ПАПОЧКИНА ЗАВИСИМОСТЬ

ПАПОЧКИНА ЗАВИСИМОСТЬ

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях. Копирование книги, размещение ее или распространение любыми другими способами без разрешения запрещено.

СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

Над переводом работали:

Daria Bachi

A.K.

April

Dnsv

ShalnoiRuri~

OlennikovaMargarita

Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!

Папочкина зависимость

Папочкина зависимость

Перепутать женщин никогда еще не было столь губительным.

После многих лет саморазрушения и обвинениях семьи в утрате своей любви я отказался участвовать в наших мафиозных делах.

Но затем приезжает женщина из Индульгенции, и впервые за долгие годы мое тело оживает. Я могу чувствовать.

Единственная проблема - девушка в моих объятиях. Та, которую я жажду, не та, которую я заказал.

И она оказалась моей падчерицей.

И что еще хуже, она хочет, чтобы я был ее папочкой.

Я сменил одну зависимость на другую, но она может стать моим лекарством.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Всем вам, хорошим маленьким девочкам, которые любят, чтобы их мужчины были собственниками, грязными и немного безумными. 

Эта книга для вас.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Это не легкая, милая и невинная история любви.

Она темная и восхитительная.

Она грязная, с вишенкой на торте, известной как огромный красный флаг.

Вам придется зарядить свои игрушки. Держите партнера под рукой. Потому что папочка Томми собирается основательно испачкать тебя. В самом лучшем смысле.

Эта книга предназначена только для взрослых и содержит сцены насилия и графический секс.

Глава 1

Томми

Голова раскалывается, виски пульсируют, тело ужасно ноет.

Господи, что, черт возьми, я натворил прошлой ночью?

С трудом переворачиваюсь на другой бок и вдыхаю что-то пушистое. В панике задыхаюсь и сажусь, попутно кашляя и отплевываясь. Да что за черт? С отвращением вытаскиваю изо рта клочья волос, осознавая, что одна из шлюх, с которыми я был прошлой ночью, потеряла кучу волос во время нашего безудержного секса.

Я, наверное, слишком жестко трахнул ее.

Комната кружится перед глазами, я качаю головой из стороны в сторону, пытаясь сфокусироваться. Зажмурившись, глубоко вдыхаю, чтобы собраться с мыслями, и снова открываю глаза.

Прищурившись, я наконец могу увидеть разрушения моей спальни. Да, тут явно было весело. Повсюду валяются бутылки, разбросана одежда, использованные презервативы раскиданы по всем поверхностям. Большое зеркало лежит на полу, покрытое белым порошком.

Дерьмо.

Я провожу рукой по непослушным волосам. Я такой неудачник.

Осматриваю зеркало и замечаю присосавшийся к нему розовый дилдо, и тут меня накрывают воспоминания о прошлой ночи, таранящие на меня, как грузовик из ниоткуда.

Две блондинки целуются, пока я неистово трахаю одну сзади, а другая скачет на пластиковом члене, прикрепленном к зеркалу. Их стоны наполняют комнату, пока я пытаюсь достичь оргазма, и как всегда, безуспешно.

Какими бы грязными и развратными ни были проститутки, мне почему-то всегда трудно кончить.

Снюхиваю кокаин с их грудей и заставляю их вылизывать друг друга дочиста. Желудок сжимается от разочарования в себе. Какой же я жалкий неудачник.

Что-то движется рядом со мной, и я возвращаюсь к реальности. Это «что-то» тянется к моему члену, и я снова падаю на матрас, позволяя ей взять его в рот. Другая девушка нависает надо мной, ее надутые сиськи касаются моего лица, и она тянется ко мне губами.

— Я же сказал, никаких поцелуев, — отчитываю я, сдавливая ее сосок, заставляя ее стонать так громко, что ее притворство становится очевидным. — Грязная шлюха, — бросаю я с наигранной усмешкой. Она хихикает, но ее радость не трогает меня, как и звуки, издаваемые Дженной, секретаршей моего отца, которая пытается засунуть мой член себе в глотку, но терпит неудачу, оставляя на моем животе мокрый след, который едва ли можно назвать эротичным.

Почему я не могу почувствовать хоть что-то?

Раздражающий звонок заставляет меня сжать челюсти, пока я изо всех сил стараюсь оставаться твердым в ее рту. Шум не утихает, и я хватаю телефон, кладу его рядом с собой на матрас и намеренно включаю громкую связь, зная, кто звонит.

— Томми?

Я зажмуриваюсь от раздражения, услышав требовательный голос отца. Его тон всегда полон гнева.

— Томми? — повторяет он, когда я не отвечаю.

Блондинка, которая не занята моим членом, целует мою шею, и мне кажется, что по мне ползают насекомые, пытаясь забраться под кожу. Вместо того чтобы расслабиться и достигнуть оргазма, я хочу, чтобы они обе прекратили. Боже, мне нужен еще один укол. Что-нибудь, чтобы заглушить чувства.

— Томми! — рявкает он, заставляя обеих девушек взглянуть в сторону телефона.

Скриплю зубами. Как он смеет лишать меня последнего удовольствия? Снова пытается испортить мою жизнь.

— Что? — сквозь зубы выплевываю я.

— Я хочу видеть тебя в своем кабинете. У тебя час, — грудь вздымается от злости на то, что он вторгся в мою жизнь. — И избавься от шлюх, — добавляет он, обрывая вызов, как бы напоминая, как мало я значу для него.

Да и вообще для кого бы то ни было.

С глухим стоном падаю обратно на подушку.

Конечно, он следит за каждым моим движением. Мне тридцать один год, а отец все еще следит за мной, как за ребенком. Интересно, понимает ли он, что шлюха, о которой он говорил — его любимая секретарша? Я ухмыляюсь от удовольствия при мысли о том, что могу вывести его из себя. Может, стоит сказать? Посмотрим, как ему понравится, если у него отнимут что-то столь важное.

— Поторопитесь, блядь, доведите меня до оргазма, у меня дела, — рявкаю я на женщин, как последний подонок. Закрыв глаза, представляю, что это она отсасывает мне, единственная женщина, которую я когда-либо любил, та, с которой мечтал провести всю жизнь. Единственная, кого я целовал, и единственная, которой отдал бы свое сердце. Ту, которую у меня отняли.

Я облокотился на спинку офисного дивана, раздражение нарастает при мысли о том, что я здесь, в то время как мог бы быть дома в постели с двумя женщинами, которые обслуживали мой член. Мое тело жаждет кайфа, который иногда приносит секс. Он снимает напряжение и ослабляет желание полностью уйти в наркотики.

Отец с презрением смотрит на меня, словно его глаза видят все грязные подробности прошлой ночи. Я ерзаю под его взглядом, дергая воротник рубашки, и чувствую, как жар охватывает меня, а пот собирается на лбу, несмотря на то, что во рту сухо, как в пустыне.

— Опять ломка? — он вздыхает с нотками осуждения в голосе.

Наши взгляды встречаются.

— Нет. Я же сказал, теперь только по выходным.

— Ммм, — он качает головой, словно не верит ни одному моему слову. Он долго изучает меня, затем проводит пальцем по губам.

В глазах отца я никогда не буду достаточно хорош. Даже после того, как я женился на Зене, чтобы помочь с его бизнесом, я все равно не оправдал его ожиданий.

— Мне нужно уехать по делам, — снова вздыхает он.

Я не понимаю, зачем он мне это говорит — обычно его дела меня не касаются. Вместо того чтобы обращать на него внимание, я отвожу взгляд, показывая свое безразличие. Весь смысл моего брака с Зеней заключался в том, чтобы они оставили меня в покое с моим наследством, но они захотели большего. Они приняли меня за дурака. Я должен был тогда понять, что будут дополнительные условия для получения наследства. Ублюдки ожидали, что я подарю им наследника, не меньше. Я фыркаю при воспоминании.

— Дочь Зени собирается погостить у меня, — добавляет он, и я смотрю на него в недоумении. — Она вернулась из школы-интерната на каникулы, — его тон звучит почти грустно из-за того, что он не сможет увидеть ее.

Я закатываю глаза. У моего отца больше сочувствия к чужим детям, чем к своим собственным.

— И какое это имеет отношение ко мне? — спрашиваю, как бессердечный ублюдок, коим и являюсь.

Почему я должен заботиться о ее ребенке? Особенно учитывая, что они даже не сообщили мне о ее существовании. Где мои братья получили невинных невест, я получил вдову с прицепом. Она испорченный товар. Как и я, наверное.

— Она будет жить у тебя, — он смотрит на меня.

Моя спина выпрямляется, я подаюсь вперед, едва сдерживая ярость.

— Только через мой труп! — с ядом выплевываю я.

Он поднимает руку, как бы останавливая меня, как дрессированного пса.

Я знаю, что лучше не спорить с ним. Видел, на что он способен в гневе и на что может пойти, чтобы добиться своего. Если не насилием, то манипуляциями. Мои кулаки сжимаются, тело вибрирует от гнева из-за очередного вторжения в мою жизнь.

— Она будет жить у тебя, — его взгляд пронизывает меня, такие же темные, мертвые глаза, как у меня.

Мои губы непроизвольно раздвигаются для возражений.

— А как же остальные? Разве она не может остаться с кем-то из них?

Отец широко открывает рот и поднимает брови в удивлении.

— Твои братья работают, Томми. У них свои обязанности, а у тебя свои, — его взгляд не отрывается от моего.

— Она не моя гребаная ответственность, — рявкаю я в ответ. — Я узнал о ней только после смерти Зени. Я даже не знаю этого ребенка и не хочу знать, — сжимаю губы, пытаясь удержаться от дальнейших комментариев.

Он тяжело вздыхает, не скрывая разочарования.

— Джейд. Ее зовут Джейд. И ты будешь заботиться о ней, как о своей собственной, — он поднимает бровь, и в его тоне нет места для обсуждения.

Я ошарашено издаю странный звук, словно захлебываюсь. Единственная женщина, с которой я хотел бы иметь ребенка, давно ушла, и я точно не хочу возиться с чужим ребенком. То, что у него есть слабость к маленькой сироте, не значит, что она есть и у меня.

С тех пор как Зеня умерла шесть лет назад, отец стал для этой девочки лучшим родителем, чем когда-либо был для нас. Я избегал ее при любом удобном случае, поэтому легко было не пересекаться с ребенком, который по закону является моей ответственностью. Еще одна вещь, которую они мне подсунули. Скриплю зубами от несправедливости.

До сих пор отец не просил меня ни о чем, касающемся девочки, поэтому я никогда о ней и не спрашивал. Зачем мне? Я живу своей жизнью, она живет своей.

— Как долго тебя не будет?

— Шесть недель.

— Шесть? — я в ярости. — Шесть чертовых недель?

— Томми, если ты хочешь продолжать свой образ жизни, как прежде, тебе придется сделать перерыв на шесть недель. Всего шесть недель, — он разглаживает ладонями рубашку, показывая, что разговор закончен.

Я откинулся на спинку кресла. Он снова наказывает меня. Единственная его власть надо мной — деньги. Без него у меня ничего нет, и он это знает. И я, черт возьми, это знаю.

Проведя рукой по волосам, я пытаюсь придумать план. Может, нанять ей няню? Или сиделку? Поручить это домработнице?

Да, да, так и сделаю. Я могу продолжать жить своей жизнью, пока за ребенком присматривают. Шесть недель. Я справлюсь. Моя жизнь не изменится.

— Она должна быть в безопасной обстановке, — добавляет он, словно читая мои мысли.

Он не имеет в виду ее проживание со мной как форму защиты, потому что это само собой разумеется. В нашей мафиозной семье мы все защищены. Нет, он имеет в виду мой образ жизни: наркотики, алкоголь и секс.

— Я серьезно, Томми. Никаких наркотиков. Шесть чертовых недель, — он смотрит мне в глаза.

Ха, как будто это так просто.

— Ладно, — выдыхаю я. — Когда она приедет? — встаю и направляюсь к двери, заканчивая разговор.

— В субботу, — произносит он, когда я выхожу, но я слышу нотки надежды в его голосе, и меня от этого тошнит. — Присмотри за ней, — произнес он едва уловимо.

Глава 2

Томми

Всю неделю я был на взводе, как черт знает кто, но теперь готов выпустить пар. Поэтому, когда раздается звонок в дверь, оповещая о прибытии моей субботней девушке из «Индульгенции», я мчусь вниз по лестнице, как настоящий наркоман, готовый к следующей дозе.

Проходя мимо зеркала внизу, я самодовольно улыбаюсь своему отражению. Мне повезло с внешностью, по крайней мере, шлюхам, которых я трахаю, везет спать с красавцем. Я с нетерпением открываю входную дверь и вижу перед собой молодую женщину с большими зелеными глазами, полными неуверенности. Осматривая ее с ног до головы, я замечаю ее растрепанный вид: она вся промокла, и меня злит, что машина явно не высадила ее у дверей, как обычно. За ее спиной льет дождь, и она дрожит, привлекая мое внимание к ее наряду.

Она выбрала школьную форму. Уголок моих губ приподнимается от восторга. Это что-то новенькое и необычное, и мой член сразу реагирует, напрягаясь и пульсируя от одного только взгляда на нее. Мои яйца сжимаются от желания, особенно когда я смотрю на ее дрожащие губы и напряженные соски, умоляющим, чтобы их пососали и поиграли с ними. Я провожу рукой по своему затвердевшему члену, давая ей понять, насколько мне нравится ее наряд. Ее глаза расширяются в невинном удивлении. Черт возьми, она очаровательна и аппетитна одновременно. Я собираюсь развлечься с ней. Уже много лет мой член не реагировал так на женщину.

Мой рот жаждет ощутить ее вкус, а член стремится поглотить ее и наполнить, пока влага из ее киски не потечет по бедрам. Блять, да.

Ее промокшие волосы прилипают к лицу, а распущенные черные волны ниспадают на плечи, вода стекает по белой школьной блузке, которая плотно прилегает к телу, становясь прозрачной из-за сильного ливня. И, черт возьми, я благодарен за это. Ее сиськи натянуты, соски идеального размера, так и хочется взять их в рот, покусывать и ласкать, помечая как свои.

Плиссированная школьная юбка доходит ей до бедер, и мне не терпится задрать ее до талии, опуститься на колени и почтить маленькую сирену, посланную терзать меня нечистыми мыслями.

Черт, на этот раз «Индульгенция» превзошли сами себя. Нужно отправить владельцу, Оскару О'Коннелу, смс с благодарностью. При этой мысли у меня подрагивают губы.

Моя рука вырывается, и я с силой хватаю ее за запястье, заставляя удивленный вздох сорваться с ее губ. От одного только вздоха по моему телу пробегает электрический разряд, оживляя меня и мой член, из кончика которого струйками вытекает предэякулят, пачкая при этом мои брюки. Никогда еще у меня не было такой реакции на обычное прикосновение.

Затаскивая ее внутрь, я поворачиваю ее лицом к себе и прижимаю к стене.

— Тсс, непослушная малышка.

Мой взгляд скользит по ее телу, и она резко втягивает воздух, затем покусывает нижнюю губу под пристальным моим взглядом.

— Ты выглядишь как маленькая шлюшка. — я прижимаюсь к ней, и мой твердый член упирается в ее маленькое тело. — Такая непослушная малышка.

Я нежно провожу большим пальцем по ее нижней губе, а мой голос ласково шепчет.

— Ты меня заводишь, детка. — ее зеленые глаза расширяются от удивления, а губы приоткрываются, давая мне прекрасную возможность, не задумываясь, прижаться к ее губам. Я с рычанием засовываю язык глубоко ей в рот. Моя рука впивается в ее волосы, крепко сжимая их в кулак, и я оттягиваю их назад так резко, что она вздрагивает от боли, вызванной моими действиями. Ее маленькие ручки пытаются меня оттолкнуть, но это только заставляет меня сильнее прижиматься к ней, наслаждаясь этой маленькой игрой, в которую она играет со мной. Она заставляет меня улыбаться в поцелуе, когда ее руки сжимают мою рубашку, вместо того чтобы оттолкнуть меня, отказываясь от борьбы так же быстро, как и начиная ее. Мне нравится ее покорность. Я наслаждаюсь ею.

Пульс учащается, по телу разливается жар, а яростная решимость безжалостно трахнуть ее сводит меня с ума, вводит в дикое состояние потребности заявить права на нее. Я снова грубо прижимаю свой твердый член к ее миниатюрному телу, вызывая всхлип, который проглатываю целиком, когда моя хватка на ее волосах ослабевает, как и ее тело.

Отстранившись, тяжело дыша, чтобы посмотреть ей в глаза, наши грудные клетки вздымаются в унисон. Я осознал, что действительно поцеловал эту девушку. Мои губы покалывает, сердце колотится, и во рту пересохло, пока наши глаза остаются прикованными друг к другу. Конечно, она не осознает всей важности ситуации, но я — да.

Эта маленькая развратница моя.

Хотя бы на эту ночь.

Джейд

Джейд

Сердце беспорядочно колотится в груди. Его черные глаза кажутся знакомыми, но я отказываюсь признавать их. Я отказываюсь верить, что этот мужчина — мой отчим.

Он не может им быть. Или может?

Его темные волосы взлохмачены, короткие по бокам и длиннее сверху. Верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, обнажая оливковую кожу — такую знакомую оливковую кожу.

Я качаю головой, отказываясь верить. Конечно же, это не он.

Линия его подбородка острая, точеная, и лицо суровое, как у мафиози, с которым я уже слишком хорошо знакома. Я снова качаю головой. Не может быть.

Он томно проводит языком по губам, словно наслаждаясь моим вкусом. Это действие соблазнительно и заставляет меня ерзать. В трусиках собирается влага от тепла, исходящего от него. Его откровенное изучение моего тела, а также растущее сексуальное напряжение между нами заставляют мои щеки пылать от смущения.

— Ты самая горячая маленькая шлюшка, которую они когда-либо присылали.

Я замираю от его слов, и мои глаза расширяются, когда он задирает мою юбку, а я пытаюсь опустить ее обратно и задуматься над его словами.

Что-то здесь не так. Поэтому я пытаюсь образумить его.

— Я думаю... — он целует мою шею и стонет, заставляя меня вздохнуть, и прижаться к нему, как пластилин. — Я думаю... — пытаюсь сказать снова, но слова складываются с трудом. — Думаю, произошла ошибка, — выдыхаю я жалким шепотом, когда его пальцы скользят по ткани моих трусиков, задевая мой пульсирующий клитор.

Он прижимает меня к стене, и его твердый член упирается в меня. От его прикосновений я теряю всякую способность здраво мыслить, и когда он сильнее прижимает кончики пальцев к моему ноющему бутону, я не могу сдержать отчаянный всхлип, который срывается с моих губ.

— Пожалуйста.

Сзади раздается шум, и я вздрагиваю, но он не обращает внимания на мужчину и продолжает посасывать мою шею, заставляя меня раствориться в нем с мурлыканьем удовлетворения.

Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Конечно, я развлекалась с парнями, неумелыми мальчишками, но этот мужчина берет от меня то, что ему нужно.

И снова шум.

— Сэр, ваш гость прибыл. — я заглядываю через его плечо, и вижу мужчину, одетого в костюм дворецкого.

Он смеется, прижимаясь ко мне, и нежно целует меня в шею, прежде чем опустить меня на ноги и повернуться к дворецкому.

— Да, я вижу, Маршалл. Спасибо, — хрипло произносит он, становясь передо мной, словно не желая, чтобы Маршалл меня видел. Мысль о его собственничестве заставляет меня жаждать его еще больше. Впервые в жизни я чувствую себя желанной.

Маршалл снова откашливается и, на этот раз, делает шаг вперед.

— Что за херня, Маршалл? Что еще? — рявкает он, его глаза сверкают яростью.

— Простите, сэр. Ваш гость сейчас поднимается по подъездной дорожке. —Маршалл бросает взгляд в сторону двери и поворачивается в ту сторону. На его лице отражается замешательство, брови слегка сужаются. Маршалл делает шаг вперед и понижает голос. — Полагаю, произошла досадная ошибка, сэр.

В дверь стучат, заставляя его повернуться ко мне, потом снова к двери.

— Полагаю, вы мисс Джейд, — говорит Маршалл, протягивая руку в мою сторону.

— Мисс Джейд? — мое имя слетает с его языка, когда он медленно повторяет его, и я всхлипываю от его рычания.

Я отчаянно киваю, как идиотка, на предположение Маршалла. Нервы на пределе, но и еще кое-что. Потребность.

Его прикрытые глаза осматривают меня.

— Мисс Джейд. — повторяет он, будто не понимая, кто я. Конечно, ему сообщили, что я приеду.

Маршалл подходит, опускает голову к уху и говорит так тихо, что я почти не слышу. Почти.

— Дочь мисс Зени, сэр. Ваша падчерица.

Я узнаю его в тот момент, когда эти слова звучат в его голове. Его лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса, и он отступает так быстро, словно его обожгли.

Я закрываю глаза от всплеска боли, вызванного одним этим действием.

Мои губы все еще покалывает от его поцелуя, трусики все еще влажные от его прикосновений, а сердце все еще колотится от желания, и разочарование бурлит внутри меня, как инфекция, распространяющаяся по кровеносной системе.

Томми опускает голову, положив руки на бедра, и кажется, что каждая мышца его тела напряжена, когда он делает резкие, глубокие вдохи, от которых мое сердце бешено колотится.

Атмосфера становится накаленной. Даже опасной.

Медленно он поднимает свой темный взгляд на меня, и его ноздри раздуваются. От его ядовитого взгляда у меня дрожат губы из-за неожиданного поворота событий.

— Забери ее к чертовой матери, и держи подальше от меня! — прошипел он в мою сторону, и мое сердце разбилось в пух и прах.

Глава 3

Джейд

Когда Томми ушел, я никогда в жизни не чувствовала себя такой использованной и униженной. От стыда я опустила голову, следуя за Маршаллом вверх по лестнице в мою комнату. Это пожилой джентльмен с добрыми глазами и еще более доброй улыбкой. Жалость исходила от него, и я не могла найти в себе в тот момент сил злиться по этому поводу.

Но теперь, когда я сижу в этой роскошной спальне, оформленной в стиле принцессы, и смотрю на красивые розовые стены и нелепо вычурный декор, гнев вырывается наружу.

Как он посмел?

Как он смеет заставлять мое тело чувствовать себя живым под прицелом своих наполненных похотью глаз. Более живым, чем за последние восемнадцать лет моего пребывания на земле.

Затем его прикосновение — ох, вау — и эти губы послали тысячу разрядов электричества по моим венам и цунами на мои трусики, чего не может достичь даже мой Clit 3000.

А потом, когда он понял, кто я такая, он превратил свой гнев на себя в ненависть ко мне. Как он посмел?

Какой мужчина открывает дверь девушке в школьной форме и предполагает, что она пришла ради секса?

Я уже была не в духе из-за того, что меня втянули в жизнь отчима, хотя даже не могла вспомнить, как впервые встретила его. Если бы я отчаянно не хотела почувствовать себя желанной, то осталась в школе-интернате, но всем моим друзьям было куда пойти, и я обычно с нетерпением жду возможности оказаться в доме мистера Марино во время школьных каникул.

Сказать, что я была разочарована, узнав, что ему пришлось срочно уехать по делам, — ничего не сказать, и теперь я застряла здесь, ненужная. Лишь на несколько минут я почувствовала, что являюсь для кого-то всем.

Мой разум всю ночь обдумывал события, и я едва смогла заснуть после того, как его прикосновение заставило меня отчаянно нуждаться в чем-то, чего я никогда раньше не чувствовала.

Он нанимает проституток, я в этом уверена. Мой нос сморщивается от отвращения. Его руки коснулись меня так же, как касались их, но я не могу не чувствовать частичную ревность к ним из-за того, что они испытали с ним больше, чем когда-либо я. Вероятно, когда-нибудь так и будет, теперь, когда он знает, кто я.

Я опускаюсь обратно на кружевную розовую подушку и прикасаюсь пальцем к губам.

Ему ни за что не удастся заставить меня чувствовать себя так.

Использованной.

Сев, я с новой силой расправляю плечи.

Я покажу Томми Марино, что могу быть всем, чем могут быть его шлюхи.

И многое другое.

Томми

Мой член не опустился. Он застрял в состоянии постоянного шока. Как будто эту чертову штуку ударили током, и она настолько чертовски окостенела, что кажется, наступило трупное окоченение. Но я отказываюсь это признавать, надеясь, что этот ублюдок рано или поздно получит сообщение. Предпочтительно первое.

Он натирает мои боксеры с каждым шагом, и когда я открываю дверь на кухню, он почти выпрыгивает из моих джинсов, увидев перед собой зрелище.

Иисус, мать твою, Христос. Как, черт возьми, я должен справиться с этим дерьмом? Я стискиваю челюсть, пока все мое тело напрягается от осознания ее близости.

Она стоит ко мне спиной, но, судя по тому, как напряглись ее плечи, она знает, что я вошел в комнату, и воздух вокруг нас меняется.

Я стиснул зубы от раздражения, рассматривая ее веселую маленькую попку, сидящую за стойкой для завтрака, как будто ей там самое место. На ней шорты для сна, и я задаюсь вопросом, носит ли она под ними трусики. Господи, я облажался.

Я провожу рукой по голове и выдыхаю, клянясь потрахаться как можно скорее и изгнать ее из своих мыслей раз и навсегда.

Направляясь к холодильнику, игнорирую ощущение ее взгляда на себе и достаю из-под регулятора температуры утренний сок и свежую датскую выпечку.

Повернувшись к ней лицом, мне удается спрятать свой твердый член за стойкой. Это не то, что я хочу, чтобы моя падчерица увидела. Я гримасничаю при этой мысли, но, что еще хуже, мой член болит от ее присутствия – элемент табу, развращающий бедного ублюдка.

Ее зеленые глаза встречаются с моими, и на мгновение я замолкаю от того, насколько она красива. Мой взгляд изучает ее. Россыпь веснушек покрывает верхнюю часть носа. Ее волосы собраны в какой-то беспорядочный пучок, удлиняющий шею с отметиной сбоку. Уверен, что это от меня. От воспоминаний у меня пересохло в горле и заныл член. Я цепляюсь за стойку, чтобы не погладить ее, отчаянно нуждаясь в каком-то облегчении – любом гребаном облегчении прямо сейчас.

Я еще никому не ставил засос. Во всяком случае, кроме Жюстин. Моя челюсть сжимается при этом воспоминании.

Медленно мой взгляд скользит вниз к ее кружевному топу и дальше к ее сиськам. Иисус. На ней нет гребаного лифчика, и у меня текут слюнки при виде этого зрелища. Поднося напиток ко рту, я пытаюсь скрыть свою потребность в ней, но не могу отвести взгляд от ее сисек. Господи, черт возьми, я даже вижу ее потемневшие соски.

Моя рука сжимает сок, и я швыряю еду на стойку, раздавливая ладонью, и оглядываюсь через плечо, убедиться, что поблизости нет персонала, который мог бы видеть ее в такой одежде. Она подпрыгивает от моей реакции, проливая молоко из ложки себе на грудь. Я с восторгом наблюдаю, как он стекает под ее верх, вокруг долины ее сисек и, без сомнения, на ее соски. Я стону внутренне. Эта красивая, мягкая, молодая плоть, от которой у меня слюнки текут, и я впиваюсь в нее зубами. И, черт возьми, у нее идеальная пара сисек, чтобы протолкнуть мой член, пока я держу ее за ее красивое маленькое горло, в то время как она паникует от того, что я сильно врезаюсь в нее.

— Папочка?

Мои глаза пристально смотрят на нее, и мой член пульсирует в штанах, заставляя меня снова схватиться за стойку обеими руками, просто чтобы удержаться от рывка вперед и захвата ее здесь и сейчас на стойке.

Я задыхаюсь от своих слов.

— Как ты меня только что назвала?

— Папочка, — она ухмыляется. — Вот кто ты, да, мой папа?

Преодолевая неприятный комок в горле, я прокашливаюсь и наклоняюсь над стойкой, заставляя ее отстраниться от меня.

— Не называй меня так. — я сохраняю свой голос мрачным, глубоким и полным угрозы, пристально глядя ей в глаза.

Там, где я ожидал, что она отступит, чтобы продемонстрировать мне страх и уступчивость, этого не оказалось. Нет, маленькая шалунья приподнимает губу и продолжает есть хлопья, как будто она не заставила меня чуть не кончить в штаны от того, как она ко мне обратилась.

— Я хочу изменить свою комнату. — она кладет в рот еще одну ложку хлопьев, и я наблюдаю за этим движением, очарованный ее высовыванием языка, и завидую капле молока, которую она хватает и втягивает обратно в свой маленький рот. Черт, моя сперма выглядела бы сенсационно, если бы она вытекала из ее губ и опускалась к ее мягким сиськам.

— Ты явно думал, что я ребенок. — теперь она улыбается и высоко держит голову, направляя ложку в мою сторону. — Как вы видишь — я не ребенок.

Мой взгляд снова скользит по ее телу. Она не чертов ребенок. Нет, совсем нет.

Мысленно отругав себя, я быстро перевожу взгляд на нее и отказываюсь смотреть вниз, на ее сенсационные сиськи.

— Что не так с твоей комнатой?

Ее нос морщится, что придает ей очаровательный вид. С каких пор, черт возьми, я считаю кого-то очаровательным?

Ее брови взлетают вверх, а рот от ужаса открывается.

— Ты видел ее?

— Нет.

Она глубоко вздыхает, и я чувствую ее до самых яиц. Интересно, каково это — чувствовать, как этот маленький пухлый ротик обхватывает их? Ее плотные трусики прижимаются ко мне, пока я наполняю ее непослушный ротик и заставляю плакать, пока набиваю ее. Я ухмыляюсь при этой мысли. Это покажет ей, кто здесь главный. Ее чертов папа!

— Это ужасно. Кто это сделал?

Мой разум пытается догнать то, что она говорит, и я приказываю себе не рассматривать ее рот где-либо рядом с моими яйцами.

— Секретарь моего отца.

