Без названия

Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме ...

Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме и любыми средствами, электронными, механическими, фотокопировальными, записывающими, сканирующими или иными без письменного разрешения издателя. Копирование этой книги, размещение ее на веб-сайте или распространение любым другим способом без разрешения является незаконным, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Для тех, кто втайне обожает разницу в возрасте с привкусом запретной романтики и того, чтобы вас ...

Для тех, кто втайне обожает разницу в возрасте с привкусом запретной романтики и того, чтобы вас называли хорошей девочкой.

Это для вас.

Плейлист

Плейлист

LOVE ME HARD by Elley Duhé

Good For You by Selena Gomez, A$AP Rocky

So It Goes… by Taylor Swift

Shameless by Camila Cabello

Drew Barrymore by Bryce Vine

Small Doses by Bebe Rexha

Riptide by Saint Chaos

Nonsense by Sabrina Carpenter

The Color Violet by Tory Lanez

Dopamine by Siiickbrain, Maggie Lindemann

Nobody by Selena Gomez

ceilings by Lizzy McAlpine

Kiddie pool by GAYLE

UNDERSTAND by keshi

Предупреждения о контенте

Предупреждения о контенте

Роман “Тайная уступчивость" предназначен для читателей 18+.

Предупреждения включают: откровенный сексуальный контент с различными перегибами, быстрое сгорание, упоминание о разводе и последствиях развода, темы психического здоровья, разницу в возрасте в 17 лет, пьянство, ругательства, ревность, манипуляции и запретные элементы.

Пролог

ЭЛИАНА

Переезд домой - это отстой.

А переезд к родителям в 23 года? Еще хуже. Ничто не может убедить меня в том, что возвращение в родной город и жизнь с родителями не превратятся в сплошное месиво. Колоссальный кошмар.

Последние пять лет я провела во Флориде, получив степень бакалавра и начав обучение в медицинской школе. Это было нелегко, но я знала, что хочу справиться с этой задачей. Но потом кое-что изменилось.

Перед поступлением на второй курс медицинской школы я ничего не чувствовала.

Никакой страсти. Никакого влечения. Никакого желания продолжать этот путь.

Это была не я. Я никогда не сдаюсь. Я никогда не позволяла себе слишком сложную задачу, чтобы сдаться на полпути. Именно так я себя чувствовала, когда сдавала документы на отчисление.

Мне казалось, что я превратилась в оболочку человека, которым больше не хотел быть. Я должна была расколоть эту оболочку и понять, что, черт возьми, я хочу делать со своей жизнью. А что я хотела делать? Я понятия не имела. Но я точно знаю, что мои поступки зависели от решения моих родителей.

Поскольку моя мать происходила из семьи очень успешных профессионалов, от юристов до хирургов, я должна была соответствовать ее представлениям. А отступать перед вызовом, чтобы доказать ей, что я способна на такое, было не в моих силах. В конце концов это привело к тому, что последние пять лет я потратила впустую на мечту, которая больше не была моей.

Да она и не была моей изначально. Все это было ради нее, а она все еще не выглядела счастливой.

Так что, как бы ни было хреново возвращаться домой, это единственный вариант, который у меня остался. И лучше бы он того стоил.

Один

ЭЛИАНА

Мои ноги ступают по тротуару, я делаю правильный вдох, ветреный воздух пронизывает мои легкие, когда я заканчиваю утреннюю пробежку.

Еще один квартал, и я дома. Мои глаза скользят повсюду, пока я набираю темп и учащаю дыхание.

Нью-Хейвен, штат Коннектикут, прекрасен в августе. Листья приобретают все новые цвета, сигнализируя об осени. Мое любимое время года. Даже те листья, которые начинают падать на землю, представляют собой прекрасное зрелище в городе.

Краски перехода от лета к осени начинают окутывать окрестности, как будто я попала в кино. В воздухе витает крепкий запах кофе, а также свежесть деревьев после ночного дождя. Это почти успокаивает.

В следующем месяце будут открыты тыквенные поля, яблочный сидр появится на полках ближайшего продуктового магазина, и я смогу пользоваться камином в гостиной.

Пробегая мимо любителей утренних прогулок, я не могу не улыбаться. Возможно, жить здесь снова будет не так уж плохо. Он так сильно изменился с тех пор, как я уехала в колледж, и здесь недавно появились новостройки, которые мне еще предстоит изучить.

Наконец я сбавляю скорость, приближаясь к ступеням дома моих родителей. Это старый трехэтажный дом, расположенный в тихом районе, где все дома стоят рядом друг с другом, как таунхаусы. Дом построен из старого красного кирпича с черными акцентами. Мои родители живут здесь с тех пор, как я переехала в колледж, но я приезжала к ним только на праздники.

Раньше они жили в соседнем квартале, но как только я переехала, они получили работу в соседнем университете, не пожалели денег и переехали в другой район. Они ездили на работу в другой колледж, пока не устроились в Йельский университет.

Теперь их дом находится в десяти минутах ходьбы от кампуса. Они могут ходить на работу пешком, если им это действительно нужно, но мои родители никогда не просыпаются поздно. Обычно они встают раньше, чем все соседи.

Мои шаги немного замедляются, когда я поднимаюсь по ступенькам, а ноги после пробежки становятся похожими на желе.

Я достаю ключ от дома из маленького кармашка на молнии сзади леггинсов. Дверь громко скрипит, когда я пробираюсь внутрь.

Запах кофе доносится до меня, когда я закрываю дверь и снимаю наушники с головы, чтобы они болтались на шее.

— Элиана? Это ты?

Голос моей матери доносится по коридору, когда я снимаю кроссовки на площадке перед домом в нашей импровизированной грязной комнате. Я решаю снять с себя наушники и повесить их на свободный крючок рядом с другими куртками.

— Да, только я, — кричу я в ответ.

Из глубины дома, где находится моя мама, доносится стук тарелок. Я следую за шумом по тускло освещенному коридору, в который редко попадает солнечный свет. На стенах висят фотографии моих родителей и меня, а на комодах и маленьких столиках, стоящих вдоль коридора, - предметы антиквариата.

Я захожу на кухню, где наконец-то стало светло от люстры над головой. Я вижу, как мама готовит яичницу на сковороде, и поворачиваюсь к ней, чтобы посмотреть на меня, все еще переводящего дыхание.

— Садись. Я приготовила тосты, яичницу и кофе. Если ты хочешь бекон, тебе придется приготовить его самой.

Ее тон звучит отрывисто, темные волосы рассыпаются по плечам, и она снова поворачивается к сковороде и взбивает яйца. Ее фарфоровая кожа блестит под светом люстры, а дорогие золотые браслеты звенят друг о друга.

— Спасибо. Где папа? — спрашиваю я, пробираясь к кухонному острову и усаживаясь на один из мягких барных стульев.

Стены в этой комнате абсолютно белые с золотыми акцентами. Шкафы приятного светло-кремового цвета, а приборы из нержавеющей стали в каждом углу делают эту кухню словно из каталога. Нетронутая и чистая, прямо как моя мама.

— Он в своем кабинете, проверяет электронную почту, просматривает учебные планы, прежде чем отправиться на встречу с остальными членами отдела. Ты слышала хорошие новости? Он новый заведующий кафедрой.

Я киваю и тянусь к стакану, стоящему на острове, подтаскиваю его ближе к себе, а затем беру кувшин. В кувшине есть небольшая чашка с нарезанными лимонами, готовыми к выжиманию. Я наливаю себе стакан и опускаю четвертинку лимона в холодную воду.

Я делаю долгий глоток. К сожалению, я забыла взять с собой на пробежку бутылку с водой.

— Это здорово для него, правда. Я забыла, что скоро начнется семестр, верно?

Мама кивает и выключает плиту, а затем направляется ко мне со сковородой. Я быстро беру тарелку, которую она поставила для меня, и поднимаю ее, чтобы она выложила на нее порцию яичницы. Рядом с ней лежит стопка тостов, и она осторожно поднимает один из них между наманикюренными пальцами, а затем кладет его рядом с яичницей. Выражение ее лица на миллисекунду становится кислым, но я все равно улавливаю это.

Какая-то часть меня хочет спросить ее, что я такого сделала, что расстроило ее из-за нашего простого общения, но я знаю, что лучше.

Я слабо улыбаюсь ей, пока она не приготовила свою тарелку и тарелку для моего отца.

— Да, три с половиной недели, а потом здесь будет сумасшедший дом. Ты знаешь, как это делается. Бумаги повсюду. Мы застрянем либо в своих офисах в кампусе, либо здесь.

Я киваю. Я беру вилку и начинаю накладывать яичницу на кусок тоста.

— Папа обычно так рано встречается со своим отделом? Я думала, они встречаются до начала занятий. Разве это не может быть электронное письмо?

Она смеется почти снисходительно, ее зеленые глаза сверкают.

— Нет, дорогая. Карлос предпочел бы встретиться лично, а не по электронной почте. Ты же его знаешь.

Я киваю, потому что знаю, что действительно знаю. Как бы он ни любил звонить и писать мне, он больше дорожит встречами лицом к лицу. Но Флорида была слишком далеко, чтобы я могла это сделать. Бывали моменты, когда я жалела, что переехала в колледж так далеко, что не могла навещать его, когда бы ни захотела.

— Почему бы тебе не отнести ему его тарелку? — спрашивает она, подталкивая ее к острову. Я откусываю несколько кусочков яичницы на тосте, затем киваю и беру тарелку. Я спрыгиваю с табурета и иду обратно по коридору, а затем резко поворачиваю направо. Там есть более короткий коридор, который ведет в ванную, спальню и кабинет.

Кабинет моей матери находится на втором этаже, где расположена их хозяйская спальня и комната для гостей. Третий этаж предназначен только для меня, как собственная квартира. Здесь есть выход на крышу, огромный шкаф, размером с комнату, спальня-люкс и собственная ванная. Единственное, чего здесь не хватает, - это мини-кухни.

Оказавшись перед кабинетом, я поднимаю руку и пять раз постукиваю по ней костяшками пальцев.

— Входите, — зовет голос. Я поворачиваю ручку двери и толкаю ее, пока не оказываюсь внутри. Я позволяю глазам привыкнуть к другому освещению и вижу своего отца, который чешет голову и склонился над стопкой бумаг.

— Завтрак подан, — говорю я, подходя к нему и ставя тарелку на стол.

Он поднимает глаза и сдвигает очки на переносицу, а затем улыбается. Его карие глаза находят мои, и он берет тарелку.

— Спасибо, принцесса. Как прошла твоя пробежка?

Я отступаю на несколько шагов и сажусь в одно из кожаных кресел перед массивным столом. Я перебираю пальцами на коленях. — Все прошло хорошо. Я действительно знакомилась с новыми жителями района.

Он кивает, доедая яичницу и откусывая от тоста. — Ух ты, твоя мама действительно знает, как сделать самые простые блюда экстравагантными.

Я закатываю глаза на его нирванические слова. Он всегда полон ими. Я убеждена, что это его академический мозг, который никогда не перестает брать верх. Он сказал мне, что я выглядела «изысканно» и «шикарно», когда много лет назад кружилась в гостиной в выпускном платье.

Это было оборчатое голубое платье, похожее на павлина, со шлейфом сзади, который касался земли и тянулся наружу. Я вздрогнула при воспоминании об ужасном выборе платья.

— Я слышала, у тебя сегодня встреча? Ты готов к университету? — Я вздергиваю брови.

Он смеется и качает головой. — Я делал это много раз. Первый учебный день больше не доставляет мне хлопот, принцесса.

Он запихивает в себя еще одну порцию яичницы, затем проглатывает и прочищает горло. Он вытирает руки об усы, а затем снова надвигает очки на нос.

— Ты хочешь мне что-то сказать.

Я барабаню пальцами по коленям.

Он кивает. Я всегда могу сказать, когда он собирается предложить мне способ улучшить свою жизнь или прочитать мне нотацию. Я надеюсь на первое - не в том настроении, чтобы читать нотации.

— Мы с твоей мамой разговаривали вчера вечером..., — его голос прерывается, прежде чем он поднимает глаза на меня. Я жду, что он продолжит, но он не продолжает.

— И о чем же вы говорили...? — спрашиваю я. У меня есть предчувствие, что я здесь не просто для того, чтобы дать ему завтрак. Но, зная своего отца, мне придется вытягивать это из него.

Он вздыхает, складывает руки на груди и откидывается в кресле. — Она хочет, чтобы ты нашла работу.

Я насмехаюсь, прежде чем поспешно встать. Он следит за моими движениями. — Она действительно так сказала? У тебя есть право голоса во всем этом?

Он поджимает губы в тонкую линию, а затем пожимает плечами.

— Думаю, она права. Ты здесь с мая и до сих пор не нашла себе занятие. Мне нравится, что ты здесь, поверь мне, но твоя мама считает, что это непродуктивно с твоей стороны - просто тратить дни на ничегонеделание.

— Я кое-что делаю, — огрызаюсь я. Его взгляд смягчается, и я расслабляюсь, понимая, что не должна срывать на нем злость. Он всего лишь посланник. — Я пыталась устроиться на работу. Все они по-прежнему полностью укомплектованы или студенты возвращаются в кампус, где их ждут закрепленные места. Я пыталась... поверьте мне.

Он кивает и на мгновение замолкает. —Ты можешь подать заявку и на медицинскую работу. Не только в розничную торговлю или что-то еще, на что ты претендуешь.

Я качаю головой. Я лучше буду работать на худшего продавца, чем думать об этом.

— Это не та область, в которой я хочу работать. Я же говорила, что медицинская карьера не для меня, и я с ней завязала!

— Чего мы до сих пор не понимаем. Это обещало прекрасное будущее. Хорошую жизнь. Стабильную.

— Да, но я не была счастлива.

— Ты не расскажешь нам всего, — начал он, положив руку на грудь. — Но ты должна рассказать нам достаточно, чтобы мы могли поддержать тебя и понять.

Я качаю головой и смеюсь. — Она никогда не поймет.

— Она думает только о твоем будущем.

— Стать нейрохирургом? Быть как дедушка? Тетя Беатрис? Я так не думаю. Она не должна оказывать на меня такое давление, когда она чертов профессор, даже не нейрохирург. Я устала от этих ожиданий. Я хочу заниматься тем, что приносит мне радость.

— Ну... а что тогда?

Его вопрос застал меня врасплох. Что приносит? Откуда, черт возьми, мне знать? Я потратил пять лет своей жизни, думая, что медицина - это то, чем я хочу заниматься. Я потратила эти годы на карьеру, которая мне больше не подходит.

— Я... я не знаю, — признаюсь я.

Он хмыкает, снова поднимает вилку и доедает яичницу и тосты. Он смотрит на меня, когда заканчивает, а я продолжаю стоять и смотреть.

— Что?

Он поджимает брови.

— Она сказала тебе что-то еще.

Точно так же, как он может сказать, когда я упускаю важные детали того, почему я переехала обратно домой, он упускает детали разговора, который у него был с женой.

Он щелкает языком по зубам, а затем снова вздыхает. — Она хочет, чтобы ты решила.

— Что решить?

— Она хочет, чтобы через две недели ты нашла работу, и если ты ее найдешь, мы выделим тебе деньги, чтобы ты смогла переехать самостоятельно.

— Или? — спрашиваю я, потому что знаю, что это ультиматум, а когда речь идет о моей матери, всегда есть «или».

— Или… — начинает он. — Она хочет, чтобы ты вернулась в школу. Найти новую карьеру, чтобы, так сказать, погрузиться в нее.

У меня отвисает челюсть, и я расширяю глаза. Я сажусь обратно в кресло и чувствую, как воздух вырывается из моих легких. Мои пальцы вцепились в подлокотник кресла и сжались, пытаясь успокоить дыхание.

— Дорогая? — спрашивает он с трещиной в голосе.

— Ты ставишь мне ультиматум?

Он качает головой и смеется. — Боже, принцесса, нет! Это не ультиматум, это шанс изменить свою жизнь.

Я закатываю глаза. Шанс изменить мою жизнь? Они обращаются со мной, как с примером для выступления в TedTalk. Я не их благотворительный случай, который нужно препарировать и контролировать.

Мой взгляд медленно скользит над головой отца в сторону задней части его кабинета, где в стеклянной витрине выставлены несколько египетских артефактов.

В центре витрины стоит каменная статуя бога божественного возмездия Аммита. Рядом со статуей находятся весы, одетые в золото.

Весы Маат, богини правды и справедливости, смотрят прямо на меня. Поскольку он профессор египтологии, я хорошо знакома с артефактами, которые он хранит в своем кабинете. Может быть, даже слишком хорошо.

В детстве это наверняка вызывало у меня кошмары, но теперь я просто отворачиваюсь от весов, да и от статуй тоже, всякий раз, когда прохожу мимо кабинета. Когда-то я считала, что это круто, что мой отец - умный парень, который любит изучать Египет и его историю, но это быстро надоело. Особенно когда моя мать нашла в этом возможность напугать меня, когда я плохо себя вела.

— Я не уверена, что новая карьера что-то изменит. Насколько все изменится по сравнению с тем, что было, когда я уходила с медицинского факультета?

Я насмехаюсь.

Я не хочу добавлять, что внутри меня что-то тянется к возможной идее начать все с чистого листа. Ведь именно этого я и хотела, верно? Перестать жалеть себя и не чувствовать себя привязанной к непрекращающемуся контролю моей матери. Может, это пойдет мне на пользу?

Он пожимает плечами и вымученно улыбается. — Я просто говорю тебе то, что она сказала мне. У тебя есть две недели.

И с этими словами он поднимает тарелку и подталкивает ее ко мне. Я с силой беру ее, затем поворачиваюсь на пятках и закрываю дверь его кабинета.

Я топаю по коридору в сторону кухни. Мамы уже нет, и моей тарелки тоже. Я не закончила есть. Я сжимаю губы и сдерживаю крик.

Если у меня есть две недели, чтобы найти работу, то хорошо. Я найду работу и заставлю ее это сделать.

Я бросаю папину тарелку в раковину и направляюсь к передней части дома, где находится лестница. Я взбегаю по ней на третий этаж так быстро, как только могу, делая шаги легкими, чтобы мама не услышала.

Оказавшись на своем этаже, я протискиваюсь в двери номера и закрываю их. Я прислоняюсь к ним, прижимаясь лбом к твердому дереву. Я делаю глубокий вдох, позволяю своему телу вздрогнуть, и слезы наполняют мои глаза.

С тех пор как я переехала сюда, я пыталась найти работу, и я не врала отцу. Многие места не принимали на работу или просто резервировали места для вернувшихся студентов. Я выбрала не тот город, чтобы переехать обратно.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться и собрать свои вещи, чтобы принять душ. Я снова выйду на улицу и поищу новые вакансии. Я чувствую, как в сетчатом кармане на боку брюк зажужжал телефон. Я достаю его и вижу, что мама написала сообщение.

Дьявол

В следующем месяце исторический музей открывает новую выставку Египта, и сегодня вечером состоится мероприятие, на которое можно попасть заранее. Они пригласили твоего отца и кафедру египтологии, а также другие университеты. Присоединяйся нам, в семь вечера.

Я перечитала текст и закатила глаза. Она никогда не предлагала. И никогда не будет. Видимо, мне придется пойти на это после того, как я займусь поиском работы.

Приходит еще одно сообщение, и я смотрю на него. Это от моей мамы. Опять.

Дьявол

Явись к нему.

Бросив телефон на кровать, я направляюсь в ванную, чтобы смыть с себя утреннюю беготню и неприятности. Если бы все было так просто.

Теперь мне придется появиться сегодня вечером и изображать из себя «идеальную» дочь, которая все еще стремится стать нейрохирургом, чтобы репутация моих родителей осталась нетронутой.

Нуждаясь в мгновенном отвлечении, я включаю душ и сразу же вхожу внутрь, позволяя ледяной воде коснуться моей кожи.

Два

ЭЛИАНА

Мой телефон показывает 19:15, когда я подхожу к ступенькам исторического музея. Внутри не так много людей, так что либо это не такое уж большое событие, либо я опаздываю.

Золотое платье на моих ногах развевается на легком ветерке, когда я поднимаюсь по ступенькам и направляюсь к дверям. Шум разговоров и объявлений наполняет воздух, когда я захожу внутрь.

Ух ты. Здесь почти все забито. Похоже, здесь до хрена историков и копий моего отца в очках и деловых костюмах. Я сдерживаю себя, чтобы не развернуться и не уйти. Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, ради кого я здесь.

Пока я стою в небольшой очереди на регистрацию, я осматриваю сцену, чтобы увидеть, кого я могу узнать. Никого знакомого нет, и я не могу найти своих родителей в холле. Когда подходит моя очередь, я называю охране свое имя, и меня пропускают.

Прежде чем я успеваю направиться к столику в дальнем правом углу, где меня ждут закуски, меня хватают за локоть. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, испуская взволнованный вздох.

— Ана! Ты успела! Я клялась, что ты останешься дома, — кричит моя лучшая подруга со средней школы Лена, притягивая меня к себе и обнимая.

Я расширяю глаза и обнимаю ее в ответ. — Я не знала, что ты будешь здесь! Что ты здесь делаешь?

Выпустив меня из объятий, она смотрит на меня дикими глазами. Ее вьющиеся черные волосы подпрыгивают, когда она визжит и обнимает меня за плечи. На ней такое же платье, как и на мне, длиной до пола, с бретельками на плечах и облегающим лифом. На ее руках множество золотых браслетов, которые дополняют ее загорелую кожу.

— Конечно, я буду здесь, глупышка! Я думала, твой папа сказал тебе? — Она ждет, пока я сморщу нос и покачаю головой. — Я его студентка! Точнее, его ассистент по аспирантуре.

Я знала, что у моего отца каждый год были ассистенты, но мне никогда не приходило в голову, что Лена может быть одним из них. Я знала, что она учится в Йеле и получает степень магистра на том же факультете, что и мой отец. Вполне логично, что она подала заявку на эту должность. Лена - самая трудолюбивая из всех, кого я знаю, и всегда старается выкладываться по максимуму в учебе. Не помешает и то, что программа GA оплачивает ее обучение и дает ей стипендию.

Мы с Леной изо всех сил старались поддерживать связь на протяжении всех пяти лет моего отсутствия - она приезжала несколько раз в течение первых четырех, и мы проводили почти все каникулы, наверстывая упущенное. Но последний год был настолько напряженным, чтобы понять, действительно ли медицинская школа для меня, что я не могла ни с кем поддерживать связь.

— О, здорово, — задыхаюсь я. Я пытаюсь натянуть улыбку, но она видит меня насквозь.

— Я знаю, что прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз виделись, но это здорово! Я так рада тебя видеть. Такое ощущение, что прошла целая вечность.

Я киваю. Меня терзает чувство вины, что я должна была сделать больше. Нужно было позвонить или даже написать ей, когда мне нужно было поговорить или кому-то выговориться. Это было несправедливо по отношению к нам обоим.

Она, похоже, не замечает моего отчаяния, улыбается и похлопывает меня по плечу, а затем обхватывает мой локоть. — Я отведу тебя к твоим родителям. Они уже на выставке. Твоему отцу она пока нравится.

Я позволяю ей тащить меня по вестибюлю музея, пока мы не заходим в египетскую экспозицию. Здесь темнее, и я вижу множество высоких статуй богов и богинь, украшающих комнату. Похоже, что она уходит вглубь музея, в коридоры и щели, где, вероятно, хранится больше артефактов и информации.

Она направляется к хорошо одетой паре. Мои родители.

— Мистер и миссис Харос! Я нашла ее! — кричит Лена, когда они оборачиваются и улыбаются Лене. Я кривлюсь, когда вижу, как глаза мамы ловят мои, и она смотрит на мой наряд.

— Это не то, что я выбрала для тебя.

— Она выглядит великолепно, дорогая. Ты выглядишь прекрасно, принцесса, — быстро говорит мой отец. Он обнимает маму за талию, она одета в дорогое красное платье до пола, а ее темные волосы уложены в пучок.

На папе смокинг с платком того же цвета, что и мамино платье. Они выглядят мило, но я не говорю им об этом.

— Оно было такого же цвета, как твое. Я хотела выделиться. Думаю, я выгляжу великолепно.

Я кручу ткань своего платья, чтобы доказать свою точку зрения.

Лена кивает. — Она выглядит потрясающе, миссис Харос.

Я благодарно улыбаюсь Лене, и она подмигивает.

— Ну, думаю, все в порядке, — наконец говорит моя мама, прежде чем отвернуться и изучить артефакты перед собой. Папа слабо улыбается мне, говорит, что любит меня, и снова поворачивается к ней.

— Ладно, думаю, мне нужно встретиться еще с несколькими профессорами, но я вернусь! — говорит Лена, отпуская мой локоть. Я слишком поздно замечаю ее слова, прежде чем успеваю оттащить ее назад. Она уже уходит в другую часть комнаты. Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что по-прежнему никого не знаю.

Не успеваю я оглянуться, как снова выхожу с выставки и направляюсь к столу с закусками. Я вижу небольшой поднос с различными напитками, беру один, похожий на джин с тоником, и делаю глоток.

Неплохо. Я беру еще одну, чтобы занять руки, пока иду обратно к выставке. Прижимая чашки к груди, я внимательно изучаю экспонаты, расставленные по комнате. Моих родителей нигде не видно, как и Лены.

Я уже подхожу к копии пирамид, когда чувствую рядом с собой большую тень. Я поворачиваюсь и вытягиваю шею, чтобы увидеть, кто это.

Мужчина намного старше меня смотрит на пирамиды, но я чувствую, как ткань его свитера слегка касается моей обнаженной руки. Я задерживаю дыхание, продолжая смотреть на него, любуясь изгибом его носа. Его борода, как и волосы, испещрена прядями соли и перца. Его загорелая кожа выглядит идеально при таком тусклом освещении. Его адамово яблоко покачивается, когда он сглатывает, и от этого простого действия у меня в животе разливается тепло.

Он выглядит красивым, и я ерзаю на своем месте, когда он наконец поворачивает голову и смотрит на меня сверху вниз. В его карих глазах мелькает искорка, и он плотно сжимает губы.

— Пирамиды Гизы, — бормочет он. Только через секунду я понимаю, что он говорит со мной. Мне кажется, что мое горло сжимается само собой, пока он продолжает смотреть в мою сторону.

Он придвигается чуть ближе, так что кашемировая ткань прижимается прямо к моей руке. Я вздрагиваю от этого мягкого прикосновения, и его глаза мерцают, когда он медленно улыбается. Даже зубы у него идеальные.

— Что? — заикаюсь я. Мои руки с напитками перемещаются чуть выше по груди, и я словно застреваю. Я не могу пошевелиться под взглядом этого красивого незнакомца.

— Пирамиды, — повторяет он, жестом указывая на витрину перед нами. — Это пирамиды Гизы.

— Ах, да, — кротко отвечаю я. У меня в голове каша, и я не могу придумать, что еще сказать. Он продолжает изучать меня, а затем возвращает свой взгляд на пирамиды. Я знаю историю Египта, но сейчас я не могу назвать ни одного факта, даже если бы к моей голове приставили пистолет.

Я делаю глубокий вдох, поднимаю один коктейль и делаю долгий глоток. Глубоко вздохнув, я смотрю на пирамиды, в то время как мое сердце резко бьется о ребра. Алкоголь проникает в мою кровь, и я уже чувствую тепло.

— Вы видели остальные экспонаты?— спрашивает он, не глядя в мою сторону.

Я поворачиваюсь к нему и думаю, что, черт возьми, происходит. Он не сдвинулся с места и, похоже, ждет ответа.

— Ты все еще говоришь со мной?

Он кивает, а затем поворачивает голову обратно ко мне. — Это „да“ или „нет“?

Я пытаюсь вспомнить его вопрос... а, точно. Экспонат. — Нет, еще нет. Только что прибыла.

Он кивает и жестом показывает на остальную часть экспозиции, а я бесцельно следую за ним. Я вижу официанта с подносом, который, предположительно, собирает пустые напитки, и поспешно ставлю туда свой.

Он замедляет шаг, так что оказывается слева от меня, и я чувствую, как жар уже поднимается по щекам.

— Хорошая выставка, — наконец говорю я, когда мы углубляемся. Чем дальше мы идем, тем темнее становится в коридоре, единственный свет освещает артефакты и статуи.

Туда, куда мы направляемся, не так много людей.

— Могло бы быть и лучше. Некоторые артефакты не похожи на настоящие, — возражает он. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него при тусклом освещении, и его карие глаза сверкают.

— И откуда вы это знаете? Вы видели настоящую вещь?

— Вообще-то да, — отвечает он. Из помещения, в которое мы вошли, выходят несколько человек, и мы с незнакомцем отходим в сторону, чтобы пропустить их. Я чувствую, как его рука прижимается к моей спине, пока мы освобождаем место.

Сердце замирает, когда я чувствую тепло, исходящее от его ладони к моей спине. Его рука кажется мне огромной, и я не могу удержаться, чтобы не прикусить губу. Мысли о том, что его рука может касаться других частей моего тела, проносятся в моей голове.

Когда люди проходят мимо, мы возобновляем прогулку, но он не убирает руку. Я уверена, что он слышит, как бьется мое сердце, прикоснувшись к нему всем телом. Тишина наполняет воздух, пока мы продолжаем прогуливаться по выставке.

— Значит, вы фанат этих вещей? — наконец спрашиваю я.

Он кивает, и мне приходится повернуться к нему, чтобы лучше слышать его, наблюдая за движением его мягких губ под приглушенным освещением. — Можно сказать и так. А еще я несколько раз был в Египте.

— Вау, — выдыхаю я. — Я ездила туда, когда была маленькой, но еще ни разу не возвращалась. Скорее всего, это будет похоже на первый раз, если я когда-нибудь туда вернусь.

Он что-то бормочет себе под нос, но я не улавливаю. Мы приближаемся к площадке, отходящей вправо, где есть небольшая комната со скамейками и киноэкраном. Он не включен, а значит, скорее всего, еще не готов к показу. Может быть, когда выставка официально откроется.

Я чувствую его руку на своей спине, направляющую нас в темную комнату. Мое сердце стучит сильнее, когда я думаю обо всех причинах, по которым мы идем сюда одни. Но я не останавливаю его, что пугает меня еще больше. Просто соглашаюсь с тем, что хочет сделать незнакомец. Очень красивый незнакомец.

Он хочет убить меня.

Он хочет ограбить меня... Подождите, у меня даже нет сумочки. Мои документы и карточки спрятаны в чехле телефона. Мой телефон лежит в кармане этого платья, и из-за того, как колышется ткань, кажется, что его там нет. Сбоку есть разрез, идущий от середины бедра до земли, и я чувствую ледяной ветерок, когда мы входим в темную комнату.

Значит, он точно хочет меня убить, вот так.

Определенно.

Но сейчас мои мысли расплываются, поскольку вокруг меня витает аромат нового ковра и дорогой кожи. И намек на лимон.

— Что вы… — Я начинаю говорить, но он останавливает меня. Я оглядываю комнату и вижу, что на потолке горит свет. О, похоже, они подготовили комнату.

Звезды. На потолке сотни звезд.

— Небо Каира, реальное время.

Я потрясена этим зрелищем. — Правда? Это гениально.

Я даже не спрашиваю, откуда он это знает. Насколько я знаю, он может лгать. Эти «звезды» на потолке могут быть брызгами краски.

— Ага, — отвечает он, пока мы идем дальше. Я немного поворачиваюсь, продолжая смотреть вверх, чувствуя, как его рука продолжает обхватывать меня. И вот, когда я поворачиваюсь под таким углом, его руки ложатся на мою талию, прямо под грудной клеткой. Его прикосновение почти прожигает мое платье.

Я чувствую, как он подходит все ближе и проталкивает мое тело дальше в темную комнату.

И я... позволяю ему. Запахи в комнате, ощущение его руки на мне и то, как он возвышается надо мной, заставляют мой разум затуманиться.

Я иду назад, пока не натыкаюсь на стену и не издаю писк. Его губы кривятся в дьявольской улыбке, и она выглядит чертовски сексуально. Мое сердце бьется еще быстрее в груди. Ощущение такое, будто я на американских горках и вот-вот совершу первый прыжок вниз на сто футов.

— Кто ты? — шепчу я.

Он наклоняется ближе, его дыхание ударяет мне в лоб. Я задыхаюсь, когда он несколько секунд ничего не говорит.

— Ты можешь остановить меня, если хочешь, — пробормотал он, наклоняясь еще дальше, пока его губы не коснулись моего носа.

Я не отталкиваю его, но и не говорю ничего. Мой мозг буквально расплавился. Если бы он спросил, как меня зовут, я бы не знала.

— Кивни, если хочешь, чтобы я продолжил, — приказывает он. Я расширяю глаза, переваривая его мысли.

Внезапно я вспоминаю, где мы находимся. В общественном месте. Да, мы закрыты от остальных людей на мероприятии... но мои родители где-то поблизости.

В знак молчаливого согласия я киваю.

И не успеваю я даже вздохнуть, как чувствую, что его твердая рука на моей талии движется вниз, пробираясь по щели между бедром и бедренной костью. Я хнычу от прикосновения, а он опускает губы ниже. Через мгновение он прижимается своими губами к моим.

Он двигается быстро, и я не успеваю подумать, что делать со своими руками, телом или чем-то еще, над чем я имею полную власть. Я позволяю ему взять все в свои руки.

Пока мы целуемся, его борода прижимается к моему подбородку, бокам моего рта, и это заставляет меня стонать. Он на мгновение прикусывает мою нижнюю губу, и я взвизгиваю, а улыбка растягивает его губы, пока он продолжает поглощать меня. Он проталкивает язык в мой рот, и наши зубы почти смыкаются.

