Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерчески ...

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

ДУША СПАСЕНИЯ

РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ

КНИГА ВТОРАЯ

АЛИ СТЮББЕ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СРАБАТЫВАНИИ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СРАБАТЫВАНИИ

— Насилие/Кровь/Смерть

— Горе

— Ненормативная лексика

— Упоминание о суицидальных намерениях

— Употребление алкоголя для преодоления трудностей

— Пытка

— Общие темные темы

* Эта книга 18+ с нецензурной лексикой и сексуальными сценами. SoS — вторая книга в дуологии. Сначала вы должны прочитать первую книгу "Кровь Дезидерия".

Без названия

Для всех, кто оказался втянутым в безмолвную битву, найдите свою армию, потому что нет правил, с ...

Для всех, кто оказался втянутым в безмолвную битву, найдите свою армию, потому что нет правил, согласно которым вы должны сражаться в одиночку. Вместе вы все сможете наточить свои мечи.

ПРОЛОГ

Эмма

Здесь очень темно и чертовски холодно.

Здесь теряется время. Каждый проходящий день превращал меня в несокрушимое оружие, закаляя изнутри. Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как я шагнула через портал. С тех пор, как последний гул жизни коснулся моей кожи, когда я была одновременно встречена веревками теней, обвитыми вокруг моих запястий. Только для того, чтобы наблюдать, как портал закрывается сам по себе и исчезает из существования, означая, что мир остался позади, в то время как я стояла в кандалах в новой тюрьме, к которой мне придется привыкать.

Я привыкла к темноте, поскольку вижу в ней свое отражение. В ней я вижу свое родства. Что касалось холода, то он стал утешением, которого и следовало ожидать, когда ничто здесь не излучало жизнь или свет. Это совсем не похоже на то, что было потеряно за порталом в тот день. Опьяняющий жар нежных прикосновений, тепло нежных слов, скользящих по моей коже, и огонь надежды на свободную жизнь, который, как я думала, будет гореть вечно. Все это... ушло. Мечта, которая остается недосягаемой, и дом, который теперь потерян для меня.

Но эта новая тюрьма... она обращается ко мне и тьме внутри. С тех пор, как я попала сюда, бесчисленное множество фейри были предоставлены мне для проверки моих сил, и трепет от каждого убийства разливался по моей крови. Позволяя мне питаться ужасом, который отражался в их взглядах.

Когда меня призывали, я спускалась со своей башни и встречала новую пару глаз, которым еще предстояло принять смерть. В каждом задании участвуют разные люди - от мужчин до женщин, от стариков до молодых. И все же они смотрят на меня так, словно я могу стать их спасением. Они не знают, что в моей душе нет мелодии. Нет симфонии, чтобы сыграть им последнюю песню. Потому что они не имеют значения. Они - лишь средство для достижения цели. Демонстрация моего роста в силе для отца. И эти задания - команды, призванные доказать это.

В первом задании мне сказали обвить мою тень вокруг стройной женской шеи и защелкнуть ее.

Второе задание: я должна была наполнять вены мужчины до тех пор, пока они не лопнут изнутри.

Третьим было поднять фейри как можно выше, только для того, чтобы швырнуть его на камень у моих ног.

С каждым из них убийство становилось тем, чего я жаждала. Наблюдать, как мои тени проникали в их тела и забирали их жизнь как мою. И если они надеялись, что смогут убедить меня пощадить их, то они жестоко ошибались.

Потому что я их худший гребаный кошмар.

ЧАСТЬ I

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Эмма

Чёрный лед, живущий в моих венах, яростно вибрировал от силы фейри, стоящего передо мной на коленях. Торопливые слова шепота в моей душе накладывались друг на друга вихрем, который гудел подобно тому, как могло биться чье-то сердце или как могло покалывать кожу от учащенного дыхания. И все из-за надвигающейся смерти, стоящей передо мной.

Но... Я ничего не чувствовала к нему, ни малейшего намека на раскаяние. Мой пульс бился в ровном ритме. Невозмутимо. Нет боли в органе, тихо бьющемся в моей груди, или бешеного стука в ушах. Я знала, что он медленно умирал в этом мире, когда его плоть все глубже погружалась во тьму. Тон его кожи становился бледнее с каждой минутой, а конечности дрожали, удерживая его собственный вес.

Я заглушила шепот, чтобы сосредоточиться, и посмотрела на мужчину сверху вниз, ничего не выражая на своем лице. Медленно наклонила голову набок. Ждала... чего-то. В глубине души я знала, что кровь на моих руках от каждого убийства никогда не смоется и что это должно преследовать меня. Но ни тени сожаления или жгучей боли не появилось на поверхности, поскольку черный омут моих глаз не отрывался от мольбы, наполняющей его.

Какая разница, если я убью его сейчас? Его сердце все равно остановится, а легкие перестанут наполняться воздухом. Его тело будет продолжать страдать от последствий того, что его отвергли в истинном доме Уиро, Гехендре. Царстве, в котором могли жить только боги, и месте, где я была бог знает как долго. Сфера, где тело фейри по истечении определенного периода времени не могло справиться с атмосферой.

Время...

Нет, времени здесь не существовало. Здесь нет света. Невозможно определить, когда начинался или заканчивался день. Время просто сливалось в дезориентирующую петлю, бесконечное падение. Очень похоже на падение со скалы, которое задерживалось в нескольких футах позади мужчины, молча умоляющего меня сохранить ему жизнь. Или легкие, как перышко, крупинки пепла висящие высоко в воздухе. Неподвижные. Застывшие в воздухе, как будто королевство затаило дыхание.

Щелканье острых когтей по камню отвлекло мое внимание от фейри, и я медленно повернула голову к ответственному за это существу. Моя грудь начала бурно подниматься и опускаться, когда разочарование разгорелось под моей кожей. Я сжала губы, сдерживая вулкан раздражения, который рвался из меня из-за того, что меня прервали.

— Сир, отдайте его мне. Так жаль тратить впустую отличную еду, позволяя этой особе зачахнуть, прежде чем она убьет его.

Хриплый голос упыря заставил мою челюсть быстро сжаться, прямо перед тем, как он плюнул мне под ноги. Голубовато-серый оттенок его кожи тонко натягивался на костлявое тело, и его поджарые мышцы подергивались, когда он присел, как будто готов наброситься на фейри передо мной.

Я оторвала взгляд от упыря и перевела его на отца, ожидая, что он отчитает свое приводящее в бешенство существо. Вот только он смотрел не на упыря. Он смотрел на меня. Наблюдал. Ждал. Как будто любопытствовал, как я справлюсь с ситуацией.

Я выпрямила спину и повернулась всем телом, чтобы полностью встретиться лицом к лицу с отвратительным упырем. Уиро снова проверял меня, чтобы убедиться, что эта сила полностью поглотила меня, и доказать, что я способна быть такой же темной и извращенной, как он. Стоила ли я того, чтобы меня оставили в живых в этой проклятой судьбе.

Но с таким же успехом я могла бы быть призраком с бьющимся сердцем. Смерть ничего бы не изменила.

Мои глаза оставались прикованными к Уиро, который маячил позади существа. Его черные как смоль руки, которые выглядели так, будто покрыты сажей, скрещены на груди. Остальная часть его кожи мутно-серая, по телу растекалась темная кровь, как будто внутри пустил корни паук смерти. Он никогда не носил рубашку, только черные брюки и туфли, которые всегда украшены движущимися рисунками его теней.

Однако, не теряя ни секунды, я закрыла глаза. Мои собственные чернильные вены, расползающиеся под кожей, пульсировали. Глубоко вдыхая, я задержала дыхание и сосчитала до трех.

«Один», — я позволила шепоту быть свободным.

«Два», — моя кровь начала хаотично пульсировать под кожей.

«Три», — уголок моего рта злобно подергивался.

Когда первая затяжка покинула мои легкие и коснулась воздуха леденящим поцелуем, мои глаза распахнулись. Двойные сферы кружащейся полуночи, таящие в себе многообещающую угрозу, вцепились за вурдалака, который переминался с ноги на ногу.

Я позволила холоду моей силы распространиться наружу приливной волной, наполняя воздух своей тяжестью. Леденящее прикосновение к моей коже стало еще сильнее, как будто одно прикосновение разрушало меня. Мое дыхание вырывалось перед моим лицом, как сигнал смерти. Знак того, что здесь никогда не будет жизни.

Увеличенный рот упыря открылся, обнажая узкие, заостренные зубы. Он медленно отступил к Уиро, надеясь, что его хозяин вмешается. Но мой отец оставался сидеть статуей.

Красные глаза существа совпадали с глазами Падальщиков. Они похожи на светящиеся огненные шары и вспыхивали от силы моей мощи, распространяющейся вокруг нас. Его тело напряглось, а глаза расширились в тот момент, когда черные усики обвились вокруг меня. Совсем как у его хозяина.

Я должна проделать дыру в его груди, превратив его сердце в ничто. Но я бы предпочла опозорить его. Доказывая, насколько он слаб. Способ предупредить остальных Испорченных, что я тоже стану их хозяикой. Одна эта мысль вызвала внутри малейший намек на трепет; извращенный кайф доминирования, каким бы болезненным он ни был.

Взмахом моей руки вторая, более сильная волна энергии обрушилась на костлявое тело упыря. Его лысая голова ударилась о темный камень, на котором мы стояли, когда я приложила к нему свою волю, приказывая своей силе вытянуть его долговязые руки перед собой, чтобы прижать их к заостренным ушам. Поклонись мне.

Слабый скрежещущий звук вырвался из его искалеченного открытого носа, даже когда его тело дрожало передо мной. Но прежде чем у него появился шанс наполнить воздух своим протестом, я обволокла его горло заглушающей тенью. Приглушая его слабый ответ, который, я знала, последует дальше.

Может, я и не Бог Тьмы, но я его гребаная дочь. Следовательно, Богиня Тьмы. Эти существа будут бояться меня, служить мне и, черт возьми, кланяться мне.

Я твердо стояла на ногах, черты моего лица безмятежны, когда мой взгляд устремлен на сдержанного упыря. Упиваясь силой своей власти, заставляющей его подчиниться. Но так же быстро мой интерес начал испаряться, когда из моего носа вырвался глубокий вдох от того, как трогательно легко это было.

Это всего лишь один из многих Испорченных, обитающих в Гехендре. Меня держали высоко в башне, пообещав свободу, если я выполню каждое задание. Когда мне приказывали выйти из моей комнаты, это единственный раз, когда я пересекалась с этими существами, когда они бродили поблизости.

Это способ для Уиро увидеть мой уровень силы, но, прежде всего, оценить меня, чтобы увидеть, проявится ли светлая сила, скрытая внутри от моей матери. Он был рад не видеть никаких признаков этого, вот почему это самое долгое время, когда мне разрешали покидать башню. Подняв руку, мой взгляд упал на запястье, на котором браслет из теней. Часть силы Уиро, все еще держала меня под его присмотром.

Переориентируя свои мысли, я заставила свой разум вернуться к настоящему. Чтобы показать упырям, что я не слабая. Что я игрок, который решал, будут ли эти пешки жить или умрут. Новая хозяйка, которая будет держать в руках струны их душ.

Я напрягла силу, чтобы схватить его за выступающий подбородок, слегка приподнимая его над землей ровно настолько, чтобы заставить его посмотреть мне в глаза.

— Возможно, ты предпочел бы умереть рядом с этим фейри? Для меня это не имело бы значения.

Холодность моего голоса звучала как-то отстраненно для моих ушей, поскольку вызывала более заметную дрожь, пробегающую по его телу. Я продолжила отказывать ему в воздухе, сжимая оковы моей тени вокруг его шеи, наблюдая, как его глаза стали совсем как у фейри. Умоляющие. Умоляли меня не отнимать у него жизнь. Слабый. Потому что если эти существа боялись смерти, то они пойдут на все, если это поможет им остаться в живых. Я дала пройти еще одному моменту, прежде чем призвала шепот своей силы обратно к себе, позволяя ей рассеяться между нами.

Взгляд Уиро все еще не отрывался от меня, когда я подняла на него глаза. Легкий огонек вспыхнул в его хищных глазах, но он заговорил прежде, чем я успела понять, о чем он думал.

— Почему бы не убить его?

Такой простой вопрос, и все же… Я могла сказать, что за его словами стоял еще один критерий. Ядовитые корни обвили каждый слог, которые погребут меня на шесть футов под землей, если я скажу что-то не то. И все же, оцепенение этой силы, ее бесчувственная природа заставили меня тупо смотреть на него. Потому что исход моей судьбы для меня ничего не значил.

Я слегка пожала плечами, пока он ждал моего ответа.

— Это один из твоих Испорченных, который теперь один из моих. Я бы предпочла не убивать его, когда мы на одной стороне. Было бы лучше вселить в него страх, дать понять, что с этого момента каждый вздох, который он делает, будет происходить потому, что я позволила это. Для меня это гораздо более волнующе, чем смерть. Ты так не думаешь?

Его угольно-черные руки потерли резкие черты его лица, пока он, казалось, обдумывал мои слова. Тем не менее, он никогда не отводил свои черные ямы смерти от моих. Большинство почувствовали бы страх, возможно, переступили бы с ноги на ногу или потерли друг о друга руки, чтобы стать мишенью пристального взгляда Бога Тьмы. И все же я оставалась неестественно спокойной, без приступов озноба или дрожи. Только узнавание и... глубоко укоренившееся желание забрать его силу, как он осмелился украсть мою перед всем этим. Только он этого не знал.

Помимо заданий, которые он давал, я придумала одно из своих собственных. Изучить его и узнать, как работал его разум, зная, что как только моя сила вырастет до желаемого им уровня, вскоре последует моя смерть, поскольку он вернет себе эту силу. На данный момент единственное, что я могла сделать, это не показывать всю степень своей силы, которая, как я чувствовала, текла по моим венам, предлагая достаточно, чтобы доказать, что она росла с каждым заданием.

Одно движение его подбородка — единственное подтверждение того, что я прошла испытание, которое он тайно создал.

— Ты продолжаешь меня удивлять, Эммеральда.

В ответ на его слова я даже пальцем не пошевелила. Я позволила теням исчезнуть, игнорируя присутствие упыря, все еще лежащего свернувшись калачиком на земле. Я посмотрела на фейри, чья плоть еще больше впала под глазами, потемнев, как глубокие кратеры. Его голова покачивалась в попытке удержать торс прямо.

Не оглядываясь на отца, я старалась говорить ровным голосом и сделала один шаг к мужчине.

— Можно?

— Он весь твой.

Фейри открыл рот, но из его горла вырвался лишь хрип.

— Никаких последних слов? — я насмехалась голосом, который меньше похож на мой и более демонический, как будто я воплощала саму Смерть. Еще один прерывистый хрип вырвался из его горла. Он так слаб, что не мог говорить.

Энергия, текущая в моей крови, была голодной, становясь все холоднее в ожидании. Я подняла руки перед собой, наблюдая, как набухали черные вены внутри меня. Мне не нужно тянуться далеко внутрь, чтобы ухватиться за эту силу; она уже там, на поверхности, ждала меня. Она реагировала на мой призыв, когда я приказывала ей делать то, что она желала. Брать. Нести смерть.

Клочья тьмы вылетали из моих рук, ударяясь в грудь фейри, когда я взмахивала ими, чтобы вонзиться в его тело и обвиться вокруг сердца мужчины. Его лицо изменилось, глаза расширились, рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Уголки моих глаз приподнялись, наслаждаясь волнением от исполнения желаний моей силы. Биение его сердца ослабевало в моих призрачных объятиях, когда я сжимала его крепче. Выбор его жизни на ладони моей призрачной руки.

Ледяное прикосновение моей силы быстро заморозило его пульсирующее сердце, пока оно не остановилось. Затем, в одну быструю секунду, я сжала его. Орган, поддерживающий его жизнь, перестал существовать, разбиваясь вдребезги в его груди, когда я смотрела, как его тело упало назад, колени подогнулись вместе с ним. Я согнула руку. Ощущение того, что его сердце разрывалось, осталось на моей коже, как будто это моя рука на его груди. И все же кожа на моей ладони чистая, без крови.

Делает ли меня злодеем то, что я так легко лишала жизни? Получала удовольствие от арктического наркотика, который тек по моим венам? Желала, чтобы с моей руки капала его жизнь?

Я не тратила время на размышления, когда протянула руку, позволяя своей отработанной силе коснуться его безжизненного тела. Это отбросило его обратно к краю обрыва, заставляя опрокинуться и упасть в черный туман, покрывающий бесконечный обрыв.

Мои глаза прикованы к выступу, я ждала, что почувствую что-нибудь.… Не приходило ничего, кроме удовлетворения. Внезапно голос моего отца прорвался сквозь смерть, повисшую в воздухе.

— Я нахожу гораздо больше радости, когда могу пожирать их души и смотреть, как их слабые сосуды превращаются в пепел. Но смерть есть смерть.

Когда Уиро поглощал — питался — фейри, все, что оставалось — это кучка пепла у его ног. Ему не нужно питаться, скорее потому, что он мог. Если человек просто умирал с нетронутой душой, его тело оставалось нормальным. В отличие от Испорченных, которые оставались во Дворе Пепла, охраняя двор, из которого мы ушли, до тех пор, пока Уиро не понадобилось бы их использовать. Они ходили по пустынным землям с оскверненными душами. Отравлены. Удар ножом в сердце убивал их.

Гортанный рокот одобрения донесся до моих ушей сзади. Это привлекло мой взгляд к моему отцу — существу, созданному исключительно для смерти и разрушения, — который развернулся на пятках прежде, чем я почувствовала притяжение его силы.

— Пойдем, — скомандовал он, продолжая идти по очень узкой тропинке.

Обе стороны окутаны морем густого, удушающего тумана, скрывающего под собой бесконечную пустоту.

Поворачиваюсь, чтобы последовать за ним, и повиновалась.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Эмма

Тропинка, по которой мы молча шли, выглядела так, будто плыла над неприступным сумеречным морем. Геендра — это то, что большинство людей могли бы вообразить как пустынные глубины смерти. Порочное страдание, которое цеплялось за горы, с безжизненным холодом, который не напевал песни жизни. Просто сломанная музыкальная шкатулка, которая больше никогда не заиграет. И, подобно Двору Пепла, здесь нет потока воздуха, который подхватил бы пряди моих волос в своем потоке. Все царство было бездыханным.

Позади меня раздавалось гулкое эхо, когда упырь следовал за мной на почтительном расстоянии. Я шла вровень с Уиро, поворачивая голову, замечая, как тень неба соответствовала смертельному оттенку черной крови, текущей по моим венам. Затененная луна висела над головой, с тусклым красноватым свечением, исходящим от ее краев. Похоже, что она вдыхала огонь в царство, но никакого тепла не давала. Сила, струящаяся по моему телу, маскировала холодный воздух, заставляя меня цепенеть от него, когда белые клубы вырывались из моего носа с каждым выдохом.

Здесь много зубчатых каменных мостов, все они пересекали друг друга сверху и соединялись с другими частями замка Уиро. Высокие шпили вздымались так высоко, что казалось, будто они пронзали луну, заставляя ее кровоточить багровым. Вдалеке разбросаны разрушенные горы, окутанные полуночным смогом, который клубился по всему дну этого царства.

С легким вдохом я наморщила нос, когда во мне проснулось любопытство. Запах того, что, как я знала, пахло Смертью, был бы запахом Двора Пепла: чего-то отвратительного или гнилого. Несмотря на то, что в воздухе все еще витал постоянный запах дыма с пеплом, к нему примешивался привкус чего-то приторного. Погранично сладкий, с легким привкусом горечи.

— Что ты почувствовала, когда убила фейри? — голос Уиро ворвался в мои мысли, как будто он хотел напугать меня, но это не сработает с этой новообретенной силой, поселившейся в моей душе.

Я слишком невозмутима, чтобы бояться. И эта сила останавливала его от вторжения в мой разум, потому что она позволяла мне быть достаточно сильной, чтобы держать щит на месте, через который он не мог проникнуть.

— Ничего, — без колебаний ответила я, продолжая идти в ногу с ним.

Мои глаза остановились на его затылке, когда он слегка кивнул.

— Ты хочешь знать, за что его приговорили к смерти?

Я твердо стояла на смертельной опоре моста, в то время как каменные крошки падали в пустоту внизу с вибрацией от каждого шага.

— Разве это имеет значение? В конце концов, смерть есть смерть, — спокойно сказала я ему в спину, повторяя слова, которые он сказал ранее, пока мы продолжали тащиться вперед.

Я не уверена, куда он меня вел, но мы приближались к подножию горы, освещенной ночным небом. Зазубренные вершины тянулись по всей земле, примыкающей к возвышающемуся замку, нависающему над нами. Тот же замок, в котором меня держали, и я просто осознала, что если человек не мог путешествовать с помощью теней, то единственный путь внутрь — это подняться по крутым, неровным ступеням. Они так сильно выщерблены, что, казалось, вот-вот рассыплются в прах. У них нет ни перил, ни стен, и они такой же ширины, как эти мосты: достаточно широкие для одного человека. Если вы упадете и умрете, не добравшись до главного входа, то так тому и быть.

Уиро резко остановился и повернулся, чтобы окинуть меня взглядом. Я остановилась, сжав губы в ожидании. Он оценивал предоставленный мне наряд, который представлял собой длинную тунику цвета воронова крыла с двойными разрезами по бокам, которые целовали мою тазовую кость. В довершение всего, мои ноги облегали туфли из черной кожи в тон. Мои каштановые волосы заплетены в две косы, которые спадали на лопатки, чтобы непослушные пряди не закрывали лицо.

В основном, чтобы они не прикрывали шрамы на моей шее. Напоминание о жизни, которой я жила раньше, и о которой я втайне пыталась вспомнить больше. Та часть, где мое сердце нашло тех, кого я лелеяла. Но каждый раз, когда я пыталась ухватиться за воспоминание, адский шепот утаскивал меня обратно во тьму. Я не позволяла своим мыслям отразиться в моих пустых глазах, защищаясь от критического взгляда моего отца.

Не говоря ни слова, он развернулся на каблуках и продолжил делать плавные шаги. За то время, что я здесь, я заметила, что он смягчился по отношению ко мне. Совсем немного, потому что он все равно поглотил бы мою душу, не задумываясь. Но я доставила ему достаточно удовольствия, чтобы продолжать дышать еще один день. Хотя, у меня в горле горел кисловатый привкус от мысли, что, возможно, была причина для всех заданий, которые он поручил мне выполнить. Было что-то, что засело у меня под кожей и заставляло меня сомневаться в его действиях по отношению ко мне, хотя я ничего о них не знала.

Он вел меня по ряду туннелей, как только мы достигли горы, которая поглощала нас целиком, закрывая видимость багровой дымки, создаваемой дьявольской луной. Темные, блестящие шипы разбросаны по верхушке, как зацементированные сосульки, которые могли убить одним ударом, если их отсечь. Затхлый запах влажного старого камня наполнил воздух, когда я смотрела, как хрустальная капелька соскальзывала с кончика шипа и упала на землю.

Различные щелкающие звуки сливались и эхом разносились из туннеля слева от меня. Раздалось неистовое ворчание, сопровождающее темные силуэты сгорбленных Испорченных, шаркающих к нам. Мы с Уиро продолжали двигаться, в то время как они замерли, когда заметили наше присутствие. Один ударил другого в грудь, прежде чем присесть на корточки, когда мы проходили мимо.

Перед тем, как Уиро вывел меня из башни, он рассказал мне об упырях и о том, что между ними нет секретов. Новости от одного у другому распространяются со скоростью молнии, как будто они разделяли одно сознание. Итак, я обнаружила, что мой подбородок поднялся на дюйм выше, а плечи слегка расправились, зная, что они слышали о моей общей силе с их хозяином. С их Богом. И что они знали, на что я способна.

Уиро не обращал на них внимания, повернулся направо и повел меня вниз по широкой лестнице. Здесь нет зажженных фонарей или факелов, которые создавали бы мягкое свечение, заливающее туннель, и мое любопытство снова обострилось, когда я заметила источник световых потоков с того места, куда мы направлялись. На полпути вниз по ступенькам меня окутал сильный аромат жасмина. Цветочный аромат переполнил мои чувства до удушья.

Каблук моего ботинка едва коснулся последней ступеньки, и я остановилась, совершенно не уверенная в том, что видели мои холодные глаза. В воздухе витал ритм, и это похоже на... жизнь. Как далекое воспоминание о ветре, танцующем в моих волосах, когда я летела под морем звезд, а сильные руки обнимали меня. Как первый вдох, когда ты выныривал из воды. О бьющихся сердцах и разгоряченной коже.

И впервые с тех пор, как я отточила эту проклятую силу и стала этим оружием, дрожь пробежала у меня по спине. Чувство, к которому я не привыкла, которое я больше не должна испытывать. Но также заботилась о том, что это заставляло меня чувствовать, что меня чертовски беспокоило.

По внешнему краю серебристого бассейна извивались сотни широких ступеней, спиралью поднимающихся вверх по периметру горы. И посреди всего этого — водопад, струящийся сверху в центре.

Запрокинув голову, я подняла глаза к возвышающимся высотам. Как будто гора была полностью вырезана, выдолблена до последнего дюйма. Раковина чудовища. Прозрачная текущая вода, которая бесшумно движется посередине, берется... из ниоткуда. Вершина горы открывалась небольшому кругу света, не имеющему никакой связи; он просто существовал.

Кисти маленьких белых цветов жасмина обвивали потрескавшиеся колонны, которые возвышались вдоль края лестницы. Цветы, которые в полном расцвете и процветали в царстве смерти. Так ярко выделяющийся на фоне черного, расколотого изгиба каждой колонны.

Внезапно вспыхнул образ ослепляющих серебряных глаз, смотрящих на меня сквозь полуночное небо. От чистой улыбки у меня перехватило дыхание, когда мой взгляд остался прикованным к цветам. Проблеск света в мире тьмы.

Я потрясла головой, чтобы прогнать воспоминание, которое было похоже на теплые губы, поцеловавшие мое сердце. Уиро остановился у подножия платформы, как раз там, где встречались камень и вода. Я спокойно подошла к нему. Он остался спиной ко мне, уставившись на переливающуюся жидкость, заполняющую все пространство пещеры.

Тени тихо танцевали вокруг его худощавого тела, ничем не выдавая того, зачем он привел меня сюда. В тот момент, когда я оказалась рядом с ним, каждый мускул напрягся. И снова мой разум не понимал, что я видела, потому что это не просто вода. Это что-то другое. Бассейн не прозрачный, а представлял собой мерцающую серебристую жидкость, сквозь которую я могла едва различить, если только присмотрюсь достаточно пристально. По поверхности не пробегала рябь, оттуда, где водопад впадал в центр, не доносилось ни звука. Он неподвижен. Зеркальный из-за люминесцентного сияния, который отдаленно напоминал мне о волшебном свете, сияющем в ночи и знающем мои секреты. Еще одно воспоминание из того, что казалось другой жизнью.

Но что заставило меня колебаться, так это металлический запах, исходящий от воды, запах, который слишком похож на кровь. И я задалась вопросом, есть ли в цветах какая-то цель, уловка, чтобы замаскировать то, что могло скрываться под поверхностью.

Потому что что-то не так.

— Ты доказала, что можешь быть мне полезна, Эммеральда.

Я оторвала взгляд от воды и посмотрела на отца, задерживая воздух в легких.

Так было с тех пор, как он привез меня сюда. Он сказал мне, что до того, как моя мать родила меня, мое выбранное имя было Эммеральда. Но когда она спрятала меня в Смертных Землях Хелестрии, она сократила его, чтобы приспособить к моей новой жизни. Чтобы я была более защищена и не связывало меня с дочерью Бога. Он постоянно называл меня моим полным именем, словно проверяя, как оно звучало. Чтобы заменить имя, оставленное моей матерью, с которым я привыкла жить. Что, возможно, использование имени, которое мне должны были дать, еще больше сблизило бы нас. Что меня лучше оставить в живых, чтобы я была полезна ему.

Но даже в таком состоянии я предпочитала Эмму. Оно короткое и острое, очень похоже на мой любимый кинжал. Но в глубине души это из-за того, что оно слетело с языка татуированного крылатого мужчины, что испортило для меня все остальные имена.

Биение моего отравленного сердца стало ровным и медленным, когда мой отец махнул рукой в сторону блестящего пруда за ним.

— Это, дочь моя, часть твоего следующего задания.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Эмма

Уиро возвышался надо мной так, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не отрывать от него взгляда. Чтобы не показывать страха перед лицом смерти. Он сцепил руки за спиной, в то время как на его лице появилась тень возбуждения, когда уголки его глаз приподнялись.

— Признаюсь, я волновался, что ты не примешь тьму, когда я впервые привел тебя сюда. Что ты будешь бороться и станешь больше похожа на свою мать, — он склонил голову набок, когда его бессердечные глаза искали мои. — Но ты, кажется, наслаждаешься стремлением внушить страх. Требовать контроля, поскольку твоя жалкая жизнь раньше делала тебя бессильной под маской фальшивого отца.

Леденящий смех вырвался из его груди.

— Ты хочешь власти.

На мгновение у меня перехватило дыхание в легких. Он не спрашивал. Он знал, поскольку перед всем этим смог вонзить свои когти в самые глубокие, темнейшие уголки моей души. Найдя годы страданий, я запихнула их в крошечную коробочку, надеясь запечатать боль так, чтобы ее никто не увидел. Тем не менее, он смахнул скопившуюся на ней пыль и разбил ее вдребезги.

Может, я и убила короля Орена, но травма, которую он мне нанес, все еще резала мою душу, и воспоминания живы и громки. Боль притупилась, но последствия каждого жестокого поступка запечатлелись в моем мозгу, и я больше не хотела этого видеть. Невозмутимая или нет, но вид проливающейся моей крови, умирающей моей матери, Коры, разорванной в середине битвы, и то, как Темный Принц посмотрел на меня, прежде чем я шагнула через портал. Все это напоминания о прошлом, которые я хотела стереть.

Прошлое — это отвлекающий фактор. Досада, препятствующая моей истинной цели.

Но власть...

Сила позволяла мне убедиться, что ничего подобного больше не повторится. Полностью избавиться от того, кем я была, и отказаться от этих воспоминаний о потерях и мучениях.

Я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, когда я ответила:

— Да. Я хочу власти, чтобы забыть свое прошлое «я».

Кажется, это все, что ему нужно было услышать, потому что он протянул руку, обхватывая своими длинными обсидиановыми пальцами мои запястья. Он усилил хватку, заставляя леденящее жало пробежать по тонкой кости. Это разрушило веревку теней, которая была скована вокруг моих запястий с тех пор, как я здесь. Кольца власти никогда не блокировали мои собственные — как ошейник, который король Орен надел мне на шею, — но наручники Уиро физически удерживали меня в Гехендре и не позволяли покинуть это царство. Я научилась порталам с помощью своих теней, но узы ограничивали эту способность только этим миром, как способ научиться верности.

Я осторожно потерла запястье, где все еще слабо ощущала щекочущую мою кожу эссенцию его силы. Медленно моргая, я снова подняла на него глаза с невысказанным вопросом, повисшим в воздухе.

Он снова спрятал руки за спину.

— Я был в своем царстве слишком долго и прожил больше, чем твой юный разум может даже постичь, и я начинаю испытывать скуку, — сказал он, его глаза сузились. — Ты приведешь кого-нибудь ко мне, и если ты этого не сделаешь... тогда я разрушу жизни всех в мире, которые ты оставила позади из-за своей неудачи. Поэтому я предлагаю тебе действовать мудро.

Я сглотнула неловкость, подступающую к горлу. Мне должно быть все равно, но глубоко внутри что-то зрело. Так много поставлено на карту, если я потерплю неудачу. Жизни для меня ничего не значили, но неудача? Это неприемлемо.

— Кого?

Уголки его губ приподнялись, прежде чем он повернулся и снова посмотрел на воду.

— Наследника двора Асизы. Принца, который потерпел неудачу в спасении тебя.

Потерпел неудачу? Я позволила себе стать такой, чтобы битва закончилась, не так ли? Не дав никому выбора или даже шанса спасти меня.

На мгновение я хотела спросить, зачем ему нужен принц, но внутри моего черепа нарастало давление, размывая воспоминания и приглушая правду. Шепот стучал кулаками, требуя смерти принца Дрейвена. Я почувствовала это всеми костями — острую боль, от которой отчаянно хотелось вонзить самый острый меч ему в грудь.

Я резко кивнула.

— Ты жаждешь мести?

Он посмотрел на меня краем глаза. Мои мышцы слегка напряглись, когда он полностью рассматривал меня.

— На этот раз нет, но я понимаю, почему ты так думаешь, — он ненадолго замолк. — Ты никогда не должна была сбегать из моих камер. Только моя сила была ключом, который мог открыть замки, которые я установил. Итак, похоже, моя сила течет по его венам. Затем добавь это к теням, которыми он жонглировал в моей библиотеке, в которую ты вторглась... — он замолк в раздумье.

Между нами повисла тишина, но я отказывалась произносить ни слова.

Еще через минуту он глубоко вдохнул, словно пытаясь избавиться от снедающего его разочарования, а затем мотнул головой в сторону воды перед нами.

— То, что ты видишь перед собой, — это моя самая заветная любовь — Море Душ.

Мой взгляд немедленно вернулся к стоячей, блестящей воде, и, когда я прищурилась, я увидела… Тела. Трупы плавали внизу в чистом море смерти. Глубокий вдох наполнил воздух, когда грудь Уиро расширилась и сдулась.

— Оно ждет следующую душу, которую я выбрал и которой я должен владеть. Ты приведешь его ко мне. В тот момент, когда он погрузится под воду, его душа отделится от тела и отправится в потусторонний мир, куда даже я не смогу отважиться пойти.

— Загробная жизнь, — сказала я, не отрывая взгляда от безжизненных глаз, наблюдающих за мной из глубины.

— Да. Может, я и Бог Тьмы, но я не могу отправиться в загробную жизнь, поскольку не могу забрать души, которые уже мертвы.

— Разве Пограничный Камень не может дать тебе доступ в загробную жизнь?

Мышцы на его челюсти напряглись, а ноздри раздулись, когда я посмотрела на него.

— Мм. Камень, который я выковал, который ты так любезно уничтожила. Тот, который взорвался от созданного тобой уровня силы, когда усилилась родословная двух Богов. И теперь даже корона повреждена. Этот камень теперь не имеет никакого значения.

Завиток его тени приподнял мой подбородок в твердой хватке, заставляя мои глаза оставаться на нем.

— Мне не нужны никакие души из загробной жизни; мне нужна только одна.

— Что мне нужно сделать? — спросила я.

Цветочные ароматы смешались с металлическими, и воздух погустел у меня на языке, застревая в горле, когда я сглотнула.

— Прежде чем ты отправишься за принцем Дрейвеном, ты выполнишь еще одно задание и докажешь мне, что можешь справиться с поимкой принца, — его глаза смотрели на меня, и я закаляла свою выдержку. — Сначала ты должна привести ко мне мужчину, который проскользнул сквозь пальцы смерти и избежал моей власти. Покажи мне, что ты дочь тьмы, даже за пределами этого царства.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дрейвен

— Еще раз, — ровный спокойный голос Финна пытался смыть пылающую ярость, разгорающуюся внутри меня.

Я закрыл глаза и снова сосредоточился. Все, что я видел — сплошная тьма, но пробуждались и другие мои чувства. Вдалеке слышно щебетание птиц, шелест листьев на ветру и нежный скрип ветвей, сливающихся в раскачивающуюся песню.

Твердая земля под ногами давала мне опору, а от высоких деревьев доносился аромат сосен. Я вдохнул густой, туманный воздух и позволил ему наполнять мои легкие, пока он не начал щипать.

На одном долгом, протяжном вдохе я протянул руку к узам, покоящимся в моей груди. Проникая глубже внутрь, прорываясь сквозь барьер и молясь, чтобы я, черт возьми, что-то почувствовал. Чтобы смог найти нити, которые соединяются с другим концом.

Чтобы смог найти свое сердце.

Мою пару.

Эмму.

Но все, на что я натыкался — это холодная каменная стена, отгораживающая меня от нее. Я не понимал, где она и что чувствовала. Если она вообще, черт возьми, жива. Одна только мысль о том, что Бог Тьмы перерезал ей горло или поглотил ее душу, и о том, что она умирала в полном одиночестве, убивала меня.

Моя грудь затрепетала, и это оборвало последнюю нить, сдерживающую мою ярость. Рычание, которое вырвалось из меня, сотрясло землю под моими ботинками, сотрясло деревья и заставило сотни крыльев биться против ветра. Я ударился об эту непроницаемую стену, отгораживающую ее от меня, отчаянно желая рассыпать ее в прах.

Я знал, что если бы мы были официально связаны ритуалом, я бы почувствовал, что ее вырвали из этого мира с непреодолимой болью, если бы ее сердце перестало биться. Потому что она забрала бы мое с собой. Только мы не связаны полностью. И я не уверен, что бы я почувствовал, если бы она была мертва прямо сейчас, поскольку я не мог чувствовать ее последние месяцы. Все это не имело для меня смысла, и только еще глубже погружало меня в безумие из-за страха, что я никогда не узнаю, что с ней случилось, если мы не сможем ее найти.

Я еще раз ударил кулаком по стене, скрипя зубами и вливая в нее свою силу с такой мощью, что от удара у меня закружилась голова. Я резко открыл глаза, на мгновение ослепленный мягким свечением, пробивающимся сквозь облака, и покачнулся на ногах.

— Эй, Драв, успокойся, — рука Финна крепко сжала мое плечо, помогая мне удержаться на ногах. — Ты занимаешься этим с рассвета, а сейчас уже полдень. Ты спал едва ли больше пары часов в день. Тебе нужно что-нибудь съесть и сделать перерыв.

Мои руки запустились в волосы, крепко сжимая темные пряди.

— Прошло три гребаных месяца, Финн!

Мой голос звучал громче, чем я намеревался, но я не мог взять свои слова обратно. Итак, я попытался снова, говоря более мягко.

— Мы должны были уже найти ее.

Он отпустил мои плечи и скрестил руки на груди.

— Мы найдем ее, но тебе также нужно позаботиться о себе, иначе не будет тебя, чтобы спасти Эмму. Ты зачахнешь или впадешь в чертову кому от истощения. Ни один из этих вариантов не включает возвращение Эммы.

Он прав. Он чертовски прав, и я хотел врезать ему за это. Но как я мог сидеть сложа руки и отдыхать, когда она где-то там? Как я должен спать, когда закрывал глаза и видел ее застывшие, пустые глаза, безучастно смотрящие на меня в ответ? В последний раз, когда я видел ее, она была поглощена темной силой. В ее венах текла черная кровь. И когда я пристально посмотрел ей в глаза, я практически увидел, как это ожесточило ее душу.

Мои руки задрожали, когда я думал о каждой ночи, когда сон ускользал от меня. Эти ночи я проводил, прочесывая каждый двор, выслеживая каждую Провидицу, которую мог найти, и заставляя их всех делать одно и то же. Попытаться найти ее при помощи фрагмента ожерелья, которое сорвалось с ее шеи. Оно содержало в себе последние остатки ее сущности из-за маленького красного пятнышка, украшающего его. Это означало, что она поранилась, когда оно сорвалось с её шеи, и я надеялся, что она не почувствовала этого, когда ее силы проявились. Потому что тогда я представлял, как она не только уходит, но и то что она при этом испытывала боль. И все же каждый Провидец, которого я находил, приходил к одному и тому же результату... ничего. Они нигде не могли найти ни единого ее следа.

Ворчание и лязг металла вырвали меня из моих мыслей. Я повернулся и увидел Кору и Кая, практикующихся в ее навыках, которыми она была полна решимости овладеть. Она едва не погибла при Дворе Пепла, но Финн перенес ее к нашей целительнице Галеане, которая работала всю ночь, используя свои силы, чтобы остановить кровь и зашить брюшную полость Коры обратно. Затем она погрузила Кору в глубокий сон еще на две недели, чтобы сохранить неподвижность ее тела и завершить заживление самостоятельно. Мы все трое по очереди сидели у ее кровати, но Финн дежурил дольше и почти не отдыхал. Лицемерный ублюдок.

Кора была в смятении, когда наконец проснулась. Ей не терпелось узнать, где Эмма, когда ее взгляд метался по нам троим, стоящим у ее кровати. Финн был единственным, кто сел рядом с ней, взял ее за руку и сообщил новости. Она осталась лежать в своей постели и плакала еще неделю.

Затем, однажды, она выбежала с полными решимости кулаками и потребовала, чтобы ее научили драться. Чтобы помочь вернуть Эмму домой.

Главная цель.

Забавно, что теперь это дом для многих из нас. Не мой двор как таковой, а мы все вместе. Тем не менее, мы все знали, почему все чувствовали себя сломленными. Ничто не будет казаться завершенным, пока ее серебристые глаза не заглянут мне в душу, пока она не произнесет слова, которые пронзали меня ее острым язычком.

Я посмотрел, как Кора крутилась, затем нырнула под меч Кая, взмахивающий над ее головой, прежде чем она пнула носком ботинка. Удар пришелся ему в грудь и отбросил его на пару шагов назад. Рядом со мной издал удивленное фырканье Финн.

— Прирожденная.

Я бросил на него взгляд и увидел, как его глаза отслеживали каждое точное движение, которое она делала. Легкий изгиб его губ и выражение, мерцающее в его взгляде, которое я видел раньше только один раз.

— Она отказывается пропускать тренировку. Она усердно работала, и Эмма будет гордиться этим.

— Вы это видели?! — голос Коры разнесся над лесом. — Я приставила клинок к его груди, прежде чем этот зверь успел отреагировать!

Она визжала и подпрыгивала вверх-вниз.

— Я подумал сделать небольшую паузу, чтобы посмотреть, заметишь ли ты и нанесешь ли удар, — пробормотал Кай в свою защиту. — И ты это сделала.

Кора закатила глаза и хихикнула.

— Ага. Как скажешь, здоровяк. Не знала, что ты такой обидчивый неудачник.

Она похлопала его по плечу с хихиканьем, в то время как Кай прошептал что-то себе под нос о том, что он не обидчевый неудачник.

Она неторопливо направилась к нам. Финн хлопнул в ладоши рядом со мной и заключил ее в крепкие объятия, которые оторвали ее ноги от земли.

— Это было чертовски здорово, любимая.

Он опустил ее на землю и подмигнул, прежде чем обнять за плечи.

Ее щеки приобрели легкий оттенок розового, когда она перевела на меня свои голубые глаза, игривость сошла с ее губ.

— Что-нибудь есть?

Я покачал головой, отводя глаза, как трус, потому что не уверен, что смогу выдержать взгляд, который, я знал, появится на ее лице. Взгляд, в котором была тоска по ее лучшей подруге, поскольку я по-прежнему не мог достучаться до нее.

— Ему нужно отдохнуть, — вмешался Финн. — Нам всем нужно, и мы можем попробовать снова завтра.

Внезапно Финн оказался в футе передо мной и обхватил мои плечи обеими руками.

— Отдохни, — в его голосе слышны нотки беспокойства, а его карие глаза метались между моими.

Короткий кивок — это все, что я мог предложить, потому что единственное, что сорвется с моих губ, так это то, что отдыхать — это последнее, чем я, черт возьми, хотел заниматься. Поэтому я промолчал.

Позже той ночью я попытался сделать то, о чем меня просил Финн. Я лег на кровать полностью одетый, зная, что сон опять ускользнет от меня. И я был прав, потому что только видение обнаженного тела Эммы захватывало меня. Ее соблазнительная кожа выставленная напоказ и раскинутая на этом самом матрасе, ожидая, когда я погружусь в нее. Все, что осталось от той единственной ночи, которую мы провели вместе, продолжало мелькать у меня перед глазами.

Только теперь я не ощущал ее аромат на своей подушке вместе с воспоминаниями. Однажды там еще сохранялось подобие розы и меда, а на следующую ночь оно исчезло. Без какого-либо предупреждения. Аромат просто перестал существовать.

На одном дыхании я сел прямо, взял стакан со столика рядом с кроватью и одним глотком допил остатки золотистой жидкости. Напиток подался плавно, и, прежде чем я успел опомниться, я уже вскочил на ноги, налил еще один бокал бурбона до краев и залпом осушил его.

Я положил руку на грудь, провел кончиками пальцев по рельефной коже, отметине на моем сердце. Постоянное признание для Эммы высеченное моим клинком виверны, чтобы показать, что она проложила себе путь в мое сердце, и как я никогда не хотел, чтобы она, черт возьми, уходила. Ежедневное напоминание о том, что все, что я чувствовал, все, что произошло между нами, реально. Потому что я чувствовал себя так, словно находился в своем собственном гребаном кошмаре, от которого не мог убежать.

Каждым проходящим днем казалось, что мой шрам жестоко вспарывали, заставляли мою багровую боль течь бесконечно, пока от нее ничего не оставалось. Может, она и прикована к моему сердцу, но я почувствовал себя словно в ловушке под водой и не мог выбраться на поверхность. Как бы я ни старался плыть, я продолжал погружаться все глубже. Цепочка продолжала распутываться, и я потерял контроль над своим чертовым здравомыслием.

Я налил себе еще бурбона, чтобы заглушить волны агонии, которые продолжали накатывать на меня. Большим глотком я осушил содержимое своего стакана, сжимая его так крепко, что побелели костяшки пальцев. Мое отчаяние найти ее поглощало меня, оставляя чувство бессилия. Беспомощности. Я чувствовал себя так только однажды, и это было, когда умер мой отец. Я ничего не мог сделать, чтобы вернуть его или найти способ залечить разбитое сердце моей матери.

Однако я отказываюсь сдаваться. Я никогда не прекращу ее поиски и без колебаний уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. Вихрь моих мыслей заставил мою руку дрожать от силы моей хватки, пока стекло не разлетелось вдребезги, разбрасывая осколки во все стороны. Моя ладонь вся в крови, алые струйки стекали по моим пальцам на пол.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании, чтобы заземлиться в настоящем и на том, что мне нужно сделать. Но с каждым мгновением мне становилось все труднее, поскольку мысли и воспоминания о нашей несчастной любви кружились в моей голове. Дразнили меня и доводили до грани безумия.

Я почувствовал, как разъедающая меня печаль превратилась в темный гнев. Это начало овладевать мной, когда я попытался бороться с этим и цеплялся за последние крупицы своего здравомыслия. Если я полностью потеряю контроль, никто не знает, какие разрушения я могу устроить.

Я схватил янтарный графин за горлышко, и золотистая жидкость быстрым движением перелилась внутрь стакана. Поднося горлышко стакана к губам, я с трудом допил остатки. Жидкость обжигала горло, распространяя тепло по всему телу. На мгновение ярость внутри меня утихла, и я почувствовал, как меня охватило спокойствие. В груди немного потеплело. Но это ненадолго. Мои эмоции слишком бурны, а мои силы слишком близки к поверхности, поскольку мои вены переполнены алкоголем.

Моя грудь снова сжалась, но на этот раз у меня перехватило дыхание. Быстро поднимаясь и опускаясь в отчаянных вдохах, в то время как мое сердце громко стучало в ушах, когда я разваливался на части. Представить, что я никогда больше не увижу ее улыбки, не услышу ее смеха или не почувствую тепло ее кожи в своих руках — это невыносимо.

Внезапно все, что я видел — это оттенки красного.

Рев вырвался из моей груди, без сомнения, вибрируя по всему замку. Обрывки теней набрасывались на меня, сбивая книги с полок, разбивая произведения искусства о стены и швыряя стулья по комнате, пока они не разлетелись вдребезги. Буря того, что казалось нашей злополучной любовью, вылилась в неистовые порывы отчаяния и гнева. Мои тени бушевали вокруг меня с развязанным хаосом, гася огонь и погружая комнату во тьму, когда я откинул руки назад и издал гортанное рычание.

Я ударял кулаком в ближайшую стену снова, и снова, и снова. Звук хрустящих костяшек моих пальцев наполнил воздух, прежде чем почувствовал боль. Я почувствовал, как мой зверь высвободился — как первобытная, неконтролируемая сила внутри меня, — но моя душа осталась позади, и мое сердце плыло по течению без нее. Кровь хлестала из моей раненой руки. Она окрашивала стену, оставляя вмятины там, где мой кулак сталкивался с кусками камня, осыпающимися на пол.

Я не остановился, даже когда моя изуродованная рука распухла от жестокого обращения. Я продолжал пытаться выплеснуть все эмоции, душащие меня. Надеясь, что это превратит их в прах и пустую боль, и один вдох унесет их навсегда.

Моя рука зажила сама собой, но я этого не заслужил. Я не заслуживал освобождения от боли, точно так же, как Эмма не освобождена от контроля, которая эта сила оказывала на нее. Сила, которая оставалась в ее душе, даже когда она сняла корону и оторвала от нее кусочек, прежде чем уйти от меня. И именно поэтому наша связь заблокирована абсолютной тьмой... Она все еще потеряна для нее. Моя рука безжалостно пульсировала, когда она безвольно повисла сбоку, заставляя меня вернуться в настоящее. Я склонил голову, усталость овладела мной, а на лбу заблестели капли пота.

Я собирался сделать еще глоток бурбона, когда понял, что уже допил остаток. От графина теперь не осталось ничего, кроме миллиона осколков бриллиантов, рассыпанных по полу. Я с шипением наморщил лицо, когда барабан неумолимо стучал у меня в голове, а в глазах задвоилось. Я выпил чертовски много. Это подтвердилось, когда я споткнулся, опираясь руками о стену. Я глубоко вдохнул и выдохнул воздух из легких. Я хотел заглушить боль, не чувствовать, как она разрывала меня на части, хотя бы на мгновение, но я не мог. Я не сделаю этого, пока она не вернется ко мне.

И с этой мыслью в голове я оставил осколки своего сердца на полу вместе с беспорядком, который я устроил. Сила во мне медленно вернулась в мое тело, пока оглушительная тишина не заполнила комнату. Я сделал шаг вперед, к открытой стене, которая вела в спящий лес. Мои ботинки превращали битое стекло в пыль вместе с той частью меня, которую я не мог собрать обратно.

Прохладный ветерок согревал мое тело, пока я из-под тяжелых век смотрел в полуночное небо. Там разбросано несколько звезд, их свет отражался в спокойных лужицах воды, разбросанных между деревьями на лесной подстилке. Но мой взгляд прикован к чему-то другому...

Я вынырнул и призвал свои крылья, чтобы прыгнуть вперед, рассекая ночной воздух, чтобы приземлиться на крыше. Выступ моего замка, хранящий так много воспоминаний. Но как только мои ноги коснулись поверхности, я пошатнулся, и мне потребовалось на несколько мгновений больше обычного, чтобы восстановить равновесие, прежде чем я запрокинул голову и смотрел на луну.

Сегодня вечером она не полная, а просто представляла собой полумесяц, который, похоже, едва держался. Я по-прежнему зациклен на этом, когда голос наполнил мой разум словами, сказанными однажды раньше.

— Луна может светить ярко, но она не всегда целая.

Что-то мокрое медленно стекало по моей щеке, выделяясь на холоде. Я вытер это тыльной стороной ладони и посмотрел на непрошеную слезу, которая вырвалась на свободу. Я не понимал этого раньше, не до конца. Но сейчас, когда я стоял здесь, сломленный без нее, пытаясь сохранить лицо перед всеми… Я, наконец, понял.

Без нее я не чувствовал себя цельным. Все вокруг видели меня собранным, хотя, по правде говоря, мое сердце продолжало истекать кровью. Мой палец бездумно тер татуировку, нанесенную чернилами на мой палец, изображающую образ, который мелькал в моих снах, хотя я никогда не понимал почему.

Полная луна с полумесяцем внутри. Но теперь я знал, что это символизировало нас. Знак того, что мне всегда было предназначено найти Эмму. Это символ нашей общей любви, любви, которая сияла ярче любой звезды на небе. Даже ярче полной луны ясной ночью.

Как будто моя душа пуста внутри, а ее разбита, но когда нас ничто не разделяло, время остановилось, и все исчезло. Она наполняла мою душу любовью, и я укрывал ее душу своей. Наши сердца вместе станут слепыми ко всему злу в этом мире и проведут нас сквозь тьму.

Любовь.

Я так долго отрицал эту мысль, но я знал, что любил ее еще до того, как это несчастное ожерелье сорвалось с ее шеи. Мое сердце всегда принадлежало ей.

Внезапно все, казалось, начало вращаться вокруг меня. Мое тело раскачивалось и казалось неустойчивым, когда я споткнулся о собственные ноги, падая спиной на крышу, как в замедленной съемке. У меня вырвался долгий вздох при мысли о том, что подумал бы мой отец, если бы увидел меня прямо сейчас… Опустошенный и убитый горем, потому что я не смог спасти девушку, которую любил. Если бы он мог видеть меня из загробной жизни, я надеюсь, что он закрыл на это глаза, потому что я не хотел, чтобы он видел, кем я стал. Разочаровывающим сыном.

Через мгновение мое зрение прояснилось, и я заставил себя сесть, вытянув ноги перед собой. Я медленно моргнул, пока алкоголь продолжал действовать на мое тело. Я сжал онемевшие губы и надавил на глаза тыльной стороной ладони. Несмотря на мои усилия сдержать подступающие слезы, попытка была тщетна, и они потекли по моим щекам.

Из ниоткуда прозрачная капля упала мне на ботинок. В замешательстве я нахмурил брови, запрокинул голову и увидел, как надо мной собирались темные тучи. Это почти так, как если бы природа, блядь, могла почувствовать боль, клубящуюся внутри меня, заставляя облака плакать рекой горя вместе со мной, пока мое сердце обливалось кровью.

Дождь мягкими каскадами стекал по окутанным туманом верхушкам деревьев, создавая безмятежную атмосферу, пропитывая мою одежду и впитываясь в кожу. Но я едва чувствовал это — или что-либо еще — поскольку мой взгляд загипнотизирован лесом и тем, как листья, казалось, удовлетворенно поникали, когда капли дождя питали их.

Легкое покалывание пробежало по моему позвоночнику, заставляя меня заставить себя встать с пьянящей грацией. Я дважды крепко зажмурил глаза, чтобы у меня не двоилось в глазах, поскольку я становился менее бдительным. Ветер стих, температура немного спала, и все, что можно услышать — это стук дождя. Мое сердце громко колотилось в груди, когда что-то заискрилось внутри меня.

Я вглядывался сквозь деревья, между падающими каплями, пока мои легкие не свело судорогой. Мои глаза зацепились за расплывчатое пятно, неуверенный, реально ли то, что я видел, или это плод моего воображения, вызванный моим пьяным состоянием.

Дождь начинает хлестать, сильнее ударяя о землю, и только на границе деревьев появляется... фигура. Сделав шаг вперед, этого как раз было достаточно, чтобы фигура оказалась на виду, и мои глаза вспыхнули серебром, замечая приближение... ее.

— Эмма, — прошептал я на сдавленном дыхании, которое заглушилось бурей.

Тени танцевали вокруг нее, и мне показалось, что мое сердце вот-вот разорвется в груди. Я прижал к нему ладонь и потянулся к нашей связи. Вот. Непроницаемая стена, которая издевалась надо мной, ослабла. Я схватился за нити и пустил по ним волну своей любви, надеясь передать то, что у меня никогда не было возможности сказать ей словами. Но я мог бы позволить ей почувствовать это. Дать ей понять, что она не одинока и, черт возьми, никогда не будет. Я прямо здесь.

Одним прыжком я спрыгнул с крыши и устремился к ней. Дождь хлестал по моему лицу, как заостренные стрелы. Но как только мои ноги коснулись земли, она исчезла. Я лихорадочно шарил глазами по сторонам, просматривая каждое дерево. Ничто не встретило меня, доказывая, что я один.

Глубоко вдыхая, я попытался постичь ее сущность. Мне нужно вдохнуть аромат ее розы и меда, чтобы попытаться утихомирить зверя, дико бьющегося внутри меня. Но дождь уничтожил все следы ее запаха, смыв ее прочь. Дергая себя за корни волос, я застучал зубами. Черт!

Мне это померещилось? Мой взгляд опустился туда, где она стояла, и я увидел два отпечатка ботинок, которые медленно растворялись в земле.

Я упал на колени и ударил кулаками по влажной земле. Сломанные костяшки закололо от боли, но я стиснул зубы, чтобы не показать этого. Зажмурив глаза, я крепко сжал кулаки и зарылся пальцами в землю, требуя, чтобы лес вернул ее обратно.

В ответ раздался лишь треск молнии.

Я оставался там, стоя на коленях под ливнем горя, с опущенными крыльями за спиной, и узы в моей груди становились холоднее с каждой секундой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Эмма

Простое задание: схватить мужчину в лесу и привести его. Я практиковалась в слежке в Гехендре, но это мое первое путешествие за пределы королевства. Способ раз и навсегда доказать свою преданность, прежде чем я выслежу Темного Принца.

Шепотки такие громкие, щелкающие и царапающиеся, чтобы выполнить эту задачу, что даже небольшое овладение контролем, которое я практиковала, не помогло их утихомирить. Бросив последний взгляд на Уиро, я вытянула руку, чтобы вылить из нее струю теней и создать трещину в воздухе.

— Доставь его сюда живым, — отрывистый тон Уиро не оставлял места для ошибок.

Он махнул рукой, прежде чем я успела хотя бы кивнуть.

Не теряя ни секунды, я проскользнула через портал, позволяя леденящей силе пробежать по моей коже, когда моя нога прошла сквозь него и наткнулась на влажные листья, прилипшие к почве. В тот момент, когда я полностью прошла через него, я подняла руку перед собой. Крошечные капельки слез природы падали на мою ладонь, собираясь в лужицу прямо в центре. Я запрокинула голову и обнаружила, что стояла на небольшой прогалине в лесу. В просветах между деревьями я увидела осколок разбитой луны между темными облаками, которые плакали под тяжестью давления.

Вспышка крыльев вспыхнула в моем сознании. Воспоминание о другом времени, когда я смотрела в небо. Мои легкие на мгновение замерли, лишая меня следующего вдоха. Я, пошатываясь, отступила на шаг и потрясла головой, чтобы прояснить ее.

Я больше не оглядывалась назад.

Внезапно любопытство начало разгораться в моей груди. Это похоже на одинокий фонарь, сияющий посреди ледяной бури и манящий меня последовать за ним из холода. Не раздумывая ни секунды, я позволила своим теням роиться вокруг меня, следуя за этим чувством. За этим теплом, расцветающим внутри замороженного органа, находящегося в моей пустой груди.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем мои ноги снова коснулись земли, а дождь все еще лился с неослабевающей силой. И все же, теперь прямо за деревьями маячил величественный замок Асиза. По моему телу разлилось тепло, и притяжение стало сильнее. Как будто в мою грудь встроен компас, мимолетный обрывок невидимой силы, которая привязывала меня к чему-то. Моя нога двигалась сама по себе, делая один шаг, прежде чем я заставил свое тело остановиться.

Нет, у меня была задача, которая важнее всего остального. Я сделала глубокий вдох, максимально расширяя грудь, а затем медленно выдохнула. Намеренно растягивала это, чтобы обострить мое внимание и избавиться от любых отвлекающих факторов, включая это необъяснимое притяжение.

В тот момент, когда я окуталась тенью, я увидела темное пятно, падающее с неба. Я не переставала гадать, что бы это могло быть, когда исчезла в мгновение ока, перенося себя ближе к своей цели. Как только мои ноги снова коснулись земли, я начала пробираться сквозь деревья, мои ботинки впечатывались в землю при каждом торопливом шаге. Рассекая дождь, который пробирался между листьями, я все быстрее размахивала руками.

Я вызвала тени, чтобы они окутали мое тело в ночи, как охотник, застигающий добычу врасплох. Шепот становился громче, чем ближе я подходила, помогая вести меня к моей цели. Уиро вкратце рассказал мне, как найти его — мужчину, который не должен был пережить смерть, когда она пришла за ним.

Через несколько минут между деревьями показалась хижина с клубами дыма, вырывающимися из трубы. В сломанный пень воткнут топор, за ним сложены куски бревен. Входная дверь со скрипом открылась, заливая его потоком яркого света.

Из дома вышла женщина, направляясь к выброшенным дровам, и потянулась за поленьями. Она не цель, но я больше не делала ни единого вздоха колебания. Я тенью встала прямо за ней и обняла ее за шею. Ее тело напряглось, когда ее руки попытались схватить меня, но мои тени бесшумно извивались вокруг, чтобы удержать ее. Я начала сжимать и закрыла ей рот, прежде чем она издала визг. Моя хватка стала крепче, пока я не почувствовала, как замедлился ее пульс.

— Тебе помочь занести остальное, дорогая? — раздался низкий голос из глубины дома.

Ее пульс теперь настолько слабый, что едва бился на шее. В тот момент, когда ее глаза закатились, я позволила ее телу с глухим ударом упасть на илистую почву. Она не мертва. Я все еще слышала, как кровь бежала по ее венам.

Я должна была бы убить ее, но что-то шевелилось глубоко внутри меня и умоляло позволить ей продолжать дышать. Это слабый голос, который тонул в шепоте в моей голове, но я почувствовала исходящее от него отчаяние. Итак, я оставила ее под проливным дождем, потому что сейчас мое внимание сосредоточено только на том, чьи ноги мягко ступали по деревянному полу внутри.

Я перестала прикрывать свое тело ночной тенью и вышла прямо к двери. Мои ботинки бесшумны, дыхание ровное, взгляд сосредоточен. Я положила ладонь на деревянную панель и толкнула, отчего в тихом доме раздался скрип.

Струйки воды стекали по моему телу и скапливались у ног. Я подняла глаза, чтобы осмотреть комнату передо мной. Одеяла, разбросанные по мягкому дивану, безделушки, выстроившиеся на полке на стене, и игровая доска, установленная на столе перед диваном. Шахматы. Игра, которая слишком сильно напоминала жизнь, и которой король Орен научил меня раньше — я вернулась к ужасам другой жизни «до того, как» он превратился в монстра, созданного им самим.

Я рассматривала фигуры, расставленные по клеткам, и провела языком по зубам. Похоже, одна из них была в трех ходах от победы. К сожалению для них, игра останется незаконченной.

Я перешагнула через пару ботинок, брошенных у двери, и бесшумно направилась туда, откуда доносился голос. Теплый отблеск пламени, танцующего в очаге, манил, и тепло ощущалось почти успокаивающим на моей постоянно озябшей коже.

— Дорогая? — он позвал снова, но на этот раз выше и громче, чем в первый раз.

«Извини, но твоя дорогая сейчас немного устала».

Я свернула за угол и увидела, что фейри присел на корточки, роясь в шкафу. Занят чем-то, что выглядело как приготовление ночных напитков. Я молча стояла в дверях, изучая его. Он вел себя так, как будто ничего не случилось, но напряжение в его плечах и скованность в движениях говорили об обратном. Моя голова наклонилась в сторону, когда он встал, его спина по-прежнему обращена ко мне, пока бокалы звякали о стойку.

Одна его рука поднялась, чтобы налить что-то золотистое в пустые бокалы, а другая… Половины ее уже нет, остался только кусок конечности от локтя и выше.

Я не беспокоилась о скрипе половиц, когда подходила к нему. В тот момент, когда каблук моего ботинка соприкоснулся с деревом, его спина напряглась. Мои тени змеились по рукам и за спиной, отчего в мягко освещенной комнате стало темнее.

Я знала, что он чувствовал меня; он мог сказать, что я не его любимая. Судя по тому, как его босые ноги переминались с ноги на ногу, готовясь к драке, или из-за того, что его пальцы крепче сжали бутылку, а дыхание стало прерывистым. Он знал, что в его доме чудовище.

В мгновение ока он с оглушительным грохотом швырнул стакан на стойку, и десятки острых осколков легли ему на ладонь. Внезапно он развернулся, швыряя в меня хрустальные осколки с большой скоростью, когда они уносились порывом ветра. Он хранитель ветра.

Я быстро создала перед собой стену теней, но несколько крошечных лезвий проскальзнули сквозь нее до того, как барьер полностью сформировался. Они попали в цель, разрезая мою бледную кожу и оставляя порезы, которые начинали пузыриться по шву. Начала течь обсидиановая кровь смерти.

Укол едва заметен, как призрачное прикосновение, но вид вызывал ухмылку на моем лице. Он умен. Теперь, когда мы смотрели друг на друга с другого конца комнаты, я убрала свои тени.

— Это такой способ приветствовать гостя? — шепот внутри меня стал громче, побуждая меня покончить с ним прямо здесь и сейчас.

Тот единственный голос, что был раньше, исчез, затерялся под поверхностью. Но это не то, что приказывал Уиро; он хотел, чтобы мужчина был жив.

— Ты не моя гостья, — он на мимолетный миг оглянулся мне за спину, прежде чем задержать взгляд на моих темных глазах. — Что ты сделала с Натальей?

Я пожала плечами, приближаясь к нему, и провела пальцем по столешнице, оставляя за собой пятно черной крови.

— С ней все будет в порядке, если только ты не откажешься пойти со мной.

Мышцы его челюсти постоянно сжимались и разжимались, рука сжалась так сильно, что побелели костяшки пальцев. Но он наклонил голову к окну, как будто пытался что-то расслышать.

— Тебе повезло, что ее пульс все еще ровный.

А. Он проверял правдивость моих слов, хотел убедиться, что с Натальей все в порядке.

— В тот момент, когда я почувствовал волну паники, охватившую нашу связь, я начал приближаться к ней. Пока не услышал твои шаги за дверью, — его губы приоткрылись. — Вот тогда я понял, что она не та, кого ты хочешь увидеть. Итак, какое дело привело тебя сюда? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

Я вздохнула.

— Ты.

Я не моргала и не произнесла больше ни слова. Я позволила тишине окутать нас, усиливая растущее напряжение, заставляя его отдаться мне. И, похоже, сохранение жизни девушки могло стать для него убедительным стимулом уйти добровольно, даже несмотря на то, что мне не терпелось подраться. Но я должна признать, что он не так уж безразличен к своему окружению, как я предполагала. И насколько отвратительна его любовь к своей паре, что он заманил к себе монстра, чтобы защитить ее.

— Я не знал, что Испорченные могут говорить, — его рука потянулась ко второму стакану.

— Они не могут.

Я медленно наклонила голову в сторону, любопытствуя посмотреть, собирался ли он опрокинуть еще один бокал. Аромат дыма, доносящийся из камина, разнесся по комнате, пока пламя продолжало трепетать на дровах.

— Зачем я тебе нужен? — его глаза дико смотрели в мои.

Со вздохом я сжала переносицу.

— Я не задаю вопросов; ты не более чем задание, которое нужно выполнить.

— Так ты что... типа, комнатная собачка, выполняющая грязную работу? — усмешка, искажающая его лицо, почти забавна.

Я должна признать, что испытала прилив восхищения его храбростью в столь безрассудном противостоянии такому чудовищу, как я. Тем не менее, я не могла избавиться от чувства неловкости, которое начало зарождаться у меня в животе. После этого я никогда больше не буду чьим-либо послушным слугой, потому что теперь я обладала своими собственными силами. Но пока все это не закончится, я должна действовать осторожно.

Уиро не мог заподозрить моих истинных намерений — что я жаждала присвоить его силу себе. Он затеял новую игру и считал, что уже выиграл. Однако, что, если противник выжидал удобного момента? Спокойно расставлял свои пешки, пока не сможет прийти в себя и овладеть своими способностями? Стать тихим убийцей, но это означало, что никто не должен знать, что эта игра далека от завершения.

Я прищурилась, глядя на мужчину передо мной, не торопясь отвечать. Он понятия не имел, что за демон стоял перед ним, но я все равно ответила на его вопрос.

— Пока что, но смерть — это не то, что я считаю грязной работой… Это прекрасная форма искусства — наблюдать, какое выражение появится на лице человека, когда его жизнь будет в нескольких шагах от конца.

Его брови нахмурились от моего ответа. Я быстро создала шар из черных, огненных теней и направила его в его руку, отвлекая внимание, разбивая стакан, который он держал, на миллион осколков. Его рот приоткрылся, в то же время я приказала нити силы плотно обвиться вокруг его тела, в то время как другая тень обвилась вокруг его рта, чтобы помешать ему издать хоть звук.

Со спокойной сосредоточенностью я открыла мерцающий портал, который перенесет нас в Гехендр. Я потащила его к отверстию, и, сделав последний шаг, мы вошли в портал и оказались снова во владениях Уиро.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Эмма

Это шок для системы — попасть в Гехендру из другого царства, когда воздух казался мертвенно-неподвижным. Но чувство неправильности, которое скользило по моей коже, сильнее рядом с Морем Душ, когда аромат жасмина проникал во все мое тело. Это прекрасный цветок, который плакал от горя по каждому сердцу, замолкающему в его присутствии.

Я позволила мужчине-фейри упасть и покатиться по камню, пока я отделяла от него свои тени. Уиро стоял к нам спиной, и фейри еще не заметил его присутствия, но у меня такое чувство, что он мог почувствовать это. Каждый мускул в его теле напрягся, когда он уперся рукой в землю, загибая кончики пальцев.

— Что это за место? — процедил он сквозь зубы, отказываясь поднять голову, чтобы посмотреть на меня.

— Мой дом, — голос Уиро вибрировал в тишине, отражаясь от камня и заставляя фейри вскинуть голову.

Я часто задавалась вопросом, какая первая мысль приходила в голову человеку, когда он сталкивался с Уиро. Испытывали ли они немедленный страх, из-за которого у них запирались легкие? Испытывали ли они гнев и желание напасть? Или, может быть, шок от присутствия столь могущественного человека. Но что касалось этого мужчины, то он, казалось, понял уровень опасности, в которой находилась его жизнь, не получая никакой другой информации.

— Почему я здесь? — в его голосе слышалась легкая дрожь, хотя лицо выглядело невозмутимым, когда он, наконец, решил откинуть голову назад.

Уиро развернулся и встал на шаг впереди него.

— Чтобы удовлетворить мои интересы, потому что ты избежал участи, которую постигли мои Падальщики, — он прищелкнул языком. — И я не в настроении прощать.

Его слова заставили меня задуматься, может ли он почувствовать, на кого его Падальщики распространяли проклятие, поскольку они созданы непосредственно из его силы. Я воздержалась от вопросов и позволила этой мысли рассыпаться в прах, как будто ее никогда не существовало.

Фейри заставил себя выпрямиться, его дыхание стало более резким, когда он хватал ртом воздух. Воздействие реальности уже сильно давило на его слабеющее тело. Его грудь быстро поднималась и опускалась, когда он смотрел на фигуру перед собой и спросил:

— Как ты… Подожди. Кто ты?

Я оставалась прикованной к месту с отсутствующим выражением на лице, когда ухмылка Уиро стала зловещей.

— Я Бог Тьмы, — он сделал скользящий шаг ближе, и тени кружились под его кожей. — Но я действительно презираю ненужную болтовню, — он вытянул руку и сжал ее на горле фейри. — Итак, хватит разговоров.

Уиро медленно поднял мужчину, пока его ноги не оторвались от пола пещеры. Мужчина схватил руку Уиро, пытаясь высвободиться.

— Я... я... — его слова оборвались, когда Уиро усилил хватку.

Скучающий вздох сорвался с моих посиневших губ.

— Может, нам стоит позволить ему говорить все, что он хочет.

Я собрала концы своей туники, скрутила ее в руках и сжала. Вода сочилась и разбразгивалась по моим ботинкам, пока не осталось несколько капель, и тогда я повторила процесс с другой стороны.

— Почему это, дочь?

Глаза фейри вылезли из его черепа еще больше, чем уже, при осознании нашего родства. Его вены вздулись и агрессивно пульсировали от хватки Уиро.

Пока я говорила, мой отец только со скукой смотрел на мужчину.

— Я заинтригована, и он, вероятно, не сможет сбежать. Так что его судьба останется прежней.

Сила вибрировала вокруг его тела, и кровь, текущая по жилам Уиро, потемнела под кожей, словно оживая в тишине между нами. Он бросил мужчину на землю. Звук удара костей о камень заглушился глубоким стоном, когда он перевернулся на бок.

— Меня спасли, — проворчал фейри между резкими вдохами. — Мужчина в тени спас меня и мою пару от ужасной смерти. Я не понимаю, почему стал мишенью...

Щупальце полуночи вырвалось и вонзилось ему в горло, заставляя замолчать.

— Невыносимо. Ты — пример того, что случается с теми, кто убегает от меня, как только становится отмечен.

Уиро повернулся ко мне лицом. Его кружащийся взгляд проник сквозь кожу и кости, проникая прямо в мою омертвевшую душу.

— Брось его туда, — его голова наклонилась к Морю Душ.

Не говоря ни слова, я призвала свои тени скользнуть по моим венам и исторгнуть их из кончиков моих пальцев. Выбрасывая эту тьму наружу, чтобы обвиться вокруг туловища мужчины, который задохнулся, как только Уиро отпустил его. Я подняла его тело с земли и подвесила прямо над металлической водой, мерцающей высасывающей душу магией.

— П–пожалуйста! Я Винсент! С-скажи моей паре… Я л–люблю ее, — мужчина задохнулся в моих объятиях, захлебываясь, пытаясь глотнуть воздуха, когда я сжала его сильнее.

Я не уверена, почему сделала паузу, мои глаза впились в мужчину, который признавался в своих последних словах для другой. Через мгновение он с вызовом сжал челюсть. На его лице появилось другое выражение, вместо того, охваченного страхом, который охватывал каждого фейри, которого я убила. Он первый, кто не проявил слабости перед смертью, только стальной хребет презрения. Отказывался умолять о спасении, когда понял, что его судьба уже решена.

Но что-то глубоко внутри, этот тихий голос, скрытый за шепотом, не хотел, чтобы я позволила ему упасть. Холодный сквозняк пробежал по моей спине, оставляя после себя озноб. Такое ощущение, что сила моего отца за моей спиной стала все более нетерпеливой, и именно тогда я прогнала сомнения.

Моя сила покинула меня, и я наблюдала, как все тело Винсента погрузилось под воду за один ровный выдох. Он не издал ни звука и не закрыл глаза. Вместо этого он провожал меня взглядом, который заставил меня чувствовать, что он мог увидеть нечто большее, чем просто демоницу с испорченной душой. Глаза, которые проникали сквозь ледяную скорлупу, покрывающую мое сердце, нашли крошечную трещинку и увидели, что могло обитать внутри.

Но я не оторвала взгляда, даже когда его глаза остались прикованными к моим, пока он продолжал тонуть. От его последних вдохов на поверхность не поднялось ни единого пузырька, зеркальная жидкость слишком плотна, чтобы через нее мог проходить воздух.

Мой рот приоткрылся, когда вокруг его тела, неподвижного под водой, начало разливаться сияние. Свет, исходящий от его тела, полностью рассеялся, становясь ослепляющим, прежде чем погаснуть. Теперь Винсент выглядел точно так же, как остальные трупы, которые плавали рядом с ним, бесцветные и замороженные. Белого света нигде не видно, и я поняла, что это была его душа.

Быстрым движением глаз я вгляделась в Уиро, прежде чем застряла им в отражающем бассейне, который выпивал из человека жизнь. Я заметила, что его взгляд сосредоточен на чем-то позади меня, но не придала этому особого значения. Вместо этого я спросила:

— Куда он ушел?

Я почувствовала его присутствие, он встал рядом со мной, его рука коснулась моей. Я не могла не представить, как выглядело это зрелище: просто два сосуда с одной и той же изуродованной душой — смерть стояла рядом со своим палачом.

— Промежуточное, — он на мгновение замолк, казалось, обдумывая то, что хотел мне сказать. — Обычно я не ловлю душу, подобную его, и мне это действительно не нужно. Но я хотел продемонстрировать, как работает мой драгоценный бассейн. Его душа не жива и не уничтожена. Она просто поймана в ловушку, существует в загробной жизни без возможности двигаться дальше. Я сохраняю их физическую форму, а загробная жизнь хранит их души вечно.

Я в замешательстве посмотрела на неподвижную воду, на то, как что-то столь волшебно выглядящее могло сверкать среди всех безжизненных тел, плавающих под ней. Слова начали подниматься к моему горлу, но прежде чем они успели прозвучать, Уиро продолжил говорить.

— Теперь ты видишь истинную красоту этой комнаты, но Море Душ не успокоится, пока не найдет душу, выбранную для этой судьбы.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, мои косы рассыпались по плечам.

— Наследника Асизы.

Он кивнул один раз.

— Ты вернешься в Дейадрум и продолжишь процедуру обручения с новым принцем Асов. Это будет своего рода мирное предложение от меня, и я знаю, что его отец с радостью примет его теперь, когда он коронуется. Он не отвернется от власти, которая встанет на его сторону, но это также доставит мне некоторое развлечение, — хитрая ухмылка расползлась в уголке его рта. — Твое присутствие поможет выманить наследника Асизы, а я люблю поиграть со своей добычей, прежде чем заманить ее в ловушку.

Тишина стала тяжелой в окружающем нас застоявшемся воздухе.

— Итак, выслушай меня сейчас, потому что я больше этого не повторю. Приведи. Мне. Принца Дрейвена. Либо эта одна жизнь или каждая следующая душа.

Каким-то образом холодные глубины его глаз стали темнее, вены вокруг них набухли.

— У тебя есть время до следующего полнолуния. Но помни, — он закипал и понизил тон голоса, — не мои руки заберут души всех людей, если ты потерпишь неудачу.

Я направилась в свои покои вскоре после того, как мне поручили заняться моей следующей жертвой, но мысль о том, чтобы заманить сюда Темного Принца, что-то тревожила внутри меня. Как будто мое сердце пыталось дать толчок и растопить сковавший его лед.

Узкая винтовая лестница головокружительно закрутилась вверх, к самой высокой вершине, закручивая мои мысли в беспорядочный водоворот. Каждый вдох создавал передо мной туманный туман, холодный воздух тяжелел в моих легких, когда я считала еще пятьдесят пройденных шагов. Я могла бы просто тенью прокрасться в свою комнату, но находила утешение в бессмысленном подъеме по ступенькам. Это успокаивало беспокойство в моем животе, которое заставляло меня сомневаться в одиноком голосе, борющемся с шепотом в моей голове. Или теплое чувство, которое пустило корни в моей груди с тех пор, как я пересекла миры.

Позади осталось еще пятьдесят ступеней, и мои ноги начали уставать по мере того, как я продолжала подъем. События сегодняшнего дня сказались на мне, заставив отчаянно хотеть отдохнуть перед началом моей роли невесты. Я попыталась ухватиться за этот единственный предупреждающий голос, борясь с шепотом, но усталость победила, и голос заглушился. Шепотки стали все более возбужденными из-за веселья, которое еще предстоит разгадать.

Я оттолкнулась от последней ступеньки и повернула ониксовую ручку своей двери, закрывая ее со щелчком, когда переступила порог. Единственное, что я могла разглядеть в тусклом, мерцающем свете — это маленькая кровать в центре комнаты, рядом с которой на полу слабо горела свеча. Маленькие кусочки воска застывали, едва стекая с фитиля, поскольку воздух замораживал их прежде, чем они успевали попасть на блюдо внизу.

Матрас твердый, когда мое тело опустилось на него, мои мышцы немного расслабились, когда я наслаждалась тишиной. Я воздвигла жалкую ментальную стену, чтобы блокировать шепот, что я практиковала каждый день. Неуклонно плетя паутину силы, достаточно плотную в моем сознании, пока она не отделит мою психику от сводящей с ума власти.

Давление на мой череп усилилось, когда я сосредоточенно нахмурила брови, изо всех сил пытаясь удержать щит, когда несколько паутин силы сорвались с места. Тихое ворчание вырвалось наружу, когда я заскрежетала зубами, чтобы не дать щиту ослабнуть и позволить своему разуму думать свободно. Изо всех сил стараясь держаться крепче, я снова поискала это тепло в своей груди, желая прикоснуться к чему-то знакомому.

Маленький уголек тлел в зернышке надежды глубоко внутри, и я попыталась ухватиться за него. Свет. Та часть меня, которая ослепит эту тьму и не даст ей удержать меня. Когда я потянулась к нему, он вспыхнул ярче, чем я видела раньше, но гас после каждой попытки.

Внезапно мой ментальный барьер разрушился, и жар, медленно разгорающийся под моей кожей, погас. Я моргнула один раз, мои глаза нацелены на кусочек пепла, подвешенный в воздухе, пока я тупо смотрела на него. Холод снова проник внутрь, покрывая льдом луч надежды, который струился по моим венам. Тот осколок тоски, который заставлял меня верить во что-то хорошее, исчез в мгновение ока. Вот почему надежда — такая хрупкая, опасная вещь, за которую стоило цепляться.

Тьма клубилась вокруг меня, тесно прижимаясь к моему телу своим голосом искушения, наполняя мой череп мыслями о разрушении. Разрушать без пощады. Мои губы кривились в навязчивой усмешке, когда я получала удовольствие от ужаса, который другие испытывали по отношению к темноте и теням, которые цеплялись за нее. Но я — тьма, и эти тени — мои. Если они боялись темноты, то будут бояться и меня.

Уиро хотел, чтобы я была рядом со слабым мужчиной, но пузырьки возбуждения поднимались от того, как легко я могла свернуть шею Эйдену, если он обидит меня. Я последую за ним и сыграю в игру, чтобы заманить к себе Темного Принца. Я не знала, почему он выбран для Моря Душ, если не для какой-то мести. Даже с учетом того, что он сказал о его силе. Но мое испачканное углем сердце не хотело в это верить. Теперь я королева на доске, которая стала охотницей за королем. Я не что иное, как оружие: отточенное до совершенства, заточенное и готовое нанести удар.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дрейвен

Свист пронзил туман в моей голове, когда я попытался разлепить веки.

— Я же сказал тебе отдохнуть, а не разрушать свою комнату.

Финн. Его голос звучал бодро на фоне безжалостной пульсации в передней части моего черепа.

Черт, даже из-за моих глаз казалось болела голова, когда я попытался их открыть. Я не помнил, как вернулся в свою комнату, только сидел на крыше, пока… Мой разум затуманился, пока я пытался осознать события прошлой ночи, чтобы понять, почему я потерял сознание в своей постели в промокшей одежде.

По крыше начал барабанить дождь, но потом… Она.

Я быстрее открыл глаза, резко выпрямляясь в постели, пока моя разрушенная комната кружилась в водовороте пьяного тумана. Должно быть, я выпил достаточно, чтобы утолить жажду целой армии, чтобы испытывать такое похмелье.

Воспоминания о том моменте, когда она сделала шаг из леса, преследовали меня, но я не мог вспомнить, было ли что-то из этого реальным. Я почувствовал, как что-то в нашей связи вспыхнуло, верно? Но, может быть, все это было чем-то, что мой разум вызвал в воображении или просто сном, когда алкоголь полностью взял верх, пока не погрузил мой мир во тьму. Может быть, я схожу с ума.

— Ты дерьмово выглядишь, — голос Финна прозвучал громче, отдаваясь эхом в моих ушах, когда я грубо провел рукой по лицу.

Его светлые волосы небрежно собраны в пучок, и он подтолкнул носком ботинка обломок дерева, прежде чем засунуть руки в карманы. Его глаза поднялись на меня, затем сразу же устремились влево. Между его бровями пролегла глубокая складка.

— Стена наговорила тебе какой-то ерунды?

Я повернулся, чтобы проследить за его взглядом, и наткнулся на кровавый кратер, украшающий стену.

— Что-то вроде этого.

Моя покрытая багровыми пятнами рука согнулась, сломанные кости и порванная кожа уже зажили.

Он понимающе кивнул. Я помогал заделывать множество дыр, которые его кулаки пробили в стенах, когда он тонул в горе.

— Приведи себя в порядок, и мы сможем попытаться снова преодолеть барьер связи, — глаза Финна устремлены на меня с остекленевшей решимостью. — Ты не потеряешь свою пару. Один из нас заслуживает того, чтобы не чувствовать боли, которая последует за этим.

Я сглотнул то, что показалось мне песком, царапающим горло, когда вытащил себя из кровати. Я подошел к Финну, положил руку ему на плечо.

— Ты заслуживаешь любви. Она бы не хотела, чтобы ты оставался один все эти годы.

Уголок его губы приподнялся.

— Боль все еще там, но в последнее время она уменьшилась.

Понимающий блеск сиял в его глазах, и я точно знал, почему в эти дни боль могла казаться легче.

— Хм. Это не имеет никакого отношения к некоей блондинке, которая язвит на все, что ты говоришь?

Он со смешком толкнул меня в грудь.

— Я не знаю, что готовит нам будущее, но прямо сейчас мне бы не хотелось не видеть ее в нем, — он слегка наклонился вперед, громко принюхиваясь. — От тебя разит выпивкой.

Он снова засмеялся и собрался уходить.

Раздался стук в дверь, и Эмиль заглянул внутрь. Его глаза немедленно расширились от полумрака комнаты.

— Э-э... — он открыл рот, чтобы заговорить, но затем покачал головой, как будто пытаясь удержать то, что было у него на уме. — Мама хочет поговорить с нами.

— Я скоро буду, — вяло сказал я, переступая через осколки стекла, чтобы пойти помыться.

— Да, я оставлю Дрейва здесь, чтобы он избавился от того, что умерло в его дыхании, и пойду с тобой, чтобы составить компанию королеве Зораиде, — услышал я слова Финна, когда он направился к двери.

Я остановился и обернулся, но слишком быстро, поскольку комнате потребовалось еще мгновение, чтобы перестать двигаться.

— Она не требует твоего присутствия, ублюдок, — в моем голосе едва сдерживалось веселье, когда я увидел, как у него отвисла челюсть.

Он поднял руку и вышел за дверь с последними словами.

— Ей понравится мое общество, — он залился смехом на весь коридор, и я не смог сдержать глупую улыбку, расплывающуюся на моем лице.

— Он единственный в своем роде, — язвительно заметил Эмиль с порога с легким выражением лица.

Его волосы цвета воронова крыла падали на заостренные кончики ушей, а темно-синие глаза искрились смехом. Затем мрачное выражение появилось на его лице, когда он снова осмотрел разгром в моей комнате.

— Ты… — он сделал паузу со вздохом, а затем встретился со мной взглядом. — Ты в порядке?

— Нет, — честно признался я прерывающимся шепотом. — Но я буду.

Он слегка кивнул головой с легкой улыбкой.

— Хорошо. Что ж, тогда увидимся через несколько минут.

Эмиль ушел, а я остался стоять в комнате, такой же сломленной, как и я.

Я вошел в мамину гостиную, позволяя двери закрыться за мной. Мои шаги замедлились при виде моей матери, уже полностью одетой в темно-красное платье, ее черные волосы заплетены в косу и собраны в пучок, руки опущены вдоль тела, пальцы играли с атласным материалом юбки.

Она стояла ко мне спиной и смотрела на туман, окутывающий лес, и на ворон, отдыхающих на ближайшем дереве. Эмиль терпеливо сидел на обитом рубиновым бархатом стуле, засунув руки под ножки.

Воздух в комнате стал тяжелым от неопределенности. Мои ботинки глухо стучали по полированному темному полу, когда я направился к Эмилю.

— Ты хотела поговорить с нами? — мой голос отчетливо звучал в тихой комнате, но это так, как будто он попал в туман снаружи, блокируя все и вся. — Мама?

Ее руки опустились по бокам, когда она повернулась к нам лицом, натянутая улыбка растягивала ее губы.

— Пожалуйста, сядь.

Она указала на стул, стоящий под углом к креслу Эмиля, и я обошел его, прежде чем сесть сам, моя поза напряженная из-за того, как вела себя моя мать. Казалось, что ее обычное настроение было изменчивым.

Я наблюдал, как она медленно направилась к дивану напротив нас, грациозно села и разгладила ткань платья, ниспадающего ей на ноги.

— Дрейвен, не мог бы ты, пожалуйста, убедиться, что за этими стенами нас никто не услышит?

Я стиснул челюсти быстрым движением головы, вытянул руки и окутал весь периметр комнаты темнотой. Я выбросил как можно больше теней, пока не убедился, что в комнате хорошая звукоизоляция. Свечи мерцали в люстре наверху, отбрасывая на нас мягкий свет, когда я снова поднял глаза на маму и заявил:

— Теперь никто не услышит.

Она улыбнулась так, как улыбалась бы перед своим народом, когда ей приходилось принимать трудное решение, полное воплощение королевы Асизы.

— Спасибо, — она откашлялась. — Я, — она замолкла, прикусив губу в раздумье. — Я должна кое в чем признаться.

Мое сердце начало биться сильнее в предвкушении, и я устроился на стуле чуть прямее, готовясь к удару. Эмилю удалось оставаться совершенно расслабленным и невозмутимым перед той бомбой правды, которая, я чувствую, взорвется на нас.

Ее глубокие, как океан, глаза встретились с моими.

— Иногда звезды дарят мне послание.

Воздух в моих легких застыл, и любой ответ, который я мог бы дать, застрял у меня в горле.

Я нахмурил брови, пытаясь понять, что она имела в виду. Я бросил быстрый взгляд на Эмиля, и он, казалось, поражен не меньше меня. Тишина растягивалась и стала натянутой, как тетива лука перед тем, как выпустить стрелу. И в данный момент я чувствовал, что ее слова — стрела в этой ситуации. Удар быстрый и верный.

Наконец, мне удалось позволить ответу слететь с моего языка.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

Я увидел, как Эмиль кивнул в знак согласия, когда я наклонился вперед, чтобы упереться локтями в колени.

— Это то, чего я тоже не до конца понимаю, — тихо сказала она, нервно теребя пальцы на коленях. — Даже когда я была ребенком, это случалось без предупреждения. Я просто знаю, что должна передать послание.

Ее брови в задумчивости сошлись на переносице.

— Какого рода послания? — Эмиль задал вопрос, который вертелся у меня на кончике языка.

Она тихо вздохнула, не сводя с нас глаз.

— Загадочные или те, которые очень откровенны. Например, когда ты уходил раньше, и я сказала тебе погасить пламя... — я коротко кивнул. — Мне было велено передать это тебе в тот же момент.

Выдыхая, я в замешательстве покачал головой, жалея, что вчера вечером выпил целый океан бурбона. Потому что это не сила, это нечто, выходящее за пределы миров и Богов. Это путь, которым судьба проходила среди нас. Эмиль молча сидел в задумчивости, бездумно водя пальцем по рисункам, выгравированным на бархатном материале, которым обтянута подушка.

— Зачем рассказывать нам сейчас? — я спросил, потому что это происходило с тех пор, как я себя помнил.

Она помяла в руках лишний материал своего платья и посмотрела своими темно-синими глазами в мои.

— Я боялась, что звезды или судьба разгневаются, если я выдам эту тайну.

Внезапно ее глаза наполнились слезящимся блеском, и она отвернула голову, чтобы отвести взгляд.

— В ту ночь, когда умер твой отец, я... — тихий вскрик сорвался с ее губ, но она подавила его рукой. — Я умоляла звезды обменять меня на него, и это… — по ее щекам скатился поток слез. — Это наполняет меня таким чувством вины, что я могла бы умолять их забрать меня от вас двоих.

Она прерывисто вздохнула, когда моя грудь беззвучно раскололась надвое, пока мы ждали, когда она продолжит.

— Тогда я умоляла их никогда не позволять никому из вас испытывать эту боль. Получить прощение за то, что я когда-либо думала, что разлука с вами была возможным вариантом и что я сделаю все, что потребуется, даже откажусь от возможности разговаривать с ними.

Схватив носовой платок, она прижала его к щекам. Ее грудь вздрогнула. Видеть ее в таком состоянии — все равно что заново переживать смерть моего отца, и это разрывало мое сердце в клочья.

Когда ее глаза медленно вернулись к моим, она глубоко вдохнула, задержала дыхание, а затем медленно выдохнула.

— Звезды никогда не наказывали меня своим молчанием и продолжают общаться со мной. Мне ничего не показали, но я думаю, что это их способ позволить мне помочь, но я больше не могу хранить этот секрет.

Вставая, я сделал два шага вперед и плюхнулся рядом с ней, притягивая ее в объятия.

— Не чувствуй себя виноватой за то, что пыталась сделать. Ты не одна такая. В ночь, когда он умер, я тоже умолял его вернуться. Чтобы звезды забрали меня, если бы это мгновенно вернуло улыбку на твое лицо.

Она попыталась вырваться из моих объятий, но я обнял ее крепче, нуждаясь в том, чтобы она услышала это.

— Он был лучшим мужчиной, чем я когда-либо буду. Я помню, как был зол на судьбу за то, что она проигнорировала меня тогда. За то, что она отвечала только молчанием, когда я кричал, чтобы они услышали. Но все, что сейчас имеет значение — это то, что мы есть друг у друга.

Справа от меня раздался глухой удар, и я обнаружил Эмиля на коленях перед нашей матерью.

— Мама, — его голос сорвался. — Пожалуйста, не плачь.

Когда она отстранилась, на этот раз я позволил ей, и она приложила ладони к нашим щекам.

— Что заставляет тебя рассказывать это нам сейчас? — спросил Эмиль после нескольких секунд молчания.

Она шмыгнула носом, и от этого звука по моей груди пробежала трещина.

— Ты помнишь, как принцесса Эмма приезжала сюда на бал?

Мои мышцы напряглись, когда я резко отстранился, мои глаза метались между ее глазами.

— Ты знаешь, что помню.

Один сдержанный кивок — это все, что она предложила в знак признания того, что я ни за что не смог бы забыть ту, что ворвалась подобно усиливающемуся шторму и поймала меня на своем пути.

— В то утро, когда она ушла, я дала ей книгу, которую она взяла в библиотеке, и в ней... — она замолкла, покусывая губу.

— Было послание? — спросил Эмиль.

Мое сердце подпрыгнуло, набирая ритм.

— Когда свет и тьма столкнутся, твоя судьба разделится надвое, — тихо сказала она, ее глаза пронзили мои. — Теперь мы знаем, что это было послание для ее будущего и того, с чем ей предстояло столкнуться.

Еще один приступ боли пронзил мое сердце.

— Причина, по которой я поднимаю этот вопрос, заключается в том, что мне дали еще одно послание.

С каждым ударом мое сердце грохотало в груди, и я почувствовал, как кровь отлила от моего лица. Все здесь прекрасно понимали, что Эмма значила для меня, и насколько тонок мост, на котором я стоял, когда пытался пробиться к ней. Мост находился на расстоянии одного рывка веревки от того, чтобы превратить меня в ту часть меня, которая станет скорее животной, чем здравомыслящей.

— Для нее, — прошептал Эмиль, и она кивнула.

Я вскочил на ноги, провел рукой по волосам и начал выжигать дорожку взад-вперед на полу.

— В чем дело, мама? — голос Эмиля звучал приглушенно из-за грохота, наполняющего мои уши.