— Ей нужно сообщить, что мне восемнадцать, а не восемь, — выплевывает она, поедая хлопья, отчего кусочки выпадают изо рта. Неужели никто не научил ее не говорить с набитым ртом?

— Нет. Они этого не сделали. Мой настоящий отец умер, и моя мама тоже. Но ты уже это знаешь, не так ли, папочка?

Я даже не заметил, как произнес эти слова вслух. Я игнорирую то, что она называет меня папой. Что-то мне подсказывает, что ей слишком весело обращаться ко мне с этим словом и она использует его скорее, как форму наказания, чем как ласку.

— Тебе нужно носить больше одежды дома, Джейд, — ее имя скатывается с моего языка гладкое, как масло, и сладкое, как мед.

Она слегка откатывается на стуле, симулируя шок.

— И ты тоже, — она парирует движением ложки в мою сторону. Я смотрю на свою обнаженную грудь. Сегодня утром я не собирался ходить в одних джинсах, хотя делаю это нерегулярно, так что, возможно, так оно и было. — Может, мне стоит ходить с голым торсом, как ты? — она хитро улыбается.

Из меня исходит низкое рычание, я наклоняюсь над стойкой, а она отползает еще дальше.

— Надень какую-нибудь чертову одежду, прежде чем я тебя заставлю.

— Так заставь меня! — она смотрит на меня с огнем в глазах.

Мысль о наказании за ее неуважение сводит меня с ума. Гнев кипит во мне из-за моей реакции на нее. Как мое тело так отчаянно нуждается в ней, а она еще не пробыла здесь и суток?

Я наклоняюсь над стойкой, прищуриваюсь и поддаюсь темноте внутри себя.

— Оденься. Мать. Твою. Пока. Я. Не. Отшлепал. Тебя. Так. Что. Ты. Блядь. Неделю. Сидеть. Не. Сможешь.

Она вздрагивает от глубокого тона моего голоса, угроза, стоящая за ним, подчеркивает обещание моих слов. Я с гордостью улыбаюсь ее шокированному ответу. То, как опускаются ее плечи, бледнеет гладкая кожа и дрожат губы. Блять, она нравится мне испуганной и хрупкой. Мне легко кого-то сломать и приятно собрать обратно.

Она молча соскальзывает со стула, и я разрываюсь между облегчением и разочарованием из-за ее ухода.

Впервые за всю свою жизнь я чувствую нечто иное, чем ту мирскую пустоту, которую обычно ощущаю.

Я чувствую себя живым.

Но затем она останавливается в дверях, поворачивает голову через плечо и дарит мне мягкую улыбку.

— Да, папочка. — она выбегает из комнаты, забирая с собой мои яйца и оставляя мой рот открытым.

Я открываю крышку сока и жадно выпиваю его, думая только об одном.

Как, черт возьми, я не буду трахать свою падчерицу?

Глава 4

Джейд

Громкий смех прерывает мои мысли и леденит мою кровь. Я выключаю телевизор и швыряю пульт на кружевное розовое покрывало, морщась из-за цвета. Приближаюсь к двери спальни и слышу, как пронзительный визг становится громче, действуя мне на нервы. Неужели он привел сюда женщину? А ведь прошлой ночью он собирался трахнуть меня у стены.

Он — животное, хотя и чертовски красивое.

Мои кулаки сжимаются от его явного пренебрежения моими чувствами. Он вообще что-нибудь чувствует ко мне? Или я была для него просто очередной игрушкой для удовлетворения своих потребностей? Как он может так легко отказаться от меня ради другой, чтобы просто использовать ее тело? Ревность пылает во мне, и я с отвращением скривив губы, открываю дверь спальни. Мои босые ноги громко топают по плитке винтовой лестницы, пока я несусь в гостиную.

Мой великолепный отчим сидит на диване, его руки небрежно раскинуты по спинке, и пальцы сжимаются вокруг стакана, когда я подхожу ближе. Ноги Томми широко вытянуты, а белая рубашка расстегнута, обнажая татуированную кожу. Кожу, которую я мечтаю исследовать своим языком. Он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не испытывала прежде.

Блондинка рядом с ним водит рукой по его точеному телу, и я готова вырвать ногти с ее пальцев. Когда она поворачивается ко мне, я едва не задыхаюсь. Она — полная моя противоположность, и чувство неуверенности вновь проносится по моему телу с головокружительной скоростью.

— Кто ты такая? — спрашиваю я, полностью игнорируя Томми и сосредоточив внимание на ней. Ненавижу себя за то, что в этот момент мой голос звучит так уязвимо, но я поднимаю подбородок и скрещиваю руки на груди, позволяя гневу взять верх.

Она прижимается к его шее, делая вид, что меня здесь нет. Будто я незначительна. Губы Томми приподнимаются в усмешке. Он обожает заставлять меня чувствовать себя ничтожной, как и все остальные в моей жизни.

Боже, как мне хочется влепить ему по этой красивой наглой физиономии.

Вместо того чтобы дрогнуть под их пристальным взглядом, я выпрямляюсь. Всю свою жизнь я провела в школе-интернате и сталкивалась с множеством хулиганов. Я прекрасно умею с ними справляться.

Когда блондинка не отвечает, я перевожу взгляд на Томми, игнорируя женщину.

— Ты знаешь, как ее зовут? — наклоняю голову в ее сторону, и блондинка издает резкий недовольный звук, одновременно отрывая голову от его шеи. Ее взгляд переключается с меня на Томми и обратно.

— Та, что была вчера, долго не протянула, правда? — выплевываю я, давая ему понять, как злюсь из-за того, что он так легко от меня избавился.

Он напряженно сжимает челюсти, явно обдумывая остроумный ответ. Затем его взгляд впивается в мой.

— Она была слишком неопытна для меня, — его губы дрогнули, и я прищуриваюсь.

Сердце бешено колотится, мысли вихрем носятся в голове, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Он замечает это и медленно поднимает стакан к губам, не забыв перед этим насмешливо мне отсалютовать — и все это время его пустоголовая кукла наблюдает за нами, перемещая взгляд от меня к нему и обратно.

Я киплю от внутренней ярости. Ублюдок. Он внимательно следит за мной, ожидая, что я не выдержу и уйду, топая ногами, как обиженный ребенок.

Ну уж нет, к черту его, и ее тоже.

Я сужаю глаза и поднимаю подбородок.

— Мой папочка пытался трахнуть меня прошлой ночью, — прохрипела я и опустила глаза на блондинку, у которой открылся рот. — А теперь он говорит, что не хочет меня, потому что я слишком неопытна.

Я слегка шевелю губами – ровно настолько, чтобы это вызвало обиженный взгляд.

Время, проведенное в школе-интернате, помогло мне научиться выживать среди стаи хищных волков, которые разрывают на части слабых.

А я не слабая.

Томми давится своим напитком, а блондинка отшатывается от него с выражением отвращения на своих кукольных губах. Улыбка так и просится наружу, но я заставляю себя сдержаться и хмурюсь. Однако, когда Томми с грохотом ставит бокал на стол и вскакивает с перекошенным от ярости лицом, я начинаю сомневаться в правильности своих действий. Возможно, я зашла слишком далеко.

Он бросается ко мне и хватает за руку так грубо, что наверняка останутся следы, затем волочет меня из комнаты, от него исходит жар, грудь тяжело вздымается. Его хватка усиливается, когда мои босые ноги скользят по мраморному полу, пальцы ног пытаются вцепиться в мрамор в тщетной попытке остановить его.

— Прости, — скулю я, осознавая, что перегнула палку.

— Простить? — шипит он, наклоняясь и поднимая меня, а затем перекидывает через плечо, чтобы ускорить темп.

Он поднимается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, открывает дверь в мою спальню и бросает меня на кровать, от чего я подпрыгиваю от резкого удара.

Громко выдыхая, он делает шаг назад.

Его взгляд скользит по комнате, и губы кривятся в неодобрении.

— Какого черта?

Я приподнимаюсь на локтях.

— Вот именно, — отвечаю я.

Его темные глаза впиваются в меня, и сердце начинает биться все громче с каждой секундой. Когда он смотрит на мои ноги, я облизываю губы в предвкушении.

Руки Томми двигаются молниеносно, хватая меня за щиколотки и подтягивая к краю кровати, после чего он опускается на колени. Он сжимает мое горло, притягивая меня к себе, нависая над моим маленьким телом, его темные глаза сверлят меня, тая в себе опасность.

Он так близко, что я чувствую запах алкоголя в его дыхании, вижу шрам на его губе и почти касаюсь их своими.

Мой клитор пульсирует от осознания этого, а тело становится послушным в его руках, ожидая с нетерпением и потребностью.

— В моей жизни нет места маленькой девочке, флиртующей со мной. — его глаза блуждают по мне с отвращением, заставляя губы дрожать от боли.

Он надавливает на мое горло, мои глаза расширяются, а пульс учащается в панике.

— Не испытывай меня, малышка. Держись от меня подальше. Ты не знаешь, на что я способен, — злобно выплевывает он.

Не ожидая такого поворота событий, он толкает меня обратно, пока мое тело не сталкивается с мягкими простынями.

— Мне нравится все ломать. — его зрачки расширились, и угроза, скрывающаяся за его словами, витает в воздухе. — Ломать и уничтожать. Не дави на меня. Если ты это сделаешь, тебя уже не починишь.

С этой угрозой он наконец-то отпускает меня, и я задыхаюсь, а мой клитор умоляет о разрядке, которую, клянусь, может дать только он.

Мое тело замирает в поражении, когда Томми Марино разворачивается и быстрым шагом выходит из комнаты.

Возможно, он думает, что напугал меня, заставив подчиниться, но мои трусики доказывают обратное.

Нет, опасный Томми меня заводит.

С ним будет непросто, но я люблю вызовы, и, судя по его твердому члену, он тоже.

Томми

Томми

Я выхожу из комнаты Джейд, стремительно спускаюсь вниз и допиваю оставшийся в бутылке скотч. Когда ногти начинают царапать мою шею, я морщусь от неприятного ощущения, которое они оставляют. Я забыл, что пригласил компанию на сегодняшний вечер.

Срываюсь и приказываю ей уйти, а затем отправляю сообщение своей охране, которая провожает ее с территории. Мой член настолько тверд, что пульсирует под резинкой трусов, ноет от отчаянной потребности наказать маленькую киску. Киску моей малышки. Черт, это неправильно. Но так чертовски охренительно.

Теперь я лежу в постели с яростным стояком, который не могу больше игнорировать.

Глубоко вздохнув, я стягиваю боксеры и достаю свой твердый, как камень, член. Он возбужден и болит, и все благодаря маленькой шлюшке напротив. Я подумываю зайти к ней в комнату, стянуть простыню с ее идеального маленького тела и засунуть член ей в рот, так надолго, что у нее в горле пересохнет.

Сжимая член стальной хваткой, я медленно провожу большим пальцем по капающей головке, обмазывая себя предэякулятом, вытекающим из кончика, и провожу рукой вверх-вниз по члену, сжав его в кулак.

Изматывая себя, я представляю, что кормлю ее маленький ротик, а пульсирующая вена на члене подталкивает меня к более глубоким размышлениям. Я закрываю глаза и представляю, как все будет происходить. Как ее глаза расширяются от шока при виде моих размеров по сравнению с ее маленькой фигуркой. Как я грубо возьму ее за горло и буду трахать его до тех пор, пока оно не станет настолько растянутым, чтобы принимать меня целиком. Слезы лились бы из ее глаз, стекая по подбородку, и она захлебывалась бы моей спермой, когда я изливался ей в рот. Затем я бы вышел из нее, пока она задыхалась, вытер член о ее невинные щеки и заставил ее высасывать из меня излишки спермы.

Приподняв бедра, я опустил свободную руку к яйцам и потянул их. Удовольствие разливается по моему телу, когда я представляю, как крашу ее губы своим семенем, а она умоляет меня о большем. Мое тело напрягается, и я сильнее трахаю свою ладонь, дыхание становится рваным, поскольку кровь бешено пульсирует по моим венам. Она отчаявшаяся, нуждающаяся маленькая шлюха, которую я могу использовать, как захочу. Смазка течет по моей руке.

— Да, черт возьми, маленькая шлюшка. — мои мышцы напрягаются, когда сперма вытекает из моего члена, а я продолжаю крепко сжимать его в кулаке. — Блядь, малышка. Черт, — задыхаюсь я, когда мое дыхание слишком ускоряется.

Сперма брызгает мне на живот и покрывает бедра.

— Блять, малышка. Все для тебя. Папочка кончил ради тебя.

Моя грудь вздымается, когда я смотрю на свой пресс, покрытый густой спермой, и кончиком пальца пишу ее имя на животе. Затем я потираю член ладонью, снова напрягаясь.

Я должен заставить эту маленькую шлюху все убрать.

Я так и поступлю.

Однажды она заплатит за то, что заставила меня так себя чувствовать.

Глава 5

Джейд

Я остужаю свой горячий шоколад, пока Элли ухмыляется Дэррилу.

— Итак, ты работаешь в пятницу? — спрашивает он меня, не подозревая, что моя лучшая подруга втюрилась в него.

Конечно, он красивый парень, но я не ищу мальчика. Он ничего для меня не значит, в отличие от Томми. Даже его имя заставляет меня упасть на колени и умолять его взять меня. Томми Марино, м-м-м.

— Джейд. Я спросил, ты работаешь в пятницу? — он вырывает меня из раздумий.

— Нет. Выходная.

Его карие глаза горят надеждой, когда он подается вперед на скамейке.

— Мы могли бы поехать к тебе. — он протягивает руку к парням, играющим в баскетбол.

Я мысленно стону, потирая висок при мысли о том, что в особняке собралась бы толпа.

— Давай, Джейд. Мы никогда не собирались у тебя. — он скулит, его глаза умоляют меня.

Я издеваюсь.

— Да, для этого есть причина. У меня нет дома, помнишь? — укол обиды ударил меня прямо в грудь, но я, как обычно, быстро подавила его.

Глаза Дэррила наполняются сочувствием, но оно проходит так же быстро.

— Верно. Сирота, понял. — он стучит по столу, а мы с Элли вытаращили глаза от его беспечных слов. — Ну, ты сказала, что этим летом будешь жить с отчимом, да?

Мое сердце колотится, в животе порхают бабочки, и меня охватывает жар при упоминании Томми. Я слегка киваю ему, надеясь, что он не видит моей внутренней жажды, рвущейся наружу.

— Так что мы можем просто повеселиться там. — он пожимает плечами, как будто это так просто.

Я закусываю губу от неуверенности. В отличие от моих ровесников, у меня раньше не было вечеринок и друзей.

Но почему бы мне не развлечься? Он же веселится.

Томми посоветовал мне держаться подальше от него, отстранившись от меня, как от какого-то неудобства. Возможно, пришло время мне стать тем подростком, каким он меня ожидает увидеть.

— Какие есть идеи? — спрашиваю я, и друг ухмыляется, как Чеширский кот.

— Бассейн, пиво, откровенные бикини. — он улыбается, исполняя странный танец бровей. Элли рассмеялась, затем игриво хлопнула его по руке, но явно кокетливо, у нее практически горят сердечки в глазах всякий раз, когда Дэррил рядом.

— Хорошо. — я киваю. Внутри меня нарастает волнение. — Соберемся у меня.

За столом раздается хор «О, да» и «Давай», пока я размышляю, какое бикини у меня самое откровенное.

Я покажу отчиму, как может выглядеть маленькая девочка. Ухмыляюсь про себя, делая еще один глоток горячего шоколада, пока мой план воплощается в жизнь.

Он будет задаваться вопросом, что, черт возьми, на него нашло.

Музыка такая громкая, что я уверена — в соседнем городе ее услышат. Дэррил выглядит сексуально в своих шортах, а также выставляя напоказ свою бронзовую грудь. Как будто чувствуя мой взгляд, наши глаза встречаются, и он говорит что-то одному из своих друзей, прежде чем кивнуть и поднести бутылку пива к губам. Адамово яблоко подпрыгивает у него в горле, когда он сглатывает.

— Господи, он такой горячий. — Элли стонет рядом со мной, пока я наношу на плечи еще один слой солнцезащитного крема.

— Он горячий.

— Так и знала! — она припрыгивает, заставляя меня смеяться над ее ответом. — Серьезно, Джейд, как бы мне ни хотелось засосаться с этим красавчиком, — она закидывает большой палец через плечо, — очевидно, что ты ему нравишься. Говорю тебе: действуй.

Я закусываю губу, оценивая Дэррила.

Глядя на бассейн, я думаю о том, что почувствовал бы Томми, увидев, как я хорошо провожу с ним время.

Тень накрывает меня, поднимаю глаза и вижу, что Дэррил ухмыляется.

— Хочешь сыграть в волейбол? — он проводит рукой по мокрым волосам. — Ты можешь сесть мне на плечи. — он ухмыляется, а я улыбаюсь ему в ответ.

Дэррил наклоняется и протягивает руку, но в отличие от соприкосновения с кожей Томми, у меня не пробегают мурашки, и нет покалывания от возбуждения, когда я кладу свою ладонь в его. Знаю, что единственный мужчина, которому я позволю прикоснуться ко мне, это мой Папочка, и я не могу дождаться, когда он увидит, как я играю.

Томми

Громкая музыка будит меня, и на мгновение я забываю, где нахожусь. Моя голова пульсирует под каждый бит, я стону от раздражения. Когда встаю на ноги, все кружится перед глазами, и я швыряю пустую бутылку по полу спальни. Я игнорирую глухую вибрацию снаружи и предпочитаю сходить в туалет, а затем принять душ, чтобы освежиться.

Включив кран, я ступаю в теплую воду. Моя голова откидывается назад, когда я наслаждаюсь жаром, стекающим по моему телу, омывающим тяжелую голову и очищающим мое тело от грехов прошлой ночи.

Нельзя отрицать то, что я чувствую к своей падчерице, поскольку мой постоянно твердый член сам по себе является напоминанием. Глядя на него, мои пальцы снова дергаются, пытаясь облегчить боль.

Черт, я готов поспорить, что ее губы будут восхитительно обхватывать головку и сосать ее, как и подобает хорошей девочке, которой она может быть. Из кончика вытекает предэякулят, и я снова поддаюсь непреодолимому желанию доставить себе удовольствие. Я работаю со своим членом все быстрее и быстрее, наяривая кулак, мои яйца сжимаются, и, когда ее имя срывается с моих губ, я бью ладонью по плитке и кончаю с ревом, от которого моя голова падает вперед.

Выключив душ, я выхожу и вытираюсь полотенцем. Совершенно забыл о беспорядках, происходящих снаружи, пока половицы не завибрировали под моими ногами.

Что, черт возьми, она делает?

Я врываюсь в спальню, выдвигаю ящик комода, затем натягиваю шорты, хватаю солнцезащитные очки, чтобы прикрыть чувствительные глаза, и спускаюсь вниз с огнем, плывущим в венах.

Крики и хихиканье разносятся по фойе, пока я следую за звуками вечеринки. О чем, черт возьми, она думает? Что за игры?

Меня переполняет ярость, когда я пробираюсь через кухню и распахиваю двери патио. Я обнаруживаю в своем бассейне по меньшей мере дюжину подростков.

Какого черта?

Гнев кипит внутри меня, заставляя челюсть крепко сжаться, пока я осматриваю бассейн в поисках своей падчерицы.

Я поднимаю солнцезащитные очки, чтобы найти девчонку, бросаю их на столик во внутреннем дворике и иду к бассейну.

В тот момент, когда мой взгляд останавливается на ней, меня охватывает пламя, как никогда раньше. Мои плечи напрягаются, руки сжимаются в кулаки, а вены наполняются ревнивым чувством обладания.

Она сидит на плечах какого-то придурка и отбивает мяч сопернику, а ее сиськи при этом подпрыгивают. Красный лоскут бикини едва прикрывает ее ягодицы, где он держит ее — черт возьми, держит ее!

Они соприкасаются кожей, когда она цепляется за голову маленького придурка и улыбается ему.

Мой гнев резко возрастает, угрожая уничтожить каждого ублюдка на моем пути.

— Джейд! — я перекрикиваю музыку. Все головы поворачиваются в мою сторону.

Ее рот открывается от шока, когда она хлопает парня по плечу, чтобы он опустил ее в воду. Мальчишка ухмыляется ей, когда она что-то говорит, а затем маленький придурок, жаждущий смерти, наклоняется и шепчет ей на ухо что-то, от чего она замирает.

Что, черт возьми, он ей сказал?

Они встречаются?

Они трахаются?

Не давая возможности угадать мое последующее действие, и глядя ей в глаза, я указываю на пол перед собой, приказывая ей покинуть бассейн.

— Сейчас же! — я выкрикиваю, когда она двигается недостаточно быстро.

Медленно, как гребаная богиня, она пробирается через воду ко мне. Каждый шаг заставляет мое сердце колотиться, а член подпрыгивать от желания.

Маленький придурок смотрит на ее ягодицы, пока она наклоняется ко мне. Мое сердце подпрыгивает в груди от ее красоты. И когда мои глаза снова устремляются к ушлепку, он облизывает губы, сосредоточив взгляд на заднице моей маленькой девочки. Через мой труп, сосунок. Ее никто не тронет. Никто, кроме меня.

Когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, моя рука вырывается и тянет ее вверх по ступенькам, заставляя Джейд наткнуться о мою твердую грудь.

— Томми?

— Молчи, — взрываюсь я и веду нас через дом к моему офисному кабинету.

— С меня капает, Томми. — в ее голосе звучит паника и беспокойство, но я игнорирую ее.

Капает? Мой член, блять, капает. Он дергается, когда я воспроизвожу ее слова.

Ее влажная, мягкая кожа в моей руке — афродизиак, без которого я мог бы обойтись.

Толкнув дверь, я втаскиваю ее внутрь и ногой захлопываю ее за собой, прежде чем направиться прямо к столу. Не давая ей времени подумать о том, что может произойти, я поворачиваю ее лицом к столу и прижимаю руку к ее позвоночнику, прижимая грудь к дереву. Ее почти голая задница обнажена, умоляя о большем. Она пытается подняться, но я с легкостью удерживаю ее, пока Джейд цепляется за мебель. Волнение, вызванное ее борьбой, заставляет мои вены наполняться ненасытной потребностью в ней.

— Томми, мне очень жаль.

Я цокаю языком.

— О, нет. Нет-нет, маленькая девочка. Теперь меня нельзя называть Томми.

Свободной рукой я прижимаю ее бикини к изгибу ее задницы и наслаждаюсь мурашками, пробегающими по ее нежной коже от моих прикосновений. Я сильно сжимаю ее идеально округлую ягодицу, чтобы напомнить ей, кто здесь главный. Мой твердый, как гранит, член напрягается в шортах, проталкиваясь через пояс, решив освободиться и принять участие в действии из-за нашего контакта.

Я высоко поднимаю руку, затем резко шлепаю по ее ягодице, наслаждаясь свистом воздуха, покидающим ошеломленные губы. После меня остается покрасневший след, и я наслаждаюсь этим.

— Проси прощения. Скажи: «Извини, папочка, что я шлюха».

— Боже мой, — бормочет она, затем закрывает глаза, когда моя ладонь снова ударяет ее по заднице. При каждом прикосновении к ее коже мои яйца сжимаются от желания.

— Я... — шлепок. Моя грудь вздымается от волнения.

— Извини меня... — шлепок. Необходимость вогнать в нее свой член отчаянно заставляет меня слышать ее мольбы.

— Папочка...— шлепок. Черт, она невероятна.

— За то, что… — всхлипывает она. — Я шлюха. — шлепок.

Моя ладонь горит, а ее задница краснеет еще больше, рыдания наполняют комнату. Триумф наполняет меня, а желание разливается по венам от ее наказания. Черт, она невероятная, и тот факт, что она так хорошо выдержала это, наполняет меня гордостью. Внезапная потребность успокоить ее переполняет. Это не то, к чему я привык, играя со своими шлюхами.

— Хорошая девочка. — я нежно касаюсь ее горячей плоти, и она практически мяукает от этого прикосновения. — Какая хорошая девочка, приняла свое наказание. — она всхлипывает, и я отпускаю ее, позволяя встать в полный рост на дрожащих ногах. Я снимаю бикини с ее задницы и осторожно надеваю их обратно на ее покрасневшую попу. Затем убираю волосы с ее плеча, откидывая их в сторону, прежде чем нежно поцеловать изгиб шеи. С ее губ срывается всхлип, заставляя меня обхватить ее подбородок указательным пальцем. Затем я кладу большой палец ей в рот.

— Соси, как хорошая девочка. — она делает, как я приказываю, и когда ее влажный язык скользит по моему пальцу, я позволяю себе сделать ей подарок. — Папочка вознаградит тебя.

Ее тело напрягается, но она позволяет мне провести рукой ниже ее талии.

— Такая нуждающаяся в папином прикосновении маленькая девочка. — я дышу ей в ухо, целую ее шею, провожу пальцами по мягкому холмику. Стону от контакта с ее плотью, и когда я касаюсь ее клитора, из нее вырывается нежный стон, и мое сердце колотится, а яйца сжимаются от нетерпения.

Опустив голову, я дышу ей в ухо.

— Потрись о руку папочки, — подбадриваю я.

Она прижимается ко мне спиной, мой большой палец у нее во рту, девочка раскачивает задницу взад и вперед, касаясь моего твердого члена, позволяя мне тереть ее клитор.

— Ты чувствуешь, какой у папочки твердый член? — я задыхаюсь, проталкиваясь двумя пальцами в ее мокрую киску.

— М-м-м. —она проводит языком по пальцу, и мои глаза закатываются в экстазе.

— Ты собираешься впустить папочку в свою маленькую дырочку, малышка?

— М-м-м. — она сосет сильнее, заставляя меня шипеть сквозь зубы, а мой член пульсировать. Я наказываю ее, безжалостно впиваясь зубами в шею, кусая мягкую кожу и резко дергая ее, чтобы пометить.

— Маленькая гребаная шлюха, — бормочу я, потирая ее набухший бутон все быстрее и быстрее.

Прикосновение к ней заставляет меня чувствовать горящий огонь страсти глубоко внутри. Одержимость, не похожая ни на что другое, проходит сквозь меня. Она вся моя. Моя, чтобы развратить. Моя, чтобы хранить и защищать. Все, черт возьми, мое.

— О-о-о. — она быстрее раскачивается на моем твердом члене, ее оргазм приближается.

— Вот так. Продолжай сосать. Представь, что ты доишь член папочки, как хорошая девочка. — я провожу пальцами по ее набухшему клитору и нажимаю на него круговыми движениями, затем повторяю действие.

— О Боже.

Ее тело напрягается, и мой большой палец выскальзывает из ее рта, когда ее губы раскрываются, как тогда, когда я представлял, как мой член выпадает из нее, прежде чем обрызгать ее невинное лицо своей спермой.

— Папочка! — она стонет, когда ее голова падает на мою грудь, я сжимаю ее горло так сильно, что оставляю следы, и наши глаза встречаются, когда она кончает. Наше дыхание участилось, и в этот момент я почувствовал эйфорию, когда кончики моих пальцев вонзились в ее плоть.

Не давая ей возможности выйти из оргазма, я разворачиваю ее и ставлю на колени. Ее ошеломленные глаза едва замечают происходящее, когда я вытаскиваю член из шорт и начинаю покачивать перед ее лицом.

Ее широко раскрытые глаза заставляют меня ухмыляться. Используя тот же большой палец, который она засасывала, я растягиваю ее рот шире, удерживая его там, пока мои яйца сжимаются.

— Бля, да! — я с удовольствием кончаю на ее лицо, глядя вниз на струйки моей теплой, густой спермы, приземляющиеся ей в рот, покрывающие ее губы и на щеки. — Блять, малышка.

Мое тело медленно расслабляется от самого невероятного оргазма, который когда-либо у меня был. И точно так же, как во сне, я растираю кончик моего мокрого члена по ее щеке, прежде чем вставить его ей в рот, где она сосет его языком, посасывая нежную головку и заставляя мои глаза закатиться за веки. Я рычу.

Наконец, когда мой член дергается, я снова смотрю на нее, и в ее глазах вспыхивает уязвимость, и один только этот взгляд вызывает во мне волну потребности в защите. Проведя тыльной стороной ладони по ее щеке, я успокаиваю ее.

— Какая хорошая папочкина девочка.

Она кивает мне, и губы растягиваются в улыбке, когда я выскальзываю из ее рта, снова натягивая шорты. Улыбка, которая согревает ту часть меня, которую я считал мертвой. И впервые за много лет я тоже улыбаюсь.

Глава 6

Томми

Ее не было весь день, и я понятия не имею, где она, черт возьми. Какого хрена я не поставил трекер на ее телефон?

Я швырнул ручку на стол, потому что не могу сосредоточиться ни на чем.

Отец думает, что я не работаю, но он не знает, что я отслеживаю счета в ночных клубах и передаю информацию Рафаэлю, так как не хочу, чтобы отец знал, что на мне есть хоть какая-то ответственность перед мафией.

Конечно, Рафаэль держит все в тайне, потому что должен сам заниматься этим дерьмом, хотя мне на самом деле нравится держать ум в тонусе. Я продолжаю позволять отцу думать обо мне самое худшее, разрешая ему верить, что трачу свое время только на наркотики и секс. Что бы я ни делал, в его глазах я буду выглядеть никчемным, так что зачем пытаться доказывать обратное? Я делаю это для себя, не для него.

Но сегодня мои мысли не о работе. Нет, они заняты девушкой, которая ворвалась в мою жизнь, как гребаный вихрь.

Может, она и моя падчерица, но это не мешает мне желать ее, пусть это и табу.

Хотя меня ни хрена не волнуют запреты. Не тогда, когда ясно, что она хочет меня так же сильно, как и я ее.

Я не только хочу трахать ее, но и хочу заботиться о ней. Чего я не желал делать уже очень давно.

Невинная девушка, чьи изумрудные глаза засели так глубоко в моем сознании, что, кажется, я не вижу никого, кроме нее. То, как она кончила, и выражение невинности на ее лице, когда я покрыл ее своей спермой, стало самым сильным кайфом за всю мою жизнь. Мне даже не понадобились наркотики, чтобы достичь его.