Его свободная рука тянется вверх, чтобы обхватить мою шею, еще больше притягивая меня к себе. Его рука на моем бедре опускается все ниже и ниже, пока не проходит через разрез платья. Я задерживаю дыхание, и он немного отстраняется, чтобы прижаться лбом к моему.

Медленно его пальцы достигают центра моего кружевного белья, и он задерживает дыхание.

Он задерживает дыхание. Никогда раньше мужчина так не делал.

Я сдерживаю стон, когда его пальцы прижимаются к ткани, а затем проникают под нее, чтобы сдвинуть ее в сторону. Я раздвигаю ногу на несколько сантиметров, чтобы он мог легко проникнуть под ткань.

— Ay, Dios mío, — шепчет он, когда его пальцы встречаются с моей уже влажной киской. Я застонала от этого прикосновения и прокляла себя за то, что так сильно намокла из-за этого незнакомца. И теперь он говорит по-испански? Я могу буквально растечься лужицей прямо здесь.

Как неловко.

Но прежде чем я успеваю отдернуть руку и извиниться за то, что вела себя как дура, он снова притягивает меня к себе и целует, проводя двумя большими пальцами по моим складочкам и задевая мой клитор. Я стону еще громче от его прикосновений, а он хихикает глубоким голосом.

— Так тебе нравится?

Я коротко киваю.

— Dilo, — командует он.

— Мне нравится, — шепчу я, пока он продолжает пылко целовать меня. Как только мы вошли в ритм поцелуев, его пальцы продолжают двигаться взад-вперед по моей киске, прежде чем он наклоняет свои пальцы настолько, чтобы просунуть один внутрь меня.

Мои руки инстинктивно бегут вверх, чтобы обнять его за плечи, вцепившись в кашемир. Он еще глубже вжимается в стену, раздавливая меня.

— О, — пискнула я, когда он ввел и вывел из меня палец, заставив мои стенки напрячься от чужого, но такого приятного ощущения.

— Ты такая чертовски тугая, — бормочет он, еще сильнее вжимаясь в меня всем телом, а его эрекция упирается мне в бедра.

Он продолжает вводить и выводить палец, а затем вводит еще один. Я крепче сжимаю его плечи, когда мое зрение искрится, и я вижу только слабые образы его и усыпанного звездами потолка.

— Тебе нравится? Мои толстые пальцы тебя возбуждают? — его хриплый голос заполняет мои уши, и мне кажется, что я умерла и очнулась в каком-то раю.

Чистый экстаз и чистое блаженство.

Я киваю головой и снова стону, прежде чем он наклоняет голову и посасывает мою шею, оставляя укусы и мелкие поцелуи. Он продолжает быстрее двигать бедрами, набрасываясь на меня.

Его толстые пальцы не останавливаются. Я чувствую, как мое возбуждение уже движется по его пальцам к моим бедрам. Звуки становятся оглушительными от того, как быстро он вводит в меня пальцы и как быстро я достигаю своей разрядки. Он переставляет запястье, чтобы засунуть большой палец под ткань и круговыми движениями погладить мой клитор.

— О, я сейчас… — Я скулю, прислонившись головой к его плечу и зажмурив глаза. Давление замечательное, и я чувствую, как оргазм начинает расцветать и сигнализировать о своем взрыве.

— Черт, кончи на мои пальцы. Сделай это, черт возьми, — шепчет он мне на ухо, и с этими командами я кончаю.

Яростно.

Я вижу звезды, мое сердце словно пробивает грудную клетку, и я почти ничего не слышу. Даже его ворчание, когда он заканчивает тереться об меня. Они просто отражаются от моего тела, вызывая мурашки по позвоночнику.

Его пальцы выскальзывают из меня, и я хнычу от потери. Я откидываю голову назад, чтобы успокоиться. Он внимательно наблюдает за мной, приближая пальцы к нашим лицам и засовывая влажные пальцы в рот. Он проводит по ним языком, не сводя с меня глаз.

Я чувствую, как мои щеки становятся еще горячее, когда дымка проходит. Мой разум проясняется, и я понимаю, где мы находимся. В общественном музее. С моими родителями так близко.

У меня никогда раньше не было публичного секса, и я не знала, как люди это делают. Но, видимо, теперь знаю.

— Ven. Давай закончим экскурсию, — громко говорит он, заставляя меня встать выше и кивнуть головой.

Точно, экскурсия. То, чем мы занимались до того, как он притащил меня в эту комнату.

Он больше ничего не говорит, пока не перекладывает руки через штаны. Если его пальцы настолько хороши, то я не могу представить, как он...

Его руки тянутся к моему запястью, и он тянет меня за собой. Я пьяна от ощущения после оргазма и слепо следую за ним.

Что это за человек, черт возьми?

Три

Д

ЖУЛИАН

Прошло три с половиной недели с момента события в музее и с тех пор, как я сделал что-то настолько несовместимое с тем, к чему привык. Это было захватывающе и заставило меня почувствовать себя живым.

А это было нелегко, учитывая все, что происходило в последнее время с Лорой. Она просто не может перестать влезать в мою жизнь, несмотря на то что наш развод окончательно оформлен уже более четырех лет. Она все еще думает, что может появиться у моей двери или в моем офисе и завязать разговор, как будто ничего не изменилось.

В тот вечер я чуть не закатил откровенную истерику, когда она появилась у моей двери, думая, что будет моим сопровождающим на мероприятии. Но я захлопнул дверь перед ее носом, решив, что мне нужно отвлечься, и я нашел ее.

Я даже не знаю ее имени, но в тот вечер она была именно тем, что мне было нужно.

Мои шаги громко стучат по деревянному полу здания, пока я иду к кабинету своего коллеги. Я стучу в деревянную дверь, и раздается тихий звук. Я поворачиваю ручку двери и вхожу, встречаясь взглядом с заведующим кафедрой.

— Джулиан, чем я могу вам помочь? Занятия начнутся только завтра, — с улыбкой говорит Карлос, наблюдая за тем, как я вхожу. Он поднимает руку и машет мне, чтобы я сел в одно из его кожаных кресел.

В его кабинете царит домашняя атмосфера, на которую никогда не будет похож мой. У меня есть, может быть, два украшения и несколько артефактов из моих поездок в Египет, и это все. Здесь есть фотографии его и его жены, а также старая фотография, на которой они с дочерью; на ней Карлос выглядит на десяток лет моложе. Я никогда не стремился узнать имена детей своих коллег.

Факультет редко собирался за пределами университета, разве что на мероприятиях, например в историческом музее, или на факультетских ужинах. Я видел многих членов семей профессоров, с которыми переписывался или работал, но мне пришло в голову, что Карлос приводил на эти мероприятия только свою жену. Полагаю, в тот вечер в историческом музее к нему присоединились все.

В голове мелькнула мысль о молодой женщине, с которой я улизнул, и я подумал, не является ли она новым профессором в другом университете или родственницей кого-то из тех, кто учился там.

— Джулиан?

Слова Карлоса возвращают меня в его кабинет, и я присаживаюсь в мягкое кресло, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Я бы хотел добавить в свое расписание еще один курс, если это возможно, и предложить должность ассистента выпускника.

Карлос поднимает бровь, а затем наклоняется над своим столом и кладет локти на столешницу. — Ты уже преподаешь четыре курса для студентов и два для аспирантов. С такой нагрузкой я могу открыть вакансию ассистента выпускника.

Я наклоняюсь и опираюсь локтями на колени. Взглянув на Карлоса, я вздыхаю. — Я могу добавить еще один курс, если вы не против.

— Что происходит? — спрашивает он. Я хочу воспринять это как вмешательство в мою жизнь, но то, как он нахмуривает брови, а в его глазах появляется озабоченность, заставляет меня пожалеть о том, что я зашёл в его кабинет.

Большинство расписаний наших занятий должны утверждаться заведующим кафедрой, а это именно он - Карлос Харос.

— Ничего, мне бы хотелось больше. — Я вижу, как он открывает рот, и поспешно выдаю ложь. — У меня больше времени, чем я думал, с моим расписанием. Я могу пройти дополнительный курс.

— Это из-за...

— Нет, нет, — прерываю я его. Он медленно смотрит на меня, а потом проводит рукой по усам.

Я вздыхаю и качаю головой.

— Карлос, ты же знаешь, я не люблю говорить о своей личной жизни. Просто у меня стало больше времени.

Очевидно, что он видит мою ложь насквозь, но он не настаивает на продолжении. Он кивает.

— Хорошо, но если я увижу, что вы испытываете трудности, я верну вас к обычной нагрузке в следующем семестре. Ты можешь взять ассистента. Я опубликую заявку на этой неделе и попрошу других профессоров рассказать об этом своим студентам.

Я киваю и встаю. Он смотрит на меня любопытными глазами, но я поворачиваюсь на пятках, прежде чем он успевает понять, что я еще что-то скрываю.

— Удачного первого дня, — говорит он, и я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ему, а затем киваю и выхожу из его кабинета. Идя по коридору, я едва не сталкиваюсь с Леной Эллисон, ассистенткой Карлоса.

— О! Профессор Эстрада, мне так жаль! — пробормотала она, отступая назад в шоке.

Я тоже отхожу в сторону, давая ей достаточно места. — Все в порядке, Лена. Волнуешься перед новым учебным годом?

Она смеется и поправляет папки в руках, а затем смотрит мне в глаза.

— Думаю, да! Профессор Харос уже заставил меня скопировать тонну пакетов. Он хотел, чтобы я приступила к работе неделю назад, но мне пришлось напомнить ему, что мой контракт начинается только сегодня.

Я киваю, вспоминая, каким изнурительным может быть Карлос для своих ассистентов. Если бы он мог жить в университете, он бы так и сделал. Он даже ведет занятия летом и в первые две недели января, когда студенты могут пройти ускоренный курс для получения дополнительных кредитов перед началом весеннего семестра.

Он перегружен работой, и ему бы точно не помешали две ассистентки, учитывая, как устало выглядит Лена.

— Просто Карлос для тебя, — говорю я ей, а она смеется и машет мне рукой.

Я снова иду по коридору, пока не оказываюсь в своем кабинете. Я вхожу в него, и у меня чуть не случается сердечный приступ, когда я вижу, что кто-то сидит в моем кресле за столом.

— Милый, я видела, что твоя дверь открыта, — раздается гнусавый голос человека, сидящего на стуле. Я закатываю глаза и провожу ладонью по щеке и бороде.

— Лора, какого черта, — простонал я.

Она широко улыбается, ее светлые волосы колышутся, когда она двигает головой и встает с моего кресла.

— Тебе нужно добавить немного жизни в это место. Может быть, тебе помогут наши фотографии?

Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Я снова поворачиваюсь к ней и нахмуриваю брови. — С чего бы мне это делать?

Она пожимает плечами и снова улыбается.

— Потому что у нас получились отличные фотографии. Ты не должен игнорировать то, какими красивыми они получились. Особенно те, что с нашей свадьбы.

— Мы больше не женаты. Прошли годы, — напоминаю я ей.

Она взмахивает рукой, затем подходит ко мне ближе и похлопывает по плечу. Я делаю шаг назад и сжимаю челюсть.

— Не говори глупостей, детка. Я знаю, что мы в разводе. Но это не значит, что мы не можем быть друзьями. У меня в кабинете есть наши фотографии.

Потому что ты чертовски сумасшедшая, хочу сказать я ей, но сдерживаюсь, наблюдая за тем, как ее расширенные глаза прижимаются ко мне.

— Лора, тебе нужно остыть. Ты делаешь это каждый год. Умоляешь меня навести порядок в моем кабинете, а потом игнорируешь меня весь учебный год, если тебе что-то от меня не нужно. И это только мой кабинет. Это не считая того, сколько раз ты появляешься у моей двери.

— Ты сменил замки, и мне пришлось забрать некоторые свои вещи, — возражает она.

— Ты забрала последние вещи больше года назад. Я больше не буду играть с тобой в эти игры. Тебе нужно двигаться дальше.

Ее взгляд меняется с возбужденного на обиженный. Так она поступала уже много раз.

Первые несколько лет нашего брака я верил ее словам. Пытался сделать все, что в моих силах, чтобы все получилось, чтобы вернуть ее к золотой середине. Пока не понял, что именно так она поступает, когда не может добиться своего.

Я больше не ее марионетка, и мы слишком долго играли в эту игру. Я оборвал свои ниточки, когда мы подписали бумаги о разводе, и я не позволю ей снова прикрепить меня к своему деревянному бруску.

— Хорошо, Джулиан. Я пойду. Прости, что побеспокоила тебя, — выдыхает она, ее глаза блестят от крокодильих слез.

Я вздыхаю, направляюсь к своему стулу и сажусь. Она медленно идет к двери, поворачивает ручку и приоткрывает ее на полметра. Она оборачивается, словно ожидая, что я попрошу ее остаться.

Я ничего не говорю, и на ее лице появляется гнев, после чего она с разочарованием выдыхает и открывает дверь шире, выскальзывая наружу. Она захлопывает за собой дверь, и от этого сотрясаются стены.

Типичная Лора, вырывающаяся из дома, чтобы иметь право последнего действия, если она не может иметь право последнего слова. Или, если она может получить и то, и другое, она это сделает.

Уже почти семь вечера, когда я возвращаюсь к себе домой из университета. Она крошечная, но мне хватает, учитывая все, что происходило последние четыре года. Это квартира с двумя спальнями и одной ванной в десяти минутах ходьбы от университета. То, что когда-то было нашим с Лорой совмещенным офисом, я сделал своим и избавил стены от всех напоминаний о ней.

Теперь здесь не осталось и следа от ее присутствия, но она, похоже, не может меня отпустить.

Потребовался изнурительный год, чтобы оформить и завершить развод. Во многом это было связано с тем, что Лора не хотела сотрудничать и отказывалась подписывать бумаги.

Она даже уехала из страны и умоляла меня подождать, пока она вернется, обещая, что подпишет их, как только вернется.

Так было три раза, пока я не привлек власти, и она подчинилась, подписав бумаги в тот момент, когда поняла, что больше не может убегать.

Но теперь я все еще имею дело с ее дерьмом, как бы ни старался оттолкнуть ее. Такое ощущение, что это просто продолжение нашего брака после развода. Она все еще пытается манипулировать мной с помощью своих тактик, и я каждый раз почти поддаюсь на это, пока не возвращаюсь к реальности и не вспоминаю, кто она на самом деле.

Я прохожу в свой кабинет и бросаю портфель на стол. Затем я направляюсь в спальню и развязываю шнурки на ботинках, после чего снимаю их и переодеваюсь в рабочую одежду.

Я надеваю пару серых свитшотов и темно-синюю кофту с длинным рукавом, а затем направляюсь в ванную и принимаю душ. Через десять минут я выхожу и переодеваюсь в более удобную одежду, а затем направляюсь на кухню, чтобы посмотреть, что можно съесть на ужин.

Как только я открыл холодильник, я застонал. Я забыл, что должен был зайти за продуктами сегодня вечером, но меня совершенно отвлекло то, что все учебные планы были загружены на студенческий портал университета до начала завтрашних занятий.

Я повесил голову, продолжая смотреть на пустой холодильник. Даже если бы я захотел приготовить скудную еду, чтобы просто что-нибудь съесть, здесь нет ничего аппетитного. Кусочек сыра, баночка сметаны, да еще какие-то случайные приправы на краю холодильника.

— Черт, — простонал я, закрывая дверцу холодильника и отступая назад, прислоняясь к кухонной стойке. Я скрещиваю руки и ненадолго закрываю глаза, затем отталкиваюсь от стойки и беру телефон с журнального столика в гостиной.

Я быстро нахожу ближайшие места, куда можно сбегать, пока ничего не закрылось. Несмотря на то что это университетский город, сейчас будний день, и большинство заведений с едой закрывают свои кухни около девяти или десяти. Есть один мексиканский ресторан, в котором я раньше не бывал, но он все еще открыт и принимает заказы. Тот, в который я обычно хожу, находится в 20 минутной езды Uber, и мне не хотелось ехать так далеко только ради еды на вынос. Я мог бы заказать доставку еды, но свежий воздух, похоже, мне все равно не помешает.

Я нажимаю на ресторан, сверяюсь с картой и вижу, что он находится всего в паре кварталов от меня. Выбираю несколько блюд, завершаю заказ и оплачиваю его в приложении. Подойдя к шкафу в прихожей, я надеваю кроссовки, а затем беру ключи у двери и выскальзываю на улицу.

Ветер усиливается - я люблю это время года. Не только потому, что начинается новый учебный год и студенты с нетерпением ждут начала своих программ в моих бакалаврских классах, но и потому, что это время приносит чувство обновления.

Время для новых начинаний и возможности вырасти как новый человек. Я могу быть тем, кем хочу быть, и переход погоды от лета к осени очень этому способствует.

Мы с Лорой поженились летом. Возможно, это еще одна причина, по которой я так люблю этот предстоящий сезон. Он напоминает мне о том, какой хорошей может быть моя жизнь, если я просто буду делать то, что хочу, и не останусь с тем, кто никогда не захочет меня так, как я хочу его.

Я пытаюсь отвлечься от мыслей о бывшей жене, пока иду несколько кварталов к ресторану. Солнце уже село, и на улицах зажглись огни магазинов и ресторанов.

Этот университетский городок очень красив, если найти время, чтобы прогуляться и полюбоваться им. Многие туристы приезжают сюда, чтобы насладиться осенним и зимним сезонами, но это совсем другое дело, когда ты живешь здесь.

Как только я добираюсь до ресторана, я открываю двери, и раздается звонок. Я сообщаю хозяйке, что забираю заказ на вынос. Она убегает в подсобку, а я достаю телефон, чтобы скоротать время.

Лора

Тебя нет дома? Я пыталась зайти к тебе с тайской едой.

Я сжимаю челюсть и быстро набираю ответ, чтобы сказать ей, что я вышел и не вернусь домой в течение нескольких часов. Это заставляет ее послать ряд грустных эмодзи, прежде чем я оставляю ее в режиме чтения и отключаю телефон.

— Держите, сэр! — кричит хозяйка, протягивая пакет с едой на вынос. Я благодарю ее, прежде чем выйти на улицу. Мой телефон пикает, и я снова достаю его в раздражении.

Лора

Может, мы поужинаем завтра вечером в честь нового учебного года?

Я сжимаю телефон в кулаке, и, честно говоря, мне все равно, если я его разобью.

Я иду быстрее, уставившись на экран, не заботясь о том, куда я направляюсь. Куда угодно, лишь бы подальше от ее смс. От ее назойливости и постоянного желания помириться, а потом поцеловаться. Она просто хочет прийти, чтобы раззадорить меня и использовать.

Такое случалось слишком часто, и я не хотел бы этого признавать. Она хорошо трахалась, но это все, чем она для меня теперь является. К тому же я очень хочу прекратить этот цикл; он вредит нам обоим больше, чем мы думаем.

Продолжая бодро шагать к своей квартире, я поднимаю глаза и вижу, как кто-то бежит ко мне, пытаясь обойти, но спотыкаясь и приземляясь на колени и ладони.

— Вот черт, — кричит она, тряся брюнетистой головой и медленно вставая.

— Вот, это была моя ошибка. Я не смотрел, — говорю я, перекладывая пакет с едой в другую руку и убирая телефон в карман кофты, а затем наклоняюсь и протягиваю руку.

— Спасибо. Это чертовски больно.

Она резко хватает меня за руку, но я чувствую только ее мягкую кожу.

Она выпрямляется и наконец поднимает взгляд, на ее лице появляется румянец, когда она смотрит на меня. Я мгновенно отпускаю ее руку и делаю полшага назад, пока не натыкаюсь на кого-то позади себя и не отступаю назад, к тому месту, где я был, перед ней.

Девушка, которую я трогал в историческом музее.

Черт меня побери.

Четыре

ЭЛИАНА

Я буквально стою на четвереньках.

Я все еще пытаюсь осознать, что чуть не столкнулся с кем-то во время своей вечерней пробежки. У меня была громкая музыка, и я была в конце второй мили, стараясь побить время первой.

Я на секунду подняла глаза, попыталась обойти, но споткнулась об этого незнакомца. Я упала прямо на колени, и мои ладони понеслись вперед как раз вовремя, чтобы удариться о тротуар. От удара ладони мгновенно обожгло, но в остальном я была в порядке.

Когда я встала на ноги, я подняла голову, чтобы посмотреть, кто этот незнакомец. И тут я почувствовала, как румянец подбирается к моей шее, а затем и к лицу, когда я понимаю, кто это.

Чувак из исторического музея, с которым я тайком занималась разными вещами. Вещи, которые были так чертовски хороши, что я не могла перестать думать о них.

Как его глубокий голос заводил меня, приказывал делать что-то и просто...

Мой взгляд скользит по его телу, где он одет в мягкий темно-синий свитшот с длинными рукавами. Я опускаю глаза на свитер, на котором отчетливо виден отпечаток его лица, с которым я хотела бы встретиться той ночью. Я прочищаю горло и снова смотрю на мужчину.

— Прости, я должна была смотреть, куда иду, — шепчу я, проводя руками по своему торсу и затягивая хвост, который, я уверена, уже распустился.

— Все в порядке, — отвечает он, медленно наблюдая за мной.

Мой взгляд останавливается на пакете с едой на вынос в его руке, и я улыбаюсь.

— Ужинаешь? — спрашиваю я, наблюдая, как его глаза переходят с моего лица на его руку, сжимающую пластиковый пакет.

Он кивает.

— Забыл купить продукты.

Его ответ отрывист, и он возвращает меня в то время, когда мы были в музее. Когда мы продолжили экскурсию и перешли к разговору, его ответы были прямыми и не такими замысловатыми, как мои. Остаток вечера говорила в основном я, а потом мы разошлись. Я не заметила, как он вышел из музея, и не застала его в холле, когда снова встретилась с родителями и Леной. Мне стало интересно, кто он такой, и я немного растерялась после того, что мы только что сделали.

Он был словно призрак, но я не могла выбросить его из головы. Он запечатлелся в моем сознании, и я даже видела несколько... снов о нем. Я ничего не могла с собой поделать.

И в этот момент я понимаю, что до сих пор не знаю имени этого человека. Мы никогда не обменивались этой важной информацией, и я действительно думала, что больше никогда его не увижу.

— Что ж, приятного ужина, — говорю я ему, достаю из кармана телефон и открываю приложение «Музыка», чтобы выбрать песню, под которую мне хотелось бы продолжить бег.

Я бежала в основном для того, чтобы забыть о ссоре с самим дьяволом. Отец все еще не вернулся из университета, и она уже начала нервничать из-за того, что он пропускает ужин.

Хотя в течение учебного года у них с отцом было свое расписание, она хотела, чтобы он присоединился к ней на вечер перед началом семестра.

Она, конечно, набросилась на меня и начала поднимать прошлые проблемы, которые, как мне казалось, мы решили. Одна из них заключалась в том, что я так и не нашла работу и согласилась вернуться в школу.

Мне предстояло начать обучение по программе творческого письма для выпускников, но в расширенном варианте, чтобы получить базовые курсы, которые я не могла получить с помощью общеобразовательных кредитов, полученных в бакалавриате.

— Это было бы долго и изнурительно в течение трех лет.

По ее словам, творческое писательство - это неосуществимая карьера, и я застряну дома, живя с ними, потому что у меня не будет хорошей, стабильной работы. Я пыталась объяснить ей, что есть масса профессий, на которые меня возьмут с этой степенью. Журналист, романист или даже преподаватель.

Я выскочила из кухни, оставив полную тарелку ужина, и переоделась в беговую одежду. Она даже не попыталась подняться наверх, чтобы поговорить со мной. Она осталась на кухне и ела в одиночестве к тому времени, когда я спустилась вниз и сняла ключи с крючка.

Она молчала, пока я открывала входную дверь и оглядывалась, надеясь, что она позовет меня обратно на кухню, чтобы извиниться. Но она так и не сделала этого, и я постаралась громко захлопнуть за собой дверь.

Я бегала везде, где только могла, делая первую милю по району, а затем отправляясь на вторую милю в город.

Именно тогда я упала, столкнувшись с очень красивым незнакомцем.

Пока мои пальцы продолжали листать плейлист, я услышала шарканье по тротуару и подняла голову, чтобы увидеть, как мужчина подходит ближе, его глаза пылают чем-то, что я отчетливо помню с той ночи.

— Куда ты направляешься?

Мой рот открывается и закрывается, я не знаю, что ответить, пока не вижу, как его взгляд переходит с моих глаз на губы, а затем снова на глаза.

Черт возьми, почему он так делает? Мои ноги мгновенно становятся как будто налитыми, и это не от бега.

— Собираюсь закончить вторую милю, — отвечаю я, возвращая взгляд к своему телефону, прежде чем чувствую, как его тело приближается ко мне, а его торс задевает верхнюю часть моего телефона. Я поднимаю глаза и тут же оказываюсь в его окружении.

Пакет с едой на вынос в его руке задевает мое бедро, и я задыхаюсь. Я снова мгновенно погружаюсь в его атмосферу. Такое ощущение, что мы снова в музее, в комнате со звездами на потолке.

Он проводит языком по нижней губе и тяжело вдыхает, его грудь вздымается, прежде чем он выдыхает мне в макушку.

— Ты уже поела?

— Я... я не ела. Как бы вырвалась из дома, когда подали ужин. Не в первый раз.

Я прочищаю горло, не понимая, зачем я все это ляпнула. Ему не нужно знать подробности.

Он обдумывает мои слова, затем делает шаг назад, немного приподнимает пакет с едой и размахивает им. — У меня хватит на двоих.

Я качаю головой и смеюсь. — Мне бы не хотелось брать чужую еду.

Атмосфера меняется, когда слова покидают мой рот, и я вижу, как он сжимает челюсть, прежде чем улыбнуться.

— Не глупи. У меня достаточно еды. Раз уж я забыл купить продукты. — напоминает он мне.

Я мысленно хлопаю себя по лбу, осознавая, что он действительно сказал мне эту часть.

Но я чуть не столкнулась с ним, а не наоборот, поэтому меня немного смущает, что он предлагает мне еду после столкновения.

— Мне бы не помешало немного топлива, — говорю я ему, наконец отключая телефон и засовывая его обратно в карман леггинсов, а также вытаскивая беспроводные наушники и засовывая их в тот же карман.

Он дарит мне намек на улыбку, после чего поворачивается на пятках и выгибает шею, ожидая, пока я присоединюсь к нему.

Ночной ветерок набирает силу, и он молча провожает нас несколько кварталов, пока мы не оказываемся в парке, где есть несколько скамеек и столиков. Мы выбираем одну из них, достаточно удаленную от уличных фонарей, чтобы видеть контейнеры с едой на вынос, которые он достает.

Еда пахнет потрясающе, и мой желудок урчит в ответ, и я понимаю, насколько я голодна после того, как вырвалась из дома из-за маминых выходок.

Он с улыбкой смотрит на меня, когда слышит, как бурчит мой желудок, ставит передо мной контейнер и открывает его, показывая три тако со стейком, и мой рот мгновенно наполняется водой.

— Выглядит невероятно.

— Ты никогда не была в этом месте?

Я качаю головой.

— Я выросла здесь, но много лет была в отъезде. Я вернулась этим летом, и все изменилось.

Он кивает, открывая другой контейнер, стоящий перед ним, и я замечаю, что это меньшая порция тако.

— Эй, не хочешь поменяться? Это твоя еда. Я могу взять меньший размер.

Он смотрит на меня и качает головой, тянется к своему контейнеру и берет тако, прежде чем я успеваю поменять наши контейнеры местами.

— Ты голодна, ешь.

Я киваю и начинаю есть тако, затем беру лайм и выжимаю его на стейк. Я поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной с блеском в глазах после того, как я выполнила его приказ.

— Ты собираешься смотреть, как я ем все это? — спрашиваю я, зажав тортилью между пальцами в ожидании его ответа.

Его глаза на секунду прищуриваются. — Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Я чувствую, как жар поднимается по моим щекам, даже не успев понять, почему. От того, как медленно он наблюдает за мной, я краснею и качаю головой.

— Н-нет, я бы предпочла, чтобы мы оба поели. Мне не нравится, когда на меня обращают внимание, — признаюсь я.

Это единственное, что я ненавижу больше всего, - неоправданное внимание только ко мне. Он молчит секунду, потом кивает, поднимает свой тако и откусывает большой кусок. Я наблюдаю за тем, как сок из стейка и сальса стекают по его губам. Он облизывает их, а затем поднимает глаза на меня.

У меня в животе порхают бабочки, когда я вижу, как темнеют его глаза, как тогда, в музее, и я уже чувствую, как у меня все сжимается при мысли о том, что он ласкал меня пальцами той ночью.

Я смотрю на его пальцы... его очень толстые пальцы, которые захватывают остатки тако. Не успеваю я опомниться, как он поднимает руку и облизывает указательный и средний пальцы, чтобы очистить их от сальсы, которая пролилась и на них. У меня пересыхает язык, и я глотаю, понимая, что нет никакого напитка, которым можно было бы это запить.

— Давай, — говорит он уже более властно, и я прихожу в себя, прежде чем поднести тако к губам и откусить.

Стейк отлично прожарен, а лайм придает ему завершающий штрих. Сальса не слишком острая, и я не могу удержаться, чтобы не застонать от всех этих ароматов. До этого укуса я не осознавала, насколько голодна.

Он слегка улыбается, и мы молча доедаем тако. Мне хочется задать ему кучу вопросов, но я не знаю, можно ли так поступать с человеком, которого едва знаешь и который ввел в тебя свои пальцы.

К тому же, когда мы впервые встретились, мы почти не разговаривали.

— Спасибо, что позволил мне взять остатки твоего будущего, — говорю я, когда мы встаем полчаса спустя. Он забирает у меня контейнер, мы идем к краю парка, и он выбрасывает контейнеры в ближайший мусорный бак.

— Спасибо, что поужинала со мной. Не хотел пока идти домой.

— Да? А почему?

Я поднимаю бровь, и он пожимает плечами, пока мы идем обратно тем же путем, что и пришли.

— Проблемы с бывшей.

Я замираю на месте, а он поворачивает голову и тоже останавливается. Он находится примерно в пяти футах от меня, и я стою на своем. Его реакции я не ожидала. В первый вечер мы почти не говорили о личной жизни, а тут он уже говорит о бывшей. Не знаю, что я должна сейчас чувствовать, но это определенно застало меня врасплох.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего, это не тот ответ, которого я ожидала.

Он смеется и машет мне рукой, чтобы я снова присоединилась к нему. Я делаю пару шагов, прежде чем мы снова оказываемся в очереди.

— У меня есть бывшие. У тебя, наверное, тоже. Я не собираюсь врать тебе и говорить, что сегодня произошло что-то еще, из-за чего я не хочу идти домой.

— О, — просто отвечаю я. Я ломаю голову в поисках лучшего ответа, но ничего не приходит на ум.

— Поверь, я бы пригласил тебя поужинать у меня дома. Но сейчас я не хочу быть там.

Он... что?

— Правда? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, и он кивает.

— Ты же не думала, что я забыл о том, что случилось три с половиной недели назад?

Я прикусываю губу, и он ловит ее, улыбаясь, прежде чем я вижу, как его глаза снова переходят от моих глаз к губам.

— Может быть, в следующий раз, — говорит он, подходя ближе, так что наши руки соприкасаются. Я чувствую его мускулы через длинный рукав.

Черт. В голове мелькают образы той ночи в музее, и я сглатываю, пытаясь отогнать эти образы и воспоминания.

Его голос был таким чертовски глубоким, а его пальцы переносили меня в другое царство. Я прочищаю горло и замечаю, что мы приближаемся к более тихой части района рядом с мексиканским рестораном.

Улицы здесь не так освещены, и я делаю шаг в сторону, чтобы быть ближе к стенам квартир, мимо которых мы проходим.

— Как тебя зовут? Я не запомнила его.

Мы замедляем шаг, и я вижу, что он не хочет уходить так же, как и я. Мысли о том, к кому мне придется вернуться домой, заставляют меня мечтать о том, чтобы последовать за этим человеком домой. Но я все еще не знаю его, и это было бы самым глупым поступком. Или же я наконец-то смогу воплотить в жизнь те мечты и фантазии, которые посещали меня последние две недели.

Мое возбуждение всегда будет торжествовать над моей глупостью, как бы мне ни было неприятно признавать это.

— Джулиан. — Он замирает на месте, и я тоже. Он подходит ко мне ближе, и я отступаю назад, оказываясь прижатой к кирпичной стене.

— Фамилия? — спрашиваю я.

— Я бы предпочел, чтобы мы пока ограничились именами, — шепчет он. От его резкого ответа у меня странно защемило в груди, но бабочки в животе заставляют меня перебороть это чувство.

Он возвышается надо мной, и мое дыхание учащается.

О боги. Ему нужно отойти, пока мы снова что-нибудь не натворили.

— Сейчас, — заявляет он, поднимая руку, чтобы расчесать прядь волос, выбившуюся из хвоста, и заправляет ее мне за ухо. От прикосновения его пальца к моей щеке по позвоночнику пробегает дрожь, и я закрываю глаза.

— Хм?

— Как зовут девушку, которую я заставил кончить пальцами под звездами?

Его голос понижается на октаву, и я в шоке открываю глаза.

— Я... я... это Элиана.

Он кивает и наклоняется ближе, его борода щекочет мою щеку, и в его темных глазах появляется блеск.

— Хочешь знать, что бы я сделал, если бы привел тебя домой?

Его губы касаются моего уха, и я заметно вздрагиваю. Каждый мускул в моем теле напряжен до предела и наверняка затрещит под напором его слов.

Я отчаянно киваю головой, желая узнать, что именно он сделал бы.

— Я бы дал нам поесть, прежде чем пожирать тебя.

— О боги, — шепотом произношу я, чувствуя, как возбуждение захлестывает меня с головой, а дыхание учащается. Я поднимаю взгляд и вижу, как блестят его глаза. Он облизывает губы, наклоняется ближе и проводит губами по моей щеке, а затем прямо по губам.