Она поднялась с дивана и встала передо мной, останавливая мое движение. Ее маленькая ручка нежно коснулась моего подбородка, и нежная улыбка украсила ее лицо. Мои глаза метались к ее всезнающим глазам, когда она мягко убрала выбившуюся прядь волос с моего лба.

Она слегка покачала головой, ее рука опустилась, пока пальцы не впились в материал моей рубашки.

— Судьба требует принести в жертву того, кто поддерживает равновесие двух миров.

Ее загадочные слова приливной волной отдались в моей груди, заполняя легкие до тех пор, пока в них не осталось места для воздуха. Я смотрел на нее не мигая, пока ее слова прокручивались в моей голове, и мое зрение начало расплываться по краям.

— Ты хочешь сказать, что судьба требует жизнь Эммы? — я задохнулся, мои глаза горели с каждой секундой, которая проходила, когда она не отвечала.

Молчание затянулось, но ее глаза просто умоляли меня. Ее рука опустилась, когда я зашел за свой стул, схватился за его спинку обеими ладонями и наклонил голову вперед.

Я крепко зажмурился, стискивая зубы при мысли о смерти Эммы.

— Ты не можешь мне сказать, — выдавил я.

— Прости, — тихо сказала она. — Это все, что мне сказали и для кого это. Я больше ничего не знаю о его значении.

Из моих легких вырвался долгий выдох.

— Я знаю. Мать Богов, я знаю. Это не твоя вина.

Я подошел к ней и притянул к себе для утешения. Рядом с моим ухом раздался всхлип. Я отстранился, чтобы увидеть блеск, покрывающий ее глаза, делающий их похожими на полуночный океан, сверкающий под падающими с неба бриллиантами.

— Это. Не. Твоя. Вина, — я мягко произносил каждое слово. — Мы разберемся с этим, хорошо?

Еще один молчаливый кивок, а затем она потянулась обратно к дивану за салфеткой, чтобы вытереть слезы.

— Дрейвен, — голос Эмиля прорвался сквозь нарастающую в моей груди боль. — Ты знаешь, как растет моя сила?

— С каждым годом она становится сильнее.

Я улыбнулся ему.

— Ну, теперь то, что я вижу по ночам, складывается быстрее, как только я просыпаюсь. И все, что произошло прошлой ночью, просто...

— Просто встаёт на место? — он кивнул, но его глаза были какими угодно, только не счастливыми. — В чем дело?

Мгновение спустя все внутри меня замерло, потому что у меня такое чувство, что я знал, что он собирается сказать. Затем он взмахом руки предложил мне сесть обратно.

В тот момент, когда я опустился на стул, он сказал:

— Я видел Эмму в видении, которое приснилось мне прошлой ночью.

И вот так из моих легких выбился воздух. Хватка усилилась, и стул заскрипел под моими ладонями. В этот момент я хватал ртом воздух, когда комната снова превратилась в темное пятно по краям. Волны эмоций застряли у меня в горле, но я заставил свой голос подчиняться, каким бы надломленным он ни звучал.

— Пожалуйста, расскажи мне все. Я умоляю тебя.

Является ли его видение чем-то таким, что разрушит меня, я должен знать. Она казалась такой ледяной на ощупь перед тем, как ушла, и омертвевший взгляд ее пустых глаз преследовал меня каждый раз, когда я закрывал свои. Напоминание о том, что она пожертвовала собой, чтобы положить конец битве, дать Богу Тьмы то, чего он хотел. Ее силу. И я... подвел ее.

Я хотел швырнуть этот стул через всю комнату, потому что Эмма уже пожертвовала собой и прямо сейчас страдала от судьбы, которая, боюсь, хуже смерти. Пойманная в ловушку одна в темном море, без признаков света, который вернул бы ее к себе. Не в силах найти надежду, которую я отчаянно пытался послать ей своим кровоточащим сердцем. Ей больше не нужно приносить себя в жертву.

Эмиль встал так, чтобы смотреть мне прямо в лицо, и мои мышцы напряглись в ожидании того, что он собирался сказать.

— Я знаю, где она.

Я не уверен, сколько раз мое сердце могло ускорится в груди, пока не остановится.

— Где?

Я едва смог сдержать мольбу, переполняющую мой голос. Он поднял руки, словно предупреждая, что мне не понравится то, что я сейчас услышу, но мне насрать. Мне нужно знать.

— Она была с Уиро в том, что выглядело как другое царство, потому что я ничего подобного не видел в этом мире. Но по состоянию на сегодняшнее утро она здесь. В Дейадруме.

Все, что я думал, он мог сказать, унеслось ветром, и я тоже чуть не попался в ловушку. Миллион мыслей пронеслись в моей голове, задаваясь вопросом, все ли с ней в порядке. Почему она здесь? Где в Дейадруме?

— Брат... — голос Эмиля затих, пока он ждал, когда я вернусь к настоящему.

Мои пальцы обхватили вышивку бисером на подлокотнике кресла. Костяшки моих пальцев побелели, когда я держался за него так, словно от этого зависела моя жизнь. Я никогда не чувствовал себя таким потерянным и на взводе.

Он глубоко вздохнул, подошел ко мне и положил руку мне на голову.

— Позволь мне показать тебе.

Комната начала вращаться, и мамина гостиная исчезла. Ее заменили белые коридоры с вделанными в пол ракушками. Звуки разбивающихся волн и щебет птиц эхом разносились вдалеке. Соленый воздух обволакивал меня, когда я прищурился от внезапного нападения яркого света, исходящего снаружи и отражающегося от голых стен.

Голоса доносились из открытой двери дальше по коридору, и я, не теряя времени, направился туда. Что бы Эмиль ни хотел, чтобы я увидел, это будет там.

— Откуда мне знать, что ты не откажешься от своего слова? Что ты будешь держать все в узде? — спросил незнакомый мужской голос, когда я подошел к двери.

— Потому что я оказываю вам любезность и позволяю вашему сыну жениться на моей дочери. Иметь такую власть на вашей стороне. Но не ошибись, одно неверное движение против меня, и я разорву твою душу в клочья.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Узнав этот голос, я сжал кулаки. Это то, что я запечатлел в своей памяти, так что я знал, на кого нацелу смертельный удар.

Свист.

Я медленно завернул за угол и переступил одной ногой порог. Это огромная комната рядом с прихожей, где кто-то мог бы устроить прием или небольшой бал. Однако вокруг нет никакой мебели. Кажется, что это помещение служило исключительно для соединения с другими коридорами. Мерцающие раковины украшали пространство комнаты с высоким потолком, на котором изображена фреска с изображением команды в море. Белые колонны украшали каждый угол, и даже при той легкости, которую создавала комната, она казалась... холодной и неприветливой.

Но всего два шага, и подошвы моих ботинок примерзли к земле. Мое сердце быстро заколотилось о ребра, когда я тяжело сглотнул.

Эмма. Этого не могло быть, черт возьми. Но затем рядом с ней мелькнули золотистые волосы. Хорек, который исчез как трус, все еще жив с тем же высокомерием, от которого меня раньше тошнило.

Именно рука Эйдена, обвившаяся вокруг ее талии, дала все доказательства, которые мне нужны. Мой желудок скрутился, а кровь вскипела в венах от неистовой потребности отрезать эту руку от его тела за то, что он когда-либо думал, что может прикоснуться к ней. За то, что даже предположил, что она будет принадлежать кому угодно, только не мне.

Я изо всех сил старался контролировать свое дыхание и успокоить зверя, бушующего во мне. Мой взгляд устремился к ней, и даже с замерзшим сердцем и глазами цвета смерти, она все равно оставалась самой очаровательной женщиной, на которую я когда-либо обращал свой взор.

Сейчас она не пряталась. Каждый шрам и неровный изгиб ее кожи виден в платье, которое она носила. Ее спина открыта для посторонних глаз, а разрез доходил до бедра, позволяя разглядеть пристегнутый к нему кинжал. Ее платье без рукавов, но на предплечье есть маленький серебряный манжетик. Цвет идеально сочетался с обсидианом, заполняющим ее глаза и вены. Она стояла во весь рост, высоко подняв подбородок, ее черный, пустой взгляд устремлен в пустое пространство перед ней, в то время как все вокруг разговаривали. Почему она не сопротивлялась, чтобы положить конец этому дерьму?

— Отец, давай будем благодарны, что он вернул ее мне.

Голос Эйдена хриплый, он стиснул зубы. Его слова звучали с примесью яда, когда его рука грубо толкнула Эмму в бок. Я сделал шаг вперед, но остановился, когда увидел, что она повернулась, чтобы посмотреть на Эйдена, и гнев, наполняющий его глаза, казалось, на мгновение угас.

Затем рычание завибрировало в моей груди, поскольку теперь я видел сходство с тем, кто создал свою мужскую пародию.

— Очень хорошо, — сказал отец Эйдена, бросая свирепый взгляд в сторону Эммы, прежде чем снова посмотреть на Уиро. — Я полагаю, она действительно оказала мне услугу, убрав предыдущего короля до того, как мне пришлось запачкать руки. Но если хоть один Испорченный будет замечен на моей земле, я прикажу убить его прежде, чем ты сможешь остановить меня.

Уиро сложил руки за спиной, подошел к отцу Эйдена и наклонился, чтобы приблизиться к его лицу.

— Испорченные останутся со мной, но не думай, что я не смогу высвободить их одной мыслью.

— Что для тебя значит эта сделка? — спросил отец Эйдена, заставляя своего сына ощетиниться, слегка расширив глаза.

Демонический смешок разнесся по комнате.

— Если я расскажу тебе, Кэллоуэй, то где будет самое интересное? Все, что имеет значение, это то, что я не хочу оставаться в этом мире дольше, чем уже. Поэтому моя дочь останется вместо меня. Чтобы держать ситуацию под контролем.

Лицо Кэллоуэя покраснело.

— Если она останется, у нее не будет власти в моем королевстве, — выплюнул он.

Я сделал шаг ближе к Эмме, желая быть рядом с ней и все еще испытывая желание защитить ее. Хотя я не мог этого сделать в рамках этого видения.

— Э-э-э-э, — цокнул Уиро. — Это еще не твое королевство.

— Отец, не надо...

Эйден замолк, когда его отец взревел, изо рта у него вылетела слюна, а вены на шее чуть не лопнули.

— Ты смеешь угрожать мне в моем собственном дворе?! — он ткнул пальцем в грудь Уиро, когда тот выпрямился в полный рост. — У нее здесь нет власти, как и раньше. Единственное, что ее спасет — это то, что ее кровь связана с твоей. У неё не будет никакого контроля или влияния на мое королевство.

Кэллоуэй в одном глупом решении от того, чтобы Уиро убил его.

Эмма оставалась тихой и неподвижной. Уиро стоял все так же неестественно неподвижно, пока не взмахнул рукой, и дюжина Испорченных не материализовались позади него. Изодранная одежда свисала с их тел, из глаз сочилась черная кровь. Запах гниющей плоти наполнил мой нос, заставляя горло гореть.

Кэллоуэй застыл, не произнося ни звука.

— Эммеральда, — говорит Уиро, не сводя глаз с будущего короля, — Я считаю, что Двору Асов нужен новый правитель.

Эммерельда? Это ее настоящее имя или то, которое он пытается ей дать? Оно красивое, но ей не подходит. Ни капельки, блядь. Она мой маленький демон, а не какой-то трофей, которым можно щеголять. Эмма — это имя, которое срывалось с моих губ, как раскаленная добела, связывающая душу клятва. Это имя я стонал в экстазе. Звук, который смешивался с ее стонами и заставлял ее щеки вспыхнуть до самого красивого розового оттенка.

Глаза Кэллоуэя вылезли из орбит, он поднял обе руки трясущимися руками.

— Подожди, подожди. В этом нет необходимости. Все в порядке, просто избавься от них, — его взгляд устремился на стену смерти в ожидании команды.

Если бы у этого мужчины была хоть капля мозгов, он бы понял, что Испорченные — это не та угроза, о которой ему следовало беспокоиться. Это холодная фигура, стоящая перед ним, и та, что стояла рядом с его наследником. Я не мог чувствовать ее сквозь узы, но я чувствовал ее силу, которая бурлила внутри. Казалось, это только поверхность того, что она держала в руках и что позволяла видеть.

Ухмылка заиграла на губах Уиро, прежде чем он перевел взгляд на Эмму.

— Ты можешь избавиться от них для меня, Дочь.

Демонстрация силы — вот что он прививал. Я внимательно наблюдал за Эммой, подкрадываясь немного ближе. Ее аромат розы и меда присутствовал, но тепла в ее глазах нет. Она по-прежнему выглядела скучающей, когда ее руки вытянулись перед собой, сплетая их одним плавным движением, от которого тени разлетелись по Испорченным. Я ожидал, что они исчезнут. Их отправят туда, откуда они были вызваны, но нет… Ее сила проникла прямо в их грудь. Их тела падали одно за другим, прежде чем превратиться в кучку пепла.

Она опустила руки, когда Кэллоуэй начал бормотать неразборчивые слова. Эйден посмотрел на нее с отвисшим ртом, но оставил руку на месте, обнимая ее за талию. Я наблюдал за Эммой, пристально вглядываясь в ее глаза в надежде заметить какие-нибудь эмоции. Но все равно, ничего. Казалось, она ничего не чувствовала, как будто покончить с их жизнями было скучным занятием.

— Итак, мы договорились? — Уиро открывает портал теней рядом с собой, ожидая, пока Кэллоуэй придет в себя.

Кэллоуэй быстро прочистил горло. Отрывая взгляд от пепла на полу, он посмотрел на Уиро.

— Д-да. Мы договорились.

На краткий миг его взгляд метнулся к Эмме, и если бы я не наблюдал за ним, я бы этого не заметил. Она вселяла в него страх. Хорошо. Это мой маленький демон.

— Помни, что я тебе сказал, Эммеральда. Не думай обо мне легкомысленно.

И с этими словами Уиро вошел в свой портал и мгновенно исчез. Эйден протяжно выдохнул, пока его отец поправлял лацканы своего пальто.

— Отведи ее в ее комнату, — усмехнулся Кэллоуэй. — Я не хочу видеть ее до своей коронации.

Он подошел к двойным дверям на другой стороне главного зала, прежде чем развернуться.

— И кто-нибудь, уберите эту отвратительную грязь с моих полов! Я не хочу, чтобы осталось хоть пятнышко!

Затем он раздраженно вышел.

Вбежали слуги, чтобы заняться уборкой кучи пепла, в то время как Эйден и Эмма оставались стоять на месте.

Я должен уйти, но видение все еще держало меня в своих тисках. Итак, я сделал последний шаг, чтобы сократить расстояние между Эммой. Теперь я стоял менее чем в дюйме от нее, сбоку, подальше от Эйдена. Я медленно провел пальцем по ее коже, не прикасаясь к ней. Повторяя резкость ее лица, тонкий изгиб шеи и спускаясь к загорелым рукам, испещренным черными венами.

Она оставалась зацикленной на том месте, где лежали Испорченные, ни малейшее подергивание в ее теле не выдавало того, о чем она думала. Эйден придвинулся к ней, и его взгляд скользнул по ее телу, прежде чем задержаться на спине. Он нахмурился, а рука, обернутая вокруг ее талии, приподнялась, медленно приближаясь, чтобы коснуться самого большого изуродованного шрама, идущего по всей длине ее позвоночника. Того, который целовали мои губы.

В тот момент, когда кончик его пальца прикоснулся к ней, она вздрогнула и повернулась к нему лицом, держа его запястье в своей руке. Я мог сказать, что ее хватка причиняла боль по тому, как согнулись его пальцы, и проблеск паники заполнил его расширяющиеся глаза.

— Не надо, — ее голос резкий, холодный.

— Ладно, просто... — он снова согнул руку, морщась. — Черт возьми, ты делаешь мне больно.

Она отбросила его руку в сторону, не обращая внимания на боль, которую, возможно, причинила ему. Он откинул голову назад, отступая.

— Я думал, что с тех пор, как ты получила эту силу, ты будешь более сговорчивой, — он усмехнулся, затем сделал паузу. — Откуда эти шрамы? — его глаза изучали еще больше ее покрытой шрамами кожи. — То, что сказал твой отец во Дворе Пепла, было правдой? Он... наказывал тебя?

Она устрашающе склонила голову набок, ее глаза сузились, а уголок рта подергивался.

— Спроси своего отца, — зарычала она, а затем прошла мимо него, чтобы покинуть комнату.

Моя рука потянулась, чтобы вернуть ее назад. Чтобы прижать ее ближе к себе. Я, блядь, не знал, что делать, но, глядя, как она уходит, я возвращался в временя к концу битвы. В тот момент, когда она позволила себе уйти и никогда не оглядываться назад, следуя за Уиро.

Комната внезапно начала расплываться. Последнее, что я увидел — это Эйден, стоящий там с лицом, бледным, как луна, и таким взглядом, что мне стало не по себе.

Гостиная моей матери снова появилась в поле зрения, но это не имело значения. Все исчезло, когда мое сердце начало колотиться, а в ушах шумел гул. Мою грудь сдавило, зубы угрожали хрустнуть, поскольку каждый дюйм моего тела на грани взрыва. Я больше не мог сдерживаться.

Моя грудь вздымалась, когда я увидел ее так близко, но так далеко и с ним. Я издал рев, от которого разбился стакан на подносе рядом со мной. Рев, от которого сотрясался весь чертов замок.

Кэллоуэй помогал ей истекать кровью.

Эйден осмелился дотронуться до нее руками.

И Уиро использовал ее для своей выгоды. Я просто не знал, для чего. Теперь, когда она найдена, ничто не удерживало меня от того, чтобы добраться до нее.

Судьба говорила, что она должна чем-то пожертвовать, возможно, даже собой.

— Будь проклята судьба, — сказал я своей матери и Эмилю.

Если она умрет, я прикую ее к себе, и мы оба погрузимся в самые темные глубины вместе. Рука об руку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Эмма

Моя старая кровать в этом дворце удобнее, чем та, к которой я привыкла в Гехендре, но золотистый свет, проникающий через балконные двери, ошеломлял по сравнению с темной дырой, в которой я жила. Маленькие лучики тепла достигали кровати и блестели на моей бледной коже, но я этого не чувствовала. Ничто не могло избавить меня от этой вечной замерзшей тундры.

Мои ноги ступали по полированному полу, пока я готовилась так же, как и в первый раз, когда приехала сюда. Но на мне нет кожаных брюк и длинной туники. Итак, я придерживалась задачи, которой мне нужно следовать, а это означало, что я должна одеться соответствующим образом.

Орудие разрушения, завернутое в шелк.

Я надела платье беззвездной полуночи, выставляя на всеобщее обозрение все знаки победы на моем теле. Раскрашенный холст, воплощающий закаленную силу.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, возвращаясь в эту прекрасную тюрьму. Только на этот раз ключ тайно хранился у меня. Я закончила одеваться и начала заплетать пряди своих волос в одну косу. Я завязала конец и посмотрела на свое отражение в зеркале. Кому-то было бы неприятно видеть пустоту, глядящую в ответ.

Раздался тихий стук в дверь, но я не утруждала себя ответом. Это пустая трата времени. Слышен щелчок поворачивающейся ручки, прежде чем она со скрипом открылась, пока не оказалась слегка приоткрытой и не наполнилась ароматом свежего дождя и кожи.

— Могу я войти?

Эйден. Я крепко сжала руки в кулаки, прежде чем глубоко вздохнула в попытке ослабить напряжение в мышцах.

— Можешь.

Его шаги стали громче, когда дверь за ним закрылась на задвижку. Не моргая, мои глаза нашли его в отражении зеркала. Одежда, которую он носил, идеально подходила к его худощавой фигуре и лучше, чем то, что я помнила, он носил раньше... Мои глаза скользнули по его телу, останавливаясь на золотой декоративной отделке кремовой туники и брюк в тон.

Он сделал паузу и провел руками по своему телу, когда заметил, что я рассматривала его одежду.

— Мой отец настаивает, чтобы я выглядел как подобает принцу. По крайней мере, до тех пор, пока все не уляжется после его завтрашней коронации, — он нервно засмеялся над моим пристальным взглядом.

Его вид вызывал внутри бурю энергии, но мне удалось укротить шепотки, когда дело доходило до того, что я смотрела на него. Каждый раз, когда он рядом, моя сила хотела знать, каково это — чувствовать, как бьется его сердце на моей ладони, или как будут выглядеть его глаза, если я лишу его воздуха.

Но пока он мог чувствовать, как его кровь течет по венам до другого дня.

— Как тебе спалось?

Он подошел ко мне, пока не оказался в футе от меня, и медленно опустил взгляд вниз по моему телу. Взгляд, в котором кружилось желание, страх и что-то близкое к гневу. Он опустился к моей спине, где платье задиралось у основания позвоночника, оставляя остальное открытым. Его изумрудные глаза застыли на моем располосованном кожаном щите. И тут я заметила, как подергивались мышцы на его челюсти и раздулись ноздри.

Я повернулась к нему лицом, но его глаза были опущенными, как будто он все еще смотрел мне в спину.

— Я достаточно хорошо выспалась, — мой голос вернул его к реальности, когда он перевел взгляд на меня.

Кивнув головой и судорожно сглотнув, он прочистил горло.

— Я рад это слышать. Я пришел узнать, не хочешь ли ты прогуляться со мной по дворцу, — его глаза блуждали по комнате, как будто пытаясь найти что-то, чего там нет, прежде чем снова остановились на мне. — Как в старые добрые времена, когда ты гонялась за мной, — выдавил он.

Уголки его глаз приподнялись с натянутой улыбкой, пока он ждал моего ответа. Я бы предпочла побыть одной, но сейчас мне нужно вести себя прилично и соблюдать правила.

— Полагаю, мне не помешало бы подышать свежим воздухом.

Удовлетворенный кивок и взмах рукой в сторону двери — это все, что он предложил.

— После тебя.

Я поправила платье, чтобы убедиться, что из разреза выглядывала рукоять моего кинжала, прежде чем пойти первой.

Некоторое время мы шли в тишине, пока мои туфли проваливались с каждым шагом, погружаясь в песок. Птицы парили над морем, а затем ныряли вниз и скользили прямо над поверхностью воды, погружая в нее когти.

Рука Эйдена случайно коснулась моей, пока мы продолжали идти вдоль края, где земля и вода сливались воедино.

— Я настоял, чтобы швея сшила для тебя платье, которое ты наденешь завтра на празднование в честь моего отца. Его доставят в твою комнату утром.

— Спасибо... тебе, — выдавила я, не желая думать о том, какое чудовище, по его мнению, они создали.

— Эмма, я... — он резко втянул воздух, когда его рука коснулась моей.

Но он не отпустил. Вместо этого его пальцы сжались сильнее, почти оставляя синяки на моей коже, когда он остановился и повернул меня к себе.

— Ты замерзла, — сказал он на выдохе.

Я мгновение наблюдала за ним, когда он взял другую руку, чтобы проследить по черным венам, которые паутиной тянулись под ней.

— Да, но это не имеет никакого отношения к тому, чтобы находиться снаружи.

Я думала, что почувствую малейший проблеск тепла от прикосновения другого человека, но я ничего не чувствовала. От его прикосновения моя кожа немела. Глубоко, в глубине души эта потерянная частичка меня — я думала — благодарна за то, что его прикосновения вызывали у меня только отвращение.

Он поднял на меня глаза, и между его бровей пролегла складка.

— Ты потеряла свой свет, свое тепло.

Я выдержала его взгляд.

— Хотя раньше у меня никогда не было настоящего света. Ведь так?

В моих словах звучала резкость, которой я не хотела, но шрам вокруг моей шеи напоминал мне о свете, которого я никогда не смогу достичь. Эйден тоже заметил это, потому что его глаза закрылись, когда он заметил выпуклую кожу, изуродованный остаток, который навсегда украшал мое горло.

Его пальцы задрожали там, где они оставались на моей руке, когда я наклонила голову, чтобы заставить его заглянуть в мои черные глаза.

— Нет, — он испустил сдавленный вздох. — Но я действительно хочу извиниться. За то, что я сказал, и за все, что с тобой сделали. Я... я не знал, Эмма.

— Он заплатит.

Эйден молча кивнул.

— Ты уже заставила его заплатить, не так ли? Ты убила короля Орена.

Солнце внезапно усилило свой свет, заставляя его лицо поморщиться, когда он поднял взгляд к небу.

— Я говорила не о короле Орене.

Его зеленые глаза встретились с моими, и я склонила голову набок, ожидая его ответа.

— Мой отец?

Тупо уставившись на него, я позволила своему молчанию ответить за меня. И как только он понял, он почесал затылок и посмотрел на море.

— Ты же знаешь, я не могу этого допустить.

— Как бы ты остановил меня, если бы я украла все еще бьющееся сердце из груди твоего отца, пока ты спал?

Его глаза вспыхнули на краткий миг, прежде чем он сдержался.

— Эмма, ты должна знать… Я все еще люблю тебя. Даже эту версия тебя, — его руки скользнули по моему телу, и я осталась неподвижной. — Я все еще хочу, чтобы это сработало, даже если мне трудно забыть о твоих действиях по отношению ко мне до того, как ты стала такой. Но мой отец... — он глубоко вздохнул и провел рукой по лицу. — Временами он может быть неразумным, но не заставляй меня выбирать, кто увидит острие моего меча.

Эти зеленые глаза стали жестче, раскрывая суть Эйдена под его ухоженной маской.

— Однажды нам не придется беспокоиться о нем. Как только он уйдет в отставку, мы с тобой будем править как король и королева Асов.

Впервые мою кожу пронзили острые уколы боли, а внутри все сжалось от беспокойства при мысли о том, что меня коронуют рядом с ним. Волна тошноты накатила на меня и заставила землю под ногами идти рябью.

— Вау, — гладкие руки обхватили меня за талию с обеих сторон, удерживая в вертикальном положении. — Ты в порядке?

Я убрала с лица небольшую прядь волос, выбившуюся из косы из-за ветра.

— Да. Мое сердце бьется быстрее, чем когда-либо с тех пор, как тьма поглотила меня, и, — я вытерла ладони о перед платья. — Такого раньше никогда не случалось.

Кончики его пальцев впились в шелковистую материю моего платья, но я едва чувствовала это, когда взяла себя в руки.

— Я держу тебя.

— Я бы хотела вернуться в свою комнату и немного отдохнуть.

— Конечно, я провожу тебя обратно. Может быть, это из-за солнечного тепла.

Он держал руку у меня на пояснице, пока вел в мою комнату, пока я ломала голову над тем, что могло вызвать такую реакцию. Как только я увидела свою комнату, я без колебаний схватилась за ручку, открывая дверь. Мне отчаянно нужно побыть одной, чтобы прояснить голову.

— Эмма, подожди.

Я остановилась на пороге и оглянулась на него. Он полез в карман и достал белую ракушку, чтобы вложить ее мне в руку.

— Это твое, — мягко сказал он. Его рот открывался и закрывался несколько раз, прежде чем он снова заговорил. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, но хорошенько отдохни перед завтрашним празднованием. Я с нетерпением жду встречи с тобой снова.

Обсидиановый блеск в моих глазах начал кружиться, и потребность сказать ему нет вертелась у меня на языке. Но я проглотила это, не совсем понимая, почему на меня накатывали тревожные чувства, когда я ни черта не должна чувствовать внутри.

Вместо этого я сказала:

— До завтра.

Дверь за мной закрылась, когда я даже не взглянула больше в его глаза цвета морской волны, которые я могла бы легко испортить своей темной бурей.

После того, как Эйден отвел меня обратно в мою комнату, я погрузилась в глубокий сон только для того, чтобы проснуться в полной темноте без малейших признаков света, пробивающегося через балконные двери. Пока я лежала, уставившись в потолок, последний отблеск пламени свечи освещал комнату слабым оранжевым свечением. Я не уверена, сколько прошло времени. Несмотря на усталость, сон ускользал от меня.

Я надела пару ботинок — не потрудившись зашнуровать их. Я хотела прогуляться в надежде, что это утомит меня и я захочу поспать еще несколько часов. Мои тени обволакивали меня и уносили за пределы дворца, чтобы я могла постоять на берегу.

Я бездумно бродила под беззвездным черным небом, нависающим над морем, загипнотизированная светящимся полумесяцем, отбрасывающим нежную дорожку лунного света на покрытые рябью волны, целующие берег. Тонкое напоминание о том, что у меня еще есть время до полнолуния.

Не раздумывая, я сняла ботинки и вошла в воду, позволяя ей каскадом доходить мне до голеней. Я не уверена, освежала ли она, ведь ничего не ощущалось на моей замерзшей коже. Тем не менее… Я продолжила тащиться дальше, пока вода не растеклась по моим бедрам. Мои пальцы скользнули по поверхности, пока она танцевала вокруг меня.

Я откинула голову назад, позволяя кончикам волос опуститься в воду, и посмотрела на разбитую луну. Я заглянула глубоко внутрь себя, прокладывая себе путь сквозь тьму, которая запустила свои когти в мой разум, и поискала то чувство тепла, которое подкрадывалось ко мне раньше. Похороненный кусочек моей души, который мне нужно найти. Тот, который жаждал чего-то под покровом тьмы.

Мои глаза закрылись, когда я погрузилась глубже в свою душу, в то время как вода теперь поднималась чуть ниже моего подбородка. Один глубокий вдох, и я провалилась под воду. Набирая в легкие оставшийся воздух, я соскользнула все глубже под поверхность. Темнота поглощает меня, но шепот тонет лишь в приглушенном звуке.

Черная бездна клубилась вокруг меня, но вспышка голубых глаз, ясных, как лед, врезалась в меня, и мое сердце подпрыгнуло в груди. Они смотрели на меня из-за тенистых деревьев, их холодный взгляд зажигал крупицу тепла, я позволила себе открыться ему, желая, чтобы оно распространилось и загорелось под моей кожей.

Тьма колебалась, и я позволила своей силе обволакивать меня, следуя знакомому притяжению. Мои тени обвились вокруг моего тела, покалывая кожу. Пока в один момент я не оказалась на дне моря, а в следующий стояла посреди спящего леса, окутанного тихим туманом.

Передо мной вырисовывался навязчиво красивый замок, а неподалеку ухала сова. Капли воды стекали с моего тела на землю, когда пальцы ног зарывались в почву. Я при Дворе Асизы. То же самое место, куда меня тянуло во время моего последнего задания для моего отца. То же самое чувство, что и раньше, подталкивало меня к желанию подойти ближе.

Я стояла там насквозь мокрая, позволяя этому гудению магнитной энергии — этому чувству, к которому я была нечувствителена, — вибрировать в моих венах. Но затем по моей спине пробежало тепло. Незнакомое ощущение, которого я не испытывала уже несколько месяцев.

Прежде чем я осознала, что происходило, тень обвилась вокруг моей талии и прижала меня к чему-то твердому. Но это не мои тени.… Что-то излучающее тепло, которое соответствовало эквиваленту пламени, окутало меня и угрожало растопить лед, покрывающий почерневший орган в моей груди.

Несмотря на мое замешательство, напряжение в груди усиливалось, сжимаясь еще сильнее. Мое сердце громко стучало в ушах.

— Маленький демон, — глубокий голос обволок каждый дюйм моей кожи.

Принц Дрейвен. Тот, кого я должна заманить к себе, стоя рядом с Эйденом, и... кажется, я заманила его.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дрейвен

Аромат розы и меда все еще сохранялся, несмотря на ее холодную внешность.

— Принц Дрейвен.

В ее тоне нет никаких эмоций, несмотря на электрическое ощущение от того, что ее спина крепко прижата к моей груди. Я усилил хватку, когда, наконец, выдохнул воздух, который, казалось, задерживал целую вечность. Она задрожала, когда я наклонился ближе к ее затылку, мое дыхание щекотало маленькие волоски, которые уже начинали сохнуть быстрее остальных.

Я хотел спросить ее, почему она, блядь, промокла, но я уже знал, что она даже не подумает ответить. В любом случае, я в заднице. Ее ночная рубашка цвета слоновой кости практически прозрачна, поскольку облегала каждый дюйм ее тела.

Я опустился еще ниже, мне не терпелось обхватить ее руками за талию и никогда не отпускать. Вместо этого я сжал ткань в кулак и глубоко вдохнул, желая вдохнуть ее в свою душу.

— Я ждал здесь каждую ночь в надежде, что ты появишься снова.

Она должна знать, как отчаянно я хотел, чтобы она вернулась ко мне и доказала, что то, что я увидел пьяный на крыше той ночью, не было какой-то дурацкой шуткой, разыгранной у меня в голове.

Ее голова откинулась назад, прижимаясь к моему плечу. Я со вздохом закрыл глаза, выпуская всю агонию, которая разрывала меня на части. Ее тело задрожало рядом с моим, и мне интересно, начинала ли темная завеса подниматься внутри нее, когда она еще сильнее прижималась ко мне. Мои кулаки расслабились, когда я, наконец, снова почувствовал ее в своих объятиях, но прежде чем я поднял руку, ее сила пробудилась. Она преодолела мою силу, прижимающую ее ко мне, отбрасывая меня назад, и мне пришлось поторопиться, чтобы восстановить равновесие.

Капли воды разбрызгивались вокруг нее, как нимб, когда мой разгоряченный взгляд изменил цвет с голубого на серебристый. Зверь во мне боролся, не желая ничего больше, чем заявить на нее права.

— Эмма, — сила в моем голосе ослабла, когда я сделал шаг ближе к ней. Она последовала моему примеру, делая шаг назад, чтобы сохранить дистанцию. — Не делай этого...

Кружащаяся чернота ее глаз зафиксировалась на мне прямо перед тем, как она нанесла удар. Шар чего-то похожего на полуночный огонь взлетел прямо к моей груди. Я присел и уклонился с его пути прямо перед тем, как он, вероятно, проделал бы зияющую дыру в моей груди, испепелив ею мое сердце.

Она осталась на том же месте, все ее тело неестественно неподвижно, когда она медленно наклонила голову набок. Казалось, что ее вены двигались, как змеи, под кожей. Должно быть, это признак того, что она набирала больше силы, потому что вес энергии, исходящей от нее, продолжал становиться все тяжелее.

Я наклонил голову, встречаясь с ее взглядом.

— Похоже, ты снова делаешь меня своим злодеем.

Я ничего так не хотел, как обнять ее и вернуть к свету, но однажды она уже презирала меня, и тогда мне удалось заставить ее потеплеть ко мне. Я не сомневаюсь, что смогу сделать это снова. Даже несмотря на то, что видеть ее потерянной в темноте — в сочетании с ее отвержением — все равно что медленно вонзать зазубренный нож в мое сердце и выворачивать его.

Мы оба внимательно следили за движениями друг друга, медленно кружа друг вокруг друга. Я ничего не мог поделать с учащенным биением своего сердца или легкой ухмылкой, которая украшала мое лицо, зная, что нет ничего сильнее, чем узы предначертанного партнера. Сильнее даже самого Уиро.

— Я буду рад напомнить тебе, каким грешником я могу быть, маленький демон, — подразнил я.

Это заставило ее остановиться, но только на половину вдоха, прежде чем она бросила в меня еще один шар силы. Без колебаний я послал свой и наблюдал, как он столкнулся с ее ударом, рассеивая ее атаку облачком тумана между нами. Она фыркнула, в то же время уголок ее рта приподнялся в кривой усмешке. Она потрясла головой, как будто попыталась успокоиться, но вместо этого без паузы начала выпускать щупальца силы в форме стрел. Я встречал каждое из них с одинаковой интенсивностью.

Просто две проклятые души, сражающиеся под звездами, которые уготовила нам судьба.

— Пока ты делаешь жалкую работу, сражаясь со мной, — ее голос царапал горло, звуча демонически.

Я держал тень силы в своей ладони, готовый к ее атаке.

— Я никогда не ударю тебя.

Как я мог по-настоящему сражаться с единственным человеком, который неосознанно держал мое сердце, мою жизнь в своих руках? Я бы навсегда заставил замолчать свое собственное сердце, прежде чем по-настоящему причинить ей вред.

Ее взгляд прикован ко мне, а губы озорно подергиваются.

— Может, проверим это?

От нее не ускользнула глубокая V-образная складка, пролегающая между моими бровями в ответ на ее вопрос. Все, что я знал, это то, что она хотела вызова. Моя дерзкая пара всегда находила способ бросить мне вызов, даже когда она погружена в себя.

Ее голова откинулась назад, она раскинула руки, и внезапно ночные тени начали клубиться вокруг нас двоих, крадя мой взгляд. Я стоял совершенно неподвижно в темноте, но даже призывая свою драконью сторону, я не мог видеть сквозь тот уровень силы, которым она окутывала вокруг нас. Я провел рукой по воздуху, чувствуя ее ласку и ритм ее силы. Это удивительно, но я сосредоточился на других своих чувствах и заставил себя быть бдительным.

— Пора сыграть в игру, принц, — ее насмешливый голос эхом разнесся вокруг меня, когда я стоял посреди ее теней.

Она, должно быть, помнила те самые слова, слетевшие с моих губ несколько месяцев назад, когда ее кожа была теплой на ощупь с легким розовым оттенком, а ее нуждающееся тело выгибалось подо мной. Твою мать. Не время вспоминать ту ночь, которую мы разделили, иначе мой член болезненно затвердеет, потому что я не мог дать себе никакого облегчения с тех пор, как она ушла. Пустота, которую я почувствовал, когда она стала для меня потерянной, поглотила каждую гребаную частичку меня. Она парализовала меня.

Теряясь в своих мыслях, я почти не заметил, как слева от меня нарастала мощь власти. Я слабо услышал, как энергия рассекла воздух, прежде чем я повернулся и отдернул свое тело назад одним быстрым движением. Я зашипел, когда кусочек кожи начал гореть возле моего плеча. Я промедлил на секунду, позволив ее атаке пробиться прямо сквозь материал моей одежды, когда в воздухе повеяло металлическим ароматом.

Я поспешил и укрепил свою стойку, чувствуя, как росла энергия для очередного раунда взрывов, приближающихся в мою сторону. Мои глаза закрылись, привлекая все остальные чувства на передний план, и я начал отстреливаться, зная, что каждое из них било с идеальной точностью. Казалось, они летели со всех сторон, когда я пригибался, вращался и уклонялся, чтобы направить свой прицел на ближайшую цель. Она действительно хотела, чтобы я промахнулся, разозлился и начал нацеливаться на нее. Но я никогда этого не сделаю.

Ее атаки замедлились, что позволило мне уничтожить одну из теней, прежде чем развернуться вовремя, чтобы подпрыгнуть в воздух и пропустить последнее копье подо мной. Она думала, что могла прятаться и сражаться со мной вслепую, но я мог физически чувствовать ее. Полностью осознавая ее и нашу связь, которая, как веревка, тянула меня к ней.

В воздухе я расправил крылья и приземлился прямо позади нее. Обхватив ее рукой за талию, я дернул ее в сторону и прижал спиной к стволу дерева. Моя рука уже держала оба ее запястья у нее над головой, чтобы помешать ей ударить снова. С каждым диким вдохом моя грудь быстро поднималась и опускалась от того, что я находился так близко к ней. Я не мог удержаться от легкого хриплого смешка, который вырвался из того, насколько знакома мне эта поза, когда мы впервые встретились в переулке.

— Я победил? — спросил я, обдавая дыханием ее щеку и чувствуя, как дрожало ее тело передо мной.

— Как ты нашел меня, если не мог видеть? — спросила она на одном глубоком выдохе.

Я стоял так близко к ней, и только дюйм удерживал мое тело от соприкосновения с ее телом. Звук ее бешено колотящегося сердца звучал прекрасно для моих ушей. Резкое изменение по сравнению с жесткими, холодными ритмами, звучавшими ранее.

Не в силах сдержаться, я провел носом вверх по изгибу ее шеи, глубоко вдыхая.

— Мне не нужно видеть, чтобы найти тебя, — ее спина выгнулась навстречу мне, и я даже не думал, что она осознала, как ее тело предавало ее.

Ее тени слегка рассеялись, позволяя мне увидеть влажную ночную рубашку, идеально облегающую ее изгибы. Рычание завибрировало низко в моей груди.

— Ты можешь завязать мне глаза, связать меня или бросить на дно гребаного океана. Пока ты существуешь в этом мире, ты не сможешь спрятаться от меня. Твой аромат запечатлелся в моем существе, и мелодия твоей души взывает к моей, независимо от того, в каком оттенке тьмы она танцует, — моя ладонь сжала ее запястья сильнее, когда я поднес другую руку к ее подбородку, позволяя себе провести подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — И на случай, если тебе потребуются дополнительные разъяснения, мое сердце отчаянно жаждет биться в унисон с твоим.

Тени ее силы постепенно уменьшились еще больше, позволяя мне смотреть на нее более отчетливо. Моя рука убралась с ее лица, и я нежно положил ее на ее сердце, которое билось в своей почерневшей клетке. Ее тело напряглось от моего прикосновения, грудь замерла, когда она задержала дыхание. Затем мой пристальный взгляд встретился с ее, серебро в моих глазах засветилось ярче, чтобы разбиться о темную бездну, затопляющую ее. Мы оба сосредоточились на этом моменте, не в силах отвести взгляд.

Я призвал свои собственные тени обвиться вокруг ее, переплетаясь, когда наши энергии сливались воедино. Они ласкали друг друга, как двое потерянных любовников, наконец воссоединившихся. Чувствуя, что в данный момент мне ничто не угрожало, я ослабил хватку на ее запястьях и прижал ладонь к грубой коре над ее головой.

Воздух из ее легких медленно вышел. Маленькая искра разгорелась внутри связи, и на мгновение холодные врата, отделяющие ее от меня, распахнулись. Вместе с искрящимся видением ее руки, покрытой багровым, положенной прямо на мою кровоточащую грудь, когда я освободил ее из камеры Уиро. Поверх моего шрама, который предназначен исключительно для нее.

Она покачала головой, и воспоминание исчезло, заставляя меня поверить, что я только что видел, что и она. Щит в ее сознании открыто соединился с моим, проталкивая это воспоминание через связь, даже если она этого не осознавала.

— Эмма, — я собирался заговорить, но перед моими глазами вспыхнуло другое воспоминание.

Моменты, когда тьма поглощала ее. Когда я бежал к ней, а она смотрела на меня сверху вниз и прижимала руку к сердцу. Значение, такое ясное тогда. Это было проявление любви.

Теперь она имитировала воспоминание. Ее рука медленно накрыла мою руку на своей груди, и мои глаза последовали за движением.

— Я чувствую... — прошептала она.

Мои серебристые глаза прорезали темноту, когда они снова поднялись, чтобы умоляюще посмотреть на нее, и устремленный взгляд на меня.

Она осторожно положила другую руку мне на грудь, прямо туда, где под рубашкой находился мой шрам. Чувствуя, как наши органы бились синхронно, ее пальцы с силой впились в меня.

— Я чувствую.

Воздух вокруг нас стал осязаемым с ростом нашей силы, кружащейся как единое целое, заставляя мои крылья расправиться и заключить нас в клетку. Одним быстрым движением я схватил ее за талию и притянул вплотную к себе.

— Вот ты где, маленький демон.

Мое тело излучало больше тепла, прижимаясь к ее коже, которая начала нагреваться. Черные омуты ее глаз стали повержены серым, как будто ядовитый туман пытался рассеяться. И при виде ее в моих объятиях казалось, что тучи наконец расступались, позволяя мне выйти под солнце после бури отчаяния.

Она снова напряглась рядом со мной, прежде чем ее мышцы расслабились, зная, что частичка ее мрачности рассеялась, и я увидел вопрос, который она хотела задать, заставляющий ее брови приподняться.

— Нет ничего более крепкого, чем узы обреченных супругов.

Она прерывисто вздохнула и отвела взгляд от моей груди, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня. Я уверен, что она увидит черные щелочки моих зрачков, немного увеличившиеся, чем раньше, из-за зверя во мне, желающего заявить на нее права всеми способами.

Ее глаза метались между моими.

— Но мы с тобой не...

Я прижался своим ртом к ее губам, чтобы не дать ей произнести еще какие-нибудь слова. Мои губы, прижатые к ее губам, создали вокруг нас завораживающий импульс, который заставил меня внутренне застонать. Я не мог насытиться, и как только я провел языком по ее губам, желая, чтобы она впустила меня... она впустила.

Это моя хорошая девочка, черт возьми.

Она не протестовала, когда я прижался своим языком к ее языку, пробуя ее на вкус со свирепостью, которую невозможно укротить, потому что я чертовски изголодался по ней. У нее вырвался тихий стон, и я проглотил его, рыча ей в рот, одновременно грубо посасывая и теребя ее нижнюю губу. Связь между нами крепла, наполняясь смесью вожделения и вечности.

Потребность поднималась во мне, заставляя мой член напрягаться по шву брюк, когда я сильнее прижимался к ней бедрами. Я позволил вздоху сорваться с ее губ, когда оставлял лихорадочные поцелуи на ее подбородке, одновременно дотягиваясь до ее шеи и запрокидывая ее голову назад, чтобы я мог поглотить ее еще больше. Я жадно кусал. Клацая зубами, я впитывал ее, чувствуя, что никогда не смогу утолить свою жажду.

Ее руки схватили меня за плечи, крепко сжимая, когда она позволила мне пробовать ее, желая, чтобы я поклонялся ей как Богине, которой она и являлась. Даже если я знал, что этого никогда не будет достаточно, мне, черт возьми, нужно утонуть в ней.

Собрав все силы, на которые я способен, я отстранился, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Звук резких, неглубоких вдохов — это все, что я слышал на фоне учащенного стука своего сердца.

— Ты моя, — заявил я ей в губы. — Любой, кто осмелится прикоснуться к тебе, встретит конец своей судьбы от моих рук, и я буду счастлив обагрить свои обещания их кровью.

Ее грудь резко поднималась и опускалась напротив моей. Серый цвет в ее глазах сиял яснее, чем раньше, но все еще не полностью. Прежде чем я успел моргнуть, ее голова с ворчанием откинулась назад, и она закрыла уши руками. Она согнулась, издавая сдавленный крик, который, казалось, заставил деревья насторожиться из-за того, что их ветви все еще колыхались от ветра. Связь разорвалась от боли, и мои глаза расширились, когда ее сила вырвалась наружу, отбрасывая меня назад.

Я распустил крылья прежде, чем моя спина ударилась о лесную подстилку. Мое тело скользнуло по ней от силы, ломая корни и вырывая растения с корнем, пока мое плечо не врезалось в основание дерева. Я не утруждал себя тем, чтобы отряхнуться, и вскочил на ноги, замечая, что ее глаза снова напоминали смерть, темные, как ночь.

Она ничего не сказала, тяга к темноте снова увела ее прочь. Но она борец с силой всех звезд на небе. Она снова обретет свой свет, даже если мне понадобится разжечь огонь.

На следующем вдохе она призвала свою силу обернуться вокруг нее, снова оставляя меня одного в лесу. Мои глаза снова стали голубыми, когда связь с ней через узы отдалилась. Но я не позволю ей ускользнуть от меня.

Потому что я нахожусь под ее чарами, зависим от ее яда, и я стану ее жертвой.

Она навсегда станет моей погибелью.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Эмма

Корабли разбросаны вблизи морского порта Асов, а их якоря спущены, чтобы деревянные красавцы оставались неподвижными во время праздника. Состоялась официальная коронация Кэллоуэя, и теперь в соленом воздухе разносилась музыка, когда все придворные смешивались и танцевали на своих кораблях.

Обычно такое мероприятие проводилось в тронном зале, а затем переносилось в бальный зал для последующей вечеринки. Но Кэллоуэй — капитан, чья единственная любовь всегда будет на воде, когда ветер касался его парусов. Если бы только его жадная любовь к власти не была столь же сильной.

Деревянные плиты соединены вместе, чтобы создать мосты, которые прикреплены канатом к каждому кораблю, соединяя их, чтобы людям было легче путешествовать, беседовать и приветствовать нового короля своими поздравлениями. В данный момент я стояла на главной палубе, глядя мимо флотилий кораблей и дальше, на горизонт. Мои руки вцепились за борт корабля, расщепленное дерево царапало нижнюю сторону ладони.

Рука Эйдена нежно лежала на моей пояснице, прикрытой рисунком платья, которое он сшил для меня. Тот, который скрывал каждый тихий крик, жестоко нанесенный на мою кожу. Шрамы моего прошлого, которые только усилили демона, которым я стала. Шрамы я теперь носила с гордостью, но Эйден предпочел скрыть их от посторонних глаз. Эта мысль заставила меня впиться ногтями в дерево, нажимая достаточно сильно, чтобы мое разочарование отпечаталось маленькими полумесяцами.

Платье золотистого цвета, переливалось в лучах солнца при малейшем движении. Выбор цвета у Эйдена прост; он демонстрировал меня так, словно я золотой трофей, который он выиграл. Рукава прикрывали чуть ниже плеча, с расклешенным вырезом и самым маленьким отверстием, открывающим грудь спереди. Шов затягивался на моей талии, прежде чем оно ниспадало складками, и все это гребаное платье душило. Я могла дополнить золотые акценты, украшающие королевский наряд Эйдена, когда стояла рядом с ним, но люди пялились не из-за этого.

Все они наконец-то смогли полюбоваться спрятанной принцессой. Они пытались скрыть это, но в тот момент, когда их взгляды останавливались на мне, они отводили их, прежде чем темнота, клубящаяся в моих глазах, соединялась с ихними. Тем не менее, они не могли не переключить свое внимание на меня, когда думали, что я не обращала внимания. Я выглядела как Испорченный, что заставляло их насторожиться.

Струйки черного дерева под моей кожей столкнулись с ярким блеском платья. Как война между добром и злом.

— Не могу поверить, что он официально король, — спокойно сказал Эйден рядом со мной.

Я повернула голову, пока мой взгляд не нашел Кэллоуэя, который стоял у руля корабля. Его плечи расправлены, а подбородок высоко вздернут, как будто вся страна Дейадрум принадлежала ему.

— Я уверена, что многие чувствуют то же самое.

Я уже могла сказать, что эта власть ударит прямо в его эгоистичную голову. Все в Асове уже страдали от его неизбежно сурового правления. Для такого эгоистичного и жестокого человека он, конечно, этого не скрывал. Он уже показывал, как мало заботился о своем народе, не предоставляя им необходимых товаров, необходимых для того, чтобы жить без забот, в то время как он отказывался прислушиваться к их мольбам или отвечать на их вопросы. За то короткое время, что я здесь, я заметила, что многие уезжали, чтобы перебраться в другой двор. Его правление только началось, и люди справедливо возмущены.

Тем не менее, Эйден вел себя так, словно его отец не причинял вреда. Прямо сейчас на нем модный наряд самого ослепительно белого цвета, который заставлял мои глаза щуриться и заставлял меня хотеть отвести взгляд. Или, может быть, все дело в том простом факте, что один взгляд на его лицо вызывал у меня желание разбить его голову о деревянные доски у меня под ногами. Игра, в которой нужно посмотреть, что треснет первым, дерево или его череп.

Внезапно я почувствовала, как Эйден напрягся рядом со мной. Рука на моей спине скользнула, обвилась вокруг моей талии и притянула меня к себе. Я посмотрела на него краем глаза, когда его зеленые глаза потемнели.

— Я рад, что мы можем оставить все позади и двигаться вперед вместе. Ты и я, такие, какими нам всегда было суждено быть.

Мои брови нахмурились. В его словах звучала сталь, а взгляд по-прежнему устремлен в море. На этот раз я не уверена, как реагировать, потому что мы с ним никогда не будем вместе навсегда. Просто картинка, которую он нарисовал в своей голове. Эйден — средство для достижения цели и уловка, которую можно использовать для выполнения поставленной задачи. Он всего лишь пешка, от которой мне придется избавиться, когда придет время.

Я проследила за тем, где задержался его взгляд, и дыхание, которое я собиралась выдохнуть, застряло у меня в горле.

Принц Дрейвен прислонился к мачте корабля, стоящего на якоре в трех рядах от него, руки скрещены на груди, глаза устремлены исключительно на меня. Пары танцевали позади него под звуки музыки, разносящиеся по воздуху, чтобы все могли слышать. Волна жара прокатилась по моей коже, воспламеняя каждое нервное окончание, угрожая им взорваться, пока мое сердце не затрепетало. Я спрятала все, что происходило внутри меня, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.

— Ты моя, — чей-то голос проник в мои мысли, заставляя мои глаза на долю секунды расшириться.

Но принц Дрейвен ухмыльнулся, не упуская из виду моей реакции.

Пара. Он упомянул о супругах по судьбе. Если искра в моей холодной груди недостаточное доказательство, то то, что он говорил в моих мыслях — им было. Я подняла руку, кончики моих пальцев рассеянно провели по кольцу со шрамом на шее. Причина, по которой такая связь никогда не могла установиться. Это вызвало у меня желание вернуть короля Орена к жизни, просто чтобы я могла убивать его снова и снова.

Я почти вздрогнула, когда Эйден сказал:

— Ему нужно знать свое место.

Мой взгляд по-прежнему прикован к принцу Дрейвену.

— И что же это?

Губы Эйдена нежно поцеловали меня в макушку. Когда я подняла быстрый взгляд, его глаза выглядели так, словно пытались прожечь дыру в Темном Принце.

— Что ты никогда не будешь принадлежать ему.

Желчь угрожала обжечь мне горло от ощущения его губ на мне и слов, которые срывались с его рта. Переводя взгляд обратно на принца, который заставил мое сердце биться неровно, я расправила плечи и медленно задышала через нос.

Все следы ухмылки на лице принца Дрейвена исчезли. Резкие черты его лица заострились от ярких лучей солнца, но его тени, казалось, затемняли воздух вокруг него. Темная туча на грани опасного шторма.

— Пойдем, — пальцы Эйдена слегка сжали мой бок, подталкивая меня в его сторону. — Давай присоединимся к празднованию.

Взгляд принца Дрейвена опустился туда, где Эйден положил свою руку на меня, заставляя его ноздри раздуваться. Затем он переместил эти красивые голубые глаза на затылок Эйдена, прищуривая их, когда что-то темное, казалось, прошло сквозь его пристальный взгляд.

Я не останавливалась, чтобы хорошенько обдумать, что бы это могло быть, поскольку потакала Эйдену, позволяя ему взять меня за руку, вывести на середину корабля и потанцевать под несколько раундов песен. Мы грациозно двигались вместе с ветром. К четвертой песне охранник прервал Эйдена и сказал, что с ним хотел бы поговорить его отец.

— Я вернусь, как только мы закончим разговор, — легкая улыбка появилась на его лице. — Я предлагаю тебе пойти выпить и подкрепиться, потому что я планирую танцевать с тобой до захода солнца.

Моя голова откинулась назад, а брови сошлись вместе.

— К чему все эти танцы? Наверняка для тебе было бы важнее пообщаться с народом и другими членами королевской семьи при дворе?

Он вторгся в мое пространство, наклоняясь, пока его губы не коснулись раковины моего уха.

— На последнем балу я потанцевал с тобой только один раз, и этого было недостаточно. Я не повторю эту ошибку снова и планирую исправить это десятикратно, — он откинул голову назад, чтобы посмотреть в мои безжизненные глаза, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — И нет ничего, чего я хочу больше, чем просто наслаждаться музыкой и держать тебя в своих объятиях так долго, как только смогу, на всеобщее обозрение.

— Осторожнее, в твоих словах звучит что-то собственническое.

На его губах появилась красноречивая ухмылка.

— Может, и так, но я не потеряю тебя снова.

Я удерживала его взгляд, наклоняясь к нему, пока наши носы почти не соприкоснулись, его зрачки расширились от моей близости.

— Ты не можешь потерять то, чего у тебя никогда не было.

Он отшатнулся, как будто я дала ему пощечину, что, вероятно, причинило бы ему меньше боли, чем слова, которыми я пронзила его грудь. Но я не хотела, чтобы он думал, что мое сердце согревалось из-за него. Я натянуто улыбнулась ему, пытаясь перевязать рану, нанесенную моими словами.

— Найди меня, когда закончишь разговаривать со своим отцом.

Я протянула руку и нежно сжала его, прежде чем направилась в заднюю часть корабля, нуждаясь в некотором пространстве между собой и хаосом празднества.

Я потеряла счет времени, стоя на корме корабля. Волны разбивались о деревянные борта, заставляя корабль раскачиваться взад-вперед в ритме моря. Комочек тепла в моей груди сохранялся дольше, чем в ту ночь, когда я сражалась с принцем Дрейвеном в лесу. Маленькая частичка моего здравомыслия притаилась рядом с этой искрой света, я снова чувствовала себя немного более похожей на саму себя, даже несмотря на то, что тьма все еще бурлила в моих венах.

Мои локти оперлись на бортик корабля, я вытянула ладони перед собой и посмотрела на кончики пальцев. Я потянулась глубоко в свое нутро к этому маленькому осколку света, который был пойман в ловушку, и умоляла о нем. Взывала к нему со всем отчаянием, которое испытывала от его потери.

Покалывание распространилось по моим пальцам, нагревая их до тех пор, пока от каждого из них не стала исходить вспышка света. Это похоже на белые звезды, вспыхивающие на фоне ночного неба. Это знак надежды.

Но так же быстро оно исчезло. Я почувствовала, что источник моего света поселился глубоко внутри меня, но такое ощущение, что он прятался у подножия скалы. Зная, что оно есть, но просто вне досягаемости.

Краем глаза я заметила желтую вспышку, но когда я посмотрела на море, там ничего не было. Мой взгляд скользнул по волнам, плещущимся передо мной и вдоль борта корабля, но по-прежнему ничего. Должно быть, это игра солнечного света.

— Решила найти тебя подальше от толпы, — знойный женский голос скользнул по моей коже, и я бросила на нее взгляд краем глаза.

Ее белые волосы ярко сияли под солнцем, а глаза сверкали, как два фиолетовых драгоценных камня. Мауве, чувственная Провидица, похожая на сирену с ногами.

— А я-то думала, что ты навсегда останешься в уединении на вершине своей горы при Дворе Амихана.

Она улыбнулась, оценивая мой внешний вид, ее взгляд остановился на искривленной коже на моей шее.

— Ты права. Я бы предпочла держаться подальше от такого грандиозного праздника, — она быстро оглянулась на толпы людей, все еще кружащихся под музыку. — Но у меня было видение, что ты будешь здесь, выглядя абсолютно смертоносной с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

— Это должно было быть твоим знаком держаться подальше, — уголь моих глаз хотел приглушить яркий оттенок ее. — Я ничего не почувствую, если убью тебя.

Она наклонила голову с низким, бархатистым смехом, который отдался эхом в ее груди.

— Я в этом не сомневаюсь. Я чувствую, как сила Бога Тьмы течет по твоим венам. Но я воспользовалась своим шансом, потому что должна сыграть свою роль.

Мое сердце провалилось в желудок, когда я посмотрела на нее не мигая.

— Ты знаешь моего отца?

Она посмотрела на море, как будто искала что-то, чего никогда не найдет.

— Отец, — тихо произнесла она себе под нос. — Это объясняет уровень силы, который я почувствовала в тебе раньше, даже несмотря на то, что она была на привязи. Но сейчас открытая власть твоей силы... огромна.

Она перевела взгляд на меня, прежде чем подняла глаза к небу.

— И, отвечая на твой вопрос, я встречалась с ним однажды, но это было неприятно.

Она вдохнула теплый соленый воздух так, словно не ощущала его годами. А может быть, и нет, поскольку она жила в горах и ее кожа выглядела так, словно ее никогда не касалось солнце.

— Он забрал у меня любовь всей моей жизни, Рагона, угрожая поглотить его душу, если я буду бороться с ним, — ее глаза закрылись, лицо исказилось. — Если его душа будет уничтожена таким образом, он не перейдет в загробную жизнь и не обретет покой.

Мои брови нахмурились, кончик ногтя провел по маленькой резьбе на деревянных перилах, пока я слушала, что она говорила.

— Вот почему я живу так, как живу. Я должна была бороться, но я этого не сделала. Потеря его — постоянная боль в моей душе. Как будто клетка из шипов пронзает мое сердце с каждым ударом.

— Почему?

Я задала вопрос, хотя чувствовала, что на него она не ответит. Но она удивила меня.

— Потому что я видела, как Уиро поглотил его душу, если я пошла за ним. Видение все еще преследует меня, даже когда я закрываю глаза.

Она потерла большим пальцем левую ладонь круговыми движениями, где на ее коже виднелся выцветший черный завиток бриллиантов. Пара.

Я позволила ей потеряться в своих мыслях, молча наблюдая, как дымка застилала горизонт. Мауви наказывала себя, позволяя сожалению и печали разъедать ее. Ей хорошо удавалось напускать на себя решительный вид, но в глубине души она измучена своим прошлым и скорбела по тому, кого любит.

— В любом случае, забудь обо мне. Я пришла, потому что есть кое-что, что я видела в видении, и ты — центр этого. Когда я видела тебя в последний раз, ты стала для меня загадкой, которую я, кажется, не могу разгадать, но хочу знать ответы. И, кажется, я узнала одну вещь, которая имеет смысл, — она на дюйм наклонила голову, изучая меня. — Богиня Тьмы, и все же твое черное сердце все еще бьется с оттенком красного.

Она повернулась ко мне всем корпусом, в ее глазах вспыхнул огонек.

Я вопросительно подняла бровь, глядя на нее, хотя мое лицо оставалось бесстрастным.

— Судьбе требуется моя помощь, чтобы направить ее по правильному пути.

— И что это? — вежливо спросила я, уже желая закончить разговор и побыть одной.

Она как будто прочла мои мысли и ухмыльнулась, как будто только что не призналась в своем собственном преследующем прошлом.

— Помни, темноту может рассеять свет, но ты должна открыть глаза.

Я открыла рот, чтобы спросить ее, о чем она говорила, но она заговорила раньше, чем я успела.

— Борись со своим сердцем и задержи дыхание.

— Что...

Ее сила вытекла из ее рук, парализуя мое тело, прямо перед тем, как она прижала завитки к моей спине и столкнула меня за борт. Мой крик застрял у меня в горле, когда я упала, с плеском врезаясь в воду. В тот момент, когда я достигла ее, она отпустила мои мышцы из своей хватки. Последнее, что я видела, — это фиолетовые глаза, наблюдающие за мной сверху, пока я погружалась в море.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Эмма

Мое платье гармонично колыхалось на волнах, когда мой взгляд прикован к бриллиантам света, отражающимся от поверхности. Море продолжало тянуть меня вниз, все дальше и дальше, пока мои легкие не стали отчаянно нуждаться в воздухе. Ощущение жжения поднялось к моему горлу, когда я попала в поток, который продолжал поглощать меня.

Я рассекла воду руками и брыкалась ногами, чтобы подпрыгнуть, но почему-то не сдвинулась с места. Течение продолжало удерживать меня, заставляя оставаться в объятиях моря. Жжение в моей груди разгоралось подобно ревущему огню, и черное пятно начало расползаться по краю моего поля зрения.

Может быть, это то, что Мауве имела в виду, когда направляла судьбу — покончить со мной.

Чтобы каким-то образом запереть меня в этом потоке, лишив возможности свободно выплыть. Потому что избавление этого мира от меня спасет принца Дрейвена. И если я умру — от чужой руки, — тогда есть шанс, что Уиро сохранит жизни всем.

Нельзя угрожать тому, кто уже мертв.

И какая-то часть меня мучалась со вчерашнего вечера. Мое сердце неосознанно потянулось к принцу, и теперь я должна приговорить свою пару к участи худшей, чем смерть. От этой мысли мой желудок скрутился в миллион узлов.

Мои веки закрылись, руки безвольно опустились, боль начала утихать. Это все, не так ли? Мгновения перед тем, как попасть в руки смерти?

Я пришла к пониманию, что если кто-то либо боится смерти, то делает все возможное, чтобы избежать ее, пока его последний вздох не подкрадется сзади, — либо принимает ее и встречает лицом к лицу с распростертыми объятиями. Зная, что часы в их жизни в конце концов перестанут тикать. Смерть неизбежна. Даже для Бога. Моя мать — тому доказательство.

Я всегда знала, что между ними нет ничего. Я думала, что почувствую умиротворение, когда настанет нужный момент. Вместо этого моя грудь трескается, разрываясь от боли потери чего-то, что стоит ценить. Наконец-то найдя причину надеяться, что мое сердце никогда не перестанет биться. Моя пара.

Я не желала этого.

Я не хотела умирать.

Я, блядь, хотела жить.

Слеза выскользнула из моих закрытых глаз, теряясь в море, чтобы быть забытой.

Как раз в тот момент, когда я вот-вот потеряю сознание, меня дергают вперед, мое тело сотрясают с невероятной силой. Это толкает меня к пробуждению, заставляя глубоко вздохнуть.

Ошеломленная, я широко раскрытыми глазами посмотрела на два глаза, которые сияли, как расплавленное золото. Мое сердце бешено колотилось в груди.

Я моргнула один раз. Дважды. Мой разум медленно возвращался в фокус, и воздух, внезапно наполнивший мои легкие, снимал стеснение. Я все еще находилась далеко под кораблем, паря на месте, когда заметила воздушный пузырь, закрывающий мой рот и нос. Моя грудь быстро поднималась и опускалась, пока я продолжала жадно наполнять легкие до боли, благодарная за существо передо мной.

Мазирен. Существо настолько смертоносное, что являлось навязчивым морским кошмаром. И все же оно сочло меня достойной спасения.

Я не могла этого объяснить, но была связь, которая притягивала меня к Мазиренам. Даже тьма не могла украсть ее у меня. Это какая-то глубоко укоренившаяся частичка моей души, которая чувствовала в себе что-то знакомое, находила утешение.

Я медленно протянула руку, оценивая его реакцию. Он слегка наклонил голову вперед в молчаливом знаке разрешения. Моя ладонь сократила расстояние, чтобы остановиться на его голове, серая кожа гладкая на ощупь. Мои глаза обследовали остальную часть его тела, замечая, каким обновленным оно выглядело с того момента, как я нашла его в колодце. Краснота, покрывавшая его кожу, давно смыта, опаленная кожа зажила. На нем осталось лишь несколько изуродованных шрамов от тех мест, где он был прикован.

— Спасибо, — сказала я сквозь воздушную яму, мой голос звучал приглушенно из-за воды.

В тот момент, когда я убрала руку, Мазирен развернулся, обвивая хвостом мою лодыжку. Он туго обвился, чтобы моя нога не проскользнула сквозь него прямо перед тем, как он начал погружаться глубже в море. Меня унесло прочь от корабля, в темные глубины, куда не проникало даже солнце.

Я не сопротивлялась, потому что, если бы оно хотело моей смерти, я бы уже была мертва. Но я не могла не задаваться вопросом, куда он меня вел. Защищал ли он меня от опасности на поверхности? Хотел ли он показать мне что-то? Мазирен тоже играл роль в руководстве судьбой? Миллион мыслей проносились у меня в голове, но ни одна не укладывалась в голове, какова бы ни была истинная причина.

Мазирен двигался все глубже и глубже, пока не опустился в туннель, затопленный неподвижной водой. Нет течения. Единственное видимое движение вызвано нашим вторжением.

Я не уверена, насколько далеко он уносил меня от корабля, но я обнаружила, что мне все равно. В любом случае, здесь, внизу, тише. Шепот, который скребся в моем сознании, заглушен.

Конец туннеля привел нас к массивному отверстию, покрытому замысловатыми узорами на камне, изгибающемся вокруг нас. Его хвост опустил меня, когда я выпрямилась и постепенно подплыла ближе к краю, выжидая. Мазирен оставался неподвижным, наблюдая за мной.

— Зачем ты привел меня сюда? — спросила я, поворачиваясь, чтобы мои глаза могли осмотреть каждую резьбу, от которой исходило слабое свечение.

Я обернулась и увидела, как желтые глаза Мазирена стали белыми.

— Поговорить с тобой.

Моя голова склонилась набок, пока я обдумывала это, в то время как мелодия его голоса заставила тепло разливаться по моей груди.

— Ты наблюдал за мной.

— С тех пор, как ты родилась.

Каждый мускул в моем теле замер, когда я, не мигая, смотрела в его глаза. Я нерешительно спросила:

— Как это возможно?

Мой вопрос разнесся по пространству с дрожащим вздохом.

Его смертоносные конечности грациозно покачивались в воде, а хвост вилял взад-вперед, удерживая его на месте.

— Я — творение богов. Созданный их силой с самого начала. Вот почему ты меня не боишься.

Я думала о том, что до недавнего времени никогда не встречала Мазирена. То, как с ним обращались и оставили гнить в колодце… Это из-за меня?

— Тебя поймал предыдущий король из-за меня?

Он покачал головой.

— Это моя работа — присматривать за тобой. Быть пойманным всегда было частью моей судьбы. Я не мог сказать тебе, когда ты спасла меня, потому что еще мгновение — и это стоило бы свободы тебе и твоим друзьям.

Мои брови сошлись на переносице, когда я вгляделась в него, и глаза Мазирена смягчились, став более тусклыми.

— Я мог слышать тебя с самого начала….

— Начала? — спросила я.

— Когда ты обычно кричала.

Мои губы приоткрылись со вздохом.

— Я связан с тобой и могу слышать тебя через связь нашего сознания. Я мог чувствовать твою боль. Твой страх. Твою ненависть. Как одиночество с каждым годом поглощало тебя все больше и больше.

Я покачала головой, вспоминая, в каком состоянии был Мазирен, когда я нашла его, и по моей груди расползлась небольшая трещина.

— Но почему я не могла почувствовать тебя или связь? Я... я бы спасла тебя гораздо раньше, если бы знала, что ты прикован ко дну какого-нибудь ржавого колодца.

Его хвост резко взмахнул в одну сторону, затем в другую, словно вспоминая.

— У нашей связи не было возможности укрепиться, чтобы ты ее почувствовала. Как только железо было обернуто вокруг твоей шеи, это остановило рост нашей связи. До того трагического дня я уже мог чувствовать тебя, потому что я осознавал связь с момента твоего рождения, открывая связь в своем сознании. Но теперь, со временем, ты начнешь чувствовать меня. Чтобы связаться со мной, если тебе понадобится.

Мой взгляд с благоговением скользнул по Мазирену, впитывая в себя это смертоносное существо, которое так нежно говорило добрые слова.

— И те годы в камере были ничтожны по сравнению с моей жизнью, но значимы для твоей, — его глаза вспыхнули ярче, но я не могла прочитать эмоции, бурлящие в его взгляде. — Мои страдания были ничем по сравнению с тем, что пережила ты. Возможно, я сгорел под солнцем, умирал с голоду, потому что кто-то забыл принести еду, и мне было тесно в той же дыре. Но ты...

Его головка нежно толкнулась в мою, и это похоже на ласку.

— Тебе пришлось пролить реки боли, пока король не был удовлетворен. До тех пор, пока смерть, затаив дыхание, не откроет тебе дверь. Люди были слишком напуганы, чтобы приблизиться ко мне, не говоря уже о том, чтобы поднять на меня руку. Но для тебя все было наоборот, и то, что я смог почувствовать через узы, было лишь частицей той агонии, которую ты испытала. Ты уже спасла меня. Это я хотел спасти тебя.

Потеряв дар речи, я не смогла подобрать слов, чтобы дать надлежащий ответ. Все, что я хотела сделать, это притянуть Мазирена и обнять его. Дать ему комфорт, которого он никогда не получал, позаботиться о нем.

Внезапно Мазирен протянул руку, чтобы провести одним из своих длинных заостренных когтей по черной вене.

— И теперь эта темная сила управляет тобой. Тебе нужно править ею и доминировать над ней.

— Нет необходимости контролировать ее. Я уже справляюсь с ней, и эта сила помогает заглушить болезненные воспоминания.

Мазирен покачал головой.

— Нет. Она может скрывать боль, но превращает эмоции из этих воспоминаний в ненависть и жажду мести. Эта сила является продолжением тебя, но ты не являешься ее продолжением. Подчини это своей воле и найди свет внутри себя.

— Я пыталась.

Мазирен зашипел, и я подумала, что он просто посмеялся надо мной.

— Вот почему я здесь, чтобы помочь тебе открыть двери, которые заперты тенями. Ты можешь быть дочерью Бога Тьмы, но ты также и дочь Богини Света. И то, и другое в равной степени существует в тебе.

Вспышка мерцающего света запульсировала на кончике его ногтя.

— Чтобы рассеять тьму, тебе просто нужно светить достаточно ярко.

Кончик его когтя коснулся того места, где бешено билось мое сердце. Вспышка света послала ударные волны по воде, которые сотрясали дно океана. Она разлилась в моей груди, посылая по венам жар, который горел, как миллион солнц.

Мои глаза со стоном закрылись, когда он проник в мое ядро силы, прорезая тени и открывая путь к той части меня, которая была заперта. Частичка моей души, которая была вынуждена наблюдать за каждым ошеломляющим убийством. Я последовала за ней, видя ядро чистого белого света, кружащееся в центре. Мое сердце билось неровно, когда я мысленно потянулась к ней. Страстное желание выбраться из темноты и жить с нетронутым собственным разумом.

Когда я собиралась притянуть ее к себе, я заколебалась, и свет замерцал вне моей досягаемости. Тьма была со мной так долго.… Что, если это разозлит его, заставив наброситься? Отдаленный голос Мазирена прорвался сквозь мои мысли, как будто он знал, куда направился мой разум.

— Тьма — это ты. Тени — это шторм, созданный тобой. Они прислушаются, если ты признаешь, что они — часть твоей души.

Чувствуя тени, плавающие на задворках моего сознания, я погрузилась в воспоминания о тех временах, когда темнота казалась другом, а не врагом. Когда он молча поддерживал меня в те времена, когда я думала, что умру. Друг, который никогда не покидал.

Я потянулась к свету, цепляясь за него, пока медленно поднимала его на поверхность. Но он ускользал. Я почувствовала, что теряю контроль над этим.

Нееет!

Я вскрикнула от отчаяния, когда он исчез, и тени начали метаться вокруг в жестоком хаосе.

Но частичка силы Мазирена снова расчистила путь, оттесняя тьму в сторону, чтобы я могла попробовать снова.

Я должна это сделать. Не только ради Мазирена, но и ради себя. Потому что я стоила того, чтобы меня спасли.

Прерывисто вздохнув, я позволила своим мыслям плыть по течению, пытаясь сосредоточиться. Вспыхнуло воспоминание, заставляющее мои щеки покраснеть, а губы приподняться. На одной из них Кора бросала ботинок в принца Дрейвена, и тихий смешок сотрясал мою грудь, успокаивая нервы.

Еще одно воспоминание врезалось в мою душу. То, где я прижата к теплому, сильному телу и слышала ровное дыхание Темного Принца, крепко спящего рядом со мной. Время, когда я чувствовала себя в безопасности, находясь в его объятиях. Мое сердце переполнилось чувством спокойствия.

Именно тогда я нашла другую причину продолжать борьбу. Не сдаваться. Потому что они того стоили. Мои друзья, которые стали для меня семьей, и я не хотела их терять.

Но я должна освободиться от хватки и манипуляций Уиро. Заблокировать его власть надо мной. С этой мыслью в голове я оттолкнула воспоминания прочь и сократила дистанцию, чтобы ухватиться за свет всей своей волей, отчаянно не желая отпускать.

Темнота за моими глазами исчезла, когда белый свет взорвался ослепительным теплом, которое распространилось по моему телу. Ледяной туман в моей голове рассеялся, и я сделала глубокий, успокаивающий вдох, который ощущался как первый теплый луч утреннего солнца.

Мои глаза медленно открылись, соединяясь с Мазиреном, который внимательно наблюдал за мной.

— Ты...

Я замолкла, не уверенная, что сказать. Впервые за несколько месяцев моя душа не разделена надвое, а вместо этого слита воедино. Я почувствовала, как две сущности силы теснее переплетаются внутри меня, уравновешивая друг друга.

— Ты рассеял тьму, — тихо сказала я, неглубоко дыша.

— Нет, я только вел тебя к твоему свету.

Мой разум прокручивал возможности этого в головокружительном вихре, но правду невозможно скрыть, когда она прямо передо мной.

— Это действительно реально? — спросила я, резко качая головой. Отрицание — это первое, за что я цеплялась. — Я пыталась избавиться от тьмы и каждый раз терпела неудачу.

Мазирен цокнул.

— Ложь — это не то, на что я способен. Я могу говорить только правду. Так что, да, это реально. Ты сильнее, чем ты думаешь. И нуждаться в помощи — это не слабость, совсем наоборот. Я всего лишь расчистил для тебя путь, — его хвост со свистом рассек воду, прежде чем указать на меня. — Ты ухватилась за свой свет и отогнала тени. Ты та, кто сейчас уравновешивает силу двух богов. Не я. Я всего лишь помог тебе открыть глаза.

Я подняла дрожащие руки, от кончиков пальцев которых исходило мягкое свечение, к своему лицу. Руки, оборвавшие жизни тех, кто не заслуживал такой жестокой участи.

Я сжала пальцы, сжимая их в кулак, пока ногти не впились в ладонь достаточно сильно, чтобы ужалить. Все чувства, которые были оцепенелыми, вырвались на поверхность. В моей голове мелькали образы того фейри, стоящего передо мной на коленях. Моя рука опустилась на его грудь, чтобы раздавить бьющееся сердце. О Испорченном, с которым я покончила, не задумываясь, о мужчине, на которого я охотилась и украла у его пары. Я почувствовала, как закручивалась в спираль, заново переживая злые деяния, которыми я наслаждалась.

Кончик хвоста Мазирена коснулся моего подбородка, приподнимая мою голову, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза.

— Ты не можешь изменить то, что уже прошло. Не бойся своей тьмы, потому что не все монстры обитают в тени. Некоторые впадали в них только для того, чтобы стать сильнее, получив власть повелевать, сохраняя при этом, что их сердца бьются с нежностью. Тени — не твои враги, и ты им не враг. Ты только упала, так что пришло время подняться.

В моих глазах начало разливаться жжение, но слезы не текут. Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Мазирен поднял голову и многозначительно посмотрел на мои руки.

— Покажи мне свои силы, потому что ты должна их контролировать.

— Ты хочешь спрятать мой свет?

— Только от тех, кто хочет его уничтожить.

Еще одна игра. Притвориться, что я все еще поглощена тьмой, давая мне время найти способ покончить с другим мужчиной, который называл себя моим отцом. Я закрыла глаза, погружаясь глубоко в суть своей силы. Меня загипнотизировало то, как они обе танцевали вместе в такт биению моего сердца. Я боролась с обеими, пытаясь зажечь каждую силу в своих руках одновременно.

За исключением того, что, как только я почувствовала, как обе силы поднялись по моим венам к кончикам пальцев, они вспыхнули, а затем погасли. Я громко фыркнула, крепко стискивая зубы.

— Попробуй еще раз, — терпеливо сказал Мазирен.

Итак, я попробовала. Я пыталась неоднократно, до такой степени, что не уверена, сколько прошло времени, но, скорее всего, достаточно, чтобы мое отсутствие заметили. Усталость навалилась на меня, но я отказывалась останавливаться. Я никогда не перестану бороться.

При следующей попытке я очистила свои мысли и прогнала разочарование. Вместо того, чтобы видеть силу, я только сочувствовала ей. Дала ей стечь на поверхность, прежде чем толкать каждую в другом направлении. Мое сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди, когда одна моя рука начала нагреваться, а другая становилась ледяной.

— Сила в тебе. Открой глаза.

Голос Мазирена проник в мой разум. Я медленно подняла веки, расплывчатость рассеялась, пока у меня не вырвался вздох.

Свет вспыхнул в моей левой руке, устойчивый и выжидающий, в то время как тени играли на моей правой, с черными венами, которые тянулись по этой руке.

— Я сделала это, — выдохнула я.

— Ты всегда могла, — радостно сказал Мазирен.

У меня в голове засел вопрос, и я, не колеблясь, спросила:

— Почему ты помогаешь мне? Ты говоришь, что ты создан Богами — моими родителями, — но это также включает в себя то, что ты связан с Уиро.

— Может, я и был создан ими, но я не был связан ни с тем, ни с другим. Твоя мать не была похожа ни на одну другую душу, которую я встречал. Твоему отцу не нравилось, как сильно она обожала фейри и осыпала их добротой и привязанностью. Но ее мягкость все больше влияла на меня. Поэтому я решил оставаться верным ей. И когда ты пришла в этот мир, я пообещал всю свою жизнь присматривать за тобой ради нее.

— Спасибо тебе, — сказала я со всей теплотой, расцветающей в моем сердце.

Мазирен опустил голову и держал ее почти как лук, прежде чем обвить хвостом мою лодыжку и потащить меня по воде.

— Тебе пора возвращаться.

Днища кораблей снова появились в поле зрения, где они устойчиво покачивались на поверхности. Мазирен повел меня к кораблю, с которого меня сбросили, но держал на несколько футов ниже.

— Сейчас ты должна принять свою тьму, — сказал он светящимися белыми глазами, которые никогда не покидали меня.

Я вернула свой свет в себя, взывая исключительно к теням. Позволяя им обволакивать меня, наполнять мои вены и собираться в моих глазах.

И снова монстр, одетый в пышные одежды. Однако страх потерять себя... исчез. Я не чувствовала дразнящих когтей шепота, пытающихся пустить корни. Как будто вместо того, чтобы рассеять грозовые тучи, я видела свет.…Я стала бурей.

Его хвост полностью отпустил меня, а затем Мазирен оценил мое появление коротким кивком. Как будто довольный тем, что видел бледную кожу с черными венами и глаза, наполненные смертью.

— Помни, ты падшая, Эмма. Так что, пришло время подняться.

— Тогда ты тоже должен подняться, — быстро добавила я. — Мы так долго были порознь.

Я сделала паузу, думая о том, что Мазирен тоже погрузился в подобие тьмы. Одно создание захваченное королем Ореном, и ему нужно было подняться, чтобы выжить.

— Может быть, когда мы поднимемся, мы сможем сделать это вместе?

Я спросила это тихо, но Мазирен услышал, прижимаясь макушкой к моему лбу. Безмолвный ответ, что вместе мы примем себя такими, какие мы есть, и будем, черт возьми, жить.

И с этими словами Мазирен толкнул в мою сторону волну, которая поднял меня над водой. В тот момент, когда я вынырнула на поверхность, слой воздуха, закрывающий мой рот, исчез, и я почувствовала, как солнце на короткое мгновение упало мне на лицо.

Решимость воспламенилась внутри меня, укрепляя мой позвоночник, как ферзя на доске, который, если дать ему власть, мог быть защитником или стремиться уничтожить. Все, что мне нужно сделать, это выждать время и нанести удар.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Эмма

В тот момент, когда моя голова вынырнула на поверхность, стрела просвистела мимо моего уха, вонзаясь в воду позади меня. Я обратила свое внимание на корабли, разбросанные по пути, когда все больше стрел с железными наконечниками рассекали туманное оранжевое небо. Но цель не во мне; это корабль, на котором находился недавно коронованный король. Густой дым клубился в воздухе и обжигал мне горло с каждым вдохом.

Над морем разносились крики. Волны начали разбиваться о деревянные сосуды с такой силой, словно вода реагировала на войну хаоса, разворачивающуюся наверху. Но это потому, что те, кто владел водой, направляли морское течение, чтобы оно снова врезалось в корабль, нарушая покой его красоты.

Я бросила взгляд на борт корабля, зная, что мне нужно будет использовать свои тени, чтобы перенестись обратно на борт, потому что он слишком высокий и неустойчивый, чтобы я могла подняться. Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на темной силе, гудящей внутри, и стала взывать к ней. В тот момент, когда я почувствовала, как она поднялась по моей команде, волна обрушилась на меня, утягивая на дно. Я напрягла руки и оттолкнулась от воды, пока не вынырнула на поверхность, мои внутренности сжались, как будто я не могла откашляться от воды, которая попала мне в горло.

В перерывах между глотками воды мне удавалось делать короткие, глубокие вдохи. Не раздумывая ни секунды, я позволила теням окутать мое тело, как раз в тот момент, когда чья-то рука обвилась вокруг моей талии. Прежде чем я успела оглянуться, моя сила вспыхнула, перенося меня из моря, и подошвы моих промокших ботинок соприкоснулись с деревянным полом глубоко в брюхе корабля.

Меня тут же толкнули к двери, ведущей в одну из комнат под террасой. Связь в моей груди начала гудеть, когда запах сосны и клена закружился вокруг меня.

— Что ты делаешь?

У меня перехватило дыхание, когда он придвинулся ближе, его руки впились в мое тело под грудной клеткой. Слабо освещенный фонарь раскачивался над нами, как маятник, при каждом раскачивании корабля.

Его грудь глубоко вздымалась и опускалась, задевая мою, пока его ледяная голубизна лихорадочно исследовала каждый дюйм моего тела.

— Спасаю тебя.

Два слова, но они устроили биение моего сердца.

— Я бы с этим разобралась.

Мои коренные зубы заскрежетали друг о друга, когда я резко отвернула от него голову, изображая упрямство, хотя от твердой хватки его пальцев, впивающихся в меня, у меня ослабли колени.

Его грудь сотрясалась от беззвучного смеха, заставляя меня снова поднять на него взгляд.

— Я вижу это. В любом случае, я сказал тебе, что всегда приду за тобой... И я не шутил.

От его слов у меня перехватило дыхание. Тьма внутри меня больше не вторгалась в мою душу, и я могла по-настоящему смотреть на него. Жесткий блеск обещания в его глазах. Твердый изгиб его бровей, когда он пристально смотрел мне в глаза. То, как приоткрылись его губы, как будто он задерживал дыхание в ожидании моего ответа. Мои глаза продолжали сканировать черты его лица, пока я, наконец, смогла позволить себе почувствовать правдивость его слов. Хотя он все еще верил, что я потеряна для демонов внутри меня.

Где-то над кораблем раздался взрыв, вибрация отдалась на каждом дюйме дерева, к которому я была прижата, и напоминая мне о том, что я видела до того, как привела нас сюда. Я запрокинула голову и посмотрела в потолок, как будто могла видеть сквозь него что-то снаружи.

Принц Дрейвен повернул голову, чтобы выглянуть в маленькое круглое окошко, закрытое густым дымом. Вода капала с прядей волос цвета воронова крыла, упавших ему на глаза, и мои пальцы зачесались прикоснуться к ним.

Он наклонил голову ко мне, отвечая на непрошеный вопрос, который, как ему казалось, я задавала про себя.

— Атака — это восстание против нового короля, — в его голосе слышалось презрение.

Я поморщила лицо, кивнула, не говоря ни слова. Если бы я могла, я бы присоединилась к повстанцам, чтобы положить конец правлению Кэллоуэя на троне в мгновение ока. Но если я пойду за Кэллоуэем, тогда Уиро поймет, что что-то не так. И я не могла позволить этому случиться, особенно находясь так близко к мужчине, который всегда видел меня насквозь. Тот, кто заслуживал видеть восход солнца в грядущие столетия.

— Мне пора, — быстро сказала я, толкая его в грудь, чтобы выскользнуть из мускулистой клетки, в которую он каким-то образом загнал меня. Легкий укол паники пробежал по моему позвоночнику и поднял волосы дыбом на затылке. Я пропадала слишком долго — достаточно долго, чтобы кто-нибудь заметил и пришел меня искать.

— Не надо.

В одном простом слове столько отчаяния, что я остановилась. Рука на моих ребрах напряглась, когда его большой палец коснулся выпуклости моей груди. Тепло его прикосновения распространилось по моей коже, и по моему телу побежали мурашки. Я подняла взгляд и обнаружила, что его голубые глаза ждали, изучая мои.

— Ты в порядке?

Его вопрос застал меня врасплох, и я в конце концов посмотрела на него широко раскрытыми глазами, когда напряжение в моей груди усилилось, угрожая подогнуть колени.

Но мне удалось сохранять спокойствие и выдавить из себя ответ.

— А почему бы и нет?

— Потому что ты была за бортом в море, которое с каждой минутой становится все злее. И я видел, как тебя раздавило огромной волной в разгар восстания.

Как только слова слетели с его губ, раздался еще один взрыв. Он сотряс корабль и вызвал новые крики вдалеке.

Крики ужаса отдаленно звучали в моих ушах, пока я по-прежнему зациклена на нем. Его слова оставили меня... безмолвной. Вот кто я сейчас, когда мое сердце колотилось о ребра. Держу пари, если бы я вспорола ему грудь, чтобы посмотреть на его сердце, оно бы сияло, как чистое золото. Измятое несовершенствами и демонами, побежденное, но это доказательство того, что он был падшим, точно так, как описывал Мазирен. И вместе мы восстанем и задушим наших демонов в дыму пламени, которое они разожгли, пытаясь превратить наши сердца в пепел.

Его мозолистая ладонь нежно обхватила мое лицо, наклоняя голову, чтобы коснуться своим лбом моего.

— В тот момент мое сердце умерло тысячью смертей. Видеть, как тебя засасывает под воду. Наблюдать, как на волосок от твоей головы пролетают стрелы.

Наше дыхание смешалось, когда мы выдохнули один и тот же воздух, а наши губы всего в дюйме друг от друга.

— Ты моя, Эмма.

У меня перехватило дыхание, когда его большой палец провел по изгибу моей скулы.

— И я защищаю то, что принадлежит мне.

Мое сердце бешено колотилось, но я хранила молчание. Он не отстранился, хотя казалось, что он вел войну внутри себя, когда грубо сглотнул.

Мучительно медленно он скользнул рукой по моей пояснице и притянул меня вплотную к себе. Теперь наши губы всего на волосок друг от друга. Гул связи внутри меня возбудил каждое нервное окончание в моем теле. Заставляя меня полностью осознавать каждую частичку себя, которая прикасалась к нему, и вместе с этим возвращая все, что он заставлял меня чувствовать в прошлом. Каждый удар моего сердца, мгновения разгоряченной кожи и то, как сжималось мое нутро для него.

— Ты должна знать...

Он прочистил горло, его пальцы сильнее впились в мою спину, в то время как те, что все еще обхватывали мое лицо, мягкие, как перышко. Головокружительный контраст, из-за которого я облизнула губы.

— Я недостаточно сильный мужчина, чтобы жить в мире, где я вижу тебя лишь мельком. Хранить только воспоминания о том, что мы разделили, наблюдая за тобой издалека. Мое сердце бьется слишком сильно для тебя, и только для тебя.

Он сделал паузу, чтобы сделать прерывистый вдох, прежде чем медленно выдохнуть.

Он отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть в мои потемневшие глаза.

— Я бы предпочел стать жертвой твоих теней и жить каждый день в самом мрачном аду, чем прожить хоть один день, когда ты будешь в его объятиях, и у меня не будет надежды прикоснуться к тебе снова. Попробовать тебя на вкус, — его веки слегка опустились, когда они переместились к моим губам, мышцы его челюсти сжались, как будто все, чего он хотел, — это поцеловать меня, как будто от этого зависела его жизнь. Прежде чем я успела полностью закончить эту мысль, его взгляд снова завладел моим. — Обнимать тебя. Любить тебя. Может, я и избранный в своей родословной, но ты, Эмма, та, кого я выбираю. Судьба соединила нас, но без тебя я все равно что пропал.

Мое сердце учащенно забилось, и я уверена, что с его исключительным слухом он слышал, что оно на грани того, чтобы вырваться прямо из моей груди. Я мельком заметила, как его глаза вспыхнули серебром, прежде чем он притянул мою голову к своей сильной груди, баюкая ее. Его сердце громко билось у моего уха, успокаивая меня изнутри.

Его голос звучал хрипло, когда он заговорил через несколько мгновений.

— Я пойду с тобой во тьму и уничтожу все хорошее, если ты этого пожелаешь.

Кажется, я перестала дышать, в горле образовался комок. Я подняла руку и крепко сжала его промокшую рубашку, наслаждаясь ее теплом на своей щеке.

— Дрейвен, — прошептала я.

Он откинул голову назад с широко раскрытыми глазами, пока они прыгали взад-вперед между моими. Я почувствовала, как его грудь поднималась и опускалась от быстрых, неглубоких вдохов. Его большой палец провел по моей нижней губе, и, клянусь, мне конец.

— Скажи это еще раз, — его голос хриплый, когда он выдавил слова.

Я нахмурила брови, не совсем понимая. В любом случае, я сделала то, что он попросил.

— Дрейвен, — сказала я мягко, с намеком на вопрос в моем тоне.

Легкая усмешка появилась на его лице, когда он резко выдохнул.

— Это первый раз, когда ты назвала меня по имени с тех пор, как тьма поглотила тебя.

Я попыталась напрячь свой мозг, чтобы вспомнить наше взаимодействие раньше, и, полагаю, он прав. Теперь, когда я откопала потерянную часть себя, которая была похоронена далеко, мои мысли снова принадлежали мне. Что только заставляло мое сердце раскалываться надвое от ощущения всей силы моей любви к нему — когда он станет моим следующим заданием.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он положил руку мне на грудь. Мое сердце говорило за меня, когда оно сильно забилось от его прикосновения.

— Я чувствую тебя так сильно, — сказал он.

— Почему я сразу не признала в тебе свою пару?

Я не смогла удержаться от вопроса. Я знала, что суженные существуют, но никто не рассказывал мне, что происходило потом. Те краткие знания, которыми я располагала, почерпнуты только из книг, которые я раньше читала, и в основном это были причудливые истории, созданные чьим-то воображением.

— Я думаю, твое сердце всегда знало. Вот почему мы раньше не могли держаться подальше друг от друга. Даже после того, как ожерелье пропало, я верю, что темнота приглушила связь, но только до некоторой степени. Потому что даже когда ты поглощена, ты все равно таешь от моих прикосновений, твое тело откликается на мои слова, и ты чувствуешь, когда мы рядом, — его взгляд опустился на мои губы. — Нет ничего более сильного, чем супружеская связь.

Напряжение между нами стало всепоглощающим, когда мои глаза тоже быстро опустились к его губам. С каждым днем эта связь становилась все сильнее. Она зажигала и так сильно сближала нас, соединяя в одно целое. Повинуясь чистому инстинкту и потребности прикоснуться к нему, я положила ладонь ему на сердце. Гул наших сил кружился вокруг нас, заглушая бушующий наверху хаос. Заставляя чувствовать, что мы только вдвоем спрятаны в нашем собственном пузыре, в то время как все остальное исчезло.

— Я понимаю это, потому что… Я тоже очень сильно ощущаю тебя.

Его глаза снова встретились с моими с таким жаром, что это застало меня врасплох.

Внезапно его рот прижался к моему, крадя мой следующий вдох и сокращая пространство между нами с рычанием, вибрирующим под моей рукой из его груди. Жар прилил к моей сердцевине, когда частота сердечных сокращений увеличилась еще на одну ступень. Мои пальцы впились в его рубашку, в отчаянии цепляясь за то, чтобы притянуть его ближе, хотя я знала, что должна оттолкнуть его. Любой мог спуститься сюда в любой момент, и мы находились прямо в поле зрения лестницы. Но, учитывая царящий наверху хаос, их внимание сосредоточено на чем-то другом, а не на двух одиноких душах, которые нашли друг друга.