Теперь я гребаный наркоман.

Зависимый.

Я поменял одну зависимость на другую. Только эта - более смертоносная; она способна свести меня с ума. Но я не намерен прислушиваться к тревожным звоночкам в своем сознании.

Нет, я хочу лишь наблюдать за ее лицом, когда буду вводить свой член в ее маленькую киску. Уверен, она чертовски тугая. Мой член запульсировал, когда я представил, как вхожу в нее с такой силой, что ей приходится цепляться за меня своими маленькими ручками. Ммм, я слеплю эту маленькую дырочку так, чтобы в нее помещался только мой член.

В голове проносятся мысли о том, что и с кем она делает. Спит ли она с тем парнишкой, который не сводил глаз с ее задницы?

Мне следовало выколоть глаза этому ублюдку. Отправить сопляка домой слепым за то, что он посмел взглянуть на то, что принадлежит мне. Потому что она моя.

Моя маленькая девочка, которую нужно защитить.

И если кто-то попытается отнять ее у меня, я убью его на хрен.

Джейд

Дверь закрывается с тихим щелчком, и я замечаю свет в гостиной. Я смотрю на лестницу, испытывая искушение прокрасться туда и лечь спать, но что-то заставляет меня направиться к гостиной. Когда я открываю дверь и вижу Томми, развалившегося на диване, я замираю.

Мое сердце бьется быстрее, когда я вижу его.

На нем белая футболка и свободные спортивные штаны, подчеркивающие его внушительную выпуклость, и я облизываюсь при мысли о том, как он кончил мне на лицо. Я никогда раньше не видела член так близко, и наблюдать за тем, как он кончает, было самым эротичным из всего, что я когда-либо видела.

Его глаза закрыты, поэтому я подхожу ближе. Темные пряди его взлохмаченных волос закрывают лоб, и мне очень хочется откинуть их, чтобы полностью увидеть его лицо.

Он абсолютно великолепен и совершенно под запретом. Так почему же мне так хочется забраться к нему на колени, чтобы он обхватил меня своими мускулистыми руками? Почему я так жажду его?

Я качаю головой и собираюсь сделать шаг назад, но его рука резко хватает меня, заставляя вздрогнуть от грубости его прикосновения.

Он злобно уставился на меня.

— Где ты была, черт возьми?

Я нервно сглатываю.

— С друзьями.

Он садится, но не отпускает мою руку.

— С какими, блять, друзьями? С кем? С тем парнем из бассейна? — его глаза прищуриваются, пока я пытаюсь придумать, что сказать.

— Ты с ним трахаешься? — его челюсть сжимается, а взгляд устремляется на меня.

Он ревнует? Надежда вспыхивает внутри меня, а по щекам разливается жар. Немного смутившись от этой мысли, я открываю рот, но не нахожу, что ответить. Я ошеломлена его обвинениями.

Наконец, я делаю глубокий вдох и выдох. Он водит женщин в особняк, как трофеи. Как он смеет спрашивать, чем я занимаюсь и с кем?

Он гневно трясет мою руку, когда я ему не отвечаю. Сила его прикосновения заставляет меня хныкать.

— Ответь на чертов вопрос!

Его висок пульсирует, а на шее выступают вены.

— Нет.

— Что, нет?

Он хватает меня за бедра и усаживает к себе на колени. О боже, я чувствую его выпуклость. Жар по моему лицу переходит на шею и вниз по груди.

— Что, нет? — спрашивает он снова, заставляя меня сглотнуть.

— Нет, я не сплю с ним.

Его напряженное тело, кажется, расслабляется, поскольку он откидывается на подушку, а я седлаю его крупные бедра.

Подушечки его больших пальцев успокаивающе ласкают ноги, пока он наблюдает за моим лицом.

— Ты когда-нибудь трахалась с ним? — спрашивает он тихо, с нотками ревности.

— Нет, — честно отвечаю я.

Он, кажется, тает, довольный моим ответом, и все напряжение исчезает с его лица.

— Хорошая девочка. — я практически мурлычу от его слов, и его губы расплываются в редкой, мягкой улыбке.

Он проводит языком по нижней губе и, словно хищник, окидывает взглядом мое тело, останавливаясь на кружеве моей тонкой майки.

Слегка пошевелившись, он направляет свой член к моему центру, вызывая стон.

— Ты позволишь папочке посмотреть на твои сиськи? — он приподнимает бровь.

В горле у меня пересохло, а сердце заколотилось от желания.

— Дай мне посмотреть на них, малышка, — воркует он бархатистым голосом, продолжая ласкать мои бедра, словно выпрашивая у меня разрешение.

Он скользит пальцами вверх по моей руке, и соприкосновение нашей кожи заставляет меня дрожать, от чего мои соски становятся бугристыми.

Его грудь вздымается, когда он переводит взгляд с меня на мою грудь и обратно. Затем он опускает бретельку моего топа и повторяет это действие с другой бретелькой. Он стягивает мою майку на талию.

Наблюдая за тем, как его глаза становятся серьезными и полными желания, я покачиваюсь на его члене, и он издает низкий рык, придавая мне уверенности, чтобы расстегнуть лифчик и позволить моим сиськам вывалиться наружу.

Он шипит сквозь зубы и прижимается ко мне.

— Блять, ты прекрасна. — его слова наполняют меня теплом, заставляя чувствовать себя нужной, ценной и защищенной.

Положив руку мне на бедро, а другой поглаживая по руке, он побуждает меня покачиваться на нем.

— Хорошая девочка. Бери от папочкиного члена все, что тебе нужно.

— О Боже. — стону я.

То, что произносит его грязный рот, вызывает прилив влаги к моим трусикам, которая, клянусь, будет видна и через шорты.

— Черт, малышка. Может ли папочка потрогать твои сиськи? — он снова облизывает губы и тяжело сглатывает, завораживая меня.

То, как он спрашивает меня, звучит запретно и преисполнено желанием. Мой клитор упирается в его твердый член, и я прижимаюсь к нему и извиваюсь еще сильнее.

— Да, пожалуйста, — умоляю я, прижимаясь к его длине, отчего он хрипит, а его глаза закрываются.

Его рука движется быстро, и он прижимается ко мне, как только его пальцы соприкасаются с мягкой плотью моей груди, как будто он не может контролировать себя.

— Черт возьми, да. — он стонет, когда его пальцы касаются моего соска. — Блять, папочке так хочется пососать твои маленькие соски.

— Ох, — стону я, начиная все быстрее и быстрее двигать бедрами по его твердой длине. Мои руки находят его плечи, и я использую свои ногти, чтобы вцепиться в него. Он щиплет меня за сосок, посылая молнии желания вниз по позвоночнику и в трусики. Затем его губы втягивают мой сосок в рот, нежно покусывая, и мои глаза закатываются от удовольствия.

— О боже, папочка. О Боже. — я цепляюсь за него, и мое нуждающееся тело раскачивается само по себе.

Я прижимаюсь к нему сильнее. Его язык скользит по моему соску, и он жадно всасывает его в рот. Звук его жадного рта, касающегося моей обнаженной плоти, наполняет комнату.

Он отстраняется, выпускает мой сосок и смотрит на меня с благоговением. Его дыхание прерывистое, а лоб покрыт капельками пота.

— Блять, ты невероятна. Потрись своей киской о мой член, малышка.

Его дыхание учащается, когда он поднимает бедра.

— Потрись своей тугой маленькой киской о мой член. Быстрее. — рука на моем бедре все быстрее и быстрее двигает меня по его члену. — Заставь папочку кончить, малышка. Заставь меня, блядь, кончить.

Громкий, неузнаваемый звук вырывается из меня, когда он шлепает меня по сиськам, а затем щиплет за сосок, посылая сквозь меня шквал удовольствия. Моя грудь трясется и раскачивается, когда я трусь об его член. Мой оргазм вспыхивает.

— Вот так, отдайся папочке, — подбадривает он.

Мое тело напрягается, и я запрокидываю голову назад.

— Папочка, пожалуйста.

— Блять, да! — его тело замирает. Рука на моем бедре и сильное сжатие груди возбуждают меня сильнее, когда его член пульсирует подо мной.

Затем, по мере того как я отхожу от оргазма и мое учащенное дыхание выравнивается, я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мой желудок сжимается от гнева, охватившего его черты, и жар сильнее разливается по моему лицу. Его челюсти напряжены, тело напряжено, а на лбу выступают вены.

— Иди спать, малышка, — рычит он. Эмоции застревают в горле от его резкого тона.

Обида пронзает мою грудь из-за того, как быстро он отверг меня. Отдав себя ему таким образом, он обращается со мной как с очередной из своих многочисленных шлюх.

Я сползаю с его коленей и направляюсь к двери, замечая большое мокрое пятно на его спортивных штанах, и убегаю.

— Джейд.

Я замираю и смотрю через плечо на него.

— Запри свою дверь. — опасность, скрывающаяся за его намеком, очевидна. Он хочет меня, но злится на нас за то, что мы оба хотим друг друга.

Когда я поднимаюсь по лестнице, я понимаю, что хочу только одного: чтобы папочка прокрался ночью в мою комнату и овладел мной.

Чтобы я принадлежала ему.

Глава 7

Джейд

Я на цыпочках спускаюсь по лестнице, крепко сжимая сумочку, направляюсь к входной двери, надеясь уйти так, чтобы он не заметил. Не то чтобы его это волновало. Да и с чего бы?

Томми отдалился. Все, что я знаю, это то, что прошла почти неделя с нашей последней встречи, и с тех пор он заперся в своей спальне, и я его не видела.

Без сомнения, он снова напивается до беспамятства, и, как обычно, поздно вылезает из постели с похмельем, прячась в огромном особняке и избегая меня, так же как он сделал после вечеринки у бассейна, когда выгнал всех гостей и отдалился от меня.

Ревность прокрадывается в меня, когда я думаю, что он удовлетворяет свои потребности с женщинами, которым платит. Они тоже называют его папочкой? Эта мысль, как камень оседает в моем желудке, угрожая вывернуть наружу скудное содержимое.

Неужели я так мало для него значу? Неужели я для него просто игрушка?

Я уже почти две недели в его особняке и до сих пор не видела, чтобы Томми работал. В голове крутятся мысли, работает ли он вообще. Я знаю, что его семья связана с мафией. Но не знаю, что Томми делает для них, если вообще что-то делает.

Его отец, должно быть, обеспечивает его, потому что невозможно, чтобы мужчина мог позволить себе такой особняк, машины и образ жизни без финансовой поддержки. Не говоря уже о женщинах, которым он платит.

Я не могу не задаться вопросом, почему у него нет девушки или почему он снова не женился. Согласно законам мафии, он должен быть женат и иметь собственных детей. Меня расстраивают эти мысли.

Кроме того, этот мужчина потрясающе красив и очень богат. Все его братья состоят в отношениях. Я знаю, потому что встречала их на семейных мероприятиях, на которых Томми всегда отсутствовал, как бы отстраняясь от всех.

Моя рука тянется к дверной ручке, но ее резко дергают в сторону, заставляя меня ослабить хватку. Наши глаза встречаются: мои полны шока, его – ярости.

— Куда ты собралась? — его грубый, властный тон вызывает во мне волну возбуждения. Словно почувствовав это, его губы изгибаются в понимающей ухмылке. Боже, как же мне хочется стереть эту усмешку и поцеловать его.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя. Подняв голову и выпятив подбородок, я отвечаю.

— На улицу.

Его брови хмурятся, когда он внимательно меня осматривает. Не на что и смотреть, я в удобной одежде, а именно в леггинсах и мешковатой толстовке.

— Куда?

Раздражение обжигает кожу. Он отсутствовал всю неделю, а теперь ему вдруг стало не все равно?

Мне никогда раньше не приходилось ни перед кем отчитываться, потому что это никого не волновало. Почему я должна отчитываться теперь?

— Если тебе так нужно знать, в магазин.

Его взгляд сверлит меня, давая понять, что допрос не прекратится.

— Какой магазин?

Мои плечи расслабляются.

— В аптеку.

Он выпрямляется, глаза расширяются, тьма в них поглощает зрачки, и легкий трепет проплывает у меня в животе от его странной реакции.

— Зачем? Ты больна? — в его голосе звучит беспокойство, и у меня комок подступает к горлу.

Когда он кладет ладонь мне на лоб, я почти таю в его руках, как жалкая маленькая девочка, нуждающаяся в утешении. Слезы жгут глаза при этой мысли, и я стряхиваю его руку, отказываясь быть такой. Быть зависимой от кого-то.

— Я не больна, — резко отвечаю я, отводя взгляд.

Но я чувствую его пристальный взгляд на себе и краем глаза замечаю, как Томми внимательно меня изучает, медленно проводя пальцем по губам, словно что-то обдумывая. Он понижает тон, явно пытаясь действовать иначе.

— Скажи мне, что случилось, малышка.

С моих губ срывается стон, и мои щеки заливаются краской, когда я, смутившись своей реакцией, плотно сжимаю рот.

— Джейд? — его снова строгий голос прорывается сквозь мое замешательство.

Я тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— У меня месячные, если хочешь знать, и мне нужны тампоны. Они закончились, — я смущенно отвожу глаза, когда меня охватывает жар, и мое разгоряченное лицо краснеет.

— У тебя месячные? — его глаза неторопливо скользят по моему телу, заставляя меня ерзать под его пристальным взглядом, а когда он облизывает свои проклятые губы, как голодное животное, мое тело реагирует, и мои трусики становятся влажными от возбуждения.

Он прочищает горло.

— Пойдем, малышка. Давай отвезем тебя в аптеку.

Он достает ключи из кармана и открывает входную дверь, а я почему-то следую за ним к его черному джипу, желая умереть от смущения и оседлать его одновременно.

Иисус.

Я просто буду винить свои гормоны в том, как сильно я хочу трахнуть своего отчима.

Томми

Она идет в сторону женских товаров, а я следую за ней, как хорошо выдрессированная собака. Никогда в жизни я не ходил по магазинам с женщиной. Даже с Жюстин. А месячных я избегаю. Ни за что не хочу быть втянутым в этот ходячий кошмар.

И все же рядом с ней я чувствую себя защитником. Может быть, это чувство вины за то, что меня не было рядом? Или то, что у нее больше никого нет.

Не подумав, я громко выругался, и головы повернулись в мою сторону. Я лгу себе и, черт возьми, знаю это. Потому что каждая часть меня хочет Джейд, и не в плане отношений отца и дочери.

Увидев ее ярко-красный румянец, я задался вопросом, как далеко он опускается, когда она кончает. Доходит ли он до ее киски?

Мне не терпится прикоснуться к ней, я провел всю неделю, представляя это.

Мой член раздражен от того, как сильно я трахал свой кулак по нескольку раз в день. Но ничто не сравнится с ощущением ее кожи на моей и выражением невинности на ее лице, пока я развращаю ее.

Когда она останавливается у тампонов, во мне вспыхивает гнев. Неужели она пользуется ими? Засовывает ли она их в свою маленькую киску? Она берет с полки упаковку, и я выхватываю ее из рук, швыряя на пол.

Ее ошеломленный взгляд встречается с моим.

— Ты пользуешься ими? — мой голос мрачный, и она вздрагивает, заставляя меня зажмуриться от удовольствия. — Ты засовываешь их в свою киску, малышка? — господи, я просто не могу сдержаться рядом с ней.

Ее рот открывается и закрывается. Затем она громко сглатывает, заставляя мой член подпрыгивать от удовольствия.

— Тампон сейчас в твоей пизде?

Она медленно качает головой, но это нисколько не смягчает мой гнев.

— Отвечай мне, — кричу я, потому что злюсь, что она может засовывать что-то в свою пизду. Но еще больше меня бесит, что меня нет рядом, чтобы наблюдать за этим. Блять, держу пари, она тугая. Не то что шлюхи, к которым я привык.

Ее голос – нежный шепот.

— Нет.

Мои плечи расслабляются.

— Хорошая девочка. А теперь возьми то, что тебе нужно, и пойдем. Мне нужно позаботиться о тебе.

Ее глаза на мгновение закрываются, и, не раздумывая, я подхожу и приближаю свои губы к ее губам. Я нежно чмокаю ее в губы и наслаждаюсь стоном, который вырывается из ее уст, и тем, как ее тело прижимается к моему.

— Хорошая девочка, — шепчу ей на ухо, наслаждаясь дрожью, охватывающей ее тело от моих слов и близости. — Такая хорошая девочка для папочки, — воркую я, нежно перебирая ее волосы.

Она издает тихий стон, и я чувствую его до самых яиц. Будет ли она издавать такие же звуки, когда я войду в нее?

Я делаю шаг назад, давая ей возможность принять правильное решение и одновременно закрывая ей вид на запрещенные тампоны. Она берет пачку прокладок, и я улыбаюсь ей в знак одобрения, в то время как она опускает голову и насмешливо качает ею.

— Ты сумасшедший, Томми, — выдыхает она, поворачивается и идет к кассе. Я догоняю ее через несколько шагов, забираю у нее прокладки и крепко сжимаю ее задницу.

— Это тебе от папочки, малышка, — подмигиваю я ей, проходя мимо и направляясь к кассе.

Я готов сделать все, что потребуется, чтобы позаботиться о ней. Она моя. Моя малышка.

Глава 8

Томми

Как только мы возвращаемся домой, я отправляю Джейд наверх принимать ванну, а сам готовлю ей смузи и наполняю тарелку сладостями.

Я понятия не имею, как вести себя с женщиной, у которой менструация, так как никогда не оказывался в такой ситуации. Поэтому я немного погуглил, чтобы быть хоть немного просвещенным. Я надеюсь, что напитка, наполненного витаминами и другими ингредиентами, а также сладостей, которые так обожают женщины, будет достаточно, чтобы ее утешить.

Каждый шаг мне дается с трудом, мой член трется о штаны, заставляя меня стонать. Черт, мне нужно кончить в нее еще раз. Это единственное, что меня успокаивает, пусть и ненадолго.

Кажется, я сменил одну зависимость на другую. Только эта гораздо слаще. Гораздо запретнее и определенно гораздо полезнее.

Когда я распахиваю дверь спальни, ее аромат окутывает меня и заставляет мое тело расслабиться, кажется, такое происходит только когда она рядом.

Ее голова высовывается из-под вычурного розового покрывала, заставляя меня усмехнуться от ее нелепости. 

— Ты выглядишь как маленькая девочка, закутанная в свои красивые простыни.

Ее глаза сужаются, а губы кривятся. 

— Очень смешно.

Я ставлю поднос на тумбочку и наслаждаюсь удивлением на ее лице. 

— Тебе нужно что-то еще?

Она качает головой. 

— Нет. Спасибо.

— Тебе нужно обезболивающее?

Я вскидываю бровь, нависая над ней.

— Нет. Мне терпимо.

Я киваю ей, когда она отпивает коктейль, и обхожу противоположную сторону кровати. Она поворачивает голову через плечо, и ее рот приоткрывается, когда я стягиваю футболку через голову, обнажая свой твердый пресс. Поставив напиток обратно на тумбочку, она поворачивается ко мне лицом, и от ощущения ее взгляда по моим венам пробегает разряд электричества, а член утолщается.

Я уверен в своем теле. Возможно, я наркоман, но я занимаюсь спортом. Также татуировки покрывают мой торс до скульптурной буквы V. Ее глаза расширяются еще больше, заставляя меня смеяться. Я спускаю джинсы, стоя перед ней в одних боксерах, кончик члена выглядывает из-под пояса.

Она сглатывает и отводит взгляд, ее щеки краснеют от смущения.

— Т-Томми, ч-что ты делаешь? 

Она сжимает одеяло в кулак, ее костяшки пальцев белеют, когда она подтягивает его к груди, словно нервничает и хочет прикрыться.

Я невозмутимо улыбаюсь ей, забираюсь на кровать и стягиваю с нее одеяло настолько, чтобы иметь возможность скользнуть под него.

— Я буду присматривать за тобой, — честно говорю я ей. 

Мысль о том, что я буду заботиться о ней, заставляет мое тело раздуваться от гордости, а член течь от радости.

Раньше я бы никогда в жизни не взял на себя ответственность за кого-то. Я это наотрез отрицал.

Она отказывается смотреть на меня, заставляя меня задыхаться от смеха над ее невинностью, пока я кладу голову на подушку. 

— Выключи свет и ложись спать, Джейд. 

Мой хриплый голос заставляет ее дрожать, но мне не нужно просить ее дважды. Она быстро наклоняется над тумбочкой и возится с кнопкой ночника, выключая свет, прежде чем перевернуться на бок и отвернуться от меня.

Свет из-под двери ванной освещает комнату, позволяя мне видеть ее. С тяжелым вздохом я переворачиваюсь на бок лицом к ней и резко прижимаю ее к себе спиной. Я прижимаю свой твердый член к ее непослушной маленькой попке, заставляя ее замереть.

— Томми? —  шепчет она.

Гнев от упоминания моего имени покалывает мою кожу. Как она может так легко порхать между папочкой и Томми, в то время как я зависим от того, как она называет меня папочкой, прокручивая это в моей голове снова и снова, из-за чего я теряю рассудок от потребности к ней.

Я просовываю руку под подушку, скольжу к ее горлу и сжимаю. 

— Прекрати называть меня Томми. Я уверен, тебе нравится называть меня папочкой, ровно так же, как мне слышать, когда ты меня так называешь.

Ее грудь быстро поднимается и опускается, кожа нагревается под моей рукой, а пульс учащается.

— Хорошо, папочка.

Стон застревает у меня в горле, и я прижимаюсь к ней, подарив поцелуй в обнаженное плечо. 

— Такая послушная девочка.

Она хнычет от моего приступа нежности. Той, к которой мы оба привыкаем.

Убрав руку от ее горла, я провожу ею вниз по ее стройному телу, от полушарий груди к животу, поглаживая его круговыми движениями.

Я повторяю, нежно обводя живот ладонью, унимая ее боль.

— Это помогает? — спрашиваю я тонким шепотом в ее волосы.

— Д-да.

Она прижимается ко мне, а я продолжаю гладить ее, надеясь облегчить боль.

— М-м-м.

Я продолжаю поглаживать ее живот, и она медленно позволяет себе расслабиться, прижимаясь ко мне. Мой член удобно устроился в изгибе ее ягодиц так, что нас разделяет только тонкая ткань ее маленьких шорт для сна и трусиков.

Я опускаю руку, и она замирает. 

— Позволь папочке позаботиться о тебе.

Все ее тело напряглось. 

— Шшш, — успокаиваю я.

Мои пальцы скользят под пояс ее шорт, прямиком в трусики. 

— Расслабься, маленькая девочка. Дай папочке поиграть с твоей киской.

— Я… 

Паника в ее голосе заставляет меня ухмыляться, как осла. 

— У меня же месячные.

— Ммм, я знаю. 

Глубокий первобытный стон покидает меня, когда я прижимаюсь к ней, снова и снова скользя своим членом по ее заднице.

— О Боже, — стонет она, пока мои пальцы проскальзывают мимо края ее прокладки. 

— Позволь мне поиграть с твоей кровавой киской, маленькая девочка.

Я лижу ее шею, и она стонет в ответ. Мой член пульсирует от счастья, и из кончика вытекает преякулят, когда я собираю ее влагу и отказываюсь засовывать палец в ее дырочку так глубоко, как мне хочется.

Нет, это сделает мой член.

— Папочка, — задыхается она, когда я слегка надавливаю на ее опухший клитор. 

Ее дыхание становится неровным, а у меня сжимаются яйца от того, как я сейчас возбужден.

— Черт, — стону я от удовольствия, от тепла ее выделений на кончиках пальцев и от толчка ее задницы, терзающей мой член.

Если я не сделаю что-нибудь в ближайшее время, я кончу в свои боксеры. Ни малейшего шанса, когда моя малышка лежит со мной в постели.

— Папочка вынимает свой член, — шепчу я ей на ухо, заставляя ее ахнуть, когда я стягиваю боксеры, и мой член высвобождается, пока я продолжаю совершать круговые движения пальцами.

Я прижимаю свой член к ее заднице, и липкость преякулята покрывает ее. Мои глаза закатываются. 

— Черт, так приятно, маленькая девочка. Ощущать твою голую кожу своим членом. Желание войти в нее почти непреодолимо, но я хочу позаботиться о ней сегодня вечером, как и планировал.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, папочка, — выдыхает она почти плаксиво, отчего при ее словах капает еще больше преякулята.

— Черт, — рычу я. 

Я стягиваю ее шорты и трусики до бедер, вызывая у нее ворчание от шока.

— Из меня вытекает кровь, — кричит она.

— Я знаю, но все в порядке. Папочка не против. 

Я ободряюще целую ее плечо, и она тает рядом со мной, позволяя мне играть с ее кровавой киской. Черт, это невероятно.

Медленно я слегка надавливаю на ее плечо, побуждая ее перевернуться на бок, тем самым позволяя ее идеальной маленькой попке повиснуть в воздухе.

— М-м-м. Черт, твоя задница невероятна. Папочка так сильно хочет ее трахнуть. 

Я хватаю ее за ягодицу, заставляя подпрыгнуть, и посмеиваюсь над тем, какая она нервная и невинная. Так чертовски возбуждающе. 

— Не переживай. Я хочу только поиграть.

Я провожу головкой своего члена вверх-вниз по щели ее задницы. Мои яйца сжимаются каждый раз, когда головка касается ее сморщенной дырочки. 

— Блять, так хорошо, маленькая девочка. Папочка любит играть с твоей маленькой попкой.

Я сильнее надавливаю на клитор, и она выгибается, прижимаясь к моему члену, вероятно, сама того не подозревая. Из меня вырывается рычание, когда я с трепетом наблюдаю, как из моего члена вытекает семя, оставляя следы на ее заднице. Я ощущаю жесточайшую потребность трахнуть ее в задницу и наполнить спермой. Каждый мускул моего тела напрягается, останавливая меня.

— Папа хочет поиграть с твоей задницей, маленькая девочка.

Я кусаю ее плечо, заставляя вздрогнуть, и она отодвигается, когда я резко шлепаю рукой по ее по киске.

 — О Боже.

— Папочка хочет засунуть кончик своего члена в твою маленькую дырочку. 

Я сжимаю свой член в кулаке, скользя им вверх-вниз, оказывая небольшое давление на ее задницу при каждом движении вниз. Мое дыхание становится все более хаотичным с каждым соприкосновением. Еще более отчаянным. Я не хочу ничего, кроме как войти в нее. Заставить ее кричать, пока мой член будет трахать ее задницу. Но я хочу больше защитить ее, сделать так, чтобы ей было хорошо.

— Ты собираешься позволить папочки войти в твою дырочку? 

Я целую ее снова.

— О Боже, — хнычет она и прижимается ко мне.

Я прижимаю кончик к ее дырочке, и мой преякулят дает ей идеальное количество смазки. 

— Надави на член папочки и позволь ему вставить кончик внутрь. Позвольте ему пролить свою сперму в тебя. Немного, — умоляю я, пытаясь удержаться от погружения в нее без согласия.

Мой кулак работает все быстрее и быстрее, и звук ударов наших тел наполняет воздух. 

— Скажи мне, — рычу я. — Скажи мне, что я могу наполнить тебя своей спермой. Скажи: «Папочка, ты можешь войти в меня головкой». Скажи папочке, что хочешь, чтобы твоя крошечная дырочка растянулась для него.

— О боже, папочка. 

Я снова шлепаю ее по киске, пытаясь сдержать надвигающийся оргазм.

— Папочке нужно кончить, маленькая девочка. Скажите, чего ты хочешь.

Она громко стонет, когда я надавливаю на ее клитор, яростно его потирая. 

— Пожалуйста, пожалуйста, войди в меня головкой. Пожалуйста, растяни мою дырочку и трахни меня в задницу.

— Спасибо, черт возьми.

Я захватываю зубами кремовую кожу на ее плече и тяну, прижимая головку своего члена к ее заднице. Ее дырочка растягивается вокруг меня, и я сильнее впиваюсь зубами в ее плоть, пытаясь удержаться от оргазма, прежде чем возьму ее девственную попку.

— Аааа! — кричит она, когда ее настигает оргазм, и три моих пальца массируют ее все быстрее и быстрее. Кровь покрыла каждый из них. 

— Папочка!

Она прижимается к моему члену, позволяя мне сжать себя в кулаке, в то время как кончик моего члена набухает внутри ее растянутой задницы. Вид того, как я вхожу в ее дырочку и туго растягиваю, губит меня.

— О, черт. Черт возьми, маленькая девочка, — мой член пульсирует, вены набухают, а головка расширяется, позволяя сперме выплеснуться из меня во взрыве волнующего удовольствия. 

— Черт возьми.

Я держу ее на месте, пока наше дыхание не выравнивается.

— Ммм, я мог бы спать и быть в тебе, Джейд. Я целую место укуса, и она вздрагивает, заставляя меня улыбнуться, глядя на ее рану. Затем, когда мы обессиленные лежим на кровати, я покрываю нежными поцелуями все ее тело.

Она оглядывается через плечо. 

— Я истекаю кровью, не забывай.

Она кивает на свою талию, заставляя меня смеяться над тем, как она переживает о том, что испачкала меня.

— Я знаю, — ухмыляюсь ей в ответ, отчаянно пытаясь опустить пальцы в ее кровавую дырочку и показать ей, насколько меня действительно не волнует тот беспорядок, который мы создали.

Вместо этого я даю ей расслабиться, зная, как она этого жаждет. С тяжелым вздохом я вынимаю член из ее задницы, и чувство гордости наполняет меня, когда из нее вытекает моя сперма. 

— Блять, ты выглядишь горячо, когда из тебя вытекает моя сперма.

Она замирает, все ее тело напрягается, заставляя внутри меня грохотать раздражению. Я поднимаю трусики и шорты и переворачиваю ее на спину, чтобы видеть ее красивое личико и сверкающие зеленые глаза.

— В чем дело? — спрашиваю я, осматривая ее лицо. 

То, как она замерла, как будто внезапно запаниковав, заставляет меня отчаянно пытаться исправить то, что я мог сделать не так.