— Я бы разложил тебя на кухонном столе и накормил. Полный обед из пяти блюд, если хочешь. И это перед тем, как глубоко и грубо трахнуть тебя.

Я задыхаюсь и поднимаю руки, чтобы положить их ему на грудь, пока он не закрыл щель между нашими телами. Я чувствую, как его эрекция ударяется о мое бедро, и стону, закрывая глаза.

— Dime¹, — требует он, и я открываю глаза, прежде чем облизнуть губы.

— Да, — быстро выплевываю я.

— Да? — спрашивает он, сверкая глазами и изображая на губах улыбку.

Его рука проходит по моему боку, а затем хватает меня за задницу и крепко сжимает. Я снова взвизгиваю и киваю. Он хихикает низким голосом, а затем еще сильнее вжимается в мое тело, заставляя меня еще больше вжаться в стену. Мои руки сжимаются в кулак вокруг ткани его длинного рукава, и он стонет.

— Пожалуйста, — выдыхаю я. Все, о чем я могу думать, - это этот мужчина и ничего больше. Мы как будто находимся в своем собственном маленьком пузыре, и даже не в общественном месте. На улице, где любой может пройти мимо.

Что это с этим человеком и общественными местами?!

— О, — пробормотал он, прежде чем прикоснуться губами к моему уху и нежно пощипать мочку. Это заставляет меня податься бедрами вперед к его одетой эрекции, вызывая еще один стон у нас обоих.

— Ты так чертовски красиво говоришь, когда умоляешь, amor, — шепчет он мне на ухо.

Я закрываю глаза и сжимаю бедра вместе от всего, что заставляет меня чувствовать этот мужчина. Я уже чувствую, что скоро намочу белье, если он продолжит так со мной разговаривать и если он продолжит тереться об меня своей эрекцией.

Потребность пойти домой, пока я не одичала, усиливается. Пройдет совсем немного времени, и я позволю этому мужчине взять меня прямо здесь и сейчас. Одно дело в музее, в слабо освещенной комнате с малой вероятностью того, что кто-то зайдет... но это совсем другое.

Я нахожу свой голос и уверенность в том, что он говорит со мной, чтобы ответить ему.

— Может, в следующий раз ты услышишь больше.

Мои пальцы отпускают его длинный рукав, и он отстраняется, кивая. — Уже поздно. Мне завтра рано на работу.

Я киваю, но ничего не отвечаю. Я не хочу говорить ему: — Да, завтра мне нужно вставать в университет. Это будет выглядеть слишком по-юношески, несмотря на мой возраст.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он отступает назад и дает мне больше пространства для дыхания. Я резко вдыхаю и выдыхаю, а затем провожу руками по щекам и затягиваю хвост.

Я наблюдаю, как он достает телефон и с гримасой смотрит на то, что отображается на его экране. Затем он качает головой и что-то набирает, после чего проводит пальцем по экрану, и яркий экран при таком освещении бросает отблеск на его лицо. Он поворачивает телефон ко мне, и я вижу, что это список его контактов. Он открыл запись, чтобы добавить новый контакт.

Я медленно беру его телефон в руки, прежде чем ввести свои данные. Вместо фамилии я ввожу инициалы.

Элиана Х.

— Вот, — бормочу я, возвращая ему телефон. Он смотрит на контакт, улыбается, затем выключает телефон и кладет его обратно в карман.

— Мне сюда.

Он показывает большой палец в направлении слева от нас.

— А я сюда, — отвечаю я, указывая в противоположном направлении.

Прежде чем я успеваю выставить себя дурой и совершить какую-нибудь глупость, я машу ему рукой, а затем прохожу мимо него. Он машет мне в ответ, а затем направляется к дому.

Я прикусываю губу и ускоряю шаг, чтобы уйти подальше от того места, где мы только что были.

Мой телефон пикает, и я достаю его и смотрю на экран, чтобы увидеть сообщение от мамы с вопросом, где я. Я устало выдыхаю и увеличиваю скорость до легкой пробежки, чтобы добраться до дома до того, как сегодня произойдет еще одна ссора.

Пять

ДЖ

УЛИАН

Первый день учебы в осеннем семестре для преподавателя всегда будет беспокойным. Хаос, который возникает в тот момент, когда я ступаю на территорию кампуса, всегда наполняет меня энергией, но также оставляет меня истощенным и изнуренным к тому времени, когда я возвращаюсь домой.

Я встаю до восхода солнца и всегда проверяю, что моя одежда выглажена. Университет, похоже, предпочитает проводить первый учебный день в среду, и я не против. Кофеварка включена в 6:15 утра, и я в душе. Переодевшись и подготовившись к работе, я беру портфель.

Я выполняю большую часть своей работы в офисе и стараюсь ничего не брать домой, и у меня сложился довольно хороший распорядок дня, позволяющий распределять время между уроками, чтобы закончить выставление оценок и провести часы со студентами.

Теперь, когда Карлос открыл для меня вакансию ассистента, это поможет мне соблюдать этот график.

Это также позволяет мне иметь кого-нибудь в офисе или отделе, если Лора попытается прийти в себя. Я бы просто заставил ассистента увезти ее в любой момент.

Безупречный план.

Когда я добираюсь до кампуса, там уже полно детей, спешащих в столовую на завтрак перед утренними занятиями.

Чтобы попасть на факультет египтологии, мне нужно пройти через кампус от факультетской парковки до здания свободных искусств. Ему всего два года, и оно улучшилось больше, чем предыдущее здание, в котором я работал. В нем обучаются всем специальностям: истории, литературе, творческому письму, английскому языку, социологии и многим другим.

К счастью, здание настолько огромно, что факультет египтологии и отдел творческого письма находятся в противоположных крыльях и на разных этажах, поэтому нам с Лорой никогда не приходится пересекаться.

Хотя я проработал в этом университете дольше, чем Карлос, он имеет опыт преподавания и ему предложили должность заведующего кафедрой.

Мне это предложили первым, но я не захотел. Я люблю преподавать и делегировать полномочия студентам, а не другим профессорам. Это больше походило на должность менеджера или супервайзера, которая заставила бы меня сократить часы преподавания, которыми я просто не мог пожертвовать.

Неделя учебной программы может быть сложной для новых студентов, поэтому я стараюсь сделать ее интересным временем для знакомства друг с другом. Когда мы переходим к другим курсам бакалавриата, я все равно стараюсь, чтобы учебная неделя была легкой, но мы сводим вступления к минимуму.

Никому не нужно разыгрывать две правды и ложь каждый осенний семестр. Особенно, если вы младший или старший.

На этой неделе у меня есть одно вечернее занятие для аспирантов, так что у меня будет более загруженный график, когда мы будем в полном движении каждый вторник и четверг. Карлос решил добавить в мое расписание еще один курс бакалавриата, чтобы мои вечера не были такими занятыми, как я надеялся.

Уже почти полдень, когда я заканчиваю обедать с Карлосом после преподавания двух курсов для студентов сегодня утром.

Я машу ему рукой, приближаясь к двери своего кабинета и замечаю, что она не закрыта, а приоткрыта. Я оглядываю коридор, но рядом никого нет. Мои руки падают на дверь, толкая ее, прежде чем я втягиваю воздух и осматриваю то, что передо мной.

Лора стоит возле моей книжной полки слева, скрестив руки на груди и глубоко задумавшись.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, мы это обсуждали.

Она поворачивает голову с озорной ухмылкой на лице. — О милый! Как обед? Как проходит твой первый день? Я принесла тебе закуски на остаток дня.

Она указывает на мой стол, где стоит маленькая черная коробочка, перевязанная красным бантом. Я внимательно смотрю на нее: на ней облегающее черное вечернее платье с длинными рукавами, подчеркиваются ее ноги и формы.

Она цокает, и я снова перевожу взгляд на ее лицо.

— Нравится то, что ты видишь?

Я качаю головой. — Ni si fuera ciego.²

Ее челюсть на мгновение отвисает, но она быстро восстанавливается. — Все еще собираешься сегодня на ужин? Мое место.

Наконец я проникаю в свой кабинет, но держу дверь открытой. Я подхожу к своему столу, не обращая внимания на ее глаза, которые следят за мной. Я кладу портфель на стул и благодарю небеса, что взял его с собой.

Кто знает, какую ерунду она могла натворить, пока меня не было? Хотя она сама по себе не сумасшедшая, она показала мне, на что она пойдет, если не получит того, чего хочет.

Это сложно, и я больше никогда не хочу оказаться в таком положении.

Мне нравится мое здравомыслие в целости и сохранности.

Она ходит перед моим офисом. Он не маленький, но и не совсем огромный. Слева от того места, где я сижу, стоит пустой стол, за которым могли бы поработать ассистенты, если бы им когда-нибудь пришлось работать со мной в офисе.

Кроме того, перед моим столом есть два стула для совещаний, а также несколько книжных шкафов, в которых лежат мои учебники по курсам, которые я преподаю, а также другие учебники и биографии.

Ее рука поднимается и проводит пальцем по полке в крайнем левом углу от того места, где я сижу. Она поднимает его и осматривает палец, как будто выискивая частицы пыли, которые он, должно быть, собрал.

Сегодня утром я вычистил все от пыли, так что ничего нет.

— Можно немного почистить, — бормочет она. Я закатываю глаза и скрещиваю руки, продолжая наблюдать за ней.

— Почему ты здесь?

— Я не могу зарегистрироваться? — спрашивает она. Она поворачивается и идет ко мне, но я отступаю. Она останавливается, осторожно глядя на меня.

— Нет. И я не могу поужинать с тобой сегодня вечером.

— Что? — она смеется. — Не похоже, что у тебя есть планы.

Теперь, когда мы развелись, Лоре легче лгать, поэтому мой ответ очевиден. — Может быть, так и есть.

Ее глаза превращаются в щелки, и она продолжает рассматривать меня, как будто я под микроскопом. Когда она удовлетворена, она поворачивается на каблуках и снова начинает ходить.

Я вздыхаю и откидываю голову назад.

— Для нас это будет важный год. Мои ученики кажутся замечательными, и мне не терпится встретиться с ними позже на этой неделе.

Я поднимаю голову и смотрю на нее. Ее светлые волосы покачиваются, когда она поворачивается и смотрит на меня из другого книжного шкафа.

— Обычно так происходит в новые школьные годы. Новые студенты для знакомства. Но я не уверен, как это касается нас?

Она смеется и качает головой.

— О, милый. У нас будет много профессорских обедов, на которые нас будут приглашать, и мы сможем быть друг другу плюсами.

Да правильно.

— Я не думаю, что нам больше следует так делать, Лора. Ты знаешь, что это плохо для нас кончится. Это токсичный цикл, который нам нужно остановить. Я говорил это снова и снова: ты должна уважать тот факт, что с нами покончено.

Ее брови поднимаются, а глаза расширяются. Прежде чем я успеваю это осознать, на ее глаза наворачиваются слезы.

Мне не нравится, когда она плачет, особенно в моем офисе или на моей стороне здания. Из-за того, как она выбегает, устраивая сцену, создается впечатление, что я плохой парень.

— Не надо, Лора. Я предупреждаю.

Она всхлипывает. — Все нормально. Просто подумала, что было бы здорово побыть вместе в этом учебном году. Я скучаю по тебе.

— Мы не будем делать этого ни сейчас, ни когда-либо снова.

Я настаиваю на своих словах с еще большим напором.

Так продолжалось до тех пор, пока она не посмотрела мне в глаза и не подняла подбородок. — Ты не это имеешь в виду, дорогая. Я дам тебе сегодня выходной. Увидимся завтра.

И с этими словами она покидает офис, но не раньше, чем даёт понять, что вытирает глаза всем, кто может увидеть её в коридоре.

Я позволил своим глазам бродить по комнате, прежде чем наконец сосредоточился на книжной полке. Той, рядом с которой стояла Лора, когда я зашел.

— Какого черта? — шепчу я, подходя ближе и замечая, что она добавила небольшую рамку с нашей фотографией. На ней мы моложе на несколько лет. Когда мы были женаты.

Я хватаю раму и сжимаю ее между руками, чувствуя малейший звук треска материала от давления.

— Господи Иисусе, она никогда этого не отпустит.

Я чувствую, как гнев нарастает в моем теле, и он мгновенно наполняет мою голову яростью.

Она приходит сюда и думает, что сможет слоняться по моему кабинету? Кем себя возомнила эта женщина?

А потом оставляет нашу фотографию, как будто мы все еще вместе? Мы в разводе уже четыре года, и она думает, что фотография в моем офисе может все это стереть?

Я выбрасываю фото в мусорное ведро возле входной двери.

Я так зол, мне трудно дышать, и моя грудь вздымается. Когда я смотрю на кадр, мне кажется, что я вижу только красный цвет. Это все, что я вижу, и это все, что я чувствую.

Ярость и… ощущение ловушки.

Куда бы я ни пошел, Лора там. На работе, дома… нигде не безопасно. Я так стараюсь отогнать от нее свои мысли, но она заполонила мой разум. Она словно безжалостный паразит, проникающий в мою кожу, прорывающийся во все стороны моей жизни.

Она есть с того момента, как я встретил ее. И теперь я не могу избавиться от неё.

Мои кулаки сжимаются по бокам. Мне нужно поговорить с Карлосом, чтобы он понял, что Лора не может ступить на эту сторону здания.

Я знаю, что у него, вероятно, не будет никакой власти в этом вопросе, и он спросит, почему я наконец рассказываю ему, что происходит с Лорой. Мол, что происходит на самом деле. Все, что он знает сейчас, это то, что мы развелись, и с ее стороны есть некоторые проблемы с привязанностью. Для меня это стало слишком. Это удушает.

Я пролетаю мимо мусорного бака и почти выхожу из двери офиса в коридор, когда с кем-то сталкиваюсь.

Кто-то с темными волосами, ниспадающими ей до плеч. У нее сладкий парфюм, а голос я узнаю мгновенно.

— Мне очень жаль! Я не смотрела, куда я иду…

Она останавливается, как только поворачивается и смотрит на меня, и я клянусь, ее дыхание останавливается так же, как и мое. Ее зеленые глаза расширяются и перебегают от моего лица к коридору.

— Джулиан? Что ты здесь делаешь?

— Я? — Я выдыхаю, почти смеясь от шока. — Что ты здесь делаешь? В моем университете? В моем доме?

Я сразу думаю о худшем — что она последовала за мной сюда, но шансов нет. Она не знает, где я живу, и я еще не писал ей сообщения со вчерашнего вечера. Я собирался это сделать, но с подготовкой к первому дню все было так хаотично.

— Твой университет? — она смеется, ее взгляд наконец сменил шокированное выражение на расслабленное.

— Это мой офис. Ты… Ты здесь студент?!

Я начинаю паниковать и вспоминаю тот факт, что я так и не получил от нее одобрения.

Черт возьми, а что, если она студентка? Хотя этот возраст не является незаконным, это не та возрастная группа, в которой я думал, что она будет, когда мы впервые сделали что-то. Она не выглядит восемнадцатилетней.

— Отчасти... но я вижу взгляд в твоих глазах и хочу, чтобы ты знал… — она начинает шептать, но ее голос затихает. Я иду задом в свой кабинет, так что ни блуждающие глаза, ни проходящие мимо люди не будут таращиться на меня. Я хватаю её за руку.

— Знал что?

Я жду, пока она наконец-то будет у меня в кабинете, прежде чем я отпущу ее руку и закрою дверь, запирая ее.

Я кладу руки на бороду и тру глаза. Черт.

— Я не студентка, так что не волнуйся. И я даже не на этом факультете. Я... заблудилась.

Её зелёные глаза смотрят на меня с надеждой, и я стараюсь держать себя в руках, но она сейчас со мной на кампусе, и это похоже на лихорадку.

— Я не схожу с ума, не так ли? — Я смеюсь, отказываясь верить.

— Нет, но я думаю, что да. Ты смотришь на меня как на сталкера. Клянусь, я просто ходила по коридору и заблудилась. Это мой первый день в кампусе.

Я кивнул, но моё тело всё ещё на взводе из-за неожиданного визита Лоры, и мои руки, кажется, продолжают дрожать от ярости.

Мне нужно остыть, прежде чем я сделаю что-то, о чем буду жалеть.

— Я не ждал тебя здесь. Я хотел написать тебе прошлой ночью, но теперь ты видишь, что я был занят.

Она, кажется, больше отдыхает от этого. Она оглядывается вокруг офиса, и я благодарен за то, что выбросил фото Лоры и меня до того, как Элиана увидела его.

— Так ты профессор? — спрашивает она.

Это самый простой наряд, который я уже много раз видел на занятиях этим утром и гулял по кампусу, но она делает его еще лучше на своем теле.

Я не могу не сократить наше расстояние и обнаружить, что, находясь так близко к ней… мой гнев, кажется, рассеивается.

Мой разум находится в ее ловушке. Меня больше не беспокоят предыдущие события с моей бывшей женой. Конечно, мое тело все еще переживает стадии гнева, но мой разум уже не так обеспокоен.

И меня до чертиков пугает то, что эта женщина может заставить меня так себя чувствовать. Но так было всегда — с того момента, как я встретил ее. Она заставила меня забыть о ерунде Лоры той ночью. А потом еще раз, когда Лора продолжала писать мне, пока я шел за тако. Элиана каждый раз оказывалась идеальным отвлекающим фактором, и я бы хотел, чтобы это вошло в ее привычку.

Она сейчас мой спасательный круг, и я не хочу его отпускать.

Я хочу быть поглощен ею.

— Джулиан, — выдыхает она, наблюдая, как я приближаюсь к ней. Ее руки мгновенно поднимаются вверх, когда я сокращаю расстояние и касаюсь своей груди. Я наклоняюсь и приближаюсь к ее уху, покусывая его.

Я слышу, как участилось ее дыхание, и мой член мгновенно твердеет при мысли о ее тяжелом дыхании подо мной. Голая и стонущая мое имя.

— Элиана, — шепчу я ей на ухо, прежде чем снова покусать ее мочку уха. Она вздрагивает и сжимает в кулаках мой темно-серый свитер.

Ее руки меньше моих, и это почти мило, насколько слабо она держит мой свитер.

Я бы ее погубил, если бы она мне позволила.

И все во мне очень надеется, что она это сделает.

— Что ты делаешь? — шепчет она снова, приспосабливаясь, чтобы немного подтолкнуть меня, но недостаточно, чтобы сдвинуть мое тело.

— Утро было тяжелое, distráeme³.

Я не хотел, чтобы это вышло так отчаянно, но мой разум снова мечется между пылом к ней и яростью к Лоре.

Мне нужно забыть Лору и сосредоточиться на Элиане.

Она отстраняется настолько, чтобы посмотреть на меня. Ее глаза затуманиваются от замешательства, прежде чем кивнуть.

— Мы можем пойти куда-нибудь…

— Нет. Aquí⁴, — требую я.

Прежде чем она успевает ответить, я притягиваю ее к себе. Я отступаю и сталкиваюсь с пустым столом. Его края острые для моих ног, но я разворачиваю нас так, чтобы ее можно было прижать к нему.

Она тихо визжит, прежде чем я поднимаю ее бедра настолько, чтобы она села на стол. Я раздвигаю ее ноги и встаю между ними. Она дышит быстрее, ее грудь быстро поднимается и опускается, и я ухмыляюсь.

Мои руки скользят по ее бедрам, прежде чем приблизиться к ее промежности. Она пытается сжать бедра, но не может.

— Люди нас услышат, — шепчет она. Ее зеленые глаза медленно смотрят на меня из-под ресниц и…

Мне конец.

— Мне плевать, кто слышит. Ты можешь кричать так громко, как захочешь. Говори так громко, как тебе хочется, Элиана.

Ее глаза расширяются, но на губах появляется легкая улыбка, а на щеках появляется румянец. Оно начинает распространяться, как лесной пожар, по ее вискам и даже по шее. Это на ней очаровательно.

Я наклоняюсь, провожу руками вверх по ее телу и хватаюсь пальцами за пуговицы ее брюк.

— Подожди, — говорит она. Мои руки отрываются от ее штанов, и я смотрю на нее на мгновение. Она покусывает губу, прежде чем сделать глубокий вдох.

— Мне нужно знать, что тебя это устраивает, — говорю я.

Она замечает мой ответ и кивает головой. — Хорошо. Я в порядке. Я просто никогда этого не делала.

Я до сих пор слышу нерешительность в ее голосе. Я хочу убедиться, что она точно знает, что мы будем делать.

— Как бы мне ни хотелось трахнуть тебя прямо здесь и сейчас, я буду доставлять удовольствие только тебе. Я хочу не торопиться. И когда ты будешь готова, ты позволишь мне делать то, что я хочу. Но не сегодня, Элиана. Мы могли бы окрестить этот офис по-разному, чтобы ты кричала мое имя, — отвечаю я, прежде чем мои руки возвращаются к кнопкам и начинают вытягивать их одну за другой. Мои пальцы быстро находят молнию и тянут ее вниз.

— О-окей, — наконец заикается она.

Она извивается подо мной и снова сжимает бедра, прижимая меня ближе к себе. От этого моя эрекция только усиливается, и мне приходится удержаться от того, чтобы не перевернуть ее прямо здесь, сорвать с нее штаны и нырнуть в ее киску.

Я делаю глубокий вдох, чтобы вернуть себе чувство контроля, прежде чем переместить руки на пояс ее штанов. Я тащу их и наблюдаю, как ее глаза чем-то искрятся.

Любопытство? Возбуждение? Возможно оба.

Как только я стягиваю с нее штаны до лодыжек, я снимаю с нее конверсы, а затем и штаны, и позволяю им разбрасывать грязь по полу.

— Дверь? — говорит она, когда мои руки движутся к ее трусикам. Я смеюсь и качаю головой.

— Закрыта. Никто не войдет.

Наконец она кивает, прежде чем я продолжаю свою работу, хватаясь за пояс ее черных трусиков, и стонет от соприкосновения кожи с кожей.

— Откинься назад, — приказываю я, толкая ее тело вниз. Ее губы дрожат, прежде чем вырывается вздох.

Она балансирует на локтях и наблюдает, как я наконец стягиваю ее трусики до щиколоток, а затем позволяю им упасть.

Ее киска уже течет, она зовет меня..

— Не забудь сказать мне, если захочешь остановиться.— Я напоминаю ей.

Она кивает. — Да сэр.

Я смотрю на нее и провожу руками к ее бедрам, крепко сжимая пальцы – завтра они наверняка оставят следы. Она глубоко вдыхает силой моих рук, и мой член дергается при виде этого.

Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я наклоняюсь ближе и обнимаю ее за талию, притягивая ближе к краю стола.

Я встаю на колени и закидываю ее ноги себе на плечо. Она снова вздрагивает, и я смеюсь, потирая бороду о внутреннюю часть ее бедра. Я вижу, как ее киска сжимается ни с чем, а ее бедра продолжают сжиматься вокруг моего горла.

Если я так и умру, то пусть будет так.

Элиана хнычет, когда я приближаюсь к ее киске и тяжело выдыхаю, заставляя ее ноги снова сжаться.

Моя борода щекочет ее щель, прежде чем я, не теряя времени, облизываю длинную полоску вдоль ее киски.

— Ох! — она стонет, извиваясь всем телом. Я поднимаю руки, чтобы поддержать ее, одну на ее прикрытом животе, а другую на ее ноге.

Я не утруждаюсь ответом, но лижу снова и нахожу ритм, лакая ее киску. Она продолжает намокать от этого движения, а ее стоны и всхлипывания становятся все громче.

Ее ноги продолжают сжиматься, а тело движется, ее ядро трется о мое лицо, пока она не оседлает меня, а я продолжаю ее поедать.

— Боже, твоя борода… — она тяжело выдыхает.

Я посмеиваюсь над ней, и она вздрагивает от вибрации. Я убираю руку с ее бедра и кладу большой палец на ее клитор, а затем нажимаю и кружу им, чтобы совпадать с ласками языком.

— О, черт, я близко, — стонет она.

Мой член сильнее напрягается в штанах, и я пытаюсь сосредоточиться только на ней. Но это тяжело.

— Мой язык еще даже не в тебе, — поддразниваю я. Это заставляет ее шевелиться и стонать.

При этом я двигаю ртом, пока не вдавливаю язык в нее, и она визжит немного громче, как музыка для моих ушей.

— Мне. Нравиться. Это, — говорит она прерывистым дыханием.

Мой большой палец водит круги еще быстрее, а язык продолжает двигаться внутрь и наружу, пробуя ее на вкус и наслаждаясь ее соками.

Она близко, и я это вижу по тому, как ее киска сжимается вокруг моего языка.

— Черт, — стонет она, прежде чем кончить на мой язык. Я не трачу даром ни капли.

— Джулиан, пожалуйста, это слишком много, — шепчет она, пытаясь схватить меня за волосы и оттащить.

Наконец я еще раз лижу ее киску, прежде чем подняться. Ее ноги падают при движении, и я снова встаю между ней, чтобы она не могла сжать ноги.

Я вытираю рот, и она тяжело дышит на столе. Ее лицо покрыто потом, а сияние после оргазма делает ее похожей на ангела с ореолом, парящим над головой.

Она ловит мой взгляд и смеется. — Это было что-то. Надеюсь, никто не услышал.

Я наклоняюсь над столом, кладя руки по обе стороны ее туловища. Мое лицо приближается к ее лицу, и ее грудь движется вверх и вниз еще быстрее.

— Ты думала, что мы закончили? Никаких шансов, Corazón⁵.

Ее глаза расширяются, и взгляд перемещается с меня на дверь. Она заперта, и она ведет себя не так громко, как ей кажется. В этом офисе ее стоны довольно тихие.

Но я могу сделать их громче.

Что? — спрашивает она, с паникой наблюдая за мной.

Моя рука перемещается от ее бедра к ее киске, и я провожу пальцем вверх и вниз по ее гладким складкам. Она вздрагивает и закрывает глаза.

Когда она снова их открывает, она снова расслабляется и стонет от прикосновения, когда я провожу пальцем по ее клитору. Она закусывает нижнюю губу, наслаждаясь ощущением.

— Пожалуйста, — шепчет она.

— Повтори?

Мои брови поднимаются. Мой палец отрывается от ее клитора и дразнит ее вход.

Она извивается под моими прикосновениями, и ее лицо становится умоляющим.

— Пожалуйста, пожалуйста, Джулиан. Не останавливайся.

Ее руки движутся к моим плечам и пытаются приблизить меня, но у нее недостаточно сил.

— Только если ты будешь хорошей девочкой, я продолжу трахать тебя пальцами. А потом, возможно, я переверну тебя и трахну своим членом. Сделаю тебя моей грязной шлюхой, — поддразниваю я, зная, что этого не произойдет, но приятно видеть ее мгновенную реакцию.

Ее глаза расширяются, зрачки надуваются желанием. Я хочу сожрать ее прямо здесь, прямо сейчас. Но мне нужно действовать медленно.

— Пожалуйста, Джулиан. Пожалуйста, сэр, — стонет она.

И с этим я теряю силы, не желая сдерживаться.

Шесть

ЭЛИАНА

Джулиан неумолим, и я вижу это по его глазам.

В тот момент, когда он услышал мою мольбу… в его личности произошла внезапная перемена. Я сразу увидела это в его поведении.

Это то, чего я никогда раньше не видела у мужчин. В прошлом у меня было множество партнеров, но они никогда не были такими. Это всегда были односторонние или простые, базовые движения. Они действовали так, будто снимались в порнофильме, пытаясь попасть в цель, но промахиваясь.

Никаких грязных разговоров. Или, по крайней мере, так, как это делает Джулиан.

То, как Джулиан может разжечь во мне огонь, во всех частях моего тела. Это заставляет меня хотеть быть той, кого он хочет.

Мое дыхание продолжает тяжелеть под его телом. Его палец дразнит меня, и я знаю, что он даст мне то, что я хочу.

Но знаю ли я, чего вообще хочу сейчас? Меня так внезапно втолкнули в эту комнату, и все, что я хотела сделать, это заставить его почувствовать себя лучше.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на том, что мы делаем, вместо того, чтобы пытаться выяснить, почему он здесь и почему ему нужно отвлечься.

— Открой глаза, — требует он, и мои глаза распахиваются.

— Д-да, — нерешительно отвечаю я.

— Хорошая девочка, ты так хорошо слушаешь, — шепчет он, прежде чем вставить в меня палец.

Я вздрагиваю от внезапного вторжения, и он поднимает руку и прижимается к моему животу, перемещая ее вверх по телу, пока не достигает шеи.

Его пальцы нежно обхватили мое горло, его мозолистая рука заставила дрожь пробежать по моему позвоночнику.

Незаметно он двигает пальцем внутри меня, втягивая меня в эйфорию. Я не могу сдержать стон и крепко зажмуриваюсь.

Он мгновенно убирает палец. Я открываю глаз и вижу, что он смотрит.

— Что? — Я стону, откидываю голову назад, прежде чем его пальцы на моем горле сжимаются и притягивают меня назад, чтобы посмотреть на него.

— Я не говорил, что ты можешь закрыть глаза, не так ли?

Я пытаюсь открыть рот, чтобы ответить, но он настолько сухой, что я не могу произнести ни слова. Как будто он внезапно наполнился ватой.

— Если ты не хочешь этого… — поддразнивает он, отпуская пальцы вокруг моего горла и делая шаг назад.

— Нет, нет, — стону я, поднимаясь, чтобы схватить его запястье, которое было у меня на горле. Я сжимаю ноги настолько, чтобы заключить его между собой, и он ухмыляется.

— Нет, а что?

Я продолжаю смотреть на него недоверчиво. Он делает шаг назад ко мне, но еще ближе, и я чувствую, как его член сквозь штаны тыкается во внутреннюю часть моего бедра.

Черт, используй свои слова, Элиана.

— Я-я, — заикаюсь я. Я делаю глубокий вдох и сглатываю. — Нет, я не хочу, чтобы ты останавливался. Да, я хочу этого.

— Да? — Он снова ухмыляется, убирая руку, которую я держал в ладони, с моего бедра. Прикосновение его мозолистой кожи к моей… приводит мой разум в бешенство.

Я ничего не могу поделать с тем, что делаю дальше. Это нуждающаяся часть меня, которая жаждет его прикосновений и всего, что он мне позволяет.

Я отпускаю его запястье, обхватываю пальцами ткань его свитера и быстро тяну его. Это застает его врасплох, позволяя мне с легкостью вытащить его. Он задыхается, прежде чем я сокращаю наше расстояние и целую его.

— Тебе это нравиться? — спрашиваю я, когда наши губы разъединяются. Мы стоим нос к носу, и в его карих глазах есть крошечные золотистые крапинки.

Они прекрасны, думаю, я никогда не видела таких красивых карих глаз, как у него. Я не могу не чувствовать, как в моем животе порхают еще больше бабочек, пока он поддерживает зрительный контакт.

Джулиан не отвечает. Он снова впивается в мои губы, но глубже. Он просовывает язык сквозь мои губы и зубы. Наши языки соприкасаются, и мы оба издаем неслышимые звуки.

От его звуков в моем мозгу зажигается искра.

Мы продолжаем интенсивно целоваться, прежде чем я чувствую, как его рука снова проходит между нашими ядрами и пробегает по моей щели, нежно лаская мой клитор, прежде чем он использует свое тело, чтобы заставить меня наклониться еще больше. Я позволила ему вести нас.

Если он хочет, чтобы я лежала на этом столе, то меня это устраивает.

Я задыхаюсь, когда его пальцы снова входят в меня, на этот раз перемещая их, чтобы найти во мне ту часть, которая заставляет меня стонать. Найдя ее, он посмеивается, заставляя вибрацию наполнять мое тело.

— Черт, — стону я, двигая бедрами, чтобы прокатиться по его пальцу.

Этим движением он дразнит вход, прежде чем войти в него. Его большой палец находит мой клитор, и я клянусь, что вижу звезды и поднимаю глаза, чтобы увидеть, как он наблюдает за мной, ожидая реакции. Он раздвигает губы ровно настолько, чтобы мы могли дышать, а он ухмылялся. Мой подбородок в синяках от его бороды, но мне все равно.

Он снова наклоняется, кусает мою нижнюю губу и тянет ее, пока она не возвращается на место.

— Думаешь, ты сможешь вместить троих? — спрашивает он с блеском в глазах. — Ты еще не совсем готова к моему члену. Но мне нужно, чтобы ты была, когда придет время.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем кивнуть. Он не торопится, вводит и выводит из меня два пальца, прежде чем вставить третий. Я сжимаю его свитер в кулаках и закрываю глаза.

Он прекращает свои движения, и я снова открываю глаза, видя, как он качает головой.

— Что я сказал, Corazón?

Мое дыхание становится тяжелее, а руки сильнее сжимают ткань, пытаясь приблизить его ближе, чем он есть сейчас.

— Н-чтобы я не закрывала глаза, — наконец заикаюсь я.

— Ты продолжаешь не подчиняться мне.

Я качаю головой и прижимаюсь бедрами к его пальцам, пытаясь вернуться к тому, что мы делаем.

Он цокает себе под нос, прежде чем поднять свободную руку и схватить меня за подбородок, сжимая мои щеки и губы. Это тяжело, и мне приходится дышать через нос.

— Если ты собираешься не подчиняться мне, то тебя придется наказать.

Его голос тихий, и он почти вибрирует от того, насколько близко он находится. Его глаза темнеют, и я ничего не могу сделать, кроме как кивнуть. Поскольку его рука все еще сжимает нижнюю половину моего лица, я не могу ответить ему устно.

Это гораздо более темная его сторона, с которой я балансирую на грани. Часть меня хочет оттолкнуть его и сказать, что я не могу сделать это прямо сейчас. А другая половина стремится посмотреть, сдержит ли он свое слово. Если он действительно накажет меня так, как он говорит, он так и сделает.