Словно почувствовав мои мысли, его рот сильнее прижался к моему. Когда он провел языком по складке моих губ, я охотно раскрылась, и все предыдущие мысли забылись. У меня вырвался тихий стон, и он проглотил его.

Моя кожа гудела от экстаза при прикосновении к нему и от того, как он целовал меня, словно я — единственное, что заставляло его сердце биться. Поцелуй, который, казалось, затягивал нас обоих под воду, топил нас вместе, и мы — кислород друг для друга. Поглощали друг друга, как будто мы — наш последний вздох.

В этот момент больше ничего не существовало, только его губы на моих губах, а корабль покачивался у нас под ногами. Все, что я могла слышать, это стук моего сердца, громко отдающийся в ушах, и глубокие стоны, вырывающиеся из его горла. Я приподнялась на цыпочки, желая быть ближе. Нуждаясь в большем.

Он глубоко зарычал, хватая в охапку мое платье, чтобы задрать его, прежде чем просунуть колено между моих ног. Из моего горла вырвался стон. Его сильная нога уперлась прямо в мою сердцевину, оказывая давление именно там, где мне это нужно. Я задохнулась, когда мой клитор запульсировал, отчаянная боль во мне начала нарастать. Он потер коленом взад-вперед, и я ничего не смогла поделать с тем, что мои бедра начали прижиматься к нему.

— Вот и все, — сказал он между поцелуями на торопливом вдохе. — Оседлай мою ногу.

Доминируя, он усилил интенсивность нашего поцелуя. Требуя, чтобы я брала все, что он давал, и чтобы я отдавала это обратно. Что я и сделала. Скрежет зубов. Соприкосновение языков. Наше тяжелое дыхание становилось неистовым, и с каждой проходящей секундой тепло внизу моего живота поднималось, заставляя меня двигать бедрами быстрее.

— Твою мать, — выдавил он.

Он прервал наш поцелуй, чтобы прикусить и пососать дорожку вниз по моей челюсти и шее, заставляя меня откинуть голову назад, продолжая скакать на нем так, словно я умру, если не сделаю этого. Еще один стон, еще одна волна жара разлилась по моему телу. Рука Дрейвена скользнула вверх по моему боку, к груди. Его пальцы коснулись кончика моего соска, прежде чем добраться до ключицы и обхватить шею. Его большой палец потянул меня за нижнюю губу, когда мое дыхание стало поверхностным, неспособным сделать полный вдох. Но это только вызвало прилив удовольствия.

Он заставил меня поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и его потемневший взгляд удерживал мой. Зрачки его ослепительных серебристых глаз расширились, увлекая мое тело вниз, туда, где мои бедра продолжали искать удовольствия. Он напряженно наблюдал, его ноздри раздувались, и я знала, что он чувствовал, насколько я возбуждена. У меня начала кружиться голова, и когда я прошептала его имя, его глаза снова встретились с моими.

— Возьми это, маленький демон, — приказал он грубым голосом. — Получи от меня удовольствие. Используй меня, черт возьми.

Это только побудило меня поступить именно так. Затем он провел другой рукой вниз по моему телу, просовывая ее под юбку моего платья. Его большой палец крепко прижался к моему клитору и совершал круговые движения, от которых у меня полностью перехватило дыхание.

— Смотри на меня, — выдавил он, как будто ему едва удавалось сдерживаться.

У меня отвисла челюсть, и я подняла руку, чтобы схватить его за запястье, где он все еще держал меня за шею. Я держалась изо всех сил, потому что в любой момент могла сорваться с обрыва. Давление нарастало. Мои ногти глубоко впились в его руку, а глаза угрожали закатиться за затылок. Но они этого не сделали, потому что сосредоточены на нем.

— Я… — я резко втянула воздух. — Я собираюсь ко...

— Кончай, — потребовал он у моих губ.

Не поцеловал меня, а просто прижал мое лицо достаточно близко к своему, чтобы они соприкасались при каждом моем движении.

И я кончила. Эти два слова, смешанные с желанием, сияющим в его глазах, и воздух, густой и приятный на вкус от похоти… Я отпустила себя.

И я упала.

Мой желудок сжался. Я перестала дышать. И мои внутренние стенки сжались так сильно, что я чувствовала, что могла потерять сознание. Оргазм пронесся по моему телу, покалывая гладкую, разгоряченную кожу, и я выкрикнула его имя. Его большой палец не ослабевал на моем чувствительном клиторе, даже когда мои мышцы напрягались от волн удовольствия, захлестывающих мое тело. Моя киска продолжала сжиматься, когда я двигалась на его ноге.

Я ненадолго услышала, как он застонал глубоко в груди, удерживая нас нос к носу. Но трудно что-либо расслышать, когда я падала, и падала, и падала. Мое тело содрогалось от кайфа, до которого только он мог довести меня. И он крепко прижал меня к себе, не давая рухнуть на пол, пока я дрожала от его греховных манипуляций.

Как только последние волны блаженства начали отступать, я смогла сделать полный, прерывистый вдох. Затем он прижался своим лбом к моему и нежно прижался к нему губами.

— Ты прекрасна, — сказал он с такой теплотой в голосе.

Жар разлился по моим щекам, когда я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

Он поднял руку и схватил кончик мокрой пряди волос, позволяя ей накручиваться на палец. Хитрая ухмылка украсила его идеально припухшие от моего поцелуя губы.

— И всегда такая мокрая для меня.

Впервые за несколько месяцев меня покинул легкий приступ смеха. Это так удивительно, что я тут же прикрыла рот от шока, потому что это звук, который я забыла. От его слов у меня словно тяжесть спала с груди и внесла легкость в наше затруднительное положение, потому что я каждый раз была мокрой с головы до ног.

Между нами воцарилась тишина, и звуки нашего тяжелого дыхания отошли на задний план, словно звон металла от битвы наверху. Это заставило реальность последних нескольких месяцев снова всплыть в фокусе. Стыд залил мои щеки и загорелся глубоко в груди из-за того, что я предалась удовольствию, прежде чем проведать своих друзей. За то, что не помнила их криков и того, как Кора обмякла, оставшись истекать кровью на земле, когда я потерялась в темноте.

Единственная слеза скатилась вниз по моей щеке, когда мой подбородок опустился на грудь.

— Кора, — мой голос сорвался, когда я просто прошептала ее имя. — Финн и Кай? — продолжила я.

— Со всеми ними все в порядке.

Его рука обхватила мою щеку, откидывая мою голову назад, и он провел большим пальцем по моей коже, чтобы стереть доказательства моей вины.

Внезапно в моем ухе раздался скрип, и яростные звуки битвы стали громче, просачиваясь вниз по ступенькам из двери, которая только что открылась наверху.

— Эмма?!

Безумный голос Эйдена перекликался с топотом сапог, спешащих вниз по деревянным ступенькам.

Мои глаза встретились с глазами Дрейвена, который все еще смотрел на меня, совершенно не заботясь о том, что нас увидят вместе.

Я едва заметно покачала головой. Так слабо и незаметно, но Дрейвен увидел это. Я знала, что он увидел. Он сделал шаг назад, и все, что я хотела сделать, это протянуть руку, чтобы притянуть его обратно, но я не сделала этого. Я не могла. Тени обволокли его, когда он прижался всем телом к затемненному углу, скрывая все следы своего существования в этой комнате.

Мой взгляд все еще прикован к тому месту, где стоял Дрейвен, когда чьи-то руки грубо схватили меня за плечи и повернули. Глаза Эйдена безумны, он исследовал каждый дюйм моего тела, его грудь вздымалась вверх и опускалась, как будто он не мог отдышаться. Его золотистые волосы развевались на ветру, а безупречный наряд испачкан сажей и брызгами крови.

— Я искал тебя по всему кораблю.

Я стояла там, не до конца слыша ни слова из того, что он говорил, поскольку мое тело гудело от осознания мужчины, который скрыт в тени. Я чувствовала его так, словно он жил у меня под кожей, врос в мои кости и обволакивал мою душу.

Мое тело сотрясалось, и я поняла, что это Эйден дернул меня, чтобы я сосредоточилась на нем.

— Почему ты насквозь мокрая?

Медленно до меня дошел его вопрос, пока я думала, как ответить.

— Я упала.

— Каким образом?

Я проигнорировала его вопрос в надежде отвлечь его внимание на что-нибудь другое.

— Что происходит наверху? Я спустилась сюда обсохнуть, и вдруг раздались крики.

Эйден, казалось, принял перемену в разговоре, когда убрал руки с моих плеч и начал затягивать ремешок на своем клинке.

— Мятежники со двора Абхайна. Как только я смог улизнуть, я пошел искать тебя. Чтобы убедиться, что тебя не похитили.

Не похитили? Как интересно. А я то подумала, что он искал проверить, не пострадала ли я. Мне удалось проглотить все, что я хотела выплеснуть на него, и спросила:

— Двор на востоке?

Я помнила, как Кора, Кай и Финн путешествовали туда. Двор с каскадами водопадов, которые украшали берег кристально-чистой реки, протекающей через весь остров. Земля, покрытая цветами и травянистыми холмами. Но откуда он знал, что нападавшие именно из этого двора?

— Да, — прошипел он сквозь зубы. — Они начали стрелять со своих кораблей в наши. Покушение на моего отца, — выдавил он. — Он просит тебя остановить их.

Я прошла мимо него, при этом толкая его плечом.

— Ты имеешь в виду, что он требует, чтобы я убила их, — выплюнула я со всем ядом, который вложила в свой голос, поднимаясь по ступенькам. Запахи серы и металла проникали сюда, покрывая воздух снаружи корабля. — Он не приказывает мне. Мне все равно, но было бы благословением покончить с его гнилым сердцем.

Голова Эйдена дернулась назад, как от пощечины, но он знал, почему я испытывала к нему такую ненависть. Это не должно быть сюрпризом.

— Он твой король, — сказал он с ноткой злобы.

— Я могла бы заставить его умолять меня сжалиться над его жизнью, стоя на коленях.… Он не мой король.

Мой голос холоден, но в то же время полон силы, звучащей в каждом слове.

Вспышка того, что казалось гордостью, пронзила нашу связь, и мне потребовалась вся моя воля, чтобы не бросить взгляд туда, где находился Дрейвен. Вместо этого я наблюдала, как задрожали колени Эйдена, когда я стала накапливать тьму внутри себя, угрожая сломать его своей волной силы, которую я толкнула к нему. Мужчина, которого я когда-то считала другим, которого я могла бы изменить к лучшему, — не что иное, как печальная копия своего отца. Видеть, как он почти падал на колени от малейшего проявления силы, которое я позволяла ему почувствовать, — зрелище, от которого в моих глазах плясало ядовитое веселье.

Тьма во мне подкрадывалась ближе, дразняще цепляясь когтями за мою душу. Я зажмурила глаза в надежде прогнать ее. Я знала, что то, что сделал Мазирен, чтобы помочь мне открыть свет, не было постоянным. Я должна полностью получить контроль над обеими силами, живущими внутри меня. Попрактиковаться в том, как владеть и тем, и другим. И казалось, когда мои эмоции переполнены гневом, тогда тьма усиливалась, чтобы подпитаться им, когда он поднимался на поверхность.

Эйден выпрямил спину, убирая руки под куртку, когда я сдержала свою силу.

— В результате перекрестного огня страдают люди.

Я сделала шаг вверх по лестнице. Она скрипела под моим весом, и я сжала ладонь в кулак, глядя на открытый люк.

— Я помогу, но только ради людей.

И с этими словами я торопливо поднялась по ступенькам, каждая из которых скрипела под моими ботинками. В тот момент, когда моя голова высунулась из двери, клубы дыма обожгли мне глаза, и я увидела перед собой разрушения. Тела разбросаны по полу корабля, некоторые мертвы, некоторые ранены, но выживут.

Я тихо выругалась, когда заметила Кэллоуэя, прикрывающегося своими охранниками. Он готов пожертвовать бесконечным количеством жизней, чтобы спасти свою собственную.

Одним быстрым движением я широко раскинула руки и окружила корабль стеной теней, вливая в него больше силы, чтобы он стал непроницаемым. Один за другим все люди на борту замирали, прекращая атаку и уставившись с разинутыми ртами на массивный щит. Оружие со звоном ударялось о деревянные доски, которые скользили при каждом покачивании корабля.

Тишина окутала корабль к тому времени, как я закончила блокировать все атаки, которые продолжили противодействовать моей силе. Я чувствовала каждое оружие, пытающееся проникнуть в мои тени. Прямо сейчас мне нужно, чтобы все работали вместе, и, похоже, новый король понятия не имел, как это сделать.

— Хранители ветра! Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее направили корабль обратно к дворцу!

Я закричала во все горло, привлекая к себе широко раскрытые глаза. Тела начали притягиваться к хвостовой части корабля, следуя моей команде.

— Владеющие водой! Море должно течь вместе с кораблем, чтобы помочь нам быстрее вернуться назад!

И снова несколько фейри бросились к передней части корабля, выпуская свою силу из рук.

В считанные минуты корабль с головокружительной скоростью пересек море. Как только мы оказались на открытом пространстве, я заметила, что Эйден смотрел на меня с благоговением. Его отец стоял позади него, безмолвно кипя, на лбу у него пульсировала вена. Я проигнорировала их обоих, наблюдая, как в фокусе появился дворец.

Поток воды отражался от бортов корабля, когда мы мчались обратно к суше. Клубы дыма остались позади, а на корабле по-прежнему царила тишина. Как будто все здесь затаили дыхание, пока их ноги снова не встанут на твердую землю. Учитывая, с какой скоростью приближался причал, казалось, что нападения вообще не было. За исключением заметных обломков, которые были вдавлены в корабль, и сотен стрел, торчащих из дерева.

Внезапно моя кожа загудела от жара, и мое тело наполнилось желанием. Я последовала этому чувству, поднимая взгляд и осматривая небо. Если бы я моргнула, я бы пропустила красивую пару затененных крыльев, парящих между облаками. Орган в моей груди забился от болезненного желания последовать за ними. Позвать его обратно ко мне.

Но я не могла. Мне уже приказали охотиться, иначе пострадает каждая душа. Я не могла погрузиться в пучину эмоций, которые бурлили в его глазах и начинали бурлить у меня в животе, когда он смотрел на меня. Мне нужно держать его на расстоянии. Это единственное, что я могла сейчас сделать, чтобы обезопасить его и привести в порядок свои мысли.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Эмма

Прошло несколько дней с тех пор, как мы благополучно вернулись с коронации. С тех пор не было ни одного нападения, и во дворце было устрашающе тихо. Даже светлые стены в моей комнате выглядят тусклыми, затененными беспокойством из-за того, что кажется обратным отсчетом до чего-то, готового взорваться.

Когда мы прошли через главные двери после нападения, Кэллоуэй едва сдержал неприкрытое раздражение в своем голосе, когда сказал, что поговорит со мной, как только все вернется в порядок. Затем он повернулся ко мне спиной и потребовал выставить охрану вдоль каждого дюйма периметра, окружающего дворец, только для того, чтобы он оставался в безопасности внутри. Он, казалось, забывал, что в этих стенах скрывался демон, и она ничего так не хотела, как положить конец его жалкому существованию. Но если я это сделаю, мир пострадает от моих рук по приказу моего отца за то, что я не вела себя хорошо.

Кэллоуэй не являлся целью... пока.

Я закончила надевать платье с открытой спиной, которое подходило к цвету моих глаз и насыщенной крови, текущей по моим венам. Серебряная манжета украшала мое предплечье и сочеталась с маленьким кинжалом в ножнах, которым я закручивала и закалывала все свои волосы наверх. Кто-то мог подумать, что этот маленький драгоценный камень — не более чем украшение, подходящее к моему наряду. Те, кто это делал, легковерны, потому что этот кинжал настоящий и мог легко перерезать яремную вену.

Я не выходила из своей комнаты с тех пор, как мы вернулись, и ни одна живая душа не порадовала меня своим присутствием. Благодарю любое божественное существо, которое отвело их прочь. Даже Эйден на удивление отсутствовал, и я могла только предположить, что он отсиживался со своим отцом.

Я выходила только для того, чтобы утолить свой голод, прежде чем вернуться и продолжить практиковаться в контроле своей силы. Это истощало. Однажды ночью меня прошиб холодный пот от того, как сильно я напрягала свою психику, чтобы сдержать тьму. Это легче, чем раньше, но я хотела действительно овладеть ею. Знать, что она никогда больше не сможет подкрасться и украсть мое здравомыслие.

С момента моей первой попытки в моем черепе постоянно что-то стучало, а за глазами простреливали искры от истощения. Несмотря на пульсирующую боль, по крайней мере, мне удавалось удерживать контроль над своей силой в течение самого длительного периода времени с помощью Мазирена. Каждая сила оживала в моих руках быстрее и устойчивее с каждым моим приказом.

Я направилась к балконным дверям, чтобы посмотреть на небо в надежде увидеть его. Сейчас, когда мой разум очистился от отравленного тумана, все, о чем я могла думать, — это о предательстве, совершить которое от меня требовал Уиро. С таким же успехом я могла бы вонзить острейший меч виверны в его сердце, а затем вонзить глубже. Потому что это был бы лучший конец, чем то, что запланировал мой отец. Я бы заставила себя смотреть, пока последняя капля крови не покинет его тело в качестве наказания, если бы до этого дошло. Но я не могла позволить этому случиться. Мне нужно решить, что, черт возьми, делать.

Я думала, что иметь пару — это благословение, но вместо этого это похоже на проклятие; слабость, когда тебе угрожали причинить боль тому, кто связан с твоей душой. С таким же успехом мое сердце можно было бы вырезать из груди и сжечь дотла, потому что оно не заслуживало чувствовать его любовь. Я именно такая, какой выглядела... монстр.

Моя нога уже переступила порог открытого балкона, когда за дверью моей комнаты раздался грохот сапог. Я развернулась как раз в тот момент, когда моя дверь с грохотом распахнулась, врезаясь в стену, и я удивилась, что ее не сорвало с петель.

Кэллоуэй ворвался внутрь, и моя защита мгновенно усилилась. Его лицо пылало, с резкими морщинами, обращенными внутрь, а изо рта вырывалось хриплое дыхание. Я полагала, теперь он готов поговорить со мной, но мне больше кажется, что он искал боя, а я выбранный противник.

— Ты, — зарычал он.

Его шаги сокращали расстояние, и мой взгляд словил что-то блеснувшее в его руке, когда он начал поднимать это. Прежде чем я осознала, что он делал, твердая подошва его ботинка уперлась мне в грудь, выбивая из меня дух. Острая боль, пронзающая меня вдоль бока, заставила мои легкие сжиматься, когда я отлетела назад, умудряясь в последнюю секунду извернуться, пытаясь не дать позвоночнику переломиться. Вместо этого я врезалась боком в одну из балконных дверей, и ручка врезалась мне между ребер. Прямо в то место, которое уже кричало, и теперь начало гореть, и я сразу же пожалела о попытке сделать глубокий вдох.

Моя рука схватилась за бок, когда я восстановила равновесие, влага просачивалась сквозь пальцы, когда я наблюдала, как лицо Кэллоуэя превращалось в лицо, которое наслаждалось страданиями, которые он причинял. Мой взгляд опустился на маленький кинжал, свисающий с его пальцев, и я проклинала себя за то, что не заметила этого.

— Тебе нужно помнить свое место, принцесса, — выплюнул он. — Сейчас ты считаешься таковой только из-за меня и моей милости в том, что ты помолвлена с моим сыном.

Хриплый, веселый смех покинул его, когда в его глазах вспыхнуло то, что, я могла только представить, являлось мыслями о моей смерти.

Но на случай, если он забыл, я могла исцеляться от его издевательств и без ожерелья высасывающего мои силы. Я уже почувствовала, как моя плоть снова срасталась.

Его рука взмахнула, метая кинжал прямо в меня. Я быстро уклонилась в сторону, позволяя ему попасть в дверь, прежде чем упасть на землю.

— Ты не выше меня и даже не равная мне и моему правлению.

Тишина, царившая во дворце в последние несколько дней, должно быть, была результатом того, что он готовился достичь этой точки, чтобы вырваться наружу и выпустить на волю монстра, который жил внутри. Я выпрямила позвоночник, не обращая внимания на острую боль, которая все еще бушевала у меня под ребрами. Мои руки опустились по бокам, когда я крепко сжала пальцы, отчего ногти впились в ладонь — с одной моей руки капала черная кровь. Последствия порочных деяний Кэллоуэя.

— Ты уверен в этом?

Я уклонилась, уголок моих губ приподнялся при виде того, как расширились его глаза. Тьма во мне, которую я держала под контролем, начала просачиваться внутрь. Тьма раньше была другом, которая никогда не покидала и дарила мне утешение. Но, может быть, если я приму эту силу и ее присутствие, она будет работать со мной, а не против меня.

Итак, я погрузилась в это. Позволяя этому подняться, а не сдерживая, чтобы Кэллоуэй увидел, каким настоящим монстром я могла стать. Тени вырвались и затанцевали вокруг меня, набрасываясь и заставляя Кэллоуэя сделать неуверенный шаг назад. Его пальцы задрожали, когда он начал осознавать свою ошибку.

Демонический смешок вырвался из моего горла, когда я последовала его примеру и сделала шаг вперед.

— Ты, кажется, напуган, король, — я насмехалась над его титулом, в то время как он продолжал жаться от меня.

Он один из слабых, боящийся смерти и никогда не признающий, что однажды его время в этом мире подойдет к концу. Он всегда будет прятаться от смерти.

В комнате стало темнее, холоднее, когда я продемонстрировала силу, которой обладала, как напоминание о том, что он никогда не мог сломить меня, как думал раньше. Я приказала теням обвиться вокруг его горла, поднимая его до тех пор, пока его ноги не повисли в воздухе. Он пытался ухватиться за мою силу, но его руки прошли сквозь нее, и я ухмыльнулась.

— Лучше бы тебе вспомнишь, что я могу прикончить тебя прежде, чем у тебя появится шанс умолять меня остановиться, — его лицо начало слегка краснеть, когда я крепче сжала его горло. — У тебя перемирие с моим отцом, но в следующий раз, когда ты решишь, что имеешь право прикасаться ко мне, я, не колеблясь и не раздумывая дважды, сверну тебе шею.

Я отпустила его, когда он с громким стуком упал на пол. Его руки схватились за шею, когда он отчаянно втягивал воздух, почти хрипя. Он попытался заговорить, но это вызвало у него кашель, пока ему снова не пришлось хватать ртом воздух. Вид того, как он корчился на земле, и близко не соответствовал тому, чего он заслуживал.

Стук сапог по коридору стал громче, прежде чем в комнату вбежал Эйден и резко остановился у открывшейся перед ним сцены. Его зеленые глаза дико метались взад-вперед между его отцом и мной.

— Эмма, что ты делаешь? — он поспешил спросить, опускаясь на колени, чтобы помочь Кэллоуэю подняться на ноги.

Мой взгляд прикован к нему, я медленно склонила голову набок.

— Конечно, ты мог бы предположить, что в данный момент виновата я.

Его брови сошлись вместе, продолжая оценивать нас обоих, и именно тогда его взгляд опустился в мою сторону. Несмотря на то, что колотая рана от кинжала уже начала сворачиваться и заживать, боль немного утихла. Тем не менее, доказательство на лицо.

Взгляд Эйдена остался прикованным ко мне, когда он сказал так тихо, что я почти не услышала его.

— Отец, ты причинил вред моей невесте?

Кэллоуэй оттолкнул от себя сына, проводя руками по отворотам своей туники цвета слоновой кости, пока приходил в себя. Он бросил на меня кинжальный взгляд, прежде чем переключил внимание на Эйдена.

— Ей повезло, что это все, что я сделал.

Лицо Эйдена побледнело, когда он, наконец, оторвал взгляд от моих ребер, чтобы посмотреть на удаляющуюся спину своего отца, который сейчас проходил через дверной проем.

— Эмма... — голос Эйдена мягкий, нерешительный, под стать его телу, когда он подходил ближе ко мне.

Мои тени все еще бушевали вокруг меня, готовые напасть, если я почувствую угрозу. Я держала темноту рядом, позволяя ей заглушить пульсирующую боль в боку и стереть то, что я могла бы чувствовать, глядя на то, как Эйден смотрел на меня, как будто я слабая.

Он сделал еще один шаг вперед, его рот открылся, чтобы заговорить, а руки потянулись ко мне. Прежде чем он успел подойти ближе, небо снаружи разорвал рев. Эйден выгнул шею, чтобы выглянуть в открытые балконные двери, и я напрягла все свои силы, чтобы открыть вид. В тот момент, когда моя сила иссякла, Дрейвен обрушился на балкон с такой яростью, что я поразилась, как это не разрушило обшивку дворца.

Дрейвен стоял там во всей своей красе. Глаза с серебристыми прорезями сияли ярче, чем луна ясной ночью. Тени колыхались вокруг него и танцевали по отражающему серебристому блеску чешуи, покрывающей те места, где его татуировки украшали кожу. И он без рубашки, идеально вылепленные линии его мышц напрягались с каждым резким вдохом, который он делал. Он выглядел диким и расстроенным. Но его крылья… Его крылья расправлены в мощной стойке, и их серебристые прожилки ярко выделялись на черном фоне.

Его металлические глаза не отрывались от моих, пока его ноздри не раздулись, и я наблюдала, как эти черные щелочки сузились. Мучительный рокот вырвался из его груди, когда он сложил крылья и в два шага сократил расстояние между нами.

Прежде чем я успела опомниться, его руки крепко обвились вокруг моей талии, и я прижалась к его большой груди. Он не осуждал, что я находила утешение в этой темноте. Не боялся войти во власть моего ада. Он делал это, не заботясь о том, пострадает ли он в процессе. Все, что, казалось, имело значение, — это получение... меня.

— Ты... — я услышала дрожащий голос Эйдена, прежде чем все звуки оборвались, когда Дрейвен выпустил поток теней, опрокидывая Эйдена обратно на задницу.

Дракон, — подумала я про себя.

Следующее, что я помнила, — он сошел с выступа балкона, и мы взмыли в небо под заходящим солнцем.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Дрейвен

Боль. Горячая, обжигающая агония.

В одну секунду я в тренировочном зале с Финном, Корой, Каем и Эмилем, а в следующую я пропустил удар деревянного меча Эмиля, когда ослепляющая боль пронзила мой бок. Только там меня ничто не трогало. Я остановился, чтобы посмотреть на обнаженную кожу, выставленную на всеобщее обозрение, согнулся, чтобы посмотреть, удалось ли Эмилю незаметно нанести удар, но никаких отметин, подтверждающих мои чувства, нет.

— Ты в порядке? — я поднял глаза и увидел, что Эмиль смотрел на меня, нахмурив брови, а его меч свисал сбоку.

Я прошипел, слегка тряся головой. Жгучая боль начала волнами накатывать на меня, и в тот момент, когда она захватила меня, я вонзил свой деревянный меч в землю. Он разлетелся вдребезги, когда от удара в воздух взлетели щепки, и прежде чем они успели упасть на пол, я принял форму дракона.

Эта боль могла означать только одно... Эмме больно.

Желание защитить и удержать ее рядом пересилила любые другие мысли. Подбегая к ближайшему окну, я разбил его, когда мой разум отключился, и поднялся вверх, пролетая над морем, чтобы добраться до нее. В тот момент, когда я оказался рядом с ее открытым балконом, ароматы металла и роз наполнили меня. Ослепляя зверя во мне, заставляя его не останавливаться ни перед чем, пока я не овладею ею. Запах стал сильнее, когда я приземлился. Кровь. Ее гребаная кровь.

Мне потребовалась вся моя сила, чтобы не вонзить свои тени в тело Эйдена и не выкрутить ему конечности изнутри, когда я заметил его и то, как близко он находился к моей раненой паре. Потому что, как только я увидел ее, каждая клеточка моего тела напряглась от первобытной потребности увезти ее отсюда.

Ее тени бушевали, словно темные ленты, обвивающие ее тело, и черные вены, извивающиеся под кожей, пульсировали с каждым ее вздохом. Может, она и Богиня, но выглядела как демон теней, в котором я жаждал затеряться. Я бы охотно сдался ее острому языку и глазам, которые все еще видели сквозь кожу и кости. Глаза, которые, какими бы бездушными они ни выглядели, все равно могли видеть и прикасаться к каждой моей частичке.

Ничто и никогда не разлучит меня с ней.

На следующем вдохе я схватил ее в свои объятия. Я едва слышал раздражающий голос Эйдена, когда оттолкнул его прочь от нее. Желая причинить еще больше вреда, но единственное, что меня успокоит, — это унести Эмму отсюда. Она не сопротивлялась и молчала, когда я спустился с балкона, мои крылья подхватили нас течением и унесли вместе с ветром. Солнце скрылось за горизонтом, приветствуя голубые и пурпурные сумерки, окрасившие небо.

Я притянул ее ближе к себе, наслаждаясь тем, как она прижалась к моему телу, когда я держал ее в своих объятиях. Мне потребовалась каждая капля моих сил, чтобы держаться от нее на расстоянии. И под расстоянием я подразумевал полет над ее дворцом каждую ночь, чтобы восседать на крыше и смотреть вниз на ее балкон, когда луна высоко в небе. Я должен был ворваться в первый раз, когда наблюдал сверху, и заявить на нее права, потому что я знал, что ее тело жаждало меня, даже если ее разум сопротивлялся мысли о том, чтобы принять. Но я не стал. Не раньше, чем она будет готова.

Взгляд, которым она одарила меня на корабле после того, как проехалась верхом на моей ноге — как будто она, черт возьми, не могла остановиться, — все еще мелькал в моей памяти. Она едва заметно покачала головой, чтобы остаться незамеченной, и я сделал это, только для нее. Даже несмотря на то, что мои кости болели от отчаянного желания сократить расстояние между нами. Щелкнуть каждый палец Эйдена, который прикасался к ней, когда он хотел поднять ее на верх корабля. Но вместо этого я стиснул зубы, молча представляя себе это.

Мои крылья мощно бились под звездами, спасаясь от их любопытных взглядов. Когда мы наконец добрались до моего Двора в Асизе, я нацелился на свой замок и, сложив крылья, нырнул в свою открытую комнату. В тот момент, когда мои ботинки коснулись каменного пола, Эмма вырвалась из моих объятий, упираясь мне в грудь.

— Кто? — мой голос глубоко застрял в горле, когда я подошел к ней.

— Что? — яростно прошептала она, но в его голосе далеко не так много яда, как ей казалось. Резкий тон все еще делал мой член твердым.

— Кто. Блять. Тронул. Тебя? — я рычал каждое слово, сокращая расстояние между нами, возвышаясь над ней и глядя сверху вниз в ее потемневшие глаза.

Она молчала, пристально глядя на меня, ее губы сжались в тонкую линию от напряжения, а дыхание стало резким и учащенным. Итак, я попробовал другой подход, чтобы облегчить биение ее сердца и успокоиться. Я поднял руку к ее лицу, делая паузу, прежде чем сократить расстояние, на случай, если она не хочет, чтобы к ней прикасались. За исключением того, что она не отстранилась от моей руки и не произнесла ни слова, только не сводила с меня своих каменных глаз. Я осторожно словил выбившуюся прядь волос и заправил ее за мочку ее уха, оставляя там, пока провел подушечкой большого пальца по углу ее подбородка.

— Кто причинил тебе боль, маленький демон? — тихо спросил я, видя, как что-то вспыхнуло в ее глазах, прежде чем я успел понять, что именно.

Она покачала головой и оттолкнула мою руку. Отказ причинил боль, но я замаскировал ее, прежде чем она заметила, что она укоренилась.

— Почему ты пришел ко мне? — спросила она, уклоняясь от ответа на мой вопрос. Что приближало меня к грани полной потери контроля.

Я приготовил для нее ответ в надежде, что это побудит ее дать мне больше.

— Потому что наша связь — даже если она не завершилась слиянием — достаточно сильна сама по себе, чтобы я мог чувствовать тебя. И это включает в себя твою боль, Эмма.

Ее глаза сузились, изучая меня, пока она осматривала каждый дюйм моего тела.

Я заметил, как слегка вздымается ее грудь, когда наклонился вперед и коснулся губами ее уха.

— Я не собираюсь спрашивать снова. Скажи мне, или я полечу обратно в этот чертов дворец и буду пытать всех в нем, пока не узнаю правду.

Моя рука потянулась к ее талии, едва касаясь крови, которая сочилась из ее раны.

Она фыркнула, позволяя своим напряженным плечам опуститься на дюйм, когда она откинула голову назад, чтобы свирепо посмотреть на меня.

— Новый гребаный король, у которого было уязвленное эго.

Ее сердитый взгляд не ослабевал. Он твердый и неподвижный, когда она удерживала мой взгляд. Тем не менее, она продолжала бросать мне вызов, и это заставило мой член твердеть еще больше.

— Но я справилась с этим. Скажем так, он будет спать с открытым одним глазом.

Я не знал, отшлепать ее или поцеловать. Прямо сейчас я хотел сделать и то, и другое. Мой взгляд опустился к ее ребрам, уставившись на кровь, прилипшую к ее платью. Рана зажила, и от одной этой правды у меня мурашки побежали по коже, когда я, наконец, сделал первый глубокий вдох с тех пор, как отправился за ней. Тем не менее, я молча обещал себе заставить Кэллоуэя истекать кровью за то, что он посмел прикоснуться к тому, что принадлежало мне.

Как только защитный туман рассеялся, я наконец заметил, во что она на самом деле одета. Черт. Я медленно обошел ее, пока ее глаза продолжали метать кинжалы в мою душу, следя за каждым моим движением. Так много кремовой кожи на виду, и мои глаза пожирали ее. Они исследовали каждый дюйм, отслеживая каждый шрам, свободно выставленный на всеобщее обозрение. Она носила свой щит силы, демонстрирующий каждую выигранную битву, и это самое завораживающее гребаное зрелище, которое я когда-либо видел. Она должна знать, что я охотно упал бы перед ней на колени.

Легкий смешок вырвался из моей груди, когда я представил лицо Кэллоуэй, когда она поменялась с ним ролями.

— Ты действительно порочная маленький демон.

Ее черное платье, идеально облегающее ее стройную фигуру, сочеталось с чернилами смерти, которые текли по ее венам. Однажды я сказал ей, что она принцесса ночи, но теперь она богиня ночи. Та, которая не пряталась в тени, а скорее околдовывала их и приводила к себе, чтобы они поступали так, как она пожелает.

— Тебе бы не мешало вспомнить об этом в следующий раз, когда ты решишь, что можешь украсть меня, — съязвила она в ответ.

Это только заставило меня засмеяться еще сильнее, когда я снова стал перед ней.

— Я снова украду тебя, но вопрос в том,… Что бы ты сделала если так? — дразняще спросил я, когда мои губы лукаво приподнялись с одной стороны.

Уголки ее глаз не поднимались, чтобы показать какие-либо признаки веселья, но вместо этого они потемнели еще больше, если это вообще возможно.

В течение половины вдоха кольца ее теней выскочили наружу, чтобы перетащить одно из мягких кресел в центр моей комнаты. Мои брови нахмурились, пока я наблюдал за ней, и только тогда я, наконец, уловил тончайший проблеск игривой ухмылки.

Я открыл рот, чтобы спросить, что, черт возьми, происходит в ее хорошенькой головке, но прежде чем я успел произнести хоть слово, она обрушила на меня свою силу. Недостаточно, чтобы причинить мне боль, но достаточно, чтобы вдавить меня обратно в кресло, вызвав у меня раздражение. Стул опрокинулся назад, но мне удалось наклониться вперед, чтобы вернуть его на передние ножки. Благодарен судьбе, что оно не сломалось от силы моего веса.

— Ты действительно думаешь, что сможешь снова украсть меня? — спросила она, неестественно неподвижно стоя в ножках моей кровати передо мной. Кивнув мне головой, она сказала: — Попробуй.

От этого гребаного вызова на моем лице расплылась широкая улыбка, потому что это слишком просто.

Но когда я собирался двинутся к ней, ничего не произошло. Я остановился. Улыбка сошла с моего лица, когда я посмотрел вниз, и именно тогда я наконец заметил завитки ее теней, обвивающие мои конечности. Я даже, блядь, не чувствовал их, но они здесь, удерживали меня на месте. Не давали мне добраться до нее.

Демонический смех вырвался из её горла.

— Что-то не так?

Каждый мускул, каждое сухожилие напряглось под давлением, которое я приложил высвобождаясь из ее хватки. Но это бесполезно. Даже мои тени не могли уничтожить ее силу, когда я попытался вырваться с их помощью.

Моя голова опустилась в знак поражения, а грудь грозила сотрясаться от неприкрытого веселья. Она, блядь, подчинила меня своей воле, и я ничего не мог с этим поделать.

— Хорошо, маленький демон. Я буду играть, — мои глаза медленно поднялись, чтобы встретиться с ее взглядом. — Твой ход.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Эмма

Дрейвен сидел там, связанный, без рубашки, и полностью в моей власти.

Может быть, я и плавала в глубинах этой тьмы, но я не тонула в ней. Казалось, Мазирен был прав; мне нужно было принять эту часть себя. Чем сильнее я пыталась бороться с этим и испытывала отвращение к этой силе, тем больше она стремилась захватить контроль. Эта сила питалась моим страхом, но как только Мазирен указал мне путь, и я приняла тени как свои, теперь им нечем питаться из-за отсутствия страха.

Дрейвен думал, что я потеряна для этого, и так и должно быть. Судьба проклинала его за то, что у него есть пара, от которой требовали вести его на смерть. Мне нужно подразнить его, чтобы он вел себя так, будто я выполняла свою часть работы ради моего отца, но при этом держать его на расстоянии, чтобы защитить его сердце, потому что мое уже разбито. Жила каждый день с облаком смерти, которое нависало надо мной, чтобы забрать всех, кто мне дорог. Никому не нужно было говорить мне, что жизнь несправедлива, она показала мне это, толкнув меня на тропинку, которая заканчивалась обрывом, оставив меня стоять на краю и знакомиться с возможностью смерти. Но это мой выступ, на котором я в ловушке, а не Дрейвен.

Он так хорошо смотрелся, сидя передо мной. Даже с моими тенями, приковывающими его к стулу, он все еще выглядел расслабленным. Его лодыжки привязаны к ножкам стула, но он держал колени широко разведенными, откидываясь назад. Мышцы его груди и пресса, расположенные внизу живота, пульсировали при каждом вдохе, который он делал. Обе его руки заведены за спину и связаны в запястьях, в результате чего мышцы рук непроизвольно напрягались из-за недостатка подвижности.

Его глаза оставались прикованными ко мне, и потемнели, когда они обвели горячим взглядом мое тело. От одного этого мои бедра сжались вместе, наряду с ощутимой смесью аромата сосны и клена, который был присущ только ему, обволакивал меня.

Прошла почти неделя с тех пор, как Уиро отправил меня сюда, что оставляло мне по крайней мере еще две недели до полнолуния, чтобы понять, что, черт возьми, делать.

У меня по спине пробежал холодок беспокойства, когда я думала об Эйдене, который, возможно, открыл рот и рассказал то, что он видел. Рассказал о секрете, который Дрейвен так неосторожно обнародовал, — о том, что родословная дракона продолжала жить. Казалось, в тот момент он потерял дар речи, но как только все уляжется, я не знала, что будет делать мужчина, которого презирал Темный Принц, которого он ненавидел.

— Тебе следует держаться от меня подальше, — сказала я на одном дыхании.

Мне нужно сказать это вслух, потому что пребывание при дворе Дрейвена, в его комнате, пробуждало воспоминания, которые навсегда запечатлелись в моей душе. И это выворачивало меня наизнанку.

— Никогда.

Он покачал головой, тяжело сглатывая. Мышцы его горла, двигались с мужской силой, и мне отчаянно хотелось облизнуть по нему дорожку.

Теплый свет от камина подчеркивал резкие черты его лица, очерчивая его скульптурные грани так, что у меня перехватывало дыхание. Его когда-то подстриженная борода отросла, а под глазами залегли темные круги. Мое сердце сжалось еще сильнее при виде этого, как будто он уже страдал, даже еще не узнав о моей задаче. Укол вины сжало мое сердце из-за того, что я не заметила его усталости, когда была с ним на корабле. Я не желала этого. Я хотела, чтобы он процветал, не волновался.

Его грудь вздымалась, прежде чем постепенно опускалась.

— Я никогда не буду держаться от тебя подальше. От заката до рассвета, из самых глубоких глубин моря или с самой далекой звезды на небе, я буду с тобой, рядом с тобой. Ты никогда не будешь одинока, даже после смерти. У тебя есть я, всегда.

Правда, звучащая в его словах, с теплотой окутала нашу общую связь. Я стиснула зубы, пытаясь заставить свое сердце перестать скакать так, как будто оно вот-вот выпрыгнет прямо из груди. Слова застряли у меня в горле из-за урагана эмоций, которые сталкивались друг с другом.

И они продолжали подводить меня, когда я открыла рот.

Я попыталась прийти в себя, но его глубокий бархатный голос опередил меня.

— Итак, маленький демон. Какой у тебя ход? — в его глазах мелькнул огонек, и я благодарна за смену темы разговора.

Мои пальцы бездумно играли с тканью моего платья, кружась и танцуя по материалу, пока я проводила их кончиками вверх по боку. Я разрывалась между желанием прикоснуться к каждому дюйму его кожи и заставила себя сдерживать эту отчаянную потребность увеличить расстояние между нами. Но всякий раз, когда он рядом, мое тело разжижалось изнутри, стремясь чувствовать только то, что он мог мне дать. Может быть, я смогу найти лазейку, чтобы ослабить это магнетическое притяжение, не прикасаясь к нему пальцем, или он ко мне. Ровно столько, чтобы утолить этот голод, который постепенно становился ненасытным.

— Скоро увидишь.

В моих словах звучал намек на соблазнительность, когда мои пальцы, наконец, добрались до ленты, завязанной вверху моего платья. То, что я чувствовала к нему, стирало все остальные мысли, я так сильно хотела освободить его, только для того, чтобы взобраться на его тело и позволить ему поступать со мной по-своему. Но я не могла; если я прикоснусь к нему, чувство вины, поглощающее мое сердце, будет сжиматься только сильнее. Я не заслужила снова чувствовать его губы на своих, но я хотела, чтобы он запомнил меня воспоминанием, которое не разрушит его.

Его разгоряченный взгляд последовал за моей рукой, мышцы на его челюсти дернулись, когда он попытался поерзать на кресле. Я накрутила кончик ленты на один палец, прежде чем слегка потянула за нее, когда мои губы приподнялись сбоку. Мягкий материал платья разошелся, и я позволила ему соскользнуть с плеча, обнажая кожу там.

Горло Дрейвена дрогнуло, взгляд сосредоточился на моей обнаженной плоти и следуя линиям, где начиналась моя ключица.

— Что ты делаешь? — его голос хриплый, как будто ему трудно говорить.

— Раздеваюсь.

Я слегка пожала плечами.

Его ноздри раздулись, а то, как расширились его зрачки, вызвало прилив тепла, заливающий мою сердцевину, заставляющий мой клитор пульсировать в такт собственному сердцебиению. К сожалению, мои бедра не могли сжаться сильнее, чтобы облегчить эту боль и предложить некоторое трение там, где мое тело просило об этом.

— Но почему? — выдавил он.

Я позволила шелковистой ткани стекать по моему телу, чтобы она образовала лужицу у моих ног, оставляя меня полностью обнаженной перед ним.

— Наказание за то, что забрал меня против моей воли.

И за то, что рисковал собой, показывая Эйдену, кто он на самом деле.

— Я не заметил, чтобы ты очень сильно сопротивлялась, пытаясь остановить меня.

— Я не хотела разбиться насмерть, упав с высоты тысячи футов.

Я вздохнула, откидываясь на спинку его обсидиановой кровати и неторопливо потирая руки взад-вперед по плюшевому одеялу. Черные омуты моих глаз никогда не покидали его, потому что, если он захочет взять меня, я потребую у него что-нибудь взамен.

Одна из моих рук скользнула вниз, между грудей. Кончики моих пальцев потерли сосок, пощипывая его, чтобы вызвать у меня вздох, прежде чем спуститься ниже. Потрескивание огня наполнило тишину, пока дыхание Дрейвена не стало более резким. Я охотно раздвинула ноги, давая ему прямой обзор того, насколько я возбуждена. О том, насколько мокрая и нуждающаяся в наполнении моя киска, зная, что я истекала для него.

— Эмма... — он зарычал низко и глубоко, и от этого звука у меня мурашки побежали по коже.

— Что-то не так? — мои пальцы коснулись клитора, который пульсировал в предвкушении.

Слабый стон сорвался с моих приоткрытых губ, и моя голова со вздохом откинулась назад. Если не считать того, что Дрейвен заявил о тех двух моментах со мной, близости не было. Мое тело изголодалось по нежным прикосновениям другого человека, по какому-то физическому контакту. Прямо сейчас мне придется довольствоваться моими собственными прикосновениями. Но теперь, когда я получала больше контроля, а Дрейвен находил любую возможность заставить меня чувствовать, потребность в похоти захлестнула мое тело с пугающей силой.

Мои пальцы совершали круговые движения, преследуя удовольствие, которое быстро нарастало. Я подняла голову, испытывая головокружение от желания, пронзающего меня, и выдержала пристальный взгляд Дрейвена, который теперь почти ослепительно серебристый. Светящийся так ярко, что можно подумать, что он разгонит тени вокруг нас.

Его челюсть напряжена, когда он опустил взгляд на мою шею, затем медленно опустил его к моей груди и еще дальше, пока не остановил свой взгляд между моих ног. От него исходило глубокое урчание, когда он смочил губы языком, прежде чем прикусить нижнюю. Он похож на зверя, лишенного своего любимого блюда.

Мои пальцы набирали скорость, и я надавила сильнее, но этого недостаточно. Я выпустила из свободной руки завиток тени и позволила ему скользить по моему телу, пока не достиг промежности между бедрами. Каждый мой вдох становился все более поверхностным, пока я наблюдала за ним, пока его взгляд не встретился с моим, когда с моих губ сорвался жалобный стон. Я не отрывала от него глаз и позволила своим теням проникать внутрь меня, заполняя меня, издавая долгий, распутный стон, который эхом разнесся вокруг нас.

— Черт, — его голос сорвался, он оторвал от меня взгляд, чтобы посмотреть, как моя сила входила и выходила из меня.

Его мышцы напряглись и перекатывались по груди, угрожая расколоть стул пополам. Я наблюдала, как двигались его бедра, отчего напрягался пресс, и увидела большую выпуклость его члена, выступающую из-под швов брюк.

Это зрелище завело меня еще больше, заставляя мое нутро истекать от желания, которым он меня наполнял.

Эти металлические глаза вернулись к моим, потемневшие и полуприкрытые.

— Ты можешь связать меня так крепко, как захочешь, но это не помешает тебе умолять меня о большем.

Мои брови нахмурились, пока мои глаза не расширились от понимания. Он выпустил свои собственные тени, обволакивая ими мое тело, покручивая мои затвердевшие соски и заставляя меня вскрикнуть, когда моя спина выгнулась над кроватью. Так много удовольствия сразу.

— Дрейвен, — прерывисто выдохнула я.

— Умоляй, маленький демон.

Каждый вдох расширял мою грудь грубыми движениями. Я снова подняла голову, мои глаза умоляли его дать мне то, чего, как он знал, я хотела, но я не уверена, как это сделать, поскольку держала его на привязи.

— Еще, — у меня вырвался еще один всхлип. — Пожалуйста.

Его рот скривился в легкой ухмылке, прежде чем дрогнуть, его собственная грудь тяжело поднималась и опускалась, а челюсть сжалась. Я наблюдала, как его тени скользили по моей коже, пробираясь ниже, почти дразня.

— Ты мне доверяешь?

В его вопросе на этот раз нет веселья. Это открыто, грубо и уязвимо. В его словах больше смысла, чем можно было бы предположить, но для нас это все.

Но я не колебалась, зная ответ, который дала бы даже в самом темном аду.

— Да.

Он выпустил дыхание, которое задерживал, и его веки вздрогнули от облегчения. Дрейвен направил свои тени не к моей сердцевине, а на дюйм ближе к другой дырочке. Лаская чувствительную плоть со взрывной похотью, наполняющей его глаза.

У меня отвисла челюсть, когда он ввел свои тени, заполняя ту часть меня, к которой никто никогда не прикасался. Это казалось грязным и неправильным, но в то же время таким чертовски правильным. Воздух застрял у меня в горле, давление увеличивалось с каждым сантиметром, который он брал, и как только он вошел достаточно глубоко, он начал развивать ту же инерцию, что и я. Вторжение в обе дырочки заставило мои ноги дрожать. Мое зрение стало размытым, я на грани потери сознания. Это слишком, но я также не хотела, чтобы он останавливался.

Я услышала, как его дыхание становилось грубее, а мое учащенней. Из меня безжалостно вырывались стоны, я не уверена, смогу ли я справиться с тем, что должно произойти. Его ворчание звучало так, как будто ему физически больно держать свои руки подальше от меня. Но это не останавливало его, поскольку удовольствие глубоко внутри меня поднималось все выше и выше, заставляя мои пальцы ног поджиматься, а голову вжиматься в кровать.

Его скорость увеличилась, поэтому я сделала то же самое. Мои пальцы безжалостно касались моего набухшего клитора. Все напряглось. Мой живот сжался, ноги напряглись, и мое дыхание замерло.

— Черт, посмотри на себя, — его тени толкались сильнее. — Я бы хотел, чтобы это был мой язык внутри тебя, пробующий то, что принадлежит мне.

Его грязные слова толкнули меня через край. Мой оргазм обрушился на меня, заставляя упасть. Мои внутренние стенки сжались, и чувство полной наполненности заставило звезды плясать у меня перед глазами. Волна за волной экстаз накатывал на меня, и только когда он начал угасать, я смогла дышать. Наши тени отступили, и пустота только заставила меня жаждать большего. Эта потребность в нем стала только сильнее, и я не знала, как ее удовлетворить.

Только наше тяжелое дыхание заполняло пространство, заглушая все остальные звуки. Я закрыла глаза и откинула голову на спинку кровати, изо всех сил пытаясь отдышаться и замедлить биение своего сердца.

— Теперь ты собираешься освободить меня, маленький демон? — голос Дрейвена скользнул по моей коже и вернул меня с этого кайфа, заставляя вспомнить, где я находилась и зачем я это делала.

Приподнимаясь на локтях, открыла глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

— Мне больше нравится, когда ты связан.

Я не упустила вспышку жара, которая осветила его радужки, или то, как увеличились тени позади него.

— Только для тебя.

Тишина, которая последовали за этим, давила на меня, пока я рассматривала его. Черт, его глаза обжигали мою кожу и казались искрами, куда бы они ни упали. Я в полной жопе, когда дело касалось его. Внимательно изучала каждый дюйм его тела, и как судьба решила, что я заслужила кого-то столь греховно чистого, чтобы стать моей парой. Мужчину, который уничтожит все, что встанет у него на пути ко мне, и оставит пепел на своем пути. Сердце забилось так сильно, что я боялась, что мое только отравит его.

Это несправедливо, когда единственное, о чем я всегда мечтала, оказалось запятнанным печатью смерти, прежде чем я получила шанс испытать это — испытать любовь. Однажды я мечтала, найти короля, если мне когда-нибудь передадут корону. Это была далекая мечта, которой, я знала, никогда не суждено сбыться. Но все же, как и пешек на доске, задача королевы — защищать короля.

Я подняла с пола свое платье и натянула его обратно так уверенно, как только смогла, чувствуя, как место, где у меня текла кровь, прилипало к коже. Оно все еще влажное на ощупь, хотя рана давно зажила.

— Со мной ты не в безопасности, — сказала я, оглядываясь через плечо, чтобы встретиться с ним взглядом, пока заканчивала завязывать тесемки своего платья.

Самое меньшее, что я могла сделать, — это предупредить. Уиро не вторгался в мой разум с тех пор, как моя сила была освобождена, и, к счастью, силу, которую я держала в себе, было достаточно, чтобы блокировать его вторжение. Уиро никогда не должен узнать, что я рассеяла тьму, а не поддалась ей, как раньше. С тех пор, как я вернулась, мое сердце начало биться само по себе. Камень, окружающий черный орган, откололся.

Дрейвен продолжал смотреть на меня, заглядывая в мою душу, а не просто видя то, что лежало на поверхности. Его волосы растрепаны, одна прядь спадала на глаза, и мои пальцы согнулись от желания убрать ее назад. Оранжевое свечение, мерцающее на коже, все еще подчеркивало его красивые черты.

— Почему? — спросил он тихо, но я услышала отчаяние в его тоне, когда он попытался наклонится вперед, отчего стул под ним заскрипел.

Я приостановила свои движения, мои глаза переместились на его.

— Потому что темнота — это то, чего тебе следует бояться.

Он резко покачал головой.

— Сколько себя помню, я жил в темноте. Твоя тьма, твои демоны, не пугают меня. Наши души созданы для того, чтобы вместе бродить в тени.

Мое сердце разрывалось так болезненно, что я задавалась вопросом, чувствовал ли он это. Он не понимал. В моих глазах бушевала буря.

— Только не моя тьма.

Я наблюдала, как наморщился его лоб, когда я сделала шаг к балкону, ведущей наружу. Он раздраженно хмыкнул, вырываясь из-под моей власти.

— Эмма… — еще одно ворчание. — Черт возьми. Эмма, подожди.

Моя нога сделала еще один шаг в сторону от него.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — зарычал он так низко, что я почувствовала, как от этого завибрировал пол у меня под ногами и сотрясались стены.

У меня сжалась грудь, пока я говорила себе, что так будет правильно. Мне нужно сохранять дистанцию, защищать его, а потом решить, что делать, когда взойдет полная луна. Мысль о предательстве слишком глубоко вонзает меч в мое сердце; это невыносимо.

— Мне очень жаль.

Не прошло и секунды после того, как слова слетели с моих губ, как я обернулась тенями, чтобы перенестись обратно в свою комнату во дворце.

Это для его безопасности, даже если он возненавидит меня за это. Даже если мне придется продать свою душу в обмен на душу Дрейвена, если я не смогу придумать, как остановить своего отца до полнолуния. Возможно, этого будет достаточно для того, что задумал Уиро. Но прямо сейчас мне нужно разобраться с Эйденом и убедиться, что он, блядь, держит рот на замке о том, чему был свидетелем.

Хотя я знала, что делала то, что должно быть сделано, мое сердце, казалось, не понимало, поскольку оно кричало мне вернуться к моей паре.

Без названия

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Дрейвен

Как я все еще привязан к этому креслу, черт возьми, понятия не имею.

Она ушла всего несколько мгновений назад, но ее сила осталась. Это как будто она насмехалась над зверем, давая мне понять, что я у нее в руках, пока она не будет готова отпустить меня. Я никогда не чувствовал такого источника силы, как у нее, но это то, что происходило, когда ты дочь двух богов.

Моя голова упала вперед, пока подбородок не уперся в грудь. Единственный выбор, который у меня был, — это ждать, пока она призовет свою силу обратно. Но она, должно быть, чертовски заблуждалась, если думала, что я когда-нибудь буду держаться от нее подальше. У меня руки чесались перекинуть ее через колено, пока она не расскажет мне, что скрывает.

Ее извинения были подобны лезвию, вырезающее мое сердце, чтобы она могла забрать его с собой. Как Прощай вместо Увидимся позже. Нет. Блять. Не бывать этому.

Через минуту моя дверь распахнулась, заставляя меня поднять глаза и увидеть Финна, врывающегося в мою комнату, его ищущий взгляд. Пока... он не останавливается на мне. Его глаза на мгновение расширяются, а затем захлопываются. Он прикусывает губы, чтобы сдержаться, его грудь тихо дрожала, пока он боролся с тем, чтобы уголки рта не поползли вверх. Качая головой, я опустил взгляд на маленькую царапину на полу, сосредотачиваясь на ней в ожидании того, что он собирался сказать.

— Я думаю... это первый раз, когда я не нахожу слов.

Все еще согнув шею, я вздохнул, затем посмотрел на него через всю комнату.

— Давай, уже. Мы с тобой оба знаем, что ты больше не сможешь сдерживаться.

Затем его плечи начали трястись, и, прежде чем он успел это остановить, Финн схватился за колени и согнулся пополам от смеха. Все, что я мог сделать, это снова покачать своей гребаной головой, потому что я все еще привязан к этому креслу, и все, чего я хотел, это разбить его вдребезги. Он пришел в себя, выпрямился и вытер тыльной стороной ладони уголки глаз.

— Черт, Дрейв. Я знал, что ты увлекаешься извращенным дерьмом, но... не с самим собой, — он начал хихикать, пока не перестал дышать. — Подожди… — смех снова наполнил комнату. — Я должен забрать остальных. Это слишком весело.

Что он сказал… «Подожди». О, черт возьми. Он думал, что я связал себя собственными проклятыми тенями, а он хотел позвал Кору и Кая. Просто идеально. И я ничего не мог поделать.

Внезапно из коридора донеслось эхо множества шагов, и я приготовился к тому, что окажусь в центре всеобщего веселья.

— Я думаю, ты лжешь, — услышал я голос Коры, когда их голоса стали громче.

— Это не первый раз, когда Финн пытается подшутить над нами, — голос Кая звучал измученно, потому что, как и я, он не мог уснуть.

Я поделился тем, что узнал или увидел, когда дело касалось Эммы, но я обязательно отозвал Кая в сторону и сообщил ему, что она невредима. До сегодняшнего вечера, когда я физически почувствовал, как ее боль распространялась по узам и хлестала по телу, как по моему собственному.

— Именно поэтому я позвал вас, чтобы вы оба знали, что я говорю правду, — бодрый голос Финна звучал прямо за дверью. — Просто пойдите и посмотрите сами.

Все трое зашли в мою комнату. Дерзкая ухмылка Финна буквально кричала: Я же вам говорил. Кора прикрыла рот рукой, чтобы скрыть свое веселье, а Кай просто опустил голову, проделывая дерьмовую работу, чтобы скрыть легкую улыбку, которой он щеголял.

— Я слышал, как его рычание вибрировало сквозь стену, — начал объяснять Финн. — Итак, я ворвался сюда так быстро, как только смог, чтобы посмотреть, в чем дело. Но... по-видимому, ничего не случилось.

Финн подмигнул. Он, блядь, подмигнул мне.

Я издал раздраженный стон, ожидая, когда он замолчит.

— Это не мои тени, ты, невыносимый ублюдок.

Это заставило его закрыть рот и заглушить смех, который начал клокотать у него в горле. Он подошел ко мне, позволяя своим пальцам коснуться края тени Эммы. Кора ахнула, приближаясь на дюйм, а Кай остался стоять как вкопанный.

Глаза Финна расширились и встретились с моими, я уже знал, что он мог ощущить сигнатуру силы, сосредоточенной вокруг меня.

— Это дело рук Эммы.

— Эмма была здесь? — поспешил спросить Кай, наконец проявляя интерес в выражении его лица.

Я продолжил объяснять — что произошло, опуская грязные подробности, и как я украл ее, потому что зверь во мне пересилил все мысли о моем здравомыслии. Единственное, что было у меня на уме, — это защитить ее.

— Финн, — мягкий, как перышко, голос Коры замолк. Ее грустные голубые глаза наполнились надеждой, брови приподнялись, когда она сложила руки вместе. — Ты можешь использовать часть своей силы, чтобы увидеть ее?

Молча кивнув, он еще раз провел кончиками пальцев по теням Эммы и закрыл глаза, сосредоточенно нахмурив брови. После двух вдохов он поднял руки вверх, его карие глаза сверкали, и он сделал ладонями круговые движения.

В воздухе отражался золотой контур, и я задержал дыхание. Он искал ее, используя ее энергетическую подпись, чтобы увидеть, что она делала в этот самый момент. Не прошло и секунды, как размытое изображение в центре медленно прояснилось, и внутри оказалась женщина, которая никогда не испугается бури, потому что она и есть буря. Та, которой я бы с радостью увлекся.

Кай встал рядом с Финном, и Кора последовала его примеру. Все смотрели на Эмму, которая стояла на своем балконе и смотрела на темное море. Я не смог сдержать учащенного биения своего сердца в груди при одном только виде ее. То, как ее волосы развевались на ветру, и легкий румянец, который все еще присутствовал на ее щеках после моего наказания несколько минут назад.

Это было болезненно и увлекательно одновременно. Я хотел вырваться из-под ее власти только для того, чтобы наброситься на нее и поглотить каждый восхитительный дюйм ее тела. Но затем другая часть меня захотела откинуться на спинку кресла и наблюдать, как тени ласкают ее плоть, как твердеют ее соски, ожидающие, чтобы их пососали, и как ее возбуждение стекало из ее центра, блестя для меня.

Ее удушающая хватка на мне только усилилась.

— Ты сказал, что она была здесь. Итак, почему она ушла? — вопрос Кая повис в воздухе, тяжелый и болезненный.

У меня свело челюсть, и я проглотил шквал эмоций.

— Она сказала мне держаться подальше. Что находиться рядом с ней небезопасно.

Кай не сводил с меня своих янтарных глаз, пытаясь прочесть между строк. Но ничего не получилось; она говорила расплывчато и без всяких объяснений.

— Она жертвует собой ради того, что бы защитить тебя, — сказала Кора почти шепотом, заставляя меня перевести взгляд на нее.

Водянистый блеск появился в ее глазах, когда она изучала тени Эммы, и постепенно смягчалась, чем дольше она смотрела. Я знал этот взгляд. В нем облегчение, смешанное с печалью. Видеть ее и чувствовать ее такой близкой, но в то же время такой далекой.

Губы Коры слегка задрожали, а ее руки бездумно сжались перед собой.

— Посмотрите на нее, — сказала она нам, когда мы все перевели взгляд на окно силы, парящее в воздухе. — Тьма укоренилась в ней, но я не верю, что она полностью потеряна для света. Больше нет. Если бы это было так, она бы не пялилась со своего балкона, как делала раньше, до того, как вы встретились.

Прерывисто вдохнув, она сделала долгий вдох, прежде чем заговорить снова.

— Она в здравом уме. Она строит козни, как я видела почти каждый раз, когда она общалась с королем Ореном, — голос Коры звучал сильнее, она более уверенно оценивала Эмму.

Боковым зрением я увидел, как Кора сделала Эмме жест рукой.

— Посмотрите, как неподвижно ее тело, хотя ее глаза пусты, они поглощены мыслями, которые давят на нее.

Я наблюдал, прослеживая каждый изгиб ее фигуры, каждый изгиб ее лица. Выражение ее глаз, когда я анализировал ее, говорило само за себя. Кора права, и тогда до меня дошли слова, сказанные моей матерью.

Судьба требует принести в жертву того, кто поддерживает равновесие двух миров.

Нет, она никогда больше не принесет себя в жертву. Потому что я вырву свое бьющееся сердце из груди и вложу его в ее. Свет в ее глазах не должен угаснуть навечно.

— Кора права, — добавил Кай. — Она сделает все, чтобы защитить тех, кого любит, и изолировать себя, чтобы переносить мучения в одиночестве — это все, что она знает.

Наше дыхание затихло, пока Финн не отскочил назад, испугав Кору судорожным вздохом.

— Она... — его голос замер.

Мы все наблюдали, как голова Эммы медленно повернулась, пока ее глаза не посмотрели прямо на нас, заставляя нас всех напрячься и задержать дыхание. Мы ждем, как статуи, и ее взгляд ни разу не дрогнул.

— Она нас видит? — спросила Кора.

— Н-нет, — заикался Финн. — Но никто никогда не ощущал мою силу так, как сейчас, что, я вижу, происходит. Она не может видеть нас, но тем не менее чувствует нас.

— Что это значит? — поспешил спросить Кай.

— Это значит... — Финн перевел взгляд на Кая, затем на меня. — Что она чертовски могущественна.

Мы все посмотрели на нее в ответ, пока она не взмахнула рукой, отбрасывая свои тени в пространство рядом с собой, которое нацелено прямо на силу Финна. В течение секунды его маленькое отверстие силы в золотой оправе исчезло, и тископодобные усики, привязывающие меня к этому креслу, погасли.

Мы сохраняли молчание. Ошеломленное.

Я встал, разминая затекшие мышцы.

— Что теперь? — напряженную тишину прервала Кора.

Я открыл рот, чтобы заговорить, но остановился, мои глаза все еще были прикованы к тому месту, откуда мы наблюдали за ней. Как, черт возьми, я должен отвечать на вопрос, на который у меня нет ответа? Все, что я знал, это то, что мы позаботимся о том, чтобы она не боролась с тем, что скрывала, в одиночку.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Эмма

Солнце только начало просыпаться, а я сидела на краю своей кровати, уставившись на каплю крови на полу, которая засохла со вчерашнего вечера. Мои зубы скрипнули друг о друга, и я не могу остановить прилив крови стремящейся к голове, или учащенный ритм моего сердца. До конца ночи голод не покидал меня, а сон так и не пришел. Все, что я знала, это то, что мне физически больно держаться подальше от Дрейвена, и знание предательства, которое мне приказал совершить Уиро. Тяжесть этого давила мне на грудь, как будто на меня навалился камень. Боль от этого ощущалась как зазубренное лезвие, раз за разом вонзающее в меня, разрывающее меня в клочья и сдирающее кожу.

Если бы я все еще была полностью во власти тьмы, я бы ничего не чувствовала. Каждая частичка меня онемела бы и ничего не поняла. Но вместо этого я чувствовала эту связь, как живое существо. Пульсирующая жизнью, поглощающая каждую молекулу в моем теле, чтобы сгореть в моей крови и дотянуться до того, к кому она привязана.

Именно так, вскоре после того, как я вернулась от Дрейвена, я почувствовала чье-то присутствие рядом со мной, но не могла видеть. Я не могла этого объяснить, но каким-то образом я почувствовала шипящую энергию рядом со мной. Осознание этого пробежало по моему позвоночнику, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Мне показалось, что на меня смотрели, но не такие холодные и расчетливые взгляды, как у моего отца. Это было тепло и любопытно. Но вместо того, чтобы пытаться понять то, чего я не могла видеть, я решила направить свою силу в этом направлении в надежде, что это рассеет это странное ощущение. К моему удивлению, так и произошло.

Проснувшись сегодня, я почувствовала, что мое сердце сковано в груди. Медленно кровоточащая рана, зашитая тупой иглой с ниткой, постепенно расходилась по швам. Часто задаваясь вопросом, как я собиралась это пережить. Полагаю, это не имело значения; Я сделаю то, что нужно, чтобы защитить свою пару. Он нужен своей семье, он нужен миру. Черт, он нужен мне, но если я не смогу жить долго и счастливо, тогда мне нужно знать, что он сможет. Люди в Дейадруме слепы к тому, что он каждый божий день ставил себя на путь смерти ради них, защищая каждый двор от стольких Испорченных, сколько может.

Он герой-злодей.

Тот, кто только что выдал свой самый большой секрет. Тот, что вызовет шумиху и за ним начнется охота. Его будут бояться вместо того, чтобы принять и доверять его действиям.

Кровь громко стучала у меня в ушах, и я быстро оттолкнулась от перил балкона, мне нужно найти Эйдена. Я должна убедиться, что он не выдаст секрет, который никогда не должен быть разглашен. Однако ирония судьбы в том, что я продолжала пытаться защитить одного и того же человека, которого должна погубить.

К черту Дрейвена за то, что он был так беспечен и застигнут врасплох, чтобы добраться до меня. Даже если от этой мысли мое тело бросало в жар. Я изо всех сил пыталась скрыть это отчаянное желание сказать к черту все и броситься в его объятия, но он делал это чертовски трудным. Все, что он говорил, и все, чего он не говорил, потому что вместо этого он действовал. Он оставлял вмятину на щите, который я держала в руках, и я в нескольких секундах от того, чтобы уронить его и помахать белым флагом.

С наступлением нового дня, приветствующего дворец, Эйдену пора уже проснуться. Не колеблясь, я поторопилась быстрыми шагами, направляясь в комнату Эйдена и надеясь, что он все еще будет там. Я должна убедить его вести себя тихо.

Лучи солнечного света проникали сквозь открытые окна, окрашивая коридоры в огненные тона. Раковины, вделанные в пол, блестели, как миллион крошечных бриллиантовых крупинок. Почти как уловка для глаз, отражающий свет, чтобы ослепить каждую из жестокостей, запятнанных под ним. Я удвоила шаги, стараясь выровнять дыхание. Не успела я опомниться, как завернула за угол, где появились двойные белые двери. Я постучала костяшками пальцев по дереву и ждала, напрягая слух в поисках любого движения внутри.

Когда я услышала топот ног по полу, я вздернула подбородок и расправила плечи. Дверная ручка повернулась, и я проглотила все злые мысли, которые мне хотелось прокричать ему. Задушить его своими словами и продолжать выкрикивать все эмоции, которые сдерживали меня, пока у него из ушей не пойдет кровь. Вместо этого я сплела руки перед собой и расслабила каждый мускул на лице.

Дверь сдвинулась внутрь, открывая Эйдена, чьи песочного цвета волосы уложены набок небольшими волнами, вьющимися на концах и над ушами. На нем кремовая туника, развязанная посередине и открывающая обнаженную грудь. Коричневые бриджи облегали его ноги, рубашка частично заправлена за пояс.

Когда я снова подняла на него глаза, на его губах играла ухмылка, и я решила использовать это в своих интересах.

— Могу я войти? — спросила я.

Его брови приподнялись, пока он позволял своему взгляду скользить вниз по моему телу и обратно, пока его зеленые глаза не встретились с моими.

— Это зависит…

— От чего?

Мои глаза не отрывались от его каменного взгляда.

— Он прикасался к тебе в тех местах, которые ты еще не отдала?

Я так крепко сжала зубы, что боялась, как бы они не треснули. Собирая каждую унцию силы воли, на которую я способна, я сохранила скучающее выражение лица, никогда не показывая растущую ярость, которая разгоралась во мне.

— Конечно, нет, — честно ответила я.

У Дрейвена не было шанса прикоснуться ко мне, когда моя сила окутала его. И ему не нужно знать ничего из того, что произошло раньше; у него нет права на это знание или пытаться запятнать то, что я хранила близко к сердцу.

Обдумав мои слова, он отступил назад и махнул рукой, приглашая меня войти. Я ненавидела звук захлопывающейся за мной двери и поворот замка, от которого у меня свело живот. Нахмурив брови, я оглянулась через плечо.

— Чтобы нам никто не мешал, — ответил он на безмолвный вопрос. — Мой отец заходит, когда ему заблагорассудится. Стучать — ниже его достоинства.

Все, что я могла сделать, это кивнуть, проходя дальше в его комнату. Когда-то мне нравилось проводить здесь время. Мы играли в шахматы, хотя у него это ужасно получалось. Я учила его, пока мы валялись на полу, склонив головы друг к другу, придумывая нелепые истории.

Но сейчас эта комната казалась... чужой. Тревожной.

Полная противоположность тому, что я чувствовала в комнате Дрейвена, где безопасно и уютно.

Я оглядела безвкусное пространство и почувствовала, что наши воспоминания здесь стерты. Мои глаза продолжали сканировать, пока не остановились на узком столе, украшающем единственную стену. Но это не то, что привлекло мое внимание или заставило мое сердце упасть в желудок. Это предметы, выстроенные в ряд сверху.

Морские ракушки.

Белые... ракушки.

— Ааа, — Эйден подошел и встал рядом со мной, устремляя свой взгляд в ту же точку, от которой я, казалось, не могла отвести взгляд. — Я собирал их, — он подошел и взял одну, подбросил ее в руке и перевернул. — Каждый день, пока тебя не было, я ходил искать по одной ракушке. Это помогло мне почувствовать близость к тебе, и я хотел, чтобы это было подарком на твое возвращение.

Бросив последний взгляд, он осторожно положил ее обратно.

— Сейчас это звучит немного глупо.

Он поднял руку, чтобы почесать за шеей.

Не отрывая взгляда от ракушек, я спросила:

— Ты когда-нибудь пытался найти меня?

Его глаза так и не встретились с моими, когда он опустил их в пол.

— Я хотел и сожалею, что не сделал этого.

Все еще наклонив голову вперед, он поднял глаза, чтобы взглянуть на меня.

— С каждым прошедшим днем сожаление росло. Но я был зол. После отказа перед битвой — ты выбрала его — и того, как ты так охотно отдалась чудовищу, которое убивало всех подряд, от одной мысли о тебе меня затошнило.

Почерневшая кровь в моих венах начала биться сильнее от его слов, но я сохранила самообладание.

Он, наконец, поднял голову, чтобы посмотреть прямо на меня, делая маленький шаг ближе.

— Но я понял, что ты была не в себе. Что твой отказ и уход были вызваны безумием, поселившимся в твоей голове. Манипулирование этим принцем и силой Бога Тьмы.

Он подошел и встал передо мной, беря обе мои руки в свои, пока его большие пальцы потерли темные вены, пересекающие их.

— Три месяца без тебя были долгими и мучительными, но ты вернулась ко мне. Даже если ты не та Эмма, это все равно ты.

Я хотела разорвать ему руки и залить свои тени ему в глотку. Искал он меня или нет, это не имело значения. Я просто хотела посмотреть, осталась ли в его теле хоть капля порядочности после того, как он позволил себе попасть под те же искаженные моральные принципы, что и его отец и предыдущий король.

Пользуясь моментом, чтобы повторить его слова, я остановилась на двух, от которых мое сердце провалилось в желудок. Три месяца. Около трех циклов полнолуния. Вот как долго меня не было. Доза суровой реальности стала горькой, когда я пыталась проглотить комок в горле. Как мне не удалось прорваться сквозь черную дыру, которая поглощала меня?

Понимая, что мои мысли разбегались, я кивнула головой в знак признательности Эйдену и быстро отвела взгляд, не в силах выносить вида его лица, когда все, чего я хотела сделать, это взяться за рукоять своего кинжала и вонзить его ему в череп. Вместо этого я сделала успокаивающий вдох, чтобы проглотить комок в горле. Я должна заставить его поверить словам, которые я собиралась сказать, когда все, чего хотело мое тело, — это блевать.

— Спасибо, — еще один ровный вдох. — Это идеальные подарки, с которыми можно вернуться домой, не считая тебя.

Желчь угрожала вырваться наружу, но мне удалось сдержать ее, обжигая при этом горло. Эйден, кажется, ничего не заметил, он смотрел на меня с таким видом, словно выиграл золотой приз.

Как только бурчание в моем животе снова успокоилось, я продолжила:

— Тебе не нужно беспокоиться о принце Дрейвене, — он вопросительно наклонил голову. — Я позаботилась о нем, так что он нас больше не побеспокоит.

Вопрос, залегший на его бровях, прояснился, когда его глаза снова выглядели так, словно он перепрыгивал финишную черту.

— Но, пожалуйста, — я повернула его руки так, чтобы я могла схватить их, — не упоминай о том, что ты видел, о том, какой он, потому что я хочу использовать этот секрет против него, когда придет время.

— Мне показалось, ты сказала, что он не доставит хлопот?

— Нет. Это информация, которую я использую против него, если он все равно осмелится это сделать, — быстро ответила я, позволяя лжи легко слететь с моего языка.

Эйден смотрел вниз на наши переплетенные руки, сжимая свои пальцы вокруг моих.

— Это первый раз, когда ты прикасаешься ко мне по собственной инициативе, — он сделал паузу, и я воспользовалась этим моментом, чтобы сохранить расслабленное выражение лица, и скрыть отвращение, умоляющее меня убрать руки. — Но ладно. При условии, что ты дашь мне знать, если он осмелится снова приблизиться к тебе, потому что я с радостью разнесу его мир на куски.

Мое сердце подпрыгнуло, но я заставила легкие продолжать работать.

— Это кажется справедливым.

Ложь. Он понятия не имеет, что происходит, когда он заключает сделку с демоном. Итак, я улыбнулась, создавая впечатление, что в черном море моих глаз плавали сердца, в то время как в глубине души проклинала его. И в надежде продолжить игру, я спросила:

— Ты поужинаешь со мной сегодня вечером?

— Я был бы рад.

Ужин проходит без происшествий. Я слушала, как он снова и снова рассказывал о том, что он делал, пока меня не было, при этом полностью игнорируя тот факт, что его отец вонзил лезвие мне между ребер накануне вечером. Он непринужденно откинулся на спинку стула, закинул руки за голову, и на его лице расплылась широкая ухмылка. Его голос легок и воздушен, когда он продолжал свою речь, как будто мы находились в расслабляющей поездке к источникам под водопадами при дворе Абхайн с бокалом, до краев наполненным вином.

Странно сидеть здесь вдвоем. И кресло, в котором он сидел, — это то самое, которое я использовала, когда король Орен объявил, что я буду присутствовать на балу-маскараде при дворе Дрейвена. Ночь, которая изменила путь моей жизни в непредвиденных обстоятельствах. От встречи с Темным принцем до обнаружения Эйдена — мужчины, которого я считала добросердечным, — лапающего случайную женщину в тот же вечер, когда мы демонстрировали нашу помолвку.

Содержимое моего желудка перевернулось при мысли о том, что было бы, если бы я никогда не посетила тот бал. Если бы я никогда не встретила Дрейвена, а вместо этого была бы навсегда заперта рядом с Эйденом, живя в этом адском дворце. Я отказывалась идти туда, отбрасывая все эти непрошеные мысли прочь и продолжая наблюдать за оживленным рассказом Эйдена.

Мой язык провел по зубам под губами, когда я кивнула в знак согласия. Я удивилась, что стакан с водой в моей руке не разбился, или что серебряная посуда не согнулась в моих пальцах, когда он начал озвучивать планы своего отца брать больше денег с людей, чтобы ремонтировать свои чертовы корабли. Вода в моем стакане завибрировала, когда я почувствовала, что моя сила становится неустойчивой из-за мгновенной волны гнева. Но я задержала дыхание и сосчитала до трех, убеждая себя принять присутствие моей силы, которая, казалось, успокаивала ее.

Вскоре после этого я притворилась, что зевнула, и пробормотала извинения Эйдену за мою внезапную усталость. Казалось, позволение ему говорить и чувствовать, что я выбрала его, делало свое дело, поскольку он отмахнулся от меня, говоря, чтобы я не волновалась и что ему все равно нужно поговорить со своим отцом.

Когда я вернулась в свою комнату, моя спина оперлась на массивную дверь, когда она закрылась, и я закрыла глаза. Притворяться, что все в порядке, — один из самых быстрых способов истощить себя. Заставляя улыбнуться мои губы, которые хотели раздвинуться и обнажить зубы. Или расширить глаза, чтобы все выглядело так, будто я ловила каждое слово, когда мои веки хотели сузиться до самых острых щелочек, в которых нет ничего, кроме ненависти. Физически сдерживать каждую клеточку своего тела от выходок. Прикусить язык от слов, которые я хотела извергнуть. Все это время я пыталась не дойти до критической точки из-за вихря мыслей, вопящих в моей голове.

Глубоко вздыхая, я оттолкнулась от двери и вышла на середину своей комнаты, села на пол и скрестила ноги. Именно здесь я усиливала свою власть над тьмой, принося свет на ладонь своей руки.

И это то, что я делала. Я оставалась сидеть здесь и тренировалась контролировать силу своей магии, пока небо снова не наливалось дневным светом. Однако в какой-то момент мои веки, должно быть, отяжелели, потому что я проснулась и обнаружила, что свернулась калачиком на полу в изножье своей кровати.

Это происходило в течение следующих трех ночей. Мои дни состояли из того, что я сидела взаперти в своей комнате или уединялась в пещере недалеко от берега, когда мне нужен свежий воздух. И иногда отказывалась от ужина с Эйденом, но только для того, чтобы продолжить этот фарс. Но каждый вечер, когда я возвращалась в свою комнату, я продолжала оттачивать контроль над своими силами, готовясь к тому дню, когда я выступлю против Уиро.

Каждая ночь только укрепляла меня в мысли, что объединение усилий с моими друзьями — правильный выбор. Потому что это также позволит им иметь выбор, а я слишком хорошо знала, каково это, когда тебе говорят, а не спрашивают. Они заслуживали того, чтобы знать о предстоящих опасностях, и я не хотела видеть, как они пытаются помочь, действуя вслепую. Это будет верный и быстрый смертный приговор.

Сегодня я сделала то же, что и каждую вторую ночь: тренировалась, черт возьми. Но на этот раз, я думала, у меня получается баланс света и тьмы в моих ладонях. Гул, который синхронизировался с моим пульсом. Это странно. В своей жизни я видела больше зла при свете — мое тело уносило ужасы моего прошлого со мной, чтобы я никогда не забывала. Именно тогда я нашла друга в темноте.

Теперь свет, разливающийся вокруг моего сердца, заставил меня чувствовать себя ближе к моей матери. Но темноту, в которой я раньше находила утешение, я подсознательно начала ненавидеть. Это было связано с моим отцом и поглотило меня до такой степени, что сделало меня оболочкой того, кто я есть. Пустая и вымытая из любой крупицы хорошего, что существовала во мне. Хуже всего то, что я продолжала хотеть больше ощущать тьму, как когда я была потеряна в ней. Отчаянно нуждалась в более сильной дозе зла, которая подпитала бы мой аморальный компас.

Но не более. Никогда больше я не стану жертвой своего отца, и чтобы сразиться с монстром, которым он являлся, я должна выпустить на волю своего собственного. Раз и навсегда принять мою тьму, как давно потерянного друга, и приветствовать ее дома.

Помня об этом, я тренировалась всю ночь. Не получалось даже нескольких часов отдыха, поскольку сон ускользал от меня. В какой-то момент ночи я закончила тем, что сидела на полу перед зеркалом в полный рост, наблюдая, как менялся цвет моих глаз по мере того, как я получала больше контроля. Во тьме мои глаза наливались чернотой. При свете мои глаза излучали белый цвет. И каким-то образом я нашла способ вернуть серый цвет радужной оболочке, когда я не использовала никакой энергии. Но на данный момент мне нужно держать маску ада при себе.

Никто не должен знать.

Уиро никогда не узнает, что я забрала бразды правления его власти и планировала использовать это против него. Так или иначе.

Из-за недостатка сна я почувствовала, как тяжесть усталости давила мне на глаза. В моем сознании шла война, которая отказывалась затихать, потому что, когда я попыталась закрыть глаза, моя психика закричала громче. Часть меня кричала на саму себя, требуя рассказать Дрейвену все прямо сейчас. Сократить дистанцию между нами и сдаться. А другая часть меня говорила мне подождать, пока у меня не появится более подробный план. Что у меня еще есть время, прежде чем я приведу в действие бомбу правды, которая взорвет его жизнь.

Я ходила взад-вперед, расхаживая по полированному полу, который словно издевался надо мной. Такой яркий и жизнерадостный, без всяких забот в этом мире.

Я часто делала это до конца дня. Прячась в своей комнате, я выходила только для того, чтобы заставить себя проглотить несколько кусочков еды, вскоре после этого меня тошнило. Постоянная боль в животе и беспокойство, которое продолжало нарастать, заставило комнату двоится. На трясущихся ногах я позволила своему телу упасть на кровать, легкое покачивание заставило меня застонать от волны тошноты, которую оно вызвало.

Как только это прошло, я сосредоточилась на том, чтобы держать свое тело неподвижно, закрыла глаза и сделала длинные, протяжные вдохи. Я почувствовала, как замедлилось биение моего сердца, звуки внешнего мира затихли, а мышцы моего тела освободились от сковывающего их напряжения.

Когда я открыла глаза, я плохо видела. Я несколько раз моргнула, пытаясь заставить зрение быстрее привыкнуть к темноте, окутывающей каждый угол комнаты. Приподняв голову на дюйм с матраса, я выглянула в окно балкона и обнаружило, что солнце снова ушло, приветствуя луну, которая величественно сияла над морем. Отблески света переливались на тихих волнах, в то время как мое тело чувствовалось так, словно его подхватил прилив, когда я изо всех сил пыталась подняться.

В некоторых книгах, которые я читала, обреченные супруги тяжело переживали разлуку, что по-разному влияло на их тела. Но это было тогда, когда супруги были полностью связаны, и все же я чувствовала, что моя связь с Дрейвеном далека от нормальной. Итак, я должна задаться вопросом, не из-за дистанции, которую я навязала себе и Дрейвену, я чувствовала себя так ужасно? Накажет ли нас судьба за то, что мы не завершили связь? За то, что я боролась со звездами, отгораживаясь от второй половинке моей души?

Я даже не понимала, как можно завершить связь, хотя и слышала, как об этом упоминали. У всех моих книг был финал "Долго и счастливо", которыми я дорожила, потому что знала, что никогда не смогу добиться подобного. В этих историях они умолчали о том, что происходило во время официальной связи, потому что это был личный момент.

И я никогда не читала историю, в которой героям приходилось путешествовать отдельно от своей пары, потому что, как только они это проходили, для них все заканчивалось. Расстояния между ними не существовало. Ничто другое не имело значения, кроме как проживать каждый день со своей парой.

Может быть, я сама причиняю себе эти страдания. Слишком много думаю и гоняюсь за скачущими мыслями, которые, казалось, не могла уловить. Когда я прислонилась к столбику кровати и посмотрела вокруг, я поняла, что мне действительно не хватало тех, кто заботился обо мне. Раньше я пыталась сражаться в одиночку, но они были рядом со мной, несмотря на опасность.

В моем мозгу все перевернулось, и, зная их, они не оставят меня в покое. Но на этот раз я могла рассказать им, объяснить, что произошло. Им не нужно знать, какой стыд я испытывала за невинные жизни, которые отняла, которые впитались в меня, сколько бы раз я ни пыталась отмыть руки. Это мое собственное страдание, в котором я молча позволяла себе тонуть. Недосыпание помогало сохранить визуальную память о каждом убийстве, но я никогда не избавлюсь от того, что я сделала. Мои руки никогда не очистятся от жизней, которые я украла.

Это время... пойдет на пользу всем нам, если мы будем действовать вместе, сильнее и с планом. Оставаться на шаг впереди Уиро и победить его. Потому что королева могла выиграть партию только с помощью своего коня, ладьи и слона. Поскольку я когда-то видела Дрейвена своим рыцарем, теперь я знала, что он всегда был королем, которого я должна была защищать.

Ясность всего этого поразительна, наряду с борьбой, которую я проигрывала из-за этой натянутой связи между нами. Это причиняло физическую боль, и я больше не могла держаться от него подальше. Он нужен мне больше, чем мой следующий вздох.

В тот момент, когда меня осенило осознание, я схватила черный плащ, висящий в моем шкафу. Подол коснулся задней части моих лодыжек, пока я набросила капюшон на голову. Кончик моей косы выглядывал наружу, перекидываясь через плечо.

Я остановилась на мгновение, когда моя рука коснулась кинжала, прижатого к моему бедру, зная, что это официально положит начало войне, от которой зависит будущее мира. Кончики моих пальцев танцевали по лезвию, пока я терялась в мыслях, неуверенная в своей судьбе.

Я могла найти утешение в лезвии. Безопасность. Его сбалансированный вес и красота серебряного лезвия идеально ложились в мои руки. Но я знала, что жизнь так же жестока, как объявление войны. Это могло ранить очень глубоко, заставляя кого-то жить с болью от шрама, которая преследовала его. Или жизнь могла прорваться сквозь кожу и кости, проливая каждую унцию света, пока не останется ничего, кроме смотрящей в ответ пустоты. И все же, никогда не знаешь, на какой стороне меча ты окажешься, пока не станет слишком поздно. Итак, интересно, что для меня уготовлено рукоять или лезвие?

Прежде чем я еще раз задумаюсь о том, что меня ждет, я быстрыми движениями туго зашнуровала ботинки и призвала свои тени собраться вокруг меня. Зрелище, достойное созерцания, и я надеялась, что Темный принц, моя пара — или я должна сказать, тот, кто известен как Тень — оценит это по достоинству.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Эмма

Мои тени перенесли меня за пределы замка Дрейвена. Сливаясь с ночью, я стояла между соснами, но я чувствовала его. То, как связь между нами становилась сильнее, пульсируя завораживающей потребностью стереть дистанцию между нами.

Аромат, который принадлежал только ему, успокаивал меня и нервы, которые напрягались от мысли о том, что я открою свою тайну. Признав предательство, которое я совершила бы, если бы все еще была потеряна в море своей тьмы.

Как только я снова надела плащ и пошла на его запах, я внезапно почувствовала тепло, проникающее сквозь одежду позади меня. Кедр и клен обволакивали меня, наполняя мои чувства с такой силой, что мои глаза закатились к затылку.

Его рука потянулась к моей, которая лежала у моего бедра, переплетая один из его пальцев с моим.

— Маленький демон, — от его бархатистого голоса по моему телу пробежали мурашки. — Ты вернулась ко мне.

— Кажется, я не могу оставаться в стороне, — сказала я, мой голос дрожал.

Из его груди вырвался смешок, и я не смогла сдержать легкой улыбки, которая появилась на моем лице.

— Мы все в библиотеке. Остальные ждут с тех пор, как я сказал им, что почувствовал твое присутствие.

Теперь он полностью схватил меня за руку, разворачивая к себе, чтобы мы прижались друг к другу, и только тогда я убрала тени от капюшона. На его губах появилась ухмылка.

— Вот ты где.

Шепот на ветру.

Я подняла на него глаза, позволяя им стать серыми, всего на секунду, чтобы он это заметил. От этого зрелища его глаза вспыхнули от голубого до серебристого, мечась между моими. Его большая ладонь схватила меня сзади за шею, притягивая ближе, пока мы не оказались нос к носу. Он собирался заговорить, но я обвила нас своими тенями прежде, чем он успел, и утащила в темноту.

Мгновение спустя мы стояли в библиотеке, а на нас смотрели три пары широко раскрытых глаз. Кай остановился, Финн добродушно улыбнулся, а Кора вскочила со своего места перед камином и побежала ко мне. Только для того, чтобы остановиться в футе от меня, ее голубые глаза сканировали меня и заглядывали глубоко в мои глаза. Она не уверена, как продолжить, и я видела вопрос в ее глазах, ей интересно, являлась ли я собой в данный момент. Я не винила ее. Чтобы облегчить ее беспокойство, я раскрыла руки и широко их развела, неуверенная улыбка вырвалась на свободу.

— Кора, — сказала я со всей теплотой, которую могла вложить в свой голос.

Она подавилась рыданием и врезалась в меня, заставляя меня отступить на несколько шагов назад. Ее руки так крепко сжимали меня, что я не могла дышать. Но я сделала то же самое с ней, благодарная за то, что она здесь, живая и дышит.

— Черт возьми, Эм! — закричала она мне в плечо. — Не смей больше меня так пугать.

Я почувствовала, как ее слезы пропитывали мою одежду, но мне все равно. Я просто держалась крепче.

— Я не могу этого обещать, — фыркнула я, когда она игриво шлепнула меня. — Но я сделаю все, что в моих силах.

Она продолжала обнимать меня, пока проходила каждая минута тишины воцарившая в комнате, сопровождающее только ее шмыганьем носа. В конце концов, Кора отстранилась, чтобы вытереть лицо тыльной стороной ладони, и сделала глубокий вдох.

— Мы так беспокоились о тебе.

Чувство вины разъедало меня, как будто я умирала с голоду, и я опустила взгляд на свои ботинки.

— Принцесса.

Глубокий голос ласкал бьющийся в моей груди орган, мягко призывая его замедлиться.

Я вглядывалась в янтарные глаза, которые светились золотом из-за отражающегося в них пламени костра. Облегчение появилось на лице Кая, когда он осмотрел каждый дюйм моего тела, без сомнения, проверяя, нет ли травм. Всегда оберегая.

Долгий, прерывистый вдох помог сдержать слезы, жгущие глаза.

— Я больше не принцесса, — размышляла я.

Он ухмыльнулся, отчего шрам на одной стороне его лица изогнулся от этого движения. Его щеки приподнялись, а в уголках глаз появились морщинки. Его длинные растрепанные волосы были распущены и лишь касались плеч.

— Ты всегда будешь для меня принцессой.

Его шаги сократили расстояние, прежде чем он притянул меня к себе, прижимая мое лицо в свою крепкую грудь, и все, что я могла сделать, это хихикнуть, обнимая его в ответ. Я услышала неровный стук его сердца у своего уха и поток воздуха, наполняющий его легкие, когда он обнимал меня.

— Рад, что ты вернулась.

У меня вырвался вздох, когда я еще глубже зарылась головой ему в грудь. Затем я внезапно почувствовала, как воздух мягко заколыхался возле моей ноги, и инстинктивно выставила ногу, резко блокируя ногу Кая. Я отстранилась, сжимая его руки, когда посмотрела на него и обнаружила, что он ухмыляется.

— Я должен был убедиться, что ты все еще в себе и не забыла все наши тренировки.

Он подмигнул, и эта более светлая сторона Кая, более беззаботная версия, заставила мое сердце биться чаще.

Я раздраженно фыркнула, хотя не смогла сдержать глупую ухмылку, которая расползлась по моему лицу.

— Твои тренировки настолько запечатлелись в моей памяти, что я могла бы воспроизвести каждое движение, каждую защитную позицию во сне.

Он засмеялся рядом со мной, и казалось, что между нами не прошло и минуты. Как будто я не пропадала в аду три месяца.

— Скучала по мне, дорогая? — бодрый голос привлек мое внимание.

Я обернулась и увидела, что Финн стоял за диваном, откинувшись назад, согнув локти и крепко вцепившись руками в раму, чтобы удержаться в вертикальном положении.

— О, привет. Я тебя там не заметила, — поддразнила я.

Он с плавной грацией встал с дивана и направился ко мне, широко раскинув руки.

— Ха-ха. Итак, другими словами, я был первым, кого ты увидела, потому что была без ума от меня, но ты не хотела, чтобы остальные чувствовали себя плохо из-за этого. Я могу это понять.

Одна из его бровей приподнялась, когда он заключил меня в приветственные объятия.

Все, что я могла сделать, это покачать головой и закутаться в его рубашку.

— Ты невероятный.

Маленький шрам на его губе растянулся в широкой улыбке.

— Вообще-то, это, должно быть, твой задумчивый дракон вон там, — он мотнул головой в сторону Дрейвена. — Он напивался так, что мне приходилось укладывать его каждый день, пока тебя не было. Такой чувствительный дракон.

Я услышала, как Дрейвен вполголоса чертыхается.

— Слишком рано? — спросил Финн.