Она облизывает губы с огоньком в глазах, затем отводит их. Я неохотно засовываю член обратно в боксеры, а затем хватаю ее за подбородок, поворачивая к себе, – теперь на ее подбородке пятна крови. Зрелище чертовски красивое.

Ее дыхание касается кончиков моих пальцев, посылая сквозь меня волну желания. Но сначала мне нужно знать, почему она так отстранилась.

— Джейд, — резко предупреждаю я.

Она закусывает губу, как будто не уверена, что готова сказать, что у нее на уме. Мои пальцы сжимают ее крепче, давая понять, что от меня никуда не убежать.

Она закатывает глаза, прежде чем снова посмотреть на меня. 

— Со сколькими женщинами ты делал это? — она медленно сглатывает. — Нужно ли мне после сегодняшнего провериться?

Огонь наполняет мое тело, а ярость заставляет кровь бурлить, но когда я вижу непролитые слезы в ее глазах, смешанные с уязвимостью, мой гнев рассеивается. Мне вдруг захотелось ее успокоить. Не сводя с нее глаз, я честно говорю: 

— У меня никогда не было незащищенного секса, Джейд.

Ее губы раскрываются, а зрачки расширяются от недоверия. 

— Никогда?

— Никогда. 

Я отпускаю ее и кладу голову обратно на подушку, притягивая ее к себе, чтобы она легла мне на грудь. 

— Даже находясь в единственных отношениях, которые были у меня, — скромно признаюсь я.

Она поднимает голову, кладет ладони мне на грудь и ложится на них головой, глядя на меня. Я не упустил из виду, насколько чистой и невинной выглядит ее кожа рядом с моей татуированной и оливковой. Абсолютная невинность и чистота, смешенные с моей грязью. Отпечатки пальцев крови на ее подбородке показывают мне, насколько тускнеет она под моим прикосновением. Мне следует оставить ее в покое, а не пачкать еще больше. Оставь ее такой же идеальной, как сейчас. Но я не могу. Я не буду даже пытаться. Я чертовски жажду ее.

— Почему вы расстались?

Тяжело вздохнув, я смотрю на нее, не зная, позволить ли не только ей, но и мне тоже копаться в моем прошлом. Я буду обсуждать это впервые за многие годы с единственной девушкой, к которой я когда-либо что-то чувствовал.

— Она бросила меня, — говорю я просто.

— Почему?

— Я не знаю, — фыркаю я, отвечая честно. Потому что, в этой истории есть множество факторов, но именно эта часть ранит больше всего. Та часть, которая не позволяет мне двигаться дальше.

Мое сердце бьется быстрее, и я знаю, что она тоже это чувствует, но не осознает. Вместо этого она лениво рисует круги на моей груди, прослеживая татуировки, покрывающие кожу, и это меня успокаивает. Это дает мне уверенность, которую я так хочу дать ей.

— Моя семья не хотела, чтобы мы были вместе, — признаюсь я, пока гнев закипает, но это намного отличается от того состояние, которое было раньше. Она меня заземляет.

— И поэтому ты не любишь проводить с ними время? Потому что ты считаешь их виноватыми?

На этот раз я не могу скрыть ненависть, который чувствую. 

— Они забрали ее у меня. Я просто не знаю, как это доказать, — уверенно рычу я. — Они отказываются говорить мне, где она. 

Я громко выдыхаю и смотрю в потолок, продолжая.

— Я пытался. Я старался быть тем, кем хотел меня видеть мой отец. Я думал, если женюсь на твоей матери, он будет доволен и даст мне то, что я хочу. Но он всегда хотел большего.

Ее палец не перестает двигаться, как и мои губы. 

— Он хотел, чтобы я выполнил свой долг, будучи сыном мафиози, и хотел, чтобы я подарил ему наследника.

Я смеюсь над этой затеей.

— Он даже не осознавал, что твоя мать была такой же никчемной, как и я.

Ее палец останавливается, прекращая поглаживания и заставляя мою голову оторваться от подушки, чтобы посмотреть на нее. Боль скрывается в ее глазах, и мне хочется корить себя за то, что причина этому – я.

Я провожу пальцами по ее щеке. 

— Мне жаль.

Она тяжело сглатывает. 

— Все нормально. Она действительно облажалась.

Она отводит взгляд, чтобы скрыть эмоции, написанные на ее лице, и я чувствую себя придурком.

Затем она кладет голову мне на грудь, заставляя меня снова чувствовать себя полноценно, и на этот раз я успокаиваю ее. Моя рука нежно гладит ее волосы в знак признательности. Господи, я мог бы лежать так вечно.

— Она не хотела меня. Поэтому я рада, что ты не поспособствовал появиться на свет еще одному ребенку, Томми. 

Мы долго молчим. 

— Когда у меня родится ребенок, он будет в равной степени нужен нам с мужем. Мы будем идеальной семьей. Этого заслуживает каждый ребенок.

Боль пронзает прямо в грудь, и я ерзаю, пытаясь скрыть, что мне трудно дышать. Мысль о том, что она будет с кем-то еще, кроме меня, причиняет боль, и тот факт, что она рассказывает о том, как планирует создать с ним семью, пронзает меня в самое сердце. Она моя, чтобы защищать.

Ее тихое дыхание говорит мне, что она погружается в сон.

— Ты принадлежишь мне, маленькая девочка, — шепчу я, подразумевая каждое слово. — Я убью любого, кто попытается забрать тебя у меня. Ты моя.

Глава 9

Томми

Прошлой ночью я удивительно крепко спал с Джейд, надежно спрятанной в моих объятиях. Вместо мучительных кошмаров о том, как меня покидает Жюстин, мне снились глаза Джейд. Ее зеленые глаза были настолько яркими, что отгоняли прочь всю тьму, а когда она улыбалась, тепло разливалось по всему моему телу. Наконец-то я почувствовал себя живым. Она заставляет меня хотеть большего и, что важнее, она заставляет меня хотеть стать лучше, ее мягкость так контрастирует с моей жесткой, бездушной натурой.

Ее дерзость и огонь – вызов, ради которого я живу, а ее сексуальная невинность – желание, которого я жажду.

Я никогда не хотел защищать и трахать кого-то так сильно, как ее, и с этим осознанием я собираю бутылки по всему дому и выбрасываю их в мусорное ведро.

Если я хочу, чтобы Джейд была в моей жизни, то мне нужно быть хорошим примером для подражания.

Мне нужно быть хорошим папочкой.

После того как я постучал в дверь ее спальни и обнаружил, что там никого нет, я обыскал кинотеатр и зону у бассейна, прежде чем достать телефон. Мое сердце бешено колотилось из-за ее отсутствия. Как я могу ее защищать, если даже не знаю, где она? Как я могу о ней позаботиться, когда ее нет рядом со мной?

Мои пальцы сжимают телефон.

— Маршалл, где она? — рявкнул я.

— Сэр? — переспросил он, и мне захотелось залезть в телефон и свернуть его бесполезную шею.

— Джейд? Где, черт возьми, моя дочь? — мое сердце колотилось, паника закипала в крови. Она ушла от меня? Она гуляет с тем парнем? Она трахается с одним из них? Или со всеми? То, что было между нами прошлой ночью, для нее ничего не значило?

— Она на работе, сэр.

Мое тело вздрогнуло от шока.

— На работе? — переспросил я в замешательстве. В голове вихрем проносился разговор с отцом. Я чертовски уверен, что он никогда не упоминал, что моя дочь работает.

— Да, сэр. Мисс Джейд работает в местной пекарне.

В нашей семье ни одна женщина никогда не работала. Мы, мафиози, заботимся о своих женщинах. Обеспечиваем их всем необходимым. Гнев закипел под кожей, стремясь вырваться наружу. Кто, черт возьми, ей разрешил? Мой отец?

Что ж, теперь она под моей защитой.

Моя ответственность.

Моя забота.

— Расскажи мне все подробности. Немедленно! — рявкнул я в телефон, прежде чем с силой бросить его на кухонный стол, пытаясь успокоить дыхание.

Сжав руки на столешнице, я закрыл глаза и опустил голову. Не беспокойся, малышка. С этого момента папочка будет заботиться о тебе.

Джейд

Я достаю маффины из формы, обдувая пальцы от жара, и раскладываю их на решетке.

Когда я уходила на работу сегодня утром, то с облегчением обнаружила, что Томми уже не было. Простыни были покрыты следами прошедшей ночи, и меня охватило смущение. Я и не подозревала, что можно испытывать такое удовольствие во время месячных. Моя задница немного побаливает, но я не могу отрицать, что это было чертовски горячо, и, хотя мне ненавистна мысль о том, что он был с другими женщинами, то, что он не использовал защиту только со мной, кажется подарком. Это заставляет меня чувствовать себя ценной и важной для него. Как будто он отдал мне часть себя, которую не отдавал никому другому.

Мелинда, моя начальница, заглядывает на кухню.

— Джейд, тебя тут какой-то парень ищет. — кивает она в сторону витрины.

Я нахмуриваюсь. Никто из парней из школы сюда не заходил. Может, Дэррил решил навестить меня?

— Он говорит, что он твой папа?

Я задыхаюсь. Слюна застревает в горле, неужели она говорит о Томми?

Мелинда оглядывается через плечо, затем снова смотрит на меня, и в ее глазах я вижу привычный флирт. Мои плечи напрягаются, и хватка на подносе становится крепче от внезапно нахлынувшей ревности.

— Он горячий, — продолжает она, действуя мне на нервы. Я с раздражением швыряю поднос на прилавок и проталкиваюсь мимо нее, направляясь в переднюю часть пекарни.

Там, с руками на бедрах, стоит мужчина, который вчера кончил мне в задницу. Тот, кто преследует мои сны обещаниями наказания и наслаждения.

Его широкие плечи натягивают рубашку на спине, и я не могу сдержать стон, когда он берет с полки кекс, а закатанные рукава обнажают его татуированные предплечья. Я провожу взглядом по венам, выступающим на его руках, и у меня возникает непреодолимое желание лизнуть их. О, боже, что он со мной делает?

Его язык скользит по глазури, и я чувствую, как волна жара разливается в моих трусиках, прежде чем он срывает вишенку с верхушки и поднимает глаза, встречая мой взгляд. Мое тело замирает, и наши глаза остаются прикованными друг к другу.

Желание наполняет воздух, и когда он зажимает вишенку между зубами, жар поднимается по моей шее, и я чувствую, как щеки заливает румянец от скрытого намека в его действии. Он подмигивает мне, и я ахаю от шока.

Неужели он не знает?

Мое сердце бешено колотится, а ноги дрожат.

Святое дерьмо.

— Не знал, что у тебя есть работа, Джейд. — он усмехается мне и снова откусывает кекс, обнажая зубы, как дикое животное, и хищный взгляд в его глазах говорит мне, что я его добыча, и он собирается съесть меня живьем.

Я застыла на месте, пока он доедает кекс, а затем с томительным видом проводит пальцами по губам, слизывая глазурь, которой почти не осталось. Сердце трепещет, и я наблюдаю за ним, завороженная сексуальной химией, исходящей от него.

Звук его пальцев, выходящих изо рта, – точная копия того, как его большой палец покидал мои губы не так давно, – посылает волну желания по всему моему телу.

Лукавая, знающая ухмылка играет на его красивом лице, и внутри меня поднимается раздражение за то, что я позволила себе так реагировать на него.

Я прочищаю горло.

— Ты не заинтересован во мне. Зачем тебе знать, где я работаю? — резко спрашиваю я, вытирая руки о фартук, изо всех сил пытаясь подавить свои чувства.

Его улыбка исчезает с лица, и он делает шаг вперед, серьезность полностью вытесняет его прежнюю игривость.

— О, но я заинтересован в тебе, Джейд. Ты моя маленькая девочка, которую я должен защищать.

Он заправляет прядь волос мне за ухо, и от этого милого жеста мое тело качнулось в его сторону.

— Прошлой ночью кончик моего члена был в твоей заднице, а кровь твоих месячных покрывала мои пальцы, малышка. Теперь ты принадлежишь мне. Ты моя.

Кровь бешено кипит во мне, а тело пылает от грубости его слов. И все же я хочу большего. Мне нужно больше. Нужен он, мой папочка.

Придвинувшись ближе, он кладет руки на мое лицо.

— Будь хорошей девочкой и собери свои вещи. — он бросает взгляд в сторону задней части пекарни.

Я сглатываю.

— Я…Моя смена еще не закончилась.

Томми тяжело вздыхает и нежно целует меня в лоб.

— Закончилась. Теперь иди. Делай то, что говорит тебе папочка. — его глаза сверлят меня. Темнота в них кажется странно яркой. Я киваю, словно в трансе, отчаянно желая угодить ему.

Развязав фартук, я иду на кухню, не понимая, что происходит. Все, что я знаю, – Томми Марино может быть моим отчимом, но я хочу, чтобы он был моим папочкой.

Глава 10

Джейд

Я сижу, сложив руки на коленях, уставившись на свои бедра, в то время как Томми пристально смотрит на дорогу впереди. Я не упускаю момент, когда его глаза скользят по мне каждые несколько секунд. И уж тем более, как его взгляд задерживается на вершине моего узкого топа, который подчеркивает грудь.

Наконец, он прочищает горло.

— Хочешь рассказать мне, почему ты работаешь там?

Я, наконец, поднимаю голову и смотрю в его сторону.

— Мне нужны деньги.

Он фыркает, и моя злость резко возрастает.

— На что?

— На всякие вещи, Томми. Не у всех есть семья, которая может содержать. — я прикрываю рот рукой, осознав, что сказала это вслух. Он вздрагивает, затем тяжело сглатывает. Его лицо и плечи опускаются, как будто он разочарован моим комментарием, но черт с ним. Он не заставит меня чувствовать себя виноватой за то, что я забочусь о себе. Он сам не может о себе позаботиться.

— Ты права.

Его обычно злые глаза встречаются с моими с такой мягкостью, которой я никогда не видела.

— Прости. — он отводит взгляд. — Но тебе не придется себя обеспечивать. Не тогда, когда моя семья может обеспечить тебя.

Я открываю рот, чтобы ответить ему, что могу сама о себе позаботиться. Но когда его взгляд снова встречается с моим, и он говорит, я замолкаю от удивления.

— Я хочу обеспечивать тебя, Джейд. Ты моя, чтобы защищать, моя, чтобы заботиться. Ты просто моя. Моя маленькая девочка.

Мое сердце замирает, и глаза наполняются слезами. Я никогда в жизни не чувствовала себя нужной. А теперь, мужчина, которого я едва знаю, заявляет, что хочет меня, и в этот момент мне все равно, временно это или из-за какого-то сумасшедшего запретного влечения между нами, потому что сейчас нет ничего, чего бы я хотела больше, чем быть с ним. Быть под его защитой.

Он берет мою руку с колен, нежно целует пальцы, прежде чем положить мою руку на свое сердце.

— Чувствуешь? — ритм его сердца, кажется, бьется в такт моему. Мои остекленевшие глаза смотрят на него, и я киваю ему в ответ. — Оно наконец-то снова бьется. — он облизывает губы и сглатывает ком в горле. — Для тебя, — добавляет он, заставляя мое сердце биться от волнения.

От его слов у меня пробегает дрожь, и я открываю рот, чтобы спросить кое-что, но резкий звук телефона заполняет машину.

Он тяжело вздыхает и отпускает мою руку, прежде чем включить громкую связь; я сразу скучаю по его теплу.

— Рокко, — произносит он раздраженно, обращаясь к своему младшему брату. Томми, нахмурившись, берет мою руку с колен и кладет на свое бедро. Счастье разливается по мне от простого жеста, и тот факт, что я чувствую тепло его кожи через ткань, заставляет меня крепче сжать его бедро, вызывая у него улыбку, которая согревает меня изнутри.

— Мне нужна помощь. — глубокий голос Рокко звучит приглушенно.

Томми скрипит зубами. Видно, что он злится, потому что обычно он не вмешивается в семейные дела.

— Что на этот раз? — огрызается он, и я понимаю, что он явно не настолько отстранен от семьи, как пытается всем показать.

— На базе возникли проблемы. Можешь заскочить и все уладить? — в голосе Рокко слышна надежда.

Челюсть Томми сжимается, и он щипает переносицу, неохотно соглашаясь помочь младшему брату.

— Старик, пожалуйста? — в голосе Рокко звучит отчаяние, но Томми не обращает на это внимания. Вместо этого он громко выдыхает с презрением.

— Ладно, — огрызается он.

— Спасибо, брат, — отвечает Рокко с уверенностью, и слова его наполнены благодарностью.

Томми хмыкает в ответ и завершает звонок.

— Прости, малышка.

Он резко разворачивает машину, заставляя меня вскрикнуть, в то время как его смех наполняет машину. Звук, который я никогда не устану слышать.

Томми

— Будь рядом со мной, хорошо? — Мои глаза впиваются в ее испуганные, когда она смотрит на внушительное здание. Мои губы слегка поднимаются в улыбке, от того, какой невинной и уязвимой она выглядит рядом со мной, вся ее дерзость испарилась. — Папочка позаботится о тебе, — шепчу я, прижимаясь губами к ее. Она открывает рот, чтобы принять меня, но я с улыбкой отстраняюсь, наслаждаясь тем, как она изголодалась по мне. Интересно, будет ли она в таком же отчаянии, когда я буду трахать ее упругую попку или наконец проникну в ее киску?

Я демонстративно поправляю свой член, вылезая из джипа и огибая машину, чтобы открыть ей дверь. Ее изумленные зеленые глаза заставляют мою грудь вздыматься от гордости, когда она кладет свою маленькую руку в мою и выходит из джипа, прижимаясь к моему телу. Когда я смотрю на наши переплетенные руки, у меня кровь стынет в жилах от осознания того, как моя большая рука охватывает ее маленькую. Черт, как же это приятно.

Звуки басов наполняют воздух, пока я провожу свободной рукой по экрану, открывая нам доступ в один из множества ночных клубов моей семьи.

Протаскивая ее через металлическую дверь, я киваю охране, пока мы пробираемся сквозь толпы людей на танцполе. Запах наркотиков наполняет мои ноздри, и мое тело жаждет окунуться в эйфорию, как наркоман, которым я и являюсь. Но не тогда, когда моя собственная маленькая зависимость так близко, не тогда, когда я должен защищать ее превыше всего.

Обнаженные женщины танцуют на шестах, выставляя напоказ свои голые киски и сиськи, а мужчины выкрикивают в их адрес непристойности и умоляют их заняться сексом друг с другом.

Джейд замирает рядом со мной, но я тяну ее за собой, не обращая внимания на ее напряженную позу, пока мы поднимаемся по металлической лестнице к кабинету моего брата.

Я снова провожу пальцем по панели безопасности и провожу ее в комнату. Когда я поворачиваюсь к ней, мое сердце заходится в панике от того, что ее сверкающие зеленые глаза кажутся испуганными. Ненавижу, когда ей страшно, мне хочется, чтобы она всегда чувствовала себя защищенной.

— Ты со мной, малышка. — я целую ее макушку и обнимаю, помогая ей расслабиться.

— Ты обычно... — она громко сглатывает. — Ты обычно делаешь все эти вещи там, внизу? — она краснеет, глядя в окно, через которое виден клуб внизу.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, и, как бы мне ни хотелось разочаровать ее, я не могу лгать. Она заслуживает ту часть меня, которая хочет стать для нее чем-то большим.

— Да, — признаюсь я и жду, выражение ужаса на ее лице. Сердце стучит в груди, и я жду, что она отпрянет от меня в отвращении, но она не отстраняется. — Но больше не буду. — я смотрю в ее изумрудные глаза, надеясь, что она поверит моим словам. — Я не хочу. Не тогда, когда у меня есть ты.

Ее лицо расплывается в улыбке, ради которой я так долго жил. Та, которую я создал.

Она одарила меня застенчивым кивком, а затем направилась к стеклянной перегородке и оглядела клуб.

Мне ненавистно, что она все видит. Всю эту грязь, происходящую прямо под нами и за дверью.

Подходя к столу брата, я включаю камеры наблюдения и нажимаю на телефоне кнопку вызова.

— Пусть он поднимется. — я завершаю звонок.

— Джейд. Сядь на диван, пожалуйста. — я указал на два дивана. Даже мысль о том, что ее невинная кожа коснется этих поверхностей, заставляет волосы на моей шее вставать дыбом. Ей не место здесь. Внутри меня нарастает гнев. О чем, черт возьми, я думал, приводя ее сюда?

Она не двинулась с места, и моя челюсть напряглась от раздражения, когда она продолжила наблюдать через стеклянную перегородку.

— Джейд! — рявкнул я, затем смягчился, когда она вздрогнула от моего резкого тона. — Сядь на диван, пожалуйста. — я снова указал на диван.

На этот раз она быстро усаживает свою симпатичную задницу на диван, и мои плечи расслабляются, когда она отходит от стеклянного экрана, как раз к тому времени, когда в двери раздается звонок. Я смотрю на экран безопасности и нажимаю на кнопку, чтобы Зи, один из охранников, ввел мужчину, который создавал проблемы. Он заталкивает его в комнату, заставляя споткнуться у входа.

Я упираюсь задницей в край стола, скрестив руки на груди.

— В чем, блять, дело? — спрашиваю Зи с раздражением в голосе. Вся эта хрень отнимает время, не говоря уже о том, что я зол, что мне пришлось привести Джейд сюда.

— Ублюдка поймали на воровстве. — он плюет парню под ноги. — Его зовут Трей, он бармен.

Мои глаза прищуриваются на маленького ублюдка. Конечно, я злюсь, что этот урод пытался нас обокрасть, но это то, с чем Зи мог бы справиться. Наш молчаливый разговор, в ходе которого я передаю ему эту информацию, побуждает его рассказать подробнее.

— Он изнасиловал одну из танцовщиц. — он снова плюет на этот кусок дерьма.

Моя кровь неистово пульсирует в теле. Наша семья и бизнес не приемлют жестокого обращения с женщинами и детьми.

— Она в больнице, Томми. — он проводит рукой по волосам. — Сломанные кости и порезанное лицо. Бедняжка в полном дерьме.

Глаза Трея устремляются на Джейд, и тут же вся моя сдержанность пропадает. Как он смеет смотреть на то, что принадлежит мне!

— Ублюдок! — я хватаю его за горло и поднимаю во весь рост, а затем разворачиваю, чтобы ударить лицом в стол. Громкий треск свидетельствует о силе моего удара. — Не смей на нее смотреть, мразь. — я бью его по лицу снова и снова, пока его руки ослабевают. Кровь забрызгивает стол, и он кричит в агонии. Я неумолим в своем обращении с ним, а в голове крутятся мысли о том, что он может причинить боль и моей малышке.

На фоне раздаются крики Джейд, но я не обращаю на них внимания – не сейчас, когда нужно уничтожить этого монстра.

Наконец я отпускаю его, позволяя ему упасть на пол кровавым месивом.

— Тебе чертовски повезло, что моя девушка сегодня здесь, со мной. Иначе я бы выколол тебе глаза, — выплевываю я, не упуская из виду быстрый взгляд Зи в сторону Джейд.

Я достаю из-за спины пистолет и целюсь в голову этому тупому ублюдку. Если он думает, что уйдет отсюда живым, то он еще глупее, чем мы думали. Я пускаю пулю ему в голову и наслаждаюсь тем, как его тело с грохотом падает на пол.

— Убери этот кусок дерьма. — я пинаю тяжелый труп.

— Да сэр. — Зи ухмыляется.

— Джейд, пойдем. — я протягиваю ей руку, и когда ее мягкая ладонь скользит в мою, все напряжение покидает меня.

Возможно, она просто лекарство от моей зависимости.

Дверь за Зи закрывается, и вся ярость, которую я испытывал к этому больному ублюдку, посмевшему взглянуть на мою девочку, снова вскипает во мне. Я резко разворачиваюсь, нуждаясь в ней так отчаянно, что сметаю все содержимое стола на пол, и оно с треском падет.

Джейд в шоке вскакивает, и я, шагнув к ней, улыбаюсь. Без предупреждая поднимаю ее на стол.

— Ложись, девочка. Дай папочке попробовать тебя на вкус. — ее глаза вылезают из орбит, но она подчиняется, прижимаясь к деревянному столу, в то время как я опускаюсь на колени. Меня не покидает мысль, что я стою на коленях в крови человека, которого только что застрелил, но от этой мысли мой член дергается от дикой потребности доставить ей удовольствие. — Подними платье. Покажи мне свои маленькие трусики.

Дрожащими руками она приподнимает край платья, открывая мне полный обзор на свои невинные маленькие хлопковые трусики. Мой огромный член просит разрядки, но я игнорирую его, вместо этого я вдыхаю ее киску и опускаю голову, чтобы нежно поцеловать ее клитор, проводя языком по ткани. Господи, она чертовски невероятна. Мое тело оживает над ней.

— О боже, папочка.

— Ммм, вот так, стони для папочки, девочка. — я посасываю ее трусики, позволяя теплу моего дыхания распространиться по ней. Она поднимает бедра, подстегивая меня. — Сдвинь трусики в сторону. Дай мне посмотреть на твою залитую кровью дырочку.

Подняв взгляд, я в экстазе наблюдаю за тем, как ее губы приоткрываются от моих слов, а затем опускаю глаза, чтобы увидеть, как она дрожащими руками сдвигает трусики. Боже, какое зрелище! Ее киска розовая и влажная, блестит от возбуждения. Я выдыхаю, пытаясь обуздать отчаянную потребность трахнуть ее безжалостно, даже жестоко. Дикое чувство внутри меня кипит до предела, но я хочу, чтобы она была в моей постели, когда я трахну ее в первый раз. Когда я наконец войду в ее дырочку, я хочу поглотить ее и заставить кричать о пощаде, пока я буду трахать ее маленькое тело.

Увидев, как этот кусок дерьма смотрит на мою малышку, я сошел с ума. Мне хотелось оторвать его конечности от тела и вырвать внутренности, чтобы он молил о пощаде. Но я не хотел пугать свою девочку. Я хочу быть ее спасителем, а не монстром.

Стоя перед ней на коленях в его крови, я провожу кончиками пальцев по ее киске, наслаждаясь теплом. Зная, что я защитил ее, спас. Стал ее папочкой.

Джейд внимательно наблюдает за мной, когда я поднимаю пальцы, чтобы показать ей его кровь и то, каким милосердным я могу быть для нее. Ее зрачки расширяются, и я не уверен, страх ли это в ее глазах или что-то еще. Что-то большее. У меня нет времени анализировать, так как я боюсь, что она отдалится от меня, когда мы только начали сближаться.

Вместо этого я провожу пальцами по ее бедрам, размазывая по ним кровь. Черт возьми, она выглядит невероятно. Окровавленная и умоляющая меня. Опустив голову, я целую ее ноги с нежностью, а затем томно вылизываю всю ее киску. Я стону, когда снова провожу языком вниз, вкручивая его в ее дырочку, прежде чем проделать весь путь обратно по ее щели.

— О, боже, — простонала она. Костяшки ее пальцев побелели, когда она вцепилась в свое платье. — Еще. Пожалуйста, еще, — умоляет она, приподнимая задницу. Мой член пульсирует так сильно, что предэякулят стекает по ноге, пропитывая боксеры и брюки, заставляя меня издавать благодарный рык. Она, пиздец, невероятная.

Пальцами я формирую V и разделяю ее маленькие влажные складочки, позволяя языку проникнуть в ее маленькую киску. Я лижу языком ее киску вверх-вниз, как одержимый, кровь на ее бедрах делает меня диким. Она прижимается к моему лицу, пытаясь сомкнуть бедра, но моя рука, обхватывающая ее бедро, сжимается, и она визжит от боли. Закрыв глаза, я заставляю свои пальцы так глубоко вдавиться в ее кожу, чтобы оставленные мной следы остались навсегда. Я хочу, чтобы они впечатались в нее, как она в меня.

Мой язык спускается к ее попке, и я улыбаюсь, когда чувствую, как она напрягается.

— Ммм, папочка хочет вылизать твою невинную задницу, малышка. — из нее вырывается стон, как будто она собирается сопротивляться. Я не даю ей шанса. Когда мой язык кружит вокруг ее сжатой дырочки, а пальцы обводят ее клитор, ее ноги дрожат, заставляя меня причмокивать, прежде чем обратить внимание на ее нуждающийся клитор, набухший бутон, требующий внимания. Я втягиваю его в рот.

— Папочка, я... Я собираюсь... — мои глаза закрываются от ее слов, все ее тело напрягается, когда она запрокидывает голову, а я продолжаю пожирать ее киску, как одержимый.

Когда ее тело окончательно затихает от эйфории, вызванной моими прикосновениями, она поднимает голову и смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, мое тело замирает, и мы прижимаемся друг к другу – происходит негласный разговор, когда я нежно прижимаюсь губами к крови на ее бедрах.

Моя.

И я убью любого, кто попытается взглянуть на нее.

— Твоя, — выдыхает она, словно услышав мои мысли.

Глава 11

Томми

Когда я привел ее в ресторан, я не ожидал, что мой член затвердеет от того, что она просто ест свою еду. Она заталкивает в рот еще один кусочек брокколи, и я стону, когда ее губы сжимаются. Черт, как ей удается так соблазнительно есть овощи?

Я не свожу с нее глаз, пытаясь оценить ее отсутствие реакции на то, что я сегодня убил человека, а затем трахнул ее языком, покрыв ее бедра его кровью. Но я не нашел ни единого намека на то, что она чувствует по этому поводу, и это меня нервирует. Неужели она теперь относится ко мне иначе?

— Я напугал тебя, когда всадил пулю ему в голову? — спрашиваю, дерзко глядя на нее. Я изучаю ее реакцию, когда она опускает вилку.

Наши взгляды встречаются.

— Нет, — отвечает она, и я удивленно поднимаю бровь. — Я уже видела, как мой отец убивал людей. — Она пожимает плечами.

Я понимающе киваю.

Ее отец был капо нашего дона Лоренцо, и когда его убили, он подарил мне ее мать. Несомненно, мой отец наполнил его голову рассказами о том, как его сын отказался жениться на хорошей девушке из мафии. Когда они пригрозили отрезать мне не только все деньги, но и кое-что еще, у меня не осталось выбора, кроме как жениться на вдове, о которой я едва слышал.