Думаю, мне придется посмотреть.

Я снова киваю, заставляя его отпустить мое лицо и положить руку на мою ключицу, прижимая меня, чтобы я полностью легла на спину. Его пальцы снова двигаются, но на этот раз быстрее.

— Ах!

Я извиваюсь под его прикосновениями, и он шикает на меня. Я сжимаю губы и наблюдаю за ним как можно лучше под этим углом, но он больше на меня не смотрит. Он следит за своими руками. Он словно загипнотизирован движениями.

Его большой палец прижимается к моему клитору и движется быстрее. Я стону и сжимаю его бедра, чувствуя, как новый оргазм наполняет мое ядро и все тело. Если я закрою глаза, я увижу звезды. И я не хочу, чтобы меня наказали, как он сказал, поэтому я держу их открытыми.

И я клянусь, что у меня на глазах наворачиваются чертовы слезы, потому что мне так сильно хочется закрыть их, прежде чем я испытаю оргазм.

— Почти кончила, детка? — шепчет он, засовывая пальцы еще глубже, чем они были.

Они ударяются в самую чувствительную часть, и я вскрикиваю, хватаясь руками за край стола. Прежде чем катушка сможет сломаться…

Джулиан вытаскивает пальцы из меня и забирает все мое наслаждение.

С моих губ срывается стон. На его лице нет ухмылки, и я сглатываю, чувствуя опасность.

Это мое наказание, не так ли?

— Джулиан, — шепчу я, наконец чувствуя, как из моих глаз катятся слезы. Его лицо дергается при виде этого, прежде чем оно снова принимает каменное выражение.

— В чем дело? — Он вытягивает шею.

Я извиваюсь и чувствую, как из моей груди вырывается крик, когда опускаю голову и смотрю в потолок. Он белый и свежевыкрашенный.

— Пожалуйста, я не хотела ослушаться.

— Итак, ты усвоил урок? Я чувствую, как он приближается.

Я снова поднимаю его, чтобы он мог меня видеть. Я тихо шепчу «да».

Он снова кладет руку мне на бедро и двигает ею вверх и вниз. Моя кожа сейчас настолько чувствительна от сильного чувства желания достичь оргазма, что все мое тело дрожит, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. От его прикосновения пробегают мурашки, и это почти опьяняет.

Его три пальца все еще склеены в том же положении, в котором они находились внутри меня. Они мокрые, и он держит их при себе. Так продолжалось до тех пор, пока он не сократил расстояние и снова не сложил пальцы у моего входа. Он внимательно наблюдает, как его пальцы входят в меня. Я подавляю крик и трепещу глазами.

— Спасибо, сэр, — шепчу я, двигая бедрами, чтобы сжать его пальцы под лучшим углом.

Он бормочет в подтверждение, прежде чем начать двигать пальцами внутрь и наружу. Это происходит быстрее, и его большой палец возвращается на свое место у моего клитора. Я снова сжимаю стол пальцами.

Жар моего тела повышается, как и сердцебиение. Я снова близок к оргазму и благодарна, что получу освобождение.

— Я кончаю, — стону я Джулиану. Он фыркает в ответ, набирая скорость. Я снова сжимаю бедра вокруг его тела.

— Ох… — я соскальзываю.

Так продолжалось до тех пор, пока его пальцы быстро не высвободились из меня и его рука на моем бедре не поднялась.

— Черт возьми! — Я стону, ударяясь головой о стол. Я смотрю на него, и гнев во мне берет верх над удовольствием, которое я испытываю.

Я прищуриваюсь и пытаюсь бросить в него кинжалы своим взглядом. Он подносит пальцы ко рту и облизывает их один за другим. Затем он наклоняется над столом, кладя руки на противоположные стороны моих ног, ладонями на деревянную поверхность.

Он вздыхает и качает головой, и я пользуюсь моментом, чтобы подняться и сесть. Моя киска все еще пытается схватить что-нибудь, и я вздрагиваю от движения, когда сажусь. Бля, мне срочно нужен оргазм, иначе мне придется делать это самой. Он уже достаточно наказал меня.

— Пожалуйста, — прошу я, поднимая руки, чтобы прикоснуться к нему.

— Ты не повиновалась мне, — шепчет он, качая головой. — Я рассказал тебе, что произойдет.

— Но я позволила тебе отказать мне дважды. Пожалуйста, просто дай мне это.

Он молчит какое-то время. Он не двигается. Его глаза не отрываются от меня, и кажется, что он даже не дышит.

Я обхватываю его лицо, мои пальцы скользят по его бороде.

— Обещаю быть послушной, — шепчу я.

— И ты понесешь наказание, если не сделаешь? Потому что будет только хуже.

Его слова резкие, и я чувствую, как его челюсти сжимаются под моими прикосновениями.

Это будет для меня смертью, но я все равно согласна.

— Хорошо, а теперь одевайся. У меня скоро встреча.

Я вижу, как его глаза становятся светлее, а его лицо расслабляется в моих руках. Он наблюдает, как мои глаза расширяются, а губы дрожат.

Он собирается оставить меня вот так? На грани оргазма и уже собираешься уйти отсюда?

Он наклоняется и хватает меня за запястья, убирая мои руки со своей бороды, прежде чем поцеловать меня. Затем он приближает губы к моему уху. Я делаю резкий вдох, ожидая, что он скажет дальше.

— Если ты хорошая девочка и не удовлетворена собой, я пришлю тебе свой адрес на вечер.

Мое тело дрожит под его словами, и он усмехается, проводя бородой рядом с моим ухом.

— Н-но я не думаю, что смогу ждать, — признаюсь я. Я близка к тому, чтобы сбежать в ванную и просто удовлетворить себя, как бы неловко это ни звучало.

Он рычит мне на ухо. Он низкий, и искры разлетаются по всему моему телу.

— Если ты не можешь ждать, то я не смогу дать тебе должное вознаграждение.

Наконец он откидывается назад и смотрит на меня, выжидая любого признака того, что на этот раз я буду слушать.

Он уже дважды мне отказал. Я не хочу думать, что он мог бы мне приготовить, если бы я появилась с сиянием после оргазма.

Я могла бы попытаться притвориться, но мой разум говорит мне, что он бы, черт возьми, узнал, если бы я испытала оргазм и появилась у него дома.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Он кивает и наклоняется, чтобы поднять мои трусики и штаны. Он помогает мне надеть их, прежде чем сдернуть со стола, и я надеваю туфли.

Он делает шаг назад, и я поворачиваюсь на пятках, чтобы выйти из его кабинета, но он хватает меня за локоть и разворачивает. Я визжу от этого движения, но замолкаю, его губы снова касаются моих, и с его губ срывается стон. Я наклоняюсь к поцелую, и это не помогает мне понять, где сейчас находится мое тело.

Мои руки летят к его груди и сильно прижимаются, отталкивая его от себя. Наши губы отрываются друг от друга, и он усмехается.

— Черт возьми, ты такой плохой, — смеюсь я, снова отступая назад. Я запускаю руки в волосы и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он ухмыляется мне, прежде чем поворачиваю замок и открываю дверь.

Я выскальзываю и проверяю коридор, прежде чем отправиться в ближайшую ванную, чтобы поправить явно испорченный макияж. Закончив с этим, я направляюсь в кабинет отца дальше по коридору.

Я пытаюсь успокоить дыхание и подумываю о том, чтобы развернуться и пойти домой, но я сказала ему, что зайду к нему после утренних занятий.

Завернув за угол, я нахожу кабинет отца и стучу в него пятью быстрыми движениями. Он громко кричит мне, чтобы я открыла дверь. Я толкаю ее и вижу Лену, склонившуюся над его столом и указывающую на папку.

Мой отец поправляет очки на переносицу и кивает Лене, а затем поднимает голову и улыбается.

— Принцесса! Ты пришла, я думал, ты ушла домой.

Лена встает, наклонившись, и машет рукой. — Привет, как твой первый день?

Я пожимаю плечами и прерывисто дышу. Они, к счастью, этого не замечают.

— Все хорошо. Только что был один урок. Но большинство моих занятий проходят по вторникам и четвергам.

Он кивает, и Лена тоже. Она собирает свои вещи на ближайшем столе, закидывая сумку с книгами на плечи. — Профессор Арос, увидимся позже, после занятий?

Мой отец улыбается и кивает, отмахиваясь от нее. Я улыбаюсь ей, когда она уходит, прежде чем подойти ближе к его столу. Его бровь поднимается, когда он изучает меня стоя. Я не могу сейчас вдаваться в подробности того, что только что произошло в офисе Джулиана.

Если я сяду… Я даже думать об этом не хочу.

Я удивлена, что не намочила трусики, учитывая, как Джулиан намочил меня двумя отказами в оргазме. Я пытаюсь прояснить эти мысли, стоя перед отцом.

— Ты будешь дома к ужину? Виктории, твоей матери, придется пропустить его. С онлайн-курсовой работой у нее гораздо больше проблем, чем она думала.

Я хмурюсь. — У нее та же проблема, когда она загрузила файл неправильного типа?

Она сделала это в прошлом году и, похоже, не помнила, что ей нужно было создать файл нужного типа для загрузки в компьютерную систему. Я помогла ей исправить это по телефону, но она, похоже, не обратила на меня внимания и даже не поблагодарила.

Он кивает и делает глубокий вдох. — Мы можем просто взять еду на вынос, Миха.

Я киваю, думая о Джулиане и о том, напишет ли он мне вообще сегодня вечером сообщение со своим адресом. Я не привыкла к такому вниманию со стороны парня. Конечно, у меня была изрядная доля партнеров, но это другое. Это вызывает привыкание. Не было дня, чтобы я не думала о нем и не представляла, что он со мной сделает.

Что-то во мне сомневается, что он вообще напишет. Он, например, профессор, поэтому у него и так очень плотный график.

— Это звучит великолепно. Увидимся дома.

— Может быть, сходишь к своей матери, прежде чем идти домой. Просто чтобы она почувствовала, что ей нужно увидеть тебя.

Я выдыхаю и чувствую, как все мое возбуждение от Джулиана покидает мое тело.

Я выдыхаю и чувствую, как все мое возбуждение от Джулиана покидает мое тело. Виктория Харос — идеальная стерва, я не удивлена.

— Отлично.

— Люблю тебя, принцесса. Увидимся через несколько часов.

Я киваю и поворачиваюсь на каблуках, выбегая из его кабинета.

Моей матери сегодня утром не было в офисе, так что мне не пришлось ее видеть. Но сейчас уже почти восемь вечера, а ни отец, ни Джулиан со мной не связались.

Я предполагала, что мой отец написал бы мне сообщение, но он даже этого не сделал. Я лежала в постели, просматривала файлы на своем компьютере и готовила все к этой неделе. Мне понравилось, что в моем ноутбуке было все необходимое на семестр.

Но, похоже, у меня было слишком много времени. Закончив, я взглянула на часы и заметил, что ужин уже прошел, а папы все еще нет дома.

Я также заметила, что на моем телефоне не было сообщений от неизвестного номера, выдающего себя за Джулиана. Мне не нравится это мучительное чувство, которое медленно берет верх, я думала, что он сдержит свое слово.

Несмотря на то, что часы приближаются к десяти вечера, я все еще не получаю сообщения. Однако я слышу хлопок входной двери и бегу вниз по лестнице на два уровня, чтобы увидеть, как входит мой отец, выглядящий утомленным. Он поднимает голову и слегка улыбается мне, прежде чем идти к своему офису на первом этаже. Я задерживаюсь в коридоре второго этажа, прежде чем снова подняться наверх.

Я хотела спуститься туда и спросить его, что происходит и почему он раньше не отвечал на мои сообщения и звонки, но не могла себя заставить это сделать.

Вместо этого я побежала обратно в свою комнату и прыгнула в кровать, натянув простыню на лицо и закрыв глаза. Разочарование пронзило мои кости не только из-за одного человека. Мой отец, Джулиан и даже моя мать. Пропустить ужин не входило в мои планы, но я не могла представить себе, как можно спуститься вниз.

Когда ночь приблизилась к полуночи, разочарование переросло в гнев, заставив меня ворочаться. Урчание в животе даже не заставило меня встать с кровати – я была в каком-то упрямом состоянии.

Сон не давался легко, но в конце концов это случилось.

В четверг проходит одно занятие, которое было скорее вводным курсом. Я пыталась сосредоточиться, но беспокоилась о своем отце… и Джулиане. Мои занятия сегодня были в десять утра, а затем два урока подряд в час дня.

Выходя из класса, махая рукой однокласснику, я чувствую, как в кармане жужжит телефон. Я вытаскиваю его из своих коричневых клетчатых брюк и расширяю глаза.

Сообщение от неизвестного номера, и я быстро открываю его, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ни с кем не столкнусь, когда выхожу из здания.

НЕИЗВЕСТНЫЙ

Хотите выпить кофе в Crescent? Я угощаю. В качестве извинения.

Затем приходит еще одно.

Кстати, это Джулиан.

Я хочу написать что-нибудь сердитое, но не делаю этого. Мой желудок трепещет при мысли о том, что я снова увижу его, и это берет верх над всем разочарованием и гневом, которые пронизывали мое тело последние несколько часов. Прежде чем ответить, я сохраняю его номер.

Я

Кофе и булочка подойдут.

Я выхожу из тяжелых дверей прежде, чем чувствую, как дождь ударил мне в лицо. Я быстро вытаскиваю крошечный зонтик из сумки и открываю его.

К счастью, я оделась в прочную обувь, которую не испортит лужа. Я направляюсь через кампус в ближайшую кофейню Crescent Cafe. Это достаточно недалеко от кампуса, где его не считают кафе на территории кампуса, но достаточно близко, чтобы я могла дойти туда.

Обычно туда ходит смешанная группа одноклассников и местных жителей, но там лучший кофе, который мне удалось выпить этим летом. Мой телефон снова звонит, и я смотрю на открытое сообщение.

ДЖУЛИАН

Хорошо.

Идеальный. Я увеличиваю скорость, пока мои туфли шлёпают по мокрому тротуару, и пытаюсь обойти лужи.

Небо тускло-серое, и кажется, что уже прошли месяцы осени, хотя сейчас еще только сентябрь.

Через пять минут я стряхиваю воду с зонтика и закрываю его, входя в кафе. Он не так занят, как я предполагала. Запах выпечки окружает меня и вызывает на моем лице простую улыбку.

Я оглядываю кафе и замечаю Джулиана, сидящего за столиком в дальнем углу. Я вижу, как он поднимает голову и ловит мой взгляд, прежде чем встать и взять что-то из портфеля. Он достает свой компьютер, и я смотрю, как он закрывает его, прежде чем подойти ко мне.

— Эй, — шепчу я, когда он приближается.

Странно находиться здесь с ним в такой публичной обстановке. У нас была темная комната в музее, ночь в пустом парке, а потом его кабинет.

Для меня это было в новинку, и я вижу, что он тоже немного нервничает. Он смеется и кивает в сторону кафе, где находятся бариста.

— Бери все, что захочешь. Я как бы писал письмо, которое мне нужно было закончить. Вот, — констатирует он, открывая в руках потертый кошелек и доставая титановую карту. Я сдерживаю вздох, когда он вкладывает свою визитку в мою раскрытую ладонь. Я беру тяжелую карточку, и он подмигивает мне, прежде чем развернуться и вернуться на свое место.

— Ох, — шепчу я, прежде чем снова взглянуть на меню. Появляются новые осенние вещи, и от одного взгляда на витрины пекарни у меня урчит в животе. Я подхожу к кассе и заказываю латте с яблочным сидром и пончик с сидром. Я добавляю черничную булочку, когда в животе урчит достаточно громко, чтобы бариста мог услышать.

Как только бариста сообщает мне сумму, я смотрю на карточку и замечаю, что на карточке указаны только его инициалы, а не полное имя.

Дж.Э.

Я сообщаю баристе свое имя, прежде чем передать ей карточку, и она смахивает ее и возвращает мне вместе с квитанцией. Я направляюсь в сторону кафе, где стоит длинная пустая стойка, за которой стоят выполненные заказы.

В мгновение ока мой заказ был готов, и я забрала свои товары. Я направляюсь к Джулиану, и он заканчивает печатать, поднимает глаза и протягивает руки, чтобы взять предметы из моих рук.

— Спасибо, — застенчиво говорю я, прежде чем сесть напротив него. Там достаточно места, если бы я захотела вытащить и свой ноутбук, но вместо этого я смотрю, как он закрывает свой ноутбук и убирает его в портфель. Я не забываю вернуть ему карточку и положить ее на стол.

Он проводит руками по бороде и вздыхает, глядя на меня с болью. Я хмурю брови, прежде чем схватить горячий латте и поднести его к губам, делая глоток. Горячая жидкость согревает мое тело от дождливой погоды на улице.

— Мне очень жаль, — начинает он.

Его извинения кажутся искренними, и я ставлю латте на стол и наклоняюсь ближе. Мои ребра ударились о стол под коричневым топом. Это кричащий вырез с пуговицами по центру. Я чувствую, как моя грудь поднимается от этого движения, а глаза Джулиана быстро опускаются, прежде чем снова вернуться к моему лицу.

— Все в порядке, я вроде как занята, — солгала я. Я знаю, что он говорит о вчерашнем вечере.

— Это не хорошо. Я человек слова, я хотел написать тебе. Вся эта неделя была очень насыщенной.

Он снова потирает бороду, а затем переносицу.

— Все в порядке, Джулиан, — успокаиваю я его, откусывая пончик.

Он смотрит, как я жую, и коротко облизывает губы. Он кладет руки на стол и скрещивает их.

— Я бы сказал сегодня вечером, но у меня есть… планы.

— Планы? — спрашиваю я, улыбаясь.

Некоторое время он молчит, словно обдумывая правильный ответ.

— Знаешь, ты можешь сказать мне, что у тебя есть планы. Я не буду расстраиваться.

Я пытаюсь уверить его, пытаясь говорить непринужденно, несмотря на то, что не чувствую ничего подобного.

Он качает головой. — Это не совсем те обязательства, которые мне хотелось бы выполнять.

Он наклоняется ближе, понижая голос на октаву. — Есть и другие планы, которые я бы предпочел реализовать.

Мои щеки горят от его слов, и я прочищаю горло, тянусь за напитком. Я пью его несколько секунд, прежде чем поставить чашку на стол, и он на несколько мгновений прищуривается.

— Тогда еще одна ночь, — успокаиваю я его.

Теперь, когда он написал мне, надеюсь, он продолжит это делать. Я не хочу его беспокоить, но если он будет свободен, он может написать мне. Я знаю, насколько напряженными бывают первые недели семестра с моими родителями, поэтому не могу представить, что он чувствует.

— Завтра вечером я приготовлю нам ужин. Тако, а потом, возможно, фильм.

Моя грудь сжимается от его слов, а в животе скапливается жар.

— Как свидание у тебя дома? — спрашиваю я, чувствуя, как улыбка поднимается на моих губах.

Он переводит взгляд со стола на мое лицо, прежде чем ухмыльнуться.

— Можешь это так называть. Но я думаю, что у нас есть и другие вещи, о которых нужно позаботиться.

Он смотрит на меня, и мои щеки словно горят. На самом деле, все мое тело похоже на чайник, который вот-вот взорвется. Он улыбается в ответ и тянется, чтобы отломить кусок от моей булочки, откусывает и съедает его, прежде чем лизнуть большой и указательный пальцы.

Я чувствую, что у меня пересыхает во рту, и подтягиваю латте к губам, чтобы отвлечься. Мои пальцы ритмично барабанят по керамической кружке. Он заставит меня сходить с ума в каждом месте, где мы будем. Это несправедливо.

— Что? — Он смеется.

Я делаю еще один большой глоток и покачиваю головой. — Ничего.

Он улыбается и подмигивает, прежде чем поднять руки и прислониться к стулу. Я чувствую, как его туфли ударяются о мои. Я перевожу взгляд с его лица на грудь, а затем на промежность. Стол настолько мал, что я почти вижу его бедра.

Его толстые бедра и… Я тяжело выдыхаю и сосредотачиваю свои мысли на чем-то еще.

— Хочешь вернуться в кампус пешком? Предлагаю допить латте и поработать над пончиком на столе.

— Я бы с удовольствием, — отвечает он с мягкой улыбкой. Он собирает мой мусор и протягивает мне булочку и пончик на салфетке. Он ждет, пока я встану, затем хватает портфель в другую руку и толкает наши стулья.

Мы направляемся к входу в кафе, и он выбрасывает мусор, прежде чем открыть мне дверь. Выйдя на улицу, я понимаю, что по улицам ходит еще больше студентов, предположительно выходя из столовой или класса. Я смотрю на Джулиана, который проводит рукой по своим кудрям.

— Я забыла, что, вероятно, это не будет выглядеть невинно, если идти бок о бок, — шепчу я.

Его губы кривятся в почти дьявольской ухмылке.

— Это не выходит за рамки нормы. Некоторые преподаватели встречаются со студентами в нерабочее время, — успокаивает он меня.

При этом мои плечи расслабляются, и он игриво подталкивает меня локтем, прежде чем пойти к пешеходному переходу. Я хихикаю и следую за ним, но стараюсь держать руки при себе. Держать его за руку определенно было бы неуместно, как бы мне этого ни хотелось.

Итак, мы идем бок о бок и стараемся не бросать друг на друга слишком много улыбок и кокетливых взглядов по мере приближения к нашему зданию. Хотя мне приятно находиться с ним на публике в таком виде.

И я думаю, что ему это тоже нравится.

Семь

ДЖ

УЛИАН

Ужин с Лорой бесполезен. Она принесла несколько итальянских блюд и настояла на том, чтобы положить их на разогретую сковороду, как если бы она готовила их сама. Она устроила большое шоу, разложив еду по моим красивым тарелкам.

В тот момент, когда она постучала в мою дверь и с важным видом вошла ко мне, она начала копаться в поисках тарелок и готовить плиту. Как будто она жила здесь и знала каждый закоулок.

Я мысленно отметил, что нужно перестроить кухню, чтобы подобное больше не повторилось. Мне пришлось сделать еще одну мысленную заметку: не позволять ей сходить с рук за такие трюки.

У нее была причина, по которой она все это делает, но она не признается мне в этом. Я знаю, что она хочет еще раз, но о новых интимных отношениях с ней я больше даже не думаю.

Если бы она пришла ко мне с этим предложением раньше, я бы, конечно, согласился, но теперь я знаю, что это не пошло бы мне на пользу. Она истощила меня до тех пор, пока у меня ничего не осталось, и я все еще работаю над тем, чтобы собрать осколки. Я не был святым, но я не шел на все то, что она шла, и это то, что отличало нас.

— Тебе нравится паста Альфредо⁶? Я добавила в соус немного перца, — говорит она со своего места. Она сидит напротив меня и вертит вилкой лапшу. Она подносит вилку к губам и пристально смотрит на меня, пока я смотрю, как она откусывает.

Она жует медленно, выражение ее лица дразнит. На моем лице появляется хмурый взгляд, когда я беру макароны на тарелке и ем их. Я не хочу отвечать на ее очевидные заблуждения, потому что это не тот бой, на который я хочу тратить свою энергию. Если она хочет притвориться, что приготовила это блюдо, то пусть делает это.

Она откашливается, ожидая моего ответа. Я задумываюсь на мгновение, прежде чем улыбнуться.

— Все нормально. Ты знаешь, я не предпочитаю макароны в качестве еды на вынос. Китайская еда или пицца подошли бы.

Лора закатывает глаза и громко фыркает, кладя вилку на тарелку немного резче, чем необходимо. — Ты всегда был таким критичным. Это всего лишь макароны, сладкий. Это так же вкусно, как и любая еда на вынос.

— Я не говорю, что это плохо. Я просто предпочитаю сидеть в ресторане и есть это, а не заказывать на вынос. Или приготовить его с нуля, — добавляю я немного сарказма к последним словам.

Она медленно смотрит на меня, ее брови сдвинуты вместе. Затем она смотрит на меня со своим обвинительным выражением лица, к которому я уже давно привык.

— Ну, ты не дал мне выбора… — Ее голос доносится до тех пор, пока ее глаза не встречаются с моими. Моя челюсть стискивает от раздражения, а она продолжает: — Ты не хотел есть со мной где-нибудь в общественных местах. Вот что мне пришлось сделать.

Ее слова резкие, и она быстро вдыхает, снова берет вилку и агрессивно вращает ее, вытягивая огромный кусок лапши и кладя его в рот.

На мгновение наступает тишина, поскольку тишину заменяет ее жевание. Мой разум ищет ответ, но я не могу его придумать. Я внезапно чувствую себя перенесенным во времена, когда мы были женаты.

За ней всегда должно быть последнее слово. Выражение ее лица казалось обвинительным, хотя для этого не было причины. Ее острые и зазубренные слова врезались в меня, выдергивая из меня кусочки , когда она выдергивала воображаемый нож.

Мое сердце начинает сильнее стучать в груди, и я чувствую, что снова теряю себя. Гнев, который охватывает меня всякий раз, когда мы оказываемся в таком затруднительном положении, — это не то чувство, которым я предпочитаю быть поглощенным.

Однако она знает, как проникнуть мне под кожу и нажимать на кнопки — она знает, как манипулировать мной, заставляя думать, что это моя вина, когда я добираюсь до этого свободного пространства. У нее есть способ заставить меня думать, что это моя вина, что я так злюсь. Это удушающая ловушка. Цикл, в который меня всегда загоняет Лора.

Она откашливается, и я наконец смотрю на нее, замечая, как ее глаза блестят. Она всхлипывает и смотрит в потолок, словно пытаясь не позволить себе заплакать.

— Лора, что ты хочешь сейчас? — бормочу я, позволяя вилке выпасть из моих рук. Он громко стучит по тарелке, и она цокает себе под нос.

— Джулиан Эстрада, тебе нужно исправить свои манеры за столом.

Больше она ничего не говорит и смотрит на меня прищуренными глазами. Она моргает несколько раз, ее глаза все еще блестят. Я не знаю, какого черта она хочет сказать, но я хочу, чтобы она ушла.

Не знаю, почему я согласился позволить ей приехать. Я не знаю, почему я позволил ей прийти. Мне следовало сидеть в темноте и притворяться, что меня нет дома. Я мог бы легко уйти из квартиры на ночь. Мысль о том, чтобы поставить на дверь новые замки, приходит мне в голову, когда она шмыгает носом через стол.

Мои глаза закатываются, и она задыхается.

— Джулиан, ты заботишься обо мне. Перестань лгать себе.

Она снова поднимает вилку, перекручивает еще макароны и откусывает имбирный кусочек.

Я пристально смотрю на ее рот, пока она жует, и мои губы хмурятся. Внутри меня кипит жар, и я знаю, что скоро дойду до точки кипения, которая не прекратится. Я ее по-настоящему расстрою, и она поставит меня в такое положение, когда я буду извиняться перед ней.

Я не могу продолжать извиняться за то, как она манипулирует мной, заставляя делать то, чего я делать не хочу.

— Итак, осенние каникулы наступят здесь быстро. Тебя уже приглашали на какие-нибудь факультетские ужины?

Я смотрю на нее, и она наконец улыбается. Я качаю головой и вздыхаю. Я отодвигаю стул назад, и он громко скребет. — Нет, Карлос еще ни на что меня не приглашал. Я даже не знаю, планирует ли он что-то делать у себя дома. Я предлагал сделать это здесь, но он слишком мал.

— Да, мы не сможем вместить всех этих людей.

Ее слова сильно поразили меня, и я глубоко вздохнул. Я упираюсь пятками в землю, отталкиваюсь от стула и выпрямляюсь. Она медленно наблюдает за мной, ее губы скривились в легкой улыбке, а затем снова вытянулись в прямую линию. Но я это улавливаю.

— ¡Ya, basta! Мы не вместе, Лора. Перестань вести себя так. И хватит пытаться влезть в мою жизнь! Мы закончили.

Я беру еще полную тарелку, иду на кухню и бросаю ее в раковину. Тарелка и столовое серебро громко звенят, и мне кажется, что тарелка разломилась пополам, но она все еще цела. Лора снова охает позади меня, и ее стул тоже царапается.

— Не нужно быть таким грубым по этому поводу. Я просто хотела приятно поужинать с мужем… — Она останавливается, прежде чем откашляться. — С моим бывшим мужем и узнать, как прошла первая неделя в школе.

Я слышу ее шаги позади себя и вздрагиваю, когда чувствую, как пальцы обхватывают мой бицепс. Она кладет голову мне на плечо, и я делаю шаг в сторону.

— Лора, иди к черту, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Мой голос при этом надламывается от растущего гнева.

— Дорогой, ты знаешь, что не хочешь этого.

Ее согнутые пальцы становятся плоскими, когда она проводит ладонью по моей руке, прежде чем перейти к моей груди. Я делаю глубокий вдох, пытаясь оторвать ее пальцы, но она воспринимает это так, как будто я глубоко дышу для нее.

— Видишь? Ты не можешь сдержаться. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Я качаю головой и не думаю, резко хватая ее за запястье. Она вскрикивает от крепкой хватки, и я отталкиваю ее от себя, делая шаг назад. Я провожу рукой по волосам.

— Ты чертовски сделал мне больно. Смотри!

Она вытягивает запястье, и я не вижу ни синяков, ни следов.

— С тобой все будет хорошо, Лора. А теперь убирайся из моего дома.

Я не позволяю ей снова приблизиться ко мне, направляясь к входной двери. Я широко открываю дверь. В коридоре тихо, если не считать слабого звука работающего телевизора, но его едва слышно.

— Выходи, сейчас же, — говорю я снова.

Я поворачиваюсь туда, где она все еще стоит, держась за запястье рукой. Раньше ее драматургия меня захватывала, но больше нет.

Она фыркает, хватает пальто, висевшее на стуле, оставляет тарелку на столе и тянется за сумочкой с кухонной стойки. Она вешает пальто на руку и перекидывает сумочку через плечо, направляясь к двери. Ее светлые волосы колышутся при движении, а глаза похожи на кинжалы.

— Я-я не знаю, что на тебя нашло, Джулиан. Но ты уже не тот человек, которого я знала.

Ее слова больше не причиняют мне боли, и мне действительно нравится слышать, как они исходят из ее уст. Если бы я был моложе и наивнее, эти слова сломали бы меня. Я бы умолял ее остаться, пока я снова не смогу стать самим собой.

Но мне нравится то, кем я являюсь сейчас. Я не тот сломленный Джулиан, из которого она сделала свою боксерскую грушу.

— Ándale, pues⁷. Прежде чем ты заставишь меня сделать что-то, о чем я пожалею.

Она молчит, прежде чем выскользнуть из двери и пройти по коридору. Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней головой, позволяя себе остыть.

Но, как и вчера, мои мысли плывут, и я чувствую, как ярость овладевает моим телом. Вчера мне помогло то, что Элиана чудесным образом вышла в коридор в тот же момент, когда я открыл дверь.

Ранее в кафе я сказал ей, что не смогу увидеться с ней сегодня вечером. Но я не знаю, что буду делать, если не сделаю этого. Мне нужно освобождение, которое она мне дает, и меня не волнует, станет ли это для меня костылем. Ее тело и ее стоны укрощают меня. Будто я в другом мире и Лоры нет. Не беспокоюсь о моем прошлом. Только она.

Я поднимаю голову от двери и иду к кухонной стойке, где лежит мой телефон лицевой стороной вниз. Я проверяю экран и вижу, что у меня есть несколько школьных писем, но это все. Я провожу по экрану и захожу в приложение для обмена сообщениями, прежде чем ввести ее имя.

Я

Приезжай.

Я ввожу свой адрес и нажимаю отправить. Я убираюсь на кухне и бросаю тарелку Лоры в раковину. Ярость все еще кипит, и я почти швыряю ее тарелку на стену, чтобы увидеть, как она разлетается повсюду.

Мой телефон жужжит, и я вижу сообщение от Элианы.

Элиана

На ужине с родителями. Извини.

Мои пальцы крепче сжимают телефон, и я печатаю ответ. Я чертовски в отчаянии, и меня не волнует, каким я представлюсь Элиане. Она нужна мне.

Я

Por favor⁸.

Ожидая ее ответа, я бросаю телефон на стойку и опираюсь ладонями на поверхность. Я пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов, но это не получается. Это похоже на одну из тех панических атак, которые у меня случались, когда я застревал в спорах с Лорой. Она не отпускала дерьмо и ругала меня до тех пор, пока я не мог больше это терпеть, и мое тело реагировало так, что я не мог это контролировать.

Это было похоже на астму — мои легкие сжались, и я не мог дышать. Я кашлял и наклонялся, чтобы посмотреть, смогу ли я лучше дышать, но ничего не помогало. И только когда Лора успокоится, я смогу дышать лучше.

Звук телефона отрывает меня от мыслей, и я делаю еще один глубокий вдох, когда вижу ее односложный ответ. Я ожидаю твердого «нет», потому что она мне ничего не должна. Но я вижу ее сообщение, и мое тело немного расслабляется.

Элиана

Уже в пути.

Восемь

ДЖ

УЛИАН

В тот момент, когда Элиана стучится в дверь, я распахиваю ее и втягиваю ее за плащ. Материал тонкий, и я чуть не рву ткань, дергая, но мне все равно. Она вскрикивает от внезапного движения и натыкается на меня.

— Джулиан! Я почти думала, что ты дал мне адрес убийцы!

Я не отвечаю, захлопываю дверь и прижимаю ее к ней. Я прижимаюсь к ней своим телом, заманивая ее в ловушку. Она вытаращила глаза, и я, не теряя времени, сокращаю расстояние и страстно целую ее.

Она задыхается между нашими ртами, и это заставляет меня целовать ее сильнее. Моя эрекция уже растет, и я чувствую, как часть паники и гнева от визита Лоры рассеивается.