Несмотря на то, что Финн валял дурака, мое сердце сжалось при виде того, как Дрейвен страдал из-за меня. Топил свою боль в попытке не чувствовать... не чувствую меня. Я повернулась на каблуках и схватила Дрейвена за руку, сжимая ее. Заверяя его, что я здесь и что я не буду… Я отказываюсь создавать дистанцию между нами, потому что это не сделает его в большей безопасности, как я думала.

Возможно, у меня есть идея, но мне нужна помощь.

Дрейвен наблюдал, как моя рука переплелась с его рукой, заставляя его грудь подниматься и опускаться в двух долгих вдохах. Я снова повернулась ко всем лицом, пытаясь мысленно подготовиться к тому, что должно произойти.

— Мне нужно поговорить со всеми вами.

Мой голос звучал ровно, но я почувствовала, как он слегка дрогнул, когда я посмотрела на них. Все они молча кивнули головами, как будто ждали этого момента. Как будто они были готовы.

Мы все разместились на креслах и диванах, которые изогнуты перед камином. Бокалы, наполненные вином и бурбоном, украшали стол в центре.

Я начала говорить, но опустила злодейские дела, которые будут преследовать меня до тех пор, пока моя кровь не остынет в жилах. Я объяснила, где я была после битвы, и они сказали мне, что прошло три месяца. Я услышала это вслух уже второй раз, и снова эта информация ощущалась как еще один удар в грудь.

Я выпрямилась спину и пристально посмотрел на Дрейвена.

— Уиро сказал мне, что у меня есть время до полнолуния, чтобы привести тебя в Гехендру, иначе весь мир станет жертвой его прихотей. Я не знаю, что он планирует, но я знаю, что это связано с Морем Душ и что ничего хорошего из этого не выйдет. Он сказал, что по твоим венам течет его сила, потому что никто не может разомкнуть цепи в его камерах — только его сила может.

Напряжение в воздухе можно было бы разрезать ножом, но я не дрогнула. Я наблюдала, как Дрейвен переваривал мои слова, ничем не выдавая себя и оставаясь спокойным.

Он сделал щедрый глоток золотистой жидкости, кружащейся в его бокале, и я наблюдала, как двигалось его горло, когда он проглотил напиток.

— Это все? — спросил он.

Мой рот несколько раз открывался и закрывался без слов. Затем я слегка встряхнула головой, чтобы прояснить ее.

— Что ты имеешь в виду, это все? Он хочет, чтобы я предала тебя и отдала прямо в его руки. Тебе даже не интересно, что такое Море душ?

Как он мог вести себя так, будто то, что Утро нацелился на него, не имело большого значения? Я только что бросила в него огромный валун, и он не испугался. Ни капельки.

Дрейвен пожал плечами, решив не отвечать, и у меня отвисла челюсть. Как всегда, Финн нашел подходящий момент, чтобы разрядить ситуацию.

— Я же говорил. Если раньше ты думала, что он задумчивый, то это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.

Я посмотрела на Финна и заметила, как он подмигнул Дрейвену, откидываясь назад, закидывая руки за голову и закидывая одну ногу на колено.

Я сдержала улыбку, когда Кора, сидящая рядом с Финном, легонько шлепнула его по ноге.

— Не время, — строго прошептала она, но в ее глазах появился огонек, который выдавал ее веселье. — Ты думаешь, это единственная причина?

— Сомневаюсь, — вмешался Кай. Его крупная фигура занимала все кресло, на котором он сидел. — Но это также означает, что он, вероятно, знает, что Дрейвен наполовину дракон.

Дрейвен торжественно кивнул.

— Помнишь, я говорил тебе, что Бог Тьмы неправильно рассчитал свою силу при создании первого фейри?

Его кристально-голубые глаза встретились с моими, когда я вспомнила наш разговор, когда он впервые повел меня в пещеры Цисаны.

— Да.

Он посмотрел на бурбон в своем бокале и задумчиво покачал его взад-вперед.

— Ему не нужно было видеть мою истинную форму, чтобы знать, что я потомок его творения. Ему просто нужно было увидеть тени.

И снова его глаза впились в мои.

— Способность управлять тенями встречается редко. Так что, если только ты не являешься его наследником — о чем никогда не слышали до тебе, — единственный другой способ заполучить их — это быть одним из избранных в драконьей родословной. И, как я уже говорил, мой отец сказал, что это дар, но это больше похоже на проклятие.

— Итак, какая у тебя идея? — добавила Кора, когда мы все замолкли.

— Когда Мазирен говорил со мной, он сказал что-то о том, что я прячу свой свет только от тех, кто хочет его уничтожить. Итак, я думаю… Думаю, мне нужно позволить Уиро продолжать верить, что я поглощена. Придерживаться своей задачи — стоять рядом с Эйденом и Кэллоуэем, чтобы выманить Дрейвена.

С его стороны донеслось низкое и глубокое рычание, но я продолжила смотреть в сторону Коры, Кая и Финна.

— У меня есть время до полнолуния, прежде чем я должна буду доставить Дрейвена в Гехендру. Так что, может быть, если я буду тянуть с этим как можно дольше, у нас будет достаточно времени, чтобы придумать, как его уничтожить. То есть... если вы будете со мной?

Комнату наполнили смешки, за которыми последовал мужской смешок Кая.

— Тебе даже не нужно спрашивать, принцесса. Даже если бы ты сказала, что не хочешь, чтобы мы помогали, мы бы вынудили тебя к этому.

— Он прав, — вмешалась Кора с нежной улыбкой. — Ты застряла со всеми нами. Я просто горжусь тем, что ты просишь нас, вместо того чтобы пытаться защитить нас, подвергая себя опасности и делая это в одиночку.

Она подняла бровь.

Жар обжег мои щеки, когда я на секунду отвела взгляд, потому что это именно то, что я собиралась сделать сначала.

— Мы знаем, — сказал Финн с нежным весельем, казалось, почувствовав, к чему шли мои мысли. — Кора прочитала тебя как книгу, когда мы шпионили за тобой несколько дней назад после того, как ты связала Дрейвена, как свою личную секс-игрушку.

Если мои щеки и могли стать еще ярче, то только от одного этого комментария. Так вот, должно быть, это и было то присутствие, которое я почувствовала.

Я наклонила голову, глядя на Финна.

— Ты шпионил за мной? — спросила я.

Финн, скривив лицо, почесал затылок.

— Возможно, мне следовало опустить эту часть, — фыркнул он с неуверенным смешком. — Моя ошибка, но ты доказала, насколько ты сильна, только почувствовав мою силу и устранив ее. Гребаная задира.

— Ты думаешь, оружие виверн причинит ему вред? — спросил Кай, меняя тему разговора, как будто он уже некоторое время обдумывал эту идею.

— Есть шанс, что оно могло бы, — размышлял Дрейвен. — Железо Виверн может убивать Падальщиков, созданных его силой, и это помешало Эмме использовать ее, поскольку она была его дочерью. В то же время, это только ослабило ее силу. Прикосновение железа виверны никогда не обжигало ее так, как меня.

Я на мгновение задумалась над этим, прежде чем заговорить.

— Оно обожигало меня только в ответ на попытки использовать свою силу, но обычный клинок в это же время тоже мог причинить мне вред.

Дрейвен кивнул, делая еще один глоток бурбона, который так восхитительно отражался на его горле.

— Тогда я думаю, что железо виверн более смертельно для драконов-оборотней. В моей родословной может быть след его силы, который содержит достаточно его подписи, чтобы освободить тебя из его клетки, но этого недостаточно, чтобы я был невосприимчив к железу.

— Значит, подойдет любое оружие? — вмешалась Кора.

Кай согласно хмыкнул.

— Похоже на то, но потребуется много урона, чтобы ранить его с его уровнем силы. — Он отвел бедра назад, устраиваясь поудобнее в кресле. — Принцесса, насколько хорошо ты можешь контролировать свои силы?

— Не совсем...

— Как же так? — Дрейвен перебил, врываясь с беспокойством.

Я вздохнула, расправляя затекшие плечи.

— Иногда от долгого сдерживания тьмы у меня в голове возникает ощущение, будто кто-то прорубает ее топором. Как только я приняла эту силу и перестала с ней бороться, это ослабло. Я тренируюсь, но обе силы, бушующие во мне, временами хотят взять верх. У меня есть контроль, но я не уверена, что использовала всю силу своих возможностей. Эта часть мне до сих пор неизвестна.

— У тебя сейчас болит голова?

Брови Дрейвена нахмурились, его тело медленно придвинулось ближе к краю сиденья.

— Нет, — я мягко покачала головой. — Диапазон контроля растет и становится легче.

Я посмотрела на Кая, адресуя ему свои следующие слова.

— Контроль над моими силами не должен быть проблемой. Я все время продолжаю практиковать их.

— Как мы туда доберемся? — спросила Кора.

— Я могу создавать портал только для себя и еще кого-то, пока не наберусь сил, необходимых для большего, — сказала я, и тогда у меня возникла идея. — Я могла бы взять каждого из вас за раз. Просто перепрыгивать туда-сюда между мирами?

Мы все сидели там и думали о том, как добраться до Гехендры, и я единственная, кто когда-либо там был. И тут до меня дошло; самое большое препятствие из всех, когда мы прибудем.

— О, возможно, я забыла упомянуть, что фейри не могут долго выживать в царстве Уиро. Они медленно... умирают.

Последовало еще больше тишины.

Пока Финн не щелкнул пальцами.

— Тише, мы можем справиться с небольшим количеством воздуха, убивающего фейри. Нам просто нужно действовать достаточно быстро. Так что не волнуйся, это не помешает нам помочь. Но я никогда не использовал свою силу, чтобы выйти за пределы Дейадрума… Думаю, я смог бы с практикой, сосредоточившись больше на технике и использовании своей силы. Попробовать стоит.

Пустой бокал звякнул об стол, и я обнаружила, что руки Дрейвена пусты. Он сложил их вместе. Наклонившись вперед, он уперся локтями в колени, отчего под рубашкой проступили очертания его мышц. Я жадно рассматривала его, думая о том, как ощущаются его пальцы на моей коже. Как его губы исследуют меня, пока он не станет всем, чем я дышу. Каково ощущение его члена…

— Маленький демон, — голос Дрейвена напряженный и гортанный.

Мои глаза оторвались от его тела и встретились с его глазами, которые полуприкрыты и потемнели от расширенных зрачков, когда его ноздри раздулись.

Дерьмо.

Он знал, о чем я только что фантазировала, судя по тому, как я пожирала его глазами. И я не сомневаюсь, что он почувствовал запах моего возбуждения, который пропитал внутреннюю часть моего нижнего белья.

Он неловко двинул бедрами, грубо провел рукой по лицу и глубоко вздохнул, прежде чем прочистить горло.

— Я думаю, Эмма должна сначала отвести меня к Уиро. Чтобы заставить его поверить, что она делает так, как он просил. Она даже может снова связать меня тенью, чтобы сделать это правдоподобным.

Я вздрогнула от этого, но словила смешок Финна, который заставил меня прикусить губу.

Дрейвен почесал подбородок.

— Финн, если ты сможешь освоить портал в другое царство, тогда, я думаю, ты, Кора и Кай могли бы последовать за нами. Мы будем отвлекать внимание. Вы, ребята, принесете оружие.

— Это умно, — добавил Кай. — Мы можем пойти по вашему запаху и узнать, в каком направлении вы пошли. И если фейри не могут долго выжить в этом царстве, тогда было бы лучше, если бы мы присоединились позже. Я думаю, есть хороший шанс, что на тебя это не повлияет, поскольку ты обладаешь частью его силы.

Кай кивнул Дрейвену, и они оба обдумывали эту возможность.

Я покачала головой.

— Я набросаю карту, которая приведет вас туда, куда мы направимся, на случай, если запах королевства не выдаст наш.

Как только это слетело с моих губ, я поняла, что, возможно, это не лучшая идея.

— Подождите, — я подняла руку, пока мой разум пытался осмыслить все, что я знала, находясь в Гехендре. — Уиро может почувствовать, если кто-то находится в его царстве.

Посасывая нижнюю губу, я опустила глаза в пол и нахмурила брови, пытаясь придумать, как сохранить их в безопасности. Затем произошел щелчок.

— Я оставлю туман из своих теней там, где вы войдете порталом, а затем оставлю видимый след, чтобы вы могли оставаться в нем. Таким образом, это скроет вашу энергию, заставив его чувствовать только мою. Это должно сработать. Моя энергия более сильна для него, и, почувствовав меня, он не встревожится.

Они все кивнули в знак согласия.

Но мы не узнаем, что произойдет, пока не ступим в ад, которого они никогда не видели.

Все, что я знала, это то, что мне нужно быть оружием, для которого я была рождена.

То, которое я тщательно обрабатывала и оттачивала на протяжении многих лет.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Дрейвен

Мы продолжали обсуждать различные планы на следующий час, даже заходя так далеко, что просматривали книги, датированные началом времен. Никакой новой информации найдено не было, и, похоже, ни один из планов не выполнялся. Только в одной книге упоминались боги и то, что они являлись причиной существования Дейадрума. Но ничего не говорилось о способе убить их или о том, есть ли у них слабость. Все, что мы знали, это то, что Уиро убил мать Эммы, следовательно, бога можно убить.

И каждая идея, которая приходила нам в голову, казалась слишком рискованной или проваливалась, особенно учитывая, что только Эмма знала планировку Гехендры. Единственный план, который давал нам наилучшие шансы, — это тот, с которым согласны все: Эмма возьмет меня в качестве своего пленника раньше времени, связанного ее тенями.

— Ладно. Значит, решено, — Финн потянулся, зевая, и заставил себя встать. — Я посмотрю, смогу ли я подключиться к другому миру, и буду продолжать практиковаться, пока не сделаю этого, — он откинул назад несколько прядей волос, выбившихся из его пучка, и схватил Кору за руку, чтобы помочь ей подняться на ноги. — Разрешите проводить вас?

Ее щеки приобрели глубокий розовый оттенок, когда она посмотрела на него большими глазами.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Кора покачала головой, как будто только сейчас вспомнила, что они не одни, и отпустила руку Финна, чтобы повернуться и подойти к Эмме.

Вставая, Эмма раскрыла объятия, когда Кора нырнула в их объятия.

— Не убегай, — подразнила Кора.

Эмма отстранилась, чтобы посмотреть на нее.

— Я не буду. Больше не буду. Мне надоело убегать.

И я мог сказать, что она говорила серьезно. Девушка, которая ждала, когда смерть заявит о своих правах, кажется, нашла в себе силы, которые всегда жили в ней, чтобы дать отпор.

Схватить руку смерти прежде, чем та успеет прикоснуться к ней.

Эмма приподняла бровь, глядя на Кору, ее взгляд скользнул к блондину-флиртовщику позади Коры, который все еще не сводил с нее глаз. Кора оглянулась через плечо, чтобы увидеть, на что смотрела Эмма. Она игриво закатила глаза, и самая чистая улыбка, которую я когда-либо видел, украсила ее лицо.

— Я случайно увидела его голым.

Она наклонилась, ее рот так близко к уху Эммы. Шепот не помешал никому услышать, но я действительно не думал, что ее это волновало.

— У него пирсинг, — услышал я ее голос.

Она подмигнула Эмме, которая замолчала с широко раскрытыми глазами. Эмма начала кусать свои пухлые губы, которые я так люблю, в попытке сдержать смех. Я бросил взгляд на Финна, и гребаный ублюдок ухмыльнулся. Он точно слышал, что она, блядь, сказала, и я практически почувствовал исходящее от него чувство гордости.

Кай встал следующим, притянул Эмму к себе и сжал ее, как будто боялся, что она исчезнет. Я думал, что это чувство, с которым мы все боролись. Страх, что если мы сделаем что-то такое простое, как моргание, мы не уверены, исчезнет ли Эмма до того, как мы снова откроем глаза.

Зверь во мне пробудился. Он недоволен тем, что мы не завершили брачные узы, и рассматривал Кая и любого другого мужчину как угрозу. И снова я должен напомнить себе, что понимал, что он чувствовал. Мы оба потеряли ее, и это заставило нас затеряться в водовороте бесконечного горя.

Кай — хороший друг. Знание того, что он всегда защитит ее, просто показывало, что за человек Эмма. Что под темнотой, окутывающей ее сердце, скрывался самый глубокий оттенок красного, который бился для всех, кто ей дорог.

Финн вскинул руку в прощании двумя пальцами и вышел из библиотеки, Кора последовала за ним. Я встал, схватил пустые стаканы одной рукой, чтобы дать Эмме и Каю немного уединения, целенаправленно пытаясь слушать любой другой звук, кроме их голосов. И я продолжил напоминать себе, что получу ее, как только он уйдет. Даже если мои пальцы дрожат от желания прикоснуться к ее коже, заставляя бокалы звенеть друг о друга.

Прошло несколько мгновений, прежде чем до моего слуха донесся стук сапог по полу. Когда я прислушался к звуку, я понял, что они становились все тише. Истина этого укрепилась, когда следующее, что я услышал, — это щелчок закрывающейся двери. Я нажал на пробку в наполовину наполненных бутылках подушечкой большого пальца, пока в воздухе повисла тишина, но я знал, что она все еще здесь. Я, блядь, чувствовал ее так, словно она вшита в каждый слой моей кожи.

Волна желания захлестнула меня, заставляя побелеть костяшки пальцев на тележке, на которую я поставил пустые стаканы. Мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что пьянящая тяжесть похоти проникала через нашу связь, и она не только моя. Я почти не верил в это, пока не почувствовал запах ее возбуждения, и это как наркотик в моих венах. Толчок к моему сердцу. Мой член уже болезненно тверд.

Легкие шаги постукивали по полу, предупреждая меня о ее движении. Вместо того, чтобы подойти ближе ко мне, я услышал, как ее шаги приблизились к рядам полок с различными книгами, собранными моей семьей. И, как настоящий сталкер, я последовал за ней.

Зверь во мне подкрадывался ближе к поверхности. Когда я завернул за угол одной из полок в дальнем конце, луна отбрасывала неземное сияние, которое заставило свет отражаться от ее черных озер. Лунный свет освещал каждый уголок ее лица, каждый изгиб ее тела и показывал ее скрытое желание, которое она не могла скрыть легкой дрожью, пробегающей каскадом по ее коже.

Ее спина прижата к книгам, голова повернута в мою сторону, фиксируя взгляд в тот момент, когда я оказался в поле зрения.

— Ты знаешь, что я должна вернуться к нему, пока мы не продвинемся вперед с планом.

Ей даже не нужно уточнять, кто такой он. Морщинка на ее лице, когда она говорила это, проясняла все как день. Но я знал, что она должна вернуться, и каждая гребаная косточка в моем теле протестовала при этой мысли. Дракон во мне хотел поднять свою уродливую голову и медленно задушить Эйдена до смерти, прежде чем прикончить Кэллоуэя.

Я не смог сдержать рычание, которое завибрировало глубоко в моей груди, ненавидя то, что я должен сдерживать себя, а не прижимать ее к себе и никогда не позволить ей уйти. Что я должен позволить ей вернуться в единственное место, которое таило в себе столько боли и украло у нее жизнь.

Я сократил дистанцию и подошел к ней, возвышаясь над ее гибким телом и заставляя ее голову запрокинуться назад. Каждый раз, когда она делала вдох, ее груди соприкасались со мной, и это вызывало искры, обжигающие мое тело.

— Я знаю, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы. — Это не уменьшает моего желания запереть тебя в своей комнате и привязать к своей кровати.

Ее дыхание сбилось, и это заставило мой член подергиваться. Моя рука скользнула вверх по ее боку, следуя изгибу ее тела, прежде чем обхватить ее подбородок, позволяя моему большому пальцу коснуться ее нижней губы. Кончик ее языка высунулся, следуя за движением, увлажняя ее губу, и это заставило меня облизать свою. Я судорожно сглотнул, испытывая сильную потребность попробовать ее на вкус. Я умирал от желания снова ощутить ее губы на своих.

После того, как ее оторвали от меня, я без колебаний показал ей, что я чувствовал. Никогда больше я не буду рисковать.

Итак, я позволил инстинкту вытеснить все остальные мысли, когда приник своим ртом к ее рту, вырывая вздох, который украл. Я не дожидался, чтобы провести языком по ее губам, и она не медлила, впуская меня внутрь. Как будто наши умы едины, наши потребности синхронизированы, и она так же отчаянно хотела попробовать меня на вкус, как и я ее.

Она поцеловала меня, как греховное обещание, которое я никогда не хотел нарушать. Ее руки схватились с обеих сторон за мой расстегнутый воротник, а затем притянули меня к себе, устраняя то небольшое пространство, которое было между нами. Я прижался бедрами, желая, чтобы она почувствовала, насколько я тверд для нее, когда я с безрассудной самозабвенностью овладел ее ртом.

Ее таз прижался ко мне, пытаясь почувствовать меня там, где ей это нужно. Мои руки скользнули ей за спину, хватая за ягодицы, пока я поднимал ее. Мой вес навалился на нее, позволяя гребню моего члена сильно прижаться к ее жаждущему клитору. Я проглотил стон, вырывающийся из ее горла, наши бедра безжалостно терлись друг о друга. И я не сомневался, что если я засуну свои пальцы в ее киску, то она будет насквозь мокрой для меня.

Казалось, что мы охвачены одним и тем же заклинанием похоти, потому что ни один из нас не мог остановиться. Этого недостаточно, и в то же время всего слишком много. Скрежет зубов. Танец языков. Набухшие губы. Я хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я прижался к ней бедрами еще сильнее, ее ноги сжались вокруг моей талии. Я просунул одну руку между нами, пока подушечка моего большого пальца не нашла ее клитор, и начал двигать им круговыми движениями. Потирал набухший бутон в быстром темпе, не давая ей возможности расслабиться, потому что я мог сказать, что она уже близко. И блядь... Я тоже

— О боги... — всхлипнула она, откидывая голову на книги.

— Я не бог, как ты, моя Богиня, но я покажу, как следует тебе поклоняться.

Мои губы жадно всасывают ее стройную шею, обсасывая и облизывая все, к чему я могу прикоснуться. Она крутит бедрами быстрее, почти толкаясь на меня, и, блядь, как же это горячо. Я гонюсь доставить ей удовольствием, прижимая твердый кончик моего члена, чтобы ей было хорошо.

Каждый бугорок моего живота напрягся, сдерживая удовольствие, которое она пробуждает во мне. Я отказываюсь кончать, пока она этого не сделает, борясь с покалыванием, которое начало нарастать в основании моего позвоночника. Мои яйца начали сжиматься, подтягиваясь вверх от надвигающегося освобождения, которое быстро нарастало. Мое дыхание становилось тяжелым, а ее — поверхностным. Я поднял голову, чтобы наблюдать за ней и за тем, как приоткрылся ее рот, когда ее тело двигалось вверх и вниз.

— Покажи мне свои глаза, — мне удалось выдавить из себя, мой голос хриплый и надломленный ослепляющей похотью.

Она наклонила голову вперед, и ее глаза ночи посмотрели в мои. Но не это довело меня до края. Это то когда ее глаза стали серыми, выглядя как тихий шторм, поглощающий меня целиком. Ее глаза. Те, которые я слишком хорошо знаю.

— Эмма, — прошептал я со стоном, когда мой член набух.

Я знал, что стенки ее киски сжались от того, как напряглись ее мышцы. Она бы сжимала меня так сильно, если бы я был в ней. Нарастающий оргазм, наконец, достиг пика для нас одновременно. Мой большой палец все еще растягивал ее наслаждение поверх одежды, когда мои глаза закрылись, и меня захлестнула волна оргазма.

Волна за волной экстаза покалывала мое тело, я представлял, как ее стенки пульсировали вокруг моего члена, но вместо этого он дергался у меня в штанах. Я ничего не мог с этим поделать. Я никогда раньше не кончал этим способом, но только у нее есть сила, позволяющая мне расстаться с жизнью.

Прежде чем она успела сделать полный вдох, когда ее оргазм прекратился, я поставил ее на ноги и опустился на колени. Одним быстрым движением мои пальцы впились в пояс ее брюк и стянули их вниз.

Она ахнула.

— Дрейвен что...

Ее слова застряли у нее на языке, когда я поднял ее, заставляя перекинуть ноги через мои плечи, удерживая лодыжки зажатыми между штанами. Мой рот немедленно находит ее сочащуюся плоть, умоляющую меня попробовать ее на вкус. Слизать каждую каплю удовольствия, которое она доставила мне. Прекрасный гребаный беспорядок.

Мой язык расправился, облизывая ее от дырочки к дырочке, пока не нашел путь к ее клитору. Я покусывал и посасывал, пока она не начала извиваться напротив меня, и ее стоны эхом отражались от стен библиотеки.

Одной рукой она вцепилась мне в волосы, а другой прижалась к книгам, сбивая их с полок, пока она пыталась подготовиться к очередному оргазму, который быстро приближался. Клянусь, я услышал, как она чертыхается про себя между тяжелыми вдохами каждый раз, когда падала очередная книга.

Я снял одежду, стянутую вокруг ее лодыжек, одним быстрым движением, прежде чем притянул ее к себе, и лег, пока моя спина не коснулась пола, наслаждаясь ощущением ее веса на мне.

— Дрейвен, я могу тебя задушить.

Она слегка приподняла бедра, чтобы нависнуть над моим лицом, и ее блестящая киска находилась слишком далеко, на мой вкус.

— Сядь. Черт возьми. Сядь, маленький демон, — зарычал я низко и грубо. — Я не хочу дышать, пока ты не кончишь. Так что сядь на мое гребаное лицо, прежде чем я овладею тобой.

Она задохнулась, но охотно подчинилась. Ее ноги по обе стороны от моей головы уже задрожали. Она опустилась, но недостаточно быстро. Я схватил ее за бедра, впился пальцами в ее кожу и прижал ее киску к своему рту. И я пососал. Интенсивно.

Она завизжала, но я не остановился, не сдался, когда ее бедра начали сжиматься вокруг меня.

Теперь одной рукой я сжал ее бедро, а другой провел, пока не достиг ее влажного центра. Я просунул два пальца глубоко до костяшек и согнул их. Она закричала. Я вгонял их в нее грубыми движениями, заставляя ее бедра крепче сжиматься вокруг моей головы, а ее киску неумолимо сжимать мои пальцы.

Я почувствовал, как нарастал ее оргазм, когда она сжимала мои пальцы, ее внутренние стенки трепетали. Второй раунд экстаза заставил ее пульсировать вокруг меня, и ее бедра начали замедляться и совершать быстрые, небольшие подергивания. Только тогда я медленно вытащил из нее свои пальцы, поднося их ко рту и облизав дочиста. Затем я расправил язык и облизнул каждый дюйм ее тела, с которого капало от удовольствия, которое я ей подарил. Упиваясь каждой каплей, которую она приготовила для меня.

Она вздохнула, ее мышцы расслабились. Я медленно приподнял ее бедра, когда сел, и посадил ее к себе на колени, зная, что ноги не удержат ее, если она попытается встать.

Ее серые глаза распахнулись, на лице появилась безмятежная улыбка. Затем она притянула меня к себе, крепко поцеловала и попробовала себя на вкус моим языком. Она застонала мне в рот, наклоняя голову, чтобы поцеловать меня глубже. Через несколько минут мы отстранились, тяжело дыша, и соприкоснулись лбами.

Она глубоко и медленно вдыхала.

— Я не хочу, но я должна идти.

— Я знаю, — сказал я едва слышным шепотом.

— Если мое долгое отсутствие заметят, у них возникнут подозрения.

Я снова сказал:

— Я знаю.

Потому что она права. Если мы хотим победить Уиро, в какую бы игру он ни играл, ей нужно вести себя как его марионетка. А это означало поддерживать веру Эйдена и Кэллоуэя в то, что все в порядке.

— Есть кое-что, что тебе нужно знать.

Она слегка откинула голову назад, проводя пальцами по моим волосам. Это ощущение заставило меня сдержать стон.

— Что это?

— Моя мать сказала, что передала тебе кто-что раньше.

Эмма не выглядела ни в малейшей степени смущенной, но вместо этого поднесла пальцы к губам, когда ее глаза расширились.

— У меня было чувство, что это написала она, но я не была уверена.

Я кивнул.

— И у нее было еще кое-что, — Эмма молча ждала, когда я продолжу, пока я двигал челюстью и впился пальцами в ее талию. — Судьба требует принести в жертву того, кто поддерживает равновесие двух миров.

Ее лицо поморщилось, когда она поджала губы, и я зажал свою между зубами, чтобы удержаться от того, чтобы снова не попробовать ее на вкус.

— Пожертвовать чем? — спросила она.

— Черт возьми, если бы я знал.

Я стоял на коленях, надеясь, что это не принесение себя в жертву. Но я ломал голову, пытаясь разобраться в этом.

Она прикусила нижнюю губу, размышляя. Когда эти серые глаза встретились с моими, я полностью потерялся в ней.

— Давай не будем беспокоиться об этом сегодня вечером, но я попытаюсь разобраться во всем, что я знаю, чтобы посмотреть, смогу ли я расшифровать значение, — она опустила голову мне на шею, покрывая нежными поцелуями дорожку к подбородку. — Спасибо, что рассказал.

— Всегда, — легко ответил я.

Я никогда ничего от нее не скрою.

Она посмотрела в окно.

— Мне нужно идти...

— Я знаю, — быстро ответил я. — Тебе нужно уйти.

И я даже не смог скрыть, какие чувства вызывал у меня ее уход. Как будто мое сердце раскалывалось надвое, когда я крепче прижал ее к себе.

Ее глаза подернуты дымкой с легким водянистым блеском.

— Рядом с дворцом для тебя небезопасно, — тихо сказала она. — Если Эйден увидит, все кончено. Я приду к тебе сама.

Все, что я мог сделать, это согласиться с ней, потому что я не мог спорить с ней в этом.

— Эй, — ее голос такой нежный, когда она взяла меня за подбородок, чтобы приподнять мое лицо, заставляя мои глаза встретиться с ее. — Я не знаю, когда, но я вернусь.

— Меня убивает изнутри мысль отправить тебя обратно в это адское место, где правит еще один монстр, который хочет только одного — увидеть, как ты истекаешь кровью. Единственный способ, которым я почувствую себя лучше по этому поводу — это если ты останешься или я сверну им шеи. Между этим нет ничего промежуточного.

Она весело покачала головой, схватила мою руку и положила ее себе на сердце. Сильные удары отдавались под моей ладонью, успокаивая что-то внутри меня.

— На этот раз я достаточно сильна, чтобы справиться с ними и бороться. Они больше никогда не причинят мне боли. Я не позволю им, потому что мне нужно защитить это сердце.

Ее глаза закрылись, и я не только слышал, как неистовствовал орган в ее груди, но и почувствовал его под своей ладонью.

— Мое сердце принадлежит тебе, Дрейвен. Так было всегда. Нет слов, достаточно сильных, чтобы по-настоящему выразить то, что я чувствую к тебе. Я… — ее голос сорвался еще до того, как она сделала вдох, она открыла глаза, пока они не заглянули мне в душу. — Я люблю тебя.

Мое собственное сердце пропустило несколько ударов, безжалостно колотясь в груди. Это девушка, которая пострадала от рук стольких мужчин в своей жизни. Девушка, у которой все еще доброе сердце после всего жестокого обращения, которым окрашено ее тело. Девушка, которая просто ждала смерти, никогда не боялась оказаться на грани смерти, активно надеясь, что это положит конец ее страданиям. И, несмотря на все это, она впустила меня в свое сердце. Веря, что я не разрушу последнюю нить надежды, которая едва держалась.

Я обхватил обе стороны ее лица и прижался своим лбом к ее, позволяя нашим губам соприкоснуться в легком, как перышко, прикосновении.

— Ты украла мое сердце с того момента, как эти прекрасные губы прокляли меня, приставив кинжал к моему горлу в переулке. Я влюбился в тебя тогда. Я просто еще не осознавал этого. Но знай, я бесконечно люблю тебя, маленький демон. И я разрушу мир ради тебя.

От мягкой улыбки ее щеки приподнялись, она шмыгнула носом. Она прикусила нижнюю губу, чтобы та перестала дрожать. Итак, я помог ей, прижимаясь губами к ее губам в последнем поцелуе на ночь. Больше не нужно произносить никаких слов, потому что все сказано в этом единственном поцелуе.

Как только мы отстранились друг от друга и привели себя в более презентабельный вид, она бросила на меня последний трогательный взгляд, прежде чем укрыться в тени и исчезнуть в ночи.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Финн

Энергия накапливается в моих ладонях, вибрируя от напряжения, когда я сосредоточил свой разум. Мне просто нужно открыть дверь в другую сферу, ничего особенного. Мое дыхание стало прерывистым, я стиснул зубы. Осторожно балансировать такую мощь прямо под поверхностью рискованно. Каждая нить энергии переплеталась с другой, и от меня зависело найти правильную, не порвав ни одну из остальных.

Кора и Кай спорили в другом конце комнаты, а Дрейвен стоял рядом, скрестив руки на груди для поддержки. Я заглушил их всех. Сосредотачиваясь только на ровном гудении моей силы. На выдохе я высвободил ее. Она излучалась в воздух, пока не образовала разрыв, открывающийся все шире и шире.

Кряхтя, мои ноги соскользнули назад, и я сильнее вдавил их в землю, чтобы твердо удерживать свое тело на месте. Портал продолжал расширяться, и я очень медленно переместил руки, помогая направлять его. Но на следующем вдохе он лопнул. Исчезая в никуда, и рикошет силы отбросил меня на шаг назад.

— Ах!

С колотящимся сердцем и вздымающейся грудью я зарычал от каждой унции разочарования. Я пытался подключиться к другому миру два дня подряд, почти не спал, и у меня ничего не получалось. Да, прогресс был, но совсем недостаточный.

Стремление к власти в другом царстве скрыто под всеми остальными, но это не самое сложное. Это помогало мне удерживать его — освобождать от паутины энергии, которая вела в другие места в мире, которыми я мог манипулировать. Но этот сопротивлялся. Подобно тому, как можно поймать рыбу на ужин, попав на крючок, она старалась изо всех сил вырваться. Каждый раз, когда я пытался, я приближал нить портала все ближе и ближе, но каждая неудачная попытка лишь опасно приближала меня к краю потери рассудка.

— В тот раз ты продержался дольше.

Голос Дрейвена проник в мои мысли.

— Мне и не хотелось, — ответил я, прежде чем глубоко вдохнуть и выдохнуть изо рта.

— Не будь так строг к себе, — его рука сжала мой затылок. — Ты делаешь то, что считалось невозможным. Я не сомневаюсь, что ты сделаешь это, но я советую тебе немного отдохнуть.

Он улыбнулся и отступил назад.

— Как однажды сказал мне один ублюдок, ты никому не принесешь пользы, если не будешь заботиться о себе.

Этот ублюдок подмигнул, пытаясь подражать мне. Я закатил глаза, когда он развернулся на каблуках и махнул Коре и Каю, выходя из комнаты.

Звуки шагов постепенно удалялись пока я расхаживал взад-вперед, грубо хватаясь руками за корни волос, прижимая подбородок к груди. Я закручивался по спирали. Терял себя из-за саморазрушительных мыслей, которые всегда прокрадывались внутрь, чтобы овладеть мной до тех пор, пока я в это не поверю.

Я недостаточно хорош. Я никогда ничего не достигну. Звезды сочли меня недостойным любви в тот день, когда украли мою пару. Я придурок, который прятался за шутками и улыбками.

Качая головой, я закрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться на выравнивании дыхания. Внезапно запах морского тумана холодного утра заставил меня открыть глаза. К моей груди поднесли стакан с водой, что заставило меня застыть на одном месте.

— Вот.

Сладкий голос Коры прорвался сквозь настойчивый стук в моих ушах. Прилив кипящей крови, бушующей в моем черепе, начал закипать при звуке ее лирического голоса.

Поднимая голову, я встретился взглядом с ее сияющими голубыми глазами, полными удивления и возможностей. Кончики моих пальцев соприкоснулись с ее, когда я взял воду из ее протянутой руки, улыбаясь про себя, когда увидел, как ее щеки покрылись нежнейшим розовым румянцем.

— Спасибо.

Поднося чашку к губам, я осушил ее двумя глотками. Я заметил, что она посмотрела на мои губы, когда я провел по ним языком, чтобы поймать оставшиеся капли воды.

Она прочистила горло и открыла рот, чтобы что-то сказать. Кай подошел к ней сзади, взъерошивая волосы у нее на голове, когда она поспешила пригладить их обратно.

— Ты молодец, Кор. Блокировала почти все мои выпады, — он зевнул, прежде чем помахать мне рукой и повернулся к двери. — Уже поздно. Я собираюсь пойти лечь и немного отдохнуть. Вам двоим тоже следует, — бросил он через плечо, прежде чем исчезнуть из комнаты.

Остались только я и она. И я сглотнул.

Она все еще поправляла прическу, повернув голову в ту сторону, куда вышел Кай. Пыхтя от разочарования и бормоча творческие проклятия себе под нос, она продолжала находить все больше торчащих прядей.

Но я потерялся в изгибе ее рта. Маленькая надутая нижняя губа и то, как она сердито ее покусывала. Это мило, но мой член, набухающий в штанах, думал иначе. Наблюдение за ней почти заставило меня забыть, что я был в нескольких секундах от того, чтобы разбить кулак об пол.

Она обернулась, заметила мой пристальный взгляд, а затем закатила глаза. Подожди минутку. Что я такого сделал, что заслужил такую реакцию вместо этого чертовски очаровательного румянца? Клянусь, эта девушка действовала мне на нервы, но это только возбуждало меня. Это будоражило что-то глубоко внутри меня, заставляя чувствовать себя живым, хотя все эти годы пребывал в застое.

— Почему ты продолжаешь так на меня смотреть?

Если она думала, что ее вопрос расстроит меня, ей придется постараться.

— Потому что ты меня очаровала, — это заставило ее замолчать, приподняв брови. — И я думаю, что ты чувствуешь то же самое ко мне.

Подходя на шаг ближе, я наблюдал, как дрожь пробежала по ее телу, и я не смог скрыть ухмылку, которая появилась на моих губах.

— Что я чувствую, так это беспокойство, — она вытерла капельку пота со лба тыльной стороной ладони, прежде чем помахать мне рукой. — Ты слишком напрягаешься, и я боюсь, что это причинит тебе боль. Вот и все.

Сокращая дистанцию, я поправил одну белокурую прядь, которую она пропустила.

— Ты беспокоилась обо мне, любимая?

Мысль о том, что она переживала за меня, сделало что-то забавное с моим сердцем. Оно замерло, только чтобы воспарить, чувствуя себя так, словно его завернули в теплое одеяло. То, чего я не чувствовал с тех пор, как была жива моя пара. Ничто не могло сравниться с узами судьбы, но иногда любовь могла стать настолько сильной, что становилась очень похожей. И то, что я чувствовал к Коре, заставляло меня постоянно искать способ быть рядом с ней.

Чтобы она всегда смотрела на меня.

В ответ она едва заметно кивнула, и я не смог удержаться и сжал пальцами ее подбородок, пока ей не стало некуда больше смотреть, кроме как на меня.

— Мне нужно услышать это от тебя.

— Да, — выдохнула она. — Я беспокоюсь о тебе.

Она выдержала мой пристальный взгляд, ни на секунду не отводя его, когда удивив меня, протянула руку и провела большим пальцем по морщинке между моими бровями, разглаживая ее.

— Ты почти не спишь, и последний раз, когда я видела, чтобы ты что-то ел, было вчера утром.

Эти бриллиантово-голубые озера переливались между моими карими.

— И я…

Ее взгляд опустился к моим губам. Ее пальцы последовали за движением, чтобы нежно коснуться шрама там, прежде чем ее взгляд вернулся обратно.

— И я чувствую такое сильное желание заботиться о тебе.

Чувствует. Желание. Заботиться. Обо. Мне.

Пять слов, от которых у меня ослабли колени, угрожая подогнуться прямо перед ней. Если не считать семьи Дрейвена, я так долго был один. В юном возрасте я научился обеспечивать себя сам, потому что если бы я этого не делал, то не выжил бы. У меня было не самое лучшее детство, когда я рос, мне нужно было сбросить оболочку мальчика и превратиться в мужчину, прежде чем мой голос станет более весомым.

Эти слова, отозвались глубоко внутри меня. И снова во мне ожило то, что раньше казалось жестким и мрачным. Я хотел заключить ее в свои объятия, вдыхать ее аромат, и благодарить звезды за то, что может быть, они выровняли наши пути, чтобы переплести их. Что, хотя мы и не суженые, мы обреченные.

Подушечкой большого пальца я нежно провел по фарфоровой коже ее щеки.

— Ты обещаешь?

Она наклонила голову навстречу моему прикосновению, казалось, теряясь в ощущениях, прежде чем осознала, что я заговорил.

— А?

— Ты обещаешь заботиться обо мне?

Я спросил снова, отчаянно желая услышать ее ответ.

— Всеми возможными способами.

Внезапно у меня сжалось в груди, и я почувствовал, что не смогу дышать, если не поцелую ее. Каждый нерв в моем теле кричал о том, чтобы сократить дистанцию, коснуться своими губами ее губ и показать ей, как сильно я тоже хотел заботиться о ней.

Ее нежные розовые губы приоткрылись, как будто она хотела того же.

Я судорожно сглотнул.

— Я бы очень хотел поцеловать тебя, — хрипло выдавил я.

Не давая себе ни секунды на то, чтобы передумать.

Она улыбнулась очень мягко, и это привлекло меня.

— И я бы расстроилась, если бы ты этого не сделал.

Я издал стон от ее признания и, не колеблясь, прижался губами к ее губам. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, мы ощутили это не просто как глоток свежего воздуха, но скорее как порыв ветра, который унес нас к облакам. Обволакивал нас, чтобы держать рядом.

Моя рука скользнула к ее затылку, притягивая ее к себе, чтобы я мог целовать ее глубже. Почувствовать, как ее язык танцевал с моим. Она охотно раскрылась, и мое тело содрогнулось. Возможно, были и другие женщины, с которыми я был близок с тех пор, как потерял свою пару, но только для того, чтобы попытаться что-то почувствовать. Чтобы найти способ сделать пустоту не такой чертовски болезненной. Но ничего не произошло. Большую часть времени я даже не мог добраться до финиша.

И я никогда не целовал их. Я никогда не касался чужих губ с тех пор, как потерял свою половинку.

До нее. Пока Кора не ворвалась в тренировочный зал с Эммой легкой походкой. Это было освежающе.

Все в Коре заставляло меня хотеть большего. Она была маяком света в моей жизни, такой темной и пустой. Как утренний дождь, который питал землю для роста.

Я поглощал ее. Быстро становясь зависимым, и я не уверен, смогу ли остановиться. Особенно когда она застонала мне в рот и схватилась за мою рубашку, чтобы приблизиться. Свободной рукой я уронил пустой стакан на пол, чтобы скользнуть вниз по ее боку и крепко обхватить ее бедро, еще крепче прижимая ее тело к своему. К счастью, стекло не разбилось, чтобы нарушить этот момент, а вместо этого громко упало на пол.

Я не сомневался, что она чувствовала, как воздействовала на меня, когда прижалась своими бедрами к моим, добиваясь трения. Я откинул ее голову еще дальше назад, заявляя права на нее. Углубляя поцелуй, чтобы эгоистично попробовать больше. Я прикусил ее нижнюю губу и, задыхаясь, почувствовал, как она улыбнулась мне. Но я, блядь, не мог остановиться.

Теперь, когда я знал, какова она на вкус, ощущалась, я полностью раскрылся. Ее губы такие мягкие, и теперь припухшие из-за меня. Тепло покалывало мой позвоночник, и искры проникли под кожу. Ее пальцы сильнее сжали мою рубашку, прежде чем скользнуть вверх по моим волосам и ухватиться за пряди у корней.

Она как замазка в моих руках, таит под моими прикосновениями одаривая меня тихими всхлипываниями. Убирая ладонь с ее бедра, я провел ею вверх по ее позвоночнику под материалом рубашки, ощущая кончиками пальцев ее шелковистую кожу.

Она прикусила мой язык и держала его в заложниках, проводя руками по линии моей челюсти. Когда она высвободила его, то поцеловала меня с жаром, отчаянно открывая рот, чтобы я мог его опустошить и погрузиться в него. Она дразняще скользнула ладонями по моей груди, пока не достигла живота, медленно опускаясь ниже, пока ее пальцы не обхватили мой пояс и не потянули.

Я застонал ей в рот, мои движения становились грубее по мере того, как я крепче прижимал ее к себе. Ее язык обвил мой, и это действие ввело меня в транс чистого, неразбавленного желания. Наши бедра соприкасались одновременно, заставляя мой член дергаться.

Я проглотил еще один тихий вскрик удовольствия, который вырвался у нее, и нашел в себе все силы, на которые способен, пытаясь найти ту последнюю крупицу контроля, которая у меня есть, и отстранился. Наше дыхание смешалось в унисон, но мои руки, казалось, дрожали, я изо всех сил старался не зарыться в ее кремовую кожу и не исследовать каждый дюйм ее тела.

— Ты понятия не имеешь, что ты делаешь со мной.

Мои губы прижались к ее лбу, шепча свое признание. Единственные звуки — это наше дыхание, переходящее в тяжелые выдохи.

Легкая насмешливая гримаса слетела с ее потрескавшихся губ, когда она отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

— Думаю, у меня есть подсказка.

Я хотел оставить отпечаток руки на ее заднице, если она дразнила меня по поводу того, как сильно мой член напрягался, чтобы добраться до нее. Но в ее взгляде есть мягкость, которая заставила меня задуматься, не потому ли это, что она чувствовала то же самое.

Что-то в моей груди, казалось, успокоилось, и у меня возникло желание попробовать использовать свои силы еще раз сегодня вечером, прежде чем я заставил себя уснуть. Потому что она права, мое тело нуждалось в этом, и круги у меня под глазами становились все темнее. Когда она здесь, в моих объятиях, это придавало мне другого рода успокаивающую силу, которая заставила меня чувствовать себя более уравновешенным, чем раньше.

Как только мое сердце успокоилось до нормального ритма, я сказал:

— Мне нужно попробовать еще раз.

И я ждал, что она потребует, чтобы я просто поспал вместо этого.

Вместо этого она спросила:

— Попробовать поцеловать меня снова?

Я не смог сдержать вырвавшийся смешок.

— Твой разум все еще зациклен на твоем желании ко мне, любимая?

Наконец, я добился, чтобы ее щеки приобрели самый теплый оттенок розового, но продолжил, чтобы ей не пришлось отвечать.

— Я хочу снова попытаться найти связь с Гехендрой. Еще один раз. Тогда я обещаю, что прекращу попытки на одну ночь.

Она изучала меня, ее глаза удерживали мои, пока она покапала глубже, пытаясь понять, не зайду ли я слишком далеко.

— Еще раз.

Ее пальцы отпустили пояс моих брюк, когда она начала поворачиваться и уходить, но я схватил ее за талию и притянул обратно к себе. Передние части наших тел идеально выровнены, не оставляя между нами никакого пространства.

Ее лицо у меня на груди, когда я обнял ее крепче, прижимаясь губами к ее макушке.

— Пожалуйста, останься здесь. Ты нужна мне, потому что что-то в тебе придает мне сил и успокаивает безумие в моем сердце.

Прерывистое дыхание обдуло мою рубашку, и я почувствовал, как ее голова двинулась вверх-вниз.

— Хорошо.

Она ответила так тихо, что я почти не услышал ее.

Вытянув руки перед собой, когда она надежно была прижата к моей груди, я закрыл глаза. Я потянулся к своему источнику силы, сосредоточился и позволил себе слегка наклонить голову, чтобы вдохнуть ее, делая глубокий вдох. Ощущая, как ее сущность окутала меня в успокаивающих объятиях, когда я вынес свою силу на поверхность. Схватился за эту единственную упрямую нить и потянул ее к себе. Энергия загудела в моих венах, и на выдохе я позволил ей течь свободно. Золотистый свет колебался по кругу, пока золотые кольца не начали медленно отдаляться друг от друга.

Кора неподвижно оставалась у меня в объятиях, теснее прижимаясь к моей груди и обвивая руками мою талию, прижимаясь ко мне. Ощущение ее присутствия заставило меня открыть глаза, когда я начал двигать руками, направляя свою силу на открытие портала. Чтобы проникнуть за пределы суши и моря. За пределы времени и пространства.

У меня перехватило дыхание от темноты, клубящейся в центре, посылающей ко мне ледяной холод. Жуткое ощущение пробежало по моему позвоночнику при виде того, что скрывалось по ту сторону. Маленькое отверстие похожее на око тьмы, злое и выжидающее.

Мои руки начали дрожать от напряжения, и я стиснул зубы, чтобы набраться побольше энергии. Когда я попытался открыть его еще больше, моя сила снова ослабла, и все это исчезло. Только на этот раз я не хотел бить кулаком по полу. На этот раз я крепко обнял Кору, кладя голову на изгиб ее шеи.

— Спасибо тебе, — резко выдохнул я, когда поток моей силы спал. — Я почувствовал это. Каким-то образом мне удалось прикоснуться к миру.

Он как живое существо, хотя и был холоден как смерть. Но это самое большое расстояние, на которое мне удавалось направить свою силу.

Она отстранилась, не сводя с меня ярких глаз.

— Что бы ни было в той сфере, я тоже это почувствовала, — дрожь пробежала по ее спине, но она справилась с ней, взяла меня за руку и переплела наши пальцы. — И Финн?

— Да?

Она улыбнулась, обхватывая ладонью мой подбородок. Ее пальцы так нежно касались моей кожи.

— Я никогда не сомневалась в тебе. Итак, ты не каким-то образом подключился к царству. Это из-за твоей силы и контроля над своими способностями. Это все из-за тебя.

Она должна была это услышать. Интенсивный стук моего сердца, которое пыталось выпрыгнуть из груди и направиться к ней. И я не смог спрятать чертовы сердечки в своих глазах, на которых написано ее имя. Ее слова, то, что она говорила, просто восстанавливало еще одну часть меня, которая, я знал, была разорвана. Я открыл рот, чтобы заговорить, но она подняла руку, останавливая меня.

— Теперь мне пора убедиться, что ты поспишь.

Она развернулась и начала идти, таща меня за собой.

Грязный ответ вертелся у меня на языке, но на этот раз я позволил себе промолчать. Потому что я очарован тем, как ее волосы струились по спине, и покачиванием бедер при каждом шаге, который она делала. Я бы предпочел насладиться этим моментом, чем прикрывать его какой-нибудь сексуальной шуткой. Прямо сейчас я не чувствовал, что мне нужно прятаться. Я мог просто молчать и позволить ей позаботиться обо мне.

Когда мы подошли к дверям, мое сердце начало бешено колотиться при мысли о том, что она может покинуть меня. Мне нужно, чтобы она была рядом прямо сейчас. Каждая частичка меня чувствовала себя слегка обнаженной перед ней — сырой и открытой. И часть меня знала, что я не смогу заснуть, пока не почувствую ее тепло и не почувствую ее сладкий океанский аромат.

Сжимая ее руку, я спросил:

— Ты останешься со мной сегодня вечером?

Ее ноги замерли, когда она слегка повернулась, глядя на меня через плечо и приподняв бровь. Черт.

— Только поспать, — вырвалось у меня. — Я просто...

Черт, я никогда в жизни не чувствовал себя таким неуверенным. Проведя рукой по волосам, я продолжил.

— Мне просто... нужно, чтобы ты была рядом. Я не могу этого объяснить. Ты заставляешь меня чувствовать себя мужчиной, которым я хочу быть.

Развернувшись на каблуках, она снова начала тащить меня уверенной походкой туда, где мы остановились в замке. Мои ноги почти споткнулись друг о друга, когда я услышал ее ответ:

— Хорошо.

Ладно, подумал я про себя, пока мое сердце учащенно билось в груди.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬПЕРВАЯ

Эмма

Прошло несколько дней, и мне удалось оставаться рядом с Эйденом, не опорожняя желудок каждый раз, когда он находил способ прикоснуться ко мне. Его руки ложились мне на поясницу или хватали за локоть, чтобы притянуть меня ближе. Его губы скользили по раковине моего уха, чтобы прошептать то, что он не хотел, чтобы кто-нибудь услышал.

В данный момент я сидела за столом напротив Эйдена, а Кэллоуэй сидел во главе, как будто это всегда было его место. Каждый раз, когда мне предлагали поужинать здесь с королем Ореном, а Кэллоуэй сопровождал нас, я всегда думала, что он выглядел слишком как дома за этим столом. Вел себя так, словно тогда он был правителем, без всякой обычной вежливости.

Теперь он жевал цыпленка с перцем, громко причмокивая губами, отчего между откусываниями вылетали маленькие струйки слюны. От того, как он ел, у меня мурашки бежали по коже, заставляя мой глаз дергаться, а костяшки пальцев под столом побелели от того, что я сжала столовое серебро при мысли о том, чтобы ударить им его.

— Ты слышал новости? — спросил Кэллоуэй с набитым ртом.

— Слышал что? — спросил Эйден, и я поблагодарила звезды, что он не торопясь заговорил, доедав свой ужин.

— Повстанцы! — Кэллоуэй ликующе закричал, подпрыгивая на стуле, прежде чем запихнуть еще одну порцию картошки в свои мерзкие губы. — Кажется, они поняли, с кем имеют дело. Никаких признаков присутствия. И знаешь, что еще лучше в отсутствии повстанцев?

Он наклонил голову в сторону сына с каким-то радостным безумием, мерцающим в его глазах.

— Я не знаю, — мягко ответил Эйден, медленно переводя взгляд с меня на своего отца. — Но, полагаю, ты собираешься просветить меня?

Кэллоуэй разразился яростным смехом, хлопая рукой по столу и чуть не опрокидывая при этом свой кубок с вином.

— Ты прав, мой мальчик! Также никаких наблюдений Испорченных! По крайней мере, не на нашей земле. Не могу сказать того же о других дворах.

— Насколько мне известно, ты не поддерживал связь с другими дворами с момента восстания. Итак, эта информация была подтверждена?

Эйден беспечно продолжил, что заставило его отца прерваться на середине пережевывания.

Кэллоуэй взял себя в руки и взмахнул рукой в воздухе, отметая слова Эйдена.

— Ерунда. Для меня это не имеет значения, пока я в безопасности.

— Не имеешь ли ты в виду, что до тех пор, пока двор и люди будут в безопасности? — спросил Эйден у края своего бокала, прежде чем сделать глоток вина.

— Если это ответ, который заставит тебя спать по ночам, Сынок.

Ярость. Чистый, горячий огонь обжег каждую струну в моих венах. Я знала, что Кэллоуэй был эгоцентричным ублюдком, но это совершенно новый уровень. И Уиро, казалось, сдержал свое обещание освободить Амов от Испорченных, но остальные земли, возможно, все еще страдали. Испорченные будут только распространяться, и погибнет еще больше фейри. Я надеялась, что встреча с моим отцом положит всему этому конец, но теперь я видела, что это не имело значения. Их оставляли бродить и подстерегать страх за каждым углом исключительно для развлечения.

Моя вилка ударила сильнее, чем я намеревалась, когда я положила ее на стол и обнаружила, что на меня смотрят две пары глаз.

— Приношу свои извинения, она выскользнула.

Кэллоуэй прищурил свои глазки-бусинки, прежде чем допить остатки своего напитка.

— Ты выглядишь усталой. Почему бы тебе не удалиться в свою комнату и не позволить нам обсудить такие важные вопросы, которые могли бы утомить твой женский ум.

Мои пальцы ног скрутились в балетках до такой степени, что я уверена, что они вот-вот треснут. Сила во мне начала пульсировать, но я подавила ее, требуя успокоиться.

Его время придет, мысленно повторяла я.

Я сохранила свой легкий тон, даже несмотря на то, что находилась на грани разрушения.

— У меня отяжелели веки, — я отодвинула стул, чтобы встать, и выпрямила спину, отказываясь кланяться. — Я ухожу.

Деревянные ножки заскребли по камню.

— Я провожу тебя, — поспешил сказать Эйден.

— Ерунда! Девушка может ходить сама. Она достаточно способна для этого, — Кэллоуэй начал наполнять свой золотой кубок, в то время как Эйден застыл на месте. — Сядь! — хрипло рявкнул его отец.

Не сказав ни слова и не бросив последнего взгляда, я развернулась и уверенно ушла. Я ступала легко и целенаправленно. Как только я пробралась по коридорам в свою комнату, я позволила двери закрыться и просто стояла там. Мой разум лихорадочно работал, я знала, что должна была что-то сделать, чтобы помочь.

Я ничего не могу поделать. Пока нет.

Недолго думая, я быстро переоделась в черную тунику с кожаными брюками в тон и набросила плащ, который также гармонировал с ночью.

Пристегнув кинжал к бедру и зашнуровав ботинки, я отбросила свои тени, направляя их ко Двору Абхайна. Солнце только начинало опускаться за горизонт, когда красные, оранжевые и желтые оттенки размазывались по небу, переходя в темно-синий. Ветер свистел над пологими холмами, длинные травинки колыхались в такт его мелодии. Рядом со мной слышен шум водопада, падающего в реку, и из далека доносится щебет птиц.

Я медленно оглянулась вокруг и позволила тьме моей силы вырваться наружу, надеясь, что это позволит мне выследить Испорченного. Я на мгновение задумалась, все ли еще Дрейвен охотился на них, или мое исчезновение действительно поглотило его темным облаком, которое он не мог рассеять.

Но я не могла позволить своим мыслям плыть по течению. Мне нужно сконцентрировать свою энергию, чтобы понять, смогу ли я почувствовать, где мог скрываться Испорченный. Я позволила тени заполнить капюшон, скрывая лицо на случай, если я с кем-нибудь столкнусь. Теперь люди могут узнать меня, и я не могла этого допустить.

Мои глаза закрылись, погружаясь в свою силу, пока я не почувствовала проблеск чего-то знакомого чуть дальше. То же признание, которое я почувствовала в присутствии Уиро. За исключением того, что это не так сильно. Быстрыми шагами мои ботинки застучали по мягкой земле, покрытой густой зеленью. Я помчалась к этой связи, ускоряя движение ног, игнорируя жжение, которое начало усиливаться в моих мышцах.

Добравшись до узкой тропинки, ведущей в деревню, я замедлила шаг. Трава переходила в грязь, которая начинала хрустеть под моими ботинками при каждом шаге. Это должно быть здесь. Я сделала глубокий вдох, раздувая легкие до боли, и сразу же ощутила запах гнили, который оставался от Испорченного. Мое тело инстинктивно пригнулось, когда я завернула за ближайший угол, выглядывая из-за здания, пока мои глаза не остановились на моей цели.

Я понятия не имела, сработает ли что-нибудь из того, что я делала, но я должна была попробовать.

Уиро продолжал красть жизни невинных людей, манипулировать, угрожая мне уничтожением всего мира. Нет. Я не позволю этому продолжаться. Чтобы он разрушил эту землю, на которой столько семей и прекрасных жизней. Я должна что-то сделать, чтобы спасти их, защитить.

Я встала и вышла на открытое место, идя прямо по пути Испорченных, ищущих, во что бы вцепиться. Мое сердце разрывалось от этого зрелища — так громко, что я не знала, как этот Испорченный не услышал этого.

Это молодая девушка, возможно, вот-вот достигшая половой зрелости. Ее светло-русые волосы растрепаны, бледно-голубое платье порвано и покрыто грязью и кровью. Кожа у нее под глазами ввалилась, черные вены покрывали все ее тело, а глаза такие же, как у меня. Глаза, которые выглядели мертвыми изнутри.

Она обернулась, замечая мое приближение. Слабый вскрик вырвался из ее маленького рта.

Я осторожно подошла ближе, когда она наклоняется вперед, растопыривая похожие на копья когти, чтобы просунуть их сквозь кончики пальцев. Ее грудь вздымалась от глубоких, быстрых вдохов, а губы приоткрылись, обнажая зубы.

Я придвинулась ближе, не смея задержать дыхание. Чтобы это сработало, мне нужно установить контакт. Каждая клеточка моего тела призывала меня сделать это.

Один медленный выдох, и я перенесла весь свой вес на подошвы ног, взлетая. Нападая на нее быстрыми шагами, размахивая руками, и мои тени роились вокруг нас, не давая ей сбежать. Хотя сейчас ее единственная цель — разорвать меня на куски.

В тот момент, когда я оказалась перед ней, я развернулась влево, прежде чем ее когти вонзились мне в живот. Мои руки опустились на ее плечи, когда я сосредоточилась на своем источнике силы. Вытаскивая на поверхность больше теней, желая вытащить тьму из нее. Надеясь, что мое собственное взывало к ее собственному, командуя им как способом выманить это из ее миниатюрного тела. Нуждаясь в том, чтобы освободить ее от этого проклятия, созданного моим отцом. Отчаянно желая спасти эту девушку, которая потерялась во тьме, потому что я слишком хорошо знала, каково это — бродить в тени в одиночестве.

Я почувствовала, как проклятая сила поселилась внутри нее. Как она проникла в костный мозг, загрязняя клетки крови и внедряясь в сердце. И все же... ее тьма не подчинялась моей. Я попыталась снова, с большей твердостью, крича от отчаяния, но напряжение в моем сознании заставило пятна плясать перед глазами. По-прежнему ничего не происходило.

Она завизжала, дрожа под моими ладонями, и вырвалась из моих объятий, пока я все еще пыталась развеять пятна, плавающие вокруг нас. Она врезалась плечами в мои ноги, отбрасывая меня назад, пока я с хрюканьем не упала на землю.

Черт.

Что-то хрустнуло у меня в боку, и, судя по тому, как воздух покинул мои легкие, я уверена, что это привело к перелому ребра. Вот что я получила за то, что оставила открытое окно для нападения. Нападения, которого я не совсем ожидала, учитывая, кто я такая. Но, похоже, она еще более расстроена, еще больше потеряна из-за этого проклятия. Это заставило меня задуматься, ослаблял ли Уиро свою власть над ними, чтобы делать все, что пожелали их дикие умы. Не заботясь о том, что происходило с ними или другими.

Мои ладони царапали рассыпанную по грязи гальку, и она впилась мне в кожу, когда я заставила себя подняться на ноги и отойти от нее. Но я недостаточно быстра.

Ее рука крепко обхватила мою икру, когда она погрузила когти в мышцу, заставляя меня стиснуть задние зубы. Поток теней вылетел из моей руки, ударяя ее в грудь и отбрасывая назад, но ее когти оторвали кусочки моей кожи вместе с ней.

Я вскочила на ноги, боль немедленно пронзила мою ногу, когда я перенесла вес тела на другую. Ткань моих штанов вокруг раны пропиталась влагой, но я знала, что она скоро заживет. То же самое касалось того, почему боль от ушиба в моей грудной клетке притуплялась. Преимущество того, что меня не сдерживало ожерелье, которое крало мою силу, и то, к чему я все еще пыталась привыкнуть, учитывая, что я все еще хранила запас целебной мази для утешения.

Моя грудь вздымалась из-за острой боли в икре, когда я хромала к ней. Тело девушки неестественно оттолкнулось от земли, чтобы встать, эти кровоточащие черные глаза устремлены на меня. Рефлекторно моя рука зачесалась вытащить кинжал из ножен, но я не хотела причинять ей боль. Должен быть способ.

Внезапно слова Мауве вырвались наружу волной. Помни, свет может рассеять тьму, но ты должна открыть глаза.

Мазирен сказал то же самое, чтобы открыть глаза к свету. Это помогло рассеять тьму во мне, как только я смогла ее осознать.

У меня нет времени передумать, потому что девушка бросилась на меня. Ее пронзительные крики разнеслись в полуночном воздухе. Я взяла себя в руки, готовясь к удару.

Один глубокий вдох.

Ровный выдох...

Агрх. Ее тело прижалось к моему, кончики ее ногтей впились мне в живот, когда я обняла ее. Ослепляющая боль охватила меня, заставляя звезды танцевать передо мной, мое зрение задвоилось, когда мы врезались в землю. Я крепко обняла ее, стискивая ее руки между нами, даже если это означало, что ее когти останутся внутри меня. Я проигнорировала жжение, которое начало распространяться, когда я сжала объятия, и неясное тепло разлилось по моим венам. Мои глаза угрожали закатиться в тот момент, когда мой свет упал на нее.

Я услышала, как она судорожно втянула воздух, крики замерли у нее в горле. Белый слепящий свет окружил нас, как взрыв в темноте. Я не смела зажмурить глаза. Я вливала в нее свою силу, позволяя ей пульсировать вокруг нас волнами. Я задохнулась от силы этого, не уверенная в том, сколько энергии вложить в ее маленькое тело, но я не хотела рисковать. Я никогда не делала этого, и я отказывалась позволить ей прожить еще один день с диким намерением убивать.

Энергия в ее атаке спала, мышцы расслабились, когда я перевернула ее, чтобы она легла плашмя на землю. Когти из моего живота вырвались, и ее глаза расширились, излучая свет. Она начала дрожать в моих объятиях, но я поняла, что это делало ее тело, а мое. Мои руки неудержимо тряслись, когда моя сила начала убывать, спускаясь с небес. Она заземлилась обратно по моим венам, снова успокаиваясь и приветствуя безмятежную темноту ночи.

Черные следы, оплетавшие ее тело, исчезли, и эти некогда обсидиановые глаза стали бледно-зелеными, в которых отражался лунный свет. Она несколько раз моргнула, прежде чем слеза скатилась из уголка ее глаза. Я наблюдала, как капли стекали по маленькому изгибу ее щеки, когда она села, пока не стекли по подбородку и не исчезли.

— Кто ты? — хрипло прошептала она.

Я почти забыла, что она не может видеть меня, потому что мое лицо терялось в тени.

— Тот, кто всего лишь хочет исправить свои ошибки.

Она вытерла следующую волну слез тыльной стороной ладони, ее движения ровные и спокойные по сравнению со мной. Ее кожа снова налилась румянцем, а темные круги под глазами стали ярче.

— Нет, — ее тихий голос зазвучал сильнее. — Ты мой спаситель.

Мое тело напряглось, но сердце бешено колотилось в груди. Я все еще не доверяла тому, что видели мои глаза, и в том, что больше никто из Испорченных не должен умирать. Я помогла ей встать, как только мое тело позволило мне вернуть контроль и остановить дрожь в мышцах. Она отряхнулась, насколько это в ее силах, прежде чем посмотрела на меня с огоньком в глазах.

— У тебя есть имя? — спросила она.

Я на мгновение замолкла, зная, что она чувствовала на себе мой взгляд.

— Если я расскажу тебе, ты должна пообещать сохранить его в секрете.

Ее зубы засияли белизной от широкой улыбки, которую она бросила в мою сторону, сопровождая это восторженным кивком.

— Я обещаю.

Поднося руку ко рту, я наклонилась и сказала ей на ухо.

— Я Эмма.

Она повторяла мое имя своими маленькими губками, а затем крепко обняла меня. Мои мышцы напряглись, когда мои руки застыли над ней. Но затем она сжала меня сильнее, зарываясь лицом мне в грудь, и мое сердце гулко заколотилось в грудной клетке. Нерешительно я опустила руки, позволяя им обвиться вокруг нее, приветствуя это чувство. Чтобы она чувствовала себя в безопасности. Чтобы спасти ее от монстра, который завладел ее маленьким телом. И знать, что она проживет свою жизнь.

После этого я убедилась, что она благополучно доберется домой, и с удивлением наблюдала, как ее родители падали на колени и душили ее любовью. Это зрелище заставило меня прерывисто вздохнуть, но я не позволила себе зацикливаться на недостатке любви со стороны родителей, которой я никогда не была одарена в детстве. Видя, что у этой девушки есть те, кто скучал по ней и будут лелеять ее, я заполнила эту пустоту в моем сердце.

Я медленно отступила на крышу, но остановилась, чтобы посмотреть вниз на того, от кого мое сердце подпрыгнуло в груди. Я почувствовала Дрейвена в тот момент, когда держала ту маленькую девочку на руках, но он оставался окутанным тенью. Когда я уходила сегодня вечером, маленькая часть меня знала, что он найдет меня. Каким-то образом. И это заставило меня задуматься, так ли это было как раньше, когда он почувствовал мою боль от раны, которую она нанесла мне, и это насторожило его.

Я опустила взгляд, не отрываясь от того места, где он прятался, но я знала его тени и то, как они танцевали вокруг него.

Жар его глаз обжигал мою кожу, согревая меня изнутри. Но я стряхнула с себя это желание взобраться на него и взять то, чего жаждало мое тело. И все же, под всем этим скрывалось чувство комфорта и безопасности, которое приносило его присутствие. Это то, что я все еще пыталась понять и привыкнуть. Все, что я знала, это то, что мне очень нравилось, как он наблюдал за мной и как он не останавливал меня.

Закрыв глаза, я проверила свои тени вокруг, пока не почувствовала поблизости другого Испорченного. Я спрыгнула с крыши, позволяя воссоединению семьи маленькой девочки медленно исчезнуть из поля моего зрения. Но когда я вцепилась за свою новую цель, именно тогда я поняла... Я так и не запомнила ее имени, и острая боль пронзила мое сердце.

Итак, с этого момента я буду следить за каждым фейри, которых спасу, запоминая их имена, чтобы они никогда больше не были забыты. И с этим безмолвным обещанием под звездами я исчезла, растворяясь в ночи, а Темный Принц последовал за мной по пятам.

Но я не упустила из виду иронию: когда-то за мной охотились Испорченные, теперь охочусь я.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Дрейвен

Заснуть было почти невозможно, но мне удавалось час или два каждую ночь, хотя моя душа нуждалась в утешении Эммы, чтобы по-настоящему отдохнуть. Почувствовать ровное биение ее сердца рядом с моим. Прижать ее тело к своему и уткнуться носом в ее шею, чтобы вдохнуть ее. Но вместо этого я лежал здесь, закинув руки за голову, борясь с желанием пойти против воли Эммы. Ворваться в ее дворец и привезти ее сюда, невзирая на последствия. Каждая частичка меня ненавидела то, что она сейчас одна.

Но затем острая, жгучая боль толкнула меня вверх, и я схватился за бок.

От этого ощущения у меня перехватило дыхание, но эта боль не моя собственная… Это боль Эммы. Ей чертовски больно. Остатки контроля, которые я сохранял, лопнули, я сбросил одеяла, не потрудившись полностью одеться.

Мой разум погрузился в самые мерзкие мысли, когда я возвал к своим крыльям. Конечности будут оторваны от тел, если это был Эйден или его отец, и мне плевать, что он гребаный король. Потому что отрывания конечностей было бы недостаточно. Затем я разорву им животы железным лезвием, подвесив их вниз головой, чтобы они медленно истекали кровью, не дав возможности исцеляться. Заставив их кровь капать, капать, и капать, оставляя их в агонии на моих глазах.

Проникая глубоко внутрь себя, я схватился за связь и последовал притяжению, которое приведет меня к ней. В мгновение ока я выпрыгнул из окна своей комнаты и парил над морем, чувствуя, как ее присутствие становилось сильнее, мой зверь давил на стены моей психики, требуя, чтобы я сократил расстояние.

Приближаясь, я не мог удержаться от вопроса, почему мой маленький демон оказался при Дворе Абхайна. Миллион других мыслей проносились у меня в голове, пытаясь понять, что могло завести ее так далеко от кровати, где она должна была спать.

Мои крылья жестоко бились против ветра, летя быстрее, чем когда-либо прежде. Я приземлился, резко затормаживая на окраине деревни, в которой я бывал только во время охоты на Испорченных. Она такая же захудалая и заброшенная, какой я ее помнил.

Сразу же ее аромат розы и меда вторгся в мои чувства, заставляя зверя во мне биться изо всех сил, чтобы найти ее и заявить на нее права. Иметь ее рядом со мной без того, чтобы наша связь прервалась, было чертовски трудно. Каждый инстинкт внутри меня хотел завершить брачный ритуал, быть похороненным глубоко внутри нее и оставить наши метки отпечатанными на наших руках.

Но я сдерживал себя, потому что только что вернул ее. Я спарюсь с ней только тогда, когда она будет готова, а я мог сказать, что она еще не готова. Не полностью. Она только что нашла свой путь из тьмы, и я буду терпелив столько, сколько ей нужно, пока она не захочет, чтобы я присоединился к ней на свету.

Я знал, что она не понимала в полной мере, что влекло за собой завершение отношений, и когда придет время, я скажу ей. Я не хотел, чтобы это повлияло на ее решение завершить связь, потому что тогда мы смогли бы мысленно разговаривать друг с другом. Даже несмотря на то, что во мне что-то прояснилось бы, если бы я мог связаться с ней, чтобы проверить, все ли с ней в порядке.

Как сейчас, например. Вместо этого я бушевал внутри, чтобы добраться до нее. Даже возможность чувствовать ее боль не должна произойти, пока связь не будет полной. Поскольку это не в первый раз, я думал, причина в том, что она настолько могущественна, что это укрепляло нашу связь. Но даже без всех дополнительных деталей, которые сопутствовали супружеской связи, все, что имело значение — это она и я.

И эта мысль оставалась со мной, пока я отбрасывал тени вокруг своего тела, оставаясь невидимым, пока шел по пустой дорожке. Затем крик наполнил воздух с той стороны, куда меня звала связь. Мои ноги тяжело двигались, мои босые ступни стучали по земле, когда я завернул за угол здания, только для того, чтобы остановиться.

Эмма, лицо которой скрыто тенью, лежало на земле с юной Испорченной на руках. Я почувствовал металлический запах крови еще до того, как увидел, как она просачивалась между ними. В тот момент, когда мои ноги начали двигаться, ослепительный белый свет заставил меня прикрыть глаза.

Он вспыхнул и пульсировал вокруг них, и когда он начал исчезать, я медленно убрал руку от своего лица. Мои глаза расширились, а челюсть отвисла, потому что, когда свет полностью погас, я больше не видел Испорченную, а просто... маленькую девочку, которая дрожала в руках Эммы.

Я оставался незамеченным, наблюдая, как девушка села, постепенно становясь более здоровой и живой с каждой минутой. Мой маленький демон мог исцелять Испорченных, возвращая их к жизни, как будто в них никогда не было и следа тьмы.

Я продолжил наблюдать, следуя за своей парой, пока она благополучно отводила девочку домой, но я не упустил из виду едва заметный изгиб ее бровей или то, как ее взгляд задерживался на семье. Моя грудь заболела от желания подойти к ней, заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать.

Я знал, она чувствовала, что я рядом. Когда она поднялась на крышу, ее лицо под капюшоном повернулось в мою сторону, и я почувствовал на себе тяжесть ее взгляда. Увидел сквозь свои тени, как будто их не существовало.

И если минуту назад я не был уверен, то тепло, которое проникло сквозь нашу связь, выдало ее. Это похоже на чувство комфорта с примесью вожделения, потому что мы — обреченная пара, которая все еще не связана узами брака. Это желание будет только усиливаться.

То, как она выглядела, скрытая в тени, заставило меня стиснуть зубы, от этого зрелища у меня пересохло в горле. Она — это все, сотканное из клочьев прекрасного хаоса, в сердце которого заключено все хорошее. Но ей удалось замаскировать это, когда она спрыгнула с крыши, а я последовал за ней на приличном расстоянии.

Остаток ночи я наблюдал за ней, пока она находила горстку Испорченных. Чувство вины давило тяжелым грузом. Я перестал быть Тенью, когда у меня отняли весь мой мир. Но, похоже, теперь можно спасти больше жизней, когда все, что я мог предложить — это быстрая и верная смерть, чтобы положить конец их страданиям.

Прямо сейчас я мог только преследовать ее, чтобы не мешать тому, чем она занималась. В глубине души я чувствовал, что это то, что она должна сделать сама. Исцелить маленькую частичку себя.

Она посмотрела на горизонт, оценивая что-то, прежде чем исчезнуть, и я снова последовал за притяжением к ней. На этот раз он привела меня к морю у берегов Абхайна. Осторожно я держался высоко в небе, сливаясь с темнотой и взмахивая крыльями, чтобы удержаться на достаточном расстоянии от одинокого корабля.

На борту находилась группа мужчин и женщин, которые разговаривали вполголоса. Я уловил что-то сказанное одним из мужчин, который подошел и, казалось, являлся лидером этой группы.

— Сколько еще нам нужно сдерживаться?

В его резком голосе слышалось отчаяние. Но мой маленький демон невозмутим.

Она ответила не сразу, но подняла голову, глядя прямо в туман моих теней. Я затаил дыхание, наблюдая за происходящим, мне нужно понять, что происходило.

Ее взгляд вернулся к допрашивающему ее мужчине.

— Осталось недолго. Он считает, что вы все сдались. Коронация была проведена безупречно, и он ничего не подозревает. Но я дам тебе отомстить так, как ты желаешь, — она прижала руку к сердцу. — Даю тебе слово.

— Тогда мы останемся в укрытии, — сказал мужчина с твердым кивком. — И мы будем готовы.

— Я встречусь с вами, как только смогу, — сказала Эмма, прежде чем встретиться взглядом с каждым участником и попрощаться окончательно. Затем тени поглотили ее целиком.

Я продолжал парить над раскачивающимся кораблем, стоящим на якоре в море, изучая тех, кто находился на борту, и размышляя над тем, что я услышал. Она могла бы заблокировать меня своей силой, чтобы я не мог слышать разговор. Но Эмма хотела, чтобы я слышал, не скрывая, что бы это ни было.

Они упомянули коронацию... ее исполнение...

Мои глаза расширились, когда я пристально посмотрел на маленькую группу на борту. Грубая одежда и оружие, висящее на их телах, готовы в любой момент. Эта группа — всего лишь горстка из них, и, похоже, именно они возглавляли нечто гораздо большее. Что-то, что приговорило бы их всех к быстрой казни, если бы стало известно.

Они — восстание, и мой маленький демон работает вместе с ними. Даже при том, что я мог видеть проблеск страха, мелькнувший в их глазах, когда Эмма предстала перед ними, они все равно уважали ее, раз слушали. Уважение к своей принцессе, которую они всегда хотели встретить, которая помогала им избавить Асов от беспечного короля.

Похоже, у нее есть планы не только по уничтожению Уиро. На моих губах появилась злая ухмылка, заставляющая мои крылья сильно биться с громким порывом ветра. Я погрузился глубоко в нашу связь, потянулся к пульсирующему притяжению, которое приведёт меня к ней.

Гордость переполняла мою грудь, когда я парил над спящими облаками. Когда-то давно я думал, что принцесса Асов была невежественной, эгоистичной женщиной, которой было наплевать на мир и людей, которые в нем жили. Но я быстро понял, насколько чертовски ошибался. Я судил о ней по обложке того, что увидел, прежде чем потратить время на то, чтобы прочитать ее. Чтобы понять ее. Чем глубже я погружался в то, кто она есть, тем больше я видел ее по-настоящему. И она продолжала удивлять меня. Она намного больше, чем все, что я когда-либо мог себе представить.

Я нырнул в лес на окраине деревни, чувствуя ее присутствие так, словно знал об этом всю свою жизнь. Я подумал, что, может быть, она вернется в Асов и немного отдохнет, но я понял, что это далеко не то, что она делает, когда приближалась к другому Испорченному ночью. Она уже схватила проклятого мужчину, используя свою энергию, чтобы спасти его. Но ее слабое белое свечение начало гаснуть вдали.

Я подошел ближе, видя, как ее тело начало дрожать. Ее движения замедлились. Свет ее силы мерцал, когда она ворчала, толкая еще одну волну света в сосуд, поглощенный злом ее отца.

Прищурившись, чтобы получше разглядеть, я увидел, как трепетали ее глаза, а мышцы тела начали дрожать, когда она слегка споткнулась. Она усердствовала сверх своих пределов. Она потеряет сознание, если продолжит, потому что ее тело не справится с таким количеством энергии, которое она использует за такое короткое время.

Не прошло и мгновения, как ее глаза закатились прямо перед тем, как ее тело упало на землю. Фейри в ее руках в панике посмотрел на нее, и я почувствовал, как его сердце забилось в два раза быстрее. Не раздумывая, я бросился к ней, позволяя этому фейри самому найти дорогу домой, а сам подхватил ее обмякшее тело на руки, притягивая ближе.

Незаметно добравшись до ее покоев мне нужно было оставить ее одну, хотя мне очень не хотелось снова покидать ее. Финн так близок к тому, чтобы направить свою силу в другое царство. Еще день или два — это все, что ему нужно, и тогда мы сможем бороться вместе, чтобы избавить мир от Уиро, чтобы она могла жить так, как она хочет. Быть свободной.

Приземлившись, я толкнул дверь ее патио и осторожно положил ее на кровать. Она глубоко дышала, и я медленно убрал волосы, упавшие ей на лицо, за ухо. Мои пальцы не смогли удержаться, чтобы не провести по ее переносице, по изгибу подбородка, прежде чем коснуться пухлых губ.

Я наклонился, прижимаясь губами к ее лбу, прежде чем наклонить голову к ее.

— Перестань бороться со своими демонами в одиночку, — прошептал я. Напряжение в моей груди уменьшилось от соприкосновения ее кожи с моей. — У тебя есть я.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы оторваться от нее и улететь домой. Мои крылья медленно бились, пока я боролся с собой в желании развернуться и забрать ее с собой. Похитить ее, пока она без сознания. И я говорил себе, что это только для ее безопасности, но это было бы гребаной ложью. Я мог быть эгоистичным ублюдком, когда дело доходило до того, чего я хотел.

Я никогда не хотел чего-то или кого-то так сильно, как ее. Даже несмотря на то, что я задерживал дыхание, пока она смотрела на меня. Или то, как она произносила мое имя, вызывало у меня желание упасть на колени и зарыться лицом между ее бедер, пока она не закричит. Она для меня все.

И по мере того, как я подлетал все ближе к своему дому, мне становилось все труднее дышать полной грудью. Мои легкие сжимались, а в груди становилось тесно. Расстояние вызывало боль в моей груди, которая ощущалась как якорь, натягивающийся все туже с каждой милей, которую я прокладывал между нами.

Но в один прекрасный день мы с ней сами станем прокладывать дистанцию между нами и миром.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬТРЕТЬЯ

Эмма

Из моего горла вырываются крики.

— Скажи мне, Дочь, кому ты подчиняешься?

Еще один хлыст рассек еще один слой кожи, разжигая огонь в уже пылающей ране. Я снова закричала, но никто не услышал моих криков.

— Твои крики — это не ответ, Эмма.

Он мертв.

Он мертв.

Он мертв.

Я мысленно повторяла это, но видение передо мной заставило меня заново переживать ужасы, причиненные королем Ореном. Еще один удар хлыста прорвал мою кожу, и ослепляющая боль и кровь, стекающая по спине, казались слишком реальными.

Этот день запомнился мне больше всего. Тот, который забрал частичку меня, тот что я так и не смогла вернуть. В тот день, когда я стала безмолвной к его мучениям и перестала позволять своей боли быть услышанной, сдерживая каждый крик.

Внезапно меня пронзило другое воспоминание о том, что я пережила от его рук и как сильно ему нравилось медленно разрезать ножом каждый слой кожи. Как будто я была его собственным холстом, а моя кровь — его краской. Но я никогда не кричала.

Сон кружился и расплывался, пока не привел меня к Гехендре. Я стояла там, лицом к лицу с фейри, которого Уиро велел мне убить, который стоял передо мной на коленях. Тот, кто уже целовал порог до смерти, когда его глаза умоляли меня спасти его, но я этого не сделала. И я не могла остановить это нападение на мое прошлое. Я жертва этих воспоминаний, марионетка в руках правды о том, что это то, что я натворила. Чудовище, которым я стала.

Мои руки двигались сами по себе, следуя воспоминаниям о том, что я сделала, убив фейри, пронзив его грудь теневой рукой и удерживая ею его сердце. Раздавив его в пыль, прежде чем столкнуть с уступа в бесконечную пустоту. Я все еще чувствовала это. Каждый удар его жизни. То, как оно набухало, когда я сжимала его крепче, прежде чем оно лопнуло.

Только на этот раз я не почувствовала того адреналина, что раньше. Теперь мое сердце замерло, расколовшись на миллионом осколков вины. Невинные жизни были отняты моими голыми руками, но что еще хуже… Я наслаждалась этим.

Мой желудок скрутился, когда фейри исчез, и я погрузилась в другое воспоминание, когда все, чего я хотела — это очнуться от этого кошмара.

Я резко выпрямилась, прерывисто дыша. Только что я бросала Винсента в Море Душ, и его глаза не отрывались от моих. Когда он коснулся воды, я почувствовала, что падаю, и проснулась прежде, чем мое тело успело коснуться земли.

Мои глаза быстро моргали, пытаясь полностью открыться после столь резкого пробуждения, но комната вокруг меня расплывалась. Я сжала руки в кулаки, чтобы потереть глаза, пытаясь заставить себя сосредоточиться, но навалившаяся на меня усталость сделала мои веки тяжелыми, хотя сердце бешено колотилось. Простыни влажные и спутались вокруг моих ног, и, казалось, в моем сознании образовалась черная дыра, потому что я не помнила, как вернулась в свою комнату.

Я сощурилась, пытаясь выглянуть в балконные окна, но заметила только, что солнце садится. Это означало, что я проспала весь день. Проводя руками по лицу, я перекинула волосы через плечо и поправила распустившуюся косу.

Моя голова повернулась на тихий стук, который заполнил тишину, прежде чем моя дверь со скрипом открылась.

— Просто проверяю, как дела. Я не видел тебя весь день.

Эйден. Его песочного цвета волосы развевались на ветру, как будто он был в море.

Я собрала остатки сил, которые у меня еще остались, чтобы посмотреть на него.

— Я в порядке. Просто устала.

Он нахмурил брови, но не задавал вопросов.

— Ладно, я просто хотел убедиться, что ты меня не избегаешь.

Хотела бы я ему сказать что так оно и есть. Поэтому вместо этого я покачала головой.

— Конечно, нет. Просто прошлой ночью я плохо выспалась, сон так и не пришел.

Он кивнул, пряди его волос упали на глаза от движения.

— Ладно, тогда отдохни немного. Как только тебе станет лучше, может быть, завтра мы поужинаем на свежем воздухе у моря. Как мы делали, когда были детьми.

Мое сердце сжалось при этом ярком воспоминании, но теперь оно окрашено в мутно-серый цвет из-за того, что мужчина передо мной больше не тот маленький мальчик.

— Это было бы здорово.

Легкая улыбка появилась на его лице, прежде чем он опустил голову и ушел. Как раз вовремя, прежде чем комната начала вращаться, затягивая меня в свой водоворот. Я пыталась бороться с этим, расширяя глаза и выпрямляя позвоночник, чтобы оставаться в сидячем положении. Я боялась снова заснуть. Стать слабой и беззащитной перед своим прошлым.

Даже когда я попыталась собраться с силами, чтобы удержать свое тело в вертикальном положении, я почувствовала, как мои руки подкосились, когда я упала обратно на матрас. Должно быть, я использовала слишком много силы, исцеляя Испорченных, потому что теперь мое тело сталкивалось с последствиями. Мне нужен сон, чтобы восстановиться.

Чернота расползлась по краю моего поля зрения, когда я протестующе покачала головой. Но следующее, что я помнила, это то, что меня снова засосало в сон, а мои воспоминания преследовали меня.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Дрейвен

— Почти, — проворчал Финн сквозь стиснутые зубы.

После того, как я вернул Эмму в ее комнату, я вернулся в свою, когда луна приветствовала солнце. Некоторое время я бесцельно ходил по комнате, борясь с каждой дикой мыслью вернуться к ней. Но мне нужно чем-то заняться, чтобы не пойти против ее желания держаться подальше.… На данный момент.

Финн проснулся — вероятно, так и не заснув — до того, как я присоединился к нему, поскольку он продолжал практиковать в достижение Гехендры. Он пытался сделать это в течение последних нескольких часов, постепенно приближаясь к цели.

— У тебя получается. Я это чувствую. Вот и все, — подбадривала его Кора, оставаясь рядом на случай, если он потеряет сознание от напряжения, как это было на днях.

Воздух в комнате стал тяжелым, его сила излучала волны энергии. Я мог только представить, как ощущалось его тело, пытаясь контролировать это. На следующем вдохе золотой портал с шипением разорвал шов в центре комнаты. Он медленно расширялся. Руки Финна дрожали, когда он шире раздвигал края, направляя отверстие вслед за собой.

— Черт! — зарычал он, по его лбу стекали капли пота.

Кай подошел к нему сзади, поднимая руки.

— Продолжай. Я собираюсь кое-что попробовать.

Все, что Финн мог сделать, это буркнуть в ответ, мотнув головой. Его взгляд был тверд, когда он фокусировался на колеблющемся портале, но он уже был близок к завершению.

Ладони Кая легли на тыльную сторону плеч Финна, закрывая ему глаза, пока на его руках не появилась голубая вспышка. Кора ахнула сбоку, прикрывая рот рукой и наблюдая за происходящим с выражением, похожим на страх и изумление.

Прилив силы Кая сливался с силой Финна, и это гениально. Власть Кая — это сила. Таким образом, добавление его энергии только усиливало Финна и давало ему необходимый толчок. Затем Кай убрал руки с плеч Финна и отступил назад, пока Финн продолжал держать портал открытым.

Тьма расползалась из центра портала, и мы все наблюдали, как он расширялся до своих полных размеров. Наше дыхание вырывалось наружу, когда в комнату проник холод. Делая шаг вперед, я призвал свою половину дракона попытаться заглянуть глубже в царство, но по-прежнему меня встречала только темная дыра. Но невозможно ни с чем спутать жуткое ощущение, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Грудь Финна тяжело вздымалась, пока ему удавалось удерживать портал открытым, затем он ухмыльнулся мне.

— Первая часть плана — это начало.

Я кивнул, облегчение наполнило мой организм, когда глаза Кая вспыхнули чем-то похожим на возбуждение. Еще на шаг ближе к тому, чтобы отомстить за Эмму и спасти ее из смертельной хватки, в которой она находилась.

— Тебе нужен был лишь небольшой толчок моей силы, — сказал Кай Финну. — Я думаю, ты с таким же успехом можешь сделать это сам, когда снова полностью отдохнешь и подпитаешь свой организм пищей.

Кора наблюдала, как Финн опустил руки, позволяя порталу захлопнуться, прежде чем кивнуть с широкой улыбкой.

— Я думаю, он сможет, — добавила она. Затем она повернула голову и посмотрела прямо на меня. — Но чувствовал ли ты то же беспокойство, что и я, из-за того, что скрывается за пределами этого царства?

Мои глаза все еще смотрели туда, где был вход в Гехендру, и то, что там казалось почти слишком тихо, заставляло меня слегка нервничать. Я отвел взгляд, чтобы посмотреть на Кору и обеспокоенно кивнул.

— Я почувствовал. Что бы ни ожидало нас в этом царстве, это не для слабонервных. Мы ни на секунду не должны потерять бдительность с того момента, как ступим туда.

— Эмма сказала, что воздух токсичен для фейри, — добавил Кай.

Финн потер шею и повернулся к Каю.

— У меня начинало гореть в горле, но я не уверен, может мне просто нужно было выпить воды.

Кора покачала головой.

— Не только у тебя; я чувствовала то же самое.

Я провел ладонью по подбородку. Холод, разлившийся по комнате, показался мне странным, но не настолько, чтобы обжечь горло. Он просто казался липким на моей коже.

Кай глубоко вздохнул, глядя на меня.

— Ты тоже?

— Нет, — сказал я, когда мой взгляд возвращается туда, где был портал.

— Может быть, на тебя не так быстро повлияет это царство, если вообще повлияет, поскольку ты обладаешь частью силы Уиро, — размышлял вслух Кай.

Я мысленно хмыкнул.

— Верно. В любом случае, нам придется работать быстро, чтобы убедиться, что вы, ребята, в безопасности.

Кора хлопнула в ладоши, прыгая в середине нашей маленькой группы, оживленно бросая взгляды на каждого из нас.

— Немного ядовитого воздуха не будет помехой, верно? — ее улыбка растянулась, когда она повернулась, уперев руки в бедра и многозначительно глядя на меня. — Когда мы реализуем следующую часть плана?

Она имела в виду, когда мы отправимся в это другое царство и попытаемся свергнуть Бога Тьмы, на которого никто никогда не предпринимал попыток в нападении, в ходе акта войны. Я уже собрал оружие и хранил его в своей комнате, пока мы не будем готовы.

Прошло четыре дня с тех пор, как Эмма была здесь и рассказала нам все, что она знала. Каждый проходящий день приближал нас к полнолунию, подвергая ее и весь мир опасности.

Я посмотрел на Финна, а затем в окно башни, в которой мы находились, зная, что Финну понадобится нечто большее, чем просто короткий ночной сон. Ему также нужно будет отдыхать большую часть дня, чтобы он мог вернуться порталом, когда все будет сделано.

— Финну нужен отдых. Самое ближайшее время - завтрашние сумерки, но и это может оказаться поспешным.

Я повернулся, чтобы встретиться взглядом с Финном, и он понимающе кивнул. Это время, которое ему нужно, чтобы по-настоящему сберечь свою энергию. Больше никаких тренировок, если мы это делаем.

Финн повернулся, чтобы похлопать Кая по плечу, затем сжал его.

— Спасибо за помощь. Как будто я мог почувствовать всю тяжесть твоей силы и то, насколько она велика, — он сделал шаг к Коре и обнял ее за плечи, ухмыляясь Каю. — Дай мне знать, если захочешь, чтобы я оказал тебе ответную услугу.

Он подмигнул Каю, который непонимающе посмотрел на него, прежде чем покачать головой и пробормотать проклятие себе под нос.

— Как мы сообщим об этом Эмме? — спросила Кора, слегка подталкивая обмякшее тело Финна и направляясь к двери.

— Предоставьте эту задачу мне.

Я не усложняю задачу и оставляю все как есть, потому что понятия не имел, чем мой маленький демон занят сегодня. Я бы предположил, что она все еще отдыхала после того, как переутомилась в использовании силы, которую она потратила для всех тех, кто был Испорчен. Возможно, для меня она самый сладкий яд, но для Испорченных она — противоядие.

Я даже не сказал остальным, что она разгуливала всю прошлую ночь, спасая одну жизнь за другой. Это то, что они должны услышать от нее, когда она будет готова, потому что прямо сейчас эта информация не повлияет на наш план.

Я почувствовал, что Кай стоял рядом со мной, прежде чем заметил его громоздкую фигуру краем глаза.

— Ты думаешь, Уиро знает, что мы задумали?

Он продолжал смотреть прямо перед собой в окно, пока его вопрос повис в воздухе.

Я вздохнул, опуская голову вперед.

— Я не уверен. Я чертовски надеюсь, что нет, но сейчас или никогда.