Это было скорее деловое решение, чем что-то еще. Оно позволило Зене сохранить деньги ее покойного мужа, которые затем перешли ко мне.

Они и представить себе не могли, что ее зависимости были куда сильнее моих. А может быть, знали, и она была моим наказанием. Два несчастных наркомана вместе, самоуничтожаясь и отвергая жизнь мафии, надеясь лишь на то, что у них родится наследник, который преуспеет там, где они не смогли.

Зеня не продержалась и года, как ее нашли с иглой в руке и нелепой любовной запиской, в которой она писала, что хочет присоединиться к любви всей своей жизни. Она никогда не думала о дочери, сосланной в школу-интернат, и, стыдно признаться, я тоже. Я узнал о ее существовании только после смерти Зени, когда отец сообщил мне, что у нее есть дочь. Сказать, что я был взбешен — ничего не сказать. Мало того, что мне пришлось жениться на вдове, так она еще и успела родить ребенка, и теперь я должен был заботиться о нем. У меня не было намерений воспитывать чужого ребенка, и я вышел из кабинета отца, сказав ему об этом, пока он расстроено качал головой.

Возможно, если бы они позволили мне жениться на Жюстин, у них было бы целое потомство, пробормотал я себе под нос.

Я почувствовал удовлетворение от того, что Зеня фактически покончила с собой. Оковы были разорваны, и я был свободен. Если бы только мои зависимости было так же легко побороть.

Я сделал глоток воды, отказываясь пить в присутствии Джейд, зная, что одного бокала будет недостаточно, и я не могу подвергать ее опасности из-за своего отсутствия самоконтроля. Не тогда, когда ей нужен защитник.

Не тогда, когда она нуждается во мне.

Джейд

Я кладу нож и вилку, внимательно разглядывая Томми. Он молчал, как будто был в своих мыслях, и я не могу не задаться вопросом, сожалеет ли он о том, что мы сделали. Никогда не могла представить, насколько невероятным будет ощущение, когда кто-то будет лакомиться моей киской. Кровь на моих бедрах — показатель того, на что готов пойти Томми, чтобы обеспечить мою безопасность. Но почему у меня такое ужасное чувство, что он жалеет об этом?

Неужели я была настолько наивна, что думала, будто кто-то заботится обо мне? Хочет меня?

— Прекрати.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Какая бы мысль ни вызвала у тебя на лице такое тревожное выражение, перестань думать об этом.

Его губы растягиваются в необычной улыбке, и я отражаю ее. Воздух между нами густеет, пока люди перемещаются по ресторану. Разговоры ведутся, но мы сосредоточены только друг на друге, и они становятся белым шумом.

— О, Томми. Какая неожиданная встреча, — его спина выпрямляется, вены на шее пульсируют, когда он поворачивается к женщине, которая теперь стоит рядом с ним.

Я внимательно разглядываю ее: она в деловом костюме: юбка-карандаш и белая блузка, пуговицы которой вот-вот лопнут под выпуклостью ее сисек. У нее длинные, волнистые, до бедер, светлые волосы, губы накрашены красным, под цвет длинных ногтей, которыми она сейчас сжимает его плечо, как знак собственности.

Мои руки сжимаются в кулаки под столом, я сминаю салфетку в ярости при виде того, как она трогает его, будто он принадлежит ей.

Он стряхивает ее руку и отталкивается от стула, чтобы встать, приветствуя ее поцелуем в обе щеки. Ее глаза буквально купаются в желании, когда она кружит вокруг него.

— Когда мы снова встретимся? — спрашивает она, проводя рукой по его груди, заставляя меня стиснуть зубы, желая, чтобы он отбросил ее руку.

Его рука двигается быстро, перехватывая ее и отпуская, после чего он бросает взгляд на меня и тут же возвращает его к ней. Она не упускает это движение, ее тело напрягается от его едва заметного взгляда в мою сторону.

— А это кто? — спрашивает она, махнув рукой в мою сторону. — Ты собираешься нас представить?

— Да, Томми. Ты собираешься нас представить? — выпаливаю я. Ехидность в моем тоне очевидна.

Он бросает на меня угрожающий взгляд, предупреждая о наказании за такой тон, но я упрямо поднимаю подбородок, и он подавляет саркастический смешок. Его губы изгибаются в усмешке, и я, затаив дыхание, жду, когда он откроет рот.

— Это моя дочь, Джейд, — улыбается он ей.

Чертова улыбка!

Мои вены наполняются яростью.

— О, да. Я украсила твою спальню, — говорит она, театрально хлопнув ладонью по губам. — Ой, я думала, ты немного моложе. Извини, дорогая. Наверное, ты уже почти выросла из этого, не так ли?

Почти?

Мои глаза сужаются, буравя взглядом эту снисходительную стерву.

Она продолжает хлопать своими фальшивыми ресницами перед Томми, который даже не пытается остановить ее флирт.

— Кто ты такая? — выплевываю я, не в силах скрыть свой гнев.

Томми ухмыляется, но игнорирует мое презрение, направленное на нее.

— Это Дженна, секретарша моего отца.

— Ага, одна из твоих многочисленных шлюх, несомненно, — я дарю ему безмятежную улыбку, которая мгновенно стирает похотливое выражение с лица секретарши.

Челюсть Томми напрягается.

— Джейд, достаточно!

То, что он пытается отчитать меня, в присутствии своей шлюхи, злит меня еще больше. Как же легко он переключается в нашем отцовско-дочернем спектакле.

Я резко встаю, привлекая внимание окружающих.

— Знаешь, что? Кажется, меня сейчас вырвет, — бросаю я салфетку на стол и, не обращая на них больше внимания, направляюсь в туалет.

Я снова плескаю ледяной водой в лицо, и когда мой взгляд падает на зеркало, я вздрагиваю, увидев Дженну, прислонившуюся к стене туалета и уставившуюся на меня с ядовитым выражением на тщательно накрашенном лице.

Она издевательски вздыхает.

— Томми нужна сильная и опытная женщина. А не какая-то глупая девчонка, которая не отличит свою задницу от клитора.

Ее слова вонзаются прямо в сердце. Я неопытна, а ее прозвище заставляет меня чувствовать, что она видит меня насквозь, видит нас. И она разбирает нас по кусочкам. Мое сердце колотится, а вены наполняются страхом.

— Ты же знаешь, какой он развратный, да? Ему мало одной женщины, чтобы кончить. Чтобы удовлетворить свои потребности. — она облизывает губы. — Такая маленькая девочка, как ты, не сможет удовлетворить такого мужчину, как Томми Марино. — ее жестокие глаза зловеще блестят.

Конечно, я этого не знала. Я даже не задумывалась об этом. Да и зачем?

Но я знаю, что не хочу его делить. Я действительно неопытна, как бы сильно я его ни хотела.

Она хитро улыбается.

— Он любит все грязное. — у меня сердце замирает от того, как хорошо она его знает. Я и сама знаю его слишком хорошо. Но не так, как она. От ревности и обиды у меня дрожат губы, и я борюсь со слезами, наворачивающимися на глаза.

— Ему нравится смотреть, как женщины трахают друг друга, — добавляет она, словно ожидая моей реакции.

Моя грудь сжимается, а пульс учащается, когда я сопротивляюсь желанию выпустить слезы.

— Ты дашь ему это, малышка? Ммм, пока он будет нюхать кокаин с твоих сисек? — я зажмуриваюсь от ее слов и отворачиваюсь, не в силах принять правду.

До этого момента я отказывалась признавать, что у Томми есть зависимость, такая же, как у моей матери.

— Конечно, у вас никогда не будет совместного будущего. Вы же отец и дочь, в конце концов. Это отвратительно, и другие не одобрят ваши «отношения». — кудахчет она, ковыряясь в своих длинных когтях. — Такой позор для девушки, в которой так много жизни, быть истощенной и раздавленной этим мафиози. Мужчиной, который живет так далеко в прошлом, что не может видеть будущего.

Мое тело вибрирует от боли, бурлящей в моей крови, и все же она продолжает.

— Ты никогда не сравнишься с ней, ты ведь знаешь, верно? А если она когда-нибудь вернется, что тогда будет с тобой?

Она права. Что будет со мной?

Я бы никогда не встала на пути любви всей его жизни. Той, ради которой он бросил свою семью. Не то чтобы у меня был хоть какой-то шанс.

Я протискиваюсь мимо нее, не обращая внимания на ее смех, открываю дверь и направляюсь к запасному выходу.

У меня не будет ничего и никого.

Снова.

От осознания этого у меня сдавливает грудь, а зрение затуманивается, когда я машу рукой такси.

Мне нужно держаться подальше от Томми Марино и его грязных слов.

Мне никто не нужен, даже папочка.

Глава 12

Томми

Как только Джейд выходит из-за стола, я прижимаюсь к Дженне. Ее глаза вспыхивают от желания, но я быстро пресекаю это. Мой взгляд пронзает ее, заставляя отступить в ужасе. Я меняю тон на угрожающий – это то, чего она не ожидала.

— Не вмешивайся в мою семью, Дженна. Я, блять, предупреждаю тебя. Ты знаешь, на что я способен. Если ты попытаешься ей навредить, я выслежу тебя и сдеру шкуру живьем, — мои слова доходят до нее, и она кивает, отступая на шаг.

Она прочищает горло.

— Прошу прощения, — она направляется к бару, а я опять опускаюсь на стул и жду возвращения Джейд.

Я проверяю время на часах, затем смотрю через плечо в сторону туалета, меня охватывает беспокойство. И, наконец, через пятнадцать чертовых минут, я останавливаю официантку и прошу ее проверить туалет. Моя нога подпрыгивает в ожидании ее возвращения, и я чувствую ярость, когда она сообщает, что Джейд ушла через пожарный выход.

Теперь, когда я еду домой, меня охватывает гнев. Я накажу ее маленькую задницу и напомню ей, что она должна быть послушной малышкой.

Ворота открываются медленно, и это действует мне на нервы, руки так и чешутся погладить ее идеальную кожу, а разум жаждет ее увидеть.

Наконец, подъехав к особняку, я хлопаю дверцей машины и врываюсь внутрь.

Я спешу вверх по лестнице, на ходу отмахиваясь от охраны.

Рука нащупывает ручку двери, но когда я обнаруживаю, что она заперта, мое раздражение возрастает.

— Джейд, открой чертову дверь! — кричу я.

Тишина. У меня в висках пульсирует от отсутствия ответа. Я надеру ей задницу.

— Джейд. Открой эту гребанную дверь, пока я ее не выбил! — прорычал я.

Ничего.

С ревом я врезаюсь телом в дверь, и она слетает с петель.

Чувство вины бьет меня в грудь, и мой желудок сжимается при звуке ее рыданий. Я отбрасываю чувство вины и позволяю гневу поглотить меня, стягивая с нее простыню. Она приняла душ, и эта мысль выводит меня из себя. Она смыла с себя мой запах, мои прикосновения и, в свою очередь, смыла кровь, свидетельствующую о том, что я владею ею.

Ее лицо залито слезами, и мой член твердеет при мысли, что она плачет из-за меня. Будет ли она так красиво плакать, когда я засуну в нее свой член? Когда я буду трахать ее так сильно, что она забудет всех парней, с которыми была?

— Убирайся! — она показывает на дверь. — Я не хочу с тобой разговаривать, Томми.

Мое тело сотрясается от ярости. Как она посмела сказать мне уйти? Как она смеет называть меня Томми?

— Не зли меня, малышка. Последствия тебе не понравятся, — предупреждаю я, забираясь на кровать.

Ее испуганные глаза расширяются.

— Ты спал с ней, — выдыхает она, слезы текут по ее красивому лицу.

Я оседлал ее маленькое тело, наслаждаясь тем, насколько податлива она подо мной.

— Да. Я спал со многими из них, — подтверждаю я, когда ее губы подрагивают. Наклонившись, я втягиваю пухлую плоть в рот и резко прикусываю ее, отчего она вздрагивает.

Сев на пятки, я медленно расстегиваю молнию на брюках.

— Томми?

— Хватит уже, блять, называть меня Томми, — вырывается у меня. — Ты прекрасно знаешь, что тебе нравится называть меня папочкой.

Она качает головой из стороны в сторону, как будто отвергая это. Отвергая меня. И во мне закипает ярость.

— Ты моя, малышка, а я твой. Пришло время папочке доказать тебе. — мой член плачет от предвкушения.

Я задираю вверх ее сарафан.

Она взволнована.

— Томми! То есть, папочка. Что ты делаешь?

Я ухмыляюсь ее маленькой оплошности и тому, как легко она снова начинает нуждаться в моей защите.

— Я собираюсь растянуть твою маленькую пизду, чтобы в нее поместился мой член.

Она задыхается в панике.

— А затем я тебя трахну.

На ее лице застывает выражение паники.

— Подожди.

Я качаю головой, не желая слушать и больше сдерживаться. Мне нужно сделать ее своей.

Мой член капает на ее трусики, когда я снимаю их. Я тяжело дышу при виде ее голой киски, сверкающей для меня. Ее возбуждение заполняет мои ноздри. Черт, я не могу дождаться, когда снова почувствую ее вкус, проведу языком по ее пухлым губкам, уткнувшись носом в ее дырочку.

— Подожди. Пожалуйста.

Я отпускаю член и обеими руками стягиваю с нее трусики, выбрасывая их на пол. При этом она издает неодобрительные звуки, которые я отказываюсь слушать.

С помощью коленей я раздвигаю ее ноги и провожу членом по ее киске. От этого действия у меня закатываются глаза.

— Блять, малышка. Так хорошо, вся мокрая для папочки.

— Подожди. Пожалуйста, папочка. Подожди, — ее голос заставляет меня задуматься, но я не намерен останавливаться. Не теперь, когда я увидел, как ее маленькая дырочка капает для меня, и узнал, как ее голая пизда ощущается на моей коже.

— Я ни разу. Никогда, — ее щеки пылают, а мои глаза сужаются, пытаясь понять, что она хочет сказать.

В раздражении я бросаюсь вперед, сжимая ее горло обеими руками, и ее губы дрожат, когда я использую свой вес, чтобы прижать ее к себе.

— Я девственница, — выдыхает она.

Одинокая слеза скатывается по ее лицу, когда до меня доходят ее слова. Эйфория накатывает на меня, и я закрываю глаза. Ни один член не был в ней. Ни один. Она будет только мой.

— Я девственница, — повторяет она.

Я открываю глаза, провожу языком по ее слезинке и целую в лоб.

— Твой папочка сейчас тебя трахнет, малышка.

Убрав руку от ее горла, я подношу член к ее тугой дырочке и медленно проталкиваю внутрь тугой киски.

Кожа на моем члене натягивается, когда я проникаю внутрь. Тепло окутывает меня, пока ее тело пытается принять меня.

— Впусти меня, малышка. Позволь папочке трахнуть твою маленькую пизду.

— О боже, — выдыхает она.

Я осыпаю поцелуями ее лицо и шею, наслаждаясь тем, как сильно она обхватывает мой член.

— Блядь. Папочка собирается кончить в тебя. Тебе ведь хочется, правда? Наполнить свою тугую киску папиной спермой.

Она задыхается, ее спина выгибается, когда я толкаюсь в ее плеву. Все ее тело напрягается от этого проникновения, а маленькие стоны дискомфорта - самые невероятные звуки, которые я когда-либо слышал. Они заставляют мои яйца болеть от лихорадочной потребности разрядиться внутри нее.

— Я... Я не принимаю противозачаточные, — ее слова срываются с губ шепотом и наполняют мои вены решимостью. Мое тело содрогается от огромного значения этих слов.

— Мы могли бы завести собственного ребенка, — потрясенно бормочу я.

Таким образом, у меня всегда будет часть ее, а у нее – часть меня. Я буду нужен ей всегда, как и она мне. Защита, контроль и одержимость проникают в меня, не оставляя другого выбора, кроме как отстраниться и войти в нее так сильно, что она вскрикивает, когда я пронзаю ее девственную пизду.

— Вот и все. Теперь ты папочкина. Папочка собирается зачать в тебе ребенка, малышка.

Я снова отстраняюсь и вхожу в нее сильнее. Снова, быстрее. Мне хочется смотреть, как подпрыгивают ее сиськи, когда я трахаю ее. Быстро убираю руку с ее горла и, как дикий зверь, срываю ткань с ее груди, пока мой член вколачивается в нее все быстрее и быстрее, заставляя матрас скрипеть, а изголовье биться об оштукатуренную стену.

Я освобождаю ее сиськи из лифчика, а затем опускаю голову и дергаю зубами за сосок. Один, потом другой.

Мой член пульсирует с каждым вырывающимся из нее стоном удовольствия или дискомфорта.

— Папочка наполнит тебя ребенком, — я вхожу в нее, сильно толкаясь.

— Да. О Боже, да.

Я отодвигаюсь и смотрю, как мой член погружается в ее киску. Черт, это лучшее, что я когда-либо видел, мой толстый член, растягивающий ее пизду. Выходя из нее, он покрыт ее кровью и невинностью, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы сдержать надвигающийся оргазм.

— Твоя рубашка. Сними ее, — ее руки поднимаются к пуговицам моей рубашки.

Внутри меня вспыхивает огонь при мысли о том, что я нужен ей так же сильно, как и она мне.

— Ты хочешь увидеть меня? Хочешь увидеть, как папочка трахает тебя? — я отбрасываю ее руки.

Ее глаза наполняются вожделением.

— Смотри!

Я беру ее за подбородок и направляю ее голову вниз, к месту, где мы становимся одним целым. Вытаскиваю член почти полностью, чтобы она могла увидеть кровь, покрывающую его.

— Видишь свою кровь на моем члене?

Она кивает.

— Твоя киска создана для меня.

Ее губы раскрываются, а киска невероятно сильно сжимается вокруг моего члена.

— Эта киска моя, малышка, — наши глаза становятся заложниками друг друга. — И я трахаю тебя!

Я вхожу в нее с ревом, давая понять, что никакая другая женщина меня не интересует. Других женщин не существует, кроме нее.

— Твоя, папочка. — она пульсирует вокруг моего члена, и я позволяю себе кончить внутрь нее, так глубоко, что у нее не останется выбора, кроме как принять моего ребенка, растущего в ней.

— Блять. Папочка делает тебе ребенка, — я задыхаюсь и падаю на руки, упирающиеся прямо над ее головой.

Ее мягкие губы касаются моих, мой рот открывается, чтобы принять ее язык, и на этот раз, когда мой член твердеет, у меня нет сомнений в том, что с ней я занимаюсь любовью.

Она запретна.

Она невинна.

Моя малышка.

— Твоя, — выдыхает она, признавая наши чувства.

— Твой, — отвечаю я.

Глава 13

Томми

Она опускает голову мне на грудь и проводит кончиком пальца по моим татуировкам, ласково обводя их, а я нежно глажу ее по волосам. Меня успокаивают эти действия, но я жажду продолжения. Навсегда.

— Мне очень нужно в туалет, — она хихикает, прижимаясь ко мне. Ее мягкое дыхание овевает мою грудь, и я прижимаю ее к себе, не желая пока отпускать. Обхватив ее за талию, я поглаживаю ее.

— Сядь на меня. Мне нужно тебя видеть, — медленно поднявшись, она выглядит как маленькая богиня. Вцепившись зубами в губу, она закидывает ногу на мою талию.

Мой взгляд останавливается на сверкающих изумрудах ее глаз и опускается вниз, следуя за розовым румянцем на ее щеках и по груди, туда, где волосы скрывают драгоценную выпуклость ее сисек. Пальцами я аккуратно перекидываю ее волосы через плечо, приглаживая их и открываю отмеченные сиськи. Следы укусов на ее коже заставляют мой член подпрыгивать от желания наполнить ее. Моя девочка тоже это чувствует.

Она извивается своей киской на моем твердом члене, и закрывает глаза, когда я хватаю ее за бедра, чтобы помочь ей прижаться ко мне.

— Вот так. Трись своей окровавленной маленькой пиздой, — прохрипел я.

Воздух вырывается из ее губ, когда она двигается быстрее, а я позволяю своим ладоням исследовать ее сиськи, дергаю за соски, грубо сжимаю их между пальцами, заставляя ее сильнее прижиматься ко мне, извиваясь при этом своей маленькой задницей.

— Будь хорошей девочкой и кончи на папочкин член.

Кончик моего члена зажат между нами, и сперма попадает мне на живот, пока она использует меня как свою игрушку для траха.

— Моя маленькая девочка – шлюха. Не так ли?

Она не отвечает, и я сильно шлепаю ее по сиськам, заставляя открыть глаза.

— Да-да, папочка.

— Я перемещаю руку на ее попку и шлепаю ее. Как только моя ладонь касается ее кожи, она взрывается как ракета, испуская громкий стон, от которого у меня звенит в ушах. Ее руки падают мне на грудь, чтобы удержаться. Ее стоны заставляют меня отчаянно желать от нее большего, всего.

— Ты такая послушная, детка, — воркую я, заправляя ее волосы за ухо, когда она поднимает голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Все ее лицо светится от моих слов, ей нравится похвала, и когда она застенчиво прикусывает нижнюю губу, мой толстый член пульсирует, а из щели вытекает сперма, оставляя липкий беспорядок на моем прессе.

Я намерен приумножить этот беспорядок.

— Мне очень нужно в туалет, — она краснеет, заставляя мое сердце забиться от желания поглотить каждую ее частичку.

Потрепав напоследок ее сиськи, я крепко прижимаю ее к себе и кладу руки на ее бедра, не допуская ошибок в своих словах.

— Давай, — я двигаю членом под ней, наблюдая за ее реакцией.

Ее брови сужаются, когда она переводит взгляд с моего члена на лицо, не понимая, на что намекают мои слова, поэтому я еще крепче прижимаю ее к себе, без сомнений, оставив синяки на коже.

— Давай, — повторяю я.

— Па... Папочка?

От ее прерывистого дыхания мои глаза закрываются, и невинность ее тона становится афродизиаком для моего желания доминировать над ней.

Ее тело замирает, словно осознав мои намерения, и я открываю глаза, чтобы увидеть это.

— Давай, — снова уговариваю я, побуждая ее пописать, если необходимо.

— Я…Я не могу, — она сглатывает, и я наслаждаюсь этим.

Ее нервозность заставляет мой член подпрыгивать, но от предвкушения такого запретного акта с моей маленькой девочкой мои вены наполняются навязчивым желанием почувствовать, как она раскрывается надо мной самым интимным образом.

— Можешь, — я перемещаю руки, чтобы надавить на ее живот. — И сделаешь, — я нажимаю сильнее. — Помочись на мой член.

Ее губы раскрываются в шоке.

— Сделай это. Пусть папочка почувствует твою теплую мочу на своем члене. Заставь папочку кончить, моя прекрасная маленькая шлюшка.

— О боже!

Она слегка приподнимает задницу, и когда я надавливаю сильнее, не давая ей другого выхода, кроме как прижаться киской к кончику моего члена, меня обдает теплом ее мочи, в горле пересыхает, а тело сжимается от возбуждения, когда поток жидкости покидает ее тело.

— Черт побери! — мой рот открывается. — Господи, Джейд. Вот и все. Черт, вот и все. — ее тепло окутывает кончик моего члена, а струя ее мочи мощно давит на него.

Она хнычет, ее глаза мечутся туда-сюда от моего лица к ее киске, пока она писает, как будто она в равной степени в шоке и возбуждена, но также испытывает дискомфорт от этого действия.

— Вот так, малышка, — хвалю ее я, давая понять, как сильно мне нравится чувствовать и контролировать ее. — Помочись на папин член.

— А-а-а.

Ее ногти впиваются в мою грудь, в то время как моча вытекает из нее коротким, ровным потоком, а когда она останавливается, я поднимаю свой мокрый, ноющий член, и вгоняю в ее киску, не обращая внимания на окружающую нас влагу.

Она словно безвольная кукла, сидящая на моем теле, и я вхожу в нее с силой, толкаясь снова и снова, заставляя ее сиськи трястись, а голову запрокидываться.

— Блядь, вот так. Возьми его. Возьми мой член, маленькая грязная шлюшка.

Я извергаюсь, растягивая ее дырочку, а затем убираю руку с ее бедра и резко шлепаю ее по заднице, за чем быстро следует еще один шлепок, и еще, каждый удар сильнее предыдущего.

— Красивая маленькая шлюшка, писающая на папочку.

— О боже, — стонет она, сжимая вокруг меня свою киску.

Я прикусываю нижнюю губу, наслаждаясь тем, с какой силой мои бедра входят в нее, и мне нравится, как я использую ее стройное тело. При каждом движении я трусь о ее клитор, и она стонет в ответ.

— Папочка, я...

Протянув руку к ее горлу, я прижимаю пальцы к ее пульсу. В ответ ее пизда крепче сжимает меня. Врезаясь в нее быстрее, я наклоняюсь вперед и плюю ей в лицо, отправляя ее в бездну. Моя собственная эйфория захватывает меня. Я следую за ней, в глазах темнеет, а тело плывет. Моя сперма вытекает густой, резкой струей, наполняя ее пизду моим семенем. Я смутно осознаю, что моя хватка ослабевает и ее тело падает на мое.

— Я люблю тебя, папочка, — шепчет она, когда я прижимаю ее к себе.

— Я тоже тебя люблю, малышка.

Глава 14

Томми

Я раскладываю фрукты на подносе, добавляю свежевыжатый апельсиновый сок и направляюсь наверх. Приоткрыв дверь ее спальни, мое сердце замирает при виде ее маленькой фигурки в этом нелепо вычурном покрывале. Мои губы кривятся при этой мысли. О чем, черт возьми, думала Дженна, украшая вот так комнату?

Ее голова поднимается с подушки, и она опирается на локти, наши взгляды встречаются. Я с благоговением наблюдаю, как ее грудь быстро вздымается, будто наполненная страхом. Затем она замечает поднос с завтраком, ее плечи расслабляются, черты лица смягчаются, и я улыбаюсь, видя, как сильно она боялась, что я мог пожалеть о прошлом вечере.

Как я мог об этом пожалеть?

Она запечатлелась в моей душе. Оставила след настолько глубокий, что он навсегда останется частью меня. И я надеюсь, что этот след оставит шрам на моем израненном сердце – органе, который когда-то бился только ради одной, а теперь бьется только ради нее.

Простыня сползает, обнажая ее молочные сиськи, и когда она снова прикрывает себя, я восклицаю:

— Оставь.

Ее изумленные зеленые глаза встречаются с моими, но она деликатно кивает, пока я ставлю поднос на кровать и сажусь рядом с ней.

— Иди сюда, — я постукиваю по колену, чтобы она присоединилась ко мне.

Она закусывает губу.

— Я голая, Томми.

Я цокаю.

— В спальне я папочка, малышка, — приказываю я. — Сядь к папочке на колени и позволь мне за тобой поухаживать.

Ее горло сжимается, а глаза вспыхивают уязвимостью и интригой, она закусывает нижнюю губу, заставляя мой член пульсировать при виде ее. Она медленно выползает из-под простыней и перебирается на кровать, заставляя мое тело вибрировать от возбуждения.

Она просто охренительное зрелище с ее волнистыми каштановыми локонами, свисающими вниз к сиськам.

Из моего горла вырывается рычание, когда она опускает свою маленькую попку на мои колени. Я провожаю взглядом ее маленькую, обнаженную фигуру. Черт, я мог бы съесть ее целиком. Обнимаю ее за спину, удерживая на месте. Положив руку ей на бедро, я раздвигаю ее ноги, вызывая у нее удивленный вздох.

Засохшая кровь покрывает внутреннюю поверхность ее бедер, и я никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Я крепко сжимаю ее руку в навязчивом, защитном движении.

Она опускает взгляд на свою киску и краснеет, приобретая оттенок пунцового свидетельства украденной девственности.

— Черт, ты прекрасна, когда краснеешь, малышка.

Я зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая их, а затем нежно целую шею, убирая волосы с плеч, оставляя ее нежную кожу открытой, чтобы я мог пометить еще больше.

— Папочка, — выдыхает она, заставляя мой член напрячься в боксерах, и она это чувствует, судя по тому, как выгибается на нем.

Я целую ее в шею и беру клубнику, поднося ее к губам. Она кусает ее, и сок течет из ее рта. Это зрелище вызывает у меня смех. Я поворачиваю ее к себе лицом и провожу языком по ее подбородку, слизывая остатки, а затем снова повторяю действия с другой клубникой и еще одной.

— Хорошая девочка.

Раздвинув свои ноги, я раздвигаю и ее, открывая доступ к киске. Взяв еще одну клубничку, я окунаю ее между бедер и обвожу маленькую, набухшую дырочку, прежде чем протолкнуть ягоду внутрь. Она подпрыгивает от легкого вторжения и хватается за мою руку, заставляя меня рассмеяться.

— Будь послушной девочкой и позволь папочке покормить тебя.

Она поворачивает голову в мою сторону, и ее глаза расширяются от ужаса. Я ухмыляюсь в ответ на ее шокированное выражение лица.

— Подожди, ты же не серьезно?

Я поджимаю губы.

— Смертельно. А теперь будь хорошей девочкой и откройся.

Она сжимает губы, а ее глаза еще больше расширяются. Мой член мучительно набухает при мысли о том, что я могу ее принуждать. Она слегка качает головой, отказываясь от моей просьбы.

— Ты хочешь, чтобы папочка заставил тебя, малышка?

Пульс в ее шее учащается, кожа нагревается, а дыхание становится прерывистым.

— Моей девочке нравится мысль о том, что папочка наказывает ее, не так ли?

Ее зрачки расширяются.

— Будь хорошей девочкой и откройся, тогда папа вычистит тебя своим языком.

Она хнычет и пытается сжать бедра вместе, ее возбуждение теперь заметно на моей ноге. Медленно она открывает рот, позволяя мне скормить ей клубнику с соком ее киски.

— Это наша сперма, девочка. Ты пробуешь нас обоих. Разве мы не восхитительны на вкус?