Мой язык проходит мимо ее губ, и она стонет, когда наши языки скользят друг к другу. Ее руки двигаются по бокам и скользят по моей груди, пока ее руки не обвивают мою шею, и она притягивает меня еще глубже в поцелуй.

После нескольких мгновений поцелуев она, наконец, снова кладет руки мне на грудь и толкается, разделяя наши губы. Мы тяжело дышим, и ее щеки покраснели.

— Что происходит? — тихо спрашивает она. Ее изумрудные глаза ищут мои, но ничего не приходят. Ее сжатые кулаки на моем свитере немного расслабляются.

Я вздыхаю и закрываю глаза, прислоняясь своим лбом к ее лбу. — Ничего. Просто хотел увидеть тебя, Corazón. No podía esperar.⁹

— Ну, время ужина уже прошло, так что, я полагаю, тако нет? — она дразнит, и я смеюсь, покачивая головой в знак поражения. Я поднимаю лицо и вижу, как на ее лице расплывается улыбка.

— Нет, никаких тако. Просто какие-то дрянные макароны в раковине.

Она поднимает бровь. — Ты не любишь макароны?

Я качаю головой.

— Дело не в макаронах, а в том, кто…

Я останавливаю себя. Ее глаза не отрываются от меня, а я молчу и жалею, что ничего не сказал.

— Ох, — наконец выдыхает она. Ее руки падают по бокам, и я проклинаю Лору за то, что она пришла и испортила мне ночь. Но мы договорились встретиться за ужином, и я был настолько глуп, что сдержал обещание.

Я не могу нарушать обещание, даже перед людьми, которые этого заслуживают.

— Это не имеет значения, — говорю я с большей силой. Я чувствую, как раздражение и гнев снова вспыхивают, и это снова напоминает мне, почему она здесь.

Забочусь ли я о ней? Я так думаю. Но мой разум не позволяет мне пойти туда прямо сейчас. Мне просто нужен отдых. Это все, что имеет значение сейчас.

— Элиана, — говорю я, отступая назад и беря ее за руку, чтобы потянуть за собой. Ее брови остаются сдвинутыми вместе, пока она следует за мной без борьбы.

Наконец я замечаю, что под плащом у нее мягкая синяя водолазка. На ней леггинсы, расширяющиеся внизу. Ее одежда хорошо облегает ее формы, и мне хочется пожирать ее, пока она не забудет свое чертово имя.

Я с силой притягиваю ее ближе к себе. Она вскрикивает с мягкой улыбкой на лице, когда мы приближаемся к кухне. Стол уже убран после ужина, поэтому я разворачиваю ее достаточно, чтобы прижать к столу. Я наклоняюсь и обхватываю руками ее колени, одним быстрым движением подтягивая ее вверх, пока она не оказывается сверху.

— Ах! — она визжит, наблюдая, как я облизываю губы и помещаю свое тело между ее ног. Она делает глубокий вдох, ее темные волосы зачесаны назад и медленно выпадают при движении. Пряди падают ей на лицо, и я инстинктивно протягиваю руку, чтобы завести их за ухо.

Ее щеки краснеют еще сильнее от этого прикосновения, и я ухмыляюсь, наслаждаясь тем, как она реагирует на каждое мое движение. Гнев снова медленно рассеивается, и я наклоняюсь, кладя голову на изгиб ее шеи. Я вдыхаю ее сладкий аромат и позволяю своим рукам скользить вверх по ее бедрам, пока они не останавливаются на чувствительной части, где ее бедра встречаются. Она напрягается от контакта, и ее дыхание становится тяжелее. Я слегка поднимаю голову, чтобы поцеловать ее в шею.

Ее ноги сжимаются вокруг меня, и я знаю, что она становится такой же нуждающейся, как и я. Мой член сильно напрягается в брюках. Лора не одобрила бы, если бы я ужинал у себя, черт возьми, в пижаме или в чем-нибудь удобном.

С мыслью о предыдущем, я обнажил зубы и укусил мягкую кожу Элианы прямо на ее ключице. Она трясется и извивается.

— Джулиан! О боги мои, — визжит она. Мои руки сжимают ее чувствительную кожу, и она снова извивается.

— Позволь мне поступить так, как я хочу, сегодня вечером, — шепчу я, перемещая губы от ее ключицы к ее шее, пока не оказываюсь у ее уха. Она вздрагивает от этого прикосновения.

— Да, пожалуйста, — шепчет она тихим голосом.

Я улыбаюсь и кусаю ее мочку уха, пока не сжимаю ее чувствительную кожу сильнее, и она извивается еще сильнее. Я двигаю губами, пока они не касаются ее щеки, а затем ее губ.

Мой рот пожирает ее, пока мы продолжаем поцелуй, и ее ноги еще сильнее сжимаются вокруг меня. Я прижимаюсь бедрами к ее корпусу, и она стонет при каждом движении. Я снова просовываю язык ей в рот и ускоряю темп. Завтра я обязательно уничтожу ей губы от своей силы.

Одна только мысль о том, что она получит синяки от моих прикосновений, сводит мой разум с ума. Я стону и пытаюсь снять с нее одежду. Она позволяет мне снять пальто, а затем поднять водолазку через голову, прежде чем мы снова соединим наши губы.

— О, боги мои, — стонет она снова, когда я снова кладу пальцы на пояс ее леггинсов. Ткань не такая плотная, как я ожидал. Я мог бы разорвать его, если бы захотел.

— Не воспринимал тебя как религиозного человека, — усмехаюсь я, когда она откидывает голову назад.

Ее брови взлетают вверх. — Извини, плохая привычка.

— Учитывая то, что я планирую сделать с тобой сегодня вечером, ты не будешь выкрикивать только их имена, — обещаю я ей.

Ее губы дрожат, когда она понимает мои слова, и кивает, прежде чем я кладу одну руку ей на грудь и отталкиваю ее назад. — Откинься на стол.

Она подчиняется и отступает назад, когда я натягиваю на себя свитер.

— Сними лифчик, — приказываю я, и она подчиняется, снимая руками лифчик и бросая его на землю. Ее соски покрыты камушками, и я облизываю губы при виде этого.

Не раздумывая, я поднимаю пальцы, чтобы коснуться ее правого соска, мягко поворачивая его. Это вызывает стон с ее губ, прежде чем я делаю то же самое с другим.

— Так чертовски красиво, — хвалю я.

Ее верхняя часть тела еще красивее, чем я мог себе представить. Я мог бы оставаться здесь всю ночь, поклоняясь ей.

Я натягиваю через голову свою майку и бросаю ее в растущую кучу одежды на земле. Подойдя ближе к столу, я кладу пальцы на пояс ее леггинсов и стягиваю их вниз. Она смотрит на меня со своего места, приподняв бедра ровно настолько, чтобы я мог сдвинуть ткань вниз. Она свисает с ее лодыжек, и я поднимаю каждую ногу, чтобы снять леггинсы, прежде чем они упадут на землю. Затем я цепляюсь пальцами за ее трусики и одним рывком разрываю боковой шов. Она задыхается.

— О боже мой, ты испортил мое нижнее белье!

Я смеюсь, беру ткань и стягиваю ее с ее тела. Я сжимаю его в кулаке, снова обхватываю руками ее колени и подтягиваю ее тело ближе к краю стола. Она визжит от движения.

Я наклоняюсь над ней ровно настолько, чтобы видеть ее лицо. Я поднимаю руку с ее трусиками.

— Откройся, — требую я. Она расширяет глаза, но подчиняется. Ее мягкие розовые губы медленно раскрываются, и я заталкиваю ткань ей в рот. Она стонет от действия, и я знаю, что она пробует себя на вкус.

— Не смей это выплевывать, иначе будешь наказана. Понятно?

Она кивает головой, и я возвращаю руки к ее коленям, поднимая их, пока ее ноги не оказываются на каждом плече.

Ее дыхание прерывистое, когда она внимательно наблюдает за мной. Наконец я смотрю вниз и вижу, насколько мокра для меня ее киска. Я ласкаю ее бедра, а затем опускаю одну руку вниз и провожу пальцем по ее складкам. Ее спина выгибается от прикосновения, и она громко стонет.

— Запомни, держи это в своих красивых губах, — напоминаю я ей. Она снова стонет, когда я провожу большим пальцем по ее клитору.

— Черт, я собираюсь повеселиться сегодня вечером, — говорю я. Ее бедра дрожат от моих слов, и это заставляет мой член еще сильнее напрягаться в штанах.

Я не даю ей успокоиться, наклоняюсь и облизываю внутренние стороны ее бедер, а затем облизываю длинную полоску вдоль ее складок. Она трясется на месте, и ее стоны становятся приглушенными. Я сам не могу не реагировать. Мой язык снова скользит по ее влажным складкам, и ее киска кажется самой вкусной. Я могу умереть между ее ног и буду этому невероятно рад.

Я снова провожу большим пальцем по ее клитору, ускоряя движения языка. Ее бедра продолжают тереться о мое лицо, и я стону, наслаждаясь каждым кусочком.

— Боже, Элиана, твоя киска такая чертовски вкусная.

Ее бедра сильнее прижимаются к моему лицу, и я вставляю в нее палец. Ее крик приглушен, но достаточно громок, чтобы понять, насколько ей это нравится.

— Я просто хочу привязывать тебя к этому гребаному столу каждую ночь и пировать, — продолжаю я, двигая пальцем в раздражающе медленном темпе. При этом ее стенки сжимаются, поэтому я добавляю еще один, и это вызывает приглушенный крик. Мой язык скользит по ее складкам, когда она намокает, и мои пальцы легко входят и выходят из нее.

Я прижимаюсь языком к ее клитору, и она перемещает руки к моей коже головы, крепко сжимая мои пряди. Я стону от удовольствия и добавляю третий палец.

— Черт возьми, кончай, детка.

Она громко стонет, прежде чем ее бедра плотно сжимаются вокруг моей шеи. Я увеличиваю скорость движения пальцев на этот звук, и мой язык еще сильнее кружится вдоль ее клитора. Наконец ее спина выгибается, а киска сжимается вокруг моих пальцев, прежде чем я чувствую ее оргазм. Ее влага вытекает из ее киски и омывает мою руку, пока я продолжаю смаковать ее соки и, наконец, вытаскиваю пальцы.

Она плачет, и ее бедра сильно дрожат. Я держусь за них, чтобы поддержать ее, поднимаю лицо и облизываю губы. Ее глаза полны слез, а грудь вздымается при каждом вздохе.

— Мы еще не закончили, — напоминаю я ей. Она стонет и трясет головой, ее дыхание становится прерывистым.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Я поднимаю бровь, и она снова качает головой, открывая губы, чтобы вытащить трусики. Я протягиваю руку и вытаскиваю ткань.

— Пожалуйста, еще, — умоляет она. Ее лицо красное и лежит на столе лицом вниз.

— Ты в моей власти, — говорю я ей.

Я делаю шаг назад и протягиваю ей руку, чтобы она могла ее схватить. Она медленно берет его, позволяя мне поднять ее со стола. Я обхватываю пальцами ее шею.

Она сглатывает и смотрит вверх. Я сжимаю пальцами ее горло, но она не двигается. Как будто она не против, чтобы я сломал ей шею прямо здесь. Ей это чертовски нравится так же, как и мне.

Боже, она идеальна для меня.

— Я хочу, чтобы ты сжала мой член. И я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, когда я врезаюсь в тебя, — говорю я резко, отпуская ее шею. Она задыхается и делает пару вдохов, прежде чем кивнуть и развернуться, наклонившись над столом. Ее задница поднята и находится на виду у меня. Ее киска все еще блестит для меня.

Я не тороплюсь, стягиваю ремень со штанов и стягиваю ткань вниз, отбрасывая их в сторону. Я сбрасываю боксеры, и мой член высвобождается. Поглаживать его становится еще больнее, поскольку я пытаюсь достаточно смазать себя слюной. С моего кончика капает предэякуляция.

Она поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на меня, и я шлепаю ее по заднице. Она визжит, и я прикасаюсь кончиком к ее входу. Я делаю паузу на мгновение, когда ее глаза расширяются. Я поднимаю бровь и тут понимаю, что это будет наш первый секс. Все остальное было прелюдией.

— Я знаю, что сейчас не лучшее время спрашивать об этом, Элиана, — начинаю я, немного отступая. Она вытягивает шею ко мне и ждет. — Я чист, но хочу убедиться…

Она улыбается. — Я тоже чиста. Я хотела спросить, но я склонна отвлекаться на все, когда нахожусь с тобой.

Я вздыхаю с облегчением.

— Хочешь, я возьму презерватив?— тихо спрашиваю я.

Она качает головой и улыбается.

— Я тоже в безопасности. Делаю прививку каждые три месяца. Я предпочитаю без презервативов, Джулиан. Я хочу почувствовать всего тебя, пожалуйста.

Я снова подхожу ближе, чтобы подразнить кончиком ее вход, на этот раз, вступая в контакт. Ее тело трясется, и с ее губ срывается тихий стон. Я скольжу своим членом по ее складкам, пока она извивается.

— Ну тогда. Это прекрасно, — отвечаю я, продолжая дразнить ее появление.

Она громко мяукает и снова переводит взгляд на стол, а я ухмыляюсь.

— Если мои пальцы были для тебя слишком велики, детка, то тебя ждет настоящее удовольствие.

Она снова задыхается от моих слов, и я вталкиваю в нее кончик. Она стонет, и я закрываю глаза от этого чувства.

Я удерживаю себя от того, чтобы врезаться в нее до упора. Я позволил кончику входить и выходить из нее, растягивая ее еще больше. Я поглаживаю оставшуюся часть своей длины, ругаясь себе под нос и толкаясь еще сильнее внутрь нее. Она извивается, и я кладу другую руку ей на поясницу, чтобы удержать ее на месте.

— Черт, todavía estás tan apretada¹⁰. Ты действительно моя шлюха. Думаешь, сможешь взять весь мой член? Qué nena tan perfecta¹¹.

И с последним словом: я врезаюсь бедрами в ее задницу, мой член врезается в нее, и она громко кричит от внезапного растяжения.

— Ах! О боги мои, — кричит она. Я прижимаюсь бедрами к ее, перемещая руку, которая была вокруг меня, к ее бедрам, а затем к ее киске. Я нахожу ее клитор и начинаю медленно его растирать. Ее стенки сжимаются вокруг меня, пока она приспосабливается к обхвату и длине.

— Боги здесь не для того, чтобы спасти тебя, как бы ты ни кричала им сегодня вечером. Тебе придется иметь дело со мной, — отвечаю я со стоном, медленно выскальзываю из нее и снова ударяю бедрами по ее заднице.

Она вздрагивает и снова кричит. Ее звуки опьяняют, и мне хочется слышать их снова и снова. Я так и делаю.

Я продолжаю резко входить в нее и почти достиг своего освобождения, поскольку мой член ударяет ее во все точки. Ее бедра дрожат, и она больше не может держаться прямо. Я прижимаю руки к ее бедрам, чтобы удержать ее, продолжая глубоко трахать ее.

— Черт возьми, я кончу, — кричит она, когда я снова прижимаюсь к ней бедрами. Мой оргазм приближается, я кусаю губу и стону.

— Кончи на мой член, — говорю я ей, и она вскрикивает, сжимаясь вокруг меня.

— Черт, — стону я, продолжая входить в нее. — Куда ты меня хочешь?

— Кончи в меня, пожалуйста, — стонет она со своего места. Она поворачивает голову и смотрит мне в глаза. Моя грудь вздымается при каждом вдохе, и я чувствую, как пот капает на лоб и стекает вниз. Моя грудь тоже горячая и потная.

— Что? — Я стону, снова прижимаясь к ней бедрами. Она кивает.

— Пожалуйста, — говорит она громче. — Черт возьми, кончи в меня!

— Моя хорошенькая шлюшка, такая чертовски нуждающаяся, — я стиснул зубы и еще раз хлопнул бедрами, прежде чем наступил мой оргазм, и моя сперма вытекла из моего члена в нее. Я громко стону и наклоняюсь над ее телом, мой член дергается от этого ощущения, когда я кладу голову ей на спину.

Мы оба тяжело дышим, пытаясь восстановить силы.

Она сжимает стенки вокруг моего чувствительного члена, и я стону, кусая ее мягкую кожу на ее спине. Она извивается под моей хваткой и издает визг.

— Джулиан! Щекотно!

Я посмеиваюсь, отрывая голову от ее тела и медленно выходя из нее. Она скулит от этого движения, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее бедра по бокам, прежде чем отступить назад и заставить себя взять мокрое полотенце, чтобы вымыть ее.

— Оставайся здесь, — говорю я ей. Я иду в коридор, а затем в ванную, чтобы взять полотенце для рук и намочить его. Я на мгновение смотрю в зеркало и вижу, какое у меня потное и красное тело. Но на этот раз я замечаю улыбку, растянувшуюся на моих губах.

Ебать. Я так не улыбался, даже с Лорой от секса. Я отмахиваюсь от мысли о своей бывшей, возвращаюсь на кухню и вытираю полотенцем ее киску. Она скулит от внезапного прикосновения к ее чувствительной коже, и я снова целую ее бедра.

— Вот и все готово.

Она отталкивается от стола и медленно поворачивается. Ее глаза скользят по моему телу, пока не падают на мой член. Ее глаза расширяются, а затем ее щеки краснеют.

— Что? — спрашиваю я ее, наблюдая, как ее соски снова твердеют, и я не уверен, происходит ли это от возбуждения или от того, что наши тела наконец успокаиваются и остывают.

— Ничего, мне было весело, — бормочет она, прежде чем склонить голову набок. Она поднимает руки, чтобы прикрыть грудь, и я качаю головой, делая шаг ближе.

Мои руки обхватывают ее запястья и тянут их вниз. Я наклоняюсь, и она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Тебе никогда не придется стесняться меня.

Она кусает губу. — Знаешь, обнаженная на кухне у мужчины, которого я едва знаю.

— Тебе никогда не придется чувствовать то же самое рядом со мной. И когда ты это сделаешь, я встану на колени и буду поклоняться тебе, как проклятой богине, которой ты и являешься.

Она смотрит на мою грудь, прежде чем я подношу руку к ее подбородку и заставляю ее снова посмотреть на меня. Ее глаза сверкают, и я улыбаюсь, прежде чем наклониться и поцеловать ее в губы. Она тает в нем, и я стону, чувствуя, как мой член снова твердеет.

То, что когда-то считалось способом освободиться от гнева, который я чувствовал, вскоре превратилось в зависимость. Не только из-за ее пола, но и из-за ее присутствия. Ее аура. То чувство, которое я испытываю, когда нахожусь рядом с ней.

Меня чертовски захватило, и я не могу это отпустить.

Я не могу.

Девять

ЭЛИАНА

Тихое утро, я просыпаюсь и позволяю своим рукам гладить простыни. В одну минуту я кладу голову на подушку, а в следующую просыпаюсь, должно быть, через несколько часов.

Я открываю глаза и позволяю своему зрению проясниться, прежде чем вспомнить, где я нахожусь. Не дома. Матрас шевелится, и я поворачиваю голову вправо, чтобы увидеть, как Джулиан переворачивается во сне и смотрит на меня.

Его волосы растрепаны, и я сдерживаю улыбку, которая грозит расколоть мое лицо. Он прекрасен, когда спит. Подъем и падение его груди завораживает, когда я рассматриваю это.

Он вздыхает во сне, прежде чем протянуть руку, провести ею по моей груди и обвить ее вокруг моей талии. Я визжу, когда он притягивает меня ближе к себе, пока мы не оказываемся нос к носу.

— Джулиан, — шепчу я, пытаясь сдержать смех.

Он снова шевелится, и его хватка крепче сжимает меня, прямо на моем бедре, где мне больше всего щекотно. Я вздрагиваю и позволяю себе рассмеяться, заставляя Джулиана наконец открыть глаза.

— Доброе утро, — снова шепчу я. Мое сердце трепещет от того, как его глаза продолжают трепетать, открываясь и расширяясь в тот момент, когда он видит меня.

Его губы кривятся в улыбке, и он снова вздыхает, притягивая меня ближе, чем я уже есть. Я снова визжу от силы и хихикаю, когда он зарывается лицом мне в шею. Он нежно целует мою кожу, его борода царапает меня и вызывает дрожь по спине.

Моя очень обнаженная спина и тело… Я совсем забыла, что мы вот так легли спать. Конечно, после очередного секса на его диване и кровати. Мы не могли остановиться в тот момент, когда начали сидеть на кухонном столе.

Он попросил меня остаться ночевать, и судя по тому, как он смотрел на меня вчера вечером… я не могла отказать.

— Хороший сон? — спрашивает он, продолжая утыкаться носом в мою шею. Я киваю и обнимаю его за плечо, лаская его затылок, мои пальцы сжимают его растущие пепельные кудри.

— Лучший. Но мне скоро пора идти. У меня урок, и мне нужно позже встретиться с моим консультантом.

— Верно, — вздыхает Джулиан.

Я смеюсь и улыбаюсь, когда он наклоняется ближе, потирая своим носом о мой. Я глубоко вдыхаю, прежде чем закрыть глаза.

— А ты? — медленно спрашиваю я. Он пожимает плечами, а затем сокращает расстояние между нами и целует меня, заставляя издать тихий стон.

— Не имеет значения, — шепчет он, прежде чем глубоко поцеловать меня и приблизиться ко мне под простыней. Внезапно его эрекция коснулась моего бедра, и я ахнула. В моей голове проносятся воспоминания о прошлой ночи, когда я вспоминаю, каким большим он был. Я была шокирована, что он вообще смог поместиться.

Он просовывает свой язык мне в рот, и я задыхаюсь, и мне кажется, что я плыву. Его руки скользят по моей обнаженной коже, пока я не чувствую себя кашей под его прикосновениями.

— Пожалуйста, — тихо прошу я его. Он поднимает голову, затем кивает и продолжает целовать меня, прежде чем опустить губы вниз. Он оставляет поцелуи на моей шее, ключицах, груди, а затем уделяет время каждой моей груди.

Мое тело почти сразу же выгибается к нему от его языка, кружащегося вдоль моих сосков. Он вонзает зубы мне в грудь, и я громко мяукаю. Он не останавливается; он продолжает опускаться и перемещать свое тело, пока не нависает надо мной, а простыня медленно спадает с его спины.

— Ты издаешь самые красивые звуки, детка. И они все для меня? Ради моего члена?

Из-за этого с моих губ сорвался еще один животный звук, когда он положил свои грубые ладони мне на колени и широко раздвинул меня, перемещаясь между ними. Он продолжает продвигать свой язык все ниже и ниже, пока не достигает моей промежности. Мое сердце бьется в груди, и я слышу это в ушах. Все, что я чувствую, это его прикосновение. Это так много, но мне нужно больше.

— Пожалуйста, Джулиан, — прошу я сильнее. Я еще раз выгибаю спину и двигаю руками, чтобы схватить его кудри, но он мгновенно убирает руки с моих колен и крепко хватает меня за запястья. Он поднимает глаза, и его карие глаза затуманиваются тьмой.

— Руки при себе. Если ты будешь держаться за меня, я не позволю тебе кончить. Я буду преследовать тебя чертовы часы. — В его словах есть напряжение.

— Но… — начинаю я, но останавливаюсь из-за того, как он поднимает бровь. Его челюсть сжимается, и я сглатываю, чувствуя, как тепло окутывает нижнюю часть живота и, честно говоря, все мое чертово тело.

Он ухмыляется, прежде чем опустить голову обратно к моему телу, и я осмеливаюсь прикоснуться к нему. Я вспоминаю его офис на днях, когда он дважды отказал мне, просто чтобы вообще не позволить мне кончить. Он заставил меня уйти, и остаток ночи я была в смятении.

Его язык скользит прямо по моей киске, и я вздрагиваю, мои мысли возвращаются в настоящее. Он стонет, когда его руки возвращаются к моим бедрам, крепко удерживая меня, и скользит языком по моему клитору. Я пытаюсь поднять бедра, еще сильнее прижимаясь к его языку.

Мне так приятно находиться с ним в таком положении. У меня не было столько сексая сколько за последние 24 часа. Мое тело со вчерашнего вечера все еще чувствует себя лежащей на кухонном столе и диване.

— Ох, — я извиваюсь под его прикосновениями, когда он проводит языком по моим складкам и дразнит мой вход. От этого ощущения мне хочется сжать бедра, но его руки удерживают меня от этого.

— Такая чертовски сладкая и такая чертовски влажная для меня, детка. Ты как будто создана для меня, — бормочет он достаточно громко, чтобы я могла услышать. От этой похвалы у меня перехватывает дыхание, и у меня кружится голова.

Весь этот грязный разговор в сочетании с похвалой никогда раньше не приходил мне в голову в интимных отношениях. Но то, как он это делает и говорит эти вещи, заставляет меня чувствовать, что мой разум и тело плывут. Я нахожусь в раю для грязных разговоров, а я даже не знала, что это такое.

— Вот здесь, — стону я, когда он снова дразнит мой клитор своим языком, прежде чем я ощущаю еще большее напряжение и понимаю, что это его палец.

Он на мгновение крутит его во мне, от чего с моих губ срывается еще один звук, и я тяну руки, сжимая простыни в кулак. Я плотно закрываю глаза, когда он вводит в меня палец и продолжает сосать и лизать мой клитор. Эти ощущения доводят меня до потери сознания, но я упорствую.

— Думаешь, ты справишься с двумя? Конечно, можешь, моя нуждающаяся малышка. Ты хочешь, чтобы мой гребаный член наполнил тебя, не так ли?

Я вскрикиваю от его слов, когда он вводит в меня еще один палец и продолжает вводить и выталкивать его из меня, пока его язык кружится вдоль моего клитора. Я прижимаюсь затылком к подушке и, плотно закрыв глаза, вижу звезды.

— Да ладно, детка, я знаю, ты хочешь кончить мне на пальцы. Сделай это для меня, пожалуйста.

Внутри меня сжимается спираль, во мне поднимается поток эмоций от его слов, и тогда я чувствую, как спираль лопается.

Моя спина выгибается еще раз, прежде чем я извиваюсь и ощущаю оргазм. Он продолжает сосать мой клитор и трахать меня пальцами, прежде чем мне приходится поднести руки к его голове и крепко схватить его кудри, чтобы оттолкнуть его от себя.

Он рычит и крепко хватает меня за запястья. Наконец я поднимаю глаза, и мое сердце колотится в груди, когда он поднимает голову. Его губы и борода блестят от моих соков. Он облизывает губы, прежде чем его большой палец скользит по моей коже маленькими кругами. Однако его хватка по-прежнему крепко сжимает мои запястья, когда он отталкивается от меня и поднимается вверх, сдвигая колени на матрасе так, что нависает прямо надо мной. Его член твердый и подпрыгивает у моего бедра. Кончик его розовый и блестит от предэякулята. Я расширяю глаза, снова забыв, какой он большой.

— Я говорил тебе не делать этого, — выдыхает он. Его темные глаза смотрят мне в душу, и на мгновение я чувствую, как у меня перехватывает дыхание.

Я не чувствую страха ни в каком логичном смысле. Я боюсь того, что он собирается сделать с моим телом из-за того, что я только что сделала.

И по какой-то чертовой причине мое тело болит за него. Как будто его упорство и доминирование подталкивают меня.

— Извините, сэр, —прошу я, мои губы пересыхают от нервного покалывания во всем теле. Он ухмыляется, прежде чем отпустить мои запястья, и они безвольно падают на мою сторону. Я не смею передвигать их снова. Он наклоняется, прижимая ладони к моим ушам. Его лицо приближается ко мне, он снова выдыхает, и воздух ударяет мне в грудь, от чего мои соски твердеют от этого ощущения.

— Я уже заставил тебя кончить, но я все еще могу сдержать свое обещание, пока ты, черт возьми, не будешь умолять меня о пощаде.

Я сглатываю и качаю головой. — Пожалуйста, не надо.

Я бы никогда не выбралась живой, если бы он со мной то, что он сделал в своем офисе. Даже несмотря на отсутствие оргазма, мое тело быстро реагирует на язык его тела и голос, так что я не чувствую насыщения.

— Нет?

Он усмехается. Он вибрирует вокруг моего тела, и я снова закрываю глаза, надеясь, что не намокну еще больше. Но я это делаю, и становится утомительно, насколько мое тело реагирует на него.

— Не обижай меня, —умоляю я.

Он цокает себе под нос, прежде чем придвинуть бедра ближе к моему центру, и его член трется о внутреннюю часть моего бедра, приближаясь все ближе и ближе к моему входу. Я подаю бедра вперед, но он не двигается.

— Но ты не повиновалась, — напоминает он мне. Я хочу схватить его за запястья, скрепленные возле моих ушей, но не осмеливаюсь.

Я наклоняю голову ближе, и он делает то же самое, наши носы снова соприкасаются. Я вдыхаю его запах.

— Пожалуйста, Джулиан. Я буду послушной, обещаю, — шепчу я. Его глаза дергаются от моих слов.

Я на него так же сильно повлияла, как и он на меня, я это знаю. Мы не можем лишать друг друга того, чего мы действительно желаем. Он выдыхает, прежде чем наклонить бедра еще ниже, пока его член не скользит между моими складками, и я не вскрикиваю.

— Черт возьми, пожалуйста!

Я кричу. Его зубы сжимаются, и он громко стонет. Его рука перемещается к моему горлу, прежде чем обхватить его. Его пальцыдвигаются медленно и мягко, но затем перестают.

Его пальцы сжимаются вокруг моей шеи, и я сглатываю в его ладонь, мое дыхание становится напряженным. Я втягиваю воздух, и он стонет, снова прижимая свой член к моим складкам. Я извиваюсь рядом с ним, пытаясь вызвать между нами некоторое трение, чтобы снова кончить.

Мне просто нужен еще один оргазм. Я готова просить об этом все утро, если придется.

— Ты такая красивая, изо всех сил пытающаяся дышать. Я тот, кто позволяет тебе дышать, детка.

Его слова хриплые и заполняют мой разум. От его похвалы у меня в животе порхают бабочки, а он сжимает пальцы, заставляя мое сердце биться немного быстрее.

— Пожалуйста, трахни меня.

Он скалит зубы и опускает другое запястье между нашими телами. Он выравнивает свой член с моим входом и медленно входит в меня. Он громко выдыхает, и я сглатываю, вырываясь из его хватки.

Мое дыхание становится еще более напряженным, а в глазах покалывает. Слабые звезды и чернота заполняют внешние края. Но я пытаюсь дышать поверхностно, используя дыхательные пути, которые он мне позволяет.

Что-то отвратительное во мне происходит, и я была бы не против, чтобы его хватка усилилась еще сильнее до такой степени, что я потеряю сознание. Но он этого не делает. Он удерживает себя от того, чтобы сжать меня слишком сильно, толкаясь еще глубже в меня.

Его член вытягивается меня, и я откидываю голову назад с открытым ртом, когда он полностью входит в меня. Моя киска сжимается вокруг него, и он стонет, его хватка на моем горле ослабевает.

Я задыхаюсь, и его пальцы не сжимаются, нет, они успокаивающе гладят мое горло.

— Черт, ты всегда так близка ко мне, детка. Как будто я не разбил тебя прошлой ночью. Я мог бы привыкнуть к этой тугой киске. Трахать тебя каждый день. Тебе бы этого хотелось, да? Наполняться моим членом каждый день, как шлюшка, которой ты являешься.

Я бормочу что-то утвердительное, когда он выходит, а затем наклоняется, убирая руку от моего горла, чтобы схватить мой сосок и сжать его. Его бедра рванулись вперед, и его длина снова наполнила меня, и я громко вскрикнула.

Он делает это движение снова, наклоняя голову к моему уху и посасывая мочку уха, прежде чем осыпать мою шею небрежными поцелуями. Он толкается в меня снова и снова, его скорость ужасающе медленна. Мучительно доводит меня до кульминации, а потом уводит от нее.

Я не могу идти в ногу с таким темпом и ожидать оргазма. Мне нужно, чтобы он двигался быстрее. Я поднимаю бедра и кружу ими, пытаясь ускорить его толчки, но он стонет и перемещает руку от моего соска к моему бедру, сжимая его и удерживая меня неподвижно.

— Медленно, — требует он мне на ухо, прежде чем вернуть губы обратно на мою шею. Я киваю, чувствуя, как мои ноги дрожат, а пятки впиваются в матрас.

Он наказывает меня, удерживая оргазм. Он черт возьми подталкивает меня своими медленными толчками. Он знает, что я никогда не доберусь до такой кульминации. Он черт побери знает.

И я искренне считаю, что это более мучительно, чем лишать меня оргазма. Потому что от такой скорости я могу вообще не получить оргазм.

— Пожалуйста, я хочу кончить! — Я умоляю. Мои губы раздвигаются, когда его бедра катятся и толкают его член глубже в меня.

— Ммм, еще нет, детка. Мне нравится видеть, как ты так расстроена из-за меня. Из-за моего члена, наполняющего тебя.

Я снова вскрикиваю, когда он выскальзывает и затем врезается в меня со всей силой. Матрас ударяется о стену, и я уверена, что его сосед уже устал от нас.

— Джулиан.

Мои глаза наполняются слезами, и мне нужно, чтобы он ускорил процесс. Он мне нужен. Я стала почти полностью дикой из-за освобождения.

Он не отвечает, но подталкивает себя, кладет руки на мои колени и поднимает их на плечи, пытаясь удержать равновесие. Угол вгоняет его член глубже в меня, и я вскрикиваю. Его лоб блестит от пота, и он облизывает губы.

Он выглядит прекрасно даже в этом состоянии, когда снова входит в меня.

— Ты будешь хорошей девочкой? — спрашивает он, проводя рукой по моему бедру, пока его большой палец не касается моего клитора. Он проводит по нему мягкими круговыми движениями, и я снова вскрикиваю, слезы текут из моих глаз.