Я некоторое время помолчал, прежде чем пристально посмотрел на него.

— Пообещаешь мне кое-что?

Он ровно выдохнул.

— Зависит от обстоятельств, — нерешительно сказал Кай, поднимая свои янтарные глаза, чтобы встретиться с моими.

Я на мгновение прикусил внутреннюю сторону губы, прежде чем выложить ему все.

— Возможно, я не вернусь.

Его брови тут же сошлись на переносице.

— Если он хочет меня, я сделаю все, чтобы защитить ее, и это означает, что если мне придется остаться и сражаться с Уиро в одиночку, я это сделаю.

Я тяжело вздохнул.

— Мы не знаем, чего там ожидать, и план может сработать так, как мы хотим. Но неизвестность — коварный ублюдок. Так что, если ситуация выйдет из-под контроля, тащи ее обратно сюда с Финном и Корой. Мне плевать, если она будет кричать, умолять или попытается содрать с тебя кожу. Мне нужно знать, что она будет в безопасности.

Тишина, которая последовала за этим, оглушала. Он поднес одну из своих мясистых ладоней к лицу и ущипнул переносицу.

— Черт возьми, ты же знаешь, что я отдам за нее свою жизнь. Но зная, как ты важен для нее, это означает, что я сделаю то же самое для тебя.

— Это очень благородно с твоей стороны, но это выбор, который я делаю за тебя. Пожалуйста, дай мне это обещание, чтобы мне было немного спокойней.

Кай резко кивнул.

— И если все пойдет наперекосяк, я знаю, ты поступишь так же.

— Даю слово.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Дрейвен

Все разошлись, чтобы отдохнуть до конца дня, но сон еще не появился. Дыра в моей стене смотрела на меня, когда я лежал на своей кровати. Дразня меня моими неудачами. Возвращая воспоминания о времени, когда я сам себя не узнавал. Горе, с которым я столкнулся, когда Эмма исчезла, было сдержанным... потому что все еще оставалась слабая надежда на то, что она жива.

Но когда мой отец умер...

Когда он умер, я превратился в зверя, который, как я всегда знал, таился внутри, если его подтолкнуть.

Конечно, я мог воплощать и выглядеть как Темный принц, как некоторые называли меня, но истинная причина не в этом. И это часть моего прошлого, которой я не гордился и о которой никогда не говорил, потому что за годы я ни разу не улыбнулся. Я пролил больше крови, чем способен вернуть. Я искал причины для драки, чтобы почувствовать, как мой кулак врезается в кость человека, пока не услышал удовлетворяющий меня треск. Мной овладело горе. Надежды не было. Мой отец был мертв.

Больше всего мне запомнился случай, когда мужчина поднял руку на ребенка за то, что тот опрокинул свой напиток и разлил его. Для меня все стало как в тумане. Толпа расступилась, когда я оттащил его обратно в переулок и наносил удары до тех пор, пока он не остался жив. Тихий крик прорезался сквозь красную пелену, в которую я был погружен, когда поднял глаза и увидел маленького ребенка, съежившегося у задней двери таверны.

Выражение ее испуганных глаз заставило меня остановиться и отступить от мужчины, который посмел причинить вред кому-то столь молодому и невинному. И когда я сделал шаг к маленькой девочке, чтобы успокоить ее, она отступила от меня, отчего что-то острое сжалось у меня в груди.

Она так же боялась меня, как и того, кто причинил ей боль. В ту ночь я начал вымещать свое горе на Испорченных. Чтобы направить свой гнев в нужное русло и уберечь страх от глаз моего народа.

Я пообещал себе никогда не возвращаться к тому, кем я был тогда. Мне нужно быть тем, кого заслуживает Эмма. Мне нужно быть достойным ее.

За те месяцы, что ее не было, я никогда не позволял себе слишком долго думать или фантазировать о ней. Теперь, когда я знал, где она и что она в безопасности, я позволил себе это утешение.

Я не мог сосчитать, сколько раз думал о ней, представляя, как она доставляет себе удовольствие прямо здесь, в этом месте, отчего мой член затвердел за считанные секунды. Заставляя меня крепко сжать его в кулаке и накачивать от этого ее образа, пока я не разбился с очередным оргазмом.

Но сегодня я просто хотел представить ее лежащей рядом со мной, свернувшейся калачиком в моих объятиях. То, как ее волосы разметались бы по моей подушке, а наши ноги переплелись, и ее грудь мягко поднимается и опускается напротив моей. Она выглядела бы так волшебно прямо сейчас в этой позе, с тем, как солнечный свет ложится на кровать. Нарисовав это в своей голове, я закрыл глаза, представляя ее.

Я чувствую, как мое дыхание замедляется, мое тело еще больше тает в одеялах, когда супружеские узы в моей груди согреваются и шевелятся. Внезапно мои веки тяжелеют, отказываясь открываться, и следующее, что я помню, это то, что я засыпаю.

Темнота застилает мне зрение, пока я не начинаю различать окружающее. Мой нос горит от тяжелого запаха металла и чего-то мускусного, как будто то место, где я нахожусь, гниет. Единственный фонарь, болтающийся в комнате, наконец становится виден отчетливо, но это не то, из-за чего у меня перехватывает дыхание.

Это девушка под ним, привязанная к деревянным столбам с обмякшим телом. Тень нависает над ее скользким от крови телом, и я вижу короля Орена, стоящего над ней с длинным кнутом в руке.

Мое сердце колотится в груди, а в горле пересыхает от этого зрелища. Как мне это снится? Как я вижу...

Эмма. Черт. Должно быть, она спит, открыв свою часть связи. Показывает мне свои сны и втягивает меня в это, сама того не подозревая.

Я в ужасе наблюдаю, как он поднимает руку и резким движением запястья рубит ею вниз, отчего кожа на ее спине рассекается по центру с алыми струйками. Ее челюсть отвисает, из горла вырывается крик, который заливает стены кровью.

Я не могу оторвать глаз от ее лица, замечая, как зрачки, которые были расширены от страха, теперь сузились, как будто она закрывает свой разум от происходящего. Позволяет себе отключиться, потому что выражение ее глаз теперь кажется пустым. Как будто я наблюдаю за ее борьбой за жизнь, заставляющей орган в моей груди кровоточить прямо рядом с ней.

— Скажи мне, Дочь, кому ты подчиняешься? — Он снова хлещет ее, когда она не отвечает, заставляя сорваться с ее губ еще один пронзительный крик. — Твои крики - это не ответ, Эмма.

Кровь приливает к моей голове. Я хотел бы вернуть короля Орена к жизни только для того, чтобы я мог убить его снова, но медленно, пока он не истечет такой же кровью, как и она.

Я вздрагиваю, когда раздается еще один щелчок кнута, ее спина выгибается, когда он наносит удар, когда она вырывается из своих оков. Мой пристальный взгляд следует за капаньем ее крови, которая образует реку, ведущую к канализации возле ее босых ног, капли стекают с каждым моим прерывистым вдохом. На этот раз она не кричит. Следует только тишина. Удар хлыста громче разносится по комнате, заставляя короля Орена скривиться.

Внезапно комната вращается по спирали, пока я не вижу новое воспоминание. Та же отвратительная комната, которую я теперь знаю, окрашена слоями крови Эммы. Но на этот раз она привязана к столу - более старому, чем предыдущий, — и пристально смотрит в потолок, который начинает осыпаться над ней. Глубокие порезы остаются на ее коже, когда король Орен заносит над ней нож, изрыгая чушь о том, что ее видел один из его посетителей.

Я делаю шаг к ней, чертовски хорошо зная, что они меня не видят и что я ничего не могу сделать. Я хватаюсь за грудь, а в мое сердце будто кто-то вонзает гвозди, разрывая его на части. Сдавленн ое хныканье вырывается наружу при виде тех гребаных мучений, которые она была вынуждена терпеть в одиночку. Что она страдала столько лет, пока судьба не решила свести нас, когда было уже слишком поздно по-настоящему спасать ее от этого.

В ее остекленевших глазах, которые я вижу, есть что-то свирепое. Как будто она заперлась в темном уголке своего разума, чтобы спрятаться от боли, заблокировать грубые слова и кровь, которые угрожают ее жизни. Став нечувствительной к этому. Но есть также что-то другое во взгляде ее глаз по сравнению с прошлым видением. Потому что теперь в ней есть отблеск того маленького демона, которого я встретил в первый раз. Та ее часть, которая обещает насилие.

Меня снова уносит из комнаты, я крепче сжимаю зубы, готовясь к тому, что я могу увидеть дальше. Земля качается у меня под ногами, пока все не выравнивается. Я стою где-то, но не узнаю это место. Воздух морозный, небо окутано тьмой, и в воздухе плавают серые пятнышки.

Но затем ее голос заполняет жуткую тишину. — Никаких последних слов? — Тон почти демонический и зловещий.

Я медленно оборачиваюсь, пока не вижу Эмму, стоящую перед Фейри, который стоит на коленях, уже на расстоянии нескольких секунд от своего последнего вздоха. Уиро стоит и наблюдает за своей дочерью, скрестив руки на груди и порочно прикусив губу.

Морозная неподвижность воздуха и сопровождающее ее беспокойство по ощущениям похожи на то, что просачивалось из портала, открытого Финном… Итак, это, должно быть, Гехендра, царство, куда ее забрали на три мучительно долгих месяца. Место, где я не мог дотянуться до нее, почувствовать ее. Это темное и одинокое место, где не видно никакого света, кроме истекающей кровью луны. Моя пара была совсем одна, и это свело бы с ума любого.

Все происходит так быстро. Эмма отбрасывает свои тени прямо в грудь Фейри, пока я не вижу момент, когда она разбивает его сердце, по тому, как его челюсть открывается в беззвучном вздохе. Но я наблюдаю за ней. Изучаю ее лицо в поисках каких-либо эмоций, когда она обрывает его жизнь и сталкивает с обрыва. В ее глазах ничего не отражается. Ни намека на печаль, ни тени вины.

Тем не менее, то, как она медленно вдыхает, как будто она наслаждается убийством. Под кайфом от адреналина от обладания такой властью.

Сжав челюсть, я судорожно сглатываю. Зная, что эти действия будут медленно разъедать ее сейчас, точно так же, как мое прошлое разъедало меня. Часть меня задается вопросом, не поэтому ли она пошла спасать Испорченных той ночью. Чтобы загладить вину перед теми, кого слишком поздно спасти ее руками. Именно так же, как Испорченные были для меня способом попытаться утихомирить демонов, которые таились в моей душе.

Я боюсь, что эта тьма, в которой она была потеряна, забрала больше, чем она была готова отдать.

Не успев моргнуть, как меня затягивает в другое воспоминание, но я все еще в Гехендре. Теперь, когда я здесь побывал, ничто не заставит меня забыть запах этого места. Пахнет горелыми костями, но с примесью цветов. И когда мое зрение проясняется, я понимаю почему. Тысячи цветов украшают колонны, которые окружают что-то вроде бассейна.

Мои глаза лихорадочно бегают по сторонам, пока я не замечаю Эмму рядом с другим мужчиной-фейри, но этот...

У меня перехватывает дыхание в легких. Винсент. Мужчина, которого я спас с его парой в лесу. У него по-прежнему не хватает одной руки, и это заставляет меня благодарить бога за то, что он не пошел и не порезал себе другие части тела, и что инфекция не распространилась на него. Они остались в безопасности. Итак, почему он здесь?

Однако я не получаю ответа. Вместо этого я наблюдаю, как Эмма бросает его в серебренную воду, в то время как Винсент остается спокойным, глядя на нее. Когда он опускается под поверхность, белый свет разгорается вокруг его тела, медленно становясь ярче, пока не вспыхивает окончательно и не гаснет.

Мой взгляд прикован к тому месту, где Винсент был всего несколько мгновений назад. Сердце учащенно бьется, чтобы увидеть, всплывет ли он, но ничего не происходит, вода выравнивается и рябь исчезает. Остаются только Уиро и Эмма, оба так же застывшие на месте, как и я. За исключением того, что Уиро, кажется, ликует в своем темном взгляде, а Эмма… Она выглядит потерянной, заставляя меня задуматься, что произошло до того, как она бросила его туда. Потому что ее брови опускаются, и в этом коротком взгляде мелькают вопросительные мысли.

Мой взгляд возвращается к Уиро, но на этот раз его взгляд направлен на меня.

Я резко выпрямляюсь, задыхаясь, как будто слишком долго задерживал дыхание. Мои глаза лихорадочно осматривают окрестности, чтобы обнаружить, что я в своей комнате. Солнце исчезло с неба, когда ночные тени начяли покрывать землю. Паника все еще охватывает меня, когда мой пульс успокаивается, только тогда я понимаю, что это не моя собственная.

Эмма.

Я ни о чем не думаю, когда вскакиваю с кровати и заставляю себя расправить крылья.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬШЕСТАЯ

Дрейвен

Балконные двери в точности такие, какими я их оставил. Итак, я подсовываю тени под небольшой шов на полу, чтобы почувствовать присутствие кого-нибудь еще в комнате и предотвратить новую оплошность. Ее всхлипы доносятся сквозь кромешную тьму, когда я толкаю ее дверь и проскальзываю внутрь. В камине не потрескивает огонь. Фонари не горят. Ничего.

Я распускаю крылья, но сохраняю присутствие своей драконьей половины. Зрение, которое я получаю от этой половины меня, более острое, позволяя мне яснее видеть в темноте. Я замечаю ее спящее, миниатюрное тело, мечущееся в постели. Одеяло сбивается у нее между ног, когда она качает головой взад-вперед, что-то бормоча себе под нос.

— Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль, — умоляет ее прерывистый шепот.

Слезы текут по ее щекам, запутавшись в волнистых прядях волос. Ее пальцы сжимают простыни, натягивая их, когда она начинает всхлипывать.

— П-прости меня.

Снаружи она может хныкать, но ее боль, ее вина кричат сквозь узы, царапаются, пытаясь освободиться. Видеть ее такой пронзает мое сердце миллионом иголок. Ее глаза зажмурены, она выдыхает новые неистовые мольбы.

Я, блядь, не колеблюсь, подхватываю ее тело на руки, когда матрас прогибается под моим весом, крепко прижимая ее к себе.

— Маленький демон, — шепчу я ей в волосы, затем начинаю осыпать поцелуями ее заплаканное лицо. Она начинает шевелиться, но все еще охвачена своим кошмаром.

— Эмма, — я вытираю влагу с ее щек подушечками больших пальцев. — Просыпайся. Ты в безопасности.

Я раскачиваюсь взад-вперед, запускаю руку в ее волосы и прижимаю ее голову ближе к сильному барабанному стуку в моей груди. Вдыхаю ее. Ее крики затихают, а сердцебиение замедляется. Когда я слышу, как она прерывисто дышит, я опускаю взгляд и вижу, что бушующий шторм смотрит на меня в ответ.

Она моргает. Ее глаза осматривают комнату, прежде чем снова встретиться с моими. Она отталкивает меня, чтобы сесть, и я на мгновение отстраняюсь. Позволяя ей прийти в себя, я подбрасываю свежие дрова в камин и разжигаю новое пламя.

— Почему ты здесь? — ее скрипучий голос напоминает мне о том, чему я был свидетелем в ее сне. К тому, что ее голос звучал так же хрипло, когда леденящие кровь крики вырывались из ее горла.

Я стою к ней спиной, подбрасываю полено в огонь и отвечаю:

— Из-за тебя.

Шелест простыней, сопровождаемый вздохом.

— Дрейвен, я говорила тебе, что для тебя здесь небезопасно. Финн нашел способ связаться с Гехендрой? Ты поэтому здесь? Чтобы рассказать мне?

Мои коренные зубы скрежещут друг о друга. Эта девушка. Этот безумно сексуальный маленький демон просто нихуя не понимает. Зверь во мне хочет повалить ее на матрас, чтобы привести ее в порядок, заявить на нее права так, как ей нужно.

Я делаю глубокий вдох, отходя от потрескивающего огня и поворачиваясь к ней лицом.

Она натянула простыни до груди, согнув колени, и прислонившись к изголовью кровати следит за мной.

— Финну это удалось, — я подхожу к ней и встаю у края ее кровати. — Но я, блядь, здесь не для этого, и ты это знаешь, — голос срывается на рычание, потому что я едва могу сдержать своего зверя.

Ее глаза слегка расширяются, когда она резко отворачивает голову, поворачиваясь лицом к огню.

— Очевидно, что нет, — огрызается она.

Я опускаюсь на кровать, чтобы встать перед ней на колени, хватая ее за подбородок большим и указательным пальцами, чтобы заставить ее посмотреть на меня. Ее глаза все еще слегка красные и опухшие от слез во сне, и она так старается скрыть это.

— Перестань прятаться, — в ее глазах появляется водянистый блеск. — Я видел, что тебе снилось.

Она судорожно вздыхает и пытается покачать головой, но я крепче сжимаю ее. Ее губы дрожат, пока она не прикусывает нижнюю, чтобы остановить это.

— К–как? — спрашивает она шепотом. — Все было как раньше?

Я медленно качаю головой, потому что это было по-другому. Мне не нужно было прикасаться к ней, чтобы погрузиться в то, о чем она грезила. На этот раз она затянула меня к себе с гораздо большего расстояния, и хотелось бы верить, что это потому, что она освободилась от ожерелья, которое сдерживало ее раньше.

— На этот раз я был в своей постели, и ты протянула руку через узы, чтобы затащить меня, даже не подозревая. Я не знаю как, но знаю, что ты чертовски сильна. Так что меня это нисколько не удивляет.

Ее глаза мечутся взад-вперед между моими, прежде чем она захлопывает их.

— Тогда ты знаешь... — я жду, затаив дыхание, когда она закончит это предложение, и когда она это делает, это чертовски разрушает меня. — Что я монстр.

Я мягко качаю головой, позволяя своему пристальному взгляду путешествовать по каждому дюйму ее лица, совершенно завороженный.

— Отнюдь, — выдыхаю я с такой любовью, что мне жаль, что она не может увидеть себя моими глазами. — Ты не монстр, потому что я наблюдал, как ты спасаешь Испорченных.

Я не собирался поднимать эту тему, но она должна это услышать.

Ее глаза расширяются с выражением, похожим на неуверенность.

— Твоя сила сияла в ночи. Ты была похожа на лезвие молнии среди самой темной бури. Мощной. Яркой. И завораживающей.

В ее серых глазах бурлит столько эмоций, что слова почти застревают у меня в горле.

— Я с радостью позволю тебе сразить меня, если это будет означать, что в конце концов я буду с тобой.

Она шмыгает носом, приоткрывая губы и сдерживая тихий всхлип.

— Но я убила их. Невинных людей! И того, кого ты спас! — слезы снова выступают в уголках ее глаз, и я немедленно вытираю их, зная, что она позволяет чувству вины разъедать ее изнутри. Что это тянет ее на дно моря с грузом, привязанным к лодыжкам.

— И я… — она вырывает свое лицо из моих объятий, прежде чем закрыть его руками. — Мне нравилось, видеть, как жизнь покидает их глаза. Я чувствовала их смерть, как будто это живое существо ползает у меня под кожей. И их голоса...

Я осторожно убираю прядь ее волос за ухо.

— А что насчет их голосов?

Еще одно всхлипывание, ее голос приглушается ладонями.

— Их последние мольбы все еще преследуют меня. Каждый. День.

Ее крики наполняют комнату, и мои пальцы дергаются, чтобы снова притянуть ее в свои объятия, но ей нужен этот момент. Выплеснуть на свободу все, что она крепко держала под замком.

Я складываю руки вместе, глядя на стену над ее кроватью.

— Когда умер мой отец, я потерял себя. Мне было наплевать на все и всех. Я просто хотел почувствовать... что-нибудь. Я был так зол, когда ушел в себя.

Ее рыдания стихают до негромких всхлипываний, когда она медленно замолкает, прислушиваясь.

— Если ты считаешь себя монстром, то ты самый ангельский из всех, кого я когда-либо видел, и это отправляет меня в ад в один конец, — я издаю смешок, пытаясь разрядить обстановку. — Может быть, именно поэтому Уиро хочет меня — заставить заплатить за все жизни, которые я отнял.

Ее руки опускаются, когда она судорожно сглатывает.

— Сколько?

Я опускаю взгляд на ее широко раскрытые глаза, и моя грудь чертовски болит, когда я заново переживаю один из самых мрачных моментов в своей жизни.

— Их слишком много, чтобы сосчитать, маленький демон. Я отправлялся на поиски бойни. Первый вид крови только подстегнул меня продолжить, вместо того чтобы остановиться, когда следовало. Мне стыдно за то, что я сделал, и мне некого винить, кроме самого себя.

Я глубоко вдыхаю, ища в ее глазах страх или отвращение, но ничего не нахожу.

— Я никогда не хотел говорить тебе, потому что боялся, что ты будешь презирать меня, оставив со всеми моими призраками и демонами, которых ты не заслуживаешь, — мои глаза закрываются, когда я произношу то, что она должна понять. — Ты никогда не смогла бы стать монстром, Эмма. Не в моих глазах.

Я чувствую ее мягкое прикосновение к моим рукам, прежде чем высвободить одну, чтобы переплести наши пальцы вместе.

— Наши демоны созданы для того, чтобы вместе бродить в тени, помнишь? Они меня не пугают, — ее большой палец лениво водит кругами по моему.

Я обхватываю ее щеку и притягиваю ее лицо ближе, наши губы на расстоянии дюйма друг от друга.

— Тогда не бойся своего горя, но почувствуй его. Не позволяй ему поглотить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь узнавать себя. Вместо этого живи каждым днем, делая что-то, чтобы почтить их память.

Она шмыгает носом с легкой улыбкой, позволяя своей голове опереться на мою руку. Но затем что-то тяжелое опускается на ее взгляд, и улыбка исчезает. От одного этого зрелища у меня в груди что-то раскалывается.

— Я недостойна тебя.

Всю свою жизнь ее отвергали и игнорировали. Единственное внимание, которое ей уделяли, было тогда, когда она подверглась насилию, и после того, как увидела масштабы этого… Кажется, я не могу выкинуть из головы образы того, как она задыхается в собственной крови.

Чем дольше она смотрит на меня в ожидании, тем больше я хочу вернуть эту гребаную улыбку на ее лицо. Я хочу, чтобы она знала, что это не она недостойна.

На следующем вдохе я прижимаюсь своим ртом к ее губам. Я вкладываю в этот поцелуй все, что хочу, чтобы она почувствовала, прежде чем отстраняюсь, чтобы прижаться своим лбом к ее лбу, тяжело дыша.

— Я хочу каждую частичку тебя, Эмма. Даже те, которые ты, кажется, считаешь недостойными.

Я наклоняю лицо ровно настолько, чтобы поцеловать ее в подбородок.

— Сколько раз от твоих криков у тебя саднило в горле, прежде чем ты предпочла замолчать? — я скольжу перышком по ее коже, двигая губами, чтобы поцеловать другую сторону ее подбородка. — Сколько крови тебе пришлось потерять, прежде чем ты заперлась глубоко в тайнике своего разума, чтобы защитить себя?

Мои пальцы спускаются вниз по ее рукам, прихватывая с собой простыню, пока я не нахожу шрам под кончиками пальцев, когда добираюсь до верхней части ее бедер, лаская приподнятую кожу.

— Сколько шрамов ты получила, прежде чем перестала смотреть в зеркало?

Она судорожно втягивает воздух, ее тело дрожит под моими прикосновениями.

— Я все это видел, Эмма. Я чертовски ненавижу, что ты через это прошла, но я благодарен, что ты выжила. Молчание, которое ты выбрала, имело силу. Это было похоже на заточенный меч в ночи, готовый и ждущий. Клетка, которую ты заперла в своем сознании, превратилась в щит, чтобы никогда не позволить кому-либо снова причинить тебе боль. И твои шрамы...

Я провожу мягкими кругами по ее ноге, обнаженной серебристой ночной рубашкой с коротким подолом, которую она носит.

Я наклоняюсь, пока мои губы не касаются раковины ее уха.

— Они рассказывают историю о девушке, которая выжила и не только обрела свою силу, но и отрастила собственные крылья, сплетенные из храбрости, чтобы спасти себя, — шепчу я.

По ее коже пробегают мурашки, когда она поворачивает голову ко мне, наши носы соприкасаются, и мы дышим одним воздухом. Ее широко раскрытые глаза такие чертовски откровенные, что это заставляет орган в моей груди содрогнуться. Я нахожусь на расстоянии одной слабой ниточки от того, чтобы разорваться по швам ради этой девушки, чтобы притянуть ее к себе и заставить увидеть, насколько она сильная.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Эмма

У меня перехватывает горло, а пульс учащается от его слов. Как ему удается всегда говорить правильные вещи, от которых кровь бежит по венам, а сердце поет? Я никогда не хотела, чтобы он знал подробности моего прошлого или грехи, которые я совершила в Гехендре. Я не хотела, чтобы это давило на него так же, как на меня, или чтобы он, взглянув на меня, увидел безжалостную убийцу.

Но я должна была знать, что он увидит меня глазами, способными прочесть каждую страницу моих мыслей и заглянуть за размазанные чернила моих грехов. Я должна была знать, что он никогда не осудит меня. Связь между нами испепеляет, заставляя жар разливаться между моих бедер. Его глаза темнеют, наливаясь похотью.

Он так близко. Если я проведу языком между губ, то смогу лизнуть его. Это так соблазнительно, и я не могу оторвать глаз от его губ, которые умоляют меня попробовать их на вкус. Мое сердце стучит у меня в ушах, заглушая мой рассудок.

— Тогда покажи мне, как летать, — я дышу ему в губы, медленно поднимая свои глаза, которые полуприкрыты и полны тепла.

Воздух потрескивает от желания, становится гуще, пока я не чувствую, что могу задохнуться. На этот раз я могу заявить права на него как на своего. Мне не нужно притворяться.

Дрейвен, должно быть, видит, куда завели меня мысли, потому что глубокий рокот вырывается из его груди, когда он прижимается губами к моим. Он не просто целует меня, он пожирает меня. Поглощая стоны, которые вырываются из моего горла, и глотающий их, когда он заявляет о своих правах на них.

Он не просит у меня разрешения приоткрыть для него губы; он просовывает язык сквозь щель, требуя, чтобы я впустила его. Позволить ему показать мне, как летать. Мои руки поднимаются, чтобы схватить его за волосы цвета воронова крыла, хватаясь за пряди, чтобы притянуть его ближе.

Скрежет зубов. Языки сталкиваются и кружатся вместе. И наши стоны сливаются в одну прекрасную симфонию.

— На этот раз никаких игр, маленький демон, — шепчет он мне в губы, отбрасывая плотную стену теней по периметру комнаты и блокируя звуки, которые он собирается вызвать у меня.

— Я хочу трахнуть тебя жестко и быстро, прежде чем взять тебя снова и снова. Медленно поклоняюсь твоему телу и твоему сердцу, чтобы я мог показать тебе, как летать высоко, и заставить тебя, черт возьми, почувствовать глубину моей любви к тебе.

Его руки путешествуют вниз по моему телу, скользят по ногам и снова возвращаются вверх. Поддразнивая.

— Эта шелковая ночнушка сведет меня с ума, — говорит он, играя с черным кружевным подолом. — Но прямо сейчас я хочу видеть это только на полу.

На следующем вдохе он срывает ее через мою голову, мои руки следуют за движением, чтобы помочь, вызывая волну озноба по спине. Я ахаю и выгибаю спину, приподнимаясь с кровати, когда его рот касается моего соска еще до того, как ткань касается пола, посасывая и покусывая, в то время как другая его рука скользит к другой моей груди.

Он совсем не нежный, и это заставляет мои глаза закатиться к затылку от мгновенного прилива желания, которое он вызывает во мне.

Мои руки скользят по его спине к затылку.

— Ты нужен мне, — хнычу я.

Он отпускает мой сосок с влажным хлопком, прежде чем снова сесть на колени, протягивая одну руку за спину, чтобы плавным движением стянуть рубашку через голову. Резкие контуры кожи выделяются на теплом отблеске огня, и моим пальцам отчаянно хочется проследить за изгибами его мышц от груди до самого пресса. Проследить за легкой дорожкой волос, спускающейся ниже пояса.

— У тебя есть я, — грубо говорит он мне, зная, что смотрит, как я упиваюсь им. Но мне все равно. Я готова к этому. Позволить себе открыть свое сердце надеждам и возможностям. Любить.

Быстрыми движениями я встаю на четвереньки и ползу к нему. Он встает, чтобы я могла помочь ему стянуть штаны, когда он отбрасывает их в сторону, прежде чем я тяну его за запястье, чтобы усадить у изголовья кровати.

Я облизываю губы от того, как перекатываются его мышцы при каждом его движении. Как только он устраивается, он сажает меня к себе на колени, так что я оказываюсь верхом на нем. Его руки хватают меня за обе ягодицы, когда он начинает массировать их, и я раскачиваю бедрами, пока моя скользкая сердцевина трется вверх и вниз по его твердому стволу. Его голова откидывается назад с глубоким стоном, когда его бедра приподнимаются вместе с моими.

Я прикусываю губу, сдерживая стон, и одна из его рук скользит вверх по моей спине. Кончиками пальцев он целует поверхность каждого шрама, прежде чем обхватывает рукой мой затылок.

Ощущение его прикосновения к моему теплому телу заставляет меня закрыть глаза, сама того не осознавая, а когда они распахиваются, я обнаруживаю, что он наблюдает за каждым движением моих бедер. То, как наши тела медленно движутся вместе, усиливая потребность в желании быть наполненными.

— Черт, мне нужно быть внутри тебя, чувствовать, как ты засасываешь мой член глубоко в свою киску.

Я вот-вот потеряю контроль. Его пальцы впиваются в мою кожу, когда он зарывается лицом в изгиб моей шеи и глубоко дышит.

— Мне отчаянно нужно заявить на тебя права. Чтобы завершить связь. Чтобы никогда больше не потерять тебя.

Узы. То, что связывает меня с ним.

Я так долго хотела такой связи с кем-нибудь, но это были всего лишь утраченные желания, которые так и не достигли звезд. Оказавшись запертыми со мной в темном ящике, угасая, постепенно превращаясь в далекую фантазию, а затем в мечту о том, что могло бы быть.

Я устала отказывать себе в чем-то, что принесет мне счастье. Часть меня борется с мыслью, что я могу не успеть, когда придет время встретиться с Уиро, и это было бы несправедливо по отношению к Дрейвену. Заставить его терпеть эту боль. Но на данный момент я думаю, что действительно могу умереть, если не сближусь с ним. Если я проживу еще один день, не связав наши души, я чувствую, что моя душа увянет.

Итак, мне надоело сдерживаться. Он мой, так же как и я его.

Мое дыхание учащается, когда он облизывает и посасывает изгиб моей шеи. Я наклоняю голову, чтобы предоставить ему лучший доступ.

— Пометь меня как свою.

Он рычит, впиваясь зубами в мою кожу, когда проводит губами вверх по моему рту, наклоняясь к моему, чтобы снова поглотить меня. От того, как он целует, у меня внутри все гудит, и я изливаю на него свое желание.

Он наклоняется вперед, заставляя меня наклониться вместе с ним, когда я слышу скрежет позади себя. Я вижу блеск лезвия моего кинжала, который он вынул из ножен, когда подносит его к нам.

— Я думал, ты сказал — никаких игр, — говорю я, наблюдая, как он режет свою левую ладонь.

— Уверяю тебя, это не так. Ты мне доверяешь?

Я улыбаюсь, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать смех, вспоминая, как он впервые спросил меня, доверяю ли я ему. Тогда какая-то часть меня втайне знала, что я могу.

Поэтому я мягко киваю, не сводя с него глаз.

— Каждой частичкой себя.

Он прочищает горло, тяжело сглатывая.

— Дай мне свою левую руку.

Я так и делаю, и он не сводит с меня глаз, пока проводит полоску по моей плоти. Он осторожно бросает лезвие на пол, прежде чем обхватить нас руками, прижимая свою кровоточащую руку к моему рту.

— Попробуй меня, — хрипло говорит он.

Я не колеблюсь. Я расправляю язык, чтобы слизнуть кровь с его ладони, и от этого по моему телу разлетаются искры, как только я сглатываю. Его ноздри раздуваются, челюсть сжата, пока он напряженно наблюдает за мной.

— У нас никогда не было подходящего времени поговорить об этом. Но чтобы завершить брачные узы, нужно разделить кровь обреченного, — выдавливает он, когда я чувствую, как его член подергивается подо мной.

Возбуждение бурлит у меня под кожей, а пульс учащается.

— И что потом? — шепчу я, все еще ощущая пьянящий вкус его крови на своих губах.

— Затем я наполняю тебя, когда связываю наши руки вместе, чтобы они кровоточили как одно целое.

Это заставляет меня покачивать бедрами с наполненным вожделением вздохом. Он подносит мою руку ко рту, чувственно слизывая мою кровь. Затем он сжимает наши две кровоточащие руки вместе, крепко переплетая наши пальцы. У меня вырывается вздох, когда неумолимый поток желания захлестывает меня. Каждая клеточка моего тела оживает и перегревается. Отчаянная и жаждущая облегчить боль. Он нужен мне. Сейчас.

— Наполни меня, — выдыхаю я, когда наши соединенные ладони начинают покалывать. — Пожалуйста, Дрейвен.

Одним быстрым движением он приподнимает мои бедра, и я помогаю ему, пока он не оказывается на одной линии с моим центром. Затем он опускает меня, его член входит в меня одним полным, жестким толчком. Я вскрикиваю, моя киска мгновенно горит, когда растягивается по всей его длине. Непростительно сжимаю его, чтобы удержать глубоко внутри себя.

Все мои нервные окончания воспламеняются от ощущения того, как он глубоко погружается в меня, прижимаясь своей кожей к моей. Наша кровь свободно стекает между нашими ладонями, обжигая так горячо, что у меня перехватывает дыхание. Но он отдает мне свое, жадно прижимаясь губами к моему рту, когда я сжимаю его плечо свободной рукой.

Я не начинаю медленно; потребность слишком велика. Я двигаюсь вверх-вниз по нему, поднимаясь к его кончику, прежде чем снова опуститься, и неистово целую его в ответ с таким же рвением.

Он берет. Доминирует надо мной и стонет, когда начинает толкаться сильнее, заставляя меня сбиться с ритма, когда он с легкостью двигается подо мной. Я тяжело дышу напротив его рта, постанывая каждый раз, когда он касается этого места глубоко внутри.

— Ты примешь все до последней капли, что я могу тебе дать, когда я заставлю тебя воспарить, — ворчит он.

Мой стон прерывается резким вдохом, когда он поворачивается, опрокидывая меня на спину. Наши соединенные руки сцеплены над моей головой и вдавливаются в матрас. Другой рукой он хватает меня за колено, поднимая его, чтобы перекинуть мою ногу через свое плечо, пока не наклоняется вперед и не прижимает мое колено к груди.

Я кричу от интенсивности ощущений в этой позе, в то время как он продолжает входить в меня мощными толчками. Моя киска крепко сжимается вокруг него, удовольствие в моей сердцевине поднимается все выше, когда мой живот начинает напрягаться.

— Оооо... Дрейвен, — выдыхаю я, прежде чем он прикусывает мои губы, двигаясь быстрее. Его пальцы танцуют по моему бедру, пока он не проникает между нами, прижимая подушечку большого пальца к моему набухшему клитору.

Я кричу в жгучем экстазе, и мое зрение начинает затуманиваться. Это слишком.

— Я не могу этого вынести.

— Ты можешь и, черт возьми, сделаешь это, маленький демон, — прохрипел Дрейвен между судорожными вдохами.

Должно быть, я сказала это вслух, но, похоже, сейчас, когда моя кровь разогревается, я не нахожу причин для беспокойства. Порез на моей ладони начинает пульсировать в такт биению моего сердца.

Его большой палец двигается быстрее, когда он нажимает сильнее, и это доводит меня до крайности. Моя киска сжимает его член так сильно, что дыхание застревает у меня в горле. Моя голова мотается взад-вперед прямо перед тем, как я проваливаюсь в ослепляющий оргазм.

— Блядь, такая тугая, — шипит он. — Вот и все. Сжимай мой член, пока не почувствуешь, как я набухаю внутри тебя.

Тихий крик вырывается, когда мои внутренние стенки сильно пульсируют вокруг него. Заявляя, что он мой. Волны и волны жгучего удовольствия почти заставляют меня отключиться. Я потеряна, тону в нем, и только в нем. Его бедра продолжают входить в меня, когда между нами возникает сияющий свет, словно языки пламени, растекающиеся по моей коже.

Моя киска продолжает пульсировать вокруг него, когда я чувствую, как он набухает, его стоны становятся более отрывистыми, а его бедра начинают дергаться напротив меня. Он атакует мои губы обжигающим поцелуем, когда я чувствую, как он с глубоким стоном изливается в меня, и его толчки начинают замедляться. Свет искрится и вспыхивает между нашей грудью, затем гаснет, когда он отстраняется.

— Что это было? — я тяжело дышу в его распухшие губы.

— Это были узы супружества, связывающие нас вместе.

Мои глаза расширяются, когда его глубокий, бархатистый голос звучит в моей голове, лишая меня дара речи.

— Теперь мы можем мысленно общаться друг с другом, независимо от расстояния.

Я не могу удержаться от того, чтобы не открыть рот от шока, когда смотрю в его серебристые глаза, которые покорили мое сердце. Я была уверена, что слышала его голос раньше в своей голове, но думала, что это плод моего воображения. Уловка надежды.

Мои глаза начинают гореть, а губы слегка дрожат от того, что он - единственный голос, звучащий в моей голове, в то время как остальные затихают. Это утешает, потому что он только что заменил голоса, которые раньше досаждали мне, и это то, чем мы можем поделиться вместе.

Сила в моей крови изменилась, и я чувствую, как она течет сильнее. Он, должно быть, слышит мои мысли, или я послала их ему по связи, потому что он отвечает: — Завершение спаривания делает нас более могущественными. Мы не можем использовать силу другого, но можем передать ее друг другу через узы.

Но это не единственное отличие. Я могу чувствовать его. Его любовь ко мне, биение его сердца и то, что он сейчас со мной, успокаивают что-то внутри него.

Медленно он сводит наши соединенные руки и разводит их. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я вижу метку нашего спаривания на месте пореза. Это тот же символ, что и татуировка у него на пальце, та самая, которую, по его словам, он видил во сне. Полный круг с полумесяцем внутри, и на наших ладонях остается легкое напыление из завитков, которые замысловато обвиваются вокруг него.

— Это прекрасно, — говорю я с удивлением.

Он подносит мою ладонь к своим губам, запечатлевая нежный поцелуй на отметине.

— Это наша… — мои глаза начинают гореть, когда я смотрю, как он прижимается щекой к моей руке. — Наша история о двух лунах, потерянных в своей фазе жизни, наконец нашедших свой дом в объятиях другого. — он отводит мою руку назад, проводя кончиками пальцев по черным мерцающим завиткам. — И это связывает наши души воедино, чтобы мы никогда больше не чувствовали себя потерянными.

Слезы, наворачивающиеся на мои веки, падают свободно, оставляя на своем пути шлейф покоя. Я никогда не чувствовала себя такой завершенной, меня всегда оставляли бродить в одиночестве в темноте.

Но теперь я...

— Дома, — это слово кажется мне заветным навсегда, когда я мысленно произношу его.

Дрейвен кивает, хватая меня за затылок и притягивая ближе.

— Дома.

А затем он завладевает моими губами, вкладывая в них каждую эмоцию, которую испытывает. Я запускаю пальцы в его волосы, умоляя его приблизиться, вложить все, что я могу предложить взамен. Я хочу, чтобы мы сгорели вместе.

Мои бедра раскачиваются, и я выдыхаю между его губ, все еще чувствуя его восхитительно твердый член внутри меня. Моя киска уже становится влажной от ощущения, как он дразнит меня маленькими толчками.

— К–как? — спрашиваю я, задыхаясь от стона, не понимая, почему мое тело снова начинает нагреваться. Ревущий жар разливается по моим венам, когда я втискиваю его член глубже в себя.

— Это брачное безумие, которое делает нас неспособными остановиться, мы только хотим большего друг от друга, — он замирает, когда берет в рот один из моих сосков, покручивая его языком.

Брачное безумие… Мой разум пытается вспомнить все книги, которые я читала, но ни в одной из них не была написана эта часть в истории. Они нашли свою любовь, а затем и конец. Но мне гораздо больше нравится, как рассказывается моя история, когда я вращаю бедрами.

У него вырывается прерывистое дыхание.

— Я сказал тебе, что хотел взять тебя жестко и быстро в первый раз, потому что не мог больше сдерживаться, но теперь... — он проводит языком по моей груди, вверх по горлу и подбородку, пока не достигает моих припухших губ. — Теперь я не собираюсь торопиться. Мне нужно попробовать каждый дюйм тебя на вкус и посвятить свое тело твоему удовольствию.

Его зрачки расширяются, когда он опускает свое тело на меня, медленно выходя из меня на всю длину, что заставляет меня протестующе хныкать.

— Жадный, маленький демон, — его дыхание дразнит мою кожу.

Мое тело пылает изнутри. Все кажется чрезмерно чувствительным, и жалобные стоны неохотно избавляют меня от ощущения пустоты без него во мне.

Дрейвен цокает, его лицо между моих бедер, всего в нескольких дюймах от моего влажного центра.

— Такая нуждающаяся, — он целует внутреннюю часть моего левого бедра. — Не волнуйся. Скоро ты взорвешься на моем языке. — Его нос касается моего клитора, прежде чем поцеловать внутреннюю сторону правого бедра, отчего моя боль становится мучительной.

Тяжело дыша, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, а затем вскрикиваю, когда он засовывает в меня два пальца, до самых костяшек.

— Мне нравится видеть, как мое семя наполняет тебя, — он вытаскивает пальцы и подносит их к моим губам. — Попробуй нас. — Это грязно, но я зашла слишком далеко и делаю то, что он говорит. Медленно обхватываю губами его пальцы, прежде чем обсосать их дочиста, заставляя его застонать.

Очевидно, это нарушает его сдержанность, потому что он грубо закидывает мои ноги себе на плечи, подтягивает мои бедра к своему рту и зарывается лицом в мою киску. Моя спина со стоном отрывается от кровати, когда я пытаюсь сжать бедра вместе, но у меня этого не получается. Он вонзает в меня свой опытный язык, прежде чем без паузы покружить им по моему клитору.

Мурашки пробегают по моему позвоночнику, рот приоткрывается, и, прежде чем я осознаю это, я кричу, освобождаясь, впиваясь пальцами в простыни. Цепляюсь за него, как будто это поможет мне устоять, когда я впаду в полный экстаз.

Удовольствие пробегает по моему позвоночнику, и прежде чем я успеваю перевести дыхание, он засовывает два пальца в мой пульсирующий центр, сжимает их и вызывает взрыв моего оргазма, перерастающего в еще одну кульминацию, сводящую пальцы ног. Звезды танцуют в моем видении, когда я начинаю приходить в себя. Мое сердце бешено колотится в груди, и я дрожу, когда он проводит языком в последний раз, чтобы вылизать мое влагалище.

— Твой вкус вызывает привыкание, и я не могу без него жить; это привычка, от которой я никогда не хочу избавляться, — его губы блестят от моего оргазма, когда он прокладывает дорожку влажных поцелуев по моему телу, не торопясь покусывая кожу, прежде чем слизать боль.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — говорю я, затаив дыхание.

Низкий, рокочущий смех сотрясает его грудь, который электризует нервы в моем теле.

— Пока нет, маленький демон. Есть бесчисленное множество способов довести тебя до оргазма, о которых я фантазировал, и я не могу больше ждать.

Его слова вызывают мольбу о желании сорваться с моих губ, когда я протягиваю руку между нами, чтобы обхватить пальцами его затвердевшую длину, истекающую предварительной спермой. Рычание срывается с его губ, когда он атакует мой рот своим.

— Ты делаешь меня таким болезненно твердым, и я планирую трахать эту киску до тех пор, пока единственное, что ты сможешь выкрикивать — это мое имя. Чтобы убедиться, что ты знаешь, что эта киска моя. Что ты моя. И я буду заявлять права на тебя до тех пор, пока твое тело физически не сможет больше этого выносить.

Я вскрикиваю, когда он входит в меня так сильно, что мое тело уже начинает дрожать. Он входит в меня с такой первобытной силой, и я не могу удержаться, чтобы не умолять его о большем. Он двигает бедрами сильнее. Быстрее. Хватая мой клитор, покусывает мое плечо. Проходит совсем немного времени, и я начинаю дергаться вокруг него, а он продолжает входить в меня, пока не издает рев освобождения.

Но он не останавливается. Он трахает меня снова и снова, заставляя мое тело падать через край, только для того, чтобы я летала, прежде чем достигнув дна. Как он и обещал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Эмма

Утренний свет будит меня вместе с восхитительной болью, пульсирующей между моих бедер. Дрейвен остался верен своему слову и заставлял мое тело дрожать от удовольствия, пока я не потеряла сознание. Должно быть, он вымыл меня после этого, потому что я в новой ночной рубашке, и на моем теле нет липкости.

Связь, возникшая в моей груди, практически замурлыкала от прикосновений, которые мы разделили прошлой ночью, и я не могу удержаться, чтобы не поднять руку над головой, чтобы посмотреть на мерцающую черную метку, которая теперь живет на моей ладони.

С этого момента мне придется носить пару кожаных перчаток, чтобы сохранить это в секрете до тех пор, пока мы не сможем положить конец всему, что угрожает разлучить нас. Знак спаривания отражается в желтом луче, который слабо пробивается сквозь тени, которые Дрейвен держал на страже, и мое сердце согревается при виде этого.

Шелест простыней и восхитительный аромат кедра и клена окутывают меня, заставляя перевернуться на бок и обнаружить черные взъерошенные волосы спящего Темного Принца. Я прикусываю нижнюю губу, впитывая его, очарованная тем, как его губы слегка приоткрываются с каждым выдохом.

Медленно провожу кончиками пальцев по его брови, прежде чем проследить дорожку вниз по прямой переносице, только для того, чтобы изогнуться и коснуться скулы. Одинокая прядь волос падает ему на глаз, и я мягко убираю ее. Его ровное дыхание приносит ощущение покоя, заставляя меня чувствовать себя в безопасности, спрятанной от всех опасностей в этом мире. Жаль, что я не могу запечатлеть этот момент и запаковать его в бутылку, чтобы хранить вечно.

Я знаю, что этот момент роскоши - не тот, в котором я могу остаться, потому что скоро нам придется войти прямо в Гехендру и столкнуться с тьмой в ее самой зловещей форме. Легкое дыхание касается кончиков моих пальцев, танцуя над его губами, но затем они начинают подниматься вверх.

Кристально-голубые глаза сияют так ярко, когда в них попадает утренний свет, что кажутся почти прозрачными. У меня перехватывает дыхание. Рой эмоций плывет в его взгляде, и что-то похожее на миллион крыльев трепещут у меня в животе.

— Я мог бы привыкнуть смотреть на тебя в тот момент, когда просыпаюсь, — скрипит его утренний голос. И вот я думаю, что ничего не может быть сексуальнее, пока его улыбка не становится ярче и не появляется эта чертова ямочка.

Я на мгновение прикусываю нижнюю губу, прежде чем заговорить.

— Осторожно, я могу никогда не позволить тебе покинуть мою постель.

Внезапно он впивается пальцами в мои бедра и притягивает меня к себе, сокращая небольшое расстояние между нами. Я сразу же чувствую, как твердый бугорок его члена напрягается в штанах напротив меня. Его руки потирают каждый дюйм кожи, до которого он может дотянуться, и он вздыхает, когда я таю в нем. Он зарывается лицом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая, прежде чем прикусить чувствительную кожу там.

— Жертву, которую я с радостью приму, — его дыхание щекочет мне ухо, и я не могу сдержать смешок, который подступает к горлу.

Я собираюсь пошутить, но тут Дрейвен резко поворачивает голову, его мышцы напрягаются, когда он садится одним быстрым движением.

— Кто-то идет, — говорит он. — Как бы сильно я ни хотел, чтобы мир увидел меня рядом с тобой и затем вырвать глаза тем, кто осмелится посмотреть на тебя с плотскими мыслями, прямо сейчас...

— Сейчас неподходящее время, — заканчиваю я за него, обхватывая ладонью его лицо. — Однажды у нас будет наша вечность.

Он хватает меня за обе щеки, притягивая к себе, когда топот сапог становится громче.

— Не однажды, а очень скоро, маленький демон.

Он целует меня, крепко. Прежде чем я успеваю открыть глаза от наслаждения его губ на своих, он уходит. Крылья развеваются на ветру как раз в тот момент, когда раздается стук в мою дверь.

— Эмма? — бодрый голос Эйдена заставляет меня захотеть свернуться калачиком. — Ты не спишь?

— Да! — я изобразила радость от того, что он нашел меня так рано. — Минутку, мне нужно одеться.

В тот момент, когда слова слетают с моих губ, мне хочется хлопнуть себя ладонью по лбу, но это было единственное, что пришло мне в голову, чтобы удержать его по ту сторону моей двери.

Кто-то прочищает горло.

— О, да, извини. Я оставлю тебя в покое, но хотел спросить, не хочешь ли ты присоединиться ко мне за завтраком на берегу моря, как ты обещала?

Возможно, я и вежливо согласилась, жалея, что не могу просто снова пнуть его по больному месту, но я ни хрена ему не обещала.

— Звучит заманчиво! — я борюсь с простыней, запутавшейся у меня между ног, ругаясь себе под нос. — Встретимся возле пещеры, как только я приведу себя в приличный вид?

Его смешок раздражает что-то внутри меня.

— Скоро увидимся.

Последний стук, чтобы сообщить мне, что он уходит. У меня перехватывает дыхание, когда мне наконец удается выиграть войну с моими дьявольскими простынями. Я вытираю капли пота со лба тыльной стороной ладони и беру себя в руки.

Я спешу расчесать волосы грубыми движениями, когда мои дрожащие руки начинают успокаиваться. Это было слишком близко. Я ненавижу жить в этой лжи, но я не могу позволить Уиро заподозрить, что что-то не так. Все будет кончено, если он это сделает.

Сделав глубокий вдох, я успокаиваю учащенное биение в груди, прежде чем надеть свою обычную длинную черную тунику, брюки и ботинки. Только на этот раз, когда я разглаживаю складку на своей тунике и вижу, что черная метка на моей руке откровенно пялится на меня, я надеваю перчатки.

Кончики моих ботинок почти целуют мою дверь, когда я останавливаюсь. Закрыв глаза, я тянусь к своему источнику силы, ища шепот ночи. За считанные секунды мне удается прогнать тьму вперед, позволяя ей обрести форму на моей коже и в глазах. По моим венам пробегает ледяной холод.

Дрейвен, должно быть, почувствовал перемену во мне, потому что теплота расцветает сквозь нашу связь, и я сдерживаю улыбку, пытаясь оставаться в образе.

— Это мой маленький демон, — его голос хриплый и пьянящий, но в нем есть жесткость, он знает, что я должна пойти к Эйдену. Но мы оба понимаем, на какую жертву я должна пойти в данный момент. Я не могу позволить истине о моем контроле вырваться на свободу.

Я поднимаю руку, чтобы взяться за ручку двери, но замираю, когда волна жидкого тепла разливается по моей коже, сопровождаемая хриплым смехом по связи.

— Я не могу дождаться, когда вытрахаю из тебя тьму своими собственными тенями.

У меня перехватывает дыхание, бедра сжимаются вместе, а костяшки пальцев сжимают дверную ручку так, что они побелели. Я не могу ответить, не оттягивая неизбежное и не заставляя свое тело разжижаться еще больше. Он знает это, когда еще один глубокий смешок эхом отдается в моей голове. Эта связь — опасная штука, если я могу так взмокнуть от слов, сказанных за много миль отсюда.

Жар приливает к моим щекам, и мне приходится сосчитать до десяти, чтобы остудить свое тело и привести мысли в порядок.

— Завтра, — говорю я ему. — Мы отправимся в Гехендру завтра на рассвете, если все будут готовы, — я лубоко вдыхаю и резко выдыхаю. — Мне нужно, чтобы это закончилось раз и навсегда.

Довольный гул проносится по моему сердцу.

— Тогда завтра мы покончим с этим, — его голос полон решимости. — Но сегодня ночью ты снова моя.

Резко втягивая воздух, я отвечаю дрожащим голосом:

— Этой ночью и каждую последующую ночь я твоя.

Прочищая горло и выпрямляя спину, я маскирую дрожь от того, что ждет меня сегодня вечером, когда резко поворачиваю дверную ручку, прежде чем направиться туда, где меня ждет Эйден.

— Как тебе еда? — спрашивает он.

Мой взгляд останавливается на Эйдене, который сидит рядом со мной с огоньком в зеленых глазах. Солнце согревает мою ледяную кожу, заставляя меня щуриться, когда я смотрю на него. Вода плещется у берега всего в нескольких футах от того места, где он расстелил одеяло и корзинку, чтобы устроить небольшой пикник на завтрак.

Я медленно пережевываю кусочек желейного бисквита во рту, теперь задаваясь вопросом, не отравил ли он его, по тому как он смотрит, как я ем. Схватив свой стакан с водой, я использую его, чтобы грубо проглотить.

— Хорош.

Я не уверена, какой реакции он от меня ожидает. Итак, я даю ему краткий ответ.

Он кивает, прежде чем сделать глоток своего напитка.

— Я спрашиваю только потому, что помогал его готовить.

Я чуть не захлебываюсь водой, стекающей по моему горлу.

— Ты готовишь?

Все, что он делает — это пожимает плечами.

— Нет, но когда мне скучно, я обычно иду на кухню, чтобы помочь им приготовить любое блюдо.

У меня нет слов. Поэтому я просто смотрю.

— Ты, кажется, шокирована, — весело говорит он.

— Полагаю, что да, — я машу рукой перед ним. — Я просто никогда не представляла, что тебе нравится помогать на кухне. Особенно когда ты придирчив к еде.

Воспоминание мелькает перед мои взором, как мы детьми бросаемся за стол, как он едва ест, перемешивая еду пальцами по тарелке, и откидывается на спинку стула.

Он разражается искренним смехом, который заставляет меня приподнять брови.

— Вот почему мы такая хорошая пара, — он опирается локтями на колени, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня повнимательнее. — Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой.

Я просто позволяю своим смертоносным глазам застыть на нем, продолжая молчать. Вместо этого подношу ко рту еще кусочек еды.

Но он продолжает.

— Я рад, что ты чувствуешь себя лучше и получила необходимый отдых. Я заходил еще раз проведать тебя ранее, прежде чем удалиться в свою комнату.

У меня перехватывает дыхание, когда я внимательно наблюдаю за ним, отмечая, как сжимается его челюсть. Что-то вспыхивает в его глазах, прежде чем исчезнуть. С нежной улыбкой на лице он толкает свой ботинок о мой в песке.

— Я ничего не услышал. И предположил, что ты все еще спишь, и не хотел тебя беспокоить.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица и киваю.

— Что ж, я ценю это. Я не знаю, что на меня нашло, но мое тело нуждалось в отдыхе.

— Иногда со мной такое случается после долгого дня плавания. Иногда полного дня сна все равно недостаточно, — он тихо посмеивается, прежде чем наклониться ко мне. — В следующий раз отдохни в моей постели, чтобы я мог позаботиться о тебе, держа тебя в безопасности и тепле.

Я отстраняюсь от него, запрокинув голову, собираясь заговорить, но он опережает меня.

— Ничего, кроме сна. Клянусь моим сердцем, — он отодвигается от меня, выпрямляясь, когда делает перекрещивающее движение руками на груди.

— Я подумаю об этом, — осторожно говорю я, не совсем уверенная, как реагировать, поскольку мои мысли все еще кружатся после того, как он приходил проведать меня прошлой ночью. Слышал ли он что-нибудь перед тем, как Дрейвен поднял свои тени? Он знает, что я была не одна? Или он действительно верит, что я спала?

Он наклоняет голову набок, изучая меня, и каждая частичка меня желает, чтобы в этот момент у меня была способность читать мысли.

— Ты все еще сопротивляешься мне, — его голос звучит мягко, когда он наблюдает, как я запиваю еду. — Почему ты просто не позволишь себе быть счастливой и не дашь нам еще один шанс? Я обещаю, что все будет по-другому, — он поднимает руку к моим волосам, приподнимая кончики и накручивая их между пальцами. — Я могу дать тебе все и больше, чем любой другой мужчина.

Такие красивые слова, но я не могу не задаться вопросом, не для того ли это, чтобы скрыть яд, который их скрывает.

Я с грохотом ставлю стакан рядом с собой, вода переливается через край. Отряхиваю песок со штанов, чтобы встать, пригвоздив его взглядом.

— Я предлагаю тебе перестать уговаривать меня дать тебе, нам, шанс, когда я все еще захлебываюсь кровью после того, как ты в последний раз проткнул мое сердце.

Прежде чем я поворачиваюсь, чтобы уйти, челюсть Эйдена напрягается, и он опускает взгляд в свою недоеденную тарелку. Внутренне я качаю головой при виде этого зрелища, когда мои ноги приближают меня к дворцу.

Но я останавливаюсь.

— Я хочу, чтобы меня ненадолго оставили в покое, — говорю я, стоя к нему спиной. Я продолжаю неуклонно увеличивать дистанцию между нами, возвращаясь в свою комнату, готовясь к нашим планам пойти против Уиро.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Дрейвен

— Что-нибудь? — спрашиваю я Эмиля, когда он торжественно качает головой.

— Тогда, может быть, это хороший знак.

Мой младший брат всегда невероятно оптимистичен, и я надеюсь, что ничто не лишит его этого.

Я подумал, что хотел бы узнать, были ли у него прошлой ночью какие-нибудь видения, которые могли бы помочь нам в этом путешествии. Есть ли какие-либо предупреждения или понимание того, с чем мы можем столкнуться. Но, как он сказал, может быть, ничего не видеть — это и хорошо.

— Я хочу присоединиться к вам, — он поднимает подбородок и выпячивает грудь, и я знаю, как сильно он хочет драться, проявить себя.

Я протягиваю руку, чтобы положить ее ему на плечо и сжать.

— Но ты нужен мне здесь. Если я не вернусь или со мной что-нибудь случится, тогда корона перейдет к тебе, — притягивая его к себе, я крепко обнимаю его. — То, что ты остаешься здесь, не менее важно, потому что я рассчитываю на то, что ты будешь руководить вместо меня.

Выражение решимости появляется на его лице, когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него сверху вниз, мои глаза загораются при виде сильного парня передо мной, который раньше бил меня деревянными мечами по голеням.

— К тому же, твоей дорогой старой маме нужна компания, — говорит наша мама, грациозно входя в дверь и присоединяясь к нам за небольшим ужином в своей гостиной.

Под "небольшим" я подразумеваю, что все должно быть размером с орех. Маленькие закуски, которые можно съесть за один укус. Я беру мини-сэндвич с чаем и отправляю его в рот.

Когда она присоединяется к нам, я не говорю ни слова. Мне и не нужно. Я просто не отрываю взгляда от ее глаз цвета океана. Она вздыхает, нахмурив брови.

— Я хотела бы открыть тебе ответы, которые ты ищешь, но я больше ничего не знаю о том, что ждет нас в будущем.

Еда внезапно становится горькой у меня во рту, и я сжимаю кулаки. Я не сержусь на нее, но я расстроен тем, что иду в неизвестность и подвергаю Эмму опасности, когда каждая косточка в моем теле стремится защитить ее.

— Все, что ты можешь мне сказать, это то, что судьба требует принести в жертву того, кто поддерживает равновесие двух миров, верно?

Она кивает.

— Прости.

Я наклоняюсь вперед, упираюсь локтями в колени, обхватываю голову руками и вцепляюсь в волосы. Даже несмотря на все остальное, эта фраза давила на меня тяжелым грузом.

— Дрейвен, единственное, что я еще могу сказать, это поторопиться с возвращением. Это царство и его воздух небезопасны для фейри.

— Я знаю. Поверь мне, последнее, чего мы хотим — это злоупотреблять гостеприимством.

Я поднимаю голову, встречая ее взгляд.

— Ты думаешь, это сработает?

Она отворачивает голову и смотрит в окно с отрешенным выражением лица.

— Я верю, что с помощью магии и силы любви возможно все.

Я поднимаюсь на ноги.

— Я ни разу не сомневался, откуда Эмиль черпает свой оптимизм, — говорю я с легким смешком.

— Тебе стоит как-нибудь попробовать, — говорит Эмиль со сдержанным смехом. — Ты достаточно погружен в размышления за всех нас.

Я поворачиваюсь, чтобы поднять на него бровь.

— И что же в этом забавного? Кто-то же должен выплескивать проклятия по коридорам.

Чья-то рука сжимает мою руку.

— Пожалуйста, будь осторожен, сын мой. Звезды могут говорить мне о многом, но никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Я не могу контролировать то, чего не вижу.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что я вернусь к вам.

Ей не нужно ничего говорить мне, чтобы я понял, что она боится того, куда я направляюсь. Ее миниатюрное тело слегка дрожит, а в глазах застыло воспоминание о том, что мой отец так и не вернулся. Я не могу обещать ей, что вернусь, но буду бороться изо всех сил, чтобы сделать это.

— Ты должен идти, — она подталкивает меня к выходу. — Я приготовила для всех вас немного еды, чтобы вы подкрепили свои силы. Вам это понадобится.

— Спасибо, — говорю я, переступая порог. — Скоро увидимся.

Ее губы дрожат, но она просто кивает с натянутой улыбкой, когда Эмиль подбегает ко мне, чтобы заключить в объятия.

— Мы будем ждать.

Нежно погладив его по затылку, взъерошивая волосы, которые он отказывается стричь, и прижимаю его немного крепче. Мы отправляемся только завтра на рассвете, но мне нужно провести остаток дня и ночь, чтобы прочистить голову и ни на что не отвлекаться. Мне нужно убедиться, что я начеку.

В тот момент, когда я отпускаю Эмиля и сворачиваю в коридор, чтобы встретиться с остальными, мое сердце болит от расставания с ними. Но я уверен, до глубины души, что готов победить Уиро в его собственной игре и освободить Эмму от его угроз.

— Ты собираешься схватить ее и привести сюда? — спрашивает Финн, убирая остатки еды со своей тарелки.

Выражение моего лица ничего не олицетворяет, когда я смотрю на него.

— Нет, — я качаю головой. — Она появится здесь, когда сможет.

Крик заставляет мое сердце на мгновение подпрыгнуть.

— Я все еще не могу поверить, что вы двое официально связаны! — Кора вскакивает на ноги, кружась по кругу и обнимая себя за плечи. — После всего этого нам нужно устроить праздник.

— Да, не каждый день находишь свою вторую половинку, — добавляет Кай с легкой улыбкой, которая заставляет меня задуматься. Не часто увидишь, как черты лица этого дородного мужчины смягчаются.

— Я оставлю это на усмотрение Эммы, когда все уляжется, — говорю я им, продолжая затачивать лезвия для каждого из нас, которые я хранил в своей комнате. Я сижу в углу библиотеки, которая, кажется, в последнее время стала нашим любимым местом.

В комнате воцаряется гробовая тишина. Именно тогда я поднимаю глаза и вижу Финна, уставившегося в пространство, его взгляд прикован к пустой стене, а между бровями залегла складка. Кора перестает танцевать, когда замечает это, и скользит к нему, чтобы обвить руками его шею. Она садится к нему на колени и прижимает его к своей груди в заботливых объятиях. Наклоняет свою голову, чтобы поцеловать его в макушку, прежде чем прижаться к ней щекой, когда он тяжело вздыхает и закрывает глаза.

Финн прошел через много дерьма, и потеря своей пары заставила его одной ногой погрузиться в могилу. Если Кора знает о ней, тогда сердце Финна рассыпается в ее ладонях, позволяя ей войти. Похоже, она не беспокоится о поиске своей пары, если звезды подарили ей его. Кажется, она всегда хочет жить настоящим моментом и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.

Когда Финн запрокидывает голову, чтобы посмотреть на нее, в этом взгляде столько эмоций, сколько я не видел с тех пор, как была жива его пара.

Мир.

Чем больше я наблюдаю, как он смотрит на нее, тем больше я вижу обожания, сияющего в его глазах. То, как его глаза изучают каждую черточку ее лица, запечатлевая ее в своей памяти. Это именно то, что я делаю с Эммой. И то, как его руки обвиваются вокруг нее, его пальцы впиваются в нее. Как все его тело, кажется, теряет напряжение, когда она рядом. Это признаки любви.

Кажется, она так же очарована им. Всегда убеждается, что он знает, что она здесь, рядом с ним, предлагая небольшие прикосновения утешения, когда он молча нуждается в этом, и принимая прошлое, которое все еще преследует его.

— Она влюблена в него, но еще не сказала ему об этом, — голос Кая низкий, и это все еще пугает меня. — Я должен слушать, как она разглагольствует о нем, поскольку Эммы здесь нет, потому что, если она будет держать все это в себе... я думаю, она буквально взорвется, — он качает головой, и я не могу удержаться от улыбки при мысли о том, что ему приходится часами выслушивать ее сплетни о парне.

— Это, должно быть, задело тебя, раз ты пришел ко мне посплетничать о новой любви, зарождающейся между ними двумя, — моя рука бездумно двигается, еще раз проводя точильным камнем по серебряному лезвию, заставляя его искриться.

Он прочищает горло, изрыгая проклятия, откидывается на спинку сиденья и вытягивает ноги, скрестив руки на груди.

— Кора так действует на людей. Просто подожди и увидишь.

Я смотрю на него, когда тянусь за новым мечом, отмечая, как он смотрит на них.

— Ты что-нибудь чувствуешь к ней?

Краешком глаза от оглядывает меня, приподнимая бровь.

— Она всегда находила способ задеть меня, а я ее, но мы никогда не могли злиться друг на друга, — он на мгновение замолкает.

— Может быть, если бы у судьбы были другие планы относительно моей жизни в прошлом, но я никогда не смог бы взвалить на себя чужое бремя, когда был под командованием короля Орена, чтобы защитить своих родителей. Это было бы несправедливо. Поэтому я никогда не позволял себе думать о чем-то большем.

Он вздыхает.

— Но сейчас я чувствую только, что защищаю ее, как в случае и с Эммой. Поиск спутницы — наименьшая из моих забот, и я хочу только наслаждаться этой свободой, пока могу.

Я не могу представить, каково это — жить под властью короля Орена и проводить каждый день, выполняя его приказы. Но я всегда буду благодарен, что Кай выбрал Эмму. Что он многим рисковал, чтобы уехать с ней и обеспечить ее безопасность. И Коры тоже. Они защищали мою пару и стали ее семьей, когда она едва держалась на ногах. И теперь они стали частью меня.

Огонь превращается в тлеющие угольки, когда ночные тени начинают окутывать замок. Мы ждали пару часов, а Эмма так и не появилась. Каждое лезвие заточено и безупречно, и каждый из нас заново обдумывает свой план. Мы с Эммой прибудем первыми, ее тени свяжут меня как ее пленника, чтобы заставить Уиро поверить, что она предала меня и передает то, что ей сказали.

Финн откроет окно, чтобы найти точное местоположение Эммы, куда она нас перенесет, чтобы он, Кай и Кора могли сделать то же самое, вскоре после нас. Они будут прятаться и следовать по следу теней, которые Эмма оставит позади, ведущему их внутрь разрушенной горы. И на всякий случай она нарисовала карту, в какую сторону идти.

Я провожу рукой по своей недавно подстриженной бороде, слегка постукивая ногой по полу.

— Время идет, маленький демон. Если тебя не будет здесь через пять минут, я перекину тебя через плечо, отшлепаю так, что останется отпечаток моей руки, и притащу твою задницу сюда.

В узах все спокойно. Ничего тревожного, что должно было бы меня беспокоить, но я говорю с ней через них, потому что я на гребаном краю обрыва без нее. Я не видел ее с тех пор, как мы установили связь. Мой зверь становится беспокойным без ее прикосновений.

Моя нога начинает постукивает быстрее, пока я не слышу, как ее голос проникает в мой разум, и я замираю.

— Если ты думаешь, что это будет наказанием, то ты жестоко ошибаешься.

Я задерживаю дыхание и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу ухмылку.

— Потому что мне это понравится.

Сквозь связь от нее просачивается искорка веселья.

— Буду там через пять. Нужно было свести кое-какие концы с концами.

Незаконченные дела? Я должен спросить ее, не связаны ли ее незаконченные дела с той же группой, с которой она познакомилась на яхте, но сейчас не время вдаваться в подробности. Письмо, которое я сжимаю в руке, кажется тяжелым. На нем остались небольшие складки, которые я, кажется, не могу разгладить. Чем дольше я смотрю на него, тем сильнее бьется мое сердце с каждым ударом, как будто это может испортить путешествие. Но я должен это сделать, даже если эта записка заставляет все это казаться реальным.

Сделав последний вдох, я отпускаю письмо и осторожно кладу его на стол перед собой. На случай, если я не вернусь, я хотел, чтобы моя мать и брат услышали от меня последние слова, которые помогли бы им обрести покой. Напомнить им, почему я люблю их. Немного утешения, которое никто из нас не смог получить, когда умер мой отец.

Я никогда не оставлял записки, но даже если на нашей стороне богиня, мы все равно преследуем бога на его территории. Покалывание пробегает по моей шее, когда мое сердце начинает биться с оглушительной быстротой.

Она здесь. Туманное черное облако формируется в центре комнаты, открывая Эмму, когда она проходит сквозь него. Даже в ее глазах, мертвых, как ночь, я вижу взвешенный взгляд решимости.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Эмма

В библиотеке становится устрашающе тихо, когда я переступаю порог, оглядывая темное пространство. Четыре пары глаз сияют на фоне тускнеющего огня, устремленные на меня. Но мои инстинктивно соединяются с бледно-голубыми озерами. Я смотрю, как эти ледяные глаза опускаются на мои руки в перчатках, вызывая гул, который прокатывается по комнате, и он сжимает челюсть.

Я знаю, Дрейвен понимает, почему метка партнера должна быть скрыта, но его первичная сторона — его дракон — этого не понимает. Не успеваю я опомниться, как оказываюсь прямо перед ним, беру его левую руку и подношу его испачканную чернилами ладонь к своим губам, заставляя его дрожать.

— Помни, наша вечность ждет нас, но прямо сейчас мы должны обеспечить ее, — шепчу я ему в руку, пока он не отстраняется, чтобы взять пару своих перчаток.

Свет возвращается в его глаза с ухмылкой.

— Прямо как в старые добрые времена, — он подмигивает, наклоняя голову, чтобы поцеловать меня в щеку.

Улыбаясь, я оглядываю комнату и вижу Кору, Финна и Кая, застывших в середине трехстороннего спарринга. Посмеиваясь, я машу им рукой.

— Не останавливайтесь из-за меня. — кричит Кора, подбегая ко мне, сильно ударяясь мне в грудь, когда ее руки обвиваются вокруг меня.

— Ты спарилась, — эмоционально выдыхает она мне на ухо. — Я так рада за тебя, — она отстраняется, ровно настолько, чтобы повернуть голову и тоже посмотреть на Дрейвена. — За вас обоих.

Он благодарно кивает ей, а я шмыгаю носом, чтобы сдержать слезы, наворачивающиеся на глаза.

— Я тоже рада за тебя.

Она хмурит брови, когда вопросительно наклоняет голову в сторону. Она следит за тем, куда упал мой взгляд — за мужчиной, который так сильно увлечен ею. Его взгляд все еще не отрывается от нее, и когда она замечает, что Финн пристально наблюдает за ней, на ее щеках появляется румянец.

Она с улыбкой морщит носик.

— Я тоже рада за себя, — она хихикает, и я толкаю ее локтем.

— С возвращением, Эм, — приветствует меня Финн. — Может быть, теперь Дрейв перестанет рычать себе под нос и прожигать дыру в стене своим взглядом, — он кивает головой в сторону задумчивого мужчины, который подтверждает точку зрения Финна, раздраженно рыча в ответ, когда садится в мягкое кресло.

Финн смеется, прежде чем подмигнуть Коре.

— Давай, любимая. Ты обещала надрать мне задницу, и я жду, — упрекает он, наблюдая, как Кора закатывает глаза, прежде чем подскочить к нему.

Проводя рукой по волосам Дрейвена, я оставляю целомудренный поцелуй на его виске, прежде чем наклониться, облизывая его шею и покусывая мочку уха.

— Я думаю, твоя ворчливая задумчивость возбуждает.

Мое дыхание касается его уха, когда я говорю в его разум. Мурашки пробегают по моему позвоночнику, когда я отстраняюсь и обнаруживаю, что его глаза мрачно смотрят на мои губы, а ноздри раздуваются.

— Черт. Достаточно горячий, чтобы сделать тебя влажной для меня, маленький демон? — он глубоко вдыхает, и его глаза закрываются. — Я чувствую, как ты возбуждена из-за меня.

Мои губы приоткрываются, и в горле пересыхает. Медленно отступая от него, я прикусываю нижнюю губу.

— Сегодня ночью я твоя.

Я не говорю это через связь, потому что хочу, чтобы он услышал хрипотцу в моем голосе, то, как мое дыхание сбивается при словах.

Его челюсть сжимается, но выражение лица слегка меняется, когда позади нас раздается смех. Я оборачиваюсь и вижу Финна лежащим на заднице, с ботинком Коры, прижатым к его груди. Я не могу удержаться от улыбки; это моя семья.

Я замечаю, что Кай стоит в стороне, скрестив руки на груди, и подхожу, чтобы встать рядом с ним.

— Ты тоже задумчивый? — спрашиваю я его, но мои глаза следят за тем, как Финн хватает Кору за лодыжку и тянет ее вниз, на себя.

Рядом со мной раздается хриплый смешок.

— Нет, принцесса. Просто... волнуюсь.

Я поворачиваю шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Насчет того, чтобы пойти за Уиро? Потому что у тебя нет...

— Нет, — он обрывает меня. — Я беспокоюсь о тебе. — Эти янтарные глаза встречаются с моими, и то, что я вижу в его взгляде, ощущается как удар в грудь. Всегда защищающий.

— Со мной все будет в порядке. Мои силы больше не ограничены, и благодаря тебе я могу сразиться с самыми сильными солдатами. Честно говоря я бы не смогла так сказать, если бы ты никогда не учил меня драться.

Естественно, я кладу руку на его предплечье, сжимая его.

— Ты сделал мне этот подарок… Способ защитить себя.

Он фыркает, но улыбка выдает, насколько у него большое сердце.

— Тебе просто нужна была рука помощи.

То, как он это говорит, звучит так, словно он отмахивается от моих слов, как будто он не важен.

— Нет, — я встаю перед ним, сурово глядя ему в лицо, чтобы он понял. — Ты был нужен мне. Только ты.

Теперь я фыркаю, но на этот раз раздраженно.

— Так что не делай этого. Не заставляй думать, что научить меня мог кто угодно.

Мои глаза мечутся между его потрясенными, немигающими глазами.

— В любом случае, всем было наплевать, — шепчу я. — Но ты это сделал, — я тыкаю пальцем ему в грудь. — Итак, прими, что ты тоже достоин беспокойства.

— Принцесса...

— Я беспокоюсь о тебе. Обо всех вас, — дрожащий выдох вырывается из моих легких, озвучивая это. Обрушивая реальность на меня в одночасье.

Внезапно моя щека прижимается к его мускулистой груди, грубый стук его сердца отдается у меня в ухе.

— Тогда волнуйся, но только на мгновение. Мы все выбираем сражаться с тобой, даже если ты скажешь "нет". Это наш выбор, и я бы делал его неоднократно.

Его голос вибрирует у моего лица, когда он нежно гладит меня по волосам. Затем его живот сотрясается от мягкого смешка.

— Я знаю один способ поднять тебе настроение и облегчить твои мысли.

Я запрокидываю голову и вижу, что он широко улыбается мне, и шрам на его лице растягивается вместе с этим.

— И что это? Сладкий десерт?

Он смеется громче, когда отпускает меня, и этот звук заставляет мое сердце биться чаще.

— Прости, принцесса. Десерта нет. Но, может быть, вместо этого поможет хороший спарринг?

Мои глаза загораются возбуждением. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы с ним тренировались вместе, и я без колебаний занимаю позицию. Я расширяю свою стойку, лишь слегка сгибая колени. Упираясь локтями в ребра, я поднимаю кулаки, отслеживая движения Кая, когда он делает то же самое.

С ухмылкой я загибаю два пальца, чтобы подзадорить его.

— Я буду с тобой помягче, — поддразниваю я.

Это вызывает у меня еще одну улыбку, прежде чем черты его лица застывают. Спокойный, нейтральный, нервирующий. Это тот воин, которого я знаю. Тот, кто чувствует затишье перед бурей, сосредотачивается на каждом подергивании моих мышц, на направлении, в котором блуждают мои глаза, когда он сосредотачивается на мне, изучая каждый мой жест.

Легкость наполняет мою грудь, когда мы крадучись ходим по кругу, лицом друг к другу. И когда он бросается вперед, чтобы пнуть меня по ноге, я понимаю, как сильно мне этого не хватало.

Мы тренировались в течение следующего часа, пока капли пота не потекли по моей спине, а мышцы не стали теплыми и хорошо натренированными. Все мы были измотаны и согласились оставить это на ночь, так как собирались выдвигаться ярким и ранним утром.

Когда мы все добираемся до арки в коридоре, мы с Дрейвеном желаем остальным спокойной ночи, и они расходятся по направлению к башне. Как только они скрываются из виду, Дрейвен подхватывает меня на руки, вызывая визг, и перекидывает через плечо. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, громкий хлопок эхом отдается в тихом коридоре. Укол боли расцветает на моей заднице, пока его ладонь массирует это место, сжимая и потирая ставшую нежной плоть.

— Мне нужно быть глубоко внутри тебя, — его шаги быстрые, он стучит по полу, когда мы направляемся в его комнату. — Наблюдение за тем, как ты сражаешься, сделало меня таким мучительно твердым. Я почти разложил тебя на полу и грубо брал, пока ты не выкрикнула мое имя на глазах у всех. Я сейчас схожу с ума.

Я ахаю от его признания и покачиваю бедрами в предвкушении. Мое нутро уже сжимается от того, что должно произойти, и от того, как гортанно звучит его голос с греховными обещаниями. Ничто не могло подготовить меня к тому, каково это - быть желанной таким отчаянным, почти первобытным способом. Как будто он сойдет с ума, если не погрузится в меня.

Я замечаю, что мы добрались до его комнаты, только когда он пинком захлопывает дверь, его руки все еще крепко сжимают меня, пока я получаю лучший вид на его идеально вылепленную задницу. Мои брови хмурятся, когда я вижу, как он проходит мимо своей кровати.

— Дрейвен, что ты делаешь? — спрашиваю я.

Едва я заканчиваю задавать свой вопрос, как меня снова поднимают и сажают на каменную стойку рядом с раковиной, его губы грубо прижимаются к моим в мгновение ока, когда я вздыхаю ему в рот. Мои руки тут же обвиваются вокруг его шеи, впиваясь ногтями в затылок, желая притянуть его ближе. Его руки повсюду. Впивается в мои бедра, скользят вверх по моему боку и обхватывают мою грудь, прежде чем снова скользнуть вниз.

Я потерялась в нем. Он повсюду, всепоглощающий. И везде, к чему бы он ни прикасался, по моей коже разливается жар, заставляя мое сердце учащенно биться.

В ванной комнате царит ночь, в то время как лунный свет мягко проникает в нас из окна в потолке. Только мы вдвоем, вечно ищущие друг друга в темноте. Он делает темноту не такой одинокой, какой когда-то была она, Он действительно принц, о котором я мечтала в юности. Тот, кто спас бы меня, протягивая мне руку, чтобы я ее взяла. Жест, который обещал лучшее будущее. Тот, где я была свободна.

За исключением того, что этот Темный Принц также обещает удовольствие, которое могут дать только его прикосновения.

— Черт, — урчит он мне в губы, скользя рукой вверх по позвоночнику, чтобы схватить за волосы. Наматывает их на руку, прежде чем откинуть мою голову назад, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Ты готова для меня, не так ли? Держу пари, ты промокла насквозь. Твоя киска умоляет мой член унять боль.

Теперь в его голосе нет ничего, кроме хрипа.

Я пытаюсь кивнуть, но его хватка крепка, ограничивая мои движения.

Его язык облизывает мое горло, прежде чем прижать свое лицо как можно ближе к моему, не соприкасаясь нашими губами.

— Мне нужно услышать это от тебя.

Эхо моего сердца отдается в ушах, его аромат кедра и клена витает вокруг меня, как наркотик, которого мне нужно больше. Я никогда не хочу чувствовать ничего другого. Слыша, как он судорожно сглатывает, заставляя меня осознать, что я так и не ответила. Я слишком захвачена тем, насколько он близко, болезненным удовольствием от легкого покалывания моей головы от его хватки и тем, как он проникает в мою душу этой ледяной синевой.

— Черт возьми, скажи это, маленький демон, — выдавливает он, как будто едва сдерживает себя и зверя внутри.

Я проглатываю стон, желая вырваться на свободу, и мой голос звучит задыхающимся от потребности голосом, когда я говорю.

— Я жажду тебя. Каждую частичку тебя, — облизывая свои сухие губы, я выгибаюсь ему навстречу. — Я жажду познать каждую частичку твоего сердца, — мои глаза опускаются к его рту, прежде чем медленно поднимаются обратно, требуя его взгляда. — И каждый дюйм твоего члена. Я чертовски жадная.

Он рычит. Предупреждение или обещание того, что должно произойти. Я не уверена, но он не дает мне ни секунды подумать об этом, когда прижимается своими губами к моим. Потрясенный вздох покидает меня, прежде чем превратиться в стон, когда его рука накрывает мою киску поверх одежды, потирая меня там.

Я уже чувствую, как с меня стекает влага моего возбуждения, и когда он отрывается от меня, я знаю, что он чувствует этот запах. Его зрачки расширены, челюсть напряжена, ноздри раздуваются.

— Раздевайся, — рычит он, делая шаг назад, чтобы дать мне место встать.

Я поспешно снимаю каждый слой одежды, в то время как он остается напряженным. Его глаза скользят по изгибам моего тела, и этот простой взгляд обжигает мою кожу, как будто он ласкает меня языком. Я чувствую его желание через нашу связь. Оно опьяняющее и ошеломляющее. И это только заставляет мои внутренности гореть еще жарче.

Мой взгляд блуждает по его мускулистому телу, останавливаясь на выпуклости в штанах. Я облизываю губы.

Он прав. Я действительно жажду его.

Прежде чем он успевает сделать еще одно движение, я опускаюсь на колени, мои пальцы быстро освобождают его твердую длину. Его член высвобождается, твердый и пульсирующий. Набухшие вены тянутся по всей длине его гладкой кожи, и маленькая капелька предварительной спермы дразнит меня на кончике. Я обхватываю пальцами его обхват, отмечая тяжесть того, какой он огромный.

Он делает долгий вдох с глубоким стоном, когда я усиливаю хватку, медленно скользя вверх по всей длине.

— Маленький демон, — выдыхает он. — Ты проголодалась?

Мои колени сдвигаются, я сжимаю бедра вместе, когда его слова заставляют мой клитор затрепетать.

Вместо того чтобы что-то сказать, я отвечаю, не сводя с него глаз. Я прижимаю язык, чтобы слизнуть маленькую капельку, которая все еще блестит на головке его члена, ожидая только меня.

Он шипит.

Накручивая мои волосы на руку, он крепко сжимает их, его рот приоткрывается.

Улыбаясь, я провожу языком вниз к его основанию, закатывая при этом глаза. Он такой чертовски вкусный.

Каменный пол холодный под моими голыми коленями, соски затвердели, и дрожь пробегает по спине от прохладного воздуха, ласкающего кожу. Но мне все равно. Я чувствую, что сгораю под его взглядом. Мне нравится, как он наблюдает за мной, тяжело дыша. То, как я удерживаю контроль в этот момент, доставляя ему удовольствие.

Я хочу подразнить его еще больше. Тянуть до тех пор, пока он не станет умолять меня. Единственная причина, по которой я этого не делаю, — это моя зависимость. Это я не могу больше ждать ни минуты, чтобы попробовать его на вкус и позволить ему заполнить меня. Трахнуть мой рот.

Я обхватываю его ртом, расплющивая язык, когда я глубоко сосу его. Его дыхание сбивается, и одно это заставляет мою киску сжиматься. Двигаю своим ртом по нему, втягивая щеки, пока скольжу вверх и вниз, увлекая его все дальше и дальше. Его пальцы сильнее впиваются в мою кожу головы, его бедра дергаются в унисон со мной.

Он ворчит, ругаясь себе под нос, что заставляет меня двигаться быстрее. Я засасываю его еще глубже, пока не перестаю дышать, давясь его членом. Слезы наворачиваются на уголки моих глаз, когда я обвожу языком кончик его ствола.

— Черт, еще нет, — хрипит он, обхватывая рукой мое горло и поднимая меня на ноги. — Как бы сильно я ни хотел излиться тебе в глотку, я хочу еще больше заполнить твою киску.

Мурашки пробегают по моей коже, его слова заставляют меня всхлипывать. Его хватка сжимается вокруг моего горла, не настолько, чтобы перекрыть дыхательные пути, но достаточно, чтобы почувствовать его превосходство. Который только утраивается, когда его рот сталкивается с моим. Опустошающий. Смакующий. Заявляющий права. Наклоняя мое лицо, чтобы проглотить его язык глубже, я сгибаю пальцы на ногах и ослабеваю в коленях.

Его массивное тело излучает жар, когда он прижимается своими бедрами к моим, пока выпуклости моей задницы не упираются в гладкий край стойки. Но он еще сильнее прижимается ко мне, целуя сильнее, так что моя спина прижимается к камню.

Он проглатывает мой стон, когда его зубы прикусывают мою губу. То, как Дрейвен целуется, лучше, чем это описывалось в книгах, которые я читала раньше.

Это взрыв. Взрывное удовольствие, от которого дрожат мои кости.

Волоски его бороды восхитительно царапает мою кожу с каждым движением его языка. Обе мои руки сжимают его запястье, нуждаясь в дополнительной поддержке, поскольку мои колени слабеют, а возбуждение стекает по внутренней стороне бедра.

Прерывая поцелуй, он разворачивает меня. Я вскрикиваю, когда он перегибает меня через стойку, его грубый выдох касается моего позвоночника. Используя свои колени, он раздвигает мои ноги шире, и дуновение прохладного воздуха касается моего влажного центра, заставляя меня остро осознавать, насколько я влажная для него.

Он рычит.

Я ахаю, когда он опускается на колени, его язык дочиста слизывает капли возбуждения, стекающие по внутренней стороне моих бедер, прежде чем добраться до того места, где горит больше всего.

— Дрейвен! — я вскрикиваю, когда он зарывается лицом в мое влагалище, посасывая мой клитор и заставляя мои бедра дрожать от нарастающего удовольствия.

Прежде чем я достигаю кульминации, он глубоко вдыхает, как будто не может удержаться от того, чтобы не насладиться моим ароматом. На следующем вдохе он уже стоит, прижимая твердую руку к моему позвоночнику, чтобы я прогнулась для него, пока он направляет кончик своего члена к моему входу. Мои бедра покачиваются, отчаянно желая его.

— Ты устраиваешь для меня такой прекрасный беспорядок, — его голос звучит глубоко, скорее звериный, чем мужской.

— Да, — выдыхаю я, тяжело дыша в ожидании, когда он растянет меня всей своей длиной.

— Ты моя, — выдавливает он в тот момент, когда врезается в меня одним сильным толчком.

Я вскрикиваю, выгибая спину, и впиваюсь зубами в нижнюю губу. Наслаждаясь жжением от того, как он наполняет меня, когда я прижимаюсь к нему. Его руки перемещаются на мои бедра, впиваясь пальцами в мою кожу, чтобы остановить мои движения.

От резкого укола мой рот приоткрывается в беззвучном крике, когда он шлепает меня, прежде чем снова схватить за бедро.

— Такая жадная. Эта киска моя для наслаждения, — рычит он. — Моя, о которой нужно заботиться.

Я чувствую, как его член дергается внутри меня, заставляя меня вздохнуть со слабым всхлипом.

Затем он начинает толкаться сильно и грубее, его ногти впиваются в мою кожу, когда он использует мои бедра, чтобы трахать меня глубже. Кончики моих сосков трутся о холодный камень на изгибе его бедер.

Я уже чувствую головокружение, кайф от нарастающего удовольствия, обжигающего мое тело. Мои внутренние стенки сжимают его, побуждая войти еще глубже. Мои руки отчаянно ищут, за что бы ухватиться.

Но затем его рука обхватывает мою челюсть, приподнимая меня, прижимая спиной к своей груди, пока он продолжает трахать меня. Ударяя в то место внутри меня, из-за которого моему телу хочется обмякнуть в его объятиях.

— Такая чертовски теплая и тесная, — хрипит он мне в ухо, крепче сжимая мою челюсть.

Татуировки на его руках — единственное ожерелье, которое я когда-либо охотно надену снова.

— Я чувствую, насколько ты близко. Твоя киска пытается заглушить мой член тем, как она засасывает меня глубже.

Его толчки жестоки, когда он выходит до самого кончика, прежде чем снова войти. И его ритм неумолим, он никогда не ослабевает. Мои внутренние стенки трепещут. Мышцы нижней части живота начинают напрягаться, когда мой оргазм приближается к краю обрыва.

— Оооо! — я вскрикиваю, когда его другая рука скользит по моему телу, пока он не надавливает на мой набухший клитор. Он двигает пальцами круговыми движениями, от которых у меня перед глазами появляются звезды.

— Вот и все, — подбадривает он. — Кончай на мой член. Позволь мне почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

Его грязные слова сводят меня с ума. Все внутри меня сжимается так, что я не могу дышать. Тьма застилает мне глаза на пике оргазма. Метка на моей ладони пульсирует и разгорается теплом.

— Дрейвен! — я кричу во всю силу своих легких, пока оргазм не выбивает воздух из моих легких. Моя спина выгибается, когда каждый мускул в моем теле напрягается.

Это слишком. Я не знаю, хочу ли я оттолкнуть его или притянуть ближе, но это не имеет значения. Он не прекращает вонзаться в меня, не прекращает массировать мой клитор, пока волны удовольствия прокатываются по моему телу.

Тяжело дыша, мое зрение медленно возвращается в фокус. Его бедра начинают неровно подергиваться, когда он кряхтит. Дыхание Дрейвена прерывистое, когда он рычит, тепло его оргазма разливается внутри меня, мои внутренние стенки все еще пульсируют вокруг него.

Он крепче прижимает меня к себе, поворачивая мою голову, захватывая мои губы в обжигающем поцелуе. Пик его оргазма проходит, но он продолжает медленно входить в меня. Заставляя мой и без того сверхчувствительный клитор снова затрепетать.

Я чувствую его зубы на своих губах, когда он улыбается мне в рот с понимающей ухмылкой.

— Мне нравится, какая жадная для меня твоя киска.

— Только для тебя, — задыхаясь, произношу я ему в губы.

Он стонет, грубо сглатывая, когда наклоняет голову, чтобы прикусить мою шею.

— Давай приведем тебя в порядок, — мягкий поцелуй смягчает боль от его зубов. — Как бы мне ни хотелось погружать свой член в тебя всю ночь, нам нужно отдохнуть.

Правдивость его слов возвращает меня к тому, что мы должны сделать. Это ноющее беспокойство снова просачивается в мой разум.

— Мне страшно, — эти два слова вылетают у меня без раздумий. Но когда мы вдвоем в темноте, я чувствую, что мои секреты в безопасности. Что их не будет, когда взойдет солнце.

Он выходит из меня, когда я поворачиваюсь к нему лицом, кладу руку на шрам у него на сердце.

— Я боюсь потерять тебя, — шепчу я.

Обхватив ладонями мой затылок, он грубо притягивает меня к себе, прижимаясь своим лбом к моему. Наши глаза закрываются, мы не хотим, чтобы эта ночь заканчивалась.

— Этого не произойдет, — в его голосе звучит боль.

Когда я снова открываю глаза, его пронзительно-голубые уже устремлены на меня.

— Я никуда не уйду, — его челюсть сжимается, когда он прерывисто выдыхает. — Я никогда не смог бы оставить тебя.

Но вспышка того, что выглядит как страдание, мелькает в его радужках, прежде чем исчезнуть. Как будто этого никогда и не было.

Независимо от того, сколько раз я проверяю, я не нахожу никакого беспокойства в его глазах до конца ночи. Даже когда он моет меня в ванне, усадив мое тело у него между ног, а вокруг нас клубился пар. Тишина была комфортной, пока он осыпает нежными поцелуями верхушки моих плеч.

Как только мы оба становимся чистыми и сухими, он прижимает меня к себе, сплетая наши ноги вместе в постели. Его рука надежно обнимает меня за талию, а губы оставляют поцелуй на моей макушке, глубоко вдыхая. Он шепчет, что хочет каждую ночь держать меня вот так в своих объятиях. Когда он произносит это, я чувствую любовь, которая просачивается в его слова через нашу связь. От силы этих слов у меня заслезились глаза.

За исключением того, что я не могу избавиться от тревожащего чувства, которое доводит меня до крайности. И когда мои глаза закрываются, я начинаю засыпать с трепетом, сопровождающим каждую мою мысль.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ПЕРВАЯ

Эмма

Я просыпаюсь с таким чувством, будто вообще не спала. Как будто я закрыла глаза только для того, чтобы Дрейвен мягко встряхнул меня, говоря, что пора собираться. Даже сейчас мои веки кажутся тяжелыми, поскольку я изо всех сил пытаюсь держать их полностью открытыми, потирая их сжатыми в кулаки руками и сдерживая зевоту.

Между тем Финн такой бодрый и оживленный, что мне почти хочется спросить, не украл ли он сон прямо из моего тела.

— Хорошо, давайте сделаем это! — ликует голос Финна, когда я поворачиваюсь и вижу, как он поднимает кулак в воздух.

Пока Дрейвен раздает оружие, которое он наточил и отполировал, я стараюсь не спускать глаз с Коры и Кая. Безмолвно спрашивая, готовы ли они, потому что я не буду любить их меньше, если они захотят отступить. Тем не менее, все очень ясно дали понять, что они твердо стоят на своем решении. Они оба решительно кивают с мягкой улыбкой, заставляя мое сердце сжиматься.

— Берегите свое оружие, — говорит Дрейвен всем нам, прежде чем в последний раз обсудить план. Когда мы все чувствуем уверенность в том, что должны сделать, Дрейвен встает прямо передо мной. Его руки поднимаются к груди, ладонями вверх, и его запястья обнажаются передо мной.