— Ммм, — стонет она, обсасывая клубнику, а затем засасывает мой член в рот и проводит язычком по кончику.

Мой член пульсирует, а яйца болят.

— Блять! — я впиваюсь зубами в ее шею и резко кусаю, давая ей понять, как сильно она на меня влияет.

Мой член пульсирует при виде ее. Не в силах больше терпеть, я поднимаю ее и бросаю на матрас, а сам опускаюсь на колени. Едва дав ей возможность сесть, я подтягиваю ее задницу к краю кровати и раздвигаю ноги, закидывая себе на плечи, а голову опускаю к ее аппетитной киске.

— Черт, ты вся набухла, — стону я и нежно целую ее киску. Затем я использую свой язык, чтобы показать ей, как сильно забочусь о ней. Я ласкаю ее, проводя языком по ее бутону, а затем осыпаю нежными и любящими поцелуями.

— Папочка уберет за нами.

Я поднимаю взгляд и наблюдаю за ней. Когда она проводит языком по губам, я теряю все связные мысли. Опустив голову, я утыкаюсь в ее испачканные бедра и вдыхаю ее возбуждение.

— Ты так аппетитно пахнешь, вымазанная нашей спермой, малышка.

Она стонет, хватаясь за простыню, пока я вылизываю и высасываю ее кровь. Мой член течет, а я стону в экстазе, прижимаясь к ней. Раздвигаю ее складки, наслаждаясь влагой между ними и вкусом меда на своем языке. Ее крики удовольствия подстегивают меня, но я полон решимости закончить свой пир до того, как кончу в боксеры.

— Папочка, мне так хорошо. Охренительно хорошо, — бормочет она. — Пожалуйста, не останавливайся.

Я кладу руки под ее задницу и крепко сжимаю.

— Ммм, — рычу я, сильно прижимаясь к ней лицом, чтобы она могла тереться о него своей маленькой пиздой.

— Еще, папочка, — она задыхается, вжимаясь киской в мое лицо, покрывая его своими соками.

Блядь, как же это горячо. Ее голая маленькая пизденка, которая так и хлещет папу.

— О боже.

— Возьми все, что тебе нужно, девочка. Возьми от папочки.

Я прижимаюсь к ее клитору, всасывая его в рот, и одновременно трусь носом о ее киску, обеспечивая трение. Она может брать то, что ей нужно, пока она извивается под моим контролем.

— Аххх, папочка, — она стонет, перемещая руку, чтобы впиться ногтями в мои волосы, при этом безжалостно трахая мое лицо.

С криком она откидывает голову, и прежде чем она успевает отойти от оргазма, я встаю и стягиваю с себя боксеры, отбрасываю их в сторону и подтягиваю ее ноги к своим плечам. Я ввожу свой член в ее киску, шипя от того, как туго она обхватывает меня.

— Блядь, малышка. Такая тугая на папином члене, — я кусаю себя за щеку. — Такая охуенно упругая, — я вхожу в нее. — Позволь папочке растянуть ее. Чтобы папочка заполнил твою маленькую дырочку.

— Да, о боже, да, пожалуйста.

Толчок.

Я безжалостно долблю ее, а она лежит, позволяя мне. Позволяет мне использовать ее как свою маленькую куколку.

— Вот так, пусть папочка использует твою маленькую тугую пизду.

Ее теплая киска сжимает мой член, как хомут, заставляя меня хотеть кончить.

— Блядь, твоя пизда душит мой член, малышка, — я вгоняю член в нее еще сильнее. Глубже.

— О боже. Больно, — стонет она.

Мой член пульсирует от ее боли.

— Папочкин член растягивает тебя, — я скрежещу челюстью, поскольку мой оргазм наступает гораздо быстрее, чем я ожидал. Но когда дело касается ее, я, похоже, не могу контролировать свое возбуждение.

— Будь послушной девочкой, — толчок. — Прими весь мой гребанный член, — толчок. — Позволь мне наполнить тебя своей спермой, малышка.

— Да, да, пожалуйста, — выдыхает она, умоляя, пока я сжимаю ее бедра с такой силой, что у нее остаются синяки. Я вгоняюсь в нее все сильнее и сильнее. Все быстрее и быстрее.

— Я могу забеременеть. Я не принимаю противозачаточные, папочка.

— Да, блядь. Папочка хочет сделать в тебе ребенка.

Толчок.

Она стонет, когда я бьюсь о нее бедрами, ее киска напрягается от этого движения.

— Черт, да. Вот так, заставь папочку кончить. Пусть папочка наполнит тебя нашим ребенком.

Она выгибает спину и снова сжимает мой член.

— Блять, Джейд. Я...

Ее рот приоткрывается, воздух вырывается из ее губ, когда ее тело напрягается, и я наконец поддаюсь оргазму. Мой член набухает, и я позволяю ему высвободиться с толчком как можно глубже. Я крепко держу ее в своих руках, непрерывно освобождаясь внутри нее, полный решимости, чтобы моя сперма приняла форму и создала жизнь, соединяющую нас вместе.

Навсегда.

Сила моего оргазма заставляет меня упасть на нее, мои губы прижимаются к ее губам в пьянящей смеси обладания, силы и страсти.

Угли снова разгораются, и огонь вспыхивает в небрежных, отчаянных поцелуях, наполненных тем чувством, которое я испытываю к ней.

Я отстраняюсь, тяжело дыша, с глазами, полными любви к моей девочке.

— Ты такая красивая, малышка. Такая чертовски красивая.

Я целую ее снова, ее пальцы путаются в моих волосах, а мой член набухает, когда она раздвигает ноги, чтобы принять меня, а затем обхватывает ими мою талию, когда я вхожу в нее.

Она принимает мою сперму и, в конце концов, моего ребенка тоже.

Глава 15

Джейд

Мы лежим в постели, полностью насытившись. Мой подбородок покоится на его груди, я провожу кончиком пальца по его татуировкам, мое израненное, покрытое синяками тело распростерлось на его твердом туловище.

— Всегда ли женщины называли тебя папочкой в спальне?

Он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, его темные глаза сужаются. Подняв руку, он заправляет мои волосы за ухо, а затем нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Никогда.

Я сглатываю эмоции, скопившиеся в горле. Вся эта связь так же нова для него, как и для меня, и я не могу быть более счастливой, но стараюсь не показывать этого.

— Тебе нравится? — спрашивает он, наклоняя голову в сторону. — То, что ты первая неопытная девушка, которую я трахнул? Первая девушка, которой я позволил называть меня папочкой? — он облизывает губы и сглатывает. — Моя первая малышка.

Я осторожно киваю, потому что, если честно, меня наполняет чувство безопасности, которого я никогда не испытывала раньше. Благодаря этому я чувствую себя желанной. Нужной. Защищенной.

— Мой член постоянно твердый для тебя, Джейд.

Он приподнимает бедра и трется об меня своим твердым членом, чтобы продемонстрировать это.

— Ты стала моей маленькой навязчивой идеей. Лекарством от моей зависимости, — он сглатывает и понижает голос. — Но это меня пугает, — тихо признается он.

Я сажусь рядом с ним. Подтягиваю ноги под себя, а он наклоняет голову к моим коленям, чтобы я провела пальцами по его густым темным волосам. Его адамово яблоко скользит вверх и вниз по горлу, прежде чем он, наконец, заговорит.

— Я боюсь, что не смогу оправиться от этой зависимости. Я стану настолько одержимым, что, когда все закончится, это уничтожит меня. Я не переживу ломку.

Его глаза не отрываются от моих, и от его слов у меня замирает сердце и сводит желудок. Его слова поражают меня с такой силой, что по телу пробегает дрожь. Как он мог подумать, что я так легко от него откажусь? Как он мог не понять, что я так же зависима, как и он?

Что мы оба зависимы в этих отношениях.

Как иронично, что мы оба также являемся лекарством.

— Я никогда не оставлю тебя, Томми.

Наши глаза остаются закрытыми.

— Ты мой, — говорю я ему с уверенностью. — Ты всегда будешь моим папочкой.

Томми

Я отправляю сообщение Джейд, чтобы она пришла ко мне в офис, прекрасно зная, что отец позвонит в любой момент. Мой возбужденный член упирается в пояс при одной мысли об этом.

Она стучит в дверь, и я ухмыляюсь, как ублюдок, когда мой план воплощается в жизнь.

— Входи, — я пытаюсь скрыть энтузиазм в голосе, поэтому начинаю перебирать бумаги на столе, изображая работу.

— Все в порядке? — она хмурит брови.

Пробежавшись взглядом по ее летнему платью, я застонал от того, как невинно она выглядит. Господи, она не может быть более противоположной женщинам, которые мне обычно нравятся.

Она словно сошла с небес. Ангел, посланный прямо в логово дьявола.

— Соскучился по тебе, вот и все.

Она краснеет от моих слов, и, хотя в них нет лжи, сейчас она здесь не из-за этого.

Я протягиваю ей руку, и когда ее ладонь с готовностью опускается в мою, меня пронзает электрический разряд, и он отдается в моих яйцах. Подхватив ее за изящные бедра, я усаживаю ее задницу на край стола, и она хихикает от радости, игриво проводя рукой по моей груди.

— Мы виделись утром.

— Ммм, я знаю.

Я осыпаю поцелуями ее живот, заставляя член пульсировать, когда представляю, что она набухает от моего ребенка. Ее пальцы перебирают мои волосы, пока я растворяюсь в ней, а она – во мне.

Как по сигналу, звонит мой телефон, вибрируя на деревянном столе. Я рычу от раздражения из-за того, что мне приходится оторваться от нее.

Я нажимаю на кнопку, чтобы ответить.

— Томми, как дела? — голос моего отца наполняет воздух, пугая Джейд, но затем она замирает.

— Отлично.

Я ухмыляюсь, поднимая ее платье до бедер. Она пытается опустить его, но я посылаю ей предупреждающий взгляд, чтобы она подчинилась. Огонь в моем взгляде заставляет ее сглотнуть, и я быстро киваю ей, когда она сдается и расслабляется, позволяя мне поднять платье.

Опустив голову, я нежно целую ее бугорок, и она издает слабый, удовлетворенный вздох. Затем я провожу пальцем по ее невинным хлопковым трусикам, и она резко вдыхает. Пользуясь случаем, я сдвигаю их в сторону, а ее руки крепко сжимают край стола.

— А как Джейд?

Она замирает при упоминании своего имени.

Пальцем я провожу по ее щели вверх и вниз, а затем погружаю его во влажную киску. Она пытается сдвинуть ноги, но я отодвигаю стул, протискиваясь между ее ног, а затем бросаю на нее испепеляющий взгляд.

— Ты имеешь в виду мою дочь? — прохрипел я.

Я в бешенстве от того, что ее имя прозвучало на его предательских губах.

Я провожу языком по ее складочкам, вдыхая запах, затем окунаю его в ее дырочку и вращаю, вбирая нашу сперму. С жадным стоном я проглатываю ее. Она подносит руку ко рту, чтобы заглушить собственный стон наслаждения, и я улыбаюсь ей, наслаждаясь ее ароматом и вкусом. Сладость на моем языке – это напоминание о том, как мы делали ребенка.

То, что она позволяет мне трахать ее голой, проникать внутрь ее девственной пизды, доводит меня до безумия.

Мой отец громко выдыхает.

— Да. Твою падчерицу. Как она? — его тон отрывист, словно он злится на мой внезапный интерес к ней.

— Прекрасно, — огрызаюсь я, раздраженный тем, что он отвлекает меня от поедания ее киски. Она вжимается в мое лицо, опираясь на локти, теперь принимая то, что я с ней делаю. Принимает удовольствие, которое я ей дарю.

Быстро двигаясь, я наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

— Поиграй со своими сиськами. Покажи папочке свои сиськи, пока трахаешь мое лицо. Покрути для меня свои маленькие соски.

Кончик моего члена неудержимо течет, а ее дыхание учащается, заставляя меня победно улыбаться, когда я снова опускаюсь к ее жаждущей киске.

— Она говорила тебе о колледже?

Я облизываю ее киску, наблюдая, как она опускает бретельки платья и вынимает сиськи из лифчика, позволяя им упасть на кружевную ткань. Черт, ее идеальные соски торчат, умоляя, чтобы их пососали и поиграли с ними. Умоляют, чтобы я попробовал их на вкус.

— Ммм, — стонет она.

Из-за запретности ситуации на мои боксеры вытекает еще больше спермы, и она прижимается к моему лицу, как самая нуждающаяся девочка. Проталкивая палец в ее тугую дырочку, я удивляюсь, как, блядь, я вообще смог вставить в нее свой член, она ведь такая тугая. Я одобрительно стону, проводя пальцем по ее щелке.

— Так что? — выплевывает он.

Я останавливаюсь и поднимаю голову, а ее тело опускается на стол.

— Что?

— Она выбрала колледж?

Прижавшись лицом к ее киске, я поглаживаю ее клитор.

— Нет, — выдыхаю я между ее дрожащих бедер.

Он тяжело вздыхает.

— Ей нужно выбрать.

— Ммм, — громко стонет она, когда я погружаю два пальца внутрь, растягивая ее и изгибая их, чтобы надавить на точку G. Она приподнимает задницу со стола, оседлав их, ее грудь вздымается все быстрее и быстрее, пока она наслаждается ощущениями.

— Джейд? Ты рядом? — кричит мой отец, как будто его раздражают постоянные паузы в разговоре.

— Да, — выдыхает она, прижимаясь киской к моему лицу.

— Ты тренируешься или что? — спрашивает он, заставляя меня смеяться.

Она сжимает свою грудь, выгнув спину, я одновременно убираю лицо и пальцы, внезапно останавливая ее надвигающийся оргазм.

Наступает пауза, прежде чем она приходит в себя и прочищает горло.

— Да, мистер Марино. Тренируюсь.

Я ухмыляюсь ей в ответ, а она смотрит на меня. Наклонившись к ней, я шепчу ей на ухо.

— Возьми меня, — я киваю вниз, на свой гранитный член.

Она качает головой, и я сжимаю челюсть от разочарования. Я обхватываю рукой ее шею и сжимаю, отчего у нее расширяются глаза.

— Возьми, блять, мой член. Иначе я засуну его тебе в глотку, а он будет слушать.

Ее глаза вспыхивают в панике.

— Я… Я никогда… — шепчет она, сглотнув.

Черт, она пытается сказать, что никогда раньше не прикасалась к члену? Я вспоминаю время, проведенное вместе, и, конечно, она никогда не брала мой член. Тот факт, что она никогда не держала его в руках, заставляет меня отчаянно схватить ее маленькую руку, как безжалостное животное. Как наркоман.

Я ободряюще киваю ей, когда она соскальзывает с края стола. Когда я указываю на свои колени, она без протеста садится на них.

— Ты уже выбрала колледж, Джейд? — спрашивает отец, в его голосе звучит беспокойство.

Беспокойство, которое ему не к лицу, и эта мысль выводит меня из себя.

Она расстегивает мой ремень и возится с молнией.

Одно лишь прикосновение ее мягкой руки к моему члену заставляет меня напрячься сильнее, чем чьи-либо прикосновения до этого. Как будто никого, кроме нее, не существует, и я таю в ее прикосновениях.

Ее рука скользит по моему бархатистому стволу, мой член пульсирует под ней, а бедра отчаянно двигаются. Она прижимается всем телом к моей груди, двигая рукой вверх-вниз, заставляя меня шипеть сквозь зубы от этого прикосновения. Каким-то образом я сопротивляюсь желанию повалить ее на стол и трахнуть.

Я убираю волосы с ее плеч, обнажая след от укуса, и шепчу ей на ухо:

— Такая послушная малышка для папочки. Дрочит его толстый член в своей маленькой ручке.

Ее бедра сжимаются вместе, и я стону от того, как сильно она нуждается в том, чтобы я наполнил ее.

Свободной рукой я обхватываю ее сосок пальцами и пощипываю его, пока она возится с моими яйцами. Черт, невероятное ощущение. Из кончика моего члена выплескивается жидкое семя, давая ей смазку, пока она скользит рукой обратно.

— Джейд, ты выбрала колледж? — раздраженный голос отца раздается из динамика, заставляя ее вздрогнуть, а руку – приостановиться. Я стискиваю зубы в ответ на его вторжение, останавливая то, что в буквальном смысле является самой невероятной ручной работой за всю мою жизнь.

— Нет, — раздраженно выдыхает она, ее челюсть сжалась, как будто она расстроена темой разговора.

Я касаюсь ее бедра и шепчу ей:

— Залезай.

Я киваю вниз, на свой член, заставляя ее резко вдохнуть, ее глаза неуверенно смотрят то на меня, то в сторону телефона.

— Джейд, — зову ее.

— Вот именно. Тебе нужно прислушаться к отчиму, Джейд, и подумать о своем будущем, — отец непроизвольно соглашается со мной, заставляя ее подавить улыбку, очаровательно прикусив зубами нижнюю губу.

Я снова касаюсь ее бедра и предупреждающе смотрю на нее.

Когда она медленно перекидывает ногу через мое бедро и садится на меня, я рычу, удерживая член в таком положении, чтобы насадить ее на него по самую гребанную рукоять. Мои глаза закрываются от удовольствия, когда мой член пульсирует в ее киске, а ее рот раскрывается в беззвучном крике. Да, блять.

Я снова поднимаю ее и опускаю.

— Блять, малышка.

Она хнычет, когда я вхожу в нее. Ее ногти впиваются в мою рубашку, она цепляется за мои плечи, позволяя мне управлять ее маленьким телом, как марионеткой на веревочке.

— Грязная шлюшка, позволяющая папочке трахать тебя, — рычу я и вгрызаюсь в ее шею.

— О боже, — она прижимает мою голову, дергая меня за волосы, пока я насаживаю ее на свой член.

— Ммм, пожалуйста, — стонет она.

— Там все в порядке? — голос моего отца превращается в белый шум, пока я делаю все, чтобы наполнить мою девочку своей спермой.

Отец хихикает про себя.

— Он хорошо тебя развлекает?

— Ммм, слишком хорошо, — стонет она, заставляя меня улыбаться.

Удовольствие пронзает мои яйца, и я подавляю стон, прижимаясь к ее шее.

— Ну, вы двое наслаждайтесь. И, может, придумаете, куда ей поступать? — спрашивает отец.

Рукой я обвожу ее нуждающийся клитор, полный решимости заставить ее кончить одновременно со мной. Ее киска сжимается и душит мой член. Используя всю свою силу, я проникаю в нее как можно глубже, желая, чтобы она забеременела от моей спермы.

— О, папочка!

Я зажимаю ей рот рукой, нащупывая сотовый, чтобы прервать звонок, пока кончаю в свою падчерицу.

— Блядь, малышка. Ты так хорошо принимаешь папочкин член.

Глава 16

Джейд

Элли водит пальцем по краю бокала с молочным коктейлем, не отрывая от меня глаз. 

— Ты с ним трахаешься, да?

Мое сердце колотится в груди, и слезы наполняют мои глаза, когда я сглатываю эмоции, грозящие выплеснуться наружу.

Она протягивает руку, чтобы взять мою, затем оглядывает закусочную и понижает голос. 

— Эй, все в порядке. Если бы у меня был такой горячий папочка, я бы тоже хотела его трахнуть. 

Я чувствую, как от ее слов по моей шее пробегает жар, напоминая мне о том, как я его называю.

— О Боже. Ты называешь его папочкой, не так ли?

Игривая улыбка озаряет ее лицо, и она шевелит бровями. Затем она издает визг, подпрыгивая задницей на скамейке и хлопая в ладоши, как возбужденный ребенок. Я закатываю глаза на ее детские выходки.

Элли была игривой и уверенной в себе, а я всегда была сдержанной, с оттенком дерзости, вызванной неуверенностью в себе.

— Он сорвал твою вишенку? — она улыбается мне, ее глаза загораются. — Пожалуйста, скажите мне, что у него большой и он знает, как удовлетворить девушку?

Я смеюсь, ковыряя начос. 

— Он большой и знает, что делать, — признаюсь я, ухмыляясь ей в ответ.

— Ух, я знала это. Тебе так повезло, — Элли откидывается на скамейку.

— Никому не говори. 

Я указываю на нее своим начос, заставляя на этот раз ее закатить глаза.

— Конечно, я никому не расскажу.

Тяжело выдыхая, я впервые признаюсь, что думаю о своем будущем. 

— Я действительно не хочу поступать в колледж.

Глаза Элли с сочувствием смотрят на меня.

— Тебе и необязательно. То, что его отец хочет, чтобы ты поступила, не означает, что ты должна слушаться его беспрекословно.

— Однако он был так добр ко мне. Он даже предложил оплатить мое обучение и жилье.

— Ну, а чего хочешь ты? — она откидывается назад и скрещивает руки на груди, заставляя меня хихикать над тем, насколько серьезно она ведет себя.

Я кладу в рот еще один начос. 

— Я хочу и дальше работать в пекарне.

— А что потом?

Вздыхая, я чувствую, как во мне нарастает раздражение. 

— Почему должно быть что-то еще? Почему я не могу просто радоваться, работая в пекарне?

— Как идеальная маленькая домохозяйка? Я уже вижу. Печешь свежее печенье для детей.

Я знаю, что она издевается надо мной, но мое сердце сжимается от ее шутки. Потому что в глубине души я ничего не хочу больше, чем семью. Здоровая, спокойная семья, которая позволяет мне заботиться о них. То, чего у меня никогда не было, но чего я всегда хотела.

— Папочка знает, что ты работаешь в пекарне?

Моя челюсть сжимается от того, что она его так называет. 

— Не называй его так, — огрызаюсь я.

Она давится смехом, поднимая руки в защитном жесте, отчего мои губы растягиваются в обнадеживающей улыбке.

— Да, он знает, и его это не устраивает.

— М-м-м. Не думаешь, что стоит прислушаться. Вы говорили с ним об этом?

— Нет, он хотел, чтобы я уволилась, но у меня смена в субботу. Прежде чем уйти, мне нужно предупредить всех на работе.

— Что-то мне подсказывает, что Томми Марино не будет рад тому, что его девушка работает.

Я поднимаю на нее взгляд. 

— Я не его девушка.

Признание вслух причиняет неимоверную боль. У меня вертится на языке, я хочу сказать ей, что являюсь его маленькой девочкой, но сдерживаюсь.

Мой телефон жужжит на столе, а на экране высвечивается «Папочка».

После прочтения сообщения меня окутало тепло.

Папочка: Я соскучился.

Джейд: Я тоже скучаю по тебе.

Папочка: Я ушел. Но ненадолго.

Джейд: Хорошо. Я все равно скоро буду дома.

Папочка: Мне нравится, что ты считаешь это место своим домом.

Я падаю в обморок от его слов, мне тоже нравится, как это звучит.

Джейд: И мне.

Папочка: Я собираюсь привезти свой член домой как можно быстрее, чтобы войти в тебя.

Я усмехаюсь, заставляя Элли поднять бровь в мою сторону, но качаю головой, отказываясь дальше раскрывать свою личную жизнь. Сегодня я уже переступила черту. Мне нужно поговорить с Томми, прежде чем я зайду слишком далеко.

Папочка: Рафаэль, возможно, зайдет позже, ему нужно забрать кое-какие документы.

Джейд: Хорошо. Могу ли я пригласить Элли к нам домой?

Папочка: Конечно. Тебе не нужно спрашивать. Это и твой дом, Джейд.

Папочка: Никаких мальчиков.

Я ухмыляюсь, смотря на его ответ в телефоне, мне нравится, какой он собственник.

Джейд: Ты разозлился в прошлый раз, когда к нам пришли мои гости.

Папочка: Все было на самом деле по-другому, и ты это знаешь. У тебя вылезли сиськи.

Мой рот открывается.

Папочка: Прямо сейчас я представляю, как твой рот открыт и мой член наполняет его.

Джейд: У меня нет слов.

Папочка: Да, так и будет. Ты знаешь, что папочка тебя заполнит.

Джейд: Да, папочка.

Джейд: Наполни мой рот своим членом.

Папочка: Господи. Я снова тверд, как чертов камень.

Я улыбаюсь, попивая молочный коктейль, представляя, как он ходит со своим твердым членом.

Папочка: Я накажу тебя позже.

Джейд: Да, папочка.

Папочка: Хорошая девочка.

Улыбаясь телефону, я кладу его в сумочку.

— Не хочешь ненадолго заехать ко мне домой? Томми ушел.

Элли бросает соломинку. 

— Блин, а я хотела посмотреть, что из себя представляет папочка Томми.

 Она показывает мне язык, заставляя меня смеяться, пока мы собираем сумки с покупками.

Волнение наполняет меня, когда мы направляемся к дому.

Наконец-то в место, где я могу быть самой собой.

Томми

Смех наполняет воздух, когда я вхожу в дом, и я вдыхаю этот звук.

Впервые за многие годы мне не терпелось вернуться сюда.

Я знаю, Джейд думает, что я не работаю, но иногда мне приходится за всем присматривать. Поэтому, когда моему отцу понадобились файлы, отправленные из его офиса, он позвонил мне. Что бывает редко, учитывая, что я обычно последний человек, которого он когда-либо просил что-нибудь для него сделать. Но то, что он попросил меня ни с того ни с сего, помогло мне смягчиться и сделать это. Учитывая, что он отказывался от моей помощи несколько лет.

Когда Дженна заметила меня, то последовала за мной в кабинет отца, как сторожевая собака, охраняющая свою территорию. Моя челюсть сжалась от раздражения, когда она наблюдала за мной, пока я скидывал файлы и отправлял их отцу по электронной почте. Затем она обошла его стол и упала на колени, от чего мои яйца сморщились, а тело затряслось, угрожая выплеснуть содержимое.

— Как ты думаешь, что ты делаешь? — выругался я.

Она перебросила волосы через плечо и облизнула губы так, что это можно было бы счесть соблазнительным.

— Я сделаю тебе минет. 

Ее ногти впились в мои бедра, и я скинул с себя ее цепкие руки.

— Иди нахуй, — выплюнул я.

Я откинулся на стуле, чтобы встать, и направился к двери, прежде чем она успела последовать за мной.

— Томми, подожди. Ты можешь кончить мне на лицо, как ты любишь.

Мои глаза вылезли из орбит. Единственное место, где я хочу, чтобы моя сперма оказалась, – внутри моей женщины, наполняя ее моим ребенком.

— Что бы это ни было, — я махнул рукой в ее сторону, пытаясь скрыть отвращение на своем лице. — Это закончено. Я занят.

Ее рот открылся. И если обычно я бы заполнил его своим членом, пока она не подавилась бы им, то теперь мне не интересно.

Не тогда, когда моя девушка ждет меня дома.

Громкий визг заставляет меня заикаться, и я поворачиваю голову, чтобы прислушаться к звуку. 

— Три, два, один. Я иду искать тебя, Оливер.

Смех моего племянника наполняет холл, и я не могу не улыбнуться, услышав этот звук. Когда он скользит по мраморному полу передо мной, я поражаюсь тому, насколько он вырос. Меня переполняет чувство вины. Неужели я стал настолько отстраненным? Потому что последний раз, когда я его видел, он еще ползал. Он делает неудачную попытку спрятаться за моими ногами, и я громко смеюсь над его невиновностью.

Подруга Джейд, Элли, вбегает в холл, но игнорирует меня, делая вид, что не знает, где прячется Оливер. Я стоически выдерживаю, подыгрывая.

В тот момент, когда Джейд появляется в поле зрения, мое сердце колотится, наши глаза встречаются, когда магнитная сила стягивает нас вместе. Она мягко улыбается, и я, не задумываясь, отвечаю ей.

— Вот ты где!

Элли визжит, поднимая Оливера на руки, и щекочет его, заставляя, радостно хихикать, пока его маленькие ножки дергаются туда-сюда. 

— Поймала тебя! —  визжит она. 

Этот звук заставляет меня и Джейд оторваться от наших полных похоти взглядов.

Мой брат наблюдает, прислонившись к дверному косяку, его темные глаза устремлены на Элли и его сына. Я знаю этот взгляд, потому что у меня такой же. Мои руки сгибаются, отчаянно пытаясь обнять Джейд и показать ей, как сильно я скучал по ней сегодня.

— Ты встретил Дженну в офисе? — спрашивает Рафаэль, его темный взгляд теперь сосредоточен на мне. 

Он смотрит на Джейд, и я не могу не чувствовать, что что-то не так. И мне абсолютно не нравится, как Джейд вздрогнула при упоминании имени Дженны.

— Да, — рычу я. 

Разозленный, что он упоминает ее в присутствии Джейд, не осознав, насколько сильно это может меня взбесить.

Его губа дергается. Если бы его сына не было поблизости, я бы приставил кулак к его дерзкому лицу.

— И? — спрашивает он. 

Это еще раз заставляет меня задуматься, к чему он клонит.

— Ничего.

Я небрежно пожимаю плечами.

Он проводит пальцем по губе, изучая меня, и я чертовски ненавижу это. Вместо этого я решил сменить тему.

— Как продвигаются поиски няни?

Меня не интересует его стремление найти идеальную мать для своего сына. Во-первых, не тогда, когда он вообще выбрал для себя такое жалкое оправдание – мать.

Честно говоря, он, как и я, не имел права слишком сильно возражать. Но он свыкся с жизнью в мире мафии. Даже воинственно это принял.

Его брови поднимаются от удивления, когда он понимает, что я в курсе всего дерьма. Честно говоря, я тоже удивлен, но когда у тебя есть домработница, которая говорит о твоей семье больше, чем ты сам, кое-что из ее болтовни обязательно запомнится, каким бы незаинтересованным ты не казался.

— Кажется, я только что нашел новую няню.

Он кивает в сторону Элли, заставляя меня взглянуть на него в ответ. Он с громким смехом запрокидывает голову, и девушки обращают свое внимание в нашу сторону.

Мой брат отталкивается от стены. 

— Пошли, Оливер, пора домой.

Оливер издает ворчливый звук, когда Элли опускает его на пол. Разочарование также видно и на ее лице. 

—  Элли едет с нами домой, не волнуйся, — он ухмыляется, направляясь к двери.

— Ох, эм, — Элли ерзает на месте. — Думаю, я поговорю с тобой завтра, Джейд?