— Да, сэр. Да, пожалуйста, — бессмысленно бормочу я. У меня в мозгу каша, и мне все равно, что он от меня просит. На данный момент я соглашусь на все, что он захочет.

— Хорошо. Детка, — отвечает он, его большой палец быстрее кружится вдоль моего клитора, и с каждым словом он трясет бедрами с полной силой, толкая меня почти к изголовью кровати.

Он продолжает этот жестокий темп, и я крепко сжимаю простыни. Виток натягивается еще раз, и на этот раз он не дразнит и не прекращает толчки. Он продолжает, пока я не выкрикиваю его имя.

— Кончай за мной! — требует он, и я сжимаю стены, катушка щелкает, и из меня вытекает влага. Я набрасываюсь на него прежде, чем понимаю, что это не остановить, и я делаю гораздо больше, чем просто это.

— Черт возьми, так чертовски красиво. Мой член весь мокрый. Я люблю, когда моя малышка сквиртует. Так чертовски грязно.

Он щелкает бедрами снова и снова, заставляя меня оказаться на грани нового оргазма. Я кричу и проклинаю его имя, пока он доходит до кульминации.

Мое тело полностью трясется, и ему приходится поддерживать мои ноги, прежде чем они рухнут на кровать. У меня нет сил удерживать их самой.

— Хочешь, чтобы я снова вошел в тебя? — спрашивает он, прерывая мои мысли. Я нахожу его глаза, и они ждут меня, пока он продолжает входить в меня. Но судя по тому, как он выглядит, они мягкие и ждут моего разрешения.

Я киваю головой, и он облизывает губы и громко стонет, еще несколько раз щелкнув бедрами в ответ. Я не хочу портить этот момент.

Что бы это ни было.

Он целует меня в шею, прежде чем поднять голову и поцеловать меня в губы.

— Давай я тебя помою, — говорит он, прежде чем медленно выскользнуть из меня и встать с кровати. Его тело напряжено, а мышцы рук выступают вперед. Его бедра толстые и мускулистые, когда он идет из одного конца комнаты в коридор, чтобы взять еще одно полотенце, чтобы вытереть нас.

Я откидываю голову назад и делаю несколько глубоких вдохов.

Десять

ЭЛИАНА

— Мисс Харос?

Блондинка говорит, когда я вхожу в ее кабинет. Ее улыбка широкая и яркая, когда она просит меня войти, и я закрываю дверь.

Ее офис небольшой, но оживленный. Стены завалены книжными шкафами, полными книг и предметов декора. На ее столе стоят рамки для фотографий, повернутые в сторону от меня. Перед ее столом стоят два красивых кожаных кресла, и она наклоняется вперед, кладя локти на стол.

— Спасибо, что встретили меня. Я знаю, что сейчас только начало семестра, — говорю я ей. Мой взгляд осматривает остальную часть ее стола, где находится табличка с ее именем.

Профессор Эстрада.

— Конечно! Я рада, что вы стали аспирантом. Надеюсь, первый день занятий прошел хорошо?

Блондинка говорит, продолжая улыбаться. Ее глаза скользят по моему лицу, а затем по моему телу.

Утром после Джулиана мне пришлось бежать домой за новой одеждой. Вчера вечером он сорвал с меня нижнее белье, и я не смогла вернуться в кампус с тем, в чем вчера вечером пришла к нему домой.

Мне также пришлось замаскировать его следы на своей шее. Они не причиняли боли, но у них был какой-то цвет, и если присмотреться, можно было увидеть очертания его пальцев. Это как бы возбудило меня, увидев следы. Видя последствия того, что мы сделали. Отпечатки на моей коже напоминают мне, что это действительно произошло.

— Да, все прошло очень хорошо. Думаю, сегодня днем у меня будут ваши занятия.

Она кивает и бегло просматривает несколько бумаг. Наверное, мой график.

— Правильно, вы меня поняли. Это будет весело. По крайней мере, я стараюсь сделать занятия веселыми, — смеется она.

— Думаете, я смогу удержаться на правильном пути? Я знаю, что учусь только на четырех занятиях, но по стандартам аспирантуры это полный рабочий день.

Она кивает и машет рукой, отмахиваясь от моих беспокойств.

— Конечно. Вы уже проходите все необходимые вводные занятия. В следующем семестре вы по-настоящему погрузитесь в курсовую работу по творческому письму. Мой класс на самом деле один из первых, который даст вам почувствовать это. Не все, кто поступает в аспирантуру, имеют степень бакалавра творческого письма, поэтому в первом семестре необходимы базовые курсы.

Я вздыхаю с облегчением. Я боялась, что не успею и зря потрачу время. Прошло так много времени с тех пор, как я вернулась в школу и посещал занятия, не связанные с моей медицинской степенью. Не думаю, что я посещала факультативы со второго курса бакалавриата.

Несмотря на то, что факультативы в аспирантуре относятся к вашей области обучения, было бы неплохо иметь несколько вариантов на выбор. Я могла бы попробовать факультатив по поэзии, который видела в Интернете, когда искала возможные расписания.

— И ваш отец работает здесь, — добавляет она. Я поднимаю голову, не глядя на свои колени, и ее улыбка становится шире. В ее глазах блеск.

Я прочищаю горло. — Да, он на факультете египтологии.

— Это отличная степень. Он умный человек. Кажется, я тоже встретил твою маму на прошлом ужине. Мой муж тоже работает в этом отделе.

Я смотрю на ее руки, сжимающие друг друга. На ней обручальное кольцо, и мне интересно, кто ее счастливый муж.

Кто такой мистер Эстрада.

— Скорее всего, — говорю я ей. — На самом деле я там не была, но вы, вероятно, встречали ее там. Я только что вернулась. — Я любезно пропущу упоминание о ее муже, не уверена, насколько уместно будет обсуждать это во время моей консультационной встречи.

Она кивает и смеется. — Верно. Кажется, ваш отец упомянул об этом, когда я проходила мимо него в коридоре. Добро пожаловать. Я уверена, что ваши родители скучали по вам.

Мои пальцы начинают царапать друг друга, стирая кутикулу. Я слегка улыбаюсь ей, прежде чем слегка пожать плечами. — Да, они рады, что я вернулась.

Она улыбается, прежде чем разжать руки и найти ручку, нацарапать и обвести кое-что на бумаге. Она поднимает бумаги и наклоняет их ко мне. Я хватаю их и вижу, что это предварительное расписание на следующие пару семестров.

— Можете оставить это себе на всякий случай. Если захотите, в будущем вы можете переместить некоторые классы. Но если вы пройдете необходимые курсы, у вас все будет в порядке.

Я киваю и благодарю ее. Я встаю с кожаного кресла, и она пристально смотрит на меня. — Спасибо, профессор Эстрада.

На мгновение она глубоко задумалась, прежде чем рассмеяться.

— Я с нетерпением жду встречи с вами сегодня в классе. Помните, я всегда здесь, если вам что-нибудь понадобится. Вы на расстоянии одного шага от меня.

Я широко улыбаюсь ей и киваю, прежде чем развернуться и направиться к ее двери. Я оглядываюсь назад, открывая дверь, и она слегка улыбается мне, прежде чем я ее закрываю.

Мои руки крепко сжимают бумаги, и я направляюсь к кабинету матери, где хранила свою сумку. Нам удалось быстро и рано пообедать, чтобы узнать, как дела в последнее время, но это было бесполезно. Она продолжала задавать вопросы, и когда пришло время возвращаться в кампус, я почувствовала узел в желудке и меня вырвало едой, которая у нас была. Мне пришлось бежать в ванную, я забыла свои вещи в ее кабинете, а затем отвлеклась, не желая опаздывать на встречу со своим консультантом.

Когда я добираюсь до кабинета матери, он уже слегка приоткрыт. Я стучу и широко открываю дверь, видя внутри своего отца, сидящего на одном из мягких стульев перед ее столом. Глаза моей матери находят мои, и ее губы сдерживают улыбку.

— Эй, я оставляла сумку. Была встреча с моим советником.

Я захожу внутрь и направляюсь к другому стулу, где лежит моя сумка. Я беру ее и вешаю на плечо.

Я поворачиваюсь к отцу, и он улыбается. — Привет, принцесса. Слышал, ты обедала с мамой?

Она хихикает со своего места, и я киваю, не осмеливаясь посмотреть в ее сторону. Она знала, что испортила мне еду, и точно знала, куда я пошла. Это был не первый раз, когда она вызывала у меня рвоту из-за стресса.

— Кто еще твой советник, сладкая? — спрашивает мой отец, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

Я переношу вес на ноги и смотрю на мать, а затем снова на него. — Профессор Эстрада. Думаю, Лора – это ее имя.

Он кивает и улыбается. — Ах, она нечто. Отличный профессор, ты многому у нее научишься.

Я оглядываюсь на свою мать, которая пристально смотрит на него, прежде чем бросить на меня напряженный взгляд. — Она, конечно, нечто. Я мало с ней разговаривала после всего этого испытания.

Я хмурю брови и смотрю то на родителей, то на родителей. — Какое испытание? С ней что-то случилось?

Отец качает головой и делает глубокий вдох. — Я еще не познакомил тебя с другим профессором Эстрадой.

— Ее муж? — медленно спрашиваю я. В памяти всплывает воспоминания о разговоре с профессором Эстрадой, в котором упоминается, что ее муж работает в том же отделе, что и отец. Моя мать снова хихикает, и на этот раз это я смотрю на нее со своего места.

— Что-то в этом роде, — отвечает она, прежде чем поднять телефон со стола и постучать по экрану, открывая его.

Я оглядываюсь на отца, который пожимает плечами и натянуто улыбается мне.

— Что-то вроде того. Не имеет значения. Она не позволяет своей личной жизни влиять на ее учеников.

— Она выглядела очень милой, — говорю я ему. Что бы, черт возьми, ни происходило в ее браке, это не имеет никакого отношения ни к студентам, ни ко мне в частности.

Папа мычит, прежде чем кивнуть.

— Мне нужно вернуться. Скоро у меня урок. Ты тоже придешь, правда, дорогая? Я могу приготовить нам ужин сегодня вечером.

Я киваю и снова смотрю на маму, которая печатает сообщение на телефоне. Она смотрит на нас. — Я выпиваю с Мэри, извини.

Мэри — еще один профессор на своей кафедре.

Я пожимаю плечами.— Не беспокойся. Мы выживем.

Он громко смеется, прежде чем я подхожу к нему и хлопаю его по плечу, прежде чем выйти из офиса со своими вещами.

В кармане у меня гудит телефон, и я убеждаюсь, что нахожусь достаточно далеко от офиса матери, прежде чем вытащить его и увидеть сообщение.

Лена

Мне нужен девичник. Твой отец уже сводит меня с ума.

Я улыбаюсь, печатаю свой ответ и нажимаю «Отправить».

Я

Определенно.

В мгновение ока отвечает Лена.

Лена

Да. Чертовски да. Мы можем уйти далеко от этого кампуса. Я не хочу столкнуться со студентами, с которыми мне придется встретиться во вторник.

Я смеюсь, читая ее сообщение, и отвечаю «ОК», прежде чем закрыть телефон и спуститься по лестнице, пока не окажусь в вестибюле здания и не выйду. Мне нужно немного кофе, если я хочу выжить в этом классе, а затем заняться изучением.

Я уже выполняла некоторые задания, которые не хотела откладывать до последней минуты. Я не была прокрастинатором, но не хотела выработать привычку откладывать дела, а затем забывать о них. Помогает то, что сегодня выходные, посвященные Дню труда, поэтому в понедельник у нас выходной.

Выйдя из здания, я направляюсь в кафе Crescent, чтобы купить еще одну из тех вкусных булочек, которые я купила, пока была с Джулианом.

Одиннадцать

ЭЛИАНА

Лена закончив, проводит пальцами по кудрям после нанесения мусса. Она сидит за моим столом, а ее косметика разбросана по всему столу. Она наклоняется близко к зеркалу перед ней.

Я все еще пытаюсь определиться с нарядом. Я стою перед шкафом, скрестив руки на груди, и жую внутреннюю часть щек. Приняв душ, я сделала прическу и макияж, пока ждала прихода Лены.

Я не удосужилась узнать у своих родителей, которые были на кухне, когда я спустилась вниз, чтобы впустить Лену.

— Просто выбери первый, который ты примерила.

Голос Лены разносится по комнате. Мои глаза бросаются на вешалки, на которых висит наряд, который я впервые примерила почти час назад. Ничего не казалось правильным.

Ничто не подходило так, как я хотела. Я стону и качаю головой, поворачиваясь, чтобы посмотреть на свою лучшую подругу. На ней красивый черный блестящий топ и узкие черные джинсы. Кажется, ее золотисто-загорелая кожа сияет еще больше благодаря одежде и золотым украшениям, которые она носит.

Глаза Лены через зеркало достигают моих, и она мягко улыбается.

— У тебя никогда не было таких проблем с поиском наряда. Помнишь свой 21-й день рождения? Ты купила первое платье, которое примерила.

— Это не то же самое, — хихикаю я.

— Я по-прежнему советую выбирать первый наряд. От этого у тебячуть не лопнула грудь.

Я смеюсь, поворачиваюсь обратно к шкафу и вздыхаю, поднимая вешалки с первым примеренным нарядом. Золотой топ, ремни представляли собой золотые цепочки. Штаны из хорошей плотной черной кожи.

— Я не похожа на трубочку с колбасой? — спрашиваю я, еще немного разглядывая одежду.

Лена хихикает позади меня. — Точно нет. От этого ты сияешь, а штаны делают твою задницу круглее.

Я думаю о ее вкладе и решаю надеть этот чертов наряд. Я прижимаю вешалки к груди и направляюсь к кровати, бросая их на матрас, а затем снимаю спортивный костюм и большую футболку, в которой сейчас нахожусь. Лена все еще пытается уложить свои кудри.

Когда я натягиваю топ через голову, золотые бретельки холодят мою кожу как лед. Я шиплю, прежде чем схватить штаны и натянуть их на каждую ногу. Я забыла, как трудно носить кожаную одежду.

— Горячая мамочка, — визжит Лена. Я поворачиваюсь к ней, положив руки на талию и поднимая бровь. Она широко улыбается и шевелит бровями. — Я серьезно!

— Ладно, ладно, — хихикаю я. — Это не так уж плохо. Но я не думаю, что смогу пописать в штанах.

— Вот почему ты пьешь больше алкоголя, чем воды. Тебе не придется об этом беспокоиться.

Я выгибаю бровь. — Ты действительно поощряешь меня пить больше алкоголя, чем воды? С каких пор? Куда пропала Лена-душка-два-туфельки?

Она смеется, наконец, заканчивая прическу и проверяя макияж. Я возвращаюсь в шкаф, чтобы найти туфли, подходящие к наряду. Я замечаю пару золотых туфель на каблуках и хватаю их. Надев их, я нахожу небольшую черную сумочку, чтобы положить туда свои вещи.

— Готова? — спрашиваю Лену. Она поворачивается ко мне и кивает, встает и скользит на каблуках.

— Помни, если я найду симпатичного парня или девушку, чтобы забрать их домой, не позволяй мне.

Я усмехаюсь, хватаясь за ручку двери спальни. — Почему это? Ты не хочешь перепихнуться сегодня вечером?

Лена вздыхает, когда ее карие глаза находят мои. — Я просто пытаюсь заняться чем-то новым, чтобы не ходить на свидания, пока я учусь в школе. Этим летом я повеселилась.

Я киваю. — Все честно. А вот я этого делать не буду.

Лена подталкивает меня локтем. — Действительно? Есть кто-нибудь на примете?

Мои мысли возвращаются к Джулиану, и я мгновенно чувствую трепет в своем сердце. И другие сферы. — Нет, но это не значит, что я не буду.

— Хм, — бормочет Лена, прежде чем мы спускаемся по лестнице и выходим из дома. Хотя мы живем недалеко от студенческих баров, Лена этого не хотела. Итак, мы ждем, пока такси заберет нас и отвезет на несколько миль от туда, куда ходят местные жители и пожилые люди.

Когда мы доходим до небольшого бара, показываем вышибале наши удостоверения личности и пробираемся внутрь, я чувствую, как моя кожа вздымается от нервов. Мои пальцы находят друг друга, и я снова ковыряю кутикулу.

— Давайте выпьем!

Лена кричит мне на ухо, чтобы ее было слышно сквозь громкую музыку. Это смесь рока и металла, которую я редко слушаю.

— Конечно!

Я отвечаю, следуя за Леной к бару. Я сканирую местность и вижу, сколько людей уже здесь. Определенно толпа постарше, почти нет людей студенческого возраста. Я делаю глубокий вдох и понимаю, что Лена уже наслаждается этой атмосферой.

Есть несколько пустых барных стульев, на которые мы запрыгиваем, пока Лена заказывает напитки и платит. Как только бармен протягивает нам два напитка, Лена протягивает мне один и поднимает свой, чтобы я чокнулась.

— За новый год и новые дела, — кричит она под музыку. Я киваю и улыбаюсь, чокаясь своим пластиковым стаканчиком с ее. Мы пьем, и мои губы мгновенно сжимаются от крепкого алкоголя.

— Спрайт с водкой? Действительно? — спрашиваю я, всматриваясь в Лену. Она хихикает и откидывает голову назад, ее черные кудри следуют за движением.

— Тогда ты получишь следующий раунд, — смеется она. Я киваю.

Мы продолжаем пить, пока люди, наблюдают за тем, что мы любим делать больше всего, прежде чем Лена услышала песню, которая ей очень нравится, и умоляла меня пойти на импровизированный танцпол позади.

— Давай!

Лена умоляет, дергая меня за запястье. Я быстро ставлю пластиковый стаканчик на столешницу, прежде чем она потащила меня на танцпол, и мы присоединились к остальным, танцующим под музыку.

Лена покачивает своим телом в такт музыке, и я копирую ее, чувствуя, как напиток расслабляет мои мышцы и разум. Я на самом деле не хожу на танцпол, но ради нее пойду. Мы танцуем под следующие три песни, прежде чем Лена указывает на бар, чтобы выпить еще. Я с благодарностью соглашаюсь и обнимаю ее за локоть.

Выпивая второй и третий напиток, мы завязываем разговор с барменом. Его зовут Оуэн, у него есть жена и двое детей. Он управляет баром уже несколько лет и ему нравится работать барменом, поскольку именно тогда он впервые обнаружил в себе любовь к смешиванию напитков и общению с клиентами.

— Знаешь, у нас сзади есть небольшой внутренний дворик. Большинство людей об этом не знают, — наконец говорит он нам, когда мы заказываем еще выпивку. Я смотрю на Лену, глаза которой озорно открыты, и улыбка срывается с ее губ.

— Да! Мне нравятся такие скрытые драгоценности.

Оуэн смеется и кивает головой в сторону задней части бара. Обе наши головы резко поворачиваются туда, куда он смотрит, и тогда мы видим металлическую дверь, которая едва ли похожа на выход. Она очень хорошо сливается со стеной, поэтому мы даже не заметили его, когда пошли на танцпол.

— Пойдем! — говорит Лена, поворачивая голову к бармену и беря наши напитки. Он подмигивает нам, прежде чем я выскальзываю из табурета и следую за своим лучшим другом, который уже мчится к двери во внутренний дворик.

Мне приходится немного пробежать, чтобы догнать ее, и молиться, чтобы она не споткнулась и не упала. Я бы слишком беспокоилась о ее благополучии, а она бы проклинала себя за то, что уронила дорогую выпивку. Учитывая то, сколько ей платят за должность генерального директора, она бесчисленное количество раз говорила мне, сколько она пытается сэкономить. — Держись, Лена!

Я кричу и хихикаю, когда она проскальзывает в дверь, и мне приходится ускорить темп.

Я толкаю дверь и ощущаю холод. Я втягиваю дыхание, позволяя своим глазам привыкнуть к темноте бара и мерцающим огням, висящим над деревьями и тому подобным снаружи. Патио симпатичное, здесь есть несколько столов, а также несколько ступенек, ведущих на лужайку с большим количеством столов для пикника. Здесь больше людей, чем я думала, и я слышу громкий смех, доносящийся из одного угла, но не спускаю глаз с места, куда мог пойти мой друг.

— Лена? — кричу я, крепко сжимая губы, сердцебиение учащается, и я чувствую, как алкоголь действительно делает свое дело.

— Я здесь, — говорит Лена позади меня. Я разворачиваюсь и почти кричу.

— Господи, ты напугала меня до чертиков!

Лена хихикает и дает мне выпить. Снаружи он влажный и липкий, и я пытаюсь не обращать внимания на это ощущение, делая большой глоток. На этот раз это текила Red Bull и она неплохая.

— Вот дерьмо, — шепчет Лена рядом со мной. Я смотрю на нее и хмурю брови.

— Что?

Ее глаза смотрят направо от меня, туда, где находится задняя часть площадки. Откуда доносился громкий смех. Она оглядывается на меня и закатывает глаза.

— Я только что видела нескольких профессоров. Клянусь, этот город недостаточно велик.

Я медленно смотрю на толпу мужчин, но не могу их всех разглядеть. В некоторых случаях они стоят к нам спиной, а в некоторых волшебные огни над ними едва освещают их лица.

— Кто здесь? — Я спрашиваю.

— Пошли разбираться. Я узнаю только одного. Профессор Роудс был моим преподавателем рисования, когда пару семестров назад мне пришлось сдавать кое-какие предварительные экзамены.

— Для египтологии? — Я поднимаю бровь.

Она кивает и выдыхает. — Да, это было познавательно. Но мне хотелось бы более подробно рассказать о том, как это связано с моей степенью. В этом возрасте мне не нужно было знать цветовой круг.

Я не могу удержаться от смеха, и она игриво бьет меня по руке.

— Ах! — Я игриво вскрикиваю.

— О, с тобой все в порядке, — ворчит Лена, прежде чем кивнуть головой в сторону группы профессоров. — Давай хотя бы поздороваемся с профессором Роудсом. Он лет на пять старше нас, так что, по крайней мере, он не древний.

— Стоп, — смеюсь я, следуя за ней.

Лена не останавливается, спускается по ступенькам и направляется к группе с высоко поднятой головой, я следую за ней. Трава не слишком мокрая от непогоды, но я все еще чувствую, как каблуки роются в грязи, и ругаю себя за то, что последовала за Леной.

Как только мы добираемся до группы, визжит Лена. — Профессор Роудс? Это Лена!

Группа замолкает, их четверо, и один из блондинов смотрит на нас и широко улыбается. Он красив и выглядит так же старо, как и говорила Лена. У него зеленые глаза, которые пристально смотрят на нас.

— Лена? — Мистер Роудс кричит.

— Что вы… — начинает Лена, но затем останавливается, когда остальные, стоявшие спиной, наконец, смотрят на нас. Именно тогда у меня перехватывает дыхание при виде его, и я чуть не выговариваю его имя, прежде чем закрыть рот. Но Лена смеется, прежде чем заговорить снова.

— Профессор Эстрада? Что вы здесь делаете? Разве этот бар не слишком молод для вас?

Остальные парни несколько раз охнули в ответ на ее игривую шутку, и Джулиан перевел взгляд с Лены на меня. Его карие глаза становятся темнее, когда они находят мои, а челюсти крепко стиснуты. И это движение напоминает ту ночь, когда он сорвал с меня трусы и съел меня на своем кухонном столе.

Черт возьми.

— Ты знаешь профессора Эстраду?

Профессор Роудс говорит, похлопывая Джулиана по спине.

Фамилия звучит знакомо, и я пытаюсь вспомнить, где я могла ее услышать. Алкоголь, уже текущий по моим венам, не помогает справиться с этой задачей.

Лена кивает, но не вдается в подробности, прежде чем до меня наконец доходит осознание.

Вот тогда мой мир останавливается. Такое ощущение, будто воздух высосали из моих легких, и я делаю небольшой шаг назад, едва в силах удержать чашку. На самом деле, я едва могу схватить чертову мокрую чашку, и она выпадает из моей руки. Оставшаяся жидкость разбрызгивается мне на ноги, а Лена и Джулиан отступают немного назад, чтобы туфли не намокли.

— Ух ты, — говорит один из парней.

— Ана! В чем дело?!

Лена задыхается, касаясь моего локтя. Я делаю глубокий вдох.

— Она в порядке? Ей нужно сесть? — спрашивает профессор Роудс. Я качаю головой, а Лена снова и снова проводит рукой по моей руке.

Наконец Джулиан откашливается, и я смотрю на него. — Ты уверена? Тебе нужно идти домой? Один из нас может взять тебя.

Я качаю головой.

— Это так мило с вашей стороны, профессор Эстрада, правда, — говорит Лена. Но насколько я могу судить, их голоса начинают заглушаться. Шум вокруг меня приглушается, когда шестеренки в моей голове начинают вращаться.

Профессор Эстрада. Мой профессор Эстрада. Мой муж.

Он? Женатый? На блондинке-профессоре, которая является моим научным руководителем?! Это не имеет смысла. Он бы мне сказал. Я пытаюсь взглянуть на его левую руку, но кольца нет.

— Она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание, — говорит один из парней. В этот момент я закрываю глаза и пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов. Будто надвигается паническая атака и мне нужно подышать свежим воздухом, хотя я уже на улице.

— Нет, нет, — бормочу я, но даже мой голос звучит искаженно.

— Возможно, дело в выпивке, обычно она не такая, — доносится до моих ушей голос Лены.

В этот момент я чувствую, как сильные руки хватают меня за обе руки и утаскивают от небольшой толпы. Я закрываю глаза и сглатываю, делая глубокий вдох. Руки, держащие меня, не похожи на руки Лены.

— Ей просто нужно сесть и отдышаться, — говорит голос Джулиана.

— Хорошо, тебе нужна моя помощь?

Голос Лены дрогнул.

— Нет-нет, иди пообщайся с профессором Роудсом. Я уверен, что вам, ребята, есть, что наверстать. В любом случае, я собирался положить этому конец. Ей просто нужно немного места – я позабочусь о ней. Иди, веселись.

— Хорошо, большое спасибо, профессор.

Джулиан смеется рядом со мной, и от этого у меня по спине пробегает озноб. Я уже чувствую, как мое тело реагирует на прикосновения его рук, а теперь и на его голос.

— Зовите меня Джулиан, Лена. Пожалуйста.

— Хорошо, Джулиан, — смеется Лена, прежде чем я снова открываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох. Я чувствую, как мое тело колеблется, и Джулиан крепко прижимает меня к своей груди.

Я хочу сказать ему, чтобы он прекратил, и что это и так достаточно неловко, и что люди, вероятно, думают, что я уже давно опустошена. Мне просто трудно дышать, и мне нужна минутка.

— Я могу ходить самостоятельно, — бормочу я себе под нос, но Джулиан не улавливает этого. Я начинаю больше оглядываться по сторонам и вижу, как другие люди на другой стороне патио смотрят на нас.

Джулиан наконец доходит до небольшого столика в патио и усаживает меня на один из стульев. Я открываю глаза и делаю глубокий вдох, чувствуя, как холодный металлический стул впивается в мое тело и немного шокирует мой организм. Это все равно, что обрызгать лицо ледяной водой, чтобы избавиться от приступа паники. Это делается точно так же.

Вместо того, чтобы Джулиан сидел на другом стуле, он приседает и оказывается на уровне моих глаз. Его карие глаза смотрят на меня, и они полны беспокойства.

— ¿Estás bien?¹² — спрашивает он обеспокоенным голосом. Его руки лежат на моих коленях, я делаю глубокий вдох и хватаю его руки, пытаясь оттолкнуть их от себя. Он обеспокоенно смотрит на меня, прежде чем переместить их на подлокотники стула.

— Ты женат?

Я наконец выдыхаю.

Он делает глубокий вдох и качает головой. — Я могу объяснить.

Двенадцать

ДЖ

УЛИАН

У Элианты на глазах слезы, и мне чертовски не нравится видеть ее такой. Откуда она узнала?

Я хочу объяснить ей, что касается Лоры, но мне нужно действовать осторожно. Я не хочу, чтобы что-то вернулось моей бывшей жене, и мне действительно не нужно, чтобы Элиана была втянута в это дерьмо.

— Лена тебе обо мне рассказывала? Что я был женат?

Я наконец спрашиваю. Я хочу зачесать ее выпавшие волосы за ухо, но на всякий случай держу руки на подлокотниках.

Она всхлипывает, и мое сердце разрывается. Мои пальцы крепче сжимают подлокотники.

— Элиана, пожалуйста, — прошу я, приближаясь к ней, так что кажется, что сейчас здесь только мы. Мне плевать, кто пройдет мимо и увидит меня в таком состоянии, но я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности в этом маленьком пузыре.

Если бы мне пришлось встать на колени, я бы мгновенно оказался на них.

— Кто тебе сказал, что я женат?

Я нажимаю еще раз, сильнее. Такое ощущение, что мое сердце стучит в груди сильнее, чем когда-либо. Я ненавижу видеть ее такой и мне просто нужны ее яркие глаза и ослепительная улыбка.

Мы мало разговаривали со вчерашнего утра, но я подумал, что она так же занята, как и я.

— Твоя жена, — выплевывает она. Наконец она смотрит на меня своими тусклыми зелеными глазами, и у меня в груди трескается.

Лора? Что за фу…

— Что ты имеешь в виду, моя жена?

Она вздыхает и качает головой.

— Это имеет значение? Ты женат, и ты действительно заставил меня поверить… — Она замолкает и крепко сжимает губы.

Я поднимаю брови. — Во что я заставил тебя поверить?

— Ничего, забудь. Очевидно, что это не может повториться.

Она пытается выдвинуть колени вперед, чтобы встать, но я крепко хватаю ее за колени и прижимаю обратно.

— Подожди, — требую я. Ее глаза снова блестят, и я ненавижу это. Я ненавижу каждую секунду, когда она смотрит на меня так, будто я только что сломал ее.

— Джулиан, этого не может случиться. Это было глупо, и я не могу поверить, что развлекалась с женатым мужчиной.

— Я не женат. Я был, но больше нет, — твердо говорю я. Мне нужно, чтобы она мне поверила, но она явно решила. Ее глаза смотрят на мои руки и ненадолго задерживаются на моей левой руке.

— Где твое кольцо?

Она всхлипывает. Ее руки перемещаются от ее тела к моим рукам, и одно это прикосновение успокаивает мои нервы. Это заставляет мое сердце биться чаще и молча проклинать себя за то, что я чувствую к этой женщине.

— У меня его больше нет.

Наконец она переводит взгляд на мое лицо, и я обвожу большими пальцами случайные фигуры на ее коленях, и она глубоко вздыхает, наклоняясь ближе. Мы почти нос к носу, и я наклоняюсь еще сильнее, несмотря на то, как сильно болят мои колени от длительного приседания. Мне нужно встать и потянуться, но она нуждается во мне больше.

— Джулиан, — шепчет она. Ее руки перемещаются от моих к моей бороде, и она нежно держит меня, вдыхая меня. Ее глаза трепещут, и мое тело тает от ее красоты. Ее зеленые глаза находят мои, и я не могу не думать о других людях вокруг нас или о том, что они увидят.

— Элиана, пожалуйста, — прошу я еще раз шепотом.

— Я не могу, — умоляет она. Ее пальцы пробегают по моей бороде, щекам, а затем по бокам моего лица, пока не достигают моих волос.

— Я просто хочу тебя, — выдыхаю я. — Я не женат и могу объяснить это в другой раз. Но, пожалуйста, не уходи.

— Но я… — она пытается возразить, но я не потерплю этого. Я наклоняюсь и сокращаю расстояние между нами, целуя ее. Ее пальцы сжимают мои волосы, и я стону ей в рот, прежде чем она делает то же самое.

Она притягивает меня ближе, и я чуть не падаю к ней на колени. Я крепко хватаю ее мягкие бедра, чтобы удержаться, и она тихонько хнычет мне в рот. Я ловлю ее губу и медленно покусываю ее, прежде чем провести языком мимо ее губ. Она на вкус сладкая, и мне нужно больше.

Это медленно и опьяняюще, и я могу утонуть в ее поцелуе. Я уже тонул в других местах, но эта женщина заставляет меня хотеть каждый ее дюйм.

— Мне нужно, — начинает она, пытаясь разорвать поцелуй. Я качаю головой и целую ее еще больше.

— Элиана, пожалуйста, дай мне это, — шепчу я, когда наши губы разъединяются.

Она кивает и хнычет, когда мои руки приближаются к внутренней стороне ее бедер. Мои пальцы сжимают кожаную ткань, и я стону, закрывая глаза. Я уже начинаю возбуждаться от одного ее вида, но ее штаны делают со мной совсем другие мирские дела.

— Если бы я мог поднять тебя, наклонить над столом и трахнуть, я бы это сделал, — шепчу я.

Она задыхается и опускает руки с моих волос на мою грудь. Ее зеленые глаза больше не такие блестящие, и это ослабляет узел, образовавшийся в моей груди. Но я могу придумать еще несколько вещей, которые мы могли бы сделать, чтобы сделать нас обоих счастливыми.

— Мы не можем, — тихо шепчет она.

— Наверное, они ждут нашего возвращения. Прежде чем мы это сделаем, я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Она смотрит на меня, затем оглядывается через мое плечо и щурится, чтобы посмотреть на заднюю часть травянистой территории. Она возвращает взгляд и делает глубокий вдох. — Да, я чувствую себя лучше. Меньше паники.

— Это было из-за моей бывшей жены? Мне нужно, чтобы ты поверила мне, когда я говорю, что мы развелись много лет назад. Я знаю, что это очень сложно осознать, но поверь мне, Элиана.

Кажется, она хочет ответить, но затем просто качает головой: «Нет».

— Нет. Dime, por favor¹³, – настаиваю я. Мои руки все еще тянутся к внутренней стороне ее бедер, и я провожу указательный палец ближе к ее одетой киске. Она тихо скулит, кусая губу.