— Пора сделать меня твоим пленником.

В его голосе слышится игривость, но взгляд жесткий, сосредоточенный.

Моя улыбка гаснет, когда я обвиваю тенями его запястья. Маленькая струйка страха пробегает по моей спине, когда я отвожу от него взгляд. Я так сильно хочу защитить его, потому что знаю, каким жестоким может быть этот мир. Я родилась с множеством монстров, обитающих в каждом углу, и единственный способ выжить — это убить их. Но этот? Мне неприятно признавать, что это самый страшный из всех.

Тот, кто украл жизнь моей матери.

Тот, кто убил отца Дрейвена.

И тот, кто уничтожит моих друзей, не задумываясь.

Но с другой стороны, есть Дрейвен… тот, кого он действительно хочет, и меня убивает то, что я не знаю почему. Не понимаю, почему из каждой души в королевстве Дейадрума он хочет мою пару.

Нет никаких сомнений, что он с радостью лишит меня любви, забрав с собой мое сердце.

Я этого не переживу. Ничего из этого.

Итак, я выпрямляю спину, проглатываю комок оставшихся сомнений и встречаюсь взглядом с Дрейвеном.

— Я готова.

— Ты всегда была готова.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Вместо ответа я отбрасываю тени вокруг нас, чтобы увести нас туда, где смерть витает в воздухе и процветает вне теней.

Пятно тьмы окружает нас, пока ледяной холод не пробегает по моей коже, заставляя мое дыхание застилаться туманом. Дрейвен ворчит рядом со мной, когда наши ноги касаются земли.

— Не думаю, что я когда-нибудь к этому привыкну, — раздраженно выпаливает он.

— Привыкнешь к чему?

Мои глаза сканируют окраины разрушенной горы.

— Перемещение сквозь тени.

Я рассматриваю его, когда какая-то мысль приходит мне в голову.

— Ты когда-нибудь пытался? — тихо спрашиваю я.

Мои тени текут по земле, двигаясь, как вода, чтобы почувствовать, есть ли поблизости Уиро или еще какие-нибудь Падальщики.

— Я имею в виду, ты тоже командуешь тенями. Мне просто интересно... — я замолкаю, когда убираю свою силу, не чувствуя ничего неладного.

— Я никогда не думал попытаться. Но... — он пожимает плечами. — Мой зверь будет чувствовать себя спящим, если я не расправлю крылья, а полет — это...

— Это освобождение, — заканчиваю я за него.

— Верно, — его дыхание вырывается перед ним, но независимо от того, насколько холодно, его тело излучает тепло, как ходячий камин.

Тишина становится тяжелой, пока мы смотрим друг на друга, один-единственный кивок в знак того, что пришло время шоу. Я прощупываю связь, проверяя, не влияет ли на него токсичность атмосферы, но я не чувствую никакой жгучей боли. Его легкие легко расширяются.

Я оставляю за собой цепочку мерцающих теней, когда мы начинаем наш путь. Я толкаю Дрейвена локтем, как это делают с заключенным. Нетерпеливо и раздраженно.

Он молчит, но его гордость и признательность проникают сквозь нашу связь, лаская орган в моей груди. Утешение от боли, которая нарастает с каждым моим грубым толчком.

В остальном мы сохраняем молчание, не желая привлекать внимание и раскрывать наше прикрытие. В конце концов я иду впереди него, таща его за собой и держась к нему спиной, как будто он был куском грязи на подошве моего ботинка.

Испорченных Уиро замечено не было, за что я им благодарна. Хотя я могла бы легко справиться с ними, вопрос был бы в том, достаточно ли я быстрая, чтобы заставить их замолчать, прежде чем они свяжут разум с остальными. Это вселяет надежду на то, что путь будет ясен и для других.

Ровные, уверенные шаги удерживают мое равновесие на каменном мосту, пока внизу клубится дымчатый туман. Я почти забыла, какой спертый воздух и пепел, плавающий вокруг нас, расступается, когда мы продолжаем идти вперед.

Я иду тем же путем, которым водил меня Уиро, когда в последний раз показывал мне Море Душ. Но что-то предупреждающее обжигает мне горло, когда мы вступаем на разрушенную гору, и каменные копья плачут, когда их слезы падают на землю.

Шаркающее эхо разносится по туннелю, обнажая горстку Падальщиков, которые останавливаются. Их мерзкие взгляды впиваются в меня, когда они наклоняются вперед, нюхая воздух. Их глаза широко распахиваются, прежде чем раздается визг, пронзительный звук отражается от стен пещеры и посылает волны острой боли, пронзающую мои барабанные перепонки.

Думаю, это все. Пути назад нет.

Они прыгают на стреноженных ногах, следуя за нами. Я отказываюсь оглядываться назад, чтобы дать им повод подумать, что я нервничаю из-за них или беспокоюсь о мужчине, связанном позади меня. Один глубокий вдох помогает немного ослабить стеснение, скопившееся в моей груди. И я постоянно слежу за нашей связью, следя за тем, чтобы с Дрейвеном все было в порядке и чтобы ни один из Падальщиков не осмелился прикоснуться к нему.

Когда мы сворачиваем за угол, появляется лестница, ведущая к нашей цели. Волны жасмина поднимаются в тот момент, когда мой ботинок касается первой ступеньки, наполняя мои чувства. Дрейвен кашляет позади меня, прежде чем прочистить горло, пока мы продолжаем наш спуск.

— Ты в порядке?

Даже мой голос в наших головах дрожит, мое беспокойство очевидно. Хотя никто не смог бы сказать по напряженному выражению моего лица, когда мы достигаем последнего шага.

— Проверяешь меня? — звучит его бархатный голос в моей голове. — Со мной все в порядке. От цветочного аромата у меня на мгновение перехватило горло.

И все же меня охватывает чувство неловкости.

— Не нужно беспокоиться обо мне, маленький демон. У меня самый захватывающий вид.

Его следующие слова почти выбивают меня из колеи и заставляя резко обернуться к нему. Мне удается сдержаться, я стою прямо, как шомпол, и прикусываю щеку, чтобы не поджать губы.

Свет здесь яркий, контрастирующий с остальной частью Гехендры, а журчание воды наполняет тишину водопада, бьющего в центре огромного серебристого бассейна. Мое сердце грозит застучать в груди, как бешеные кулаки, но я сосредотачиваюсь на своем дыхании, замедляя его. Я не могу показать никаких признаков перемен; я должна быть демоном, которого, по его мнению, он создал.

Мы спускаемся к кромке воды, и только тогда я поворачиваюсь к Дрейвену, быстро встречаясь с ним взглядом, прежде чем отвести глаза. Я не могу задерживать взгляд на нем, даже когда все, чего я хочу — это смотреть на него, чтобы помочь смыть холод, от которого волосы у меня на затылке встают дыбом. Судя по тому, что я вижу, он идеально играет жертву, в его глазах блестит сокрушение.

Испорченные собираются позади нас, выстраиваются в линию и взбираются по периметру пещеры, наблюдая, выжидая. Их щелканье действует мне на нервы, заставляя мою силу гудеть в крови от жажды мести.

— На колени.

Тон моего голоса приобретает вес, когда я ударяю локтем в верхнюю часть спины Дрейвена, заставляя его опуститься. Небольшая трещина в моем сердце расползается, но затем успокаивающее тепло латает её. Способ, которым он дает мне понять, что все в порядке. Возможно, он морально готовился к этой роли, но я нет. Не до такой степени.

Несмотря на то, что я должна вести себя как злодейка, мне все равно хочется замкнуться в себе за то, что я позволила своей паре увидеть эту часть меня во плоти. Одно дело, когда он видит, как далеко я зашла в своих грезах, но это... другое. Делая те краткие проблески, которые он видел, реальными.

Мои мысли обращаются к остальным, я надеюсь, что они благополучно перенесутся сюда. Скрещиваю пальцы, что, возможно, мы отвлекаем толпу, чтобы они могли проникнуть незамеченными. Я поднимаю свои тени высоко над собой, создавая крутящийся вихрь, чтобы позвать Уиро ко мне. Чтобы подать сигнал моему отцу.

— Отец, — мой голос демонически скрежещет в моих собственных ушах, — я вернулась.

Я говорю прямо навстречу бурлящей силе его призыва, в то время как мое горло горит от неистовой жажды мести.

Каждый мускул напряжен, пока я жду, мои легкие сжимаются, когда я задерживаю дыхание.

Еще больше Испорченных выстраиваются в линию, когда воздух начинает пульсировать, его сила просачивается в комнату. Собственные тени Уиро змеятся в воздухе, открывая его тело мгновением позже. Обсидиановая кожа, покрывавшая его руки, теперь достигла плеч. Черные вены, переплетающиеся на его серой коже, набухают в ритмичной пульсации.

Эти темные глаза сужаются, проникая сквозь кожу и кости, чтобы заглянуть глубоко в мою душу. Я не реагирую, оставаясь совершенно неподвижной, размеренно дыша и не мигая, не сводя с него глаз. Его взгляд опускается на Дрейвена, стоящего на коленях позади меня и медленно склоняющего голову набок.

— Кажется, у тебя все хорошо получилось, дочь моя.

Комплимент ощущается так, словно мне в уши заливают кислоту.

— И своевременно.

Он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз, заставляя мою голову запрокинуться. Для него это способ утвердить свое превосходство и указать мне мое место. В его глазах мелькает озорная искорка, и если бы я не была так натренирована на него, я бы пропустила это.

— Но ты должна понять, я не рад видеть его в таком состоянии, ни один волосок не даже тронут на его голове.

Я сжимаю коренные зубы, чтобы не распахнуть глаза и не показать страх.

— Это не входило в приказ, — я заставляю свой голос звучать тихо, изо всех сил стараясь, чтобы он звучал сильно и уверенно.

Он пожимает плечами.

— Теперь это так.

Кровь приливает к моей голове от моего учащенного дыхания. Но затем внезапное движение касается моих теней, тех, что я оставила позади ради других. Известие о том, что прибыли Кора, Финн и Кай, и тихий вздох облегчения заставляет меня глубоко вздохнуть.

Шаги Уиро насмешливо постукивают вокруг меня, когда он кружит вокруг нас, его сила царапает мою кожу и обвивается вокруг шеи в угрожающем жесте, прежде чем исчезнуть. Когда он снова оказывается передо мной, он щелкает пальцами, призывая упыря подскочить к нему и протянуть кинжал.

Он берет его, крутит в воздухе, чтобы свет отразился от лезвия, прежде чем протянуть мне.

— Ударь его ножом.

Три слова.

Это все, что нужно, чтобы ожил мой худший кошмар. Чтобы мое сердце остановилось и упало.

Смотрю на свое отражение сквозь лезвие, и оно искажает мои черты, превращая их в кого-то, кого я не узнаю. Руки, свисающие с моей талии, дрожат, поэтому я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть это. Требую, чтобы они замерли. Я впиваюсь ногтями в ладонь в перчатке, мечтая об уколе, который даст мне хоть какую-то отсрочку.

Каждая капля страха выплескивается наружу, мои глаза горят от непролитых слез, когда я сдерживаю их. Уиро замечает, не сводя с меня глаз. Но то, как его взгляд твердеет, становится холоднее, заставляет меня сомневаться во всем. Мои легкие отказываются наполняться воздухом, я чувствую, что задыхаюсь изнутри. Я хочу кричать, вопить, колотить кулаками по земле, пока от горы не останется ничего, кроме пыли. Что угодно, лишь бы дать отпор этому.

Дрейвен молчит позади меня, но он, должно быть, чувствует мою панику, потому что в нашей связи чувствуется легкий толчок. Это заставляет меня снять перчатку с правой руки и потянуться за кинжалом. Мои пальцы сжимаются вокруг рукояти, пока вся рука не начинает дрожать. Оружие весит так тяжело, как будто в нем заключен миллион смертей.

Я делаю прерывистый вдох, медленно поворачиваясь лицом к тому, кого я люблю, кто гордо сидит на коленях. Его спина прямая, а кристально чистые глаза уже устремлены на меня, полные такого умиротворения. Я не вижу ни проблеска страха, только намек на печаль, который виден в небольшой складке между его бровями и едва заметном изменении в связи. Как будто он знал и был готов к этому.

Я пытаюсь выразить все, что я чувствую к нему, в своих глазах. Позволяя каждой унции эмоций излиться через нашу связь. О том, как я отчаянно люблю его, и что это я должна быть перед лезвием, а не у рукояти. Костяшки моих пальцев белеют, когда я сжимаю их сильнее, и я... я не и...

Это уже слишком.

Я этого не переживу.

Мои мысли замирают, когда какое-то движение прерывает мои тени там, где следовали Кора, Кай и Финн. Я напрягаю всю свою энергию, надеясь ощутить, что происходит.

Щелканье языка Уиро заставляет мою кровь застыть в жилах.

— Что-то не так?

Мой взгляд устремляется к нему, но я прикусываю язык.

Его неудовольствие очевидно, но затем он издает низкий, раздражающий смешок.

— Кажется, ты сомневаешься, но я чувствую себя... великодушным. Полагаю, я могу предоставить тебе выбор.

Его слова словно гвозди впиваются мне в кожу. Я собираюсь ответить, но слова застревают у меня в горле, когда воздух пронзает крик.

— Отпусти меня!

Нет.

На этот раз я не могу скрыть чистого ужаса, расширяющего мои глаза, или учащенного пульса, подскакивающего на моей шее. Не тогда, когда ворчание Коры эхом разносится по ступенькам, пока не становится приглушенным. Всего мгновение спустя группа Испорченных грубо стаскивает Кая, Финна и Кору вниз по лестнице, прежде чем бросить их на колени.

Я качаю головой. Моя поза шатается, я отступаю на шаг. Этого не может быть.

— Либо ты закалываешь своего принца, либо я убиваю этих троих отставших любым способом, который выберу.

Нет!

Нет. Нет. Нет. Нет.

Разве я недостаточно страдала в этой жизни?! И все же, единственные, кто действительно что-то значит для меня, расплачиваются за трагедию в моей крови, с которой я родилась. Это все моя вина.

— П–почему? — это все, что я могу спросить, мой голос дрожит. Я привела Дрейвена к нему. Итак, зачем заходить так далеко, чтобы угрожать еще большему количеству жизней и причинять еще больше боли?

— На самом деле все просто, — Уиро неторопливо скользит вокруг меня по кругу. — Некто сказал мне, что подслушал тебя с Темным Принцем до того, как в комнате заглушили звук. Его недовольство тем, что ты лжешь сквозь зубы о том, что держишься подальше от того, о ком ты ему говорила, больше никогда не будет проблемой. Он спросил меня, могу ли я справиться с этой проблемой, чтобы гарантировать, что ты принадлежишь ему. Это действительно трогательно, на что он готов пойти, чтобы заполучить тебя, — он цокает языком. — В тебе нет ничего особенного.

Я вижу красное.

Отправляя Эйдена в ад, я вспоминаю свои воспоминания. Должно быть, это было в ту ночь, когда Дрейвен разбудил меня от кошмаров. Мы долго разговаривали, даже начали целоваться, пока тени не скрыли наши звуки. Я хмурю брови. Я не слышала никаких шагов, и Дрейвен той ночью тоже. Если только он не использовал свою силу, меняя облик через каждые десять футов. Тогда мы не смогли бы его услышать. От осознания этого моя кровь закипает еще жарче.

Я знала, что все его шелковые слова во время нашего обеда были пропитаны ядом. Он просто ждал подходящего момента, чтобы выпустить их на волю.

Мой кулак неудержимо трясется, а ноздри раздуваются.

Он. Заплатит.

— Но... — Уиро продолжает, сцепляя руки за спиной. — Все это не имеет значения.

Мое дыхание учащается, когда я осмеливаюсь быстро оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что Дрейвен и остальные все еще невредимы. Их взгляды сосредоточены на Уиро, твердые и непреклонные.

— Ты всегда была средством для достижения цели. Я никогда не планировал щадить тебя. Всего лишь развлекательная игра, чтобы наблюдать, как ты разрушаешь свою душу каждым убийством. Чтобы принести мне последний кусочек, необходимый для моей силы.

Уиро откидывает голову назад и смеется.

Это происходит натянуто и неправдоподобно. Скрежеща, когда он ревет в воздухе, заставляя меня вздрагивать от того, как неестественно это звучит.

— Видишь ли, это просто игра, в которой у тебя никогда не было шансов выиграть. Трюк. Я всегда знал, что ты найдешь способ выступить против меня, — затем он насмехается надо мной. — Я даже знал, что ты пошла за Испорченными — я мог почувствовать перемену.

Разводя руки, он указывает на тех, кто дорог моему сердцу.

— Таков всегда был план. Уничтожить твою душу, одновременно обретя душу, в которой я нуждался.

Возвышаясь надо мной, он наклоняет голову, глядя сверху вниз, как будто от одного моего вида его тошнит.

— Я никогда не хотел дочь. Ни тогда, ни сейчас.

Его слова разрывали мои внутренности на части, как будто он нанес удар лезвием, все еще крепко зажатым в моей руке. Я не испытываю любви к Уиро, только хочу быть той, кто уничтожит его. Тем не менее, его слова все еще жалят, попадая в цель.

Я позволяю тишине говорить за меня. Слишком зла, чтобы сказать что-нибудь, что не вырвалось бы криком, полным ярости. Ничего, что помогло бы спасти тех, кого я люблю.

Я смотрю на Дрейвена, затем на троих моих друзей, которых толкают на землю. Внезапно все стихает. Журчание воды стихает, скрежет Падальщиков исчезает, и кажется, что здесь только я, совсем одна. Я заглушаю все это. Сосредотачиваясь на ровном биении своего сердца, я закрываю глаза.

Уиро считает, что в данный момент у меня есть только два выхода.

Вонзить этот кинжал в мою пару или позволить ему сделать самое худшее с моими друзьями.

Но он забыл о третьем варианте...

И я планирую использовать его.

Медленно, я глубоко вдыхаю, позволяя своим легким наполниться до боли, прежде чем прижать кончик лезвия к своей груди. Острие протыкает мою одежду и впивается в кожу, пронзая первый слой. Мой пульс ровный и ритмичный. Но где-то далеко это звучит как крик.

Я подхожу, чтобы бросить последний взгляд, но паника распространяется по узам, как вспышка молнии. Я резко открываю глаза и вижу, что Дрейвен пытается встать. Уиро окутал Дрейвена своей тенью, удерживая его на одном колене. Боль в моем сердце усиливается, когда губы Дрейвена грубо двигаются. Хотя я все еще теряюсь в стремительном тумане удовлетворенности тем, что я должна сделать.

Затем я перевожу взгляд на своих друзей. Все трое пытаются оттолкнуть Падальщиков, а изо ртов у них летит слюна с отчаянными словами, которые я не могу разобрать.

Но так должно быть. Я могу использовать клинок против себя, этого достаточно, чтобы отвлечь Уиро. Вонзить его прямо в мое тело и позволить моим теням схватить его, чтобы отправить клинок в полет сквозь него. Он находится в идеальной позиции позади меня для прямого попадания клинка. Давая остальным достаточно времени, чтобы сбежать, потому что, если вы отрубите голову главарю, остальные последуют его примеру.

Сделав последний вдох, я отводу кинжал назад, чтобы дать ему достаточно места, чтобы пройти сквозь кожу и кости. Но когда я это делаю, порыв воздуха захватывает меня, заставляя пошатнуться, когда я смотрю направо. Там Уиро. Он тенью встает рядом со мной и обхватывает пальцами мое запястье, их ледяной холод впивается в мою кожу. Его руки неумолимы, удерживая меня жесткой хваткой, когда он выворачивает мое запястье, чтобы изменить угол наклона лезвия, а затем толкает нас вперед.

Слышится ворчание. Боль проносится по узам, как огненное цунами, со свистом вырывая дыхание из моих легких. Тепло просачивается сквозь перчатку на моей руке. Я отворачиваю голову от Уиро, бледнея, когда вся кровь отливает от моего лица.

Обнаруживаю, что яркие серебристые глаза безучастно смотрят в мои.

ЧАСТЬ III

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ВТОРАЯ

Эмма

Мир перестает вращаться, и земля уходит у меня из-под ног, сдерживая рыдания, грозящие вырваться на свободу. Его глаза широко раскрываются, рот разинут, дыхание застревает в легких, когда он наклоняется вперед.

Моя рука неудержимо дрожит, но Уиро хватает меня за запястье, одним быстрым движением вытаскивая лезвие. Кинжал выскальзывает слишком легко, скользкий от крови. Мои ноги подкашиваются, и я падаю перед ним на колени.

Красные реки вытекают из его живота, просачиваясь под рубашку. Я не могу сделать полный вдох; мои легкие сжимаются, когда я смотрю, как его тело дергается, а грудь сотрясается. Он кашляет, изо рта у него течет кровь. Каждая волна агонии, пробегающая по его телу, перетекает в мое. Сначала это обжигало и ослепляло. Теперь... кружится голова, холодный пот сменяет жар.

Хрустальная капля стекает из уголка моего глаза, стекая по щеке. Боль в нашей связи исчезает, заставляя мои глаза широко раскрыться. Кожа Дрейвена все еще бледная, липкая. И тут я понимаю, что он воздвиг барьер в нашей связи. Загораживает меня от его страданий.

— Кажется, мне пришлось сделать выбор за тебя, — глубокий голос Уиро проникает сквозь шум крови, стучащей в моих ушах. Все расплывается, тьма расползается по краям моего зрения, когда я покачиваюсь на коленях. Я не могу оторвать глаз. Дрейвен продолжает истекать кровью, окрашивая землю в багровый цвет. Почему он не исцеляется?

Рука Уиро хватает меня за плечо, и его ледяное прикосновение обжигает меня сквозь одежду.

— Я могу презирать фейри, но в одном они поступили правильно.

Я отвожу взгляд от Дрейвена и смотрю на теперь уже красный кинжал в своей дрожащей руке.

Рука Уиро сжимается до боли.

— Они создали оружие специально для убийства им подобных, чтобы помочь исправить мои просчеты.

Мое сердце падает куда-то в живот, а воздух застывает в легких. Я даже не осознаю, что моя голова недоверчиво трясется, когда я подушечкой большого пальца смахиваю кровь, покрывающую кончик лезвия. Сдавленный крик вырывается у меня по мере того, как я присматриваюсь к нему, и осознание этого заставляет меня закрыть глаза. Мгновенно кровь в моих венах нагревается, прогоняя холод тьмы внутри меня.

— Железо Виверн, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Эхо медленного хлопка насмехается надо мной.

— Умная девочка, — хихикает Уиро с дьявольским весельем.

Боль Дрейвена снова опаляет связь, как горящая стрела. Но это проходит так же быстро, как если бы он изо всех сил пытался удержать барьер.

Так много крови. Так много гребаной крови продолжает покидать его тело. У меня двоится в глазах, когда я смотрю на Кая, Кору и Финна. Их тела раскачиваются в двух разных направлениях, но их молчание тяжелым грузом повисает в воздухе. Потрясенная скорбь в их глазах подобна удару в грудь.

Сжимая рукоять, дрожа от силы хватки, я перевожу взгляд на влагу, покрывающую мою руку, и на мужчину, которого я люблю.

Тогда я ломаюсь.

Тишина, которую я приучила себя оттачивать, вырывается наружу, когда я кричу.

Я кричу, пока мои легкие не начинают гореть. Пока мое горло не начинает гореть. Пока вода не начинает вибрировать, а камень не затрясется, заставляя Испорченных съежиться, закрывая уши когтистыми руками. Мои тени бушуют вокруг меня в шквале полного хаоса.

На следующем вдохе я разворачиваюсь на коленях и всаживаю окровавленный кинжал в бок Уиро. Он рычит. Его сила, разливающаяся вокруг него, отбрасывает меня назад. Я подтягиваюсь всем телом, но моя голова ударяется о склон горы, заставляя звезды танцевать перед моим взором. Тряся головой, чтобы прояснить зрение, я в ужасе наблюдаю, как Дрейвен врезается в подножие лестницы, оставляя за собой красный след. Но он все еще пытается приподняться на локтях, хрипло кашляя.

Он с остальными, и они в полной мере пользуются кратковременным отвлечением внимания Испорченных, которым помешал мой крик.

Я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове. Я отбрасываю волну своих теней, чтобы отбросить Испорченных подальше от них, надеясь задержать их.

— Эмма!

Я вскидываю голову, когда вижу, как Кай протягивает ко мне меч, скребущий по земле. Не колеблясь, я хватаю его, заставляя свою силу хлынуть во тьме и свете вокруг меня.

Не сводя глаз с Уиро, который скалит на меня зубы, я кричу остальным:

— Заберите его! Я сама выберусь отсюда.

— Нет, — грубо требует Дрейвен через связь, сжимая мое сердце одним-единственным словом. Открывая множество мук, которые разрывают мои внутренности пополам. Но я не могу смотреть, как он умирает. Я должна защитить его.

Крик Кая прерывает мои мысли.

— Не без тебя!

Я слишком задыхаюсь, чтобы ответить, слова застревают у меня в горле. Черт возьми. Будь они все прокляты за то, что не слушают. За то, что не спасают себя с тех пор, как все это обернулось неприятными последствиями.

Я возвращаюсь к Дрейвену через связь, преодолевая боль.

— Мне нужно, чтобы ты жил. Я не выживу, если ты перестанешь дышать. Особенно от моей руки.

Уиро вырывает кинжал из своего тела, отбрасывая его в сторону, где он со звоном ударяется о стену и падает на землю. Мои глаза следят за ним, готовясь к его следующему шагу, пока тепло ласкает меня по всей связи.

— Тогда давай покончим с этим и разойдемся по домам.

Из глаз вырывается слеза.

Зная, что он не сдвинется с места, я протягиваю руку, собираю всю силу, на которую способна, и думаю. Что-то, сказанное Дрейвеном о супружеской связи, бросается вперед, отчего у меня почти перехватывает дыхание. Мы не можем контролировать силу другого, но можем поделиться ею. Предлагая силу.

Я позволяю своей силе бушевать вокруг меня в шторме, который сама же и создаю. Поток этого пронизывает связь, заставляя ее прорваться сквозь любой оставшийся барьер, который Дрейвен пытался удержать на месте. Я чувствую, как это впитывается в его тело. Когда его охватывает тревога.

— Ты смеешь идти против меня?! — Уиро ревет достаточно громко, чтобы со стен посыпались камешки.

Его сила выходит из-под контроля, когда он медленно поднимается и парит над землей с поднятыми руками. Внезапно Падальщики пронзительно кричат, окружая нас с боевым кличем.

Кора, Кай и Финн не колеблются. Они начинают сражаться с Падальщиками, пронзая их копьями одного за другим. Их клинки сталкиваются и рассекают их гротескные тела, заставляя крики замирать у них в горле.

Шок пронзает связь, когда Дрейвену удается встать.

— Ты отдала мне часть своей силы...

Он замолкает, не веря в эффект. Несмотря на то, что он морщится от боли, отразившейся на его лице при этом движении, румянец на его щеках вернулся. Его торс все еще изранен, и все же он кивает мне головой с кровавой ухмылкой.

— Я с тобой, — тон его голоса напряженный, но сильный.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я вижу, что он встает. Облегчение очевидно, когда я наконец делаю полный вдох. Я не уверена, исцелила ли я его изнутри, или я просто придала ему больше сил, чтобы он преодолел боль.

Кора бы точно знала, но сейчас на это нет ни единой свободной минуты. И все же я в восторге от того, как она вращает своим оружием в смертельном танце. Ее походка уверенна и точна, когда она наклоняется, уходя в сторону, прежде чем нанести свой последний удар.

В глаза бросается темное пятно, но я замечаю Дрейвена, бегущего к Уиро. С его торса все еще сочится слабая струйка крови.

Я не могу позволить беспокойству за него разрастись, и бросаюсь в том же направлении, что и Дрейвен. Зубы скрипят при каждом тяжелом ударе моих ботинок о землю. Уиро маниакально смеется, когда мы с Дрейвеном выбрасываем наши тени, оборачивая их вокруг его горла. Его смех обрывается, когда он смотрит на нас сверху вниз, кипя от раскаленного гнева. Воздух вибрирует по мере того, как я приближаюсь к Уиро.

Он лишает себя нашей силы, но мы оборачиваем еще больше щупалец тьмы вокруг его тела. Только на этот раз я добавляю веревку ослепляющего света. Наблюдая, как она смешивается с темнотой и обжигает его кожу, пока он изливает свою боль.

Дрейвен распускает крылья, позволяя своей драконьей стороне выступить вперед. При прыжке в воздух эти мощные крылья взмахивают, поднимая его над Уиро. Используя момент страданий Уиро в своих интересах, он взмахивает своим мечом вдоль бока Уиро, что вызывает еще один рев и волну силы, исходящую от него.

Дрейвен взлетает вверх, прежде чем нырнуть вниз, огибая бога, чтобы избежать отдачи от попадания в поток его силы. Я отталкиваюсь от земли в середине бега и позволяю своим теням роиться вокруг меня, перенося меня за Уиро. В тот момент, когда я поднимаюсь в воздух, лезвие моего меча вонзается ему в спину.

Мое тело падает, приземляясь только на бедра, прежде чем я перекатываюсь. Удар отдается эхом в моих костях, когда я, наконец, останавливаюсь. В тот краткий момент, когда Уиро оглушен, Дрейвен быстро облетает его, оставляя за собой густые завитки теней, которые сжимают его.

Я бросаю быстрый взгляд и обнаруживаю, что остальные держатся особняком, в то время как тела Падальщиков валяются у них под ногами. Кай вкладывает свою силу в каждый взмах меча, рисуя в воздухе синюю полосу. Финн быстро порталится, уклоняясь от атаки, только для того, чтобы появиться позади них. Он наносит удар, и они брызгают кровью на землю.

И Кора грациозно удерживает равновесие, вращаясь, вонзая меч в живот одному из них, прежде чем завести лезвие за спину и нанести удар другому. Гордость переполняет мою грудь от того, какой сильной она стала после последней битвы. Это все еще засело в моем сознании, как заноза, которую ты не можешь удалить, потому что она засела слишком глубоко.

Зная, что с ними все в порядке, я снова взлетаю, напрягая мышцы, чтобы двигаться быстрее. На лице Дрейвена застыла решимость, когда он отскакивает в сторону. Резкое движение заставляет его нахмурить брови, когда вспышка боли разрывает связь, прежде чем она внезапно обрывается. Это ноющее беспокойство по спирали возвращается на передний план моего разума, когда я наблюдаю, как он оплетает силу Уиро, которая изменилась и стала похожа на стрелы.

Все происходит как в замедленной съемке.

Медленный изгиб уголков губ Уиро, когда в его руках формируется шар огненных теней. Дрейвен продолжает свой путь, чтобы обогнуть его, готовя свое оружие для удара в шею.

— Я возьму то, что мне причитается, — взрывается голос Уиро. Растущий шар, бушующий в его ладони, гудит, как магнитный. Как будто он пытается втянуть в себя все признаки жизни.

Мурашки пробегают по моему позвоночнику, когда я в ужасе наблюдаю, заставляя свои ноги двигаться быстрее, когда энергетический шар нацеливается на Дрейвена.

Я не думаю, я просто действую. Слежу за собой в надежде добраться до Дрейвена, чтобы заблокировать его. Но Уиро наносит удар. Его сила, гремящая в воздухе, пригвоздила Дрейвена к земле и отправила его мчаться к Морю Душ. Тело Дрейвена тяжело ударяется о камень, перекатываясь до тех пор, пока инерция не иссякает, и он безвольно лежит у кромки воды.

Удар через связь отдается эхом в моих костях, сотрясая их. Выбивая воздух из моих легких.

Последствия взрыва шара посылают ударные волны тьмы, которые обрушиваются на меня в воздухе. Не успеваю я опомниться, как мой позвоночник ударяется о твердую землю, а затылок следует его примеру. Все болит. Все кружится. Мои легкие изо всех сил пытаются расшириться.

Опираясь на локоть, я кашляю кровью, пока что-то стекает по моему черепу. Я касаюсь пальцами своих волос и чувствую, что они влажные и спутанные. Ошеломленная и сбитая с толку, я на мгновение теряю чувство реальности. Все звенит вокруг меня, пока постепенно не начинает затихать, и крик громко ревет в моих ушах.

Затем кровь отливает от моего лица, пульс учащается, и все во мне начинает холодеть. Дрейвен. Я теряю концентрацию на всем остальном, что происходит вокруг меня. Сосредоточена исключительно на нем. Я должна добраться до него.

На дрожащих конечностях я, морщась, поднимаюсь на ноги, чувствуя, как связь в моей груди медленно притупляется. Внезапно еще один крик вырывает меня из моих мыслей, и я резко поворачиваю голову.

— Эмма!!!

Прежде чем я успеваю моргнуть, Кай бросается на меня, отбрасывая назад, и дождь темных стрел обрушивается на то место, где я только что стояла. К тому месту, где сейчас стоит Кай...

— Кай!! — пронзительный крик Коры разрывает пещеру. Воздух выходит из моих легких. В глазах Коры паника, когда она пихается и отбивается от каждого нападающего на нее упыря.

Оглядываюсь на Кая, его янтарные глаза широко раскрыты, рот приоткрыт, когда он медленно переводит взгляд на меня. Его ноги подкашиваются, он ударяется коленями о землю. Должно быть, дюжина стрел пронзила его тело насквозь, и все это для того, чтобы спасти меня.

— Кай, — выдыхаю я.

Хватаю его за голову обеими руками, мои глаза бегают между его глазами. Его грудь вздрагивает от резкого вдоха. Сдавленный всхлип вырывается из меня, когда я притягиваю его к себе, прижимая к своей груди. Его дыхание поверхностное и напряженное, хриплое и влажное, между губ начинает сочиться кровь.

Рывком руки он использует всю силу, на которую способен, чтобы схватить меня, заставляя меня отстраниться и посмотреть на него.

— Иди. Спаси. Его.

Еще больше слез хлынуло из меня, когда я всхлипнула, мои глаза лихорадочно шарили по нему. Мои руки сильно дрожат, когда я прижимаю их к его ранам, желая остановить кровотечение. Так много крови. Она просачивается сквозь мои пальцы, когда я прижимаю ладони к другому отверстию всем своим весом, желая остановить кровь, желая, чтобы я могла спасти его. Но я даже не думаю, что сила Коры сможет вернуть ему здоровье после этого. Не со всеми зияющими дырами, из которых течет кровь.

— Я не могу оставить тебя, — кричу я, ощущая соленый вкус собственных слез.

— Закономерно, — на слове у него перехватывает дыхание, лицо искажается от боли. — Мы еще увидимся.

Большая мозолистая ладонь накрывает мою щеку.

— Ты была единственным, что придавало моей жизни смысл.

Я шмыгаю носом, вытирая влагу, стекающую по щекам, тыльной стороной ладони.

— Ты сделал меня сильной, — говорю я, прикусывая нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать.

Неуверенная улыбка приподнимает его губы, когда он с хрипом втягивает воздух.

— Т-ты уже была сильной. Так в-всегда было. Я просто оберегал тебя.

Медленно его тело начинает расслабляться, рука на моей щеке безвольно опускается. И я смотрю… Я наблюдаю, как янтарный оттенок его глаз тускнеет, становясь безжизненным, когда последний вздох покидает его алые губы.

Прижимая его голову к своей груди, я раскачиваюсь взад-вперед, гортанные рыдания вырываются из моего горла. Нет. Это сон. Гребаный кошмар, от которого мне нужно проснуться.

— Нет! — я кричу, укладывая его плашмя на землю, и начинаю трясти его. — Кай!

Я трясу, и трясу, и трясу. Полная решимости вернуть в него жизнь.

— Проснись! Мне нужно, чтобы ты проснулся! — я бью его в грудь сжатыми кулаками. — Ты не можешь бросить меня!

Мои кулаки продолжают неумолимо колотить, и слезы, капающие из моих глаз, впитываются в его рубашку. Я колочу и колочу, требуя воздуха, чтобы наполнить легкие. Но затем его голова склоняется набок, что означает холодную правду.

Кай мертв.

Я оцепенело смотрю на него, мои кулаки застывают в воздухе, позволяя им упасть по бокам в знак поражения. Почему? Почему он всегда должен быть защитником? Очередной приступ рыданий сводит меня с ума. Кай больше всего на свете заслуживал того, чтобы его защищали. Я была слишком ослеплена своим желанием добраться до Дрейвена, что сделала себя уязвимой. Легкая мишень. И я ненавижу себя за это. Он не должен был умиреть.

Наклоняясь вперед, я кладу голову на неподвижную грудь Кая.

Но затем каждый мускул в моем теле словно наэлектризован. Я резко выпрямляюсь, когда понимаю, что это исходит от связи. Дрейвен. Вода, застывшая в моих глазах, затуманивает зрение, но я сморгиваю ее. Вскакивая на ноги, я бегу, пока мои легкие не начинают кричать.

Уиро держит Дрейвена в гигантской руке, сотканной из теней, паря над Морем Душ, и это похоже на то, что мое сердце висит на петле, ожидая, когда оно упадет. Дрейвен остается без сознания, его конечности болтаются в темноте, убаюкивающей его, и мое сердце колотится в груди.

— Остановись! — мой голос разрывает горло, когда я падаю на колени, желая умолять Уиро не причинять вреда моей паре. — Пожалуйста, — это слово срывается у меня с языка.

Позади меня все еще бушует лязг стали и ворчание, я знаю, что Финн и Кора, должно быть, устали от того, что отгоняют Падальщиков. Голова Уиро медленно поворачивается, устремляя на меня свои смертоносные глаза.

— Возьми меня вместо него.

Скупая слеза оставляет за собой след отчаяния.

Из его груди эхом вырывается рокот.

— Ты все еще не понимаешь, Эммеральда, — ядовито выплевывает он. — Никто не может заменить избранного. Даже ты.

Бросив последний угрожающий взгляд, он позволяет Дрейвену упасть.

Я вскакиваю на ноги в мгновение ока. Уворачиваюсь от ударов тьмы, которые в меня бросает Уиро, потому что ничто... ничто не остановит меня на пути к моей паре. И все бушующее внутри меня, что медленно нарастало, наконец, взрывается. Тьма набрасывается со всех сторон, шторм, который я сама создаю. Основная сила удара обрушивается прямо на Уиро, оглушая его.

Размахивая руками, я подпрыгиваю в воздух. Чуть не пропустив последний заряд энергии, который Уиро послал в камень у меня под ногами, заставляя землю расколоться на части. Цепляясь за свою тьму, я тенью перепрыгиваю с одного камня на следующий, пока не ныряю в Море Душ с головой.

Прозрачная вода ни холодная, ни теплая. На Ощупь она совсем не похожа на ничто, но мне все равно приходится задерживать дыхание. Раскинув руки, я плыву к нему, позволяя связи направлять меня. Даже когда я открываю глаза, они не обжигают. Каким-то образом, под поверхностью, я могу видеть все.

Моя рука натыкается на что-то твердое, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, я вздрагиваю. Пузырьки воздуха стремительно срываются с моих губ.

Тело. Безжизненно парящее. Кожа мужчины выглядит девственно чистой, как будто тела не разлагаются со временем. Оглядываясь вокруг, мое сердце замирает, когда я вижу сотни тел, подвешенных в этой смертоносной луже.

Я замечаю Дрейвена, брыкаюсь ногами, чтобы дотянуться до него, вытянув руки перед собой. Светящийся белый шар его души поднимается сквозь его тело, и это зрелище заставляет мое сердце учащенно биться и ноги брыкаться быстрее. Когда я хватаю его, то кладу обе руки ему на щеки, прижимаясь губами к его губам.

Я призываю свой свет, когда он исходит из меня, искрой покалывая наши губы.

В ослепительной вспышке его глаза распахиваются и встречаются с моими. Широко раскрытые и немигающие. Хотя в этот момент они не серебристые, его дракон дремлет. Нет, это глаза того цвета, от которых у меня перехватило дыхание, когда я увидела его в первый раз. Льдисто-голубые.

Я сильнее прижимаюсь губами к его губам, когда вижу, как его душа приостанавливает свое восхождение к горлу. Как будто мой небольшой всплеск силы дал ему дополнительный глоток жизни.

Но я начинаю чувствовать апатию. Каждый мускул медленно разглаживает свое напряжение, моя грудь поднимается и опускается в более продолжительном ритме, и рябь тяжести застилает мне глаза.

Время утекает сквозь мои пальцы. Источник силы внутри меня быстро иссякает. Как корабль, попавший в черный водоворот в море, который засасывает под поверхность. Я так устала. Так сильно устала. Мои легкие горят, и на них начинает распространяться онемение.

Собрав часть своей силы, я чувствую, что осталось зерно, ровно столько, чтобы спасти его. Достаточно, чтобы проникнуть в его тело и придать ему сил. И вытащить его из этого омута кражи душ.

Подушечки моих больших пальцев нежно касаются его щек, когда я касаюсь своим лбом его лба.

— Я с тобой.

Я позволяю словам течь сквозь слабеющую связь с каждой унцией тепла, которое может дать мое тело. А затем я ударяю руками ему в грудь, выпуская остаток своей силы в его тело, одновременно вытаскивая его из воды и возвращая на сушу. Небольшая волна моих теней мягко опускает его на землю, прежде чем исчезнуть в туманном хлопке.

Сердце в моей груди перестает петь, но я по-прежнему буду молча любить его с каждым его вздохом. И вот тогда я чувствую это. Ничто. Не жизнь. Не смерть. Но вообще ничего.

— Я люблю тебя, — срывающийся шепот моего голоса — это все, что я могу произнести, надеясь, что он услышит эти последние три слова.

Каждая клеточка моего тела замирает. Кровь в моих венах перестает течь. Намек на тепло под моей кожей исчезает, пока все не становится холодным. Мои глаза замечают вспышку света вокруг меня, прежде чем закрываются, и все погружается во тьму.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ТРЕТЬЯ

Дрейвен

Для меня это уже слишком.

Вода подступает к моему горлу. Перекатываясь на бок, я кашляю, пока не могу сделать большой глоток воздуха. Все, блядь, болит.

Железо Виверны — мое проклятие. Единственное, что для меня — верная смерть. Но каким-то образом... Каким-то образом гребаная Эмма спасла меня, когда использовала свою силу через связь. Я никогда не слышал, чтобы пара могла исцелить другого, но она это сделала. Не полностью, но достаточно, чтобы избавить мою плоть от воздействия железа виверны, внутренне исцеляя каждый орган, который был порезан. Все, что осталось — это открытые внешние слои кожи, но этого недостаточно, чтобы убить меня.

Мое тело протестует против каждого напряжения мышц, каждого вздоха и каждой мысли. Я мысленно прогоняю туман, чувствуя, как вся моя кровь отхлынула от тела.

Ее голос эхом отдается в моей голове, быстро переходя на еле слышный шепот.

— Я люблю тебя.

Эмма.

Эмма. Эмма. Эмма.

Мысленно повторяю ее имя, как молитву.

Нет!

Как она смеет рисковать своей жизнью ради меня! Только для того, чтобы не спасти и себя! Гребаный мир может выжить и без меня, но без нее он весь обратится в пепел. У нее впереди так много дней. Она может предложить этому миру так много хорошего.

Но затем в моей груди раздается треск, поток боли разрывает мое горло яростным ревом.

— Маленький демон, — шепчу я срывающимся голосом. Мои глаза наполняются слезами, я переваливаюсь на четвереньки, пытаясь поднять воздух. Стараюсь облегчить разрывающую душу боль.

Я в это не верю. Мне нужно ее увидеть.

С ней все в порядке. С ней все в порядке, повторяю я себе, надеясь, что это станет правдой.

Я не моргая подталкиваю свое избитое тело к краю воды, чувствуя, как паника хватает меня за шею. Стискиваю зубы от приступа боли при каждом движении. Но мне все равно.

Наша связь слаба и далека. Усилившаяся, проникающая глубоко в душу боль может означать только одно.

Кряхтя, я рыщу в поисках своей силы, чувствуя, как она покидает дно своего колодца. Я, блядь, хватаюсь за неё, с трудом дыша, отправляя в чертову воду.

Мои тени находят ее, зная саму ее сущность, как если бы она была моей собственной. Приказывая им обернуться вокруг нее, я тяну. Но моя сила колеблется. Я скриплю сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как напрягаются вены на моей шее, когда я пытаюсь снова. Рычу от разочарования, когда мои руки неудержимо дрожат.

Мой взгляд устремляется туда, где Уиро все еще восстанавливается после нападения, которое, должно быть, послала Эмма, когда я был без сознания. Когда я копаю глубже внутрь себя, я нахожу крупицу дополнительной силы, которую Эмма, должно быть, влила в меня. С ее помощью я приказываю еще большему количеству теней распространиться вокруг Уиро, пока он рычит, пытаясь избавиться от них.

Снова сосредоточившись на Море Душ, я облекаю ее тело своей силой. На этот раз она медленно начинает плыть ко мне. Я в отчаянии. Я, блядь, отказываюсь в это верить. Но я не могу отдышаться. Это как будто тысяча ножей вонзается прямо в центр моей груди.

Но затем мои тени растут, становясь сильнее, поскольку они быстрее вытаскивают Эмму на берег. И вот тогда я ощущаю тепло у себя на спине. Нахожу Кору там, ее ладонь вливает в меня свою энергию, исцеляя меня. Чтобы восстановить мою истощающую силу, залечить раны и помочь вытянуть Эмму из воды.

Мгновение спустя хрупкое тело Эммы падает в мои ожидающие объятия.

— Нет...

Ее кожа холодная рядом с моей. Я задерживаю дыхание, пока мои глаза сканируют ее лицо, мои уши напрягаются, чтобы услышать ее пульс. Но я знаю, что найду, потому что боль, разрывающая меня надвое, не утихает. Все, что меня встречает — это тишина, от которой у меня замирает сердце.

В отчаянии мои пальцы блуждают по всему ее обмякшему телу, дрожа. Не уверен, что делать и куда прикасаться. Кажется, что весь мир повернулся вокруг своей оси.

Зверь во мне становится диким, бушуя внутри с оглушительным воплем. Все начинает вращаться, погружая меня в эту жестокую судьбу. Мои пальцы убирают влажные пряди волос с ее призрачно-белого лица, обводя посиневшие губы, которые всего несколько минут назад были нежно-розовыми.

Крепко прижимая ее к груди, я раскачиваюсь взад-вперед на коленях. Молю звезды исправить это. Вернуть ее. Забрать меня вместо неё.

— Ты не должна была бросать меня, — хрипло шепчу я.

Мой голос срывается, и перышко скользит по ее волосам, когда я онемело провожу рукой по ее затылку. Основание моей груди сотрясается от шока. Горя. Гнева. Влага стекает по моему лицу, но я едва чувствую это. Все вокруг меня онемело, расплылось. Только яростные волны агонии глубоко внутри нашей связи поглощают меня.

Боль и мучения того, что следует за смертью пары. Вечное страдание само по себе.

Грохот регистрируется, вибрируя землю подо мной. Он становится громче, пока я слабо не слышу голос Финна.

— Это наш единственный шанс. Мы должны идти!

Гортанный рев сотрясает воздух, от стен пещеры падают куски камня.

— Быстрее! — в голосе Коры звучит паника. — Он восстанавливает силу!

Финн чертыхается.

— Он собирается испепелить нас на хрен, — сапоги шаркают по камню, а затем Финн кладет Кая рядом со мной. — Его никто не бросит.

Рядом со мной раздается хриплое дыхание, а с другой стороны — женское ворчание, когда Кора и Финн прижимаются ко мне.

— Спасибо. Теперь он у меня, — хрипит Кора, начиная тихо бормотать мольбы, чтобы Кай проснулся. — Кай со мной, — шепчет она больше для себя.

Внезапно чьи-то руки хватают меня, и вокруг нас раздаются крики. В оцепенении я поднимаю глаза, замечая огромный поток тьмы, направляющийся к нам, но не раньше, чем золотистый свет заставляет мои глаза захлопнуться, за которым следует тишина.

Меня окружает еще более тяжелое дыхание, когда две пары рук отпускают меня. Открыв глаза, я обнаруживаю, что портал исчез, когда опускаюсь на колени на пол в своей библиотеке. Комната, полная жизни, которая расцветает между страницами, но у той, которую я хочу, закончились чернила. Страницы Эммы теперь пустые, именно так чувствует мое сердце.

Тяжелое дыхание наполняет тишину комнаты, когда Финн и Кора, кажется, пытаются отдышаться, вдыхая чистый воздух. Судорожный всхлип заставляет меня поднять глаза к источнику, и я обнаруживаю, что Кора опустилась рядом со мной. Она сердито вытирает слезы, прежде чем потянуться к безжизненной Эмме у меня на руках.

— Не смей умирать на руках! — кричит она. — Я не могу потерять и тебя тоже!

Я отдаленно понимаю, что Кора только помогла мне вытащить Эмму из Моря Душ, но не задержалась. Побег из этого царства был в центре внимания ее и Финна, в то время как я оставался разбитой статуей отчаяния.

Положив руки на грудь Эммы, она толкает волны своей силы. Слезы стекают по ее подбородку, впитываясь в промокшую тунику Эммы. Она шепчет невнятные слова себе под нос, не сводя глаз с Эммы. Глаза Коры не моргают, как будто она не хочет пропустить момент, когда сердце Эммы снова забьется жизнью.

— Кора, — мягко произносит Финн, прикасаясь к ее плечу и присаживаясь рядом.

Но она потеряна. Застряла в трансе, чтобы вернуть Эмму. И я эгоистично не хочу, чтобы она останавливалась. Хочу чтобы она продолжала, пока успокаивающие серые глаза моей пары не наполнятся жизнью.

— Кора.

Финн пытается снова, она ворчит, и ее сила вспыхивает ярче, она отрицательно качает головой. Он выглядит так, словно раздумывает, что делать, но, бросив последний взгляд на бледное тело Эммы и напряженную грудь, он осторожно кладет свои руки поверх рук Коры. Переплетает свои пальцы с ее, прежде чем прошептать:

— Кора, любимая. Мне так жаль, но она не вернется.

При этих последних словах шипастые лозы обвиваются вокруг моего сердца. Обвиваются все туже и туже. Я хочу кричать. Кричать и просить ее никогда не останавливаться. Но вместо этого я наблюдаю, как ее сила иссякает, когда она падает обратно в объятия Финна, прикрывая глаза с трясущейся грудью и беззвучным криком.

— Дрейвен.

Я слышу Финна, но все вокруг меня меркнет, пока я не вижу только ее. Руки трясут меня, но я, кажется, не могу оторвать от нее глаз... От глаз, которые не смотрят на меня.

Глаза, которые, черт возьми, не открываются, чтобы дать мне знать, что все будет хорошо.

— Дрейвен!

На этот раз звук громче, но я пойман в ловушку одного из своих худших кошмаров, когда тихие крики бушуют в моем сознании, пока я смотрю на ее замерзшую грудь, слыша приглушенный стук сердца.

— Черт, — я слабо слышу, как Финн ругается. — Мы не знаем, когда вернется Уиро, но совершенно очевидно, что он чертовски зол и что это далеко не конец.

Его ботинки шаркают передо мной, прожигая дорожку в полу.

— Нам нужно похоронить их обоих должным образом. Кай и Эмма заслуживают почетной церемонии.

Шмыганье носом перед очередным тихим всхлипыванием Коры.

— Они оба хотели бы, чтобы их прах развеяло по морю. Быть свободными.

Кай. Тот, кто защитил Эмму, когда я не смог. Тот, кто покончил с собой, чтобы спасти ее. Кай заслуживает того, чтобы я каждый день стоял перед ним на гребаных коленях и чтил его. Но я пойман в паутину всего, что есть у нее, чувствуя, что моя грудь не может расшириться, пока я не услышу, как кровь бежит по ее венам, а воздух поступает в легкие.

Тепло вливается в меня, и я вижу, что Кора исцеляет остатки моего израненного тела, и ненавижу, что это не сработало с Эммой. Что она все еще становится все холоднее, пока я цепляюсь за нее.

Их слова доходят до меня мгновением позже. Рычание срывается с моих губ, сотрясая грудь.

Притягивая Эмму ближе к себе, я крепко обнимаю ее. Отказываясь позволить кому-либо забрать ее.

— Нет, — грубо выдавливаю я, зарываясь пальцами в ее волосы и крепче прижимаясь к ней. — Никто не заберет ее у меня.

Вскоре все стихает, проходят часы, а я так и не отпускаю.

Я, блядь, никогда ее не отпущу.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Дрейвен

Днем позже

Везде темно. В комнате холодно. Ее безжизненное тело чистое, оно неестественно неподвижно лежит в моей постели, а я сижу на стуле рядом с ним. Наблюдаю. Надеюсь. Но жизнь больше не имеет красок; все, что я вижу — серое. Все, что я вижу — это ее. Мир оцепенел для меня.

Я потерял ее.

Она ушла...

Ушла.

Ушла.

Ушла.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ПЯТАЯ

Дрейвен

Пять дней спустя

Ты здесь, маленький демон? Я тебя не чувствую.

Знак нашей связи все еще остается на моей руке, хотя и слабый. Едва существующий. Тусклая, бесцветная связь, которая несет в себе только боль.

Ее потеря — постоянная, неослабевающая боль в моей душе. Словно клетка с шипами, пронзающая мое сердце с каждым ударом. Теперь я знаю, через что прошли моя мать и Финн.

Мне не нужна твоя безмолвная любовь. Я хочу любви такой громкой, чтобы ее услышали звезды, и чтобы она втянула меня в твой хаос. Я не могу отпустить тебя.

Я, блядь, никогда этого не сделаю.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ШЕСТАЯ

Кора

Когда я открываю глаза, меня ослепляет свет. На краткий миг мое зрение затуманивается. Все цвета, отражающиеся от солнца, сливаются в один, но мой взгляд останавливается на Финне, лежащем рядом со мной в постели. Изломанные лучи сияют на его коже, делая его сияющим и неземным. Он абсолютно потрясающий. Когда мое зрение наконец проясняется, а черты его лица заостряются и становятся более утонченными, к моим щекам приливает жар.

Я вздрагиваю, когда по моему черепу безжалостно бьется барабан. Напоминает мне о часах, которые я провела, рыдая, пока не иссякли слезы. Отеки вокруг моих глаз ноют, и каждая конечность в моем теле кажется отяжелевшей, когда я пытаюсь сесть.

Нежное прикосновение помогает мне встать. Мягкие губы оставляют целомудренный поцелуй на моем лбу, заставляя мое сердце биться чаще.

— Ты идешь к Эмме? — спрашивает Финн, нежно проводя пальцами по моей спине.

Я киваю.

— Я должна сказать ей, что сегодня тот самый день.

Он мягко улыбается мне, но я вижу печаль, которая хочет блеснуть в его глазах. События, которые я никогда не могла себе представить, сбылись. Эмма мертва. Кай мертв.

Каждый раз, когда я просыпаюсь, от этой вопиющей правды у меня сводит живот, и мне хочется заползти поглубже в темную яму, которую я должна была бы вырыть сама. Я целитель. Поднимаю ладони перед собой и с отвращением смотрю на них. Как я могу называть себя целителем, если я не смогла спасти их? Я, блядь, подвела их обоих.

Сегодня день, когда мы чтим Кая и прощаемся. Эмму тоже следует почтить, но Дрейвен отказывается разлучаться с ней. Он держит ее в своей комнате, следит, чтобы она была чистой и никогда не оставалась одна. Мы все знаем, что он не готов попрощаться. Честно говоря, я тоже.

Матрас прогибается, когда Финн сдвигается, чтобы схватить обе мои руки и поднести их к своим губам. Только тогда я понимаю, что, должно быть, отключилась, уставившись на свои ладони в поисках того, чего они не смогли сделать.

— Иди, побудь с ней, а я все подготовлю для Кая, — заверяет он меня с такой заботой.

Финн был рядом со мной все это время, хотя я знаю, что ему тоже больно. Он удивляет меня тем, насколько внимателен, помогая мне оставаться на ногах, когда все, чего я хочу — это развалиться на части от горя… От стыда.

Я не утруждаю себя расчесыванием волос, когда надеваю розовое хлопчатобумажное платье, лежащее на стуле у кровати. Это то же самое платье, что было на мне вчера, но мне все равно. Это кажется таким бессмысленным беспокойством после того, как были потеряны две жизни. И все, что я сделала, это свернулась в клубок и разрыдалась. Так что, я полагаю, мои слезы все начисто смыли.

Финн наблюдает за мной, сидя на краю кровати, когда я подхожу к нему. Я беру его руку в свою и мягко сжимаю.

— Спасибо тебе, — шепчу я, глубоко вдыхая, чтобы сдержать новые слезы.

Он сжимает руку в ответ.

— Я здесь, если тебе что-то понадобится.

С тех пор, как мир перевернулся с ног на голову, было трудно найти хоть каплю радости. Но Финн… Он знает, что сказать, чтобы заслужить улыбку, какой бы слабой она ни была. Это странное чувство, когда мои губы приподнимаются, когда мое сердце все еще обливается кровью от горя.

— Я знаю, что ты рядом, и я здесь для тебя, в каком бы я ни была состоянии, — говорю я, замечая, как опускаются его плечи, когда расслабляются мышцы.

Мысленно я была далеко. Часто терялась в своих мыслях, но я тоже хочу быть рядом с ним. Просто это может занять у меня больше времени.

Я отпускаю его руку и поворачиваюсь на пятках, чтобы навестить Эмму. Когда я вхожу в коридор, он погружен в траурную темноту, наполнен тишиной смерти. Единственный звук — шлепанье моих тапочек, свидетельствующее о том, что жизнь здесь все еще существует, но я чувствую, что нарушаю дань уважения, которую дарит тишина.

Когда я подхожу к двери Дрейвена, я стою там, свободно опустив руки по бокам. Я смотрю на замысловатые узоры на дереве, набираясь храбрости, чтобы снова войти внутрь. Встретиться лицом к лицу со своей подругой, которую не смогли спасти мои силы.… И встретиться лицом к лицу с мужчиной, который сломлен множеством способов, которыми, я могла только вообразить. Я знаю, что он не заметит моего присутствия; он никогда его не замечает. Я тоже подвела его.

Я поднимаю руку, чтобы взяться за ручку двери, но останавливаюсь на волосок от нее. Раньше я стучала, но теперь это уже ничего не меняет. Дрейвен никогда не отвечает. Мои пальцы дрожат, едва касаясь металла, и я быстро сжимаю их в кулак в надежде, что это прекратится. После нескольких ударов сердца я нерешительно нажимаю на ручку и открываю.

В комнате тишина, когда я открываю дверь. Дрейвен сидит на стуле, который постоянно теперь стоит рядом с кроватью. Его локти опираются на матрас, когда он держит одну из безвольных рук Эммы в своих, глядя на нее так, словно может заставить ее двигаться.

Прерывисто вздохнув, я перехожу на другую сторону кровати, не сводя глаз с Эммы. Несмотря на то, что она лежит холодная и безжизненная, она выглядит несколько умиротворенной. Беспокойство за нас, из-за которого она нахмурила лоб, исчезло. Напряжение на ее губах разгладилось.

Мои колени задевают плюшевые одеяла, свисающие с края кровати, когда я смотрю на нее сверху вниз.

— Привет, Эм, — тихо говорю я.

Дрейвен не двигается при звуке моего голоса. Когда я бросаю на него быстрый взгляд, его глаза все еще сосредоточены на ее руке. Я даже не думаю, что он знает, что я здесь.

Слезы начинают течь из уголков моих глаз, когда я снова начинаю говорить.

— Сегодня мы чтим жизнь Кая, — я шмыгаю носом и пытаюсь проглотить комок эмоций в горле. — Я бы хотела, чтобы ты была здесь, чтобы попрощаться...

Тихий всхлип вырывается из меня, и я опускаю голову вперед, на секунду зажмуривая глаза, чтобы смахнуть слезы.

— Я обещаю, что скажу ему от твоего имени, как сильно ты его любила. Но он знал, — я мягко качаю головой с легкой улыбкой. — Он знал, как сильно ты заботилась о нем и что он занимает особое место в твоем сердце.

Я вытираю глаза ладонями. Разговаривать с ней, надеясь, что она меня слышит, немного успокаивает. Я знаю, что она мертва. Любой бы это узнал, посмотрев на нее, почувствовав отсутствие пульса. Но когда я попыталась вылечить ее, я не почувствовала никаких повреждений на ее теле. Ничего, что могло бы рассказать мне, как она умерла или почему ее тело остается нетронутым, хотя в нем и не бурлит жизнь.

— Я скучаю по тебе, — говорю я прерывистым шепотом, когда по моим щекам снова текут слезы.

Это несправедливо. Когда я лежала на грани смерти после последней битвы, я смогла исцелиться. Вернуться к жизни и жить. За исключением того, что Эмма тогда ушла во тьму, чтобы спасти всех нас. Теперь у нее не будет шанса проснуться и увидеть, что я рядом. Она и я... Мы были командой, и я скучаю по своей сообщнице по преступлениям в краже десертов. О том, как одна прикрывала другую, когда та ускользала, и сплетничали о парнях, хотя в основном говорила я.

Поднимая взгляд, я замечаю круги под глазами Дрейвена, которые стали еще темнее. Его плечи медленно поднимаются при каждом вдохе, как будто он слишком устал, чтобы дышать. Обходя кровать, я встаю позади него, осторожно прикасаясь ладонями к его спине. Я открываю врата своей силе и позволяю ей влиться в него, надеясь облегчить боль от истощения в его теле и вылечить боли, которые, я уверена, терзают его изнутри.

Дрейвен не двигается с места, но его дыхание выравнивается до нормального темпа. Убирая руки, я отступаю назад. Мое сердце болезненно бьется при виде этого зрелища, когда я бросаю последний взгляд на них двоих, прежде чем отправиться на поиски Финна.

Сегодня, когда мы отплыли немного в море, дует прохладный вечерний бриз, и низко нависает туман. День прошел как в тумане, когда все было готово, и родители Кая, которых было просто чудом найти, хотели подождать до захода солнца. Хотя я понимаю почему; небо окрашено в нежно-голубой и пурпурный цвета. Это прекрасно.

Я крепко держу Финна за руку, когда мы стоим на носу корабля, мне нужно почувствовать его силу, когда я смотрю, как отец Кая кладет тело своего сына на маленькую лодку и спускает его на веревках к воде. Несколько солдат помогают ухаживать за кораблем, чтобы мы могли засвидетельствовать наше почтение.

Королева Зораида и Эмиль также здесь, чтобы почтить память Кая. Они прижимают руки к сердцу, когда отец Кая — как я выяснила, хранитель ветра — использует свою силу, чтобы увести маленькую лодку от нас к горизонту. Следующим он бросает горящий факел на лодку, и огонь начинает медленно разгораться, распространяясь по ткани, обернутой вокруг тела Кая. Единственная видимая часть его тела — это его сильное лицо, которое выглядит так, словно он отдыхает.

Мой взгляд падает на мать Кая, которая цепляется за деревянные поручни корабля и кричит, роняя лепестки в воду один за другим. Матери никогда не следует переживать потерю своего ребенка. Прекрасную душу она принесла в этот мир только для того, чтобы наблюдать, как она уходит. И Кай глубоко заботился о них, иначе он не предложил бы свой пожизненный срок в качестве охранника, чтобы защитить их.

Лодку относит все дальше. Тихие рыдания неудержимо сотрясают мое тело, когда я тихо шепчу слова прощания ветру, который несет его.

— Я обещала Эмме, что расскажу тебе.… Хотя, я знаю, ты уже знаешь, что она любит тебя, очень сильно. И я надеюсь, что ты воссоединишься с ней в загробной жизни.

Треск пламени наполняется криком его матери, который окутывает море.

— Спасибо тебе, — продолжаю я, когда Финн подходит ближе, чтобы обнять меня. — Спасибо тебе за то, что ты был рядом с Эммой как друг и за то, что обучал ее, когда никто из нас не знал, какому насилию она подвергалась.

Сдавленный крик застревает у меня в горле. Эмма никогда не рассказывала нам о своих страданиях, но я понимаю почему. Она защищала нас по-своему. Заставляя нас не подозревать... мы были в безопасности. И все же, представляя ее боль, я хочу отомстить за нее любым доступным способом. И Кай… Он дал ей чувство безопасности, обучив ее. Возвращал ей силы, когда другие хотели их отнять.

Я крепче сжимаю руку Финна, наблюдая, как пламя на лодке становится все выше. Рассеивается туман, который задерживается над ним, когда огонь разгорается ярче на фоне сумеречного неба.

— И спасибо тебе за веру в меня, — шепчу я, зная, что ветерок донесет это. — Когда я очнулась от своих травм и захотела научиться драться… ты не колебался.

Мои губы дрожат, и я чувствую, как у меня начинает течь из носа.

— Ты сказал мне, что ни у кого не будет шансов против меня, когда я научусь владеть мечом, — я делаю паузу, вспоминая именно этот момент. — Ты сказал, когда... Не если.

Финн целует меня в макушку, предлагая утешение, пока я продолжаю.

— Ты научил меня, точно так же, как и Эмму. Давая мне силы защищать тех, кого я люблю, даже когда я хотела продолжать тренироваться всю ночь, — у меня вырывается дрожащий смешок. — И я слышала каждое ругательство, которое ты бормотал себе под нос, но, чтобы ты знал, это только подстегнуло меня бороться еще упорнее.

Откинув голову назад, с мокрыми от горя щеками, я прислоняюсь к груди Финна, а лодка становится все меньше, чем дальше отплывает от нас.

— Ты помог мне преодолеть мой тайный страх перед борьбой. Отнять жизнь, когда все, что я знаю — это спасение. И, боги, Кай... — мои легкие сжимаются, когда очередной приступ слез поглощает меня. — Хотела бы я спасти тебя.

На этот раз я срываюсь. Я не могу дышать.… Я не могу говорить, оплакивая его потерю.

Финн отпускает мою руку, чтобы обнять меня за грудь, уткнувшись лицом в мою шею, когда он обнимает меня. Именно тогда я понимаю, что у меня подкосились ноги, и он удерживает меня в вертикальном положении, позволяя мне ослабнуть в защите его рук. И всю оставшуюся ночь он остается рядом со мной, ни на минуту не позволяя мне упасть.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Финн

Волосы Коры золотыми волнами разметались по подушке. Ее глаза мягко закрываются, она тихо дышит. Но даже во сне она тонет в горе, судя по тому, как хмурятся ее брови и как она ворочалась всю ночь.

Четыре дня назад мы отплыли недалеко от побережья Асизы, чтобы почтить память Кая. Но нам потребовался целый день, чтобы найти его родителей и сообщить новости. Их было нелегко найти, и они сказали, что некоторое время не видели своего сына. Но я чуть не сломался, когда его мать упала на колени, схватившись за живот, когда я сказал ей, что их сын мертв. И его отец наклонился вместе с ней, удерживая ее от дальнейшего падения, крепко обнимая ее, когда он тоже сломался.

Они оплакивали его вместе с нами в море в тот день, их руки были все время переплетены, когда они стояли на носу корабля, омраченные горем.

Я сбился со счета, сколько раз Кора благодарила меня за то, что я схватил его в Гехендре, а не оставил позади. Но Кай — один из нас. Даже в загробной жизни он всегда будет занимать место в наших сердцах.

Все это время Кора цеплялась за мою руку, как будто у нее подкосились бы ноги, если бы она ее отпустила. Слезы наполнили ее глаза, когда отец Кая положил тело своего сына на маленькую деревянную лодку. Затем поджег ее, чтобы она плыла к горизонту, покрытому синевой и пурпуром. Огонь, пожиравший его тело, ярко сиял на фоне сумеречного неба, пока каждый из нас шептал то, что хотел бы ему сказать. Наши последние прощания и наше глубочайшее почтение. И его родители бросили лепестки в море, позволив им плыть за их сыном. Акт надежды обрести мир в загробной жизни.

С тех пор Кора плакала каждый день. Слишком сильная боль от потери его и Эммы. Но с Каем она могла попрощаться, а с Эммой, похоже, у нее нет на это возможности. Иногда я ловлю ее, когда она останавливается перед комнатой Дрейвена, куда он забрал девушку, отказываясь выпускать Эмму из поля его зрения. И Кора несколько раз глубоко вздыхает, прежде чем открыть дверь для своего ежедневного визита. В тот момент, когда она уходит, ее тело падает прямо в мои ожидающие объятия.

Хотя, это странно. На теле Эммы нет пульса, никаких признаков жизни. Тем не менее, она прекрасно сохранилась. Кора сказала то же самое на второй день своего визита, когда она влила свои силы в тело Эммы, чтобы проверить, нет ли каких-либо признаков травмы, но ничего не обнаружила.

Когда я стоял у ее постели, Дрейвен прижимал ее хрупкую руку к своим губам. Тогда-то я и заметил это: знак спаривания. Увидев это, я нахмурил брови, потому что, когда умирает пара, умирает и метка. Тогда я поднял свои руки только для того, чтобы посмотреть на безымянные ладони. Единственный признак того, что у меня когда-то была пара — это легкий шрам на порезанной плоти.

Но у Дрейвена и Эммы… Хотя он выцвел и его почти нет, следы все еще видны. Тем не менее, Дрейвен все еще испытывает разрывающую душу боль, которая разрушает изнутри, при потере пары. Ничто из этого не имеет смысла.

Обычно тело начинает разлагаться, и это было нечто такое, чего я, кажется, не могу понять. Я не уверен, содержит ли вода в Море Душ что-то, что сохраняет тело нетронутым, или, может быть... Эмма не мертва. Что, если она в глубоком сне?

Мысль безумная, но Море Душ - это неизвестность, которую мы не понимаем. Нет истории или письменных сведений о том, что он может сделать.

Но Дрейвен… Он не может видеть дальше ее неподвижного тела и тишины в ее груди, когда я озвучиваю свои вопросы. И я не виню его. Я знаю, насколько всепоглощающа боль, которая пустила в него корни.

Я дважды видел его в плохом состоянии. Когда он потерял отца и когда ушла Эмма. Но это… Это другое. Он не в ярости. Не стремится к насилию и ни с кем не разговаривает. Он превратился в оболочку самого себя. Почти не спит, а если и спит, то максимум несколько минут, когда его заставляет тело. Даже тогда он остается сидеть у своей кровати, сжимая руку Эммы.

Под его глазами залегли темные полумесяцы, а лицо стало еще бледнее и изможденнее из-за того, что он отказывается есть что-либо, что ставят перед ним. И похоже, что он даже не понимает, есть ли кто-нибудь с ним в комнате и не оставляем ли мы еду.

Нет никакого способа освободить его из того места, в которое он сам себя загнал. По крайней мере, пока он не будет готов. И я это знал; мне потребовались годы, чтобы вытащить себя из состояния саморазрушения.

Бросив последний взгляд на спящую Кору, я оставляю ее отдыхать. Мне нужно проверить Дрейвена, не изменилось ли что-нибудь. Но когда я открываю его дверь, надежда исчезает в одно мгновение. Все на том же стуле, перегнувшись через край кровати и прижимая безвольную руку ко рту. Его тусклые, налитые кровью глаза не отрывались от ее спокойного лица.

Видеть моего друга в таком состоянии невыносимо. И я чувствую, что тону вместе с ним, но ему нужно, чтобы я был сильным. Я нужен ему как опора, когда он будет готов снова встать на ноги. Точно так же, как он сделал это для меня.

Скрипит дверь, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть входящую королеву Зораиду, ее глаза водянисто блестят, когда она смотрит на своего сына. Она коротко кивает мне, прежде чем встать рядом с Дрейвеном, кладя руку на его вытянутую на кровати руку. Но он даже не вздрагивает и не смотрит на нее. Он остается статуей.

— Сынок, — тихо произносит она. — Это еще не конец.

В мгновение ока его мышцы напрягаются, и тяжелая интонация силы сгущает воздух. В следующее мгновение он вскакивает со стула, глядя сверху вниз на свою мать.

Он взмахивает рукой и указывает на дверь.

— Убирайся!

У меня отвисает челюсть, желудок сжимается, задерживая воздух в легких. Мои глаза не верят, что он пошевелился, а уши в шоке, когда я снова слышу его голос. Несколько дней с его стороны не было никакой реакции, и первый день пылает красным от всего, что он запер внутри себя, вырываясь наружу в диком порыве.

Он сам не свой, он любит свою мать и ни разу не повышал до этого на нее голос. Он никогда не был жесток по отношению к ней. Это огромная боль, в которой он потерялся, которая вырывается наружу. Ощущение, как будто его грудную клетку вскрыли и сердце разорвано надвое.

— Дрейв... — она хочет что-то сказать, но он перебивает ее.

— Нет! — его грудь резко вздымается, когда он опускает руку, сжатую в дрожащий кулак. — Почему звезды не могли сказать тебе, что жертвой будет ее жизнь?! — он резко качает головой с глубоким рычанием. — Я бы оставил ее здесь. В безопасности. Даже если бы мне пришлось запереть ее для этого, она бы в конце концов поняла. Но теперь... — его голос срывается, когда он переходит от гнева к поражению и падает обратно на стул. — Она мертва.

Уронив голову на плечо Эммы, он прерывисто дышит.

— Моя пара, блядь, мертва.

Его голова наклоняется к нам, и следующие слова теряются, когда он сдерживает волну слез, покалывающих его глаза.

— И я, блядь, не могу дышать без нее.

Его мать мягко кивает, что похоже на понимание. Ей тоже знакома боль потери партнера.

— Мы поможем тебе снова научиться дышать, — ее голос нежен и чист. — Когда придет время, мы все еще будем здесь.

Она разворачивается на каблуках, чтобы уйти, унося прочь печаль, наполнившую ее глаза. Остановившись рядом со мной, она кладет руку мне на плечо, но наклоняет голову вперед.

— Время излечит.

Я не могу оторвать глаз от своего лучшего друга, и моя грудь горит, когда я вижу его таким сломленным. Когда я потерял свою вторую половинку, от нее не осталось и следа. Она просто исчезла. Последним воспоминанием, которое у меня осталось о ней, была ее улыбка перед уходом в море.

Но Дрейвен… Ему будет трудно представить ее улыбку, когда он теперь знает, каково это — видеть, как свет покидает ее глаза. Бледная кожа, которая остается холодной. Боль от потери пары уже ощущается как открытая рана, которая никогда не заживет. Но видеть труп прямо перед собой, может быть пыткой. И все же я не могу заставить его отпустить или похоронить ее должным образом, потому что, если бы моя пара умерла у меня на руках, я бы сделал то же самое.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на лицо королевы Зораиды.

— Я думаю, мы с тобой оба знаем, что время его не излечит.

Оглядываясь назад, я вижу, как Дрейвен дрожащими пальцами убирает прядь волос Эмме за ухо.

— Я беспокоюсь о том, что мы скоро потеряем и его.

Она резко поворачивает ко мне голову, и я чувствую волны эмоций, исходящие от нее, но не могу разобраться в них. Ее слабый и дрожащий голос выдает ее страх, когда она говорит:

— Пожалуйста, не спускай с него глаз. Время излечит.

Мои брови автоматически хмурятся, когда она говорит это снова. Когда я встречаюсь с ее глубокими, как океан, глазами, они смотрят в мои, как будто она пытается сказать мне что-то, чего я не понимаю. Умоляет меня выяснить причину ее слов.

Но все, что я могу сказать, это:

— Я буду присматривать за ним.

Она кивает. Бросив последний взгляд на Дрейвена, ее грудь опускается, и она выходит из комнаты. Оставляя меня с мужчиной, который разбит вдребезги, но не может найти ни одной частички, чтобы снова стать целым. Хуже всего то, что я не думаю, что он хочет, чтобы его снова собрали воедино.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Эмма

Последний глоток воздуха покидает мои легкие, когда все становится холодным и темным. Но затем мир вокруг меня расплывается, и я чувствую, что парю. Плыву по беззвучному течению, которое уносит меня все дальше от тех, кого я люблю.

Я знаю, что это конец. Смерть наконец настигла меня, и музыка перестала играть. Пустота наполняет мою грудь, как будто я оставила свое сердце позади. И в каком-то смысле я так и сделала. Я ушла от него. Оставляя меня с настойчивой болью, которая разливается по моим венам, когда моя кровь взывает к его крови.

Но я буду терпеть эту боль вечно. Я умру тысячью смертей, если это поможет спасти его. Небольшой проблеск покоя поселяется внутри меня, зная, что я увидела эти прекрасные голубые глаза в последний раз. То, что я буду лелеять, пока звезды не решат, что мы должны встретиться снова. Я просто надеюсь, что он знает, что у него есть моя любовь до скончания времен.

Холод пробирает мою кожу, и мое тело кажется невесомым, пока я продолжаю плыть к маленькому отверстию, которое мерцает светом и выглядит как конец затемненного туннеля. Когда я приближаюсь к нему, воздушный туман окутывает меня нежным одеялом изломанных лучей, покалывающих кожу, прежде чем рассеяться, когда мои ноги касаются твердой земли. Широко раскрыв глаза, я осматриваюсь по сторонам, не в силах сдержаться, чтобы не приоткрыть рот от благоговения.

Два солнца освещают небо, согревая мою кожу успокаивающим теплом. Но это место… Оно так похоже на Дейадрум. Как будто каждый двор был объединен в один: заснеженные вершины гор вдалеке; пышные зеленые холмы, тянущиеся на многие мили; высокие деревья, колышущиеся от легкого ветерка; водопад, низвергающийся с небольшого утеса в переливающийся всеми цветами радуги пруд; и цветы в полном цвету. Здесь все более яркое, насыщенное цветами, которые кажутся невозможными невооруженным глазом.

Свежесть наполняет воздух сладостью, которую я не могу описать, но она заставляет меня глубоко вдыхать, желая погрузиться в нее. Апельсины? Может быть, ваниль? Я не могу точно определить его, но это такой успокаивающий аромат.

Это навевает воспоминания о времени, когда я была ребенком, о времени, когда я когда-то была свободна. В то время, когда я бегала по утренней росе, цепляясь за поле весенним днем в Землях Смертных Хелестрии.

Должно быть, это загробная жизнь, но я не уверена, куда мне следует отправиться. Неужели я здесь совсем одна? Есть ли загробная жизнь у каждого из нас или она общая? Потому что я не вижу поблизости другой души.

Я медленно ступаю по травинкам, чувствуя, как они щекочут мои босые ступни. Только сейчас я опускаю взгляд и замечаю, что на мне мягкое платье цвета слоновой кости, ниспадающее до лодыжек. Легкое на ощупь белье с короткими струящимися рукавами, круглым вырезом и двумя пуговицами на верхней части.

Я направляюсь к пруду и присаживаюсь на корточки, чтобы опустить руку в воду, ощущая ее прохладный поцелуй на своих пальцах. Когда я зачерпываю немного, мое отражение рябит передо мной, заставляя мои губы приоткрыться в беззвучном вздохе. Оттенок моей кожи переливается, как будто под ней танцуют звезды. Мои глаза обычного серебристо-серого цвета, но в них есть что-то яркое. Как будто они тоже украли звезду с неба.

Я осторожно, не веря своим глазам, прикасаюсь рукой к щеке, прежде чем на меня падает тень, загораживая солнечный свет. И когда я смотрю поверх своего отражения, только тогда я понимаю, кому принадлежит эта тень.

— Здравствуй, принцесса.

На мгновение я застываю в шоке. Мои глаза и уши не верят тому, кто стоит прямо за мной, хотя я знаю глубокое богатство этого голоса так же ясно, как день, и милое прозвище, которое навсегда будет связано с ним. Орган в моей груди бешено колотится, мои легкие изо всех сил пытаются справиться с моим поверхностным дыханием.

Вскрикнув, я разворачиваюсь и обнимаю Кая. Зарываюсь лицом в его шею, когда его руки поднимают меня, заставляя мои ноги парить над землей. Слезы наворачиваются на мои глаза, впитываясь в его белую рубашку, когда его сладкий мускусный аромат, который я знала большую часть своей жизни, окутывает меня.

Долгое мгновение я крепко держусь, не желая отпускать. В конце концов, я разжимаю руки, чтобы он мог опустить меня. Ему требуется столько же времени, чтобы отпустить меня.

— Мне так жаль, — начинаю я. — То, что ты здесь — это моя вина.

— Тсс, — он снова прижимает меня к своей груди. — Никогда не вини себя. Я добровольно встал между тобой и силой Уиро, и я бы делал это снова и снова. Ты ничего не могла сделать, чтобы остановить меня.

Его руки успокаивающе водят кругами по моей спине, и я ненадолго закрываю глаза, когда мое дыхание касается его крепкой груди.

Мой разум лихорадочно работает, на грани того, чтобы выйти из-под контроля. Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня, и все же я здесь, чертовски мертвая.

Запрокидывая голову, я смотрю в его сверкающие янтарные глаза, которые светятся ярче, чем я когда-либо видела.

— Но тебе следовало бы разозлиться на меня, накричать на меня или что-то в этом роде. Ты пожертвовал собой, и в конце концов я все равно погибла вместе с тобой.

Одинокая капля скатывается по моей щеке, но он ловит ее большим пальцем.

Я не нахожу никакого сожаления или неудовольствия на его лице, когда оглядываю его. Его кожа гладкая, губы изогнуты в нежной улыбке, и обожание плавает в его взгляде:

— Никогда не наступит тот день, когда я смог бы разозлиться на тебя, — его большой палец ловит еще одну одинокую слезинку. — Но есть кое-что, что тебе нужно знать, принцесса.

— В чем дело?

Его взгляд смягчается.

— Ты не мертва. Не полностью.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда я отступаю назад.

— Как... как это возможно? Я здесь. Мое тело умерло. Я почувствовала это.

Мои руки дрожат, показывая на свое сияющее тело и на красочный мир вокруг меня.

Понимание мерцает в его взгляде, когда он протягивает мне руку.

— Пойдем, лучше я покажу тебе.

Без колебаний я берусь за его руку, вцепляясь в нее. Потому что кажется, что весь мир вот-вот уйдет у меня из-под ног, и мне нужно за что-то ухватиться, чтобы не упасть.

Кай ведет меня через водопад, который расступается, когда мы переступаем через него, и ни одна капля воды не падает на нас. С другой стороны небольшой, похожий на пещеру туннель ведет в величественно возвышающийся лес. Листья, кажется, мерцают, цветы краснеют теплым сочным румянцем, и каждый мой шаг по лесной подстилке оставляет за собой светящийся след. Я смотрю, как мой золотой отпечаток мерцает, прежде чем исчезнуть, как будто его никогда и не было.

— Я никогда не могла даже представить себе этого, — выдыхаю я, когда мы переступаем через блестящий, покрытый мхом корень.

Низкий смешок сотрясает его грудь.

— Я тоже, но у меня никогда не было времени по-настоящему представить, на что будет похожа загробная жизнь, — он опускает голову и смотрит на меня, приподняв бровь. — А чего ты ожидала?

— Пламя? Может быть, глубокая яма тьмы, которая изолирует тебя безумием, или что-то еще, что заставляет тебя вырывать страницы из книги, одну за другой, до конца твоих дней. И то, и другое одинаково ужасно, — бормочу я, пока не замечаю, что Кай смотрит на меня сверху вниз, весело приподняв обе брови. От одного представления об этих судьбах у меня по коже пробегают мурашки, заставляя меня дрожать.

— Может быть, для истинных грешников. Тех, кто совершает чистое зло без добрых намерений и только по эгоистичным причинам. И это не про тебя, принцесса.

От его слов у меня что-то скручивается в животе. Поэтому я избегаю его взгляда и смотрю вперед, следуя по тропе, по которой похоже уже много раз ходила.

Тихо, однако, я позволила своим мыслям вырваться наружу.

— Но ты сказал, что я еще не умерла. Откуда ты знаешь?

Чья-то рука хватает меня за плечо, оттаскивая назад, только чтобы обнаружить, что Кай остановился как вкопанный.

— Потому что я верен только тем, кто достоин. А ты... — кончиком костяшки его пальца он касается кончика моего носа, слегка изгибая губы, шрам на его лице растягивается. — У тебя самое большое сердце, которое я когда-либо знал. Даже это место недостаточно хорошо для тебя.

— А как насчет тебя? — я спрашиваю, потому что, если он верит, что у меня самое большое сердце, значит, он не даже не задумывался взглянуть на себя. Он единственный, кто помог мне выжить в таком холодном, жестоком мире. Тот, кто показал мне, как быть сильной, когда все остальные хотели увидеть, как я сломаюсь.

На этот раз его глаза загораются как никогда раньше. В уголках его глаз образуются небольшие морщинки, рот расширяется, а щеки приподнимаются в широкой улыбке.

— Я счастлив здесь, — он делает паузу. — Тебе не нужно беспокоиться. Это всегда было моим временем, и теперь я это знаю.

Я наклоняю голову в безмолвном вопросе, ожидая его ответа, пока его глаза, кажется, теряются в мечтательных воспоминаниях.

— Моя пара здесь. Она так долго ждала меня.

Жжение нарастает в моих глазах, когда они наполняются слезами, губы дрожат в улыбке.

— Могу я с ней познакомиться?

— Тебе даже не нужно просить, принцесса. Но сначала кое-кто еще ждет встречи с тобой.

Кай продолжает идти по тропинке под деревьями, убирая ветку с моего пути, когда мы выходим на поляну. Он останавливается, когда мы подходим к каменной арке, увитой множеством фиолетовых и белых цветов. Зеленые виноградные лозы обвиваются вокруг идеально распустившихся цветов, обвивая камень, в то время как пять колонн образуют круг сразу за ним.

— Что это за место?

Я прохожу под аркой, ожидая, что Кай ответит мне, но вместо этого тишину заполняет знакомый голос, которого я не слышала с детства.

— Это сердце загробной жизни, моя милая Эмма.

Мои волосы развеваются по воздуху, я разворачиваюсь на пятках и сталкиваюсь лицом к лицу с тетей Лидией. Я вскрикиваю, слезы, которые уже были на поверхности, выливаются наружу, когда я сокращаю расстояние, чтобы обнять ее, прежде чем она успевает даже разжать объятия. Утыкаясь лицом в ее плечо, я вдыхаю ее. Она выглядит точно так же, как раньше, когда я была маленькой. Воспоминание о ней, звук ее голоса — все это начало исчезать, когда я отчаянно пыталась удержать ее.

— Моя храбрая девочка, — шепчет она. — Ты уже не такая маленькая.

Ее ловкие пальцы играют с моими волосами.

Я отстраняюсь и любуюсь ее огненными волосами, легкой россыпью веснушек и карими глазами, в которые я обычно смотрела каждый вечер, когда она укладывала меня. И меня затягивает назад, во времена сладких колыбельных и платьев, запачканных грязью от игр на улице.

— Ты выглядишь точно так, как я помню.

Мой голос полон благоговения, когда я рассматриваю каждый дюйм ее лица.

Легкий смех следует за ее мягкой улыбкой.

— Здесь это благословение; мы просто перестаем стареть, — она подмигивает, прежде чем бросить взгляд через мое плечо. — Кое-кто еще ждал встречи с тобой.

Ее руки слегка хватают меня за плечи, разворачивая, и я прижимаю руку к груди. Убеждая свое сердце успокоиться, когда мои глаза натыкаются на те, которые соответствуют моим.

— Мама, — прохрипела я. Мое сердце сжимается вдвое, отказываясь замедляться. Мышцы моих ног угрожают отказать при новой встрече с ней.

Она широко раскидывает руки, и я без малейших колебаний принимаю ее объятия. Шмыгая носом, я шепчу:

— Ты не должна была снова покидать меня.

— Ш-ш-ш, — она прижимается своей головой к моей. — Это работа матери — защищать своих детей, а твоя жизнь только начинается.

— Все, кто защищает меня, умирают, — бормочу я, смахивая слезы, которые вот-вот потекут. Моя щека прижимается к ее плечу, когда мой взгляд встречается с взглядом Кая.

Ее глаза, должно быть, следят за тем, куда я смотрю, потому что она говорит:

— Кай рассказал нам, что произошло, но ты должна знать… Ничто не могло изменить его судьбу. Это было его время.

Сдавленный всхлип вырывается из моей груди, я прижимаюсь к ней головой, потому что не хочу в это верить.

Она берет мое лицо в свои теплые ладони.

— И если я правильно помню, у тебя есть кто-то, кто прошел бы сквозь огонь, чтобы защитить тебя, рискуя своим сердцем. Сердце, которое бьется и все еще очень живое.

— Но Кай…

Я снова поворачиваюсь к нему лицом, к тому, кто подставил себя под удар, только для того, чтобы обнаружить, что теперь он улыбается с женщиной под мышкой. Она смотрит на него снизу вверх глазами лани, в которых столько любви.

— Это было мое время, принцесса, — он говорит так спокойно. Так умиротворенно. — Я знал, что произойдет, и я все равно это сделал. Моей клятвой было защищать тебя.

Мышцы его челюсти напряглись, глаза потемнели.

— Я облажался раньше. Когда ты была поглощена тьмой и ушла, я должен был остановить тебя. Я должен был сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе бороться с демонами, которые пытались забрать тебя у меня.

Он притягивает ту, кто, как я предполагаю, является его парой, ближе к себе. Напряжение покидает его тело, плечи расслабляются, когда он лучезарно смотрит на нее.

— Но звезды знали, что я буду нужен тебе.

Он переводит свои, теперь уже нежные, глаза на мои. Они мерцают, как у влюбленного мужчины.

— И, клянусь звездами, принцесса, я счастлив.

Моя мать отпускает меня, когда Кай делает шаг вперед, приближаясь со своей пару. Ее ярко-каштановые волосы сияют, ниспадая волнами до талии, с небольшими прядями, заплетенными в косу. Она примерно моего роста, с пышными формами, и она самая потрясающая женщина, которую я когда-либо видела. Ее золотистая кожа ярко сияет в маленьких лучах света, пробивающихся сквозь ветви, а ее глаза… Они самого глубокого зеленого цвета, который я когда-либо видела, и напоминают мне сосны в Асизе, когда на них падает луч света.

Она протягивает мне изящную руку.

— Я Элира.

Я пытаюсь унять дрожь в руке, когда беру ее руку в свою, но только для того, чтобы она притянула меня в дружеские объятия.

— Спасибо тебе за то, что привнесла свет и смысл в жизнь моей пары, когда я не смогла. Я всегда буду благодарна.

Мои мышцы расслабляются, когда я обнимаю ее в ответ.

— Это я должна вечно благодарить его. А теперь и тебя, потому что я знаю, что он не будет один. Что у него есть кто-то, кто позаботится о нем.

Элира отпускает меня, снова прижимаясь к Каю.

— Может, он и большая скотина, но в глубине души он носит свое сердце нараспашку, — отвечает она, кладя руку ему на грудь, и он удерживает ее там.

Кай смотрит на нее сверху вниз, и все, что я вижу — это удовлетворение. Легкость в его теле, которой раньше не было. Мое сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Он действительно там, где хочет быть.… Он более чем счастлив.

Шорох отвлекает мое внимание от Кая и Элиры. Хрустят ветки, земля вибрирует от того, что кажется армией, марширующей по лесной подстилке.

— Эмма, тебе многое нужно знать, — голос моей матери достигает моих ушей сквозь приближающийся топот сотен шагов и громкий стук моего сердца в ушах.

Прежде чем я успеваю спросить ее, что именно мне нужно знать, из-за окружающих нас деревьев появляются тела мужчин и женщин. Сотни людей окружают нас, и все они смотрят на меня.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Эмма

Сохраняя невозмутимость, я смотрю в ответ, мой взгляд внимательно блуждает по ним. Сканируя каждого, я наблюдаю, как они приостанавливают свои движения, их плечи опускаются, что кажется облегчением.… Я не вижу врагов, смотрящих на меня. Только тепло и доброту.

Моя мама подходит и встает рядом со мной, ее рука касается моей, пока я перевожу взгляд с одного человека на другого. Постепенно мое дыхание выравнивается, а ноги расслабляются.

— Они застряли в промежутке, точно так же, как и ты.

— Что ты имеешь в виду?

Их так много, что невозможно по-настоящему разглядеть, сколько их здесь. Шок все еще мешает моему разуму осмыслить то, что мне говорят.

— Ты не мертва и не жива.

Прижимаясь головой к ее голове, я задерживаю дыхание.

— Море душ делает тело мертвым — подобно глубокому сну — сохраняя его в сохранности. Но оно не убивает душу. Оно заманивает ее в ловушку, удерживая силу и накапливая ее.

Мое лицо бледнеет, когда воздух, который я с трудом удерживала в легких, вырывается наружу.

— В ловушке?

Я перевожу взгляд на окружающих нас фейри, которые наблюдают за нами.

Затем, внезапно, в моей голове вспыхивает воспоминание о том, как Уиро заставил меня бросить мужчину-фейри в Море Душ в качестве демонстрации. И я никогда не забуду ни его лица, ни его имени — Винсент.

Я спросила, куда отправилась его душа, и с абсолютной ясностью все воспоминания нахлынули на меня.

— Они все были заперты здесь...

Вспоминая все тела, плавающие в Море Душ. Безжизненные, но в идеальном состоянии. Их там... так много.

Боковым зрением я вижу, как она кивает.

— Это также причина, по которой твоему отцу нужна твоя пара.

Моя голова быстро поворачивается к матери, глаза расширяются, когда мы встречаемся взглядами. Мое сердце тяжело давит, чувствуя, как оно опускается в низ живота, сильно скручиваясь, когда желчь обжигает горло.

— Откуда ты знаешь...

— Я наблюдала за тобой. Отсюда нет пределов тому, что я могу видеть. В конце концов, я была Богиней Света.

После этого она игриво ухмыляется, прежде чем взять мою руку в свою, проводя большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

— Даже не подозревая об этом, ты спасла мир, пожертвовав собой ради любви. Твой принц — последнее, что было нужно Уиро. Он последний, кто остался в его роду.

Мои брови хмурятся, и комок беспокойства подкатывает к горлу. Меня сейчас нет рядом, чтобы защитить его. Я оставила его одного, и он не знает. Он понятия не имеет, зачем он понадобился моему отцу. Я проглатываю комок беспокойства и страха, ненавидя себя за то, что меня нет рядом с ним.

Ее рука указывает на всех фейри, стоящих вдоль леса.

— Все они виверны в той или иной степени. Будь то полный оборотень или наполовину, все они когда-то были избранными в своей родословной.

— Виверны… А не драконы? — я спрашиваю, потому что оба термина используются в Дейадруме, а железо, используемое против них, широко известно как Виверна.

Она только качает головой.

— Использование дракона стало хорошо известно из-за страха людей, не совсем понимающих разницу. Они знают только, что звери из их сказок на ночь похожи на виверн-оборотней, которые раньше процветали в Дейадруме. И вот, это осталось в памяти каждого рассказчика и горожан как драконья родословная.