— Конечно, — соглашается Джейд, пока Элли следует за моими братом и племянником к выходу.

Как только дверь за ними закрывается, она поворачивается ко мне. 

— Ты скучал по мне, папочка? 

Она проводит языком по губе.

— Иди сюда и отсоси у меня. Я хочу видеть свою маленькую девочку стоящей передо мной на коленях.

Джейд

Как только он произносит эти слова, мои трусики намокают, и я подчиняюсь.

Я подхожу к нему, наши глаза держат друг друга в заложниках, и я еще интенсивнее покачиваю бедрами. Его глаза скользят вниз по моей груди, но затем быстро поднимаются и встречаются с моими.

Сомкнув ноги вместе, я чувствую исходящее от него напряжение. Его мышцы напряжены под рубашкой, как будто он борется сам с собой.

Медленно я опускаюсь на колени, мы не отводим друг от друга взгляда.

Руки Томми, словно в отчаянии, тянутся, чтобы расстегнуть ремень, а кадык дергается, когда он тянет вниз молнию. Его глаза все еще устремлены на меня. Он вытаскивает свой толстый член из боксеров и пару раз грубо поглаживает его, прежде чем шлепнуть им по моей щеке, заставив меня вздрогнуть от шока. 

— Открой, — он снова шлепает меня по щеке своим членом.

Наблюдая, как темнеют и расширяются его зрачки, а также насколько крепкой становится хватка на члене, я понимаю, что хочу доставить ему удовольствие. Широко открываю рот, ожидая, что его член заполнит меня, но затем он кладет большой палец мне на зубы, а его пальцы надавливаю на мой подбородок, запрокидывая его еще выше, одновременно откидывая мою голову назад. Затем он склоняется надо мной. Из глубины его горла вырывается рык, и я чувствую, как он сплевывает мне в рот.

— Такая хорошая маленькая шлюшка для папочки.

Мое тело вибрирует от его похвалы, а трусики прилипают к киске. Одна рука приближается к моему горлу и крепко сжимает его. 

— Папочка собирается задушить тебя своим членом, маленькая девочка, и когда я наполню твой маленький ротик шлюхи, ты скажешь спасибо папочке. Ты поняла?

Я киваю ему, мой рот все еще открыт. Я уже изо всех сил пытаюсь дышать в той позе, в которой нахожусь, когда его рука сжимает мое горло. 

— Проглоти мою слюну.

Когда я пытаюсь сделать то, что он просит, и сглотнуть, его пальцы сжимаются сильнее, и он издает звериный рык, наполняя воздух явным доминированием.

Слегка наклоняя мою голову вверх, он позволяет нашим глазам снова встретиться. Затем свободной рукой кладет кончик своего члена мне на язык, помещая его туда с ухмылкой на своем красивом лице.

Запуская пальцы в мои волосы, он резко сжимает их, прежде чем без предупреждения толкнуться своим членом вперед. Мои руки сжимают его бедра в шоке от мгновенного вторжения в рот. В отчаянии я пытаюсь оттолкнуть его, но он игнорирует меня, удерживая мою голову на месте, зарывшись рукой в волосы, не оставляя мне другого выбора, кроме как принять его.

— Блять, да. Сопротивляйся мне, маленькая девочка. Сопротивляйся своему папочке, который кормит тебя своим членом. 

Его бедра работают быстрее и сильнее, ударяясь о мое лицо, пока я изо всех сил пытаюсь дышать. Его толстый член наполняет мой рот, я задыхаюсь, разбрызгивая слюни повсюду, слезы не переставая текут по моему лицу, мое сердце колотится в панике.

— Да, черт возьми, плачь из-за папочки.

Взглянув вверх полными слез глазами, я вижу выражение чистого экстаза на лице Томми. Это заставляет меня хныкать от подчинения, и изумление отражается на его чертах, когда он смотрит на меня с трепетом. Его губы приоткрыты, он входит и выходит своим членом из моего рта, а в его глазах струится восхищение. Его пальцы на моем горле дергаются, затем сжимаются.

— Блять, ты такая невероятная. Чертовски красивая маленькая девочка. 

Я стону вокруг члена, заставляя его подпрыгивать у меня в горле. Он замедляет свои движения, и я сразу же начинаю беспокоиться, что я недостаточно хороша. 

— Ты хочешь попробовать папочку на вкус, не так ли?

Я моргаю, пытаясь сказать ему, как сильно я хочу, чтобы его сперма наполнила мой рот. 

— Хорошая девочка, хорошая девочка, — воркует он, прежде чем снова начать входить в меня. — Блять, ты вынуждаешь меня кончить.

Его хватка становится все крепче, он входит все быстрее и быстрее, используя мою голову как якорь, пока он трахает мой рот. 

— Иисус. Черт возьми, да, это папочкина шлюшка. 

Его член набухает, а вены на предплечьях выпирают, пока я облизываю его член. Моя грудь вздымается, когда я изо всех сил пытаюсь дышать через нос. Я пытаюсь сосредоточиться, обхватывая его член, не обращая внимания на беспорядок, слетающий с моих губ. Он снова бьет меня по задней части горла и крепче сжимает мою шею. 

— Блять, вот оно. 

 Его рот открывается, а глаза расширяются от шока, когда его член выстреливает теплой, соленой спермой мне в рот. Она стекает по моим губам, и я изо всех сил пытаюсь проглотить ее.

— Ебать, — он глубоко выдыхает, его движения постепенно замедляются.

С еще одним глубоким вздохом он выходит из меня, затем проводит большим пальцем по моей нижней губе. 

— Моя прекрасная маленькая девочка.

Мое сердце наполняется любовью при виде тоски в его глазах и нежности его прикосновений после того, как он жестоко обращался со мной.

Глава 17

Джейд

Томми сидит позади меня в ванне и моет мои волосы. Его пальцы успокаивающе ласкают кожу головы, от чего мне хочется мурлыкать, как довольный котенок. Все мое тело расслаблено под его талантливыми пальцами.

Я размышляю о минувшем дне. То, как Рафаэль смотрел на Элли, напоминает мне, как Томми смотрит на меня.

Как на запретный плод, который он отчаянно хочет попробовать.

Я встречала Рафаэля и его семью на нескольких мероприятиях, так что Оливер достаточно легко запомнил, кто я, но обычный застенчивый маленький мальчик вылез из своей скорлупы благодаря моей лучшей подруге – это также заметил и Рафаэль.

Хотя я мало о нем знаю, но он определенно женат. Брак по расчету, очень похожий на брак моей матери с Томми. Но в отличие от них, Рафаэль намеревался создать альянс с мафией, а не деловую сделку, которую планировала моя мать.

Когда Рафаэль упомянул Дженну, все мое тело замерло.

Мысли о нем и этой женщине заставили меня впасть в неистовое безумие, наполненное горем.

Я слушала их разговор и чувствовала уверенность в голосе Томми, достаточную, чтобы ощутить удовлетворение от того, что он не прикоснулся к ней. Я никогда не испытывала такой ревности, и это заставило меня осознать, как сильно я хочу, чтобы мы были вместе.

— Я к ней не прикасался, — он целует меня в плечо, словно услышав мои мысли.

От его губ по моему телу побежали тысячи мурашек. 

— Я просто хотел, чтобы ты знала. Я не трогал ее, — его голос мягкий, тихий, что я почти скучаю по нему.

Услышав, как он признался, что не трахал ее, я греюсь надеждами на будущее с ним.

— Я не хочу поступать в колледж, — признаюсь я, ненавидя то, как уязвимо я звучу.

Он снова вознаграждать меня поцелуем, на этот раз в плечо. 

— Тогда не надо. Я позабочусь о тебе, — еще один поцелуй, и я таю рядом с ним. — Я хочу заботиться о тебе. Ты можешь быть кем захочешь, Джейд, и я буду рядом с тобой, какое бы решение ты не приняла.

Удовлетворенный звук покидает меня, и он улыбается мне в плечо, облизывая мою обнаженную кожу до самого уха, быстро прикусывая ее, снова разжигая огонь, тлеющий внутри меня.

Томми

— Тебе нравится, маленькая девочка? Слушать, как папочка позаботится о тебе? Слушать о том, что ты принадлежишь ему?

Она разворачивается лицом ко мне. 

— И как, по-твоему, ты это сделаешь? — она тяжело вздыхает, как будто на ее плечах лежит тяжесть мира, и я это ненавижу. — Ты не работаешь, Томми.

Внутри меня нарастает раздражение. Не из-за ее слов, а из-за положения, в которое я позволил себе попасть. Когда я выдыхаю, мои плечи опускаются, и я наконец могу признаться.

— Ты права. Мне нужно поговорить с отцом. Придумать что-нибудь, — я заправляю ее мокрые волосы за ухо, сосредотачиваясь на восхищении в ее глазах. 

— Я хочу добиться большего. Для тебя. Для нас двоих. Я хочу тебя, маленькая девочка.

На ее лице мелькает надежда, прежде чем она быстро рассеивается, заставляя мою спину выпрямиться от напряжения. 

— Но ты не хочешь иметь ничего общего с мафией, — добавляет она.

Я качаю головой. 

— Неправда. Я не хотел работать с отцом, потому что наказывал его. Меня больше не волнует мое прошлое, Джейд. Единственное, что меня волнует, это ты. 

Наши глаза остаются закрытыми, пока я говорю ей правду. 

— Мое будущее.

Ее губы сталкиваются с моими, и я охотно открываю рот, наш поцелуй становится страстным и отчаянным. Ее ногти впиваются в мою спину, оставляя царапины, и я одобрительно шиплю, прикусывая ее губу. Каждый из нас пытается бороться с другим за контроль. Я притягиваю ее к себе за бедра, разрывая наш поцелуй, ее искусанные губы приоткрываются, глаза тяжелеют от похоти.

— Ты будешь извиваться на четвереньках, пока я буду трахать тебя сзади так чертовски сильно, что у тебя не будет другого выбора.

Ее изумрудные глаза вспыхивают возбуждением, заставляя мой твердый член прижаться к животу.

Медленно она поворачивается, прежде чем опуститься на локти и колени. Ее лицо находится всего в дюйме над водой, а сиськи погружены в воду. 

Трахните меня, это так горячо.

Внутри меня разгорается огонь. Моя маленькая девочка охотно отдает себя мне, чтобы я мог использовать ее на свое усмотрение. Взяв одну из бутылочек рядом с ванной, я встаю на колени позади нее и выдавливаю в руки немного масла для ванн. Я растираю его в ладонях, затем грубо массирую ее ягодицы, наблюдая, как ее сочная маленькая киска течет.

— Блять, малышка, твою задницу нужно трахнуть.

Она слегка замирает, заставляя меня усмехнуться. 

— Еще нет, не тогда, когда я хочу, наполнить твою киску спермой, пока ты не станешь беременной.

Она опускает голову. 

— О боже, папочка.

— Правильно, кричи для меня, маленькая девочка.

Я провожу двумя пальцами по ее гладким складкам, обхватывая ими задницу, дразняще обводя тугую дырочку кончиками пальцев.

— Ммм, так хорошо, — задыхается она.

Двигая рукой, я нежно потираю ее клитор, а когда она прижимается ко мне, шлепаю ее по заднице, и она визжит в ответ.

— Ты будешь моей шлюшкой, маленькая девочка. Ты позволишь папочке использовать тебя. Не так ли?

Наше тяжелое дыхание наполняет ванную.

— Да папочка.

— Такая хорошая девочка, — воркую я, наматывая ее мокрые волосы вокруг кулака, как поводья. Я резко дергаю назад, заставляя ее голову резко подняться, а шею вытянуться. Она вздрагивает, и в этот момент я подношу свой член к ее тугой маленькой киске и врезаюсь в нее, наслаждаясь звуком ее потрясенного вздоха, соскальзывающего с губ.

— Правильно, папочка может делать с тобой все, что захочет. 

Я отстраняюсь и врезаюсь сильнее, вода выплескивается через край ванны и заливает пол.

— Возьми все, маленькая девочка. Дотягиваясь до кончика члена, я с силой вхожу вперед с каждым толчком, хватая ее за волосы, чтобы заставить ее стоять на месте, не оставляя другого выбора, кроме как принять это. 

— Вот и все… — стискиваю я зубы. — Чертовски хорошая девочка.

Она скользит в ванну и пытается опустить голову вниз. Мои яйца пульсируют и сжимаются при мысли о том, чтобы утопить ее. 

— Черт возьми, да, — задыхаюсь я.

Растопырив пальцы на ее затылке, пока ее волосы все еще намотаны на мою руку, я склоняюсь над ней, оказывая давление на ее спину. Она прогибается подо мной, пока я насаживаю ее на себя. 

— Хорошая шлюшка.

— О Боже!

Я погружаю ее голову под воду, киска сжимается, а тело сопротивляется мне, но я удерживаю ее на месте, все сильнее трахая членом при каждом движении моих бедер. 

— Послушная малышка, — шиплю я.

Затем я поднимаю ее голову вверх, дергая за волосы. Она задыхается, выплескивая воду изо рта, делает еще один глубокий вдох, и я позволяю ей это. 

— Папочка смывает всю грязь.

Ее киска сжимается от моих слов.

— Еще раз, маленькая девочка. 

Я опускаю ее голову под воду, наслаждаясь паникой ее тела, мечущегося вокруг, когда я врезаюсь в нее. Я опускаю руку в воду и провожу под ней, сильно прижимаясь к ее клитору, заставляя киску сжаться. Но я отказываюсь дать ей кончить. Еще нет.

Я останавливаюсь и снова тяну ее на поверхность, чтобы она всплыла.

Ее тяжелые вдохи и удушье заставляют мои яйца сжиматься. 

— Папочка, — плачет она.

Я вырываюсь, вонзаясь глубоко в нее. 

— Не говори мне, черт возьми, остановиться, — врезаюсь в нее. — Я не остановлюсь.

Я не уверен, кого я пытаюсь убедить больше: ее или себя. Она пытается покачать головой, но я отказываюсь это принимать. Каждый мускул напрягается от напряжения и потребности, защищая меня от надвигающегося оргазма. Я отчаянно борюсь за то, чтобы сдержать его.

— Папочка собирается утопить тебя, маленькая девочка.

Я снова наклоняю ее голову вниз, и во мне нарастает удовольствие от того, как на этот раз она принимает свою судьбу.

— Но не волнуйся, папочка спасет тебя.

Скрежеща зубами, я прикусываю губу, приближаясь к оргазму. Я подтягиваю ее еще раз, чтобы она могла получить воздух, прежде чем так же быстро толкнуть ее обратно под воду. Ее тело напрягается, и мне становится жаль ее, но при этом головка моего члена набухает.

Дернув ее вверх так, что ее спина сильно ударяется о мою грудь, я наказывающе шлепаю ладонью по ее клитору. Она сжимается от удовольствия, и моя челюсть отвисает, расслабляясь, когда наши оргазмы сталкиваются, а наши тела сгорают во взрыве, таком мощном, что мы навсегда останемся в шрамах.

Глава 18

Джейд

Вчера вечером Томми вынес мое изможденное тело из ванны, шепча любящие, нежные слова, завернул меня в пушистое полотенце и уложил в кровать.

Сидя на краю моей постели, он заключил меня в свои объятия и насухо вытер, затем маневрировал, уложив меня на живот, оседлав мою спину и осторожно расчесывая узлы в моих влажных волосах. Затем он нанес крем на следы укусов на моей коже.

Его твердая длина задевала меня при каждом движении, и хотя я бы не возражала, если бы он снова вошел в меня, но я бы не принимала активного участия. Мое тело слишком вымоталось и болело, чтобы выдержать еще хоть один раунд.

Он осыпал меня благодарными поцелуями и говорил:

— Ты такая хорошая девочка для папочки. Теперь ты вся такая милая и чистая, маленькая девочка.

Затем он перекатился на бок, накрывая нас розовым одеялом с оборками, из которого я уже выросла, и обхватил меня в защитном жесте, обездвиживая.

— Спокойной ночи, маленькая девочка, — прошептал он темноту.

Открывая глаза, я направляю взгляд к часам на тумбочке и внутренне стону, когда понимаю, что уже почти полдень, удивляясь, что Томми позволил мне поспать так долго.

Потягиваясь, я морщусь от дискомфорта в теле. На этот раз даже моя кожа головы не осталась невредимой, но я не могу заставить себя отрицать, что мне это не понравилось. Каким бы извращенным, безрассудным и запрещенным это ни было, это все еще напрягло меня такой эйфорией, что действовало на меня как катализатор.

Снизу доносятся злые, повышенные голоса, и я наклоняю голову, чтобы услышать знакомые звуки, стоящие за ними.

Неужели это мистер Марино? Он сказал, что будет отсутствовать шесть недель. Прошло всего несколько дней.

Я поднимаюсь с кровати и вынуждена схватиться за тумбочку, когда у меня кружится голова и ноги грозят подкоситься. Я делаю глубокий вдох и даю себе минуту, чтобы восстановить контроль над своим своенравным телом.

Оглядывая комнату, я нахожу свои леггинсы и футболку, затем надеваю их. Я натягиваю толстовку, чтобы скрыть следы от укусов на коже, а после собираю волосы в небрежный пучок.

С комом в животе и чувством страха я неохотно открываю дверь спальни и спускаюсь вниз.

Томми

Этим утром я оставил Джейд спать. После прошлой ночи ее тело, должно быть, полностью истощилось. Ощущение контроля над ее телом, даже ее оргазмом, было всепоглощающим, и мне не терпится повторить.

Вместо того, чтобы подать завтрак в постель, я решил приготовить ей поздний завтрак. Я сам накрываю стол и понимаю, что для меня это еще один первый раз.

И все ради маленькой девочки, лежащей на пушистых розовых простынях наверху. Мое сердце сжимается при мысли о том, насколько мы зависим друг от друга. Я знаю, что это вредно для здоровья, но отказываюсь это признавать.

Мой телефон вибрирует, и я смотрю на экран, отмечая, что это служба безопасности. Переворачивая бекон, я отвечаю. 

— Сэр, я просто сообщаю вам, что ваш отец прибыл. Он попросил меня заранее позвонить и убедиться, что вы вели себя прилично.

В моей голове путаница: мой отец? Он должен быть еще в отъезде.

— Хорошо, — бормочу я, заканчивая разговор, пытаясь понять, почему он прервал свою командировку. И просить меня вести себя прилично? Ну, это ново. Хотя, честно говоря, за эти годы он заставал меня в столь неудачных ситуациях, что это, вероятно, стало кошмаром для него.

Входная дверь открывается, поэтому я выключаю газ и убираю сковородку с плиты.

— В кабинет, — кричит отец из фойе, отчего мои плечи напрягаются от ярости из-за того, что он заявил о своих правах на мой кабинет. Как будто, черт возьми, это его дом.

Бросив лопатку, я иду вслед за ним. Я раздражен до чертиков, ведь он снова портит день, который должен был стать потрясающим.

Я игнорирую Рафаэля, стоящего возле моего кабинета, с дерзкой ухмылкой на лице, которую я готов стереть.

— Какого черта ты думаешь, что можешь врываться вот так в мой чертов дом? 

Я захлопываю за собой дверь, чтобы подчеркнуть свое недовольство.

— Твой дом? С каких пор? — ругается он.

Я глубоко вдыхаю, затем медленно выдыхаю через нос. 

— Думаю, я заслужил его, сыграв свою роль в том, чтобы ты мог управлять семейным бизнесом Зени, — парирую я понимающим взглядом.

Это единственная чертова причина, по которой я согласился жениться на Зене: чтобы у меня был собственный дом и единовременная выплата, позволяющая мне отречься от тех самых людей, которые помогли мне сломаться.

По крайней мере, он сидит на стуле для гостей, позволяя мне сидеть на своем, где мне, черт возьми, и место. Мои кулаки сжимаются под столом. Желание принять что-нибудь, чтобы успокоить мои расшатанные нервы и отсутствие контроля в этой ситуации, жжет мою кожу. 

— Что привело тебя обратно, отец? 

Я сплевываю, не в силах скрыть яд за своим тоном.

— Джейд.

Одно слово. Одно чертово имя, и я чувствую, что готов убить. Одно упоминание о ней из его уст вызывает у меня желание разорвать его на части.

У меня учащается сердцебиение, а мышцы напрягаются, когда я скалю зубы. 

— Что, блять, с ней не так?

— Ты спишь с ней? 

Его темные глаза держат мои в заложниках в молчаливом противостоянии. 

— Папочка? — он лавирует дальше, заставляя мою голову опуститься в поражении.

Когда мы обсуждали все в офисе, я не собирался заходить так далеко. Я хотел попробовать запретное, тыча его носом в то, что он принес мне ее сам на блюдечке. Я не ожидал, что так сильно влюблюсь в нее, что утоплю нас обоих в глубине такой сильной и жестокой зависимости, от которой уже не избавиться.

Я снова поднимаю голову и решительно смотрю в его глаза. 

— Я люблю ее.

— Любишь?

Он усмехается, и мне не хочется ничего, кроме как затолкать его же идеальные белые зубы в заднюю часть горла. Не в первый раз я его презираю.

— Ты взял невинную девушку и развратил ее. Она твоя падчерица, не меньше. Ты чертов наркоман, и мне никогда не следовало подпускать тебя ближе чем на шесть футов к такому чистому человеку, как она. Ты подонок! — кипит он.

Я изо всех сил пытаюсь сглотнуть, пока до меня доходят его слова. Он прав во всем, что говорит. Я наркоман. Она чиста и невинна, и я ее не заслуживаю. Но я чертовски люблю ее. Я люблю ее, и он не отнимет ее у меня. Меня охватывает паника. Это то, что он планирует сделать?

— Ты не заберешь ее у меня! 

Я вскакиваю со стула, швыряя его на пол.

— Я могу делать все, что захочу. Я защищаю ее от таких, как ты! — выплевывает он.

Мое тело грозит рухнуть, сердцебиение бешеное. 

— Отец, пожалуйста. 

Он сканирует меня, на мгновение в глазах отражается вспышка мягкости, давая мне надежду, но она быстро исчезает, когда его холодные глаза впиваются в мои.

Его плечи расслабляются, и он откидывается на спинку стула, внимательно наблюдая за мной. 

— Я подарю тебе Жюстин, — добавляет он, крадя воздух, которым я дышу, когда у меня сжимается грудь.

Его слова переключают рычаг в моей голове. Один только звук ее имени приводит меня в бешенство, и я перепрыгиваю через стол. 

— Ты, сукин сын, я знал это. Я, черт возьми, знал это. Ты забрал ее у меня!

Твердые руки тянут меня назад, и Рафаэль прижимает меня к своей широкой груди. 

— Успокойся, брат. 

Я пытаюсь оттолкнуть его, но не могу сдвинуть с места.

Я никогда не ненавидел своего отца так сильно, как сейчас.

Когда мое дыхание нормализуется, и я расслабляюсь рядом с Рафаэлем, и произношу слова:

— Я сделаю все, что потребуется. 

Я проиграл.

Джейд

Глаза Рафаэля встречаются с моими, когда моя нога отрывается от последней ступеньки. 

— Садись в машину, Джейд. 

Он кивает в сторону входной двери, заставляя меня в замешательстве взглянуть туда. 

— Давай. Я скоро все объясню. 

Его твердый голос не оставляет места для споров, поэтому я киваю и направляюсь к открытой двери.

Звук болезненного голоса Томми заставляет меня остановиться как вкопанную, взявшись за дверную ручку. Я поворачиваюсь и оглядываюсь через плечо, обнаруживая, что Рафаэль тоже ушел в кабинет.

Глубоко вздохнув, я на цыпочках подхожу к двери. Прижавшись спиной к стене, чтобы остаться незамеченной, я прислушиваюсь.

— Я подарю тебе Жюстин, — говорит мистер Марино, и мое сердце выпрыгивает из груди при звуке ее имени. Мои губы дрожат, глаза наполняются слезами, а сердце разрывается. Он меня предал?

Боль в груди проявляется, заставляя колени подгибаться под тяжестью чувства полного опустошения. Кажется, весь мой мир рушится вокруг меня.

Он уходит от меня. Выбирая ее, а не меня.

Резкий, язвительный голос Томми разрезает воздух. 

— Ты, сукин сын, я знал это. Я, черт возьми, знал это. Ты забрал ее у меня!

Боль пронзает мою грудь от обиды в его голосе, и мне трудно дышать.

Зная, что его отец угрожает забрать меня у него, он все еще расстроен из-за своей бывшей.

Он пообещал мне, что готов пойти на все. Что я для него особенная. Он сказал мне, что ему не все равно, что он будет меня защищать. Мое тело дрожит, когда я облокачиваюсь на стену в поисках поддержки. Он использовал меня. Он взял то, что хотел, и теперь собирается бросить меня. Он как все.

Завязывается драка, но я изо всех сил пытаюсь обрести самообладание. Я отталкиваюсь от стены, мой разум и сердце разбиты, а пульс учащается так сильно, что у меня кружится голова. Как будто я плыву в море страданий. Точнее, тону. И нет никого, кто мог бы меня спасти.

— Я сделаю все, что потребуется. 

Это все, что я слышу, отходя от двери, смахивая одинокую слезу, которая скатывается по моему лицу на пол.

Я выхожу наружу в будущее без Томми, без моего папочки.

Глава 19

4 месяца спустя…

Томми

Я смотрю на особняк отца. Когда я покинул реабилитационный центр на прошлой неделе, я первым делом отправился домой и расставил все точки над i. Я провел последние четырнадцать недель, мечтая об этом дне, о ней.

На этот раз все должно быть по-другому. Я сделаю все правильно. Я буду тем мужчиной, которого она заслуживает, если она мне позволит, конечно.

Черт возьми, я заберу ее независимо от того, готова она или нет. Ведь у меня с отцом договор. Она моя.

Когда я кричал: «Я сделаю все, что потребуется». Я делал это ради нее, — вытянув руку, чтобы схватить его за галстук, лицо окрасилось в темно-красный оттенок, он увидел в моих глазах выражение жестокой решимости. Искренность в моем тоне не оставляла места для споров.

В тот момент меня не волновало, что они забрали у меня Жюстин. Меня волновала только Джейд.

Мой отец склонил голову к моему стулу, предлагая мне сесть, и под ободрительным толчком Рафаэля, от которого у меня сжались губы, я наконец поднял стул и опустил свою сопротивляющуюся задницу обратно.

— Итак, давай проясним ситуацию, — он указал на меня, — ты не хочешь знать, где Жюстин?

Я задвигал челюстью из стороны в сторону. Он был настолько глуп? 

— Нет. Она ничего не значит для меня, — выплюнул я.

Его густые брови нахмурились, и он отпрянул назад. 

— Почему?

— Потому что она больше не нужна мне. 

Я покачал головой. 

— Единственный человек, который имеет для меня значение — это Джейд. Я люблю ее.

Отец внимательно следил за мной, пока мое сердце опасно колотилось в груди, грозя разорваться в любую секунду.

Он тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. 

— Я предложил Жюстин сделку, — признается он, заставив меня навострить уши и сжать руки в кулаки. 

Я знал это. 

— Я предложил ей триста тысяч долларов и новое имя, чтобы она оставила твою задницу, а девушка и глазом не моргнула. Она испарилась.

Он щелкнул пальцем, словно подчеркивая, как легко от нее избавился.

Я проглотил комок в горле. Все эти потраченные впустую годы тоски по девушке, которая меня трахнула. Я почувствовал глубокую боль в груди, когда подумал о времени, которое я упустил с семьей, на семейных встречах и праздниках, и все из-за ее предательства, когда я так легко винил их в том, что они ее спугнули.

Послушал бы я, если бы они попытались объяснить раньше? Возможно нет. Я был слишком окутан своей ненавистью, чтобы слушать. Нуждаясь в том, чтобы кого-то обвинить, они стали легкой мишенью. В конце концов, я знал, что они имеют к этому какое-то отношение.

— Я подослал Дженну и отправил сюда Рафаэля проверить Джейд. Когда он сообщил все, подтвердив мои подозрения относительно ваших отношений, я понял, что должен вмешаться. 

Пока он говорил, мой пульс учащался. 

— И когда я услышал, что ты не воспользовался шансом с Дженной, я понял, что в твоих отношениях с Джейд есть нечто большее. Но до последнего надеялся, что это несерьезно. До сих пор ты никогда не отказывался от легкой киски.

Мои глаза в шоке метнулись к нему. Надеялся?

— Она станет для тебя идеальной женой, Томми.

Неужели он действительно все подстроил? Неужели он привел мою падчерицу в это логово, ожидая, что ее будет достаточно?

— Конечно, я надеялся, что ты полюбишь ее со временем, но не пока она в таком юном возрасте. 

Он неодобрительно цокнул языком. 

— И все же восемнадцать — свойственно для мафии.

Он пожал плечами. Склонившись над моим столом, его яростные глаза встретились с моими. 

— Теперь, если ты серьезно настроен. Тебе есть над чем поработать, сынок. 

Блеск в его глазах был полон обещания и, если я не ошибся, гордости.

Я кивнул в знак согласия, готовый сделать все возможное, ради своей девочки и, в процессе, вернуть свою жизнь в нужное русло.

Сделав глубокий вдох, я открываю дверь особняка с новой целью. Мое будущее.

Наше будущее.

Я прохожу через прихожую и направляюсь на кухню. Узнав от отца, как много времени она с удовольствием проводит там, я собираюсь построить для нее собственную пекарню, если она того пожелает.

Распахнув кухонную дверь, я замолкаю, когда ее изумрудный взгляд встречается с моим. Она олицетворение красоты. Моя кровь кипит, а воздух вокруг нас, кажется, замер, удерживая нас в трансе. Все мое тело замирает, плененное ее взглядом, и только тяжелый стук сердца заполняет пространство между нами.

Джейд облизывает нижнюю губу, и я с восторгом наблюдаю, как ее язык высовывается, чтобы собрать пыльцу глазури с уголка рта. Это действие заставляет мои пальцы чесаться из-за того, что я хочу прикоснуться к ней.

— Здравствуй, малышка.

Произношение ее прозвища заставляет мой член дергаться под брюками. Как мне чертовски хотелось снова ее так назвать.