— Я же говорила тебе, что я не разрушитель дома.

— Ты и не являешься им. Давай не будем так портить остаток ночи. Давай, ты можешь познакомиться с остальными профессорами, с которыми я обычно тусуюсь. Получить больше информации о моей жизни. — Я киваю в сторону задней части патио.

Наконец она кивает. "Да конечно."

Я встаю, стону, когда мои ноги вытягиваются, и проклинаю себя за то, что нахожусь в согнутом положении дольше, чем обычно. Я отталкиваю боль и протягиваю руку к Элиане, и она мягко хватает ее, обхватывая пальцами. Я слегка тяну ее, чтобы поднять со стула, и она улыбается.

Мы возвращаемся к группе, где Лена громко смеется с Малкольмом Роудсом. Он моложе меня, и мы встретились сегодня вечером через общего профессора. Но, похоже, они поладили.

Как только мы приближаемся к группе, Элиана отпускает мою руку, и я мгновение смотрю на нее. Она слегка улыбается мне, прежде чем идти быстрее и направляется к своей подруге.

Ана! Ты в порядке? — кричит Лена, хватая Элиану за плечи и обнимая ее, целуя в голову. Я улыбаюсь этому разговору и направляюсь к остальным парням.

Главный профессор, с которым я встречаюсь, — Кейн Олсен. Он работает в отделе английского языка, и мы провели несколько мероприятий вместе с нашими факультетами. Он классный парень и примерно моего возраста. Он с нами сегодня вечером, благодаря чему разговоры между нами идут гладко. Он более экстравертный, чем мы с Холлом.

Профессора Холла сегодня здесь нет, несмотря на то, что он пригласил его на свидание. Он единственный профессор египтологии, с которым я встречаюсь. Хотя у него есть жена и двое детей. Профессор Харос немного старше меня и предпочитает оставаться дома со своей семьей. Хотя я его не виню. Я бы тоже так поступил, если бы у меня была семья и все такое. Малкольм привел еще одного профессора, имя которого я уже забыл, и они молчат. Они продолжают уходить, чтобы флиртовать с проходящими мимо женщинами.

Я смотрю на девушек, которые, кажется, заняты глубоким разговором. Малкольм Роудс отошел от Лены, снова присоединился ко мне и поднимает брови, ловя мой взгляд.

Мои губы растягиваются в ухмылке, когда я касаюсь его плеча своим. — Как проходит твой семестр?

Он смеется, прежде чем пожать плечами.

— Все идет хорошо. Все волнение перед Новым годом скоро утихнет для моих учеников, как только они займутся более крупными проектами.

Я киваю. — Это то, что их всегда заводит. Я пытаюсь выполнить задание, чтобы мои ученики сходили на новую египетскую выставку в историческом музее.

Малкольм делает глоток пива и отвечает: — Это то, что я пытаюсь сделать для себя. Заставить их выйти на улицу и пойти в местные музеи. Но давай не будем о работе.

Прежде чем кивнуть, я крепко сжимаю губы. Плохая привычка. Находиться рядом с Лорой столько лет и когда мы оба были профессорами, означало постоянные дискуссии о работе, независимо от обстановки. Мы могли бы ужинать в честь нашей годовщины и говорить о наших тревожных учениках.

— Ты прав.

Он качает головой: — Не беспокойся, приятель. Как ты и твоя жена? Лора, да?

В тот момент, когда Малкольм произносит ее имя, я чувствую напряжение в воздухе. Особенно в воздухе между мной и Элианой. Я чувствую, как ее взгляд прожигает меня. Они с Леной не так уж далеко от Алекса, Малкольма и меня.

— Я… э, — я кашляю. — На самом деле мы развелись некоторое время назад. Я думал ты знаешь.

Его глаза вылезают из орбит. — Черт, нет. Извини, это, должно быть, было грубо. Если бы я знал.

Я пожимаю плечами. — Все нормально. Это было не так уж важно. Много времени прошло.

Это не то, во что я хочу сейчас погружаться вместе с ним, поэтому я оставлю все как есть. Это кратко напоминает мне мой разговор с Карлосом Аросом о желании добавить в мое расписание больше курсов – он спросил, не связано ли это с личными проблемами. Мои глаза быстро бросаются на девочек, и я вижу, как Элиана на мгновение смотрит на меня с убийственным взглядом, прежде чем Лена толкает ее локтем. Я снова сосредотачиваюсь на Малкольме, который отводит взгляд от меня и Элианы.

Дерьмо.

— Ну, если пришло время и не так уж и важно… — Он поднимает банку с пивом, а я больше не пью, поэтому просто поднимаю кулак и ударяю по нему его банкой.

— Ты с кем-нибудь видишься? — спрашиваю небрежно.

Малькольм заканчивает делать глоток, прежде чем рассмеяться. — Нет, нет. Слишком занят. Но приятно выйти в таком виде. Знакомиться с людьми и все такое.

Я хочу посмотреть на Лену в этот момент, но мне не нужно быть таким чертовски очевидным. Они очень хорошо взаимодействуют, и мне приятно видеть, как они смеются. Но я не хочу вмешиваться в чужие отношения.

— Да, это лучшая часть пребывания там, — признаюсь я. Я вспоминаю то время, когда я официально развелся. Мне было чертовски страшно возвращаться туда, но я знал, что должен. У меня были паршивые свидания, но они все равно помогли мне сломать эту скорлупу.

— Это так?

Голос Элианы вырывает меня из мыслей, она рядом со мной, Лена тащит меня за собой.

Алекс разговаривал по телефону последние несколько минут, но наконец поднял глаза и кивает, как будто слышал весь наш разговор.

— Да, лучше всего, — встревает Кейн.

— Почему мы говорим о свиданиях с нашими профессорами? — Лена смеется.

Малькольм качает головой и громко смеется. — Скажи мне, — спросил он.

— Хорошо, я думаю, они просят нас сменить тему, — бормочу я, глядя на Элиану, чьи губы поджаты.

— Ребята, вы обычно сюда приходите? — Элиана говорит.

Мы все киваем.

— Это что-то вроде нашего места, — усмехается Кейн. Он делает глоток своего напитка. Лена улыбается.

— Ну, это тоже будет наше. Мы не хотели идти в бар возле кампуса и наткнуться на кого-нибудь из моих студентов-преподавателей. Мне уже трудно пойти куда-нибудь поесть, не увидев ни одного из них.

— Это самое худшее. Однажды я увидел человека, которому не удалось пронести бублик через кампус. Утро было не из лучших, — усмехается Малкольм.

Лена смеется громче обычного, и я почти хихикаю, но кашляю, чтобы подавить это. Элиана ловит мой взгляд, и хотя в ее радужках все еще колеблется любопытство и гнев, она ухмыляется.

— Это ужасно, — смеется Лена. — Я рада, что у меня только один урок , а большая часть моей работы находится в кабинете профессора Хароса.

Элиана откашливается, и Лена поворачивается к ней, подталкивая ее локтем. Я замечаю, как пальцы Элианы находят другой и ковыряют кутикулу. Кажется, я раньше не замечал этой ее привычки. Она бросает быстрый взгляд на Малькольма.

— Что ж, девочки, мы более чем рады приходить сюда на наши еженедельные тусовки. Мы постараемся делать больше кадров в течение ночи, но постараемся, чтобы это было уместно. — Кейн ухмыляется.

Элиана будет смеяться следующей. — Думаю, мы уже забыли обо всем «неуместном» в тот момент, когда подошли к вам, ребята.

— Это если Джулиан сможет не отставать от нас, — шутит Малкольм. Я закатываю глаза.

Лена подавляет смех, а Элиана с улыбкой качает головой.

— Ага-ага. То, что я здесь самый старший, не означает, что я не умею фотографировать. Я могу пожалеть об этом утром, но у меня толстая кожа.

— Могу поспорить, — шепчет Элиана, слишком тихо, чтобы ее услышать. Я подмигиваю ей, и ее щеки покрываются румянцем. Она продолжает ковырять пальцы друг в друге, и мне приходится прикладывать все усилия, чтобы остановить ее нервный тик.

Мне также приходится изо всех сил удержаться от покусывания ее розовых, пухлых губ, которые в данный момент сжаты. Мне плевать, здесь ли ее подруга или увидят ли мои коллеги. Она делает меня диким и свободным. Она заставляет меня чувствовать себя снова молодым, стремящимся к кайфу, который так любят многие.

Я давно не чувствовал ничего подобного, даже с Лорой. Говорят, если ты действительно влюблен, у тебя будут приступы такого кайфа со своим партнером, но с Лорой все закончилось почти сразу, как мы поженились.

— Однако я скоро закончу свою ночь, — добавляю я. Малкольм вздыхает и качает головой, похлопывая меня по спине.

— Уже поздно, — бормочет он.

— Еще не так поздно, — смеется Кейн. — Я могу сделать еще несколько шотов, теперь, когда мы установили, что делать их с нашими преподавателями и студентами вполне уместно.

— О, я не учусь ни на одном из занятий ваших ребят, — подтверждает Элиана. — Я учусь в отделе творческого письма.

Ах, это имеет смысл.

— Подожди… — говорит Малкольм, но я останавливаю его прежде, чем он успевает даже упомянуть имя Лоры.

— Это хорошо, это значит, что я куплю первый раунд на следующей неделе.

Я обещаю группе, но не спускаю глаз с Элианы.

Ее щеки с каждой секундой краснеют, и я хочу предложить отвезти ее домой, но это было бы крайне неуместно перед парнями.

— Вы заключили сделку, профессор Эстрада! — Лена визжит. Я качаю головой, и ребята смеются.

— Пожалуйста, зови меня Джулиан. Профессор Эстрада заставляет меня звучать претенциозно, — шучу я. Лена кивает, а Элиана молчит.

Я воспринимаю это как сигнал уйти. Я не хочу портить им ночь, но и не хочу оставаться дольше, если не смогу быть рядом с ней. Это убивает меня изнутри, и я бы предпочел отвезти ее домой и трахать ее, пока она не забудет свое имя.

Через несколько минут после того, как Кейн допил напитки и предложил купить следующую порцию, мы направляемся внутрь. Лена разговаривает с Малкольмом, а Кейн возглавляет группу. Я остаюсь позади группы вместе с Элианой, которая играет пальцами, очевидно нервничая.

— Ты в порядке? — Я спрашиваю. Она кивает и выдыхает.

— Я просто хочу сделать этот укол и забыть о своей панической атаке ранее.

Я толкнул ее локтем.

— Эй, все в порядке. На самом деле мы об этом не говорили, поэтому прошу прощения, если это тебя застало врасплох. Это никогда не было моим намерением. Лора… просто очень сложная личность, и я не хотел, чтобы ты находился в том же воздухе, которым она дышит.

— Слишком поздно для этого, — бормочет Элиана. Я киваю, зная, что теперь она ее советник.

— Я знаю, это отстой, но это не значит, что мы не можем продолжать видеться, — признаюсь я.

Она делает глубокий вдох, а я сдерживаюсь, ожидая ее ответа. Мы поднимаемся по ступенькам к двери, ведущей в бар. Я открываю ее, позволяя ей войти первым. Она слегка улыбается мне.

Я возвращаюсь в бар и молчу, пока мы не подошли к нему. Наконец она разворачивается, заставляя меня врезаться в ее тело. Она держит меня за руки, и я прижимаю руки к ее талии. Я ненадолго поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что остальные не смотрят, и, к счастью, у меня есть этот момент наедине с ней.

— Что? — Я спрашиваю.

— Я хочу продолжать это, да. Но нам нужно больше говорить о вещах. Нам не нужно вдаваться в подробности, но я просто хочу, чтобы ты знал: если ты хочешь продолжать встречаться со мной, нам придется поговорить.

Я киваю. — Я согласен.

Ее глаза становятся мягкими, и она приподнимается на цыпочки, ее губы приближаются к моим. Она прекрасна, и у меня каждый раз перехватывает дыхание. Ее зеленые глаза сверкают, когда я сосредотачиваюсь на ней. Моя хватка на ее талии усиливается, и ее глаза на мгновение закрываются.

— Я собираюсь сделать укол и, может быть, позвоню тебе сегодня вечером, — поддразнивает она, кусая губу и отступая назад. Наши руки падают друг от друга, и я хочу втянуть ее обратно, но не делаю этого.

— По крайней мере, дай мне знать, когда ты будешь в безопасности дома, — настаиваю я.

Она кивает и широко улыбается. — Конечно, профессор.

Я мгновенно чувствую, как мои штаны сжимаются от ее слов, и проклинаю себя за то, что впал в ступор в нескольких футах от наших друзей. Я плотно сжимаю губы, прежде чем она смеется и отходит еще дальше, возвращаясь к группе, которая наконец забирает шоты у бармена.

Малкольм ловит мой взгляд, затем смотрит на Элиану и вручает ей шот. Я пытаюсь не отводить от нее глаз, но мне пора идти.

Мне не нужно, чтобы они задавали вопросы. Мы все уже прекрасно ладим, и мне не нужно, чтобы они знали, что я с ней встречаюсь. Она не одна из наших учениц, но я не хочу что-то говорить Лоре.

Черт, Лора.

Я думаю о своей бывшей жене и вспоминаю, что не проверял свой телефон с тех пор, как увидел здесь Элиану. Вытаскиваю его и вижу, что у меня от нее пропущенный звонок.

Я снова смотрю на группу: они уже делают следующий кадр. Я выхожу из бара. Мне придется позвонить ей по дороге домой.

Чего она хочет сейчас?

Тринадцать

ЭЛИАНА

Похмелье в субботу длится весь день, пока я пытаюсь заниматься дома. Не помогло и то, что к нам приехала Лена, и то, что она рано просыпается, чтобы успеть сделать еще несколько заданий. Я пыталась сказать ей, чтобы она не делала этого по выходным, чтобы не перегореть, но она заверила меня, что не будет там слишком долго.

Спустившись вниз и увидев моих родителей, она громко выругалась. Я осторожно прошла на кухню, чтобы позавтракать и выпить воды. Головная боль сильно била по вискам, и я чуть не попросила Лену заткнуться, пока моя голова не взорвалась.

Я попыталась совершить попытку бега, даже в таком похмельном состоянии, и едва успела добраться до дома, как меня вырвало.

Профессор Холл продолжал угощать нас рюмками, несмотря на наши протесты перейти на коктейли. Малкольм, казалось, был слишком увлечен Леной, чтобы протестовать вместе со мной. Лена, похоже, совсем не возражала и не выглядела как смерть утром, когда мы проснулись, чему я позавидовала.

Спустя несколько часов, выпив еще много бутылок воды и приняв таблетки тайленола, я наконец-то почувствовала себя немного человеком. Время близится к обеду, но мои родители уже сообщили мне, что им предстоит какой-то благотворительный ужин. Впрочем, я не против. Я хочу успеть сделать несколько заданий в библиотеке, а потом поужинать.

Я направляюсь в то самое мексиканское заведение, где на прошлой неделе столкнулась с Джулианом, и у меня возникают воспоминания о той ночи в парке.

Я написала ему вчера поздно вечером, когда мы с Леной добрались до дома, но с тех пор мы почти не разговаривали.

Лена много спрашивала о том, что мы с Джулианом делали во внутреннем дворике бара, когда у меня случился приступ паники. Я еще не могла сказать ей, что спала с профессором. А теперь я не могла сказать ей, что сплю с бывшим мужем моей советницы. Я не уверена, насколько хорошо пройдет этот разговор, и не знаю, готова ли я к нему.

Я даже не уверена, что уже все осознала.

Вчера вечером мои эмоции были на пределе. Я чувствую некоторое облегчение, зная, что не дурачилась с женатым мужчиной. Но это все равно не избавляет меня от чувства вины за то, что я не знаю его так много, как должна, чтобы продолжать отношения.

Мои чувства растут с каждым днем, пока я с ним.

Я даже не знаю, на каком факультете он преподает. Я знаю, что он находится на том же этаже, что и кабинет моего отца, но не могу вспомнить, были ли они в одном коридоре. Не думаю, что я смогу выдержать этот разговор, если Джулиан окажется коллегой моего отца.

Родители наверняка стали бы меня ругать и выгонять. Виктория точно бы меня выгнала. Выбросит меня на обочину и второй раз за год назовет разочарованием.

Я и так чувствую себя виноватой за то, что выбрала карьеру, которая мне не по душе. Я не смогла соответствовать тем ожиданиям, которые не сделали меня по-настоящему счастливой.

Счастлива ли я сейчас? Я не уверена, но мне позволено продолжать искать, в чем и где это счастье.

Мне позволено выбирать себя каждый раз, когда я чувствую, что у меня нет выбора.

Когда я вхожу в ресторан, раздается звон колокольчиков, и я позволяю себе сосредоточиться на настоящем.

Я так много времени проводила в прошлом и переживаниях. Мне просто нужно получить свои чертовы тако и насладиться вечером. Я направляюсь к стойке и отдаю свой заказ любезной официантке, а затем жду у двери.

Снова раздается звон, и двери открываются для посетителя, я поднимаю голову, и улыбка расплывается по моему лицу.

— Привет, не думала, что увижу тебя здесь, — говорю я, а Малкольм смотрит на меня и широко ухмыляется.

— Привет! У тебя все в порядке после прошлой ночи? Как Лена?

Он одет в красивый костюм с черным тренчем, а его волосы развеваются красивыми волнами. У него добрые глаза и заразительная улыбка. Мои щеки уже болят от того, как широко я раздвигаю губы.

— Я в порядке, наконец-то преодолела похмелье и пришла за тако. Лена в порядке, похоже, у нее нет похмелья, сколько бы она ни выпила.

Малкольм смеется, подходя ближе. — Хотел бы я быть таким. Я как бы забыл, что у меня важная встреча в кампусе, и я точно спотыкался на словах.

— О, нет! — смеюсь я.

Малкольм пожимает плечами. — Все в порядке, я сам виноват. Я виноват, что забыл, что должен быть в кампусе на следующий день после прогулки, но мы хотели отпраздновать, что Алекс пригласили на конференцию на высшем уровне весной. Я не мог не пойти.

Я расширила глаза. — О, вау! Это впечатляет. Я как-то забыла, что профессора могут быть приглашены на такие шикарные мероприятия. Мои родители никогда не рассказывали мне о них.

Малкольм смотрит на меня, как только я произношу "родители", и я сразу же чувствую себя несовершеннолетней. Я прочищаю горло и добавляю: — Мои родители тоже профессора в Йеле.

— Ни фига себе! Какого факультета?

Я на мгновение пожевала внутреннюю сторону щеки, прежде чем ответить. Его глаза ждут. — Истории и египтологии.

Его глаза расширяются, и он усмехается: — Ух ты, мир тесен. Так вот почему вы с Джулианом так много разговаривали? Я заметил, как хорошо вы, кажется, знаете друг друга.

Мое сердцебиение учащается, а к шее и щекам приливает жар.

— Что ты имеешь в виду?

Глаза Малькольма продолжают пристально смотреть на меня, а его бровь приподнимается, как будто он удивлен, что я не понимаю, о чем он говорит. — Джулиан там профессор.

Я решительно поджимаю губы. — Да, вы все там профессора.

В этот момент из моей груди вырывается смех, и я погружаюсь в те же мысли, что и раньше. Мне кажется, что мы с Джулианом еще недостаточно знаем друг друга. Почему я узнаю о нем через других людей?

Он качает головой. — Нет, он работает в том же отделе.

Я поднимаю на него голову, и у меня отпадает челюсть. — Что?

— Ты не знала?

— Он работает с моей мамой или что-то в этом роде? — спрашиваю я для ясности.

Малкольм снова качает головой, и я начинаю раздражаться от того, что не знаю полного ответа. Он должен просто рассказать мне, о чем он говорит. Я ничего не понимаю, и мне кажется, что это самая очевидная вещь в мире, которую я просто не улавливаю.

— Элиана, он работает под началом твоего отца.

Снова ощущение прошлой ночи, когда дыхание замирает, а легкие перестают работать. Мне приходится напоминать себе, как снова работать легкими, и пытаться вдохнуть хоть немного воздуха. Медленно и тяжело, но мне удается сделать несколько вдохов. Я крепко держусь руками за сиденье стула, на котором сижу, а Малькольм издает горловой звук.

— Ты в порядке? Ты белая, как простыня. Надеюсь, я не расстроил тебя. Я думал, твой отец упоминал о нем? Или что вы познакомились с ним вместе с родителями на каком-то приеме?

Я вскидываю голову, и в этот момент меня осеняет.

Открытие выставки Египта в историческом музее. Мероприятие, на которое я ходила с родителями и куда были приглашены тонны гостей из соседних университетов и Йельского.

Мероприятие, на котором я впервые встретила Джулиана.

ДЖУЛИАН

Пожалуйста, ответь . Я беспокоюсь.

Мои глаза не отрываются от экрана, наблюдая за тем, как он вскоре тускнеет от отсутствия активности. Наконец он становится черным, и я снова открываю телефон и смотрю на его сообщение.

Уже поздно, и я сижу в своей постели, не желая ни с кем разговаривать. Кажется, что происходит так много всего, что я не могу разобраться. Я была так настроена на то, чтобы устроить здесь новую жизнь и наилучшим образом использовать свои обстоятельства, снова живя дома.

Но я не думала, что дойдет до такого, что я буду спать с коллегой моего отца. Практически его подчинённым. Мне пришлось сделать быстрый поиск в Google, чтобы убедиться, что я не слишком сильно переживаю по этому поводу, но он подтвердил мои подозрения. Мой отец формально не является его начальником, но он принимает важные решения для отдела и даже может лишить Джулиана должности, если тот не справляется со своими обязанностями.

Для меня это было похоже на должность начальника.

Я не хочу, чтобы профессия Джулиана оказалась под угрозой. Я не хочу, чтобы он страдал или подвергался дисциплинарному взысканию из-за моих глупых решений. Я должна была догадаться.

Джулиан пытался дозвониться до меня, как только я отправила ему сообщение, вернувшись домой после встречи с Малкольмом. Разговор с Малкольмом длился недолго, как только я узнала новости и соединила все точки. Я чуть не выбежала из той тако-забегаловки. Я быстро отправила Джулиану сообщение о том, что нам нужно поговорить, а затем взяла свои тако и вышла из ресторана.

Я не ответила ни на три его звонка, ни на пять сообщений с вопросами, не случилось ли чего и все ли со мной в порядке. Я взбесилась в тот момент, когда отправила сообщение, и не могла с ним разговаривать. Так что я дулась в своей спальне.

Он не знает. Он не может знать.

Экран моего телефона загорается и высвечивает его имя, когда поступает очередной звонок. Я смотрю на время и вижу, что уже скоро одиннадцать. Большинство студентов уже отрываются на вечеринках в городе, а я сижу дома и дуюсь на свои жизненные решения.

Я стону и наконец поднимаю трубку. Я делаю глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Что?

— Все в порядке, Элиана?

Его голос полон беспокойства, и мое сердце болит за него. Мы знакомы всего месяц, но провели вместе так много времени. Он заслуживает того, чтобы знать, что происходит. Это не средняя школа, где мы подростки, не знающие, что делать со своими проблемами.

Он намного старше меня, а я все еще прокладываю свой путь и пытаюсь учиться на своих ошибках. Я хочу сделать все правильно. Чего бы это ни стоило.

— Нет, я столкнулась с Малкольмом, — признаюсь я с дрожащим дыханием.

— Хорошо? — Его голос звучит неровно и растерянно. — Он что-то сказал тебе? Расстроил тебя?

Он прочищает горло, и его голос становится глубже. — Он что-то сделал тебе?

Боже, он звучит так привлекательно, когда становится защитником.

— Нет, он ничего такого не делал. Он просто сказал мне кое-что, что я хотела бы знать раньше.

— И что же он сказал? — настаивает он.

Я качаю головой и тяжело выдыхаю. — Это не то, что я могу сказать по телефону или через смс.

На мгновение воцаряется тишина, после чего Джулиан ругается под нос и наконец говорит. — Bueno, entonces ven¹⁴. Оставайся на ночь.

Это прозвучало более требовательно, как будто он говорит мне, что делать. И это самая сексуальная вещь на свете.

Успокойся, девочка. Я должна напомнить себе об этом.

Я снова качаю головой. — Я не могу.

— Не можешь или не хочешь? — медленно спрашивает он.

Я вздыхаю и поднимаюсь с кровати. На мне удобная кофта с длинным рукавом, и мне не хочется переодеваться во что-то другое. Наверное, от меня тоже пахнет тако.

— Если я приду, то приду в одних трусах. Ты не получишь нарядную меня.

— Corazón¹⁵, мне все равно, что ты наденешь. Я сорву ее с тебя, как только ты переступишь порог этой квартиры. Но мне нужно, чтобы ты приехала.

И с этими словами он вешает трубку. У меня в животе порхают бабочки, и я не могу соврать, что его слова меня задевают. Они требовательны и заставляют мою киску еще сильнее хотеть его, а ведь прошло уже несколько дней с тех пор, как мы с ним были вместе.

Ангел на моем плече уговаривает меня остаться и подумать, что делать дальше с тем, что я знаю, но дьявол на другом плече говорит гораздо громче и гораздо убедительнее.

Так что я встаю, собираю вещи и отправляюсь к Джулиану.

Четырнадцать

ЭЛИАНА

Я даже не успеваю снять тапочки, которые по глупости надела, чтобы добраться до его дома, как он уже притягивает меня к себе и прижимается губами к моим. Он прижимает меня к закрывающейся двери, и у меня перехватывает дыхание, когда я ударяюсь спиной о дерево.

— И тебе привет, — бормочу я между поцелуями. Его руки с пылом охватывают меня, и мое сердце бьется в груди, как фейерверк, готовый взорваться.

— Пожалуйста, — стонет он сквозь поцелуй, заставляя бабочек во мне порхать. Боль в бедрах нарастает, а его борода, грубо прижимающаяся к моему подбородку и щекам, вызывает у меня воспоминания о том, как он меня съел.

На мгновение я вздрагиваю от этой мысли и хочу, чтобы он снова был рядом.

— Пожалуйста, что? — шепчу я, просовывая руки между нашими телами, хватаясь обеими руками за его грудь и отталкивая его на несколько дюймов. Наши губы расходятся, и на них блестит слюна.

Его глаза темные и голодные. Он двигает плечами, выгибает грудь под моими ладонями, и мне требуется все, чтобы не наброситься на него.

— Ты мне нужна, — признается он. Так тихо, что я едва улавливаю это. Но улавливаю.

Улыбка расплывается по моему лицу, и я медленно киваю.

— Мне снова нужна кухонная стойка, — говорю я ему.

Он кивает, а потом берет в руки ткань моего длинного рукава и притягивает меня к себе. Я визжу от этого движения и прижимаюсь к нему всем телом. Он направляет нас назад к кухне, а затем поворачивает нас так, что я упираюсь спиной в стол. Задние части моих бедер прижимаются к дереву, и я издаю еще один звук.

Его губы превращаются в ухмылку, после чего он наклоняется, просовывает руки под мои колени и поднимает меня на кухонный стол. Я могла бы легко это сделать, но я позволила ему.

— Ты здесь, — говорит он на одном дыхании. Как будто он не может в это поверить.

— Я здесь.

Его глаза находят мои, а руки возвращаются к моим бедрам. В его радужных глазах скрыт какой-то смысл, и я хочу сказать ему, что все в порядке. Но в этот момент мои мысли возвращаются к причине, по которой я здесь.

Он работает с моим отцом. Он работает на моего отца. Я встряхиваю головой и пытаюсь очистить мысли.

— Qué tienes, Corazón¹⁶, — мягко спрашивает он. Его тон низкий и не требовательный.

— Ничего. Мне нужно, чтобы ты опустился на меня.

Я отгоняю все мысли и тянусь к нему, обхватывая его шею руками. Я пытаюсь прижать его к себе, и он подчиняется.

— Тогда сними это, — бормочет он, играя пальцами с поясом моих трусов. Я киваю и медленно поднимаю задницу, чтобы он мог стянуть ткань с моих бедер, а затем с лодыжек. Свитер падает на пол кучей, и он вздыхает, когда его взгляд падает на мою внутреннюю часть бедер.

Я надела красивые кружевные стринги специально для него. Я не упоминаю, что перед тем, как взять трубку, на мне были большие бабушкины трусики. Не думаю, что он будет возражать, если я появлюсь в них, он сказал, что в любом случае сорвет с меня одежду.

Но я подумала, что я буду выглядеть лучше с кружевными стрингами между зубами.

Джулиан, не теряя времени, проводит руками по моим бедрам, наконец, упирается одной рукой в мой живот и надавливает, заставляя меня лечь обратно на стол. Я поддерживаю себя за локти.

— Qué preciosa¹⁷, — бормочет он про себя. Прелесть. Я сжимаю бедра вместе, и он бросает короткий взгляд вверх, его губы кривятся в ухмылке. Он облизывает губы, а я снова сжимаю бедра и откидываю голову назад.

— Черт, — стону я.

— Я, черт возьми, еще даже не прикоснулся к тебе, а ты уже в полном беспорядке.

— Всегда.

Без предупреждения он снова перемещает руки к моим коленям и раздвигает ноги. Прохладный воздух захватывает мою промежность, и я глубоко вдыхаю. Он наклоняется, утыкаясь носом в ткань стрингов. Его нос упирается в ткань прямо над моим клитором, и я непроизвольно стону.

Мое тело извивается под его прикосновениями, и он хрипит, качая головой. Он тяжело дышит на мою киску, и я вздрагиваю. Мурашки бегут по шее, по груди, по рукам и даже по бедрам.

Кажется, что мой мозг превратился в кашу, а глаза закрываются наполовину, пока я продолжаю фокусироваться на его движениях. Одна его рука удерживает одну из моих ног в раздвинутом положении, а другая движется, пока его пальцы не упираются в ткань.

— Черт возьми, пожалуйста, — хнычу я.

Он снова качает головой и смотрит вверх, прежде чем шлепнуть по моей одетой киске. Я громко стону и быстро закрываю глаза. Черт, это было так приятно.

—Умоляй, — приказывает он.

Я качаю головой. Я не хочу, но это просто происходит.

Он поднимает бровь и снова шлепает меня по киске. Мои колени пытаются сомкнуться, но он крепко держит меня за одну из ног и что-то бормочет себе под нос.

Еще один шлепок, и я громко стону.

— Пожалуйста, трахни меня, Джулиан. Пожалуйста, мне это нужно.

— Что? — спрашивает он.

Я поднимаю брови и быстро киваю. Мое дыхание прерывается в тот момент, когда он снова шлепает меня по киске, и с моих губ срывается стон. Я так отчаянно хочу сомкнуть ноги, но он не дает мне этого сделать.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Я стону еще громче.

На мгновение он замолкает, глядя на мое умоляющее лицо. Его глаза остаются темными, но губы подергиваются в уголках, и я понимаю, что попала в его руки.

Он нужен мне, но я хочу, чтобы он желал этого так же сильно, как я жажду его.

Потому что, если честно, я жажду его во всех отношениях, и мне кажется, что я провела без него не несколько дней, а несколько месяцев.

— Пожалуйста, — шепчу я в последний раз.

Он быстро кивает, продолжая молчать, а затем наклоняется ближе и проводит ладонями по моим бедрам, заставляя мою спину выгнуться.

Я тяжело дышу, наблюдая за тем, как он не торопится со мной. Он проводит пальцами вверх моим ногам, пока они не цепляют пояс стрингов, и он резким движением стягивает их вниз. Мое тело послушно отзывается, спина выгибается еще больше, и я приподнимаю попку, чтобы он мог снять ткань.

Он медленно снимает их, пока они не упали с моих лодыжек, и сжимает их в кулаке. Его глаза не отрываются от меня, когда он наклоняется ближе. В памяти всплывают воспоминания о том, как я была здесь в прошлый раз, и он засунул его в мой...

— Abre la boca¹⁸, — требует он, и я подчиняюсь.

Борьбы не будет, с ним ее никогда не было.

Мои губы раздвигаются, и он проталкивает ткань мне в рот. Он возвращается на свое место, но не раньше, чем я вижу, как он поправляет себя одной ладонью. Я опускаю глаза при виде обтянутых брюк и понимаю, что сегодня мне предстоит долгий путь.

Он не позволит мне легко отделаться.

А я этого и не хочу. Мои мысли не дают мне покоя, это может быть последний раз, когда мы можем сделать это, прежде чем я расскажу ему, кто я на самом деле. Кто мой отец.

Джулиан шлепает меня по бедрам, а затем наклоняется и проводит своей бородой по моей киске. Я вздрагиваю, и мои стоны заглушаются кружевными стрингами.

Он выдыхает, и это ударяет по моей киске, заставляя мою спину выгнуться еще раз. Я издаю еще один стон, покачивая бедрами, чтобы он продолжал делать то, что делает. Мне нужно, чтобы он либо попробовал меня на вкус, либо трахнул. Или и то, и другое.

Наконец он просовывает свое лицо в щель между моими внутренними бедрами, его борода царапает обе стороны моих ног, а также захватывает мою киску в свой рот. Его язык тут же цепляется за мой клитор, и я подаюсь бедрами вперед, создавая еще большее давление. Я крепко зажмуриваю глаза, пока он поглощает меня.

Его язык скользит по моему клитору медленными движениями, затем он сосет его и повторяет процесс. Одна из его рук скользит вверх по моему телу, пока не оказывается под моей длинной футболкой.

Он приподнимает подбородок настолько, чтобы дышать, и требует: — Сними. Это.

Я киваю, быстро стягиваю с себя длинную футболку и бросаю ее на землю рядом с трениками. Он снова сосредотачивается на моей киске и, не теряя времени, снова сосет мой клитор, но на этот раз мягче. Его рука снова оказывается на моей груди, и пальцы сжимают мой сосок.