Я понимаю, как это могло измениться со временем, потому что я никогда не видела полностью измененного дракона или виверну, чтобы заметить разницу.

Она поворачивается обратно к фейри, рядом с нами.

— Но с самого начала Уиро охотился на них, чтобы заманить в ловушку в Море Душ и забрать свою силу, которую они несут. Я много раз пыталась остановить его, — ее грудь опускается, прежде чем ее зеркальные глаза останавливаются на мне. — Когда избранный уходит, рождается другой.

— Значит, каждый раз, когда мой отец загонял кого-то в Море Душ… это удерживало их силу запертой в теле, в то время как их душа отправлялась в промежуточное состояние? Даже если они не совсем мертвы?

Она торжественно кивает.

— Море Душ действует как подобие смерти, удерживая источник силы, который становится сильнее с каждой душой, — ее рука находит мою, сжимает ее. — Твой супруг — последний, кто остался в живых, поскольку у него не родилось наследников, и судьба зависит от его рода.

Орган в моей груди замирает, пытаясь протолкнуть кровь по венам, пока я вдыхаю ее слова. Но все, на чем я могу сосредоточиться — это бесчисленные глаза, которые по-прежнему устремлены на меня. Я повторяю ее слова.

— Все они были... избранными в какой-то момент жизни.

— Да, — ее голос напряженный, с оттенком печали. — Многие из их вида были убиты из-за страха или агрессии. Но избранные были похищены, как только твой отец смог их найти.

Я сжимаю грудь кулаком, сжимая там материал своего платья. Какой смысл настолько поглощаться властью, чтобы планировать стереть с лица земли целую расу? Убивать невинных, чтобы утолить свою жажду эгоизма?

Извращенная часть меня хочет посмеяться над тем, как судьба могла быть такой подлой, дав мне в жизни двух отцов, у которых схожие взгляды. Двое мужчин, которые уничтожили бы мир, если бы это означало быть самыми могущественными. Это дурацкая шутка.

Слева от меня раздается хруст, и я обнаруживаю, что некоторые фейри раздваиваются, открывая проходящего одинокого мужчину. Он высокий, и хотя все еще молод, воздух вокруг него заставляет меня думать, что он жил столетиями. Его шаги уверенные, а поразительное лицо остается невозмутимым.

Когда он приближается, мои губы приоткрываются с резким вдохом. Эти глаза… они расчетливы, свирепы и сияют кристально-голубым цветом, точно осколок стекла, затерянный в море. Они приветливо приподнимаются в уголках, заставляя меня рассмотреть другие черты его лица. Острый подбородок, волосы цвета воронова крыла и...

Все останавливается. Я прикрываю рот рукой и прикусываю нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать.

Стоя в полуметре от меня, он мягко улыбается, и аромат, витающий вокруг него, напоминает мне о... доме. О Темном принце, от которого пахнет кедром и кленом, и о месте, где густой туман надежно окутывает деревья.

— Вы принца Дрейвена...

— Отец? — заканчивает он за меня, но затем кивает с легким смешком. — Единственный.

Что-то мелькает в его глазах, когда он наблюдает за мной.

— Мой сын, кажется, наконец-то открыл свое сердце.

Хотя его голос насыщенный и низкий, каждое слово произносится четко.

Я теряю дар речи. Моя рука опускается, и я открываю рот, чтобы заговорить, но не могу произнести ни слова.

— Ты можешь называть меня Ирад.

Клянусь, его белые зубы сверкают, когда он растягивается в улыбке.

— Ты тоже здесь в ловушке?

Из всего, что я хотела сказать, именно этот вопрос срывается с моих губ.

Он опускает голову, слегка покачивая ею.

— К сожалению, нет. Я отправился на поиски мирного подношения во Двор Пепла, но вместо этого оказался охваченным гневом Бога Тьмы. И хотя во мне, возможно, есть кровь Виверны, позволяющая частично меняться, я не был рожден избранным с силой повелевать тенями. Так что не было необходимости держать мою душу в плену. В конце концов, ему удалось обмануть меня, вонзив меч, сотканный из теней, прямо в мое сердце.

На моих щеках появляется влага, и я вытираю ее тыльной стороной ладони.

Он смотрит куда-то вдаль, глубокая складка прорезает его брови.

— Есть так много вещей, которые я хотел бы сказать своей семье перед этим. Если бы я знал...

— Ты не мог знать, — спешу добавить я.

Его натянутая улыбка говорит мне, что он понимает, но я знаю, что это не отменяет сожаления о том, что его смерть наступила так внезапно.

Поворачиваясь, чтобы снова встретиться со мной взглядом, он нерешительно говорит:

— Но ты… Ты можешь предложить им немного покоя, сказав им слова, которые они никогда не слышали.

— К–как? Я здесь, а не там.

Успокаивающий сладкий аромат моей матери привлекает мой взгляд к ней.

— Ты держишь свет, чтобы прорваться сквозь тьму, которая преграждает путь обратно к жизни.

Руки моей матери нежно обхватывают мое лицо, тепло гордости сияет в ее глазах.

— Ты, моя дорогая дочь, спасение душ. Только ты можешь освободить души, запертые здесь.

С колотящимся сердцем я вырываюсь из ее рук и осматриваю приближающихся фейри-оборотней, пока мои глаза не останавливаются на том, кто преследовал меня в снах. По его лицу я скорбела каждую ночь, зная, что ничем не смогу заслужить его прощение. Потому что я… я убила его. Это мои голые руки отправили его сюда, в тюрьму, которая балансирует между жизнью и смертью. Даже если он не избранный, может быть... может быть, его тоже можно спасти.

Винсент. Тот, которого я украла у его пары. Тот, которого Дрейвен спас, а я уничтожила. Я даю волю слезам, не отрывая от него взгляда, и беззвучно произношу одними губами: Мне жаль.

Что-то, чего я никогда не думала увидеть, мелькает в его глазах, когда он прижимает одну руку к груди и опускает голову, моргнув одним глазом. Одно слово, произнесенное шепотом, слетает с его губ достаточно громко, чтобы мои уши уловили его:

— Прощена.

Прежде чем я осознаю это, мои колени врезаются в землю, и я разбиваюсь вдребезги. Все внутри меня раскрывается, освобождая демона, который душил меня каждый раз, когда я закрываю глаза. Такое чувство, будто что-то в моей груди трескается, так болезненно громко, и мне интересно, слышит ли это кто-нибудь. Если бы мир содрогнулся от силы этого.

Но наконец-то… Наконец-то моя грудь становится легче, и я могу дышать немного легче.

Кончики моих пальцев зарываются в грязь, я наклоняю голову вперед и медленно беру себя в руки. Ровные вдохи входят и выходят из моих легких, решимость укрепляет мой позвоночник.

С последним выдохом я поднимаюсь на ноги, глядя прямо на маму.

— Скажи мне, что мне нужно сделать.

ГЛАВА

СОРОКОВАЯ

Эмма

Лучик света парит над маминой ладонью, когда ее серые глаза встречаются с моими.

— Мне удалось сохранить последние остатки энергии, чтобы дать тебе дополнительный импульс, который тебе понадобится. Потому что это может истощить все твои силы...

— Что навсегда удержит меня здесь? — я заканчиваю то, что она, казалось, не могла сказать.

— Да, — выдыхает она. — У тебя есть только один шанс сломать печать.

Мы стоим в центре колонн, которые окружают нас. Избранные ждут прямо за камнями, полные надежды. Я чувствую исходящее от них страстное желание вернуться к своей жизни и поприветствовать свои души дома. Это едва уловимое переступание с ноги на ногу, когда они медленно приближаются с расширенными глазами.

Переводя взгляд обратно на маму, и ее лицо становится серьезным.

— Свет может рассеять тьму, он может даже сдержать ее, если будет достаточно ярким, но только его собственная сила станет его погибелью.

Я откладываю эту информацию, когда она машет рукой ожидающим душам, которые на несколько шагов ближе, чем всего несколько мгновений назад, готовые обрести свободу. Это души избранных, готовых отомстить. Око за око. Кровь за кровь.

Внезапно вспышка понимания пронзает мой разум. Я перевожу взгляд обратно на уже ожидающий взгляд моей матери. Кажется, она понимает, что ее слова наконец-то попали в точку, и молча кивает головой с улыбкой.

— Они все владеют силой его теней, — она нежно касается моей щеки. — Тебе всегда было предназначено стать великой. Я знала это с первого момента твоего рождения, когда эти большие серые глаза встретились с моими. Независимо от того, что ты можешь думать обо всем, что ты сделала, я безмерно горжусь тобой.

— Мама...

Рыдание вырывается само собой, когда я понимаю, что это все. Это прощание, которого у меня никогда не было. Мои ноги двигаются прежде, чем я осознаю это, и я бросаюсь в ее объятия.

— Без тебя я была бы никем.

Ее грудь прижимается к моей щеке.

— Ты для меня все и даже больше. Я сказала тебе однажды, что независимо от того, в этом мире или за его пределами, мы снова будем вместе. Но сейчас не твое время.

Она заправляет прядь моих волос мне за ухо.

— Мое сердце всегда с тобой. Я люблю тебя, моя прекрасная дочь.

— И я люблю тебя, — выдавливаю я сквозь комок эмоций в горле.

В ее глазах блестят слезы, когда она поворачивает меня к тете Лидии, на щеках которой уже появились мокрые полосы. Она притягивает меня к себе, ее рука поглаживает мою спину.

— В тот день, когда я потеряла тебя, я знала, что ты храбрая, но, увидев тебя сейчас...

Она смотрит мне в лицо, смахивая хрустальные капли, которые падают бесконечным потоком.

— Я никогда не была так счастлива узнать, каково это — иметь собственную дочь. Моим единственным желанием было защитить тебя, когда ты нуждалась во мне, наблюдать, как ты растешь, но, похоже, теперь ты достаточно сильна, чтобы постоять за себя. Прими себя такой, какая ты есть, Эмма.

Шмыгая носом, я выдыхаю:

— Я люблю тебя, тетя Лидия.

Дрожащая улыбка, когда она отвечает в ответ:

— Я никогда не переставала любить тебя, милая девочка.

Кто то прочищает горло позади меня побуждая меня обернуться и увидеть ожидающего Кая с Элирой, стоящей прямо за ним.

— Принцесса.

Я бегу, ныряю в его объятия и прижимаюсь к его груди.

— Жаль, что я не могу взять тебя с собой.

Его рука нежно проводит по моим волосам.

— Я знаю, — он прижимает меня крепче. — Но не беспокойся обо мне. Живи той жизнью, которой тебе всегда было суждено жить.

— И какой? — спрашиваю я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него.

Его взгляд смягчается, водянистый блеск делает янтарный оттенок ярким.

— Той, где тебя одаривают любовью каждый день. Жизнью, в которой твоя улыбка постоянна, а твой смех наполняет залы. Жизнью, которой ты заслуживаешь наслаждаться рядом со своей парой.

Прерывисто дыша, я сдерживаю слезы.

— Без тебя жизнь не будет такой, как прежде.

— Я все еще здесь, принцесса, и я буду ждать.

Мои глаза следят за слезой, которая медленно стекает по его щеке, но он так и не вытирает ее. Не сводя с меня взгляда.

— Обещаешь? — спрашиваю я с легким смешком, пытаясь снова увидеть его улыбку.

И в тот момент, когда он это делает, мое сердце делает сальто в груди.

— Я обещаю, — грубо говорит он, но все еще продолжает улыбаться.

Я смотрю на Элиру, и сердце в моей груди смягчается от тепла ее взгляда, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

— Ты заслуживаешь нового начала, полного любви, — мягко говорю я со всем обожанием, которое испытываю к нему.

Резкий выдох опустошает его грудь, и еще больше слез наполняет уголки его янтарных глаз, когда он снова прижимает меня к своей груди. Каждое его прерывистое дыхание касается моей макушки.

— Будь в безопасности, принцесса. И всегда помни, как сильно я тебя люблю.

— Я никогда не забуду, пока ты не забудешь, как сильно я тебя люблю.

Мои слезы впитываются в его льняную рубашку, в которую его одела загробная жизнь, и я сжимаю его крепче, ненавидя за то, что это прощание. Но он сказал, что будет здесь, когда придет мое время. Он пообещал это. Так что, я полагаю, это больше похоже на "увидимся позже".

Отступая назад, я смотрю на Элиру, нежно беру ее за руку.

— Спасибо. Я знаю, что теперь ты позаботишься о нем.

Ее лучезарная улыбка и количество любви, которую она питает к Каю, очевидны, заставляя мое сердце трепетать за них.

— Я никогда не остановлюсь.

Кивнув на прощание, я поворачиваюсь, чтобы идти обратно к маме, но сильная рука мягко обхватывает мое запястье. Мой взгляд останавливается на точке соприкосновения, прежде чем переместиться на отца Дрейвена.

Кристально-голубые глаза не отрываются от моих.

Он наклоняется, шепча мне на ухо, и его слова вызывают волну эмоций, подступающих к моему горлу. Я проглатываю их, сосредотачиваясь на слушании, ловя каждое его слово. Его последние пожелания и последний шанс облегчить боль в сердцах его семьи.

Закончив, он берет мою руку в свою и подносит к губам, чтобы запечатлеть нежный поцелуй.

— Я так счастлив, что у меня был шанс встретить любовь всей жизни моего сына.

Переворачивая мою руку, он с тоской смотрит на знаки нашей супружеской связи. Рисунок, хотя и выцветший, четкий.

— Звезды над головой, — шепчет он, проводя пальцами по полумесяцу. — Его грезы всегда вели его к тебе, а он даже не подозревал.

Легкая усмешка недоверия сияет в его глазах.

— Ночь за ночью он рассказывал мне о них на крыше. Говорил о том, что его сердце тянулось к этой отметке, но он не понимал почему. Только то, что это было правильно.

Улыбаясь мне, он сжимает мою руку.

— Его вторая половинка луны, его сердце.

Жар приливает к моим щекам от его слов, потому что теперь я понимаю, откуда Дрейвен черпает свои поэтические признания. Мое сердце сжимается, когда я вижу, насколько они похожи, и жалею, что не могу забрать его с собой, чтобы он снова мог обнять свою семью. Чтобы Дрейвен мог заполнить пустоту в своем сердце, которой всегда будет не хватать. Я хорошо знаю эту боль, хотя у Дрейвена на всю жизнь остались воспоминания о его отце.

Переплетая свои пальцы с его, я крепко сжимаю их.

— Он рассказал мне о тех снах, — тихо говорю я. — Тогда мы не знали, кем мы были друг для друга, но... наши души продолжали сближать нас.

Отпуская его руку, я притягиваю его в объятия, которые он охотно принимает.

— Я обещаю тебе, что они услышат каждое слово, которое ты хочешь им передать.

— Спасибо.

Напряжение в его голосе переполнено эмоциями. Отрываясь, эти ледяные глаза пристально смотрят в мои.

— И я рад, что мой сын нашел кого-то, кто держит его в напряжении.

— Что...

Он хихикает и игриво качает головой.

— Я всегда знал, что пара моего сына будет той, кто бросит ему вызов, в чем он всегда нуждался. Боец.

Ухмыляясь, я начинаю пятиться.

— Сначала это его разозлило.

Я смеюсь, когда он с ревом возвращается к жизни, прижимая руку к сердцу. Взгляд его глаз держит мой, зная, что я могу дать ему немного покоя и немного радости, за которую можно держаться. Но для этого мне нужно убедиться, что я смогу освободить нас всех.

Поворачиваясь на пятках, с облегчением на сердце после того, как я увидела выражение лица Ирада, я отступаю в центр колонн. Воздух сгущается, наполняясь гулом силы, который угрожает подогнуть мои колени.

— Пойдем, моя милая дочь. Твоя судьба ждет.

Руки моей матери становятся ярче, она протягивает их по бокам.

В последний раз оглядываюсь вокруг, украдкой бросаю еще один взгляд на всех, кого я люблю, и по моей щеке скатывается слеза. Та, которая впитается в почву и останется с ними до тех пор, пока мы не встретимся снова.

Медленно вдыхая, я закрываю глаза, пока прощупываю поверхность своей силы. Я призываю свет к себе, пока не почувствую, как он струится по моим венам и потрескивает в моих ожидающих руках. Волна тепла, пробегающая по моей коже, нарастает и нарастает, заставляя мои сияющие белые глаза распахнуться и встретиться с ее взглядом.

Как две звезды, сияющие в ночи, моя мама подходит ближе. Кончики наших волос поднимаются, развеваясь на потоке потусторонней энергии. Удары моего сердца учащаются, я отчаянно хочу вернуться к Дрейвену. Чувствовать жар его кожи на своей, слышать звук его голоса и смотреть в глаза, которые притягивали меня своим магнетическим притяжением с первого раза, как я их увидела.

Наша вечность еще не закончилась, потому что звезды наконец-то сошлись для того, чтобы наши жизни начались как единое целое.

У меня перехватывает дыхание, когда мама кладет руки мне на середину спины, ее волшебный голос поет мне на ухо.

— Подумай о том, чтобы сломать щит, созданный исключительно тьмой, потому что именно это ты должна ощутить.

Воздух становится плотнее, еще крепче вгоняя мои ноги в землю.

— Даже когда тебе кажется, что это слишком, не останавливайся. Ты не должна отступать. Есть только один шанс освободить себя и всех, кто с тобой. Только ты можешь это сделать, — голос моей матери сильный, в нем чувствуется сила Богини.

Давление нарастает в моей груди, сжимаясь, когда дыхание становится затрудненным. Каждая унция моей силы гудит под кожей, тяжелая и гудящая, желающая вырваться на свободу. Стиснув зубы, я делаю последний глоток воздуха, пока он не начинает обжигать, прежде чем позволяю свету вырваться из меня. От силы удара мои ноги скользят назад по земле, но мамина хватка поддерживает меня, предлагая свою силу.

Слепящий свет — это все, что я могу видеть. Мои коренные зубы скрежещут друг о друга, а кожа словно тает на моей плоти. Как будто пламя проникает прямо под поверхность и прожигает кости. Боль невыносимая, как будто меня сжигают заживо.

Гортанный крик вырывается из моего горла, когда моя сила врезается в стену тьмы, удерживающую нас здесь. Оно твердое, его не смущает первое прикосновение моей силы.

— Борись с этим, Эмма! — голос моей матери слабым эхом отдается в глубине моего сознания.

Слезы текут из моих глаз, и что-то мокрое капает из носа, когда я преодолеваю приступы боли. Но я не остановлюсь. Я, блядь, буду бороться, чтобы вернуться к нему. Даже если это убьет меня, по крайней мере, избранные будут свободны и их больше не забудут. Дрейвен вернет свой народ и никогда больше не почувствует себя изгоем. Он сможет летать вместе со своими соплеменниками.

Волны света проникают сквозь стену, безжалостно ударяясь. Еще один обжигающий крик разрывает внутренности моего горла. Грудь вздымается, мышцы напряжены. Земля под моими ногами сопротивляется весу, мои ступни все глубже зарываются в почву.

Но затем щит начинает трескаться. Трещина распространяется от его центра, ослабевая по мере того, как я направляю больше энергии в это место. Тени начинают расползаться по краям моего зрения, и белые пятна начинают плавать вокруг меня. Все двоится.

Моя кровь сжигает меня изнутри, как будто каждый нерв в моем теле разрывается на части, кусочек за кусочком. По мере того, как я прилагаю больше силы, из моего носа вытекает все больше влаги. Вскрикивая, я ударяюсь коленями о твердую землю.

— Продолжай! Ты почти на месте! — голос моей матери звучит издалека, едва слышно, когда мир вокруг меня становится туманным.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что мое тело вот-вот выдохнется, по мне проходит волна энергии, заставляющая мой позвоночник выгибаться дугой, когда из глубины моей груди вырывается оглушительный крик.

Сила моей матери — она поддерживала во мне вспышку жизни, давая дополнительный импульс, в котором нуждается мое тело. Он струится сквозь меня, проходит через каждую вену, прежде чем вырваться на свободу, соединяясь с моим светом и подрывая оставшуюся прочность стены.

В следующий удар сердца она разбивается вдребезги. Отпадает, когда мои ладони ударяются о землю передо мной. Мои мышцы наливаются тяжестью, придавливая меня к земле, пока мой разум пытается сконцентрироваться. Но затем воздух наполняют крики и рев.

Как в замедленной съемке, я поднимаю голову и вижу сотни виверн, летающих юнадо мной. Те, которые очень похожи на Дрейвена тем, как он складывает крылья, и другими… Те, кто, должно быть, были с самого начала родословной, превратились в полноценных виверн. Их массивные чешуйчатые тела парят надо мной, а тени танцуют вокруг них, все они направляются к отверстию, ведущему обратно к живым. Путь, по которому их души вернутся в ожидающие тела.

Я с благоговением наблюдаю, как все они смотрят на меня сверху вниз прищуренными глазами, когда пролетают мимо, склонив головы. Внезапно моя голова становится слишком тяжелой, но руки обхватывают мои щеки, удерживая меня прежде, чем мой череп ударяется о землю.

Эти руки нежно поворачивают мою голову только для того, чтобы обнаружить, что серые глаза, такие же, как мои, блестят в ответ.

— Тебе пора домой, моя милая девочка.

Мама вытирает кровь, выступившую у меня из-под носа, ее пальцы становятся красными, прежде чем запечатлеть любящий поцелуй у меня на лбу. Все болит. Мне трудно дышать, мои конечности дрожат подо мной, я не уверена, что смогу стоять.

По мановению маминой руки одна из полностью перекинувшихся виверн пикирует вниз, приземляясь перед нами, и у меня отвисает челюсть. Его гигантский коготь вонзается в землю, крылья расправлены, прежде чем опуститься на землю. Я должна на него сесть?

Ответ на мой вопрос дается, когда Кай обхватывает меня руками, прижимая к своей груди. Моим рукам едва хватает сил вцепиться в его широкую шею, когда он широкими шагами направляется к виверне. Прищуренный глаз наблюдает за моим приближением, прежде чем Кай осторожно поднимает меня, усаживая у основания шеи виверны.

Кай в последний раз чмокает меня в щеку, прежде чем отступить. Он, должно быть, заметил мое прерывистое дыхание и легкую дрожь, охватившую мои конечности, потому что он говорит:

— Ты спасла их всех, принцесса. Теперь спасай себя.

Мама мягко похлопывает виверну по толстой шее.

— Не бойся, дочь моя. Это знак чести и уважение к человеку — позволить кому-то прокатиться у него на спине.

Придав себе равновесие, я изучаю зверя подо мной. Чешуя сплетена вместе, создавая гладкий, но толстый слой кожи. Своеобразный щит. Шипы пронизывают голову по всей длине позвоночника, когда я устраиваюсь между ними, обхватывая двумя пальцами для опоры.

У меня перехватывает дыхание, когда полоса теней прижимает меня к Виверне, прижимая к ее телу, и я не могу быть более благодарной.

Зазубренный хвост со свистом рассекает воздух, прежде чем существо отталкивается от земли двумя мощными лапами, а его крылья опускаются одним мощным взмахом. Гортанное рычание сотрясает его тело, переходя в рев, который рикошетом разносится по воздуху. Это звучит как надежда на жизнь. Крик свободы.

Пока мы поднимаемся, я не отрываю глаз от глаз моей матери. Она кладет ладонь себе на грудь, прямо над сердцем, произнося одними губами: "пока мы не встретимся снова". Протягивая руку, я беззвучно произношу "Я люблю тебя".

Но теперь, чем дальше мы летим, тем меньше становится ее фигура.

Это должно причинять боль, но вместо этого на сердце у меня становится легче. Я увидела их всех в последний раз, и это подарок, которым я буду дорожить вечно. Тот, который всегда будет приносить мне покой.

Ветер развевает мои волосы, крылья виверны бьются в устойчивом ритме, пока мы летим к мерцающему отверстию. Темноты не видно, только свет, когда мы прорываемся сквозь нее. От ощущения возвращения к жизни у меня покалывает кожу, и в следующий момент все расплывается. Зверя подо мной больше нет, когда мое тело начинает свободное падение.

С колотящейся грудью я бросаюсь навстречу слепящему свету, и когда я достигаю его, мои легкие снова резко вдыхают жизнь.

ГЛАВА СОРОК

ПЕРВАЯ

Дрейвен

Все так мрачно, и я потерял счет дням, потому что мне, блядь, все равно. Ничто в этой жизни не имеет значения без нее. И я не могу заставить себя отпустить, независимо от того, сколько жалостливых взглядов я чувствую, обжигающих мне спину, когда кто-то входит в комнату.

Она мертва. Невозможно ошибиться в том, что ее бледное тело не бьется о черные атласные простыни под ней. То, как раньше морщилось ее лицо, когда она улыбалась или смеялась, или когда ею овладевала дерзость, исчезло. Ничего, кроме гладкой кожи, которой не хватает розового блеска.

Сжимая ее руку в своей — отказываясь отпускать и разрывать нашу связь — я опускаю голову и прижимаюсь щекой к ее замерзшей ладони, прежде чем прижаться губами к нашей отметине. Той, которая все еще остается. Пусть и слабая, но она есть.

Я не позволю нашей любви когда-либо умереть вместе с ней. Она по-прежнему имеет надо мной власть и всегда будет иметь. Мои глаза не отрываются от нее, умоляя звезды вдохнуть воздух в ее легкие, а вместо этого забрать его из моих.

На протяжении веков я был потерян, пока не нашел себя в ней. Ее душа заставила меня встретиться лицом к лицу с той частью меня, от которой я бежал. Она спасла меня, даже не подозревая об этом. И она — причина, по которой моя голова осталась над водой.

Без возможности бороться с этим, мои глаза закрываются. Признак того, что мое тело хочет заставить себя отключиться. Я знаю, когда Кора навещает меня, она передает часть своей силы в меня, чтобы исцелить энергию, покидающую мое тело. И я позволяю ей, не утруждая себя тем, чтобы оттолкнуть ее, потому что мои мысли не могут отвлечься от Эммы. У меня нет сил бороться с ней, сказать ей остановиться, чтобы я мог присоединиться к своей паре.

Кажется, я не могу вырваться из этой темной дыры, в которую бесконечно падаю. Есть только один человек, который может остановить безумие, разгорающееся в моем сознании, и укрепить почву под моими ногами. Моя грудь сжимается, причиняя вечную боль, когда я сильнее прижимаюсь губами к ее ладони.

Но моя голова дергается назад, когда что-то дергается в моей руке. Затаив дыхание, я смотрю на то место, где наши пальцы переплетаются с ее, надеясь, что это не плод моего воображения. Проходят минуты, но кажется, что прошла вечность, пока два пальца не сжимают мои. Так быстро и легко, как перышко, что если бы я не смотрел, то пропустил бы это.

Наклоняясь вперед, я несколько раз целую ее пальцы, шепча мольбы, срывающиеся с моих губ.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, вернись ко мне.

Еще один дождь поцелуев.

— Я рядом, всегда был рядом.

Раскачиваясь взад-вперед, я держу ее за руку так крепко, что мое тепло согревает ее кожу, как будто я могу вернуть в нее жизнь. Мое сердце болезненно сжимается в груди, когда я пытаюсь дышать. Все вокруг меня замирает, поглощаемое приливом крови, бьющейся в моей голове, громко барабанящей в ушах, пока хриплый голос, который я никогда не думал, что услышу снова, не прерывает мои мучения.

— Дрейвен.

Все останавливается. Время перестает существовать, когда связь в моей груди оживает. Мое сердце бешено колотится, когда я поднимаю к ней голову.

Моя пара.

Найдя серые глаза, яркие и полные жизни. Возвращая к жизни шторм того, кем она была, и снова заманивая меня в ловушку своего хаоса. Слезы текут по моим щекам, когда я моргаю, неверие все еще застилает мои глаза. Но каждый раз, когда они возвращаются к ней, ее улыбка становится шире.

Стеснение в моей груди проходит, и я осторожно кладу руку на ее сердце, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, как оно бьется под моей ладонью. Отчаянная потребность почувствовать, как вздымается ее грудь в доказательство того, что она вернулась ко мне. Только тогда я делаю свой первый вдох рядом с ней.

Ножки моего стула царапают пол, когда я пытаюсь встать и ложусь на край матраса, сопротивляясь желанию прижать ее к себе. Она выглядит такой хрупкой. Даже больше, чем когда ее сердце не билось, как будто ей потребовались все силы, чтобы вернуться ко мне.

Наклоняюсь, моя голова падает ей на грудь, когда все эмоции захлестывают меня, и непрошеные слезы пропитывают ее рубашку, в которую я прижимаюсь. Каждый осколок, на который разбилось мое сердце, медленно восстанавливается... благодаря ей.

Пальцы перебирают мои волосы, разглаживая напряжение под кожей головы. Зарывшись лицом в нее, я вдыхаю ее. Роза и мед наполняют мою душу, успокаивая зверя внутри. Ее сердце сильно бьется под моей щекой, и мое дыхание синхронизируется с подъемом и опусканием ее груди.

— Мне так жаль...

— Не надо, — обрываю я ее, поднимая голову и обнаруживая, что ее глаза плотно закрыты, но нельзя не заметить мокрые струйки, стекающие по ее щекам. И боль в ее сердце глубоко пронзает мое, взрывая связь. Ее печали похоронены и укоренились вместе с моими. Глубокие и обоснованные, но только не одинокие. Больше нет. — Посмотри на меня, Эмма.

Каждый раз, когда она смотрит на меня такими бурными глазами, у меня перехватывает дыхание, и, клянусь, мир поворачивается вокруг своей оси. Отчего мне хочется упасть на колени, покоряясь ей. Только ей. Мои глаза проникают в ее, обнаруживая колодец раскаяния, плавающий в глубине ее души. Все, что она чувствует, пронизывает нашу связь, и я знаю, это должно быть из-за того, что она бросила меня. Потому что она пожертвовала собой вместо меня, зная, что умрет.

Но звезды слушали, зная, что я приближаюсь к концу, и что мой зверь был в нескольких шагах от того, чтобы прорваться сквозь саму гребаную судьбу, чтобы добраться до нее.

Она наблюдает за мной, терпеливая и выжидающая.

Наклоняя голову, я оставляю нежный поцелуй на ее животе, прежде чем заглянуть глубоко в ее глаза.

— Тебе не за что извиняться. Так что я не хочу слышать, как это слетает с этих идеально розовых губ.

Я не могу оторвать свой взгляд от них, когда они приоткрываются. Голубой оттенок их давно исчез, теперь они полны жизни. И мне приходится заставить себя снова посмотреть в ее широко раскрытые глаза, пока она прикусывает нижнюю губу, задерживая дыхание, чтобы я продолжил.

— Но никогда, блядь, не думай, что моя жизнь дороже твоей, — обхватив ладонями ее лицо, я подтягиваюсь, чтобы прижаться лбом к ее лбу. — Обещай мне, маленький демон.

— Что пообещать? — она шмыгает носом.

— Что ты никогда больше не бросишь меня, — хрипло произношу я, глубоко и низко.

Она на мгновение замолкает, прежде чем мягкие губы касаются моих, и я стону. Прижимаюсь сильнее в поцелуе, отчаянно желая почувствовать ее. Но она отстраняется, слишком быстро разрывая связь.

— Я не могу этого обещать, — мышцы на моей челюсти напрягаются, но она проводит по ним кончиками пальцев, чтобы разгладить. — Потому что, если на кону будет твоя жизнь, я без колебаний спасу тебя. Всегда.

Глубоко вдыхая, я резко выдыхаю.

— Маленький демон, — низко рычу я из своей груди, позволяя своим губам пройтись по раковине ее уха. — Всегда находишь способ кинуть вызов, заставляя зверя во мне хотеть наказать тебя.

Я покусываю мочку ее уха, прежде чем спускаюсь вниз по шее.

Острый укол распространяется по коже головы, когда она хватает меня за волосы, чтобы откинуть голову назад, ее нос касается моего, а наши губы всего на расстоянии волоска.

— Это работает в обоих направлениях. То, как я принадлежу тебе, следует с тем, что ты мой, — ее зубы царапают мою нижнюю губу, оттягивая. — Так что, вбей в свою красивую головку, что твою жизнь всегда стоит спасать.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, сердце сильнее колотится в груди. Ее слова что-то делают с моей душой, кажется, исцеляя ту часть меня, которая, я не знал, что кровоточила. Я всегда чувствовал, что должен сделать шаг вперед и защитить всех, кто в этом нуждался, когда умер мой отец. Но это всегда было односторонней задачей.

— Скажи это еще раз, — выдыхаю я, сокращая дистанцию и накрывая ее губы своими.

Она всхлипывает, прежде чем отстраниться, чтобы отдышаться.

— Ты мой, — говорит она собственнически, и черт делает со мной такое. Она притягивает меня обратно к себе, открываясь для столкновения наших зубов и битвы языков друг с другом. Безумие любви, похоти и наших душ, отчаянно нуждающихся в соединении.

— Ты, — она снова целует меня. — Всегда. — еще одно обжигающее прикосновение ее губ. — Стоишь. — она прикусывает мою губу и сосет. — Спасения.

А затем она стонет, выгибаясь подо мной, когда я склоняюсь над ней. Ее возбуждение заставляет мой разум не думать ни о чем, кроме нее и ее потребностей.

Мои руки нежно скользят вниз по ее бокам, большие пальцы касаются выпуклостей ее грудей. Я только что вернул ее, нуждаясь в нежности, но она, похоже, думает иначе, потому что хватает мою руку, прижимая ее к своей груди. Накрывая своей ладонью верхнюю часть моей руки, она сильно сжимает ее. Молча говорит мне, что ей нужно. Итак, я грубо хватаю ее за грудь, получая в подарок стон, который вырывается из ее горла.

Черт.

Мой контроль ослабевает. Зверь во мне прорывается сквозь поверхность моей решимости. Она нужна мне. Мне нужно чувствовать, как она извивается подо мной. Чувствовать, как ее тело оживает и выкрикивает мое имя. Мой член болезненно тверд, умоляя погрузиться глубоко в ее влажную сердцевину, и то, как она принимает меня, сжимая. От этого образа мои яйца сжимаются, когда я целую ее глубоко. Пробуя ее на вкус, крадя каждый всхлип, который пытается вырваться. Я проглатываю их все, нуждаясь в ней, как умирающий от голода самец, и она — единственный способ утолить этот голод.

Ущипнув ее за сосок, она выгибает спину, и я опускаю рот, чтобы пососать розовый бутончик через ее рубашку. Дрожь мурашек пробегает по ее коже, когда она хватает меня за волосы у корней. Сильно тянет, сильнее прижимая меня к своей груди.

Эта потребность неконтролируема. Мы оба поглощены возвращающейся к жизни связью. Мы собственники друг друга. Отчаянно пытающиеся установить контакт всеми возможными способами.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь сорвать с нее одежду и раствориться в ней, за дверью раздается шарканье, за которым следует громкий стук.

Поворачиваясь, я загораживаю Эмме обзор от двери, прикрывая ее телом, когда поворачивается ручка. Мои плечи опускаются с глубоким выдохом, когда в поле зрения появляются светлые волосы Финна, а Кора следует за ним. Остальное мое тело все еще напряжено, и гул внезапно заполняет мой разум. Тени проносятся вокруг меня и Эммы хаотичным штормом, заставляя их обоих замереть и уставиться на меня, нахмурив брови.

— Дрейвен? — глаза Коры щурятся сквозь завитки тени, пытаясь заглянуть мне за спину.

Она должно быть нашла дышащую Эмму, потому что ее глаза расширяются, а рот приоткрывается. Она подбегает к Эмме, не обращая внимания на то, что зверь следит за ее движениями перед ней, но Финн останавливает ее движением руки.

— Подожди, любимая, — тихо говорит он ей на ухо. Его испытующий взгляд прикован к моему, пока я защищающе нависаю перед своей парой.

Я не знаю, что происходит. Я не могу ясно мыслить. Единственное, на чем я сосредоточен — это защитить свою пару. Мой зверь вскипает в своем диком чувстве собственности с тихим рычанием. Она была мертва, но звезды сочли нас достойными второго шанса. Я только что вернул ее, и ничто больше не сможет причинить ей вреда.

Финн делает маленький шаг вперед, мой взгляд становится жестким и непреклонным, когда низкое рычание непреднамеренно вырывается из глубины моей груди. Подняв ладони, Финн делает еще один шаг вперед.

— Дрейв, ты же знаешь, что с нами она в безопасности.

Кора нерешительно наблюдает за мной, обращаясь к Финну:

— Что происходит?

Моя грудь сжимается сильнее, зверь во мне крадет мою хватку за реальность и поднимает свою дикую голову.

Финн отказывается отводить от меня взгляд, когда отвечает.

— Скрепление их супружеских уз все еще свежо. Многие, кто завершает связь, проводят месяцы рядом со своей парой, поглощенные любовью и вожделением, никогда не теряя другого из виду. Но они этого не сделали.

Финн устало пытается взглянуть на Эмму, прежде чем я закрываю ему обзор, скрипя зубами и тяжело вздымаясь в груди.

— А потом она умерла, выпотрошив его изнутри. Только для того, чтобы каким-то образом вернуться к жизни.

Складка между его бровями становится глубже.

— Тогда что это значит? — спрашивает Кора.

— Похоже, первобытная сторона Дрейвена, его зверя, реагирует на естественные инстинкты. Защищать свою пару, потому что каждый представляет угрозу. Только теперь, когда он почувствовал ее потерю, стало еще хуже.

Кровь закипает у меня под кожей, когда Финн приближается ко мне. Красный застилает мне зрение предупреждающей пеленой. Хотя я и пытаюсь прояснить ее. Но я не могу потерять ее. Она моя гребаная пара.

— Дрейвен, — тихий шепот голоса вдалеке доносится позади меня из-за давления, бушующего в моем черепе. Но мое внимание возвращается к Финну, когда он заговаривает.

— Если мы бросимся к ней, он попытается убить нас, кем бы мы ни были для него. В данный момент он не может ясно мыслить, вот почему нам нужно действовать медленно и показать ему, что мы друзья. Сначала подойдем к нему, а не к ней.

Еще шаг. Протягиваю руки. Сжимаю кулаки, ноздри раздуваются.

Мышцы на моей спине напрягаются, пока его рука мягко не ложится мне на плечо, а голова наклоняется вперед. Демонстрируя покорность моему зверю.

— Вернись, Дрейв. Развей туман, здесь только мы.

— Дрейвен, пожалуйста. Я в безопасности с ними и рядом с тобой.

Снова этот сладкий голос, я выворачиваю шею, чтобы посмотреть вниз на Эмму, моего маленького демона, которая лежит с беспокойством в глазах. Ее рука нежно ложится на мое предплечье, и ее прикосновение рассеивает красную пелену, застилавшую мой разум.

Внутри меня все еще вибрирует, но больше не угрожает разорваться. Снова поднимая голову, я обнаруживаю, что знакомые карие глаза встречаются с моими, и мои легкие медленно выдыхаются. Финн. Самый верный друг, который у меня когда-либо был, который мне как брат. Тот, кто был со мной в худшие времена.

Он улыбается.

— Вот ты где.

Выпрямляясь во весь рост, он кладет свободную руку на другое мое плечо, сжимая.

— Потерялся там на секунду.

Я ворчу.

— Ты теперь будешь держать это у меня над головой.

Туман рассеивается, и мои тени растворяются, хотя моя рука все еще тянется отвести Эмму куда-нибудь подальше от всех.

Взрыв смеха вырывается из него, когда он подмигивает.

— Даже когда мы оба умрем. Потому что на минуту у тебя был такой вид, будто ты хочешь свернуть мне шею.

— Я все еще люблю тебя, невыносимый ублюдок, — бормочу я.

Похлопав меня по плечу, он протягивает руку Коре.

— Мы можем ее увидеть?

Отодвинувшись в сторону, но недалеко, я пропускаю их к Эмме. Кора не спешит. Она медленно подходит, садится на край матраса с водянистым блеском в голубых глазах и хватает Эмму за руку.

— Привет, Кор, — говорит Эмма, крепко сжимая руку Коры в ответ.

Безобразно рыдая, она бросается на Эмму, обнимая ее, пока ее спина сотрясается от каждого крика.

— Я не смогла спасти тебя. Ты умерла, Эм. Я пыталась, но моя сила подвела меня.

Эмма просто обнимает ее, слезы наворачиваются на ее глаза, когда она слушает, как Кора пытается говорить сквозь прерывистые рыдания.

— К–Кай умер, и я не смогла спасти его, а потом ты...

Рука Эммы замирает, мягко поглаживая спину Коры.

— Кай счастлив, Кор.

При этих словах она вскидывает голову, грубо вытирая слезы быстрыми движениями тыльной стороны ладони.

— Что? Как ты...

— Я видела его.

Шок проходит сквозь меня, когда я смотрю на свою пару. Мы все так смотрим. Только тишина наполняет комнату, когда мы задерживаем дыхание.

— Мне многое нужно вам рассказать.

Затем глаза Эммы находят мои, и то, что я вижу в них, заставляет мое сердце утроить ритм.

Внезапно из рук Коры исходит свет, распространяясь по телу Эммы. Я чувствую только благодарность за то, что у нее есть подруга, которая пойдет бок о бок с ней, желающая охотиться на демонов. И я благодарен ей за то, что она восстанавливает ее тело до полного выздоровления, потому что я нутром чувствую, что на нас надвигается еще более страшная буря.

ГЛАВА СОРОК

ВТОРАЯ

Эмма

Сила Коры сняла усталость, которая пронизывала меня до костей. И я благодарна ей, всем им. Прежде чем я успеваю объяснить, что произошло, они пошли принести мне еду, пока я одеваюсь. Моя одежда с ночи, когда я... умерла, была выстирана, и в ночь, когда меня привезли обратно, Дрейвен вымыл меня и надел одну из своих рубашек большого размера.

Но я хочу освежиться сейчас, когда Кора помогла мне вернуть немного энергии. Горячая вода немедленно успокаивает любую оставшуюся боль в мышцах, пока я вымываю себя до скрипа, затем вытираюсь и надеваю свой полностью черный наряд. Вокруг моего тела обернуты ремни с подставками для различного оружия, брюки плотно облегают бедра.

Я не могу удержаться от того, чтобы не поджать губы, зная, что Дрейвен прямо за дверью. Чересчур заботливый, грубый мужчина, но эта мысль согревает меня изнутри. Заставить его стоять снаружи, пока я мылась, было задачей само по себе, потому что, когда я вошла сюда, он шел прямо за мной по пятам. Дело не в том, что я не хотела, чтобы он был здесь, но скорее в том, что я не доверяла себе. Мое предательское тело набросилось бы на него, желая облегчить боль, которая все еще не утихала, пульсируя в моем клиторе.

Я не могла понять этого, когда проснулась, но глубокий, сжимающий душу голод по нему охватил меня, доходя до боли, если бы он не был со мной. Это все еще продолжается, но другие ждут, и даже если бы они поняли, то, что необходимо обсудить, слишком важно. Мы все должны быть готовы к последствиям, которые могут последовать.

Закончив собираться, я открываю дверь, ведущую в комнату Дрейвена, но мои ноги замирают, когда я натыкаюсь на его восхитительно мускулистую спину, преграждающую мне путь. Крупная фигура Дрейвена опирается на дверной косяк, как неподвижный валун.

Прикусив губу, я провожу пальцем вниз по его позвоночнику, наблюдая, как напрягаются его мышцы там, где я прикасаюсь. Волна возбуждения сильно бьет меня по узам. Слабый всхлип непрошено вырывается наружу, заставляя его развернуться, схватить меня за шею и грубо потащить обратно в ванную. Дверь захлопывается, когда он пинком захлопывает ее, а затем внезапно сильные руки хватают меня за бедра, поднимая вверх, пока я не оказываюсь на стойке.

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, его губы оказываются на моих, горячие и пьянящие. Беря то, что он хочет, что ему нужно. Я не протестую, охотно открываюсь, потому что это желание, разгорающееся под моей кожей, сводит меня с ума от вожделения. Но он не просто целует меня. Он пожирает. Дикое желание попробовать меня на вкус.

Я целую его в ответ с таким же пылом. Он отрывает свой рот от моего с низким стоном, мои отяжелевшие глаза распахиваются, я наблюдаю, как он вспыхивает голубым и серебристым, его зрачок резко меняется с щелочки на обычную сферу.

Он борется с собой. Сдерживаясь от желания, которое настолько сильное, что мы могли бы им подавиться. Проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе, он опускается ниже, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на изгибе моей шеи, прежде чем глубоко вдохнуть. Как будто он вдыхает меня в себя, нуждаясь в моем запахе, чтобы немного утолить вожделение, которое пульсирует в воздухе. Чтобы успокоить своего зверя.

— Моя, — выдавливает он, прежде чем расплющить язык, прокладывая влажную дорожку по моей шее к нижней части челюсти.

Я не могу сдержать стон, который вырывается из моей груди, желая большего, когда жар разливается внутри меня. Я пытаюсь прижаться к твердому бугорку его члена, который выпирает у него в штанах, жадно пытаясь унять эту боль. Мне позарез нужно трение.

Не колеблясь, я двигаю бедрами вперед, сокращая пространство и потираясь о шов его брюк. Восхитительное, твердое прикосновение к нему заставляет мою голову откинуться назад.

Он шипит.

— Маленький демон, сначала тебе нужно поесть, — резкий выдох обдает мою шею. — К тому же, остальные ждут.

Прежде чем я понимаю, что происходит, я оказываюсь вверх ногами, уставившись на самую подтянутую задницу, которую я когда-либо видела.

— Я не хочу есть, — бормочу я.

Перекинутая через плечо, Дрейвен чуть не срывает дверь ванной с петель, врываясь обратно в свою спальню, затем бросает меня на кровать. Это он запихнул меня обратно в ванную вместе с собой, воспламеняя каждое нервное окончание в моем теле, пока я не промокла насквозь, только чтобы так быстро остановиться.

И все же, именно он, кажется, расстроен из-за того, что не может взять меня жестко и глубоко, раздраженно скрещивая руки на груди. Он в долгу передо мной за это — высвобождая боль, которую еще предстоит утолить, заставляя меня сжать бедра вместе.

Я сажусь на кровати, быстро убираю волосы с лица и обнаруживаю, что на меня смотрят три пары глаз. Финн хихикает, закидывая ноги на угол матраса, прежде чем посадить Кору к себе на колени в кресле, на котором он сидит. И глаза Дрейвена темнеют, он выглядит так, словно угрожает перекинуть меня через колено прямо здесь и сейчас, независимо от аудитории.

Щеки Коры заливаются румянцем от понимающей ухмылки, она кивает в сторону еды рядом со мной.

— Мы принесли тебе поесть.

Подносы с едой разбросаны по матрасу, и от этого зрелища у меня громко урчит в животе, заставляя Кору кусать губы, чтобы не рассмеяться. Я прищуриваюсь, глядя на нее, но смех, который я сдерживала, вырывается наружу, и она присоединяется.

— Поторопись и запихни в себя немного еды, пока твой желудок не попытался съесть сам себя, — трубит Финн, и я поступаю именно так. Вгрызаюсь в дымящиеся рулетики и жареную курицу, от вкуса которых у меня на языке.

Они ведут светскую беседу, но с каждым моим взглядом в сторону Коры я вижу, как под ее глазами появляется тяжесть. Ее голубые радужки, которые всегда были такими яркими и полными радости, теперь потускнели, и это заставляет меня побыстрее проглотить остатки еды, чтобы, надеюсь, немного облегчить тяжесть на ее сердце.

Финн говорит что-то о том, что, по его мнению, на кухне готовят какой-то десерт, потому что аромат был таким сладким, что у него потекли слюнки. Я оживляюсь при упоминании десерта, но когда в разговоре наступает пауза, я использую это как подсказку.

— Я была в загробной жизни.

Их глаза расширяются, и воздух в комнате меняется, но они молчат. Они не задают вопросов, потому что хотят сначала услышать, что я хочу сказать.

— Когда я была там, меня нашел Кай. Он выглядел таким умиротворенным, с улыбкой, которой я никогда раньше у него не видела.

Кора шмыгает носом, но машет рукой, призывая меня продолжать.

Я удерживаю ее взгляд, когда произношу следующую часть.

— Он нашел свою пару, — она издает вздох, и я продолжаю. — Ее зовут Элира, и она была там, ждала его.

Легкая дрожащая улыбка растягивает мои губы.

— Это не прощание, потому что однажды мы увидим его снова, но он не хочет, чтобы мы горевали по нему. Он по-настоящему счастлив, хотя и скучает по нам.

Теперь моя улыбка становится сильнее, когда я вспоминаю, как они были вместе, и чистую любовь, которая сияла в их глазах.

— Как ты вернулась? — вмешивается Дрейвен, его ледяная голубизна исследует мою.

— Я никогда по-настоящему не умирала. Не полностью, — я делаю долгий и глубокий вдох. — Я была поймана в ловушку, между жизнью и смертью, вместе с сотнями других.

Мои брови хмурятся, мне интересно, как долго остальные перебывали в подвешенном состоянии, не имея возможности быть свободными ни в одном из миров. Но мое сердце сжимается от того, что у Дрейвена наконец есть люди, которых он может назвать своими. Он больше не будет одинок в том, кто он есть, его зверь сможет летать вместе с остальными членами клана.

— Другие? — Финн спрашивает, приподняв брови.

— Виверны, — тихо говорю я, глядя только на Дрейвена.

Его тело напрягается, а глаза расширяются. Легкое покачивание его головой выдает, что ему трудно поверить в правдивость моих слов.

— И не только виверны-оборотни... — я замолкаю, судорожно сглатывая, когда признаю причину, по которой Уиро хочет Дрейвена. — Все они были избранными с начала времен.

Мышцы на челюсти Дрейвена подергиваются. Резко заставляя себя встать, он расхаживает, запустив руки в волосы.

Но я не останавливаюсь, зная, что ему нужно, чтобы я продолжала.

— Ты сказал мне, что сила Уиро ослабла при создании Фейри, и что результат привел к появлению драконов-оборотней, но на самом деле они виверны. Ты сказал, что в каждом поколении рождался избранный, несущий в себе силу теней. Силу самого Бога, совсем как ты.

Мои руки дрожат от отвращения к моему настоящему отцу и к тому, что он еще более зловещий, чем человек, которого я считала своим отцом до него.

Кора и Финн сидят тихо. Оба напряжены, но ловят каждое слово, пока я продолжаю.

— Он хочет вернуть свою силу, сохранить ее или использовать. Итак, он создал Море Душ, чтобы заманить в ловушку каждого избранного после того, как выслеживал их. Удерживая их от перехода в загробную жизнь, но также и для того, чтобы помешать им жить в этой жизни. Удерживая их силу вечно.

Мое лицо морщится, когда я с отвращением усмехаюсь, думая о том, сколько жизней он украл у этого мира.

— Но... Стена, которая удерживала их души от возвращения в тела, была окутана тьмой. Самая дальняя точка, куда могла простираться сила Уиро, прежде чем она коснулась загробной жизни.

Я переплетаю пальцы, вспоминая боль, которая расплавляла меня изнутри, когда я прорывалась сквозь щит Уиро.

— Только свет может прорезать тьму.

У Коры вырывается вздох, когда ее глаза встречаются с моими.

— Так вот как, — говорит она на одном дыхании. — Только ты обладаешь силой света.

Дрейвен подходит, чтобы сесть рядом со мной, молча притягивая меня к себе, и я позволяю ему, находя утешение в его тепле.

— И моя мать, — добавляю я. — Я бы не смогла пережить это, если бы она не сохранила крупицу своей силы, чтобы помочь усилить мою.

Одинокая слеза скатывается из уголка моего глаза, когда моя грудь сжимается от того, что я снова теряю ее. Но на этот раз я, по крайней мере, могла сказать ей, как сильно я ее люблю. Я, по крайней мере, могла попрощаться.

— Итак, ты чуть не умерла у меня на руках... Дважды, — прохрипел Дрейвен, крепче прижимая меня к своей груди и поглаживая пальцем мои волосы.

— Это был единственный способ вернуться к тебе. Единственный способ для них наконец стать свободными. Чтобы к тебе вернулись твои люди и ты не чувствовал себя таким одиноким.

— И я так чертовски благодарен, маленький демон. Но давай проясним одну вещь, — он оттягивает мою голову за волосы назад, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Пока ты со мной, я никогда не буду одинок. Ты — все, что мне нужно.

Кашель в горле заставляет нас повернуть головы и обнаружить, что Финн смотрит на нас выжидающим взглядом, приподняв обе брови.

— Мне больно. Я думал, что я — это все, что тебе нужно.

Он деликатно прижимает руку к груди с драматическим вздохом. Кора хихикает ему в плечо.

— То, кем ты являешься — это заноза в моей заднице, — рычит Дрейвен.

Губы Финна приподнимаются в приступе смеха.

— Но это большая заноза, верно? — он соблазнительно поднимает обе брови вверх и опускает их.

Дрейвен бормочет себе под нос:

— Невыносимый ублюдок.

Как только в комнате снова воцаряется тишина и смех, срывающийся с моих губ, затихает, тяжесть начинает давить мне на грудь. Что-то тяжелое, что копится глубоко, как чувство вины.

Запрокидывая голову, я жду, когда Дрейвен снова посмотрит на меня сверху вниз.

— Прости. Это моя вина, что Уиро охотился за тобой, — его голова наклоняется в сторону со складкой посередине. — Он никогда бы не узнал, что ты избранный, если бы ты не был со мной в запретной библиотеке или не спас меня из его камеры. Потому что только его сила могла открыть эти замки. Больше ничего.

Дрейвен, кажется, на мгновение задумывается над этим, но затем его губы изгибаются вверх.

— Значит, это судьба, что я оказался там, иначе кто знает, что бы он сделал с тобой и твоей матерью, если бы я не смог освободить тебя.

Его губы мягко прижимаются к моему лбу.

— Ты, кажется, забываешь, что я сделаю все, чтобы обезопасить тебя. К черту последствия. Ты — все, что для меня важно.

— Он прав, — вмешивается Финн с лучезарной улыбкой. — Ты могла бы даже попытаться привязать Дрейва к стулу перед тем, как мы отправились в запретную библиотеку, но он все равно нашел бы способ быть рядом с тобой. Даже если это означало полет со стулом, привязанным к заднице.

Грудь Финна трясется. Дрейвен бросает на него острый взгляд, который вызывает у Финна приступ смеха, и Кора следует его примеру.

Я прикусываю нижнюю губу в ответ, когда тихий смех сотрясает мое тело от того, что Финн знает об этом, но напоминание о той ночи заставляет мои щеки вспыхнуть, зная, что они становятся ярко-розовыми. Повернув голову, я смотрю на то самое место, где связала его, получая удовольствие, ощущая, как его тени заполняют мою...

Я трясу головой, чтобы прояснить ее. Сейчас не время.

Но когда я смотрю на Дрейвена, я обнаруживаю, что его глаза уже устремлены на меня, с каждой секундой темнеющие от понимания.

— Теперь моя очередь, маленький демон, — его голос заполняет мой разум, путешествуя через нашу связь. — Ты будешь выглядеть такой хорошенькой связанной, — он ухмыляется.

Мой рот приоткрывается от образа, который он создает в моей голове, и внезапно я перестаю дышать, мой пульс учащается.

Прежде чем я успеваю придумать ответ, скрипит дверь, вырывая меня из наполненного похотью тумана, в который я начала погружаться. Королева Зораида грациозно вальсирует, Эмиль следует за ней по пятам. Кажется, что она парит, подол ее темно-синего платья касается пола.

Она проходит мимо Финна, подмигивает и говорит:

— Время излечило.

Я наблюдаю, как его рот приоткрывается, прежде чем он сменяется улыбкой, когда он качает головой.

Она подходит к Дрейвену и притягивает его в объятия.

— Прости, что я накричал, — тихо говорит он.

— Тсс. Ерунда, — она гладит его по голове, прежде чем отстраниться и посмотреть на него с широкой улыбкой. — Я твоя мать; я ожидала этого. Ты страдал от невыносимой боли.

Ее улыбка смягчается, а затем меняется, и эти глубокие, как океан, глаза останавливаются на мне.

— Добро пожаловать домой, моя дорогая.

Домой.

Мои глаза начинают проясняться, когда я встаю, нуждаясь в тепле ее материнского прикосновения, когда она раскрывает для меня свои объятия.

— Я знаю, дорогая. Я знаю.

Ее голос ласкает мои волосы. Я делаю долгий, медленный вдох, чтобы попытаться успокоиться. Как будто все, через что я только что прошла, до сих пор не дошло до меня в полной мере.

Эмиль прижимается к груди Дрейвена, крепко прижимая Темного Принца к себе, и это наполняет что-то в моем сердце. Увидеть, как сильно его младший брат уважает его и как Дрейвен помогал заботиться о нем, когда их отец скончался.

В этот момент я вспоминаю последние слова Ирада, обращенные к ним. Успокаивающими поглаживаниями королева Зораида проводит пальцами по моим волосам, мое сердце бешено колотится в груди от того, что я должна им сказать.

— У меня есть сообщение для всех...

— У нас посетитель, — обрывает она меня и быстро поворачивается лицом к двери.

На полном вдохе у меня по спине пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом. Дверь открывается, и именно тогда я понимаю, что мое тело пыталось предупредить меня о том, кто скрывается в замке.

ГЛАВА СОРОКТРЕТЬЯ

Эмма

Широкоплечий охранник в доспехах переступает порог. Он стучит каблуками сапог, прижав руки к бокам.

— Мои извинения, но здесь принц Эйден, он просит вашего присутствия.

Дрейвен кивает, и у него на шее вздуваются вены.

Пока мы все размышляем, почему мог появиться Эйден, королева Зораида хватает меня за локоть и наклоняется ко мне. Ее слова, произнесенные шепотом у меня над ухом:

— Иногда милые сердца, наполненные ложью, нуждаются в сокрушении.

На моих чертах появляется замешательство, когда я смотрю на нее с напряженным выражением лица.

— Что это значит?

В моем черепе нарастает гул, когда я задаюсь вопросом, знает ли она о вине, которую я несу в сердцах, которые я уже разбила. Как пульс их жизни все еще ощущается на моих руках.… Но нежный тон ее голоса заставляет это звучать так, словно она успокаивает меня, давая понять, что даже судьба считает, что смерти заслуживают те, у кого закончились шансы.

— Что тебе не нужно нести бремя чьей-то жизни, когда это правильно.

И с этими словами она целует меня в щеку, прежде чем проделать то же самое с Дрейвеном. Затем она берет Эмиля за руку, чтобы вывести его из комнаты.

— Извините, что прерываем наш визит, но мы откланяемся, чтобы вы могли заняться своими... другими делами.

Прямо перед тем, как уйти, она останавливается в дверях, поворачивая голову, чтобы посмотреть на нас через плечо.

— Скажите новому принцу Эйдену, чтобы он для начала отправлял какое-нибудь письмо, чтобы сообщить нам о своем визите, прежде чем появиться на нашем пороге. Напомните ему, что это по-королевски.

Когда дверь со щелчком закрывается за ней, воздух в комнате становится устрашающе холодным. У меня волосы на затылке встают дыбом.

Дрейвен прочищает горло, кладя руку мне на поясницу.

— Пойдем посмотрим, почему этот ублюдок здесь.

Он слегка давит мне на спину, собираясь сделать шаг, но останавливается, когда я не двигаюсь с места, мои ноги приросли к месту.

— Может, мне следует остаться? Мы не знаем причину его визита.

Я прерывисто вздыхаю.

Эти поразительные голубые глаза смотрят прямо в мои. Он поворачивается ко мне лицом, укрывая меня тенью своего высокого тела.

— Мне надоело скрывать нас, — его большая ладонь с нашей меткой обхватывает мою щеку. — И я не смогу вынести, если ты сейчас исчезнешь из поля моего зрения, — хрипит он, чувствуя, как у него перехватывает горло.

Его глаза не отрываются от моих, в них плавают такие необузданные эмоции. Ледяная искорка страха скользит вниз по узам, как будто мысль о том, что его разлучат со мной всего на мгновение, будет преследовать его.

— Хорошо, — шепчу я, беря его за руку. — Показывай дорогу.

Он не отпускает меня, держа наши пальцы переплетенными, пока мы направляемся к главным дверям, Финн и Кора следуют нашему примеру. С каждым шагом, который я делаю, я все больше благодарна Коре за то, что она снята усталость с моего тела, иначе за время этого пути мои легкие хрипели бы, а ноги угрожали подогнуться.

В тот момент, когда мы сходим с последней ступеньки, вид Эйдена, стоящего внутри возле дверей, вызывает предупреждающее рычание Дрейвена. Его хватка крепче сжимает мою руку, удерживая его тело передо мной, как щит. Но эти знакомые зеленые глаза уже нашли мои.

Прежде чем Эйден успевает вымолвить хоть слово, Финн встает рядом с Дрейвеном, скрещивает руки на груди и говорит.

— Королева желала удостовериться, что вам передадут послание о том что следует отправлять письмо перед визитом. Это королевский жест.

Эйден бормочет что-то, прежде чем взять себя в руки, разглаживая несуществующие складки на лацканах своей туники.

— Вы знаете, кто я?

Кора лениво опускает взгляд на его ноги и снова поднимает.

— Тот, кому не рады.

Дрейвен мотает головой в сторону двух охранников, стоящих по обе стороны от Эйдена.

— Вы можете идти.

Они кланяются по пояс, прежде чем выйти из главного входа, оставляя Эйдена стоять там, а мы все пристально наблюдаем за ним. Я отслеживаю каждое подергивание его мышц.

— Почему ты здесь?

Мышцы Дрейвена напряжены под рубашкой. Его руки сжаты, а голос ужасающе тих.

Эйден проводит рукой по волосам, смягчая жесткость, которая заострила его лицо.

— Я пришел, чтобы увидеть собственными глазами, правда ли это, — он наклоняется, чтобы заглянуть Дрейвену за спину, зеленые глаза останавливаются на мне. — Я должен был знать. Мой отец, как ты знаешь, Провидец. Он видел, как ты умерла, и Уиро подтвердил это вчера, когда мой отец пожелал узнать правду.

Эйден инстинктивно делает шаг ко мне, но Дрейвен отражает его движение, заставляя Эйдена отступить.

Глубоко вздохнув, Эйден безвольно опускает руки по бокам.

— Я пришел в единственное место, где, к моему большому отвращению, я знал, что получу ответ.

На последнем слове его взгляд метнулся к Дрейвену, прежде чем вернуться ко мне.

— Но... ты жива, — недоверчиво шепчет он.

Подождите. Слова Эйдена проносятся в моей голове, отчего становится немного труднее дышать.

Протягивая руку, я хватаю Дрейвена за локоть, заставляя его хмуро посмотреть на меня сверху вниз.

— Меня не было всего час, или мне так показалось. Как долго я была...

Мне сказать мертва? Спала? Я даже не знаю, но мне и не нужно знать, потому что Дрейвен понимает.

— Почти целую неделю, — мягко говорит он и посылает успокаивающее тепло по узам.

Я до сих пор не могу скрыть шока, отразившегося на моем лице, или того, как внезапно становится больно дышать, когда мои легкие сжимаются. Схватившись за живот, я наклоняюсь, чтобы втянуть побольше воздуха, дыша через нос и рот.

— Там время течет по-другому, — шепчу я. — Я не знала, потому что не могла следить за временем, когда была там.

Свои следующие слова я произношу через связь,

— Мне так жаль...

— Не надо, — вырывается у Дрейвена. — Хватит извиняться, маленький демон. Все, что имеет значение — это то, что ты сейчас здесь.

Все, что я могу сделать, это кивнуть и сжать его руку чуть крепче, желая почувствовать его силу. Но затем я прочищаю горло и снова сосредотачиваюсь на нашем посетителе.

— Я проделал весь этот путь, — руки Эйдена сжимаются и разжимаются. — Не могу поверить, что ты жива и здорова. Что все, что я делал, было не напрасно.

Улыбка украшает его лицо, но мои глаза сужаются, я не понимаю, что он имеет в виду.

Игнорируя протестующее рычание Дрейвена, я встаю рядом с ним.

— Почему это имеет для тебя значение? — мое сердце колотится в сводящем с ума темпе. — Пытаешься выяснить, сможешь ли ты получить свой приз за сделку, которую заключил с Уиро?

Ярость вскипает в моей крови, когда я снова замечаю предательство, вспыхивающее в его глазах, как дурная привычка, от которой он отказывается отучиться.

Его глаза немного расширяются, прежде чем он возвращает своему лицу нейтральное выражение.

— Пожалуйста, — его голос срывается. — Позволь мне объяснить.

Я стою там, ожидая, скрестив руки на груди, и он вздыхает.

— Мы можем поговорить наедине снаружи и не... здесь? — его руки указывают на дверь позади него, а глаза с отвращением осматривают комнату. Как будто пребывание в замке Дрейвена вызывает у него отвращение.

— Я думаю, ты не в том положении, чтобы просить у нее чего-либо, кроме милосердия к медленной смерти, — съязвил Финн.

Челюсть Эйдена сжимается до тех пор, пока он не закрывает глаза и не стискивает челюсти. Когда он открывает глаза снова, вы бы никогда не догадались, что слова Финна вызвали у него раздражение.

— В последний раз, Эмма. Пожалуйста. Я хочу извиниться, а потом обещаю отпустить тебя.

— Она не отойдет от меня, — в голосе Дрейвена нет предупреждения, только многообещающая угроза.

Глаза Эйдена выглядят так, будто в них мерцает что-то темное, и я бы не заметила этого, если бы не следила за каждым его движением.

— Тогда присоединяйся к нам, если тебе так необходимо, — переводя взгляд обратно на меня, он говорит: — Я просто надеюсь, что ты позволишь мне поговорить с тобой напоследок, прежде чем я оставлю тебя в покое.

В его глазах застыло странное отчаяние, когда он ждал меня. Если он думает, что выйдет отсюда с совершенно неповрежденными волосами и без единого следа мести, то он бредит. Я никогда не утверждала, что я та, кто всегда прощает, потому что есть некоторые вещи, которые непростительны. И бывают моменты, когда приятно наслаждаться страхом в глазах другого человека.

Мой разум застрял на том, сколькими способами я могу причинить Эйдену столько же боли, сколько он причинил мне. Чтобы он узнал о муках моего разорванного на части сердца и понял, что его эгоистичные действия приводят только к боли других.

— Один последний разговор, — ловлю себя на том, что произношу, заставляя глаза Эйдена расшириться от единственной капли надежды.

— Спасибо, — отвечает Эйден.

Мне достаточно взглянуть на свою пару, чтобы знать, что он понимает. Я имею в виду один последний разговор в буквальном смысле, потому что мне нужно, чтобы за предательство Эйдена заплатили плотью и костями. Даже судьба считает нормальным, если то, что сказала королева Зораида, относилось к Эйдену. С ухмылкой я наклоняю голову, чтобы Дрейвен озвучил то, что я слышала, как он бормотал в уме.

— Ты неправильно понял, — фыркает Дрейвен. — Последний разговор здесь, в этой гребаной комнате, со всеми нами. Я тебе не доверяю.

Эйден громко сглатывает, прежде чем практически слышно, как его зубы превращаются в пыль.

— Прекрасно, — выдавливает он. — И это все?

— Пока, — это все, что отвечает Дрейвен, когда иголочка веселья щекочет меня сквозь узы.

Дрожь пробегает по моему телу, когда я выглядываю в арочные окна рядом с двойными дверями, глядя на просторы леса. Все кажется таким безмятежным, когда серый туман беззаботно стелется между ветвями, степенно цепляясь за высокие сосны. И все же что-то покалывает мне затылок, заставляя меня нервничать.

Я прикусываю щеку, чувство срочности скручивает мой желудок, заставляя пальцы подергиваться от необходимости действовать, даже если все в порядке. Но единственное, в чем я нутром чую, так это Уиро. Если моя душа вернулась в мое тело, то остальные тоже, предупредив его об отсутствии силы в Море Душ.

Прочищение горла выводит меня из оцепенения, только чтобы обнаружить пристальный взгляд Эйдена, устремленный на меня. Вытирая руки о тунику в надежде избавиться от оставшихся нервов, я глубоко вздыхаю, ожидая и внимательно наблюдая за ним.

— Я все сделал неправильно, и мне жаль, — выпаливает Эйден. — Мне нет оправдания тому, что я сделал. Я просто хотел, чтобы ты захотела меня, потому что все, о чем я когда-либо мечтал, это чтобы мы наконец были вместе.

Его подбородок опускается на грудь, когда он глубоко дышит.

Фырканье отклоняет мою шею в сторону, звук быстро перекрывается кашлем, когда Финн подносит руку ко рту. Кора нежно похлопывает его по спине, повернув голову в противоположную сторону. Легкая искорка веселья снова просачивается сквозь связь. Мне приходится вдохнуть полной грудью, а затем задержать дыхание, чтобы побороть смех, грозящий вырваться из-за них.

Эйден переступает с ноги на ногу. Его ноздри слегка раздуваются, он бросает быстрый взгляд в сторону Финна, прежде чем все это исчезает, как будто его ничто не беспокоило.

Когда эти знакомые глаза снова встречаются с моими, он на дюйм приближается.

— Теперь я знаю, что этой мечте никогда не сбыться.

Он бросает быстрый взгляд на Дрейвена, высокого и угрожающего, стоящего рядом со мной. Если бы это было возможно, у меня такое чувство, что из его носа повалил бы дым.

Рука Эйдена исчезает, он лезет в карман.

— Я тебе кое-что принес.

Дрейвен придвигается ближе, но я уже знаю, что принес Эйден. Это то, что он всегда приносит мне. Белые ракушки. Как будто это напомнит моему сердцу о том времени, когда мы были близки, и когда он дарил мне некое подобие комфорта.

Красивая раковина выглядит неуместно в руках человека настолько извращенного, что даже украшения, расшитые золотом, не могут скрыть его истинную натуру. Плевать, что правильно, а что нет. Он прячет своих собственных демонов за своей отполированной маской, но я видела их, и они некрасивы. Они уродливы и злобны, с острыми зубами, никогда не идут рядом с Эйденом, а вместо этого тащат его за собой. По той же причине пища в моем желудке скисает, когда я смотрю на протянутую мне раковину.

— Предложение мира, — говорит Эйден, перекатывая ракушку в руке и продолжая протягивать ее мне. — Начать с чистого листа и начать все сначала.

Я настороженно смотрю на него, желая услышать, какую чушь он начнет нести по поводу всего, что натворил. Но в тот момент, когда я взглянула на него, я уже планировала как не дать ему уйти.

Качая головой, я отвожу взгляд от раковины и возвращаю его к Эйдену.

— Наше время уже закончилось, мы сгорели дотла только для того, чтобы развеяться по ветру.

Мои брови хмурятся, когда я укрепляю свои мысли.

— Мое новое начало не с тобой.

Я наклоняю голову, чтобы взглянуть на Дрейвена, переплетая свой мизинец с его по бокам от нас.

— А с моей парой.

Гордость ослабляет связь, но резкий вздох заставляет меня обнаружить, что Эйден отступает на шаг. Его глаза широко раскрыты и прикованы к моей руке. Моей левой руке.

— Нет...

Эйден говорит на напряженном дыхании, все его тело дрожит, когда что-то в нем, кажется, ломается. Его невозмутимая внешность теперь искажается чем-то угрожающим.

— Это не имеет значения. Ты моя. Он сказал, что ты будешь моей.

Дрейвен рычит так низко, что у меня дрожат кости.

Это только еще больше раздражает Эйдена, когда он бросает ракушку на землю, заставляя ее разлететься вдребезги между нами.

— Ты солгала мне! — его глаза безумны, а грудь учащенно бьется. — Я слышал тебя той ночью, с ним в твоей комнате, прежде чем все стихло. Той ночью, когда ты заявила об истощении. Ты сказала, что покончила с ним.

Его изумрудный взгляд пронзает Дрейвена, прежде чем скользнуть обратно на меня.

Я не позволяю шоку отразиться на моем лице. У меня было подозрение раньше, когда мы обедали на берегу, потому что то, что он сказал… Уиро уже подтвердил эту информацию, но, похоже, Эйдену нужно выбросить это из головы.

— Это ты во всем виновата, — кипит он, брызги слюны разбрызгиваются от резкости его слов. — И все, что я сделал и что должно произойти, это из-за тебя.

— Похоже, тебе нужно перестать перекладывать вину на других и научиться прекращать много болтать, — упрекает Финн, расправляя плечи и вставая.

Дрейвен встает передо мной. Все его тело напряжено, и воздух вокруг него, кажется, становится темнее, тяжелее.

— Ты смеешь так говорить с моей парой ?

Его тон спокоен. Слишком спокоен. Он расчетливый и обещает наказание.

Эйден чувствует опасность, исходящую от Дрейвена. На следующем вдохе его тело расплывается, а затем исчезает, только чтобы появиться позади меня. Он обнимает меня за шею, одновременно прижимая позолоченный кинжал к углублению моего горла под челюстью. Он прорезает первый слой кожи, и тепло стекает по изгибу моей шеи. Жало — это почти отсрочка приговора. Это закрепляет правду, которую я всегда знала об Эйдене, хотя я продолжала позволять ему извергать очаровательную ложь.

Из Дрейвена вырывается рев, но он уже был в движении. Развернувшись, чтобы поймать Эйдена на полушаге, он вытягивает свой собственный меч, чтобы приставить лезвие к яремной вене Эйдена сбоку.

Я чувствую, как улыбка растягивается на лице Эйдена, когда он грубо прижимается своей щекой к моей.

— Когда ты научишься, Эмма? Я никогда не отпущу тебя, — его резкий шепот скользит у меня над ухом, и желчь подступает к моему горлу.

Но слова королевы Зораиды всплывают в моей голове, и понимание приходит само собой.

— Иногда милые сердца, наполненные ложью, нуждаются в сокрушении, — шепчу я, заставляя Эйдена крепче обнять меня, но я чувствую, как дрожат его мышцы напротив моего тела.

— Что? — Эйден усмехается, но я не отвечаю.

Финн и Кора напряжены, они окружают Дрейвена с обеих сторон, в футе позади него, в то время как мои глаза остаются прикованными к кристально-голубому цвету, который продолжает вспыхивать серебром. Моя сила пробуждается во мне, чтобы разоблачить фальшивого принца, который лжет сквозь зубы, того, кто хочет, чтобы все поверили, что его сердце сделано из золота.

Мой взгляд скользит к мечу Дрейвена. Отточенная сталь, которая всегда приносила мне утешение. Ее серебро может разрубить любую ложь. Мой язык перекатывается во рту, готовый к драке.

— Одно движение, и она уйдет навсегда, — говорит Эйден, и я знаю, что Дрейвен сильнее прижимает лезвие к коже, когда Эйден шипит. Но моя пара не пойдет дальше, потому что ни ему, ни мне не нужно блестящее оружие, чтобы убивать. Нам нужны только тени, которые связывают нас.

Страх не приходит, зная, что я могу разбить сердце Эйдена так, что он даже не заметит этого. Итак, я спрашиваю:

— Почему?

Любопытно узнать намерения настоящего злодея перед тем, как он умрет.

Мрачный смех, вырвавшийся из его груди, вибрирует у меня за спиной.

— Потому что, если я не могу заполучить тебя, то никто другой не сможет. Ты должна знать, я действительно не хочу тебя убивать. Я бы предпочел забрать тебя домой и запереть, чтобы у нас могла быть совместная жизнь.

Узлы скручиваются у меня в животе от того, насколько он похож на своего отца и короля Орена.

— Но теперь это разбитая мечта. Я выполнил свою работу, и моя награда — твоя хорошенькая головка. Хотя, это гораздо более ценно, поскольку ты жива и здорова.

— Какая работа? — резко выдавливаю я, стискивая зубы сильнее, пока не становится больно, и притворяюсь, что вырываюсь из его объятий.

— Что ты сделал? — Дрейвен кипит.

Коварный смешок раздается у меня в ухе, посылая мурашки по коже.

— Я думал, Эмма мертва. Итак, я был всего лишь отвлекающим маневром для него, чтобы покончить с тобой. Месть за то, что не держался от нее подальше. Но она не мертва, как я думал. Итак, сделка, которую я заключил с Уиро, все еще может оставаться в силе. Ты в обмен на нее.

Мерзкий смешок скрежещет в горле Эйдена.

— Я просто приманка, а вы заглатываете наживку.

Тени набрасываются на Дрейвена, как бушующий шторм. В комнате становится темно, и воздух наполняется силой. Он сбивает кинжал Эйдена на землю одним сильным движением теней, прежде чем схватить его за шею. Я делаю глубокий вдох, когда кинжал Эйдена со звоном падает на пол, и смотрю, как его ноги теперь болтаются над землей, пока Дрейвен держит его в воздухе.

— Я давно хотел это сделать.

В низком голосе Дрейвена звучит опасная угроза, которую, я знаю, он выполнит. Несмотря на то, что его глаза остаются прикованными к Эйдену, он говорит через связь:

— Можно мне?

Я не скрываю улыбки, которая овладевает мной.

— Да, но последний удар оставь за мной.

— Я уже планировал это, маленький демон.

У него вырывается фырканье, прежде чем он отводит руку назад, сжимает кулак и ударяет им прямо в нос Эйдену. Воздух сотрясает треск, за которым следует вопль, когда лицо Эйдена запрокидывается назад.

Его голова безвольно падает вперед, он пытается удержаться в объятиях Дрейвена. Его нос неестественно изогнут, с него капает кровь, а глаза расфокусированы. Дрейвен сбрасывает тело Эйдена, как мешок с картошкой, возвышается над ним и ждет.

— Вставай, — грубо приказывает Дрейвен.

Эйден ухмыляется, сплевывая кровь на землю с разбитой губы. Он поднимается, шатаясь вбок, и поднимает кулаки перед лицом.

— Это все, что у тебя есть?

Дрейвен смеется, низко и глубоко. Он не утруждает себя ответом, стоя со скрещенными на груди руками, показывая, насколько ему ничто не угрожает.

Это бесит Эйдена еще больше, потому что он бросается на Дрейвена всем телом. Но Дрейвен готов, двигаясь быстрее Эйдена, он оборачивается вокруг него и ударяет ботинком в спину Эйдена, чтобы толкнуть его вперед.

Из него вырывается громовое ворчание, когда Эйден пытается снова изо всех сил, его ноги пытаются повалить Дрейвена на пол. Затем он делает выпад плечом в сторону Дрейвена, пытаясь толкнуть его весом своего тела. Каждая попытка Эйдена нанести удар блокируется. Его движения нескоординированы, за ними не стоит никакой мысли; он просто размахивает вслепую.

Дрейвен мог бы стереть его в порошок, но он наносит только одиночные удары, чтобы подчеркнуть: Эйден всегда будет ниже его. Когда Эйден кричит от очередного бесполезного удара, Дрейвен пригибается и замахивается ногой, в результате чего Эйден падает на пол.

Дыхание Дрейвена успокаивается. Красная дымка, скрывающаяся за его движениями, рассеивается, когда он возвышается над Эйденом, у которого все еще хватает наглости обнажать зубы. Зубы, которые теперь покрыты багровым налетом.

Воздух наполняет металлический запах, но что-то еще заставляет мой нос морщиться от отвращения. Запах отвратительный и висит в пространстве вокруг нас без передышки. Только тогда я замечаю темное пятно, которое расползлось по штанам Эйдена, прямо в центре. Он описался.

Его руки дрожат, когда он пытается оторваться от пола, а голова покачивается.

— Ты пустил ей кровь. Осмелился, черт возьми, прикоснуться к ней, — голос Дрейвена устрашающе тих. — Мне требуется весь мой контроль, чтобы не переломать каждую косточку в твоем теле. Чтобы не убить тебя самому.

Правда его слов резала острее, чем его лезвие.

— Ты подобен чуме, заражающей всех на своем пути, не зная, кто уже страдает.

С губ Эйдена срывается свист, когда он с хрипом втягивает воздух. Он открывает рот, чтобы заговорить, но не может произнести ни слова, так как начинает кашлять.

Я делаю шаг вперед, мягко кладу руку Дрейвену на грудь, чтобы немного утешить, и киваю Финну и Коре, которые все еще стоят позади него с суровыми выражениями лиц. Финн хватает Дрейвена за плечо, чтобы помочь сдержать его гнев, прежде чем он вспыхнет снова. Я смотрю вниз на мужчину у моих ног, который морщится от боли.

— Ты невежественен. Стремишься отомстить тем, кто не враг, и все из-за эгоистичных поступков. Тебя вообще волнует, как я умерла и почему?! — мой голос повышается от нахлынувших на меня эмоций одновременно. — Ты выбрал свою сторону, и это была неправильная сторона. Уиро наплевать на тебя или на то, чего ты хочешь. Он ищет власти только для себя.

Мои руки сжимаются по швам, и кончики ногтей впиваются в ладони от силы.

— Ты для него ничего не значишь.

Ворча сквозь зубы, Эйден частично садится, оставаясь слегка сгорбленным.

— Конечно, я знаю! Вот почему я приплыл сюда так быстро, как только мог! — его голос хриплый и напряженный, когда он делает еще один хриплый вдох. — Ты умерла из-за этого ублюдка!

Он поворачивает голову к Дрейвену, прежде чем снова переводит взгляд на меня. Я чувствую, как новый гнев волнами прокатывается по нашей связи. Это настолько сильно, что я боюсь, что подавлюсь им, и Дрейвен сорвется из-за того, что Эйден возложит вину за мою так называемую смерть на него, когда он уже чувствует себя таким виноватым.

Голова Эйдена опускается, пальцы впиваются в твердую землю под ним.

— Уиро сказал, что поможет мне, потому что у нас двоих одна цель. Избавить мир от одной-единственной души.

Кровь в моих венах стынет, становясь холоднее с каждой минутой, в то время как моя тьма поднимается на поверхность. Я стискиваю зубы, из носа вырывается тяжелый выдох.

Присев на корточки, я грубо сжимаю пальцами подбородок Эйдена и заставляю его смотреть мне в глаза, пока я позволяю им темнеть, превращаясь в маленького гребаного демона.

— За исключением того, что Уиро хочет избавить мир от каждой души, — говорю я тоном, в котором нет никаких эмоций.

Лицо Эйдена бледнеет, выглядя странно по контрасту с кровью, все еще покрывающей его кожу.

— Ч–что?

— Совершенно верно. Ты не хотел знать картину в целом. Но, полагаю, в чем-то ты, возможно, прав... — я замолкаю.

Он задерживает дыхание в ожидании.

Я сильнее сжимаю его подбородок, притягивая его лицо ближе.

— Избавить мир от одной-единственной души будет хорошей идеей.

Резкий вдох застревает у него в горле, когда мои тени выползают наружу, танцуя вокруг меня. Вырывая подбородок из моей хватки, он падает назад на локти. Хнычущее месиво, пытающееся заговорить.

Он кашляет, и из-за крови в его горле звук становится влажным.

— Ты не убьешь меня, — говорит он, когда обретает дар речи. Он пытается говорить уверенно, но я слышу слабую дрожь за каждым слогом. — Это разъест тебя изнутри, если ты это сделаешь.

Склонив голову набок, я внимательно наблюдаю за ним. Отмечая каждое подергивание его тела, то, как блестят его глаза, и как сжимается его грудь. Это его страх передо мной в этот момент.

Качая головой, я вздыхаю.

— Я испытываю большую вину за многих из тех, кто погиб от моих рук, но ты не будешь одним из них.

У него отвисает челюсть, и прежде чем мольба или протест дать ему еще один шанс может слететь с его губ, я выпускаю свою силу наружу. Одна тень, направленная стрелой, вонзается в эту грудь, сжимаясь вокруг его сердца. Пульсация бьющегося органа перед тем, как он лопнет, такая же, как и у других. За исключением того, что этот удар был достойным и не будет держать меня без сна всю ночь.

Глаза Эйдена остаются открытыми, застыв в шоке, когда его тело безвольно заваливается на бок, из груди льется кровь. Я отодвигаю свои тени, не сводя глаз с его безжизненного тела, ожидая, когда горе от потери друга подкрадется ко мне незаметно. Но он давным-давно перестал быть мне другом, даже когда я не хотела этого признавать.

Сильные руки хватают меня за плечи, разворачивая к себе и прижимая к своей груди. От одного запаха его кедра и клена темнота во мне рассеивается. Мои глаза закрываются, наслаждаясь его убежищем и вдыхая его силу.

В этот момент вся земля под нашими ногами содрогается.

Стены замка дрожат, а земля сотрясается, как будто мир разрывается пополам.

Я перевожу взгляд на двери, дребезжащие от силы. К окнам, из которых открывается вид на то, как деревья сгибаются, почти ломаясь. Некогда спокойный туман теперь клубится в хаосе. В воздухе разносится мощный грохот, заставляющий замолчать внешний мир. Он тяжелый и удушающий. А темнеющее небо скрывает последний заход солнца — предзнаменование того, что должно произойти.

Я знаю эту силу так же хорошо, как свою собственную.

Уиро здесь.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Эмма

Все мы вчетвером мчимся к тяжелым двойным дверям, открываем их и выглядываем в дрожащий лес. Резкий топот шагов раздается по земле, когда солдаты бегут по периметру замка, готовя свое оружие.

— Черт, — выдыхает Финн, наблюдая, как клочок тени по спирали вьется в небе, прокладывая туннель к земле.

Тишина становится тяжелой, когда мы все затаиваем дыхание, наблюдая, как верхушка воронки касается почвы. В тот момент, когда он попадает, тьма взрывается волной, накатывающей с такой силой, что ожидающие солдаты отлетают назад. В мгновение ока Уиро проходит через портал из своих теней, принося смертельный холод, повисший в воздухе.

Мы врываемся обратно и захлопываем дверь. У меня перехватывает дыхание, когда я подхожу, чтобы выглянуть в окно. Дрейвен скрывает нас всех от посторонних глаз, пока мы наблюдаем за происходящим на расстоянии.

Руки моего отца поднимаются в воздух, широко и насмешливо, когда он медленно ходит по кругу.

— Я знаю, что ты здесь, Эммеральда! — сводяще с ума ревет он. — Что ты жива.

Его кулаки сжимаются, и змеи теней набрасываются на него.

— Ты прячешься от меня, Дочь? Зная, что ты обокрала меня, освободив все души, которые по праву принадлежат мне?! — его ноги словно вросли в землю лицом к замку. — Выйди и встань лицом ко мне. Немного поболтай со своим отцом.

Твердая фигура Дрейвена напрягается рядом со мной, от нашей связи исходит всепоглощающее тепло защиты. Это заставляет мое сердце биться чаще, но я не могу этого скрыть. Это наш последний шанс покончить с этим раз и навсегда. Спасти мир от его ярости.

В моей голове проносится миллион мыслей о том, что делать, чтобы не спуститься туда вслепую. И именно тогда одно воспоминание становится яснее всех остальных. Что-то сказала моя мать: Свет может рассеять тьму и даже сдержать ее, если он достаточно яркий, но только его собственная сила погубит его.

Идея вспыхивает вместе с той непостоянной вещью, которая называется надеждой.

Когда я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Финна, Кору и Дрейвена, мое сердце колотится от любви к ним. Они доказали, что мне не нужно сражаться в одиночку, что мы все можем оттачивать наши мечи вместе. И теперь… на нашей стороне большая сила. Сотни тех, кто желает, чтобы Уиро был уничтожен.

Снова подходя ближе к двери, я слегка приоткрываю ее и решительно выпрямляю спину. Холодный поцелуй ветра просачивается сквозь щель, желая мне удачи, когда я глубоко вдыхаю его, обжигая легкие от холода.

— У меня есть план, — я ухмыляюсь, оглядываясь через плечо. — Вы со мной?

Я знаю, что мне не нужно спрашивать. Особенно учитывая, как раздражаются Дрейвен и Финн, и то, как Кора закатывает глаза. Тем не менее, все они при этом улыбаются.

— Мы всегда с тобой, Эм, — говорит Кора, подмигивая, и, глядя на нее рядом с Финном, так легко понять, насколько они идеально подходят друг другу.

Дрейвен хватает Финна за затылок, полностью привлекая его внимание, движение в комнате становится все тяжелее.

— Найди мою маму и брата... Пожалуйста, — выдавливает он. — Помести их в безопасное место, и с охраной.

Брови Финна опускаются, когда он опускает голову в знак согласия.

— Я позабочусь о том, чтобы они были в безопасности, прежде чем снова найду вас.

— Я тоже присоединюсь к нему, — добавляет Кора. — На случай, если кто-то пострадает, если будут какие-то сюрпризы.

Дрейвен смотрит на нее с благодарной улыбкой на лице.

— Спасибо, — тихо говорит он, эмоции, которые он испытывает от этого маленького предложения, сквозят в каждом слове. Его мать и брат — это все для него.

Прежде чем мы расходимся, я быстро рассказываю им о своем плане, надеясь, что он сработает. Нуждаясь в том, чтобы он сработал. Одно неверное движение определит судьбу мира.

Я полностью открываю дверь, чтобы мы с Дрейвеном могли выйти туда, где ждет Уиро. Звук скрежещущей стали слышен на заднем плане, когда солдаты возвращаются на позиции после взрыва в темноте. Сила энергии Уиро, гудящая в воздухе, удушает, заставляя чувствовать себя так, словно к каждой моей лодыжке привязан якорь, который тянет меня вниз.

Я чувствую, как зверь Дрейвена рвется вперед, прорываясь сквозь него с первобытной силой, когда его крылья расправляются, а глаза превращаются в расплавленное серебро. Ярость охватывает его, когда он смотрит на угрозу, нависшую перед нами, мышцы его челюсти напрягаются. Уиро стоит в вихре теней, сталкивающихся друг с другом, когда он устремляет на меня свой смертоносный взгляд.

— Я должен был убить тебя, когда у меня только появился шанс. Веками я восстанавливал свою силу, и одна никчемная девчонка думает, что может уничтожить все это, — выплевывает Уиро, кулаки трясутся от безумной энергии, потрескивающей вокруг его пальцев. — Ты понятия не имеешь, что ты натворила, — кипит он, его глаз подергивается, когда сила его власти заставляет ветер набирать скорость.

Мой взгляд остается твердым и пристальным на Уиро, ни разу не дрогнув. Я глубже зарываюсь пятками в землю, позволяя своей силе течь по моим венам.

— О, но в том-то и дело, отец. Я знаю.

В мгновение ока эта воронка власти разрастается. Набрасывается, чтобы врезаться в землю, раскалывая ее с раскатистым громом, который ощущается так, словно он барабанит в моей собственной груди, ударяясь о каркас моих ребер. Дрейвен придвигается, становясь между мной и Уиро.

Сокрушительная доза страха пронзает мою грудь вместе с краткой вспышкой воспоминаний о той ночи, когда я умерла. Я смотрю на спину Дрейвена с расправленными крыльями, бугрящимися и напряженными мышцами. Но приглядевшись, я не упускаю из виду легкую дрожь его пальцев и учащенный пульс на шее. Он выглядит трагически красивым.

— Я не потеряю тебя снова, — его глубокий голос разрывает связь.

Прежде чем я успеваю ответить, руки Уиро стремительно поднимаются, и маленькие сгустки теней разбегаются по земле, а вместе с ними появляются Испорченные. Они стоят неподвижно, ожидая команды. И когда перед Уиро материализуется шеренга Падальщиков, у меня возникает дежавю.

Которая только усиливается, когда Финн и Кора появляются поблизости, быстро кивая Дрейвену, давая ему понять, что они забрали его мать и Эмиля в безопасное место. Их глаза расширяются, когда они видят армию Уиро, но они все равно достают оружие.

— О, Эммерельда, ты не можешь спасти своих друзей сейчас.

Смешок Уиро звучит неровно и неправильно, когда он скользит по моей коже, оставляя во мне мерзкое ощущение.

— Каково это — знать, что ты — причина, по которой весь этот мир будет стерт с лица земли?

Мои коренные зубы сжимаются так сильно, что мне кажется, они вот-вот разлетятся вдребезги. Но я не даю ему ответа, потому что он знает, о чем я тревожусь больше всего, помимо Дрейвена, и он угрожает уничтожить все. Став причиной того, что пострадает так много невинных.

— У тебя не будет шанса, если я смогу этому помешать, — кипит Дрейвен.

Его слова были едва сдерживаемым кипением по сравнению с яростью, готовящейся выплеснуться наружу внутри него.

Ветер бушует вокруг нас, становясь все более неистовым, и я наблюдаю, как остальные переводят свои взгляды на каждую угрозу. Они крепче сжимают рукояти своего оружия, готовясь к тому, что, как мы все знаем, грядет.

Прежде чем Уиро успевает направить на нас свою армию, раздается шум панического бегства, показывая еще одну группу солдат, несущихся по тропинке. Должно быть, это вторая часть армии Асизы, те, что охраняют оставшиеся земли за пределами замка.

Уиро, не колеблясь, натравливает Испорченных и Падальщиков на приближающихся воинов. Рычание и вопли сливаются в воздухе, как огрубевшая симфония, смешанная со сталью, прорезающей кость.

Бой превращается в хаос. Мой пульс учащается, когда я смотрю, как Падальщик разрывает солдата на части. Дрейвен и я обмениваемся одним проникновенным взглядом, отчего у меня внутри все трепещет, прежде чем броситься в хаос. Тьма моей силы скрывается прямо на поверхности, но я взываю к своему свету. Выследить Испорченных и наполнять их светом до тех пор, пока проклятие не будет снято с их тел.

Крик пронзает сзади, заставляя меня развернуться на пятках и обнаружить, что Испорченный вонзает когти в ногу солдата. Он отводит свой меч назад обеими руками, целясь в грудь Испорченного, и мое сердце замирает.

— Стой! — я кричу, он поворачивает ко мне голову с широко раскрытыми глазами и глубокой V-образной складкой на бровях.

Мужчина наблюдает за мной с болезненным замешательством, когда я кладу ладони на спину Испорченного, прежде чем он замечает, позволяя свету струиться от меня. Его плечи опускаются, когти втягиваются. И когда женщина больше не подвергается проклятию, ее тело безвольно падает.

Я осторожно кладу ее на подлесок, снова поднимая взгляд, когда мужчина заговаривает.

— В–вы… Она вылечилась, — говорит он с удивлением, как будто не может поверить своим глазам. Но я не виню его. Я не совсем верила в то, что делала, когда спасла ту маленькую девочку.

Я мягко улыбаюсь, наклонив голову, как раз в тот момент, когда Кора опускается на колено рядом с нами. Она проводит ладонями по ноге мужчины, и рана немедленно начинает заживать сама по себе, быстрее, чем фейри могли бы зажить самостоятельно. Все, что осталось — это красное пятно, пропитавшее материал на его бедре.

Вскакивая на ноги, я иду выслеживать еще одного Испорченного, но останавливаюсь, когда солдат заговаривает снова.