Ее грудь быстро вздымается, глаза наполняются слезами, а когда ее губы дрожат, мое сердце замирает. Затем она откашливается, расправляет плечи и поднимает подбородок с видом уверенности, которым я горжусь. 

— Что ты хочешь? — огрызается она. Раздраженная моим неожиданным присутствием.

У меня будто пропал голос, и слова звучат нежным шепотом:

— Тебя. Только тебя, Джейд.

Я скучаю по дрожи, которая охватывает ее тело при упоминании ее имени. Или, может быть, это потому, что я признаю, что хочу ее.

Она поворачивает голову в сторону, как будто не в силах смотреть на меня, и от этого движения у меня скручивает живот.

— А что насчет Жюстин? 

Ее голос звучит как карканье, пропитанное болью.

Ее рука сжимает ложку, которую она держит, а мой разум борется с туманом замешательства, стоящим за ее словами.

— Жюстин? 

Я задаю вопрос, больше себе, чем ей.

— Ты думаешь, я был с ней?

Моя кровь пропитывается гневом. Он быстро закипает, приближаясь к поверхности моей кожи, угрожая просочиться сквозь нее. Разве они не сказали ей, где я был? Как я чертовски усердно работал, чтобы создать лучшую версию себя. Для нее.

— Они тебе не сказали? — Выругался я. Конечно, они этого не сделали. Они думали, что я потерплю неудачу. Вина пронзает мою грудь от того, сколько боли я причинил. Что даже моя семья не возлагала на меня больших надежд.

Ее глаза наконец встречаются с моими. Вид боли, искажающий ее черты, вызывает у меня желание наброситься, но я сдерживаю себя. Чтобы защитить ее. Я бы сделал для нее все. Что угодно.

— Что?

— Я добровольно проходил лечение в реабилитационном центре.

В горле внезапно пересохло, но я преодолел это. 

— Я прошел реабилитацию, чтобы быть достойным тебя.

Когда ее глаза смягчаются, мне не хочется ничего, кроме как подхватить ее на руки и осыпать нежными поцелуями, шепча ей мысли о своей благодарности. Рассказать ей, какой храброй она была, пока меня не было, но теперь папочка дома. Папочка позаботится о ней. Мой член пульсирует. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я был в ней. Прикасался к ней.

— Как насчет… 

 Ее голос затихает, как будто она глубоко задумалась. Возможно, обдумываю свои слова.

Я качаю головой. 

— Я говорил тебе, что больше никого не будет. Не тогда, когда у меня есть ты. Ты мое лекарство, маленькая девочка. Моя причина жить. А я твоя причина жить?

Она качает головой, отчего моя опускается в знак поражения, мои плечи сутулятся, а сердце медленно перестает биться. Я чувствую, что мир вокруг меня рушится, когда я стою на месте, а мое сердце сжимается от ее действий.

То, что я надеялся на счастливое воссоединение, вскоре обернется протестами, когда я увезу ее без ее согласия. Потому что я отказываюсь уходить отсюда без нее.

Мне плевать, что кто-то говорит. Она моя.

— Ты моя зависимость, Томми. И я твое лекарство. Я думаю, что это лучший вид одержимости. Не так ли?

Моя голова резко поднимается, и я собираюсь сделать шаг вперед, но она поднимает руку, чтобы остановить меня. Я замираю, зная, что то, что она скажет, причинит мне боль. Выражение опасения и серьезности на ее лице говорит само за себя. Она не думает, что мы подходим друг другу. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить ее мнение.

— Мне есть в чем признаться. 

Ее щеки краснеют.

В груди все сжимается, а пульс учащается. Это тот ублюдок, Дэррил? Я убью его. Я убью его и трахну ее в его крови.

Медленно она развязывает фартук, ее пальцы дрожат, а затем выходит из-за прилавка.

Мой взгляд скользит по ее горячему маленькому телу и останавливается на животе, где надо мной насмехается небольшой животик. Эмоции застревают у меня в горле, и я облизываю пересохшие губы, пытаясь подобрать слова. 

— Ты . . . Ты беременна?

— Да.

Она прикусывает нижнюю губу и скрещивает руки перед собой, прежде чем положить их на выпуклый живот, где находится наш ребенок.

Все мое тело вибрирует от волнения, каждая клетка во мне оживает.

Они, блять, мои!

Я шагаю вперед, не раздумывая. Ее рот от шока открывается, а мой расплывается в огромной улыбке, охватывающей мое лицо. Я нежно кладу руку на ее маленький животик и наслаждаюсь ее телом, раскачивающимся рядом с моим, словно в шоке от моего действия.

Осыпая ее голову благодарственными поцелуями и вдыхая ее аромат, мое тело наполняется гордостью и любовью, которую просто невозможно описать словами.

Я чувствую себя чертовски благодарным, мне так повезло, что в моей жизни появилась моя девочка, а теперь и наш ребенок.

Я поворачиваю ее лицом к себе, поднимаю руки и кладу их по обе стороны ее лица. Мои глаза смотрят на ее заплаканные глаза. 

— Я люблю тебя, маленькая девочка.

Она смахивает слезы, и ее губы дрожат. 

— Я тоже тебя люблю.

Наши губы сталкиваются, и между нами вспыхивают искры, когда я закрываю глаза и обнимаю ее и наше будущее.

Лекарство от идеальной зависимости.

Глава 20

Джейд

Все это время Томми не было, и никто из них не проронил ни слова о его местонахождении. Ни разу.

Я верила, что он сбежал в закат со своей бывшей, хотя на самом деле он работал над собой ради меня, ради нас.

Думаю, это был их способ защитить меня. Они сомневались в его способности справиться с демонами прошлого и довести дело до конца.

Но они недооценили его силу и нашу любовь друг к другу.

Когда я узнала, что беременна, через несколько недель после его отъезда, мистер Марино, к моему удивлению, проявил сочувствие, учитывая, что у меня был внебрачный ребенок, и что еще хуже — от его сына.

Он позволил мне продолжать работать в местной пекарне, и посещать кулинарные курсы, сказав, что это хороший шаг, чтобы стать идеальной домохозяйкой и матерью. Что-то до сих пор, о чем я не особо задумывалась.

Может быть, он действительно верил в нас?

— Мне очень нужно трахнуть тебя сейчас, малышка, — прохрипел Томми, отрывая свои губы от моих. 

Он трется об меня своим твердым членом, отчего в моих трусиках скапливается влага.

— Да, да, пожалуйста, — выдыхаю я, пока он украдкой целует меня, задрав платье до талии. 

— Моя комната. — я шлепаю его по плечу. — Отведи меня в мою комнату.

Он кивает, затем со стоном впивается зубами в кожу, пока я пытаюсь расстегнуть его ремень. Запрыгнув, я обхватываю его ногами, пока он ведет нас вверх по лестнице.

— Вторая дверь. Справа, — задыхаюсь я, пока наши языки отчаянно сражаются друг с другом.

— Ммм, блять, ты такая вкусная. 

Он отстраняется и пинком открывает мою дверь. 

— Чертовски скучал по тебе. 

Затем он закрывает ее задницей.

Он осторожно опускает меня на кровать, затем срывает рубашку с груди, его глаза устремлены на меня, когда я стягиваю платье через голову, обнажая белый бюстгальтер и кружевные трусики. Тепло распространяется по моему телу, а его взгляд голодный; он пожирает меня. Его тело напряжено, а выступающие на груди вены показывают, что он сдерживается.

Его оливковый пресс виден полностью, и мне не хочется ничего, кроме как провести языком по нему, ощущая каждую выпуклость.

— Блять, малышка.

Его глаза сверкают желанием, и источаемая ими похоть придает мне уверенности, чтобы снять лифчик и спустить трусики с ног, пока он стоит на месте.

Приподнявшись на локтях, я раздвигаю ноги, открывая ему прекрасный вид на мою обнаженную киску, и лениво поглаживаю пальцем свой набухший клитор. Мое возбуждение покрывает палец, когда я повторяю движение, на этот раз скользя в киску и вызывая у него низкое рычание.

— Ебать.

Он выходит из транса, сбрасывает носки и туфли со скоростью света и одним махом снимает брюки и боксеры, обнажая свой толстый, твердый член с предякулятом, капающим из выпуклой головки.

Он несколько раз сильно поглаживает его и шипит сквозь зубы от этого прикосновения. 

— Пожалуйста, папочка, — прошу я. — Мне нужно, чтобы ты наполнил меня.

— Ебать. Да.

Он заползает на кровать. 

— Только папочка может трахать твою маленькую киску.

Он проводит пальцами по моей щели и вниз, в мою влажность. С моих губ срывается стон, когда он трется своим пальцем о мой, поощряя меня. Мы оба просовываем пальцы внутрь меня, и его глаза бегают между моей киской и моим лицом, как будто он боится что-то упустить. Я сопротивляюсь ему, и он издает тихий смешок. Затем он становится между моими ногами, пристально глядя на мои пальцы, и убирает свои.

— Только папочка может наполнить тебя, да, маленькая девочка? — говорит он, наблюдая, как я играю пальцами

— Да, только ты. Только ты. 

Я снова поднимаю бедра.

— Хорошая девочка, продолжай играть со своей маленькой пиздой, пока папочка наполняет тебя.

Он поглаживает свой член вверх и вниз по моей щели, нажимая на вход при каждом движении вниз, а я толкаюсь ему навстречу, заставляя его губы приподниматься в ответ.

— Ебать. Ты нуждаешься во мне, маленькая девочка.

— Очень нуждаюсь, — соглашаюсь я. 

Я даже не могу солгать, как отчаянно нуждаюсь в нем. Мои гормоны устроили хаос, заставив меня жаждать того самого мужчину, который разбил мне сердце.

— Папочке нравится смотреть, как ты играешь со своей киской.

Его член дергается от его же слов, заставляя меня стонать.

Он проводит рукой по небольшому животику.

— У нас будет ребенок, малышка.

— Да папочка.

— Папочка тебя хорошо наполнил, не так ли? — его зубы вцепились в мою шею, а его рука бродит по моим сиськам, массируя их и дергая мои чувствительные соски. 

— Не могу дождаться, когда увижу, как они наполнятся для меня молоком.

— Мм, — стону я от его слов и обещания прикосновений, влага течет из моей киски.

— Оно для ребенка.

Его глаза снова смотрят на меня.

— Оно мое.

Мой рот открывается в шоке от его собственничества. 

— Но папочка может поделиться, — добавляет он с ухмылкой.

Я всхлипываю, когда головка его члена снова дразнит мой вход. 

— Пожалуйста, папочка, ты мне нужен.

— Хорошая девочка.

Он отводит бедра назад и врезается в меня, заставляя ахнуть от удивления от внезапного вторжения. Его член растягивает меня, заполняя целиком. Укус боли, сопровождающий вторжение, и взрыв удовольствия от его языка, ласкающего мой сосок, вызывают во мне внезапный прилив удовольствия.

— Черт, — выдавливает он, снова врезаясь в меня, когда чувствует, как мое тело сжимается вокруг него.

— Папочка! — кричу я, когда мое тело бьется в конвульсиях, крепко сжимаясь, втягивая его еще глубже.

Тот факт, что я так быстро испытала оргазм, показывает, насколько я нуждалась, как отчаянно жаждала его прикосновений.

— Блять, вот и все. Так хорошо принимаешь, папочкин толстый член. 

Он продолжает входить в меня, и мои ногти впиваются в его плоть, нетерпеливо отмечая его.

— Маленькая папочкина шлюшка наполнена ребенком, не так ли?

Его рука снова касается моего живота, и по моему телу прокатывается волна возбуждения. 

— Блять, папочка положил сюда ребенка, не так ли?

Его грязные слова и искры электричества при каждом соприкосновении нашей кожи заставляют меня вибрировать.

Его бедра резко вырываются вперед, а я цепляюсь за его спину, когда он яростно врезается в меня.

Сила его тела, направленная против моего маленького клитора, оставляет меня сосудом для его корабля, и он вливается в меня, создавая еще одну приливную волну возбуждения. Его член утолщается, и цунами обрушивается на нас, отправляя меня в волну нескончаемого удовольствия.

— Блять. Блять. Блять, — шепчет он, нависая надо мной, но это фоновый шум, когда мой позвоночник выгибается, глаза закатываются, а губы приоткрываются.

Из меня вытекает струйка влаги, но я едва могу пошевелиться, чтобы наблюдать за ней, все мое тело оцепенело от интенсивности оргазма.

Он отстраняется от меня, затем раздвигает мои ноги.

Я слегка поднимаю голову, чтобы увидеть его. Он наблюдает, как сперма вытекает из моей киски, затем двумя пальцами размазывает ее по направлению к моей заднице.

Мои глаза расширяются, когда он вводит их внутрь, острота этого заставляет меня вздрагивать, затем он погружает их глубже. Я неловко ерзаю рядом с ним, но он сильнее сжимает мою ногу, предупреждая, чтобы я позволила ему использовать меня. 

— Шшш, будь хорошей девочкой и лежи здесь. Папочка сейчас трахнет эту задницу, малышка.

Мое сердце колотится, когда он вводит в меня пальцы, а моя задница открывается для него. 

— Папочке нужны все твои дырочки. — затем он вытаскивает пальцы и заменяет их кончиком члена. — Это может быть больно, маленькая девочка. Но ты будешь храброй и позволишь папочке взять твою задницу. 

Его мускулистая грудь напрягается, словно сдерживая себя, прежде чем я киваю ему, и он медленно проталкивается сквозь барьер.

— Пожалуйста, мне нужно… — я смотрю вниз на свой клитор, прося его о некоторой отсрочке, о его одобрении, если мои пальцы прикоснутся к нему и помогут мне преодолеть боль и достичь удовольствия.

— Нет, — упрекает он, качая головой.  — Нет, ты почувствуешь, как папочка трахает твою задницу, так же, как я трахнул твою киску. Папочка собирается растянуть твою узкую дырочку. Будь хорошей девочкой и позволь папочке взять тебя, — выдыхает он, его лицо искажается от эйфории. 

— Позволь папочке широко растянуть эту маленькую попку для своего большого члена.

Он проталкивается еще немного, а затем, без предупреждения, пронзает мою нежную плоть, глубоко проникая в задницу, заставляя меня вскрикнуть от боли, когда внутри меня все горит. 

— Такая чертовски хорошая девочка.

Он отстраняется, затем резко двигает бедрами вперед, словно злится. 

— Чертовски, блять, хорошая девочка, — повторяет он, а затем закусывает губу, когда выходит и снова входит. Пока одна рука блуждает по выпуклостям нашего малыша, он лихорадочно трахает мою задницу.

— Папочка, — хнычу я.

— Черт возьми. Принимай мой член в своей заднице. 

Он снова врезается в меня, и у меня нет другого выбора, кроме как принять его.

Весь.

Каждый толстый дюйм заставляет меня чувствовать, будто он разрывает меня на части. Но я бы не променяла это ни на что.

Я люблю его. Мне нравится его жестокость, его грязная, неконтролируемая одержимость мной.

Поэтому, когда его тело напрягается, а член утолщается, позволяя потокам его спермы пролиться в мою задницу, я наслаждаюсь этим. Чувствуя себя ценной и нужной, и наконец-то ощущая себя любимой.

Томми

Оттрахав свою девушку до беспамятства, я поднимаю ее на руки и несу в ванну. Хоть я и не в восторге от смывания спермы, но я могу признать, что ей нужен нежный уход, и я всегда буду тем мужчиной, который ухаживает за ней.

Она прижимается к моей груди, я ласкаю ее маленький животик. Никогда раньше я не чувствовал такой яростной потребности защищать кого-то.

— Нормально ли протекает беременность?

Она склоняет голову ко мне.

— Да. Значит, они тебе об этом не рассказали? — она прикусывает губу, заставляя меня стонать.

— Нет. — я провожу рукой по волосам. — К сожалению, я думаю, что они поступили так, в лучших побуждениях. Я считаю, что это было самым правильным решением моего отца.

Ее глаза сверкают от боли, заставляя меня объяснить. 

— Я бы прямо из реабилитационного центра ворвался сюда и забрал тебя домой. 

Я усмехаюсь, когда ее плечи расслабляются, и нежно целую ее шею.

Когда ее пальцы скользят по моим татуировкам, я таю от ее прикосновений.

— Он поступил правильно, — соглашается она. 

— Тебе нужно было стать сильнее. Для нас двоих.

Мои руки нежно поглаживаю ее живот. 

— Для вас двоих. 

Наши губы встречаются.

— Выходи за меня? — спрашиваю я, отстраняясь и глядя в ее изумрудные глаза.

Воздух удивленно покидает ее губы, прежде чем они растягиваются в безмятежной улыбке, и она прикусывает губу.

— Скажи «да», — уговариваю я, впившись в нее взглядом, не оставляя ей иного выбора, кроме как подчиниться.

— Да, папочка.

Она усмехается мне в ответ.

— Хорошая девочка. 

Ее губы находят мои, когда она поворачивается, чтобы оседлать меня, забывая о своей больной заднице, пока я сжимаю ее ягодицы ладонями и прижимаясь своим членом, прежде чем войти в нее.

— Я люблю тебя, маленькая девочка.

— Я тоже тебя люблю, папочка.

Глава 21

Джейд

На лице Томми сияет широкая улыбка, когда он открывает дверь в мою спальню, затем отходит в сторону, позволяя мне войти.

Вычурное розовое постельное белье исчезло, а вместо него – мягкие оттенки зеленого и выкрашенные в белый цвет стены. Я провожу рукой по шелковому постельному белью, чувствуя перемены.

— Теперь это будет и твоя комната? 

Я поворачиваюсь и смотрю на него.

Его широкие плечи обтягивают черную рубашку, мышцы груди напряжены, заставляя меня сжимать ноги от желания.

Пока он был вдали от меня, он тренировался, и его некогда рельефное тело, теперь стало воплощением силы.

— Конечно.

Он отталкивается от двери и идет ко мне. 

—Хотя мне будет не хватать этих розовых рюшечек.

Его губы изогнулись в улыбке. 

— Это выглядело немного запретно, тебе не кажется?

Он вскидывает бровь, заставляя меня усмехнуться.

Я стягиваю платье с плеч, позволяя ему упасть у моих ног, вызывая шипение Томми.

— Ты имеешь в виду ту часть, где я твоя падчерица, а ты пробираешься в мою комнату, заставляя меня принять твой член?

Его зрачки вспыхивают от желания, затем он качает головой. 

— Никакой нежности, маленькая девочка. Папочка врывается в твою комнату и велит тебе встать на колени, пока он трахает тебя в рот так сильно, что ты не можешь говорить.

Я опускаюсь на колени, и он подходит ближе, расстегивая ремень. Затем я сдвигаю его молнию вниз, позволяя ему вытащить толстый, твердый член из брюк. Вена выступает сбоку, и мне не терпится ее лизнуть. Когда его татуированные руки стягивают боксеры ниже яиц, я поднимаю голову и смотрю в его опьяняющие глаза. 

— Оближи мои яйца, маленькая девочка. Оближи их и проведи языком по моему толстому члену. 

Я делаю, как он говорит, опуская взгляд и сосредоточиваясь на его яйцах. Я следую за венами, проводя языком по нежной коже и наслаждаясь, заставляя его бедра одобрительно дергаться. Его рука находит мои волосы. Татуированные пальцы сжимают их так грубо, что становится неприятно, даже больно.

— Черт возьми, да. Вот так, — задыхается он.

Я скольжу вверх по его твердому члену, бархатное ощущение под языком действует как афродизиак, посылая волны удовольствия по позвоночнику и между ног.

— Мм, хорошая маленькая шлюшка. Возьми папочкин член в свой непослушный ротик. 

Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что он смотрит на меня сверху вниз, его глаза темные и полные желания, а губы приоткрыты в благоговении. Я провожу языком по кончику, затем втягиваю головку в рот, погружая язык в щель. Он хрипит, толкаясь ко мне: 

— Такая хорошая девочка. Намочи его хорошенько.

Изо всех сил стараясь заглотить его, я склоняю голову к его члену. 

— Бля, да. Вот так, — выдыхает он сквозь стиснутые зубы. — Папочка собирается трахнуть твой ротик. Ты готова ко мне, малышка?

Я пытаюсь пробормотать «да», но получается неразборчиво, заставляя его садистски хихикать. Без дальнейшего предупреждения он крепко сжимает мою голову, прижимая меня к своему паху. Мои руки вцепились в его бедра, когда я попыталась отстраниться, но он не позволил. Я пытаюсь глотнуть воздуха, но он игнорирует меня, вонзая свой член глубоко в мое горло. Задыхаясь, я не могу принять его целиком, но он не останавливается, слюна капает из моего рта и слезы текут по лицу. Он держит мою голову в ладонях и жестко трахает, не обращая внимания на мои протесты и отчаянное желание вздохнуть. Я паникую, пытаясь дышать через нос, а слюна капает на пол.

Тем не менее, когда он начинает говорить своим восхитительно грязным голосом, я расслабляюсь и смиряюсь со своей участью дырки для его члена и, в конечном счете, для его спермы. 

— Блять, ты невероятная, малышка. Идеальная мокрая дырочка для папочкиного члена. 

Он выходит, заставляя меня хватать ртом воздух, а затем врезается снова, не давая мне возможности отдышаться. 

— Вот так. Задыхайся от папиного толстого члена, маленькая шлюшка.

Мое горло болит от силы его толчков, но он не смягчается. Он сильно держит мою голову, управляя ей, как ему заблагорассудится. 

Ебать.

— Черт возьми, малышка. 

Его член набухает в задней части моего горла, и когда я поднимаю взгляд, его глаза блестят в экстазе. 

— Ох, черт, ты заставляешь папочку кончать. Ебать.

Его теплая сперма брызжет мне в горло, прежде чем я проглатываю ее.

Томми слегка пошатывается, и ему приходится опереться на мой затылок, чтобы удержаться на ногах. Его затрудненное дыхание постепенно становится ровным, когда он вынимает свой член.

— Ты даже не представляешь, как чертовски красиво ты сейчас выглядишь. 

Тыльной стороной пальцев он с любовью касается моей щеки.

— Моя, — выдыхает он, когда наши глаза встречаются.

— Твоя, — отвечаю я, зная, что до конца нашей жизни я всегда буду лекарством от его зависимостей.

Эпилог

5 месяцев спустя…

Джейд

Фейт уткнулась носом в мою грудь, пока я ее кормлю. Я глажу темные локоны, наслаждаясь ощущением ее шелковистых волос между пальцами. Когда я родила Фейт, это был самый невероятный день в моей жизни. Томми был таким, каким я хотела его видеть: поддерживающим, любящим и сильным. Теперь я вижу в нем ту сторону, которую не замечала раньше: он контролирует себя и полон решимости стать идеальным отцом для нашей дочери, оставаясь при этом моим папочкой в спальне. Фейт – идеальное имя для нашей маленькой девочки, потому что я безоговорочно верю, что она и дальше будет нами гордиться.

Томми работает в клубах своего отца, и я в восторге от того, как он преобразился ради нас. Он говорит, что я – его новая зависимость, и я не могу быть ему более благодарна.

Дверь спальни со скрипом открывается, и глаза Томми скользят по мне, а затем наполняются чистой любовью, когда они останавливаются на нашей дочери. Я смотрю на часы и вижу, что уже почти пять утра. Он припозднился и, должно быть, устал.

Мой взгляд не отрывается от него, пока он медленно снимает одежду со своего скульптурного тела, заставляя тепло распространяться по моему.

Я смотрю на Фейт, желая, чтобы она побыстрее наелась, и одновременно перевожу взгляд на Томми. Его тяжелый член поднимается, когда он откидывает простыни и ложится на кровать. Его ладонь касается моего живота, и он притягивает меня ближе, а другой рукой опирается на локоть и придерживает голову ладонью, наблюдая, как я кормлю ее.

— Она оставила немного молока для папочки?

Он вопросительно хмурит бровь.

Мне хочется заскулить от его слов, но я веду себя тихо, при нашей дочери.

Вместо этого я докормила ее, прежде чем осторожно отодвинуть от груди. 

— Ты хочешь, чтобы я забрал ее у тебя?

— Нет, я справлюсь.

Я улыбаюсь Томми в ответ, поправляя ночнушку и стягивая одеяло, чтобы подняться и положить ее в кроватку рядом с нами, и поцеловать в лоб. Я улыбаюсь, глядя на хмурое выражение ее сонного лица.

Я забираюсь обратно под одеяло, и прежде чем моя голова коснется подушки, Томми спускает бретельку ночной рубашки, обнажая мою грудь.

Я знаю, чего он хочет. Он тоже хочет моего молока. Он хочет каждую часть меня.

Поэтому я кладу голову на подушку и подношу ему свою набухшую грудь. Рычание вырывается из его горла, звук настолько дикий, что воздух со свистом вырывается из моих легких, когда его рот грубо берет мой сосок.

Томми сильно сосет, и молоко стекает ему в рот. Мои пальцы вцепились в его волосы, и я прижимаю его к себе, наслаждаясь острой болью, когда его зубы задевают сосок, а затем резкое посасывание, и после этого я не могу сдержаться.

— О боже, папочка.

— М-м-м.

Его вибрации вызывают волну возбуждения в моей киске. 

— Тебе нравится, что папочка пьет твое молоко, не так ли?

От его хватки на моей груди останутся синяки, пока его рот пожирает меня, а его тело раскачивается туда-сюда, прижимая ко мне свой твердый член, доказывая, что он теряет контроль.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он резко отстраняется и нависает надо мной. 

Его глаза дикие, тело напряжено, но я знаю, чего он хочет. Томми одержим играми с молоком. Я сдвигаю сиськи вместе, позволяя ему расположиться между моей грудью. 

— Выдавливай молоко.

Его тон резкий и мрачный, дающий мне понять, что он не будет нежен со мной.

Я делаю, как он приказывает, сжимая соски, чтобы теплое молоко текло по его твердому члену. Он шипит сквозь зубы. 

— Вот так, смочи папочкин член своим молоком, малышка.

Он начинает двигать бедрами, пока мое молоко течет между нами, и одновременно держит меня в клетке, положив руки по обе стороны моей подушки.

Наблюдая за тем, как его рот раскрывается в экстазе, моя киска капает от отчаянной потребности доставить ему удовольствие. 

— Послушная девочка. Хорошая шлюшка для папочки.

Он скользит выше. 

— Открой ротик, папочка тебя покормит.

Его тело раскачивается, туда-сюда. 

Он трахает мои сиськи, вес его тела прижимает меня к кровати, не оставляя мне другого выбора, кроме как быть его игрушкой для траха. Я охотно открываю рот, но когда ожидаю, что кончик его члена проскользнет мимо моих губ, он удивляет меня, подносит руки к моему горлу, наклоняет голову и плюет мне в рот. 

— Вот и все, маленькая шлюшка. Папочка будет использовать тебя. 

Его тело прижимается ко мне, упираясь в мои сиськи. Пот покрывает его лоб, как вторая кожа, темные волосы падают ему на глаза, и я никогда не видела его таким великолепным, темным и безумным, и моя киска сжимается при мысли об этом опасном сочетании. Поистине опьяняющее.

— Блять, ты так хорошо капаешь для меня. Оставь этот ротик открытым. Пусть папочка воспользуется своей красивой маленькой шлюшкой.

Он снова плюет мне в рот, и его глаза закатываются от восторга, когда из моих сисек вытекает молоко, покрывая его.

— Бляяяять. 

Он хватает меня за горло обеими руками, душит, заставляя задыхаться в безумной панике. Глаза Томми вспыхивают от происходящего. 

— Оставь свой чертов рот открытым. Дай мне заполнить то, что принадлежит мне.       

Из-за веса его тела на мне и давления на точки моего пульса у меня потемнело в глазах. Я смутно ощущаю, как моя грудь наполняется теплым жаром, когда мой муж покрывает меня своей спермой.

Я спускаюсь обратно с небес на землю и чувствую, как он сильно растягивает мою киску. Теперь, когда моя грудь покрыта его семенем, я задыхаюсь, наслаждаясь его удовольствием, купаясь в нем.

— Моя прекрасная зависимость. Моя прекрасная маленькая девочка.

Я ласкаю грудь, смешивая свое молоко с его спермой, и замечаю, как вспыхивают его зрачки при этом.

— Твоя, папочка. Вся твоя.

КОНЕЦ.

БЛАГОДАРНОСТИ

Познакомьтесь с женщиной, с которой у меня все началось.

Спасибо, спасибо, спасибо!

Я должна начать с того, с чего все началось, с Т.Л. Свон. Когда я начала читать ваши книги, я и не подозревала, что оказалась в ситуации, из которой мне нужно выбраться. Ваши истории вернули меня к себе.

Благодаря вашей постоянной поддержке и сети, созданной как "Cygnet Inkers", я смогла сделать то, о чем и не подозревала, и искренне думала, что мой день окончен. Вы заставили меня осознать, что завтрашний день - это только начало.

Кейт,

Спасибо, что позволяете мне постоянно делиться с вами идеями в любое время дня и ночи…

Думай об этом каждый час, минуту, секунду.

Твой энтузиазм заразителен, и ты, кажется, всегда знаешь, когда он мне нужен больше всего.

Можете ли вы поверить, что самый безумный человек из всех, кого я знаю, на самом деле помогает мне оставаться в здравом уме.

Спасибо.

Особая благодарность моим друзьям за постоянную поддержку: Лилибет, Эмме, Либби, Жаклин, Таш и Мари.

Команда ARC

Спасибо моим читателям ARC.

Мне невероятно повезло, что вы – часть моей команды. Я ценю вас. Ваши видео, сообщения, постинги, отзывы. Спасибо.

Мужчины, надеюсь, вы никогда это не прочтете.

За моего муженька, букву " J " в моем BJ.

Спасибо тебе за то, что ты есть.

Люблю вас, триллионы людей.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерчески ...

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях. Копирование книги, размещение ее или распространение любыми другими способами без разрешения запрещено.

СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

Над переводом работали:

Daria Bachi

A.K.

April

Dnsv

ShalnoiRuri~

OlennikovaMargarita

Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!