По моему телу пробегают мурашки, и я издаю еще один громкий стон. Он стонет в ответ, а я чувствую, как по моей киске проходит длинная полоска влаги. Я больше не могу держать себя в руках и падаю обратно на стол.

Это дает ему еще больше рычагов, и он высасывает меня с гораздо большей силой, и я не могу удержаться от крика сквозь ткань.

— Черт, так чертовски сладко. Как мармелад. Я мог бы есть тебя весь гребаный день, — выдыхает он, прежде чем опуститься обратно. Его пальцы снова сжимают мой сосок, а затем работают над другой грудью. Ощущения слишком сильны, и я плотно закрываю глаза, пока в них не появляются звезды.

Как только я открываю глаза, он перемещает другую руку к моей киске и проводит кончиком пальца по моей дырочке, а затем медленно входит в нее. Его палец толстый и заставляет меня снова приподнять бедра от удовольствия. Я стону еще громче, а он ругается под нос.

— Моя прелестная девочка, всегда такая чертовски тугая для меня.

Его слова.

Он не останавливается на достигнутом. Он продолжает посасывать мой клитор, а затем вводит и выводит из меня палец, заставляя меня становиться еще более влажной, чем я уже есть. Оргазм уже прорывается сквозь меня, и долго я не продержусь. Но я знаю, что сегодня он захочет заставить меня кончить еще не один раз.

Потому что одного оргазма от меня никогда не бывает достаточно, ему нужно наслаждаться мной так долго, как только возможно, пока он не сломается. Тогда он позволит себе получить немного взамен.

Я пытаюсь пробормотать слова, но стринги ловят их. Он поднимает глаза, его борода и нос окунаются в мою влагу, а потом он усмехается, подносит руку, лежащую на моем соске, к моему рту и снимает стринги.

— Пожалуйста, быстрее, — умоляю я и облизываю губы.

Он уступает, вводя в меня не один палец, а два. Три пальца входят в меня все быстрее, и я кричу, запрокидывая голову назад. Мое тело не выдерживает, и бедра неконтролируемо сотрясаются.

— Черт , черт , черт! — хнычу я, прежде чем оргазм прорывается сквозь меня и катушка срывается. Джулиан не перестает вводить в меня свои пальцы, пока я кончаю. Мокрый и шумный, он вколачивает их в меня во время оргазма.

— Черт, ты как водопад, детка.

— Пожалуйста, не останавливайся, — стону я, еще больше откидываясь на стол и давая ему возможность глубже войти в меня.

Он хрипит, прежде чем шлепнуть меня по киске, и я вздрагиваю, но это переносит меня в другое измерение, так как я чувствую, что очередной оргазм на грани. Я поднимаю голову и вижу, как он сплевывает туда, где находятся его пальцы, и продолжает свой темп, но на этот раз медленнее.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, детка, — шепчет он, глядя мне в глаза. Я киваю, прежде чем он ухмыляется и снова шлепает меня по киске.

— Джулиан! — кричу я, снова запрокидывая голову назад.

— Ты такая грязная шлюха, — прохрипел он. — Тебе нравится, когда я шлепаю тебя по киске. Ты у меня на виду, детка. Dame otro¹⁹.

Его темп увеличивается, и я плотно закрываю глаза, пока катушка не накапливается, а затем срывается, но на этот раз оргазм слишком силен, и я еще больше выплескиваюсь вместе с ним. Звуки неземные, и я еще больше нуждаюсь в нем.

— Черт возьми, такая мокрая, — снова задыхается он.

—Пожалуйста, войди в меня, — бормочу я. Я протягиваю руку вниз, чтобы взять его за запястье и потянуть за пальцы. Он замедляет темп и медленно вытаскивает из меня пальцы.

— Моя шлюшка хочет еще?

Я киваю, встречаясь взглядом с его темно-карими глазами. В его радужных глазах бушует буря, и я хочу успокоить ее.

Я готова на все ради этого мужчины, и это пугает меня. Хотеть сделать все себя ради него, зная его так недолго. Но все кажется правильным.

Ангел на моем плече уговаривает меня прислушаться к ней, но я прогоняю этот голос и прислушиваюсь к дьяволу на своем плече. Потому что их слова более соблазнительны и именно то, что мне нужно в данный момент.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Пожалуйста, Джулиан. Разорви меня на части, уничтожь меня. Уничтожь меня, пока от меня ничего не останется.

Его губы кривятся от моих слов, и он кивает. Его руки переходят на мои бедра и притягивают меня ближе к краю стола, а я слишком пьяна, чтобы даже пискнуть или издать какой-нибудь звук.

Он расстегивает ремень, прежде чем позволить своим брюкам упасть. Я смотрю, как он спускает боксеры, и его член вырывается на свободу. С его кончика уже течет сперма, и мой язык скользит по губам при виде этого. Его рука обхватывает член и двигает ею вверх-вниз. Он проводит большим пальцем по его кончику и вздрагивает, громко застонав.

Я не могу больше терпеть. Я уже снова становлюсь мокрой от вида и звуков, которые издает этот мужчина, прикасаясь к себе.

— Пожалуйста, сейчас, — умоляю я.

Он хихикает, придвигаясь ближе и проводя кончиком пальца по моему входу. Ощущения сенсационные.

— Как ты уже снова стала тугой? О, детка, ты хочешь, чтобы я снова растянул тебя?

Я быстро киваю, а он стонет, медленно вводя свой кончик. Его член растягивает меня дюйм за дюймом, и он даже наклоняется, чтобы сплюнуть туда, где соединяются наши тела. Это самая горячая вещь, и моя киска трепещет вокруг него. Мне кажется, что моя грудь сейчас взорвется, и я пытаюсь сомкнуть бедра, но он мешает.

Он продолжает растягивать меня, пока не входит полностью. Он делает глубокий вдох и поднимает одну руку, чтобы провести пальцами по волосам, а затем по бороде.

— Ты такая красивая. Раздвигаешь себя только для меня, позволяя моему члену заполнять и растягивать тебя, — ворчит он, вытягиваясь и медленно входя снова.

Ощущения эйфорические, и я скулю, пытаясь схватить его, но он слишком далеко, если я не сяду полностью.

— Не вставай, — требует он низким голосом.

Он снова вырывается, но на этот раз резко всаживается в меня, и с моих губ срывается крик. Уверена, что соседи уже вызвали полицию по быстрому номеру из-за всех этих криков. Он хихикает и повторяет движение снова, снова и снова. Я вся в слезах, пока он уничтожает меня с каждым толчком.

Его ворчание наполняет комнату, а моя спина поднимается на невозможную высоту, давая ему новый угол для толчка. Это почти лучше, чем когда я лежу на животе, а он входит в меня сзади. Почти.

— Mírame²⁰, — приказывает он. Я закрываю глаза, когда он наклоняет голову и сжимает губы, а затем медленно сплевывает в то место, где соединяются наши тела. Слюна попадает на мою киску, и он проводит рукой по моему клитору нежными кругами.

— Ахх, пожалуйста, — стону я, закрывая глаза.

Его большой палец отрывается от моего клитора, и я открываю глаза, мое дыхание становится тяжелее.

— Я сказал тебе смотреть на меня. Если ты закроешь глаза, я буду трахать тебя в каждом уголке этого места без перерыва. Сколько еще оргазмов я смогу из тебя извлечь?

Хотя мне бы очень хотелось узнать ответ на этот вопрос, я не думаю, что мое тело выдержит столько оргазмов. Я уже истощена двумя. Третий будет последним, я уверена.

— Да, сэр, — ухмыляюсь я. Он снова прижимает большой палец к моему клитору и начинает его поглаживать.

— Интересно, тебе все еще нравится, когда тебя шлепают по киске, пока я без устали трахаю тебя? — шепчет он. Я едва слышу его, и когда его слова наконец становятся связными для меня, он убирает большой палец с моего клитора и разгибает руку. Он шлепает меня по киске, и я вскрикиваю, запрокидывая голову назад.

Он продолжает входить в меня, его дыхание тяжелое. — Посмотри на меня, Элиана.

Я поднимаю голову, и из моих глаз текут слезы. Этого слишком много, но недостаточно. Мне нужно больше.

— Еще, — умоляю я, губы дрожат.

Он вскидывает бровь, а затем поднимает руку и снова шлепает меня по киске. Я снова вскрикиваю, и он быстро вынимает руку и резко вставляет в меня.

Он делает это еще два раза, прежде чем я выкрикиваю его имя вместе с тарабарщиной. Мои мысли бессвязны, и я вижу только его, слышу только его и наши тела. Он заполняет мои уши, и мое тело снова выгибается, желая освободиться еще раз.

— Кончи для меня, детка, ándale²¹ , — призывает он, делая еще один толчок. Его большой палец еще несколько раз проводит по моему клитору, и все мое тело содрогается.

Внутри меня все клокочет. Я кончаю, трепеща вокруг его члена, а он хрипит, не прекращая своих толчков. Он становится слишком чувствительным, и я вскрикиваю, приподнимаясь на локтях и пытаясь дотянуться до него одной рукой, чтобы остановить, но он качает головой, громко хрипит и останавливается с пульсирующим во мне членом.

Жар охватывает мои внутренности, и он наклоняется, опускается на мое плечо, а мои руки обхватывают его. Я сжимаю свою киску вокруг его члена, и он стонет, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

— Если ты сделаешь это, я буду готов к четвертому раунду. Как думаешь, ты сможешь продержаться?

Я качаю головой и смеюсь, заставляя улыбку дернуться в уголках его рта, прежде чем он снова положит голову мне на плечо. Мои пальцы перебирают его волосы и закручивают локоны.

Мы оба остаемся в таком положении некоторое время, пока он не отстраняется и не идет за полотенцем, чтобы привести себя в порядок.

Как только мы привели себя в порядок, и я натягиваю треники, он берет меня за запястье.

— Прими душ вместе со мной и оставайся на ночь.

Его карие глаза теперь мягкие, в них даже видны симпатичные золотистые крапинки.

Я медленно киваю. — Хорошо.

Он улыбается, берет меня на руки и ведет в ванную.

Пятнадцать

ДЖ

УЛИАН

Мы обнимаемся на кровати, а я играю с мокрыми прядями ее волос у плеча. Она зарывается головой в щель моей шеи, устраиваясь поудобнее и тихонько дыша. Это правильное ощущение, такого комфорта я еще не испытывал.

Мы оба голые, слишком устали, чтобы надеть одежду после душа. Я потратил время на то, чтобы вымыть ее волосы и изучить каждый сантиметр ее тела. Она делала то же самое, и все это время мы молчали. Это было интимно и больше, чем мы ожидали от совместного душа.

Это пугает меня, но в то же время возбуждает.

Мои мысли переходят на сообщение, которое она мне отправила. Я прочищаю горло, и она перекладывается на кровать.

— Элиана, — говорю я, убирая прядь волос и поглаживая ее по плечу. Она двигает головой и что-то бормочет.

— Элиана, о чем ты хотела со мной поговорить?

На мгновение она замолкает, а затем отстраняется от меня. Она опирается на локти, и ее зеленые глаза изучают меня, прежде чем она делает глубокий вдох. Я приподнимаюсь и откидываюсь на подушку.

— Я столкнулась с Малкольмом, и он мне кое-что рассказал.

Я поднимаю бровь. — Да, я помню. Ты упомянула, что не могла сказать это по телефону?

Она кивает, ее глаза опускаются на мою грудь, а затем на одеяло, покрывающее наши нижние половины.

— Элиана, — толкаю я. Ее зеленые глаза снова поднимаются к моему лицу, а щеки становятся румяными. Ее глаза блестят, и у меня щемит в груди от этого зрелища. — Что он сказал?

— Ты работаешь с моим отцом.

Ее слова прозвучали торопливо, и мне понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное. Я скрещиваю брови.

— Я работаю с твоим отцом? Он профессор в университете?

Она колеблется, складывает руки вместе поверх простыни и молчит несколько тактов. — Джулиан, — говорит она громче. У меня закладывает уши от того, что она произносит мое имя.

— Что?

— Ты работаешь на него.

— Я не понимаю.

Кажется, что ее слова ясны как день, но в то же время это не так. Как будто они улетучиваются в тот момент, когда покидают ее губы.

Она продолжает сжимать и разжимать пальцы, почти готовая начать ковырять кутикулы. Я инстинктивно поднимаю руку и кладу ее поверх своей, и она замирает, изучая меня. Она делает глубокий вдох, и ее глаза наполняются весельем.

Я вздергиваю бровь и взглядом призываю ее продолжать.

Она делает еще один вдох. — Мой отец - Карлос Харос.

Наступает тишина. Такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Практически слышно, как учащается сердцебиение в моей груди, готовое вот-вот вырваться на свободу. Я застыл на месте, а Элиана сделала еще один вдох, прежде чем поднять руку и переплести свои пальцы с моими.

— Скажи что-нибудь, — умоляюще шепчет она, ее глаза просят и умоляют меня сказать что-нибудь. Что угодно.

Но я не уверен, что смогу быть рядом с ней в этом потрясенном состоянии. Словно слова в моей голове бегут со скоростью мили в минуту, и я не могу вовремя остановить их, чтобы сформировать законченное предложение. Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит.

Ее пальцы сжимают мою руку, и я несколько раз моргаю, прежде чем наконец покачать головой. Я пытаюсь успокоить свое сердце, но оно продолжает быстро биться.

— Элиана, — начинаю я. Ее глаза блестят, она прикусывает губу и смотрит в потолок. — Элиана.

— Я не знала! — восклицает она, и из ее глаз вытекает слеза.

Я смотрю, как она медленно поднимает свободную руку, чтобы вытереть слезу. Я хочу быть тем, кто вытирает ее, но я все еще размораживаюсь.

— Элиана, — повторяю я, на этот раз более твердо.

— Что? — насмехается она. — Ты не видишь сходства? Неудивительно, что я столкнулась с тобой в тот день в коридоре. Я шла к отцу, а там был ты. В том же самом коридоре. А я так и не поняла.

Я продолжаю молчать, все еще пытаясь подобрать слова, которые можно было бы произнести, кроме ее имени. Если я произнесу его еще раз, то уверен, что она даст мне пощечину и попытается вывести меня из этого транса.

— Я не могу поверить, что это происходит. Из всего, что могло со мной случиться, — лепечет она, фыркая и вытирая слезы, которые все чаще вытекают из ее глаз. — Конечно, единственная хорошая вещь, которая появляется в моей жизни, - это просто еще одна...

— Элиана, не надо, — наконец прервал я ее.

Она смотрит на меня, не отрывая взгляда. Она продолжает переплетать свои пальцы с моими, но я не могу мыслить здраво, когда она прикасается ко мне. Я покачиваю запястьем, пока ее хватка не ослабевает, и я убираю руку. Ее брови напрягаются, а губы дрожат в полунамеке.

Я ненавижу себя за то, что отстранился, но я не могу думать, когда она ко мне прикасается. Мне нужно пространство. Мне нужно отстраниться от этой катастрофы. Потому что, как бы мне ни было неприятно признавать, насколько это отстойно, но это так. Это должно было произойти и со мной - когда я увидел ее в тот день в коридоре и привел в свой кабинет. Я должен был побольше расспросить о том, почему она оказалась именно в этом коридоре. На этом этаже не так много отделов, не говоря уже о коридоре, поэтому я должен был попросить прояснить ситуацию.

Но я этого не сделал и должен взять на себя ответственность.

— Это моя вина, — признаю я, быстро вздохнув. Я провожу рукой по беспорядочным волосам, затем вздыхаю и прислоняюсь спиной к изголовью кровати.

Она двигается рядом со мной, садится и берет подушку, чтобы прикрыть ее спереди. Я придирчиво наблюдаю за тем, как она осматривает все вокруг, кроме меня. Она продолжает грызть внутреннюю сторону щеки, и я понимаю, что она уже прогрызла ее.

— Я уже взрослая. Это была и моя вина. Я должна была тебе сказать.

Я качаю головой. — Это неправильно, Элиана. Он заведующий кафедрой. Зная, что твой отец - Карлос Харос? Это все меняет.

Она поворачивает голову ко мне, ее глаза снова становятся блестящими, и я ругаюсь под нос. В ее зеленых глазах есть желтые вкрапления, которые я замечаю все чаще и чаще по мере того, как смотрю на нее. Веснушки, разбросанные по ее лицу, сегодня почему-то еще красивее. А загар на ее коже сияет так, что мне хочется вылизать каждый ее сантиметр.

Черт, я больше не могу об этом думать.

Я не могу больше думать о ней. Это слишком рискованно и слишком много. Я не могу быть рядом с ней...

Она что-то бормочет себе под нос, а затем снова перемещается на кровать, чтобы сесть по-другому, подушка по-прежнему прикрывает ее грудь.

— Мы больше не можем так поступать, прости, — шепчу я. Я не могу смотреть на нее и отказываюсь. Это было бы слишком больно.

— Что?

Ее голос срывается, и это бьет меня как ножом в грудь.

— Ты слышала меня, Элиана. Этого не может произойти. Это слишком рискованно и...

— То есть ты хочешь, чтобы я просто забыла обо всем, что мы делали? О том, что ты заставил меня чувствовать? Потому что ты не можешь просто выкинуть это из головы.

Мои губы дрогнули в улыбке от ее признания, но я отказываюсь смотреть на нее. Я трус, и я это знаю. Я горжусь ею за то, что она отстаивает свои желания и чувства. Я просто не могу дать ей такую же энергию. Я должен защитить ее.

— Джулиан, пожалуйста, — ее голос дрожит.

Я качаю головой. Я сползаю с кровати и встаю, хватая на полу боксеры и натягивая их. Позади меня раздается шарканье, и не успеваю я опомниться, как одна из моих рубашек оказывается на ее обнаженном теле. Ее волосы рассыпаются волнами по всему телу, и она убирает несколько прядей за ухо.

Она скрещивает руки на груди и оценивающе смотрит на меня. Мне хочется рассмеяться, но я не могу смягчить ситуацию, в которой мы оказались.

— Что случилось с мужчиной, который так требователен, когда я под ним?

Я поднимаю бровь, и ее брови сжимаются в гневе. Ее глаза пылают, и я не могу отрицать, как восхитительно это на ней смотрится.

— Джулиан! — восклицает она, делая шаг ко мне. Она выгибает шею, и я делаю глубокий вдох.

— Университет не будет добр, если узнает об этом. Они могут подумать, что он оказывает мне услуги из-за моих отношений с его дочерью... Я даже не хочу думать о том, как отреагирует твой отец, если узнает, что его коллега, его гораздо более старший коллега, трахается с его дочерью. Его совсем юной дочерью.

— Я не молодая. Я взрослая. У меня есть степень бакалавра. Мне двадцать три года, черт возьми.

На этот раз я наконец-то улыбнулась.

— Детка, я старше тебя почти на два десятка лет. Он, наверное, убил бы меня и обставил все как несчастный случай. Он бы...

— Значит, мы ему не скажем.

Я вздергиваю бровь, а она улыбается. В ее глазах озорство.

— Элиана...

Она улыбается еще шире.

— Ты не можешь сказать мне, что тебе не нравится секретность.

Она делает еще один шаг, и ее грудь оказывается вровень с моей. Она прикусывает нижнюю губу и поднимает руку к моей груди, прижимая пальцы к коже, где находится мое сердце.

— Ты не можешь сказать мне, что тебе не нравится трахать меня в своем кабинете. Так близко, что мой отец может услышать, но ты можешь заткнуть меня своим членом, засунутым мне в рот.

Рот этой женщины... Она учится у меня, и это заставляет меня напрягаться. Мне хочется перевернуть ее, бросить на кровать и трахать до тех пор, пока она не перестанет соображать.

Мое дыхание становится все тяжелее, и она замечает это, ухмыляясь. Она встает на цыпочки и проводит губами по моей бороде, прежде чем добраться до губ. Ее язык скользит по моей нижней губе, и я сдерживаю стон.

Или пытаюсь. Звук наполняет воздух, и она хихикает под нос. Я крепко сжимаю ее талию. Мне все равно, если мои пальцы оставят отпечатки на ее коже. Это будет означать, что она моя.

— Элиана, если ты будешь продолжать говорить в том же духе, то у нас будут большие проблемы, — предупреждаю я ее.

Она откидывает голову назад и улыбается.

— Может, так будет лучше? Держать это в секрете... находить новые места, чтобы трахать друг друга. Это кажется более забавным, чем закончить все это. К тому же добавляется волнение от того, что тебя могут поймать. Может, я хочу посмотреть, как ты отреагируешь, если мой отец узнает.

Ее голос звучит отстраненно, пока я размышляю о результате. Он бы убил меня, это точно. Но ощущение того, что можно найти тайные укромные уголки в кампусе, чтобы трахнуть ее, очень заманчиво. В голове мелькают библиотеки, крыши зданий и даже чертовы офисы рядом с Лорой.

Одна мысль о том, что я буду трахать Элиану рядом с моей бывшей женой, а она, возможно, обнаружит нас, заставляет меня напрячься. Я хочу, чтобы ей было больно так же, как мне, и это будет идеальным способом.

— Джулиан?

Я встречаюсь с ней взглядом и улыбаюсь. — Это опасная игра, в которую мы играем. Но если ты будешь хорошей девочкой, то у нас все получится.

Она качает головой, и я вскидываю бровь.

— Не думаю, что "хорошая девочка" - подходящий термин для этого. Если ты хочешь меня, тебе придется заставить меня умолять об этом, как непослушную девочку.

— Трахни меня, —выдыхаю я, наблюдая, как блестят ее глаза и губы кривятся в улыбке. Она снова садится на пятки.

— Я бы с удовольствием, но мне нужно кое-куда сходить, — быстро говорит она, пытаясь повернуться на каблуках. Но я вовремя ловлю свои руки на ее талии. Я притягиваю ее к себе, и она визжит.

Я зарываюсь лицом в ее беспорядочные волны, и она пахнет так, как я мечтал.

— Ты никуда не уйдешь, Corazón. Ты у меня, пока я не разрешу тебе уйти. Твоя киска будет плакать, чтобы тебя отпустили.

Она смеется и поворачивается ко мне лицом. Она обхватывает меня за шею, и я вдыхаю ее запах, пока она внимательно наблюдает за мной.

— Я вся твоя. Делай, что хочешь.

Я киваю и наклоняюсь, закрывая щель между нашими губами. Я впиваюсь в ее рот, и она стонет в поцелуе. Я проникаю в нее языком, и она отвечает мне взаимностью.

Я слишком далеко зашел, чтобы думать о последствиях того, о чем мы только что договорились. Возможно, это рискованная ситуация, но я в выигрыше.

А она - самый вкусный и полезный приз, который я нашел.

Лора напевает какую-то случайную мелодию, идя по коридору и чуть не столкнувшись со мной. Я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть ее поджатые губы, а затем ее насмешку, когда я маневрирую, чтобы не врезаться в нее.

— Джулиан! Ты мог бы сбить меня с ног, — восклицает она.

Я закатываю глаза и вздыхаю. —Я тебя не видел. Хотя было бы не так уж плохо, если бы видел.

Она насмехается, следуя за мной, пока я приближаюсь к двери своего кабинета. Я останавливаюсь и поворачиваю голову к ней. Она улыбается и кивает в сторону моего кабинета.

— Ты больше не можешь сюда заходить.

Ее глаза расширяются, и она смеется.

— Дорогой, твой кабинет - это мой кабинет. А теперь впусти меня.

Она тянется бледными пальцами к дверной ручке, и я накрываю ее ладонью. Я сжимаю ее руку над дверной ручкой, и она задыхается.

— Я сказал "нет", Лора. У меня куча заданий, которые нужно оценить, и впереди длинный день. У меня два вечерних занятия. Пожалуйста, не начинай.

И чтобы доказать свою правоту, я постучал другой рукой по расписанию, приклеенному к двери моего кабинета. Там указаны часы работы и расписание занятий, чтобы студенты всегда знали, где я нахожусь.

Она закатывает глаза и вырывает свою руку из моей хватки.

— Ладно, Джулиан. Можешь грубить сколько угодно, но я знаю, что сегодня ты пойдешь в мой кабинет позже. Я свободна на ужин завтра вечером, подумала, что тебе будет интересно.

— Сомневаюсь, — бормочу я. Она улыбается, как будто притворяется, что не слышит меня, застряв в своем иллюзорном мире. Она кивает и поворачивается на каблуках, оставляя меня в коридоре.

Я вздыхаю и поворачиваю ручку, толкаю дверь и попадаю внутрь офиса. Я закрываю ее и прислоняюсь затылком к матовому стеклу. К счастью, оно достаточно матовое, чтобы из коридора не было видно, что происходит внутри.

— Эй, профессор, — раздается голос позади меня, и я оборачиваюсь, чуть не получив сердечный приступ.

Элиана сидит, скрестив ноги, на моем столе. Ее бордовая юбка слишком коротка, но на ней черные колготки, закрывающие любую кожу. Ее рубашка с воротником дополнена свитером-жилетом. Ее волосы распущены, но по бокам головы есть два зажима, удерживающие некоторые пряди. Она выглядит неземной, и я облизываю губы, прежде чем вспомнить, где нахожусь.

— Как ты сюда попала? — спрашиваю я, подходя к ней ближе. Она покачивает лодыжками, а потом смеется.

— Дверь была не заперта.

Она барабанит пальцами по колену, когда я подхожу к ней ближе. Она смотрит на меня, изучая мой наряд. На мне были коричневые брюки и красивый бежевый свитер. Я рад, что приложил немного больше усилий, чтобы одеться этим утром, особенно учитывая ее реакцию.

Но тут я вспоминаю, как близка была Лора к офису. Я сокращаю расстояние между нами и обхватываю ее рукой за шею, заставляя поднять на меня глаза.

— Моя бывшая жена была прямо за этой дверью, — говорю я с яростью.

Она ищет мои глаза своими, прежде чем задыхается. — Она почти вошла?

Я медленно киваю, протягивая вторую руку вдоль ее бедра, а затем просовываю пальцы под ткань юбки. Ее дыхание сбивается, и я ухмыляюсь.

— Она могла бы увидеть мою шлюху, сидящую на моем столе в таком виде. Готовую к тому, чтобы ее трахнули и разорвали одежду в клочья.

Элиана ненадолго закрывает глаза, прежде чем выпустить дрожащий вздох. Я убираю руку с ее шеи и провожу большим пальцем по ее губам.

— Abre, — требую я. Она открывает глаза, и ее губы раздвигаются, когда я ввожу большой палец в ее рот. Ее язык тут же скользит по нему, а затем кружится вокруг него.

Мои брюки сжимают меня, поскольку эрекция растет, и я прижимаюсь бедром к ее ногам.

— Ты видишь, что ты делаешь со мной? — спрашиваю я, проталкивая большой палец дальше в ее рот. Она пытается что-то пробормотать, но я затыкаю ей рот.

— Я собираюсь повеселиться с тобой. Если ты и дальше будешь появляться там, где не должна... Мы найдем много мест в этом университете, где я смогу наказать тебя...

Она издала стон и плотно закрыла глаза.

— Тебе нравится эта идея? — Она кивает. — Представь, как я засовываю мой член тебе в глотку прямо рядом с кабинетом Лоры... Где она слышит твое бормотание, а ты слишком набита, что даже не можешь дышать. О, места, где я могу тебя испортить. Ты будешь моей непослушной девочкой?

Она беспрестанно кивает, прежде чем снова застонать, и я вынимаю большой палец из ее рта. С ее губ на мой палец стекает струйка слюны, и она задыхается, дыша все тяжелее.

— Скажи это, — приказываю я.

Она смотрит мне в глаза. — Я ваша непослушная девочка, профессор.

— Раздвинь ноги, детка, — бормочу я, и она слушает, раздвигает ноги, и я тут же оказываюсь между ними. Она делает глубокий вдох.

Я подвожу руку под ее подбородок и приподнимаю его вверх, заставляя ее сфокусировать на мне взгляд. Ее зеленые глаза - самые красивые из всех, что я когда-либо видел, а эти желтые крапинки просто гипнотизируют меня.

Мой большой палец проводит круги по ее подбородку, и ее дыхание сбивается. Я ухмыляюсь, мне нравится, как она реагирует на мои прикосновения, на все, что я с ней делаю. Она несколько раз моргает, прежде чем я наклоняюсь и целую ее. Ее ноги смыкаются на моей талии, когда поцелуй становится глубже. Я просовываю язык в ее рот.

— Я так хочу трахнуть тебя, — выдыхаю я после еще нескольких секунд поцелуев. — Но у меня есть дела. Впереди длинный день.

Она надувается, и это что-то делает со мной.

— Это можно сделать быстро, — шепчет она.

— Я не могу, милая. Что ты делаешь в эти выходные?

Ее глаза обегают комнату, а затем возвращаются ко мне. — Эссе, но я уже практически закончила.

— Приходи, если хочешь. Можешь остаться на все выходные, — предлагаю я.

На ее губах появляется улыбка, и она кивает. — Я напишу тебе. Но в пятницу вечером я не буду свободна.

Я поднимаю бровь. — Девичник?

Она качает головой.

— Мой отец устраивает ужин с другими преподавателями… — ее глаза расширяются.

В этот момент ее слова наконец-то доходят до меня. Я совсем забыл о том письме. Сегодня утром я получил письмо от Карлоса о факультетском ужине в пятницу вечером. Он любит устраивать такие ужины каждый семестр, чтобы поддержать нас, преподавателей, в хорошем настроении. Не всегда это происходит у него дома, но в этом семестре это так.

— Черт.

Элиана несколько раз моргнула, прежде чем вздохнуть.

— Полагаю, ты идешь? — спрашивает она.

Я киваю.

— Я всегда хожу. Место проведения меняется каждый семестр, но, думаю, в этот раз он хочет, чтобы это было у него дома.

— В моем доме, — напоминает она мне. Я киваю, проклиная себя за то, что мы оказались в таком затруднительном положении. Карлос был очень добр ко мне. Виктория, напротив, стала более грубой из-за развода. Она не любит, когда ее муж вмешивается в работу, и решила, что наш с Лорой развод приведет к разрыву между мной и Карлосом. Я уже не помню, когда в последний раз разговаривал с этой женщиной один на один.

Элиана наблюдает за мной с минуту, словно хочет увидеть на моем лице сомнение. Но больше всего я беспокоюсь о ее родителях. В университете легче пробираться тайком, потому что у нас у всех разное расписание занятий, и я хожу на вечерние занятия чаще, чем Карлос. Но ее дом? Дом Хароса?

Там будет чертовски сложно что-либо скрыть. Особенно если она будет присутствовать.

Я смотрю на нее и поднимаю бровь. — Ты будешь там?

На ее лице появляется ухмылка, и мне хочется наказать ее за то, что она так со мной поступила. — Я могу быть.

— Элиана, — начинаю я.

Она вздыхает.

— Конечно, я буду там. Моя мама не любит, когда я прячусь от событий. Как ты думаешь, почему я пришла на открытие выставки в Историческом музее?

Она не ошиблась, она там была. Я до сих пор не могу поверить, что Карлос Харос не познакомил меня с ней, когда мы все были там. Но я рад, что он этого не сделал, иначе мы не оказались бы здесь, в моем кабинете.

Я опускаю руку, чтобы погладить ее плечо, затем опускаюсь ниже, чтобы провести по ее руке, а затем по бедру. Колготки не плотные, так что я могу легко порвать их, если захочу трахнуть ее. Но у меня так много дел на сегодня.

— Ты уверена, что сможешь вести себя хорошо? — бормочу я, вдавливая пальцы в ее бедро. Она задыхается.

— Джулиан, я сяду через чертов стол и подальше от тебя, если понадобится.

Я надулся.

— С чего ты взяла, что я не хочу, чтобы ты плохо себя вела? Мы даже можем ускользнуть с ужина, и я смогу...

Она качает головой с расширенными глазами.

— Это просто желание смерти. Ты не сможешь никуда уйти из этого дома без их ведома. Тебе придется остаться там, где проходит вечеринка.

Я хихикаю, а ее глаза остаются большими. Это мило, что она так переживает из-за того, что мы не можем пробраться в ее дом. Но меня это возбуждает, как бы погано это ни звучало.

Я представляю, как засовываю ей в рот трусики, пока трахаю ее до потери сознания где-нибудь в доме, пока продолжается ужин. Мой член становится твердым при этой мысли, и я глубоко вздыхаю.

— Элиана, мне будет трудно не оттащить тебя и не трахать до тех пор, пока ты не сможешь говорить.

На ее щеках и носу проступает краснота, прежде чем она качает головой и тихонько кашляет.

— Теперь я даже не хочу быть там! Ты все усложняешь. Я не могу.

Улыбка прорывается сквозь ее сжатые губы, и я тоже улыбаюсь.

— Я буду держать свои руки при себе, — обещаю я.

Элиана делает глубокий вдох и берет мою руку, лежащую на ее бедре. Ее пальцы переплетаются с моими, и жест получается мягким и интимным. Я улыбаюсь, и она тоже.

— Тогда до пятницы, — шепчет она, прежде чем я отступаю и позволяю ей спрыгнуть со стола. Она поправляет юбку, чтобы она была немного ниже, и я наблюдаю за ее фигурой, пока она собирает свою сумку. Она перекидывает ее через плечо, а затем подходит ко мне.

Я смотрю вниз, и она улыбается. Она приподнимается на цыпочки и быстро прижимается губами к моим. Почти слишком быстро. Я пытаюсь схватить ее за талию, чтобы удержать здесь, но она отступает.

— Пока, Элиана, — говорю я.

Она широко улыбается и тянется к дверной ручке.

— Пока, профессор.

Затем она открывает дверь и быстро выходит.

Шестнадцать

ЭЛИАНА

— ТВОЙ ОТЕЦ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРИГЛАСИЛ МЕНЯ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ.

Я чуть не роняю круассан, который держу в руке. Я смотрю на Лену, которая доедает свой пончик. Мы