— Спасибо. Я в вечном долгу перед вами.

Качая головой, я улыбаюсь ему сверху вниз.

— Единственное, чего я желаю, это чтобы ты остался жив.

И с очередным наклоном головы мои ноги отрываются от земли, и я бросаюсь в гущу резни, нуждаясь в том, чтобы вложить остаток своих сил в борьбу с Уиро.

Груды пепла покрывают землю, и от этого зрелища у меня в животе скручиваются узлы, когда я понимаю, что эти жизни я могла бы спасти. Но я не могу спасти их достаточно быстро — не тогда, когда голова змеи, отравляющая их, все еще жива. Поэтому я сильнее размахиваю руками и напрягаю мышцы ног, чтобы двигаться быстрее, наслаждаясь жжением.

Но затем у меня перехватывает дыхание, по руке проходит ощущение жжения. Подошвы моих ботинок быстро застывают на месте, останавливая мои движения. Я осматриваю каждый дюйм своих рук, но ничего не нахожу. В этот момент мое сердце замирает, заставляя мои глаза метнуться к моей паре.

Он парит в воздухе, посылая щупальца теней одно за другим в сторону Уиро. Темный блеск в его глазах таит смертельное обещание, и на мгновение эти сводящие с ума серебристые радужки находят мои, передавая множество эмоций. Одно резко выделяется на фоне остальных: Решительность.

Он облетает Уиро, уклоняясь от метящихся в него теней, в то время как небо продолжает темнеть. Я снова собираюсь броситься к ним, но прежде чем мои ноги успевают толкнуть меня вперед, земля трясется под подошвами моих ботинок, а колени подгибаются, врезаясь в землю. Боль разливается по моему позвоночнику, и раскалывающая боль оживает в моей голове.

Дрейвен.

Приподнимаясь, я мчусь к нему, мое дыхание хриплое и напряженное. И тут же мой взгляд зацепляется за него, лежащего плашмя на земле, вокруг него от силы удара пошли трещины. Мое сердце подскакивает к горлу, когда я вижу, как он с ворчанием переворачивается, чтобы подняться. Его ноги дрожат, а на лице появляется гримаса, когда он выпрямляет спину. Тонкие струйки крови стекают по его лицу с макушки, волосы мокрые и спутанные, красного цвета.

Уиро вскидывает руку, готовясь раздавить Дрейвена, но я выпускаю струю света, чтобы стереть темный шар, кружащийся в его ладони. Его рука отдергивается, дрожа, как от ожога. Но затем эти зловещие глаза находят меня, оставляя Дрейвена забытым.

Прежде чем я успеваю моргнуть, Уиро исчезает и становится тенью прямо передо мной. Слишком быстро, чтобы заметить, его сильная рука хватает меня за горло, перекрывая доступ воздуха в мои легкие.

— Ты никогда не победишь меня, так же как и не смогла твоя мать.

Что-то щелкает у меня в голове, трескается так громко, что мне кажется, я это слышу. Потому что я делаю это не только для того, чтобы спасти мир или отомстить за себя. Я делаю это для того, чтобы отомстить за свою мать.

Свет ослепляет мои веки, поднимаясь единственным лучом в небо, пробивая дыру в темной завесе теней Уиро. Это контрастирует с его тьмой, подобно инь и ян, сияя достаточно ярко, чтобы проникнуть сквозь его силу.

Пальцы, охватившие мое горло, сжимаются, причиняя боль, и мои легкие начинают гореть, когда сжимаются в знак протеста. Уиро притягивает меня ближе, заставляя мои ноги болтаться над землей, когда он приближает нас нос к носу.

— Небольшое световое шоу тебя не спасет, — шипит он сквозь зубы.

Как только последнее слово слетает с его губ, сверху раздается оглушительный рев. И хотя перед глазами начинают плясать точки, а в голове становится светло, я не сдерживаю ухмылку, украшающую мое лицо, когда в смертоносных глазах Уиро наконец появляется подобие страха.

Потому что мы ведем опасную игру, и самая большая ошибка, которую мог совершить Уиро — это недооценить своего противника.

ГЛАВА СОРОК

ПЯТАЯ

Дрейвен

Когда мое зрение возвращается в фокус, я нахожу Кору рядом со мной, вливающую в меня свою силу. Я отталкиваю неумолимую боль, которая остается, пульсируя в моей голове, когда встаю. Я в спешке благодарю Кору, которая уже движется, и начинаю искать Уиро.

Когда мой взгляд останавливается на нем, все становится чертовски красным. Его рука сжимает горло Эммы, ее грудь вздымается короткими толчками, она пытается дышать. Но она ухмыляется, не заботясь о том, что находится в руках Смерти.

Я посылаю к нему поток теней, когда его голова задирается к небу, следуя за светом Эммы. Отвлекающий маневр позволяет мне попасть в цель, заставляя его руку отпустить ее. Я взлетаю с резким порывом крыльев, поджимая их для скорости и поднимая при этом грязь и листья.

Прежде чем ее тело успевает рухнуть на землю, я оказываюсь рядом, ловлю ее и притягиваю к своей груди. Еще одним сильным взмахом крыльев я поднимаю нас выше, позволяя нам парить в вышине.

Эмма жадно втягивает воздух, кашляя каждый раз, когда вдыхает слишком много. Здесь, наверху, холоднее, ее кожа леденеет на ощупь, когда дрожь пробегает по ее телу. Я прижимаю ее ближе, предлагая ей свое тепло. Как только ее пульс выравнивается, а грудь поднимается и опускается в спокойном ритме, она кладет руку мне на лицо. Инстинктивно я прислоняюсь к ее ладони, закрывая глаза, рев битвы стихает внизу. Но ее грубый голос заставляет меня открыть их, заглядывая глубоко в ее глаза.

— Тебе больше не нужно прятаться.

Нахмурив брови, я открываю рот, чтобы заговорить, но затем звук, похожий на хлопанье миллионов крыльев против ветра, заставляет мою голову посмотреть в том же направлении, что и Уиро. Мое сердце почти болезненно колотится в груди, когда я вижу смесь полностью обратившихся виверн и наполовину обратившихся как... я. Свечение, исходящее от света Эммы, контрастирует с их острыми чертами, отражаясь от шипов и когтей тех, кто ими обладает. Это удивительно. Волшебное видение наконец-то возвращения домой.

Мои глаза начинают гореть, цепляясь за зрелище с каждым мощным взмахом их крыльев, когда они подлетают ближе, оставляя за собой темный туман теней.

— Неужели они...

Эмма заканчивает то, во что я, кажется, до сих пор не могу поверить, но мое сердце знает, что это правда.

— Все избранные.

Их было так много… И все они были в ловушке, пока она не освободила их. Что-то сжимается внутри меня, останавливаясь на их глазах. Они поблескивают серебром, но под ними скрывается обещание мести, выраженное жесткостью их взглядов. Чтобы вернуть жизни, которые были у них украдены. Но что у всех них общего, так это то, кто является их целью.

Мои глаза следуют туда, где стоит Уиро, когда его крик гремит в воздухе, почти разлетаясь на мелкие кусочки. Его руки дико мечутся, пытаясь обрушить на них смерч теней. Он увеличивается в размерах, рассекая воздух. Его движения торопливы и неуверенны, он не отрывает взгляда от всех синхронно летящих виверн.

Полуоборотни используют свои руки, чтобы отбрасывать тени, а полностью обращенные открывают челюсти так широко, как только могут, выпуская огненные тени с коллективным ревом. Все они обладают одной и той же темной силой, стремящейся в крутящийся вихрь и разрушающей его прежде, чем он сможет подобраться достаточно близко, чтобы коснуться их.

Это зрелище вселяет в меня надежду, потому что только мы двое, владеющие его силой, не сможем справиться с ним. Это только пробьет брешь в его броне, но сотни из нас, объединив наши тени, могли бы уничтожить его, могли бы, наконец, избавить мир от его проклятия. Уиро думал убивать нас избранными одного за другим, пока их больше не останется, легкая задача, потому что у одного человека нет шансов. Но мощная армия? Это привело бы к другому итогу.

Я понимаю, что моя теория верна, когда Уиро делает шаг назад, не сводя глаз с мчащихся к нему виверн.

— Пора, — говорит Эмма на одном дыхании.

Это одно слово возвращает меня к тому риску, который нависает над нами, но я доверяю ей всем, что во мне есть. Не раздумывая, я прижимаю ее ближе к себе, потому что нам нужно покончить с этим раз и навсегда. Эмма заслуживает жизни без чьих-либо попыток взять ее под контроль. Чтобы, черт возьми, иметь свободу дышать и покончить с этой игрой на выживание, в которую ее втянули.

Битва все еще бушует внизу, когда я складываю крылья, позволяя нам падать быстро и прямо, как летящая стрела. Расстояние между нами и Уиро быстро сокращается, но прежде чем мы оказываемся рядом, я кричу:

— Финн!

Его голова на мгновение вскидывается, как раз в тот момент, когда его локоть отводится назад, чтобы встретиться с Испорченным, который пытается атаковать сзади, в то время как его внимание остается на том, кто перед ним. Его клинок глубоко вонзается в тело Испорченного перед ним, а сам он весь забрызган кровью, один рукав его туники порван и свисает с плеча.

Несмотря на то, что его грудь тяжело вздымается, ублюдок ухмыляется и готов к тому, что настанет его время блеснуть. Он выдергивает свой клинок одним резким рывком, перемещаясь за спину Уиро, и упирается рукой в землю перед своими ногами. Золотое кольцо с шипением оживает, мерцающая чернота портала открывается и начинает распространяться шире. Сила могущества Финна заставляет его ботинки скользить по грязи, но он умудряется уперется каблуками в почву, удерживая портал открытым, пока мы подбираемся все ближе и ближе.

Уиро все еще сосредоточен на вивернах, пытаясь сбить их с неба, не подозревая о нас двоих, летящих прямо на него. Мы рассекаем воздух, волосы Эммы развеваются позади нас над моим плечом. Ветер кусает нашу кожу, заставляя мои глаза гореть, но я заставляю их оставаться открытыми. Мы рассекаем темноту, как заточенный клинок, и тени, окутывающие лес, кружатся вокруг нас вслед за нами.

Как только мы оказываемся достаточно близко, Эмма испускает глубокий вздох, прежде чем протянуть руки, посылая луч света, который обвивается вокруг ноги ее отца. В тот момент, когда ее сила касается его, он откидывает голову назад, рыча от боли, как будто свет прожигает его одежду и выжигает кожу.

Все происходит как в тумане, мы несемся через портал, цепь ее силы тащит его за собой. Я бросаю быстрый взгляд через плечо, и масса виверн следует за мной. Все они остаются в идеальном строю, когда ныряют волной.

Единственный рев раздается в небе от полностью обращенной виверны спереди и по центру, в то время как остальные имитируют его. Их крики отражаются друг от друга, когда они складывают крылья. Виверна впереди выдыхает пламя теней, но я не вижу, что происходит, когда воздух превращается в лед, и мои мышцы напрягаются от резкой разницы, стремясь согреться.

Цветочный аромат жасмина обжигает мой нос и щиплет легкие, когда я вдыхаю, пока мы продолжаем наш спуск. Войдя через портал на вершине горы, я действительно смог осознать, насколько огромна эта пещера. Высокие выдолбленные каменные стены и колонны, которые помогают удерживать его вместе на широкой лестнице, которая спиралью проходит по периметру до самого верха.

— Вау, — шепчет Эмма, воздух из ее легких вырывается наружу. — Они расширяют портал своими тенями, создавая свой собственный. Точно так же, как то, что я делаю, но... повнушительней.

Так вот, должно быть, почему виверны выпускали тьму изо рта. Но мое внимание слишком сосредоточено на Море Душ, маячащем перед нами, и камне, крошащемся от силы, исходящей от Уиро. Даже крупинки пепла, парящие в воздухе, кажется, дрожат.

— Скорее... — Эмма кричит, ее руки начинают дрожать от тяжести сдерживания Уиро, но прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, она задыхается.

Уиро удается сбросить с себя ее луч света, который исчезает в тени и появляется на земле. Он стоит на том же месте, где я заключил в объятия безжизненную Эмму. Место возле Моря Душ, которое все еще преследует меня. И это воспоминание заставляет меня обнять ее крепче, нуждаясь почувствовать биение ее сердца у своей груди, в то время как у меня пересыхает в горле, и становится трудно глотать.

Встряхивая головой, чтобы прогнать картинку, я сосредотачиваюсь на земле и расправляю крылья, позволяя воздуху зацепиться за их изгиб, чтобы замедлить наше падение. Когда мои глаза снова поднимаются, я обнаруживаю, что место, на котором только что был Уиро, пусто, заставляя мое сердце учащенно биться из-за того, что я не видел как он двигается.

Не прошло и половины вздоха, как я вижу, как он парит над водой, прикрываясь тенью. Они роятся вокруг него, как вечерний прилив, становясь все темнее и скрывая все внутри.

Затем порыв мощных крыльев сотрясает воздух, и к нам присоединяются оборотни-виверны. Один за другим они выстраиваются в круг вокруг Уиро в воздухе, окружая поток воды, который, кажется, ниоткуда не падает с вершины горы. Около тридцати оборотней заняли позицию в круге, в то время как остальные виверны размеренно машут крыльями и парят над нами, как облако.

Они задирают головы, издавая угрожающее рычание, когда все они устремляют свои взгляды на того, кто их вел.

Мои глаза следуют его примеру, оценивая его тело и то, насколько оно массивное, с выставленным напоказ размахом крыльев, с кожистой черной шкурой, которая выглядит непробиваемой.

Эмма ерзает в моих руках, замечая, на кого все смотрят, и ахает.

— Он тот, кто вернул тебе мою душу, — шепчет она.

Ее слова заставляют мое сердце болезненно биться рядом с ней, и это настолько шокирует, что у меня перехватывает дыхание. Я благодарен виверне за то, что она стоит перед нами, но образ того как душа покидает ее тело, заставляет мои внутренности скручиваться.

При звуке ее голоса голова виверны резко поворачивается в нашу сторону. Эти серебристые глаза-щелочки, как у меня, впиваются в Эмму, рыча достаточно громко, чтобы по поверхности Моря Душ под нами пробежала рябь. Зверь во мне, кажется, знает, о чем он просит, знает, что он не желает мне зла, и что я могу доверять ему.

Я киваю, с одним взмахом крыльев прокладывая себе путь к нему. Руки Эммы ободряюще сжимаются, и другие оборотни-виверны расступаются, пропуская нас.

Когда мы приближаемся, он низко опускает голову и ждет, пока она потянется к нему.

— Все в порядке, — шепчет Эмма.

— Я знаю.

Я ободряюще целую ее в висок, прежде чем протягиваю руки, чтобы она забралась к нему на спину. Она устраивается между шипами у основания его шеи.

Я жду, когда какая-то часть меня снова потребует ее в свои объятия, предъявив свои права на нее. Но мой внутренний зверь, кажется, не чувствует угрозы от кого-то из них, и все, что я могу почувствовать, это облегчение, когда мой разум остается в здравом уме. Мое видение остается ясным.

Виверна наклоняет ко мне голову, и знакомое покалывание пробегает по моей коже. Его взгляд останавливается на Уиро — все еще прячущемся в тени — и я хорошо знаю этот взгляд. Это тот, который говорит, что Пора с этим заканчивать.

Грудь виверны туго вздымается, и одним глубоким вдохом он высвобождает поток темной силы. Из глубины его живота вырывается рев, гора вокруг нас сотрясается, а другие виверны издают громовые боевые кличи. Собственные тени виверны наносят удар по силе Уиро, которая все еще бушует, подавая сигнал остальным последовать его примеру. Мы с Эммой обмениваемся последним взглядом, прежде чем добавить нашу собственную, направляя потоки энергии в одно и то же место.

Освободив руки от Эммы, я могу лучше контролировать свой прицел, чтобы быть уверенным, что попаду в цель. Все наши силы сливаются воедино, становясь единым целым, когда они сталкиваются с силами Уиро. Даже лепестки цветов жасмина, обнимающих расколотые колонны, вянут, съеживаясь от интенсивности.

Коллективная атака виверн звучит как шум водопада, медленно заглушая энергию Уиро под нашей.

Но затем раздается громкий щелчок, прорезающий бурлящий поток нашей энергии. Мой взгляд падает вниз, и я вижу, что Падальщики начинают просачиваться из отверстия в земле внизу, а некоторые даже поднимаются по извилистым ступеням, которые огибают Море Душ, прижимаясь к стене пещеры. Их острые зубы оскалены, а их скелетообразные тела приседают и раскачиваются с шипением, когда они плюются в нашу сторону. Они пришли за своим хозяином, чтобы защитить его, но я не сомневаюсь, что Уиро не выставил бы их перед собой, как щит, если бы это означало, что он спасет себя.

В воздухе раздается оглушительный треск, и я поворачиваю голову к Уиро, чей щит начинает трескаться. Внезапно он исчезает, только для того, чтобы обрушить на нас мощь снизу. Мне удается пригнуться и нырнуть с его пути, расправляя крылья, чтобы удержаться и остановить свои движения. Мои глаза спешат найти Эмму, и я выдыхаю с облегчением, когда замечаю ее, и что виверна также уклонился от внезапной атаки. Но я не могу сказать того же о других, поскольку их отшвырнуло в горный камень, впечатывая в него их тела, когда он раскалывается вокруг них.

Я бросаюсь к Эмме, но она уже скручена на спине виверны. Ворча, она блокирует следующую атаку Уиро, как будто может предчувствовать его следующий ход. В ней сочетаются светлая и темная силы, которые сплетаются воедино в совершенной гармонии, когда она не дает его теням добраться до нас.

Она удерживает этот поток своей силы, позволяя ему наполнить окружающий воздух вокруг Уиро, что дает нам время нырнуть вниз и приземлиться на другой стороне каменного пола. Эмма сдвигается, выпрямляя свое тело, чтобы снова оседлать виверну лицом вперед, и возвращает свою силу назад, чтобы обнаружить Уиро, стоящего среди своих мерзких созданий, которые начали толпиться у него за спиной. Прежде чем она успевает полностью сесть, она выплескивает свою тьму непрерывным потоком, когда Уиро снова пытается наброситься на нее.

Его пальцы напрягаются от напряжения, вены на шее вздуваются, а между оскаленными зубами течет слюна, практически с пеной у рта. Поток энергии гудит по всей пещере, когда Эмма вкладывает в это больше силы, ее ноздри раздуваются от напряжения, когда их тени сталкиваются друг с другом.

Остальные виверны формируются позади нас, многие остаются в воздухе. И в мгновение ока остальные из нас присоединяются, чтобы объединить нашу силу и слиться с силой Эммы, заставляя Уиро отступить на несколько шагов и разочарованно зарычать.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как мое тело начинает трястись от прилива энергии, хлынувшей из меня. На моем лбу выступают капли пота, которые немедленно остывают вместе с температурой царства.

— Не останавливайся. Я чувствую, как он слабеет, — подключается Эмма в моем сознании, хотя даже ее голос в моей голове звучит грубо и с придыханием. Плата за использование такого количества ее энергии становится бременем для ее тела.

— Никогда. Я никогда не остановлюсь, маленький демон, — говорю я в ответ, заслужив ухмылку от нее, когда она на мгновение переводит взгляд на меня, и я клянусь, что мой член пульсирует от одного этого взгляда. Блядь. Я в такой жопе, если она может возбудить меня в разгар гребаной битвы.

Я заставляю неистовую потребность в ней подчиниться моей власти, позволяя ей бешено течь по моим венам. Рыча сквозь стиснутые зубы, мое щупальце теней растет и крепнет. Поток его неумолимо стекает с моих пальцев, и мое зрение начинает расплываться по краям.

Кажется, что проходят часы, но прошли всего минуты, когда полоса силы Уиро взрывается. Оставляя его открытым для нашего гнева и открывая Бога, который впервые понимает, каково это — проигрывать. Знать, что ему не избежать этой участи, поскольку все мы сжимаем свои тени вокруг его тела, прежде чем он сможет нанести ответный удар. И чтобы он, наконец, встретился лицом к лицу со смертью.

ГЛАВА СОРОК

ШЕСТАЯ

Эмма

Движением руки я меняю свои тени, обвиваясь вокруг Уиро, как веревка, чувствуя, как напрягается его тело в тот момент, когда я ввожу маленькую ниточку света. Он пытается освободиться от оков, но это бесполезно, когда все оборотни делают то же самое, связывая его тенями. Черные вены, которые переплетаются вокруг его глаз, набухают и пульсируют. Его ворчание эхом разносится по пещере, поскольку он продолжает протестовать против нашей хватки.

Испорченные подкрадываются ближе, визжа и скребя когтями по выветрившемуся каменному полу. Один пытается помочь Уиро, но сила нашей магии, поглощающая его хозяина, отбрасывает его назад, быстро и мощно. Он врезается в спиральную лестницу и безвольно падает на землю.

Я переношу свой вес на спину виверны, крепче прижимаясь бедрами к его шкуре, чтобы не соскользнуть. Барабанный бой в моих ушах усиливается, когда эти черные глаза останавливаются на моих.

— Ты не можешь убить меня, — кипит Уиро, и я чувствую, как рычание вибрирует от виверны подо мной. — Я заставлю мир развалиться на части и заберу с собой каждую душу.

Прищелкивая языком, я медленно склоняю голову набок, изучая его некоторое время. Очень похоже на то, как я поступила бы с теми фейри, которых была в нескольких секундах от убийства, когда жила здесь.

— Ты, кажется, забыл, — прищурившись, я наблюдаю, как на его лице появляется замешательство. — Это ты, отец, убил мою мать, богиню этого мира. Ибо даже бог не может избежать смерти. Но ты также, кажется, неправильно понял.

Наклоняясь вперед на виверне, я останавливаюсь, чтобы справиться с потоком ярости, наполняющим мои вены.

Стиснув зубы, я грубо проглатываю комок гнева.

— У меня было время подумать об этом и о том, что ты ничего не привносишь в этот мир. Только боль и разбитые сердца, оставляя после себя прах из костей. Твоя смерть не имела бы значения для мира.

Я замечаю, как на долю секунды расширяются его глаза, раздуваются ноздри, когда он вырывается из нашей связывающей его силы.

Несмотря на то, что давление моей силы давит на меня, я фыркаю с легкой ухмылкой.

— Но кто сказал что-нибудь о желании убить тебя?

Это вызывает у него настоящую реакцию. Его голова откидывается назад, он трясется, пытаясь собрать достаточно силы, чтобы противостоять энергии сотен.

— Смерть была бы милосердием, и ты вряд ли заслуживаешь ее за то, что ты сделал.

Мои губы растягиваются, горькая улыбка кривит мои губы, когда я смотрю, как Уиро продолжает бороться.

Я могу сказать, что он все еще не знает, какой будет его судьба, когда эти черные лужи впитываются в мои. Все его тело на мгновение перестает сопротивляться, его взгляд сужается, он думает, оценивает. Но затем он замирает. Понимание загорается в его смертоносных глазах, пока не исчезает с его собственной ухмылкой.

— Невозможно, — выплевывает он. — Ты ни за что не сможешь поймать меня на чем-то, что я сам создал.

Глядя на Море Душ, на устрашающе тихую отражающуюся воду, я ловлю себя на том, что перемещаю еще одну фигуру вперед в этой смертельной игре. Бесшумное движение, которого он никогда не предвидел.

Я цокнула языком.

— Ты забываешь, что я больше, чем оружие, которым ты пытался владеть.

— Вместо этого ты превратилась в маленького лживого монстра. Думая, что можешь пойти против меня, ты походу забыла свое место, — кипит он. — И при условии, что ты сможешь сразиться со мной с армией, которая мертва дольше, чем жива. Ты забываешь, что у меня есть своя собственная.

Его Падальщики переминаются на когтистых лапах, готовясь к команде нанести удар.

Я отказываюсь от своей силы, связывающей его, позволяя тьме оборотней взять контроль и держать его в плену в их хватке. Глубоко вздохнув, я кладу левую руку на бедро, которое свисает с бока виверны, удерживая тени, тонко стекающие с пальцев, и одновременно борясь с усталостью, которую начинает ощущать мое тело.

Затем я вытягиваю правую руку перед собой. Ослепительный отблеск света оживает в этой руке, отражаясь в темных лужах Уиро. Сила целует кончики моих пальцев, готовая избавить мир от тьмы Уиро.

— Отец, ты должен гордиться. Может, я и монстр, но я та, кого ты создал, потому что мое сердце никогда не было черным от рождения.

Я слишком много раз обжигалась в этой жизни. Король Орен физически сыграл свою роль в том, чтобы сломать мое тело, но Уиро… ему нравится терзать мой разум. Вонзая когти в мою душу, вливая свой яд в мои вены. Токсин настолько мощный и темный, что навсегда запятнает бьющийся в моей груди орган.

— Каково это, когда твоя собственная сила берет тебя в заложники?

Он обнажает зубы, рыча, когда теряет контроль над своим безразличием.

— Все вы получили эту власть только благодаря мне! Вы все должны склониться мне!

Виверна подо мной бьет своими мощными крыльями в знак того, что кажется проявлением гнева, таящего угрозу. Он выпускает свои когти, скребя ими и выдалбливая отверстия в каменистом грунте. Мощные мышцы подо мной напрягаются, когда он снова взмахивает крыльями, и мои волосы взлетают с плеч.

Играя со светом, я позволяю ему танцевать на моих пальцах и кружиться вокруг моей руки.

— Хм. Если это действительно была твоя сила, то почему тени предали тебя и служат нам?

Дрейвен на дюйм ближе к виверне, на которой я сижу, но я медленно приподнимаюсь, упираясь ногами между шипами виверны, чтобы встать.

— И каково это, когда твои создания набрасываются на тебя? — я насмехаюсь, злобно скривив губы.

Уиро начинает давиться смехом, но он замирает в тот момент, когда моя улыбка исчезает, позволяя тревожному спокойствию овладеть моим лицом. Я не отрываю от него глаз, пока заканчиваю нацеливаться на каждого упыря, вливая в них свою волю. Во время нашего разговора я начала незаметно прокладывать по земле крошечные следы теней. Перемещая их вниз из-за моей ноги, вдоль бока виверны и к земле, где мои тени просачивались в щели. Пробираясь на другую сторону, я проникаю своей тьмой в каждого упыря, чтобы признать их своими.

Он наконец замечает, что его армия Испорченных, которая когда-то стояла перед нами, готовясь нанести удар, теперь вся повернулась к нему. Медленно окружая его в ловушке, которую он сам же и устроил.

Уиро собирается заговорить, но я опережаю его.

— Теперь они ждут моей команды.

Я доказываю это, заставляя ближайшего к нему упыря взмахнуть рукой в воздухе, вызывая шипение у Уиро, когда когти упыря оставляют тонкий порез.

Я жду, когда глаза моего отца встретятся с моими, наслаждаясь потрясением, которое проступает сквозь его жесткую маску.

— Но тебе следует бояться не темноты.… А света, который погасит его.

Прежде чем Уиро успевает придумать злобный ответ, все наши тени заглушают его слова. Щупальце силы Дрейвена пробивается мимо губ Уиро, змеясь по его горлу, чтобы заставить его замолчать. Мы держим его в заложниках, пока я протягиваю свой разум к каждому упырю, позволяя моей тьме манипулировать их контролем. Щемящая боль разливается под моим черепом, когда я коллективно приказываю Падальщикам поднять своего предыдущего хозяина и перенести его в Море Душ.

Я пытаюсь игнорировать неприятную боль, сохраняя контроль над своей силой. Мой пристальный взгляд остается прикованным к Уиро. Он дергается и отбивается от хватки своих созданий, пытаясь высвободить руки, чтобы прорваться сквозь наши тени, но это бесполезно.

С каждым скребущим шагом Падальщики приближаются к спокойной воде, виверны парят над ней и, раскачиваясь, становятся все беспокойнее, следуя прямо за Уиро. Я задерживаю дыхание в тот момент, когда Падальщики кричат, бросая моего отца в Море Душ. Вода плещется, когда он уходит под воду, но мы не ослабляем хватку, опасаясь, что он может скрыться за ней. Он погружается под воду до тех пор, пока поверхность серебристой воды не успокаивается, как будто ничего не произошло.

В унисон оборотни затягивают свою тьму, ревя достаточно громко, чтобы потрясти гору.

Не раздумывая ни секунды, я закрываю глаза, хватаясь за свет, пылающий внутри меня. Позволяя ему искриться под моей кожей, я удерживаю равновесие на спине виверны и глубоко вдыхаю. Затем считаю до трех.

Один. Я позволяю свету усиливаться.

Два. Моя сила начинает яростно течь по венам.

Три. Одинокая слеза скатывается, когда я наконец выдыхаю.

Я вытягиваю руки, но моя сила не утекает, она переливается через край потоком, заливая все вокруг нас. Я направляю ее к Морю Душ, размахивая ею, чтобы покрыть поверхность. Она скользит по воде, и я ворчу, выталкивая больше энергии, наслаиваясь, чтобы создать щит, достаточно плотный, чтобы быть непроницаемым. Ощущение, что с моего тела сдирают слои кожи, заставляя меня стискивать зубы в борьбе с исходящей от меня силой.

Но у меня вырывается тихий вздох, когда черный шар выныривает из воды и плывет выше, к отверстию в верхней части пещеры.

— Что это? — Дрейвен спрашивает через связь.

— Душа Уиро, — говорю я вслух, ошеломленная зрелищем.

Меня не удивляет, что это не искра света, потому что то, что живет внутри него, это зло и яд. Грязь, которая наконец удалена.

Когда его душа исчезает, я легонько подталкиваю виверну, наклоняя свою голову ближе к его.

— Я думаю, что мы уже в безопасности, чтобы отбросить тени.

Я успеваю лишь поднять голову, прежде чем он издает рев, а остальные подражают ему. Внезапно все тени исчезают, когда другие обретают свою власть, но я не останавливаюсь. Дрожащими руками я продолжаю наполнять Море Душ достаточным количеством света, чтобы запечатать Уиро навечно. Он не может вырваться на свободу из места, где слишком светло, чтобы могли существовать тени.

Именно в этот момент я понимаю, что моя мать была права. Если его сила будет использована против него, это приведет к его гибели, но достаточно яркий свет рассеет тьму его души.

Теперь он просто призрак со злым сердцем, оказавшийся в ловушке между мирами.

Мои плечи опускаются, усталость наваливается на меня, когда я наклоняюсь вперед. Мои руки опускаются, когда я позволяю своему свету угаснуть, и я смотрю полуприкрытыми глазами на Море Душ. Тишина в пещере почти оглушающая, все мы в недоумении смотрим на то, как вода теперь мерцает, как белая вуаль, которая неправильно смотрится в почерневшей пещере. Даже цветы, которые когда-то украшали колонны, заболели, поникли увядшими лепестками, как будто их работа по сокрытию смерти наконец закончена и они могут отдохнуть.

Теплое, нежное прикосновение касается моего плеча, я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Дрейвен изучает мое лицо. Он, должно быть, чувствует усталость, которая пронизывает меня до мозга костей, и видит, как тяжелеют мои глаза. Я осторожно опускаюсь со спины виверны и снова сажусь, потому что мышцы моих ног начали слабеть.

Мой взгляд снова опускается на воду внизу, и, хотя мы победили… Я не чувствую того веселья, на которое рассчитывала. Но есть покой, который согревает мое сердце, и тяжесть, которая спадает с моих плеч. Кажется странным, что это конец без пролития его крови и без того, чтобы заставить его кричать от боли, как я всегда представляла. С другой стороны, это не обязательно должно быть что-то еще. Это должно закончиться только для того, чтобы каждый мог снова свободно жить своей жизнью. И для оборотней-виверн… Чтобы они начали жизнь заново.

Новое начало.

Шелест крыльев усиливается, когда виверны начинают подниматься ввысь. Их тени ниспадают каскадом вокруг них, прежде чем они исчезают, возвращаясь в наше царство. Сильные руки скользят под моим телом, когда Дрейвен поднимает меня, чтобы снова обнять. Его запах помогает успокоить пульсацию, которая остается у меня за глазами и в передней части черепа. Я прижимаюсь щекой к его груди, позволяя своему телу сбросить все напряжение, которое его сдерживало.

— Больше никаких монстров, маленький демон, — шепчет он, его дыхание развевает мои волосы.

— Есть еще один, — тихо говорю я, но на него у меня уже есть планы.

Брови Дрейвена хмурятся, но я перевожу взгляд на виверну, на котором летела я. Он втягивает воздух через ноздри мощным взмахом крыльев, прежде чем тени поглощают его, и он исчезает из виду. Он был последним оборотнем, покинувшим Гехендру.

Испорченные бесцельно стоят вокруг нас, и при виде их вспоминается все, через что я здесь прошла. Внезапно я начинаю злиться, мое дыхание становится поверхностным. Это место было адом, которое отделяло меня от всех, кого я люблю. Оно украло частичку моего сердца, забрав Кая. Место, где сейчас обитает монстр, пытавшийся погубить нас всех.

— Мне нужно сделать еще кое-что, — тихо говорю я Дрейвену, и все, что он делает, это кивает. Я знаю, что он чувствует ярость, которая кипит под поверхностью.

Направляя его увести меня с горы обратно на открытые просторы Гехендры, мы зависаем в воздухе, и замок Уиро смотрит на меня в ответ.

— Не упусти меня, — поддразниваю я, прежде чем дать волю каждому потоку эмоций, которые вызвал во мне Уиро.

Я поднимаю руки и обрушиваю на замок одновременно свет и тьму. Грохочущее эхо разносится по всему королевству, когда я направляю силу в башню, в которой находилась моя комната, не желая видеть ее больше никогда. Замок рушится, увлекая за собой шпиль и врезаясь в основание замка, заставляя огромные куски падать вниз по склону горы, прежде чем исчезнуть в бесконечном падении.

Удар камня о камень рассекает воздух, когда я разрушаю все, что здесь создал Уиро. Не оставляя после себя ничего, кроме щебня, пыли и души, которая никогда не будет свободной. Я позабочусь об этом, потому что никто больше не войдет в Гехендру.

Разрушениям не требуется много времени, чтобы испепелить мою ярость, теперь, когда ничего не осталось стоящим. Я, наконец, чувствую, что снова могу дышать, теперь, когда жизни других людей не угрожают. Что мир в безопасности, и я больше не нахожусь в ловушке этой жизни.

Сквозь обломки я вижу, как Море Душ смотрит на меня, все еще поблескивая в темноте, а поверх моей силы навалены камни, удерживающие Уиро в плену.

Как только я заканчиваю, я окутываю нас обоих своей тенью, прижимаюсь к Дрейвену в объятиях и забираю нас обратно в Дейдрум, не утруждая себя прощанием с Гехендрой. В тот момент, когда мы касаемся земель Фейри, я игнорирую белые пятна, танцующие в моем поле зрения, когда я вращаюсь, используя свой свет, чтобы запечатать периметр Гехендры, чтобы никто не мог войти или выйти снова. Если бы кто-то попытался, все, с чем он столкнулся бы — это ослепительный свет, который обожжет его в тот момент, когда коснется его кожи.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Эмма

В центре внимания оказывается земля Асиза. Крики битвы не разносятся в воздухе, но следы кровавой бойни покрывают землю. Дрейвен ставит меня на ноги, пока я лихорадочно осматриваюсь вокруг, замечая Финна, чья рука опускается, а меч со звоном падает на землю.

Мое сердце замирает, когда я опускаю взгляд на его ноги. Кора. Она жива, но замыкается в себе, прижимая руки к плечам.

Финн опускается на колени, притягивая ее к себе, и убирает спутанные волосы с ее лица. Я не думаю. Я бегу, мои ботинки стучат по размокшей земле, Дрейвен прямо у меня на хвосте.

Финн хрюкает, и это звучит натянуто, грязь и кровь покрывают его кожу, а по лицу стекают капли пота.

— Ее укусили, — выдавливает он.

Мои собственные колени опускаются на землю, когда я пытаюсь отдышаться. Осторожно двигая рукой Коры, я смотрю на рану и вижу черные вены, идущие к ее сердцу. Мои глаза начинают проясняться, когда я качаю головой, мир двоится, когда я это делаю. Но я замечаю, что он не расплывается, и голубой оттенок ее глаз начинает светлеть.

— Эм... — ее голос хриплый, он царапает горло.

— Шшш. С тобой все будет в порядке.

Я вытираю одинокую слезинку, скатившуюся по ее щеке, когда легкая улыбка растягивает мои губы. В прошлый раз ей было больно из-за меня, и я ничем не могла помочь. Я шмыгаю носом, зная, что на этот раз с ней все будет в порядке. Она не будет страдать, превратившись в сосуд тьмы.

— Она выздоравливает, — говорит Финн приглушенным голосом.

Кончиком пальца я провожу по черным венам, которые отступают, исчезают, как будто их никогда и не существовало. Я не была уверена, что случится с Испорченным, если поймать в ловушку Уиро, но, похоже, его проклятие не может превзойти свет.

Я широко улыбаюсь, мои губы дрожат. Я неуверенно встаю, ноги дрожат, но я должна увидеть. Я должна увидеть это своими глазами, потому что раньше я не обращала внимания, по-настоящему. Я была сосредоточена на том, чтобы убедиться, что с моими друзьями все в порядке.

Многочисленные фейри стоят в разорванной одежде, застыв на месте, наблюдая за нами, одновременно оглядывая свои тела. Их излеченные тела. Все до единого. Тепло Дрейвена касается моего бока, его рука поглаживает мою спину, пока я с благоговением оглядываюсь по сторонам.

Такое противоречивое чувство, нарастающая волна боли и переполняющее мое сердце осознание того, что в этот день было спасено так много жизней.

Рука Дрейвена перестает гладить мою спину, его голос звучит слабо в тумане, заполняющем мою голову.

— Эмма, что случилось?

Темнота подкрадывается к краю моего поля зрения, когда я открываю рот, чтобы заговорить. Но мое тело внезапно становится невесомым, ощущение, что я парю. Следующее, что я чувствую — это сильные руки, обвивающие меня, когда мое тело обмякает, и все вокруг погружается во тьму.

— Эмма, — слабый, мягкий голос зовет меня в этой темной пустоте, в которую меня засасывает, и я следую за ним. — Эмма, пожалуйста, очнись.

На этот раз голос звучит неуверенно, но осознание, наконец, достигает моего разума, когда я позволяю себе вернуться в настоящее.

Я медленно открываю глаза, чувствуя тяжесть от усилий.

Ярко-голубые глаза смотрят на меня сверху вниз, широко раскрытые и полные надежды. И как только мои глаза полностью открываются, на лице Коры расплывается зубастая улыбка, она опускается на меня сверху и крепко обнимает.

— Перестань пугать меня, Эм! — радостно кричит она мне в шею.

— Что случилось? — хриплю я, мой голос звучит грубо для моих собственных ушей.

— Ты упала в обморок из-за того, что использовала слишком много энергии, — добавляет Финн из изножья кровати.

— Неужели все...

— Все спасены, маленький демон.

Я резко поворачиваю голову на звук голоса Дрейвена, позволяя моему взгляду просканировать каждый дюйм его тела, чтобы убедиться, что он не ранен. Но он выглядит свежевымытым, как будто мы только что не вышли из ужасной битвы и не уничтожили целое королевство.

— Даже я, — голос Коры возвращает меня к ней, и только тогда я замечаю, что она тоже выглядит чистой и отдохнувшей. В замешательстве я хмурю брови, когда смотрю на Финна, зная, что он был весь в грязи после битвы, когда я видела его в последний раз. Но я не нахожу ни пятнышка грязи или крови на его коже.

— Как долго я была без сознания?

— Два дня, — мягко говорит Дрейвен.

Я в шоке смотрю в сторону, пытаясь осознать тот факт, что проспала целых два дня. Мое дыхание сразу становится прерывистым, когда я сжимаю простыни в кулаке. Мой взгляд снова останавливается на Дрейвене, пока миллион вопросов проносятся у меня в голове.

— Где все те, кто был на битве?

Я отчаянно хочу знать, что я пропустила.

Матрас прогибается, и Дрейвен прижимается своими губами к моему лбу, прежде чем глубоко вдохнуть.

— Дома.

Отстраняясь, его кристальные глаза изучают мои.

— Они все вернулись домой, маленький демон.

Я закрываю свой разинутый рот и спрашиваю:

— А как же Падальщики? Они могут создавать больше...

— Они ушли, — он заправляет выбившуюся прядь волос за мочку моего уха. — Их тела растворились в воздухе.

Схватив обе мои щеки в свои ладони, он прижимается своим носом к моему, глубоко заглядывая мне в глаза.

— Мы победили благодаря тебе. Все кончено.

Протягивая руки, чтобы прижать их к его щекам, я прижимаю его к себе, слегка покачивая головой.

— Не из-за меня. Мы победили благодаря всем нам.

Тепло разливается по нашей связи, когда он целует меня в уголок рта, но тут же отстраняется, его глаза блуждают по каждому дюйму моего лица.

То, как он смотрит на меня, заставляет мое сердце трепетать, хотя мой разум все еще в шоке, неспособный по-настоящему осознать то, что он сказал.

Раздается стук в дверь, и Финн вскакивает, чтобы открыть ее, за ней появляется мужчина, которого я никогда раньше не видела. У него длинные черные волосы, собранные сзади в неряшливый пучок. Мускулы проступают под его одеждой, и у него самая бледная кожа, которую я когда-либо видела. Дрейвен подходит к нему прежде, чем я успеваю спросить, кто это, и они берутся за руки, притягивая друг друга к себе и похлопывая друг друга по спинам.

— Я вижу, она проснулась, — говорит мужчина. Его голос хриплый и глубокий.

Дрейвен кивает, позволяя мужчине подойти ко мне, пока я приподнимаюсь, чтобы сесть, прислоняясь спиной к изголовью кровати.

— Мы раньше не встречались?

Юмористическая улыбка трогает его губы.

— Можно и так сказать, но я просто выглядел немного по-другому.

Его глаза темно-карие, почти черные из-за того, что свет падает на его лицо. Когда он подходит ближе, я замечаю, что к цвету примешиваются зеленые вкрапления. Затем зрачки его глаз превращаются в щелочки, меняя цвет на светящийся серебристый, очень похожие на зрачки Дрейвена, когда он меняет свою форму.

Когда они возвращаются в обычные, мои руки сжимают простыни в кулаки, и я немигающим взглядом смотрю на мужчину передо мной.

— Ты тот, кто нес меня.

В уголках его глаз появляются морщинки от улыбки, когда он кивает.

— И ты та, кто спасла нас всех.

Прежде чем я понимаю, что он делает, он опускается на одно колено и склоняет голову.

— Меня зовут Рагон.

Мое сердце замирает в груди при упоминании его имени, которое я слышала всего один раз. Он пара Мауви.

— И я говорю от имени остальных моих людей, что мы в твоем распоряжении, — он поворачивается на колене лицом к Дрейвену. — Так же, как и в твоем. Ты — истинный избранный, за которым мы последуем.

Дрейвен смотрит на меня с безмолвным вопросом, который ему не нужно озвучивать через связь, потому что я и так чувствую, о чем он думает. Поэтому я киваю. Дрейвен никогда не хотел быть выше кого-либо; он только всегда желал мира и жить на равных. Но единственное желание, на которое, как он думал, звезды никогда не ответят — это вернуть свой народ.

Дрейвен кладет руку на плечо Рагона, заставляя его встать.

— Мы никогда не будем вами командовать. Мы только желаем вам жить свободно, а нам — делить небо как единому целому.

Рагон встает, следуя за движением, и кладет руку на плечо Дрейвена.

— Тогда нам скоро нужно полетать вместе.

— Это было бы честью для меня, — говорит Дрейвен, прежде чем Рагон поворачивается ко мне, беря мои руки в свои.

— Ты освободила нас всех, и узы между нашими телами и душами смогли снова ожить. Мы без колебаний ушли из Гехендры, даже если для этого пришлось использовать ту малую силу, которая у нас была, — он крепче сжимает мои руки. — Я навеки у тебя в долгу.

Он снова опускает голову, прежде чем мягко отпустить мои руки.

— Я прошу прощения за то, что вынужден уйти так быстро, но я слишком долго был без своей пары, и я не хочу упустить еще один момент с ней. Я только хотел дождаться, пока ты проснешься, чтобы поговорить с тобой и официально представиться.

Прижимая руку к сердцу, я чувствую, как горят мои глаза.

— Мауви ужасно скучала по тебе, и она винила себя в твоей смерти.

Он со вздохом качает головой.

— В этом не было ее вины. Тогда она ничего не могла сделать. Но я планирую возместить ей все дни, которые пропустил.

Я неуверенно улыбаюсь, в то время как мои глаза блестят от непролитых слез, и он делает то же самое. Затем он грубо фыркает и отстраняется, выпрямляясь в полный рост.

— Благодарю тебя, моя Богиня. Я пойду.

Что-то сжимается в моей груди от его слов, когда мои глаза прикованы к его удаляющейся спине. Другой груз лег на мои плечи, теперь я — единственная кровь Богов, которая существует. Но не похоже, что этот груз поглотит меня. Вместо этого мне кажется, что это сделает меня сильнее.

Дверь со щелчком закрывается за ним, и Кора подбегает ко мне, проводя пальцами по моим спутанным волосам.

— Пойдем, я помогу тебе вымыться.

В тот момент я не могла быть более благодарна за нее. Потому что, хотя они позаботились о том, чтобы я была чистой, пока отдыхала, это будет похоже на очищение другого рода. Тот, где я буду счищать грязь деяний Уиро и обмана Эйдена со своего тела. Финал. Окончание этой роковой игры.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Дрейвен

После того, как Эмма освежилась и поела, она сказала, что все еще чувствует себя немного усталой и хочет прилечь. Прошел час с тех пор, как я укрыл ее одеялом и спустился в библиотеку. Я сидел у камина, загипнотизированный языками пламени, которые чувственно танцуют вместе, погруженный в свои мысли.

Пока я не почувствовал ее.

Аромат ее розы и меда смешивается с воздухом вокруг меня, заставляя меня закрыть глаза и глубоко вдохнуть.

— Маленький демон, — рычу я низко и проникновенно, потому что она должна отдыхать.

Когда она не отвечает, я открываю глаза только для того, чтобы увидеть гладкие ноги, виднеющиеся из-под короткого подола ее ночной рубашки. Я на мгновение заворожен, пока не замечаю лист бумаги, болтающийся между ее пальцами и парящий перед моим лицом.

— Что это?

Обойдя мое кресло, она опускается на колени, кладет руки мне на бедра и прикусывает нижнюю губу. И поскольку я не могу сопротивляться, я обхватываю ее подбородок и освобождаю губу от зубов подушечкой большого пальца. Она смотрит на меня жадно, как будто все, что она пришла сюда отдать мне, давно забыто и заменено похотью, излучаемой ее зрачками.

Она качает головой, словно пытаясь прояснить ее, прежде чем вложить лист мне в руку.

— У меня не было возможности сказать тебе раньше, с тех пор как появился Эйден.

У меня сводит челюсть при напоминании о нем, но на этот раз я не чувствую жгучей ярости, чтобы убить его. Этот ублюдок уже мертв. Она не увидит напоминания, потому что я избавился от его тела, пока она была без сознания эти два дня.

Она прочищает горло.

— Когда я была в загробной жизни, я встретила твоего отца.

Каждый мускул в моем теле напрягается, пальцы сжимают неожиданно тяжелую бумагу в моей руке. У меня сдавливает грудь, когда я, не мигая, смотрю на нее в ожидании.

Она смотрит на меня, и эти большие, кружащиеся серые глаза притягивают меня, медленно освобождая от того, что, черт возьми, сжимает мое сердце.

— У него было сообщение для каждого из вас, и он просил меня передать вам, но я подумала, что будет лучше, если я запишу. На память о его последних словах, которые он хотел бы произнести, и таким образом вы все сможете уединиться и, надеюсь, немного успокоиться.

Судорожно сглатываю, мои глаза останавливаются на бумаге, как будто она вот-вот оживет и укусит меня.

— Это письмо для всех нас? — мне удается выдавить из себя, не в силах оторвать глаз.

Боковым зрением я вижу, как она качает головой.

— Нет, это твое. Я уже передала письма для твоей матери и брата.

Когда опасность миновала, Финн ушел, чтобы вернуть Эмиля и мою маму домой, сообщив им хорошие новости. Но лучшей новостью было то, что они были в безопасности.

Внезапно мое сердце начинает бешено колотиться, неистово отдаваясь в ушах. Сколько раз я жалел, что не могу снова услышать его голос теперь, когда он начал затихать за последние пять лет? Чтобы поговорить еще раз или получить шанс попрощаться?

Мои глаза все еще прикованы к пергаменту, когда Эмма встает.

— Я оставлю тебя одного, чтобы ты прочел это.

Как только слова слетают с ее губ, мое сердце замирает, и становится трудно дышать. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица при мысли о том, что ее здесь нет. Она — кислород, поддерживающий мою жизнь, и биение моего сердца, делающее его спокойным и ровным.

Вытягиваю руку, мои пальцы хватают ее за запястье, заставляя ее прекратить отступление, когда начинает закрадываться паника.

— Пожалуйста.

Мой прерывистый шепот едва слышен из-за потрескивания огня. Когда мне наконец удается отвести взгляд, я поднимаю его на нее.

— Останься.

Не говоря ни слова, она кивает с мягкой улыбкой и забирается ко мне на колени, обвивая руками мою шею. Тяжесть ее тела, прижатого к моему, успокаивает, и я глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю ртом.

Моя рука дрожит, когда я протягиваю ей письмо.

— Ты мне почитаешь?

Потому что я не доверяю своим глазам, чтобы прочесть слова, которые он хочет передать. Я не могу. Мое зрение уже затуманивается. Я смаргиваю это и тянусь, чтобы взять свой бокал на столике рядом со мной, поднося его к губам. Бурбон обжигает мне горло, но по мере того, как он оседает в моем организме, он согревает.

Эмма не произносит ни слова, бумага шуршит, когда она начинает ее разворачивать, а я, блядь, не осмеливаюсь взглянуть. Я не отрываю взгляда от языков пламени, перекатывающихся по деревянным плитам.

— Дрейвен, мой дорогой мальчик, — тихо говорит она, двигая бедрами, чтобы немного приподняться у меня на коленях. — Прости, что я ушел от тебя и так и не вернулся, как всегда обещал.

Я крепко зажмуриваюсь, когда она продолжает.

— Это было моим самым большим сожалением, и я знаю, что сейчас у меня нет возможности загладить свою вину перед тобой, но я надеюсь, что ты простишь меня.

Поднося бокал к губам, я изо всех сил пытаюсь проглотить его, так как мое сердце неровно колотится.

Пальцы Эммы нежно играют с моими волосами, успокаивая, пока она читает следующую строчку.

— Не проходит и дня, чтобы я не гордился тобой, — ее голос дрожит, заставляя ее прерывисто дышать. — Однажды мы снова будем вместе, но сейчас...

Возле моего уха раздается ее тихое сопение, и одинокая слеза скатывается по моей щеке.

— Я буду лелеять воспоминания о наших ночах на крыше, когда в небе сияли звезды, и нас обнимал прохладный ветерок. Теперь у тебя есть кто-то особенный, с кем можно молча посидеть в темноте. И мальчик...

Она снова замолкает, и когда я поворачиваю к ней свое залитое слезами лицо, я не могу удержаться и стираю влагу с ее собственных щек большим пальцем.

У нее перехватывает дыхание, когда она снова опускает взгляд на бумагу.

— Эта девушка любит тебя каждой частичкой своей души. Я вижу это в ее глазах, и мне становится спокойнее знать, что твое сердце защищено и находится в надежных руках. И всегда помни, что я люблю тебя всем сердцем.

Проведя рукой по лицу, я пытаюсь сдержать хлынувшие из глаз слезы. Но у меня ничего не получается. Они падают сами, и все, что я могу выдавить из себя, это сдавленное «Спасибо».

Я ставлю свой бокал на стол в тот момент, когда Эмма притягивает мою голову к своей груди, держа меня так, словно мир взрывается, и она может защитить меня от падающих осколков. И я, черт возьми, позволяю ей. Его слова разбередили свежие раны в моем сердце, одновременно сшивая их заново. Это было завершение, в котором я нуждался, но никогда не думал, что получу. И я думаю, что мой отец знал это.

Словами не передать, как я благодарен. То, что раньше было горем, которое держало меня под водой, теперь стало горем, которое тянет меня обратно, чтобы держать голову над водой. Его слова исцеляют, как и то, что моя пара здесь, в моих объятиях. Она понятия не имеет, как сильно я, черт возьми, люблю ее. И что каждый день, который мы проводим вместе, я буду лелеять ее разум, тело и душу.

Мы молча сидим в объятиях друг друга, пока оранжевое сияние камина согревает нас своим теплом. Не нужно слов, пока проходит ночь, и мое сердце медленно восстанавливается.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Эмма

В итоге я заснула в кресле и проснулась от темного камина, который давно погас. Я проснулась раньше него и не могу не упиваться каждым дюймом его лица. Его волосы взъерошены моими пальцами, перебирающими их, его темные ресницы, которые так красиво изгибаются, обрамляют его спокойные глаза. Щетина покрывает его подбородок, и я едва касаюсь кончиками пальцев его острого края.

Когда я дотягиваюсь до его губ, мои пальцы зависают на волосок от них. От него просто захватывает дух. И он мой.

Мой взгляд скользит по его лицу, чтобы посмотреть на пронзительный блеск его бровей и на то, как все резкие складки разглаживаются, когда он спит, выглядя таким умиротворенным.

— Видишь что-нибудь, что тебе нравится?

Я вздрагиваю при звуке его голоса, подпрыгивая у него на коленях, но он протягивает руки, чтобы сильнее прижать меня к себе. Его глаза приоткрываются, и, клянусь, я таю, когда все внутри меня теплеет от того, как он смотрит на меня.

Наклоняясь, я улыбаюсь ему в шею, прежде чем запечатлеть там долгий поцелуй.

— Нет, — отвечаю я, приближаясь к его подбородку и запечатлевая еще один поцелуй на его коже. — Я вижу кое-кого, кто мне нравится.

Его рычание вибрирует в его груди и распространяется по моему телу, посылая мурашки по моей коже. Он протягивает руку, хватает меня за затылок и прижимается моими губами к своим в обжигающем поцелуе. Покусывает и высасывает воздух прямо из моих легких.

Я чувствую, как он твердеет подо мной, и это вырывает стон из моих легких, заставляя меня прижаться к нему. Засасывая его язык себе в рот, я посасываю его, прежде чем с ухмылкой поймать зубами.

— Ты такой маленький гребаный демон, — рычит он, и то, как он это говорит, вызывает прилив тепла к моему сердцу, я чувствую, как между моих бедер становится мокро.

Я собираюсь снова прижаться губами к его губам, но он запутывается пальцами в прядях моих волос, оттягивая мою голову назад. Легкое покалывание заставляет мою киску сжиматься, и я вынуждена сжать бедра вместе. Взгляды прикованы друг к другу, наши груди двигаются вместе в жестком ритме.

— Я ничего так не хочу, как, черт возьми, раздеть тебя догола и наклонить над этим креслом, погрузив свой член так глубоко в тебя и никогда не покидая, — его глаза темнеют, когда он смотрит на мои припухшие губы. — Но если мы пойдем дальше, я не остановлюсь. Мне требуются все мои силы, чтобы сдержаться прямо сейчас, когда твое тугое, маленькое тело прижато ко мне, влажное и готовое.

Его челюсть сжимается, когда он грубо сглатывает, затем утыкается головой в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая.

— То, что я планирую сделать с тобой, займет несколько дней. Потребность наполнять тебя своим членом снова и снова — это все, о чем я могу думать.

Его зубы царапают мое горло, прежде чем слизнуть жгучую боль.

— Но ты заснула прямо на мне, и я услышал, как с твоих губ слетело невнятное обещание. Смерть, которую ты желаешь заполучить. Итак, первое, что мы собираемся сделать, это нанести кое-кому визит.

Дрейвен отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Мне не нужно спрашивать, чьей смерти я добиваюсь, потому что я планировала это уже несколько недель. Он уже подозревал это, когда последовал за мной в ту ночь, когда я встретилась с теми, кто является частью восстания.

Еще не рассвело, когда Дрейвен доставил нас в Асов. Хотя я могла бы переместить нас тенями, но он сказал, что ему нравится та часть, когда он обнимает меня.

В данный момент мы стоим снаружи, уставившись на нетронутые двойные двери. Две белые колонны возвышаются с каждой стороны на вершине ступеней, когда я поднимаюсь наверх, Дрейвен следует за мной. Он расправляет крылья, выставляя напоказ всю свою измененную форму, и то, что он не прячется, наполняет мое сердце радостью.

Вместо того, чтобы врываться внутрь, я не тороплюсь. Каждый шаг уверенный и медленный, потому что Кэллоуэй никогда не убежит. Он слишком жаден до власти и слишком высокомерен, чтобы бояться меня, даже если почувствует мое присутствие. Неосознанно позволяя смерти войти в парадную дверь.

В тот момент, когда мой ботинок переступает порог, я позволяю тьме проснуться во мне. Он клубящимся туманом стелется по каменным полам цвета слоновой кости, распространяясь во всех направлениях, взбираясь по стенам и перекрывая свет из окон.

Стражники, наконец, впадают в панику, когда понимают, что я здесь не как союзник и не с дружеским визитом. Но их предупреждающие крики замолкают, когда Дрейвен душит их своими тенями. Недостаточно, чтобы убить их, но достаточно, чтобы они потеряли сознание и упали на пол, как мешок с камнями. Я уверена, что они почувствуют это утром.

Один из охранников случайно падает на другого, его лицо приземляется на зад другого, прямо между ног. Я слышу, как Дрейвен хихикает позади меня, и быстро оборачиваюсь, чтобы ударить его в грудь, прежде чем подняться по винтовой лестнице.

Оказавшись в широком коридоре, я поворачиваю налево и направляюсь прямо туда, где, как я знаю, должен быть Кэллоуэй. Он всегда там прячется.

Наши ботинки бесшумно ступают по полированному полу, когда мы подходим к угрожающей двери, которая всегда приводила в такой ужас. Но на этот раз контроль на моей стороне. Дрейвен целует меня в щеку, подмигивая, а затем направляется обратно тем же путем, которым мы пришли по коридору, собираясь сделать то, о чем я его просила, пока он доставлял нас сюда.

Выпрямив спину, я поворачиваюсь назад, чтобы без стука повернуть обе ручки и широко распахнуть двойные двери, отчего они с грохотом ударяются о стены.

Кэллоуэй сгорбился над своим столом, но при моем вторжении вскидывает голову. Его рубашка расстегнута, волосы растрепаны, бумаги разбросаны по столу и полу.

Кровь приливает к его лицу, когда он стремительно обходит свой стол и приближается ко мне.

— В своем последнем видении я видел своего сына с тобой, а теперь я вообще не могу видеть его!

Прежде чем он успевает сделать еще шаг, я бросаю на него свои тени и хватаю за горло. Я сжимаю его достаточно крепко, чтобы удержать в своих объятиях и дать ему достаточно воздуха для дыхания.

— Т-ты убила моего сына?! — слюна вылетает у него изо рта, когда он дергается, сопротивляясь моей силе.

Медленно склонив голову набок, я поджимаю губы.

— Похоже, он сам этого добивался.

Если раньше я думала, что лицо Кэллоуэя красное, то сейчас оно темнее, чем кровь, текущая в его венах.

— Т–ты чудовище! — рыдает он. — Я должен был убить тебя при первой же возможности.

Мое лицо морщится от запаха несвежей выпивки, исходящего от него.

Я цокаю, качая головой и кружа вокруг него.

— Думай что хочешь, но в одном ты ошибаешься.

Он пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, но я приказываю своим теням схватить его сильнее, чтобы он не перебивал.

— У тебя не было шанса. Ты слаб.

Я обхожу его сбоку, прежде чем остановиться прямо перед ним. Лицом к лицу.

— Труслив, и недостоен трона, не говоря уже о том, чтобы иметь возможность дышать еще хоть мгновение.

— Они готовы, — доносится от двери голос Дрейвена, заставляя глаза Кэллоуэя расшириться, когда он смотрит через мое плечо.

— А–а принц... — он не может закончить свои слова, поскольку я душу его сильнее, заставляя закашляться, и краснота на его лице приобретает глубокий фиолетовый оттенок.

— Ты боишься его, и все же тебе будет жаль, что это не он убил тебя.

Поворачиваясь на каблуках, я разгоняю тени настолько, чтобы воздух наполнил его легкие, пока тащу его по коридорам и наружу перед дворцом.

Море людей ждет у подножия ступеней, окружив двойные деревянные столбы, которые я велела им держать под рукой, чтобы вбить в землю. Несколько фейри тянутся к цепям и надевают их на запястья Кэллоуэя, прежде чем прикрепить их к крюкам, вделанным в верхние части столбов.

Теперь, когда он связан, я убираю свои тени, но его глаза неистово мечутся по сторонам.

— Кто эти люди?

На моем лице появляется белозубая улыбка, когда я прислоняюсь плечом к одному из столбов, скрещивая ноги в лодыжках.

— Ты их не узнаешь? — прищелкнув языком, я делаю несколько шагов перед ним. — Некоторые из них — люди, которыми ты управляешь, но еще лучше...

Широко разведя руки, я наблюдаю, как каждый человек достает кнут из своих сумок.

— Они и есть восстание.

Рот Кэллоуэя разинут до тех пор, пока чистая ярость не искажает его лицо.

— Почему они тебя слушают?! — обвиняет он, и я не могу удержаться от смеха.

— Потому что я их лидер, — поворачиваясь к нему спиной, я с ухмылкой смотрю через плечо. — Ты же не думал в тот момент, когда я переступила порог этого дворца, что я просто буду держать голову опущенной, не так ли? — я усмехаюсь.

— Ты помог королю Орену заковать меня в цепи и смеялся, когда он бил меня кнутом. Я строила планы и ждала этого момента.

Мой взгляд перемещается за спину Кэллоуэя, встречаясь с ледяными голубыми глазами, которые устремлены на меня.

— И позволь мне сказать тебе, месть сладка на вкус.

Я смотрю на приближающуюся толпу.

— И не только я хочу узнать, каково возмездие на вкус, — я указываю рукой на растущую аудиторию. — Ты игнорировал их, отказывал в помощи, с которой они обращались, чтобы просто жить.

Вокруг меня раздаются одобрительные возгласы.

— Многим пришлось перевезти свои семьи, чтобы иметь достаточно еды для каждого приема пищи. Жить жизнью, в которой их не заставляют платить двойную цену за свои дома только для того, чтобы их монета могла починить твои корабли.

В воздухе снова раздаются яростные крики.

— Смирись с этим. Ты никогда не годился на роль короля.

Поворачиваясь на каблуках, я смотрю на Дрейвена и киваю. Его шаги сокращают расстояние между нами, он подхватывает меня на руки.

— Он в полном вашем распоряжении, — говорит он людям, чьи лица теперь красные, их глаза устремлены на Кэллоуэя, прежде чем Дрейвен отрывается от земли.

Я обвиваю руками его шею, когда мы рассекаем ветер. Его крылья взмахивают, поднимая нас выше, в то время как его руки прижимают меня ближе к его телу. Я бросаю последний взгляд через его плечо и вижу, как хлысты рассекают воздух, нанося удары по Кэллоуэю. Его крики разносятся на многие мили, но в конце концов эти пронзительные вопли затихают и теряются в ветре, когда мы взмываем в залитое солнцем небо.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Эмма

Прошел день с тех пор, как мы оставили Кэллоуэя навстречу его долгожданной смерти. Для меня действительно уместно помочь обезопасить его так же, как он помог мне. Приводя его в ужас от того, что ощущается на конце кожаного хлыста, когда он рассекает кожу.

Ранее пришло письмо от одного из повстанцев, в котором говорилось, что Кэллоуэю не потребовалось много времени, чтобы обмякнуть и его сердце перестало биться. Прочитав записку, я бросила ее в огонь, наблюдая, как она сморщивается и сгорает, очень похоже на мое сочувствие к нему. С того момента, как он плохо отозвался обо мне, я знала, что никогда не буду испытывать к нему ничего, кроме ненависти.

Я покидаю библиотеку и выхожу на улицу через лес, следуя по тропинке к берегу. Сосны стоят, словно защищая, высокие, а туман обвивает их ветви в укрывающих объятиях. Твердая почва хрустит под моими ботинками, а ветер нежно треплет пряди моих волос.

Я осматриваю местность на ходу, обращая внимание на то, что повсюду были разбросаны тела и земля была залита кровью, но сейчас все, что существует — это чистый лес без каких-либо красных прожилок в поле зрения. В те два дня, когда мое тело погрузилось в глубокий, восстанавливающий силы сон, все усердно работали. Теперь, глядя на это, можно подумать, что здесь вообще никогда не было сражения.

Делаю глубокий вдох, свежий воздух наполняет мои легкие и успокаивает душу, на моем лице появляется улыбка. На этот раз ничто не угрожает отнять у меня жизнь и использовать ее против меня. Невидимые цепи, наконец, были сняты с меня, и это незнакомое чувство… Просто идти, не оглядываясь через плечо. Не бояться за свою жизнь или за других, когда тяжесть смерти прикована к моим лодыжкам.

Не спеша, я продолжаю свой путь вниз по тропинке, пока до меня не доносится звук волн, набегающих на берег. Покалывающее ощущение тянет меня вперед, мои шаги ускоряются, пока я не достигаю конца и не смотрю на море.

У меня перехватывает дыхание, когда два золотистых глаза встречаются с моими, паря прямо над поверхностью. Широкая улыбка растягивается на моем лице, когда я делаю небольшой шаг вперед, вода целует кончики моих пальцев, пока Мазирен наблюдает за мной.

Его слова вырываются из моря, рассекая волну.

— Ты нашла свой свет.

Мои легкие на мгновение замирают, когда его голос проникает в мой разум. Он медленно поднимает голову над поверхностью.

— Ты стала сильнее, как и наша связь.

Я делаю еще один шаг ближе, позволяя воде плескаться у моих лодыжек.

— Не только я стала сильнее.

Небольшая волна тепла проникает в меня от нашей связи, и я скрещиваю руки на животе.

— Похоже на то, — глаза Мазирена вспыхивают ярче, прежде чем он ныряет под воду. — Твоя мать была права насчет тебя.

Мои мышцы напрягаются, когда я смотрю на пустынное море, зная, что Мазирен все еще прячется поблизости. На этот раз я не подхожу ближе ни на шаг. Я остаюсь как вкопанная на месте.

— Права в чем?

Я уверена, что мой голос в его голове выдает отчаянную потребность в ответе.

Тело Мазирена выскакивает из воды только для того, чтобы одним быстрым движением изогнуться и нырнуть обратно. Его хвост касается поверхности, оставляя за собой рябь, когда он уплывает прочь, направляясь к горизонту.

— Что ты стоишь всего. Что ты действительно заставишь мир снова засиять.

Сдавленный крик вырывается у меня, когда я прикрываю рот рукой. Еще одна волна успокаивающего тепла просачивается через связь, мои глаза следят за Мазиреном, удаляющимся все дальше, пока его голос снова не проникает в мою голову.

— Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе, Богиня.

На этот раз я тихонько всхлипываю и прикусываю губу, глядя на линию вдалеке, отделяющую море от неба. Мое сердце переполнено, больше, чем я когда-либо думала. Сделав глубокий вдох, я готовлюсь развернуться и направиться обратно в замок.

Но я чувствую его раньше, чем слышу.

— Ты готова, маленький демон?

Сильные руки обнимают меня за плечи, и я откидываю голову назад, чтобы взглянуть на него.

— Более чем готова.

Подхватив меня на руки, он уносит нас обратно в замок, где все ждут. Все стоят вокруг, разговаривая между собой в главной комнате, когда мы входим через двойные двери. Все взгляды устремляются на нас, когда Дрейвен ставит меня на ноги.

Кора подбегает ко мне и обнимает.

— Ты уверена?

С широкой улыбкой я киваю ей через плечо. Она спросила меня об этом, когда я впервые поделилась с ней этими мыслями.

— Нет никого другого, кого бы я больше хотела видеть на троне Асов. К тому же, я думаю, пришло время правления королевы.

Она идеально подходит для этой роли. Я доверяю ей свою жизнь, как и жители Асов. Они знают ее как подругу с тех пор, как она ходила по деревне и помогала исцелять их, только чтобы потом проверить, как у них дела. Она сама заслужила их уважение и доброту. И большинство людей по-прежнему считают меня своей принцессой, поддерживая мое решение.

Я слышу, как она шмыгает носом, прежде чем обнять меня крепче.

— Но только до тех пор, пока ты не вернешься, хорошо? Когда ты будешь готова, это твое. Так было всегда, но до тех пор я просто согрею твое место.

Мои глаза находят Финна за ее плечом, скрестившего руки на груди и улыбающегося. Его карие глаза блестят, пристальный взгляд прикован к Коре, пока он не поднимает их, чтобы встретиться с моим.

— Я все время буду рядом с ней. Она не будет одна, — он подмигивает. На этот раз мне кажется, что это не забавное подмигивание, а обещание, что о ней будут заботиться.

Я вижу, как Эмиль подходит к своему брату, и вижу, как они говорят — увидимся позже и крепко обнимаются.

Когда Кора отходит, королева Зораида оказывается рядом и тянет меня к себе.

— У тебя есть еще одна книга с зашифрованным посланием для меня? — спрашиваю я.

Воздух наполняет ее звонкий смех.

— Нет, моя дорогая, боюсь, что нет.

Когда она отпускает меня, то проводит обеими руками по моей голове, приглаживая волосы материнским жестом.

— Цени каждую секунду и не позволяй моему сыну слишком легко выходить сухим из воды.

С моих губ срывается смешок, за которым к щекам приливает жар. Мысль о том, что его мать знает, что произойдет, когда мы уедем, заставляет меня почувствовать потребность спрятаться за завесой своих волос. Но она все еще гладит меня по голове с нежной улыбкой, и я проглатываю комок смущения.

— Я не буду, — выдыхаю я, когда Дрейвен обвивает одной рукой мою талию и тянет меня прочь, моя спина прижимается к его груди.

— А теперь, если ты нас извинишь, мне пора увести свою пару, чтобы она была только моя.

Его мать делает шаг вперед, чтобы хлопнуть его по плечу. Мне приходится подавить смех, потому что это так не по-королевски, и от этого моему сердцу становится тепло в груди.

— Иди, иди, иди, — она вскидывает руки с веселым раздражением. — Может быть, ты даже благословишь меня внуком, когда вернешься.

Она смотрит на нас краем глаза, приподняв обе брови.

— И это наш сигнал, — вмешивается Финн, взмахнув рукой.

Золото мерцает рядом с ним и Корой, открывая портал во дворец Асов, где они будут править. Он быстро подходит, обхватывая обеими руками меня и Дрейвена, раздавливая меня в процессе, когда я оказываюсь зажатой между ними.

— Не будьте паиньками, — шепчет он нам, прежде чем развернуться, схватить Кору за руку и пройти через портал, напоследок помахав рукой.

Золотая сила падает на пол, как пыль, когда она закрывается, а затем внезапно Дрейвен поднимает меня на руки.

— Я просто могу перенести нас туда теневым порталом, — говорю я ему в шею, прижимаясь к нему еще теснее.

В ответ он обнимает меня крепче.

— Но так я смогу подержать тебя подольше, так что мы будем лететь.

Я не спорю, потому что я тоже предпочитаю этот способ путешествий. Есть целый мир, который можно исследовать, и полет в облаках позволяет увидеть все, о чем некоторые могут только мечтать. Точно так же, как я делала раньше.

Напоследок попрощавшись, Дрейвен поднимает нас в воздух, замедляя скорость, пока мы скользим под заходящим солнцем.

— Я кое-что изменил для нас, — почти нерешительно говорит Дрейвен, когда мы приземляемся в пещерах Цисаны. Я захожу дальше в наш временный дом, и там, где когда-то был диван, теперь стоит кровать с балдахином и зажженными по бокам фонариками.

— Я запасся всей едой, которая нам понадобится, и прихватил все остальное необходимое. В задней комнате есть шкаф, полный одежды для тебя, но я не думаю, что она тебе сильно понадобится.

Закусив губу, я опускаю голову, чтобы сдержать улыбку, но не могу оторвать глаз от всего этого. Это прекрасно, и он действительно подумал обо всем и даже больше. После всего, через что мы прошли, нам отчаянно необходимо провести немного времени вместе. Он хочет, чтобы я почувствовала свободу, не будучи ни к чему привязанной и не позволяя никому пытаться причинить мне вред. Чтобы увидеть, каково это — по-настоящему жить без забот, когда мы начинаем нашу совместную жизнь.

Поворачиваюсь к нему лицом, и мое сердце бешено колотится в груди при виде этого зрелища. Точно так же, как в первый раз, когда он привел меня сюда, он стоит во весь рост и скрыт темными тенями. Маленькие хлопья снега кружатся за ним снаружи, на фоне голубовато-фиолетового сумеречного неба.

Оранжевый свет фонарей очерчивает острые углы его лица. Мой взгляд опускается на его приоткрытые губы, которые почти умоляют о поцелуе.

Медленно я подхожу к нему, и когда мои затвердевшие соски прижимаются к его груди, я приподнимаюсь на цыпочки и мягко касаюсь своими губами его губ. Мышцы его груди напрягаются с рычанием, и он грубо обхватывает меня руками. Один сжимает мой затылок, а другой сильно давит на поясницу, прежде чем соскользнуть вниз и больно сжать ладонью мой зад.

Его рот пожирает мой, направляя меня назад, пока мои колени не упираются в кровать, и он толкает меня на нее. Мое тело подпрыгивает, когда я ударяюсь о матрас, но затем он оказывается рядом, прижимая свое твердое тело к моему. Я широко расставляю свои ноги, давая ему место для перемещения бедер, нажимая на твердый бугорок его члена именно там, где он нужен мне больше всего.

Прикусив мою губу, он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз с ухмылкой.

— Ты мне доверяешь?

Я поднимаю голову достаточно, чтобы схватить его зубами за нижнюю губу и потянуть.

— Всей своей жизнью.

На следующем вдохе он срывает с меня одежду, полностью с моего тела, прежде чем опуститься на колени, чтобы стянуть с меня ботинки. Его одежда падает на землю следующей, и я приподнимаюсь на локтях, чтобы полуприкрытыми глазами наблюдать, как он хватает меня за лодыжку и начинает покрывать поцелуями мою икру, облизывая и посасывая, по мере того, как он на дюйм приближается к моему центру.

Его взгляд останавливается на мне, когда он добирается до внутренней стороны моего бедра, прикусывая кожу там. Его крылья обволакивают нас, эти серебристые глаза темнеют от грубого глотка, заставляя его горло двигаться так, что мне хочется его лизнуть.

— Я больше не могу сдерживаться рядом с тобой, — процедил он сквозь зубы, прежде чем прикусить мою кожу.

— Я не хочу, чтобы ты делал это, — выдыхаю я.

— Черт.

Крик вырывается из моего горла, когда он приникает ртом к моему пульсирующему клитору, посасывая его зубами и облизывая языком мою киску, прежде чем протолкнуть язык внутрь. Моя голова откидывается назад, ударяясь о матрас, когда я жадно впиваюсь в его рот.

Его хриплый смех разносится по моей киске, но я так без ума от него, что от этого становлюсь только влажнее. Я протягиваю руку вперед, хватаю пряди его волос с корнем и притягиваю к себе. Веселье, вспыхнувшее в его глазах, исчезает, когда он видит необузданное желание, бурлящее в моих.

— Наполни меня, — хриплю я.

Его реакция прерывается, когда я завладеваю его губами, просовывая язык ему в рот, пока он отвечает на мои поцелуи с такой же интенсивностью. Мои бедра приподнимаются над кроватью, стремясь к нему. Нуждаюсь в нем.

Узы в моей груди нагреваются, и метка на моей ладони начинает покалывать, кровь с шумом бежит по венам. Должно быть, он чувствует то же самое, потому что отрывает свой рот от меня, просовывая пальцы между моими губами. Я жадно посасываю их, обводя языком его пальцы. Но затем он вытаскивает их, просовывая руку между нами и потирая пальцами мой клитор. И без предупреждения он опускает их и сильно вонзает в мое лоно.

Мои глаза закатываются от этого вторжения, и сразу же мои внутренние стенки сжимаются, когда он насмешливо двигает ими внутри и снаружи меня.

— Просто хочу убедиться, что эта киска готова для меня, но с тебя уже течет.

Он оставляет во мне чувство опустошенности, когда подносит эти пальцы ко рту, высасывая с них мою сущность.

— Такая чертовски отзывчивая для меня — намочила простыни, прежде чем я даже смог погрузить свой член в тебя.

От его слов по мне прокатывается еще одна волна вожделения, я чувствую, как между моих бедер скапливается еще больше влаги. Я наблюдаю, как раздуваются его ноздри и расширяются зрачки. Прежде чем я успеваю моргнуть, он хватает меня за ноги, подтягивает колени к груди и прижимает свой набухший кончик к моему входу. Я бросаю быстрый взгляд и вижу, как капелька предварительной спермы стекает по его кончику, и это заставляет меня облизать губы.

Но потом все исчезает, когда он полностью засовывает свой толстый член в меня, широко растягивая меня, заполняя каждый дюйм. Я крепко сжимаюсь вокруг него, мои ноги пытаются сделать то же самое, но он держит их в заложниках. Его бедра двигаются, медленно отодвигаясь наружу, пока во мне не оказывается только кончик, только для того, чтобы снова войти.

В этой позе он касается той точки внутри меня, от которой у меня подгибаются пальцы на ногах и затуманивается зрение. Я пытаюсь двигать бедрами, чтобы добиться большего трения, но моя попытка проваливается, когда он начинает входить в меня. Жестко и быстро. Всхлипы слетают с моих губ, и мое дыхание становится хриплым.

— Вот и все, — хрипло рычит он. — Забирай все это, черт возьми.

Наши стоны эхом отражаются от стен пещеры, но мне было наплевать. Я не могу ясно мыслить; все, что я знаю, это то, что мне нужно кончить, когда я чувствую, как нарастает мой оргазм.

— Дрейвен, — выдыхаю я.

Протест сорвался с моих губ, когда он вырывается из меня, но затем он переворачивает меня на колени. Обхватив рукой мое горло, он поднимает меня так, что моя спина прижимается к его груди.

Его пальцы слегка сжимают мою шею, когда он восстанавливает равновесие и снова погружается в меня, мой стон заглушается его хваткой. Его свободная рука скользит вниз, ущипнув мой сосок, прежде чем скользнуть ниже и коснуться моего клитора. Мои бедра подаются вперед в безмолвной мольбе, что заставляет его прикусить мою шею сбоку, унимая боль.

Два пальца сильно надавливают на мой ноющий бутон, быстрыми круговыми движениями проводя по нему. Перед моими глазами вспыхивают искры, и мои руки взлетают, чтобы схватиться за его предплечье, которое приковывает меня к его телу.

Боль глубоко в моем животе нарастает, его дыхание становится неровным позади меня.

— Ты собираешься взять все, что я могу тебе дать, — выдавливает он.

Приподнимая мою шею, он разжимает пальцы ровно настолько, чтобы я смогла заговорить.

— Я хочу все до последней капли.

— Твою мать, маленький демон. Это твое. Это все, блядь, твое.

Его темп ускоряется, он яростно входит в меня, усиливая давление на мой клитор, когда кончик его члена проникает глубоко внутрь.

Мое дыхание сбивается, застревая в горле, мышцы живота напрягаются, а по спине пробегают мурашки, когда я достигаю вершины оргазма.

— Дрейвен! — я кричу.

Я падаю, выброшенная в море экстаза. Моя киска сжимает его так крепко, что у меня перехватывает дыхание, засасывая его глубже внутрь, прежде чем я начинаю пульсировать вокруг него. Он стонет, кусая мое плечо от жгучего удовольствия, когда находит разрядку. Его бедра дергаются позади меня, когда тепло наполняет мое лоно. Я чувствую, как он набухает и накачивает меня своим оргазмом, и это почти толкает меня ко второму оргазму.

Воздух пульсирует вокруг нас, когда наши груди синхронно поднимаются и опускаются, медленно опускаясь с ослепительной высоты. Он опускает руку с моего горла, кладя обе ладони мне на бедра, продолжая крепко прижимать меня к себе, оставаясь погруженным внутри.

Я слегка сдвигаюсь, и это движение немедленно заставляет меня снова сжаться вокруг него со стоном.

Он стонет, его тело напрягается позади меня, но я ничего не могу с собой поделать. Я ритмично вращаю бедрами, чувствуя, как напрягается мое тело и в ответ нарастает новая боль. Его нос скользит вверх по изгибу моей шеи, вдыхая мой запах. Он все еще тверд внутри меня, и он медленно начинает двигать своими бедрами вместе с моими.

— Мне нужно... — начинаю я, прежде чем он прерывает меня.

— Тебе нужно, чтобы я доставлял удовольствие твоему телу снова и снова. Это только начало, маленький демон, и я не собираюсь тратить ни секунды на то, чтобы ты не выкрикивала мое имя.

Переворачивая нас так, что он оказывается на спине, а я сверху, он направляет мои бедра, чтобы я опустилась на него.

— Получай удовольствие, Эмма, — говорит он более мягким тоном. — Я никуда не собираюсь.

И я получаю удовольствие. Я постоянно выкрикиваю его имя, даже после того, как солнце показывается из-за горизонта.

ЭПИЛОГ

Эмма

Год Спустя

Тепло укутывает мое тело, когда я просыпаюсь от того, что Дрейвен обхватывает меня руками и ногами, прижимаясь всем телом к моей спине. Прошедший год был восхитительно увлекательным, и его твердость, тыкающаяся в мою спину, - тому подтверждение.

Снегопад за горами сегодня утром ослаб. Солнце, сияющее на фоне гор, выглядит как блестки, падающие с неба. Очень медленно я высвобождаюсь из сонных объятий Дрейвена, беру с собой простыню, чтобы обернуть ее вокруг своего обнаженного тела, и бреду к выходу из пещеры.

Через пару дней эта пещера станет местом, куда мы с Дрейвеном время от времени будем сбегать и наслаждаться друг другом. Но пришло время мне взойти на трон как королеве, с Корой в качестве моей правой руки. Дрейвен сказал, что будет править рядом со мной, передав свою корону Асизы Эмилю.

Вместе мы будем королем и королевой, и эта мысль наполняет мое сердце радостью от всего, что мы можем изменить, чтобы сделать мир лучше. И стены этого дворца с привидениями будут расписаны новыми воспоминаниями, наслоенными штрихами любви и семьи.

Избранные виверны уже нашли своих близких, которые оплакивали их, начиная жизнь заново. А тех, кто вернулся в опустевшие дома, мы приняли в свой. Во дворце всегда было так много пустых комнат, но теперь они могут быть заполнены новыми семьеями.

Жители Дейдрума приветствовали оборотней, которые снова живут среди них, кланяясь в знак уважения, когда они проходят мимо друг друга, за то, как они сражались, защищая их. Легко видеть, что они не желают зла, когда о них не распространяют никакой гнусной лжи те, чья единственная любовь — власть.

С тех пор, как Дрейвен воссоединился со своим народом, в нем также появилась легкость. Первые пару месяцев, когда мы пришли в эту пещеру, мы были поглощены исключительно желанием друг друга. Мы все еще поглощены, но отчаянная потребность начала угасать достаточно надолго, чтобы мы смогли встать с постели, и начать искать приключения. Независимо от того, летали ли мы вдвоем или бок о бок с другими вивернами, Дрейвен брал меня с собой на каждый полет. Он позволил мне свободно исследовать каждый дюйм земли, показывая при этом все то, чего я никогда не могла увидеть.

Пока я смотрю на заснеженные вершины гор, сильные руки обвивают мою талию. Я поворачиваю голову, чтобы прижаться носом к щеке Дрейвена, наслаждаясь легким прикосновением его бороды, покрывающей его подбородок. Когда я смотрю на него снизу вверх, его улыбка ошеломляет меня, ямочка на щеках становится полностью видна, и я улыбаюсь в ответ, все еще не веря, что теперь это моя жизнь. Что он — моя жизнь.

Он хватает меня за левую руку, ту, что со знаком нашей пары, на которой теперь кольцо, которое он сделал для меня. Его кольцо представляет собой круг, символизирующий полную луну, а мое — полумесяц, и когда мы соединяем наши кольца вместе, они идеально прилегают друг к другу. Я плакала, когда он преподнес мне их в подарок во время небольшого празднования с нашими самыми близкими друзьями и семьей.

Он крутит кольцо у меня на пальце, постоянно играя с ним, потому что говорит, что ему нравится смотреть, как оно украшает мою руку. И это хорошо, потому что я никогда его не снимаю.

Его губы касаются изгиба моей шеи, его руки скользят вниз, чтобы провести ладонями по моему животу, заставляя мое сердце трепетать.

— Наш маленький ангел, — мягко говорит он.

Я переплетаю свои пальцы с его пальцами, глядя вниз, туда, где внутри меня бьется второе сердце.

— Наш маленький ангел, — повторяю я на одном дыхании.

Оглядываясь на замерзшее море, я не могу сдержать ни единой слезинки, которая выскальзывает на свободу. Потому что, стоя в объятиях своего дома, чувствуя, как внутри меня растет наше будущее, я впервые в жизни осознаю, что наконец-то свободна и у меня есть своя собственная семья.

КОНЕЦ

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

Кай

В одно мгновение на меня смотрит заплаканное лицо Эммы, а в следующее я погружаюсь в кромешную тьму, прежде чем просыпаюсь оттого, что на меня светят два солнца. Должно быть, именно сюда попадает душа после смерти.

Все слишком... идеально. Яркие цвета с легким мерцанием на каждом сантиметре. Неуверенными шагами я начинаю идти по пышному травянистому полю, направляясь к деревьям вдалеке. Когда я приближаюсь к границе леса, между двумя дубами стоит фигура. В ее волосах пробиваются красновато-рыжие пряди, и две тонкие косички развеваются на ветру. Ее золотистая кожа мерцает даже под покровом деревьев.

Она медленно делает один шаг ко мне, отчего мои ноги прирастают к месту. Платье цвета слоновой кости облегает ее изгибы, подол подхватывает ветер, открывая мне вид на кожу выше колен. Еще один шаг ко мне, и я внезапно обнаруживаю, что сокращаю дистанцию.

Зеленые искорки мерцают в ее глазах, глубоких и сияющих.

Мои губы приоткрываются, когда я становлюсь очарованным ею, наблюдая за тем, как двигаются ее губы и как она вытягивает перед собой изящную руку.

Она смеется, и этот звук возвращает меня к реальности, когда я встряхиваю головой, чтобы избавиться от чар, в которых, должно быть, потерялся. Только тогда я понимаю, что ее губы шевелятся, обращаясь ко мне, и ее рука находится между нами, так что я могу пожать ее.

— Я.. мне жаль, — говорю я быстро и хмурю брови.

Что, черт возьми, со мной не так? Я был мертв всего несколько минут, а уже превращаюсь в заикающееся, замороженное месиво перед женщиной.

— Я Элира.

Она протягивает руку выше между нами, и вместо того, чтобы пожать ее, я поднимаю ее руку, чтобы прижаться губами. Искра вспыхивает на моих губах, заставляя мои глаза расширяться, а сердце бешено колотиться в груди. Ее щеки приобретают легкий оттенок розового, когда я прижимаюсь губами к ее коже, глядя на нее сверху вниз.

Я отстраняюсь от ее руки, делаю шаг ближе и, взяв одну из ее кос между пальцами, накручиваю ее.

— Ты моя пара, — говорю я это так тихо, что боюсь, она не услышит. Переживая, что я могу ошибаться, хотя чувствую это до мозга костей.

Но она слышит, потому что улыбка исчезает, и вместо этого тоска наполняет ее глаза, когда она смотрит на меня, прикусив губу.

— Некоторым бывает труднее узнать свою суженую в загробной жизни, если они никогда не встречались при жизни, — она замолкает, наклоняя голову, пока ее глаза изучают каждый дюйм моего лица.

— Я стояла здесь каждый день, ожидая, когда моя пара присоединится ко мне.

Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на поле, как будто ей стыдно, что она ждала смерти своей пары.

— Так много людей ушло в загробную жизнь, а я не почувствовала... ничего, — эти зеленые глаза снова встречаются с моими. — До тебя.

Улыбаясь, я распускаю ее косу и провожу кончиками пальцев по нежной коже ее лица.

— Я Кай.

Она прикусывает губу, чтобы сдержать смех, и я делаю то же самое. Я не собираюсь стыдить ее за то, что она надеялась, что ее пара умрет, чтобы она могла быть с ним, потому что прямо сейчас мне чертовски повезло, что это был я.

Переводя взгляд с нее на меня, я позволяю тишине установиться между нами. То, что я чувствую себя более живым, когда мертв — это просто гребаная ирония. То, как кровь в моих венах пульсирует, как будто я все еще жив от одного ее прикосновения, и как сильно бьется мой пульс.

— За всю свою жизнь я никогда не испытывал того, что чувствую в этот момент.

Я случайно позволил своей мысли выскользнуть наружу и высказал ее, но я рад, что сделал это, потому что ее улыбка сияет.

— И какой была твоя жизнь? — спрашивает она.

Я на мгновение отвожу взгляд вдаль, останавливаясь на правде.

— Моя жизнь была хуже смертного приговора, — я вздыхаю и продолжаю, желая рассказать ей о своем прошлом. — Моих родителей обвинили в мятеже много лет назад, и, чтобы спасти их головы, я пожертвовал своей жизнью, чтобы служить правящему королю. Каждый день мне приходилось бороться со своими инстинктами перерезать ему горло при каждом его приказе, с которым я не соглашался. Но на кону стояли жизни моих родителей.

Я вспоминаю все команды, которые мне приходилось выполнять, и некоторые из них были настолько плохими, что я не мог спать сутками. Только одна вещь помогла сделать жизнь чьей-то марионетки более сносной.

— Но дочь того же короля стала спасательным кругом. Первый человек, который сделал жизнь в этой адской дыре не такой уж плохой. Она стала кем-то, о ком я действительно заботился, как будто она была сестрой, которой у меня никогда не было.

Я снова смотрю на Элиру, и она с интересом наблюдает за мной, ловя каждое слово, когда я рассказываю больше, чем она просила. Я улыбаюсь ей, радуясь, что она хочет узнать обо мне побольше.

Пожав плечами, я продолжаю.

— После этого жизнь стала лучше, и я почувствовал, каково это — снова быть свободным мужчиной и иметь друзей, которые значат для меня очень много. Но все равно чего-то не хватало, я просто не мог понять, чего именно.

Она наклоняет голову, мягко улыбаясь.

— Может быть, это — что-то было кем-то?

Судорожно сглатывая, я стискиваю челюсти и киваю.

— Думаю, что да.

Между нами воцаряется уютное молчание, но затем я спрашиваю:

— На что была похожа твоя жизнь?

Она делает приятный и медленный вдох, отводя взгляд в сторону.

— Моя жизнь... — она замолкает, кажется, на мгновение погружаясь в воспоминания, прежде чем посмотреть мне в глаза. — Моя жизнь закончилась давным-давно, — тихо говорит она.

Я заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо, ожидая продолжения.

— Моя семья погибла, когда я была маленькой, когда на нашу маленькую деревню напали. Я спряталась, пытаясь удержать своего младшего брата рядом с собой, пока наши родители ссорились, но он выбежал к ним с широко раскрытыми для объятий руками.

Она судорожно сглатывает.

— Он не понимал опасности, и все произошло так быстро.

Она вздыхает, качая головой.

— Итак, моя жизнь была... одинокой. Я жила вдали от какой-либо деревни, опасаясь очередного набега, и просто позволяла дням проходить незаметно, пока я училась заботиться о себе сама.

Она кладет свою маленькую ручку мне на подбородок, позволяя пальчикам зарыться в бороду.

— Вот почему я ждала и стояла здесь в одиночестве; это для меня не ново. Но надежда встретить свою вторую половинку, знание, что я никогда больше не буду одинока, и наличие кого-то, о ком я могу искренне заботиться, делает все это стоящим того.

Ее глаза смотрят в мои, ее грудь поднимается и опускается быстрее.

Повинуясь чистому инстинкту, я наклоняю голову, слегка прижимаясь губами к ее губам. Она никогда теперь не будет одинока, только не со мной. Она судорожно втягивает воздух, прежде чем приподняться на цыпочки, чтобы крепче прижаться своим ртом к моему.

Одно это заставляет меня зарычать и провести языком по складке ее губ, прося впустить меня. Но мне не нужно просить, потому что одним движением она уже охотно открывается для меня. Переплетая ее язык с моим, углубляя поцелуй, по мере того как мы все отчаяннее нуждаемся друг в друге.

Я потерялся в ней.

Наши руки тянут друг друга за одежду, по мере того как эта связь становится все крепче. Каким-то образом я прижал ее спиной к дереву, и я так далеко зашел, что не знаю, как мы здесь оказались. Моя рука хватает ее за колено, подтягивая его вверх, когда подол ее платья тоже задирается, и я прижимаю свой твердый член к ее центру. И, черт возьми, она мокрая. Единственная преграда — это мои брюки и тонкий обрывок кружева, прикрывающий ее.

Она раскачивается по всей длине моего тела, пока я набухаю по швам, и наши зубы лязгают, когда я пожираю ее. Но я отстраняюсь, едва касаясь губами ее губ, пока мы дышим в унисон.

— Не здесь, — вырываюсь я. — Мне нужно, чтобы ты была распростертая, влажная и готовая на кровати для меня в наш первый раз. Где никто не сможет увидеть, что принадлежит мне и что я планирую с тобой сделать.

Мои пальцы собственнически сжимают ее бедро, мне нравится ощущение того, что я сжимаю в руке ее шелковистую кожу.

Она наклоняется вперед, прижимаясь губами к моей груди.

— Тогда позже ты сделаешь со мной все как ты захочешь, а после... — кончик ее указательного пальца игриво касается моей рубашки. — Я смогу сделать с тобой все как сама пожелаю.

Глубокий стон срывается с моих губ на протяжном вдохе.

— Ты сведешь меня в могилу.

— Тогда хорошо, что ты уже мертв.

Черт. В таком случае она может убивать меня снова и снова целую вечность.

Его секреты были неизвестны,

Его секреты были неизвестны,

Пока тени оставались его домом.

Остался один в вогнутом пространстве, созданном им самим.

Правдивости его слов я начал страстно желать.

Обман всегда танцевал со мной в темноте,

Пока он не подлетел и не оставил свой след.

— Али Стюббе

Без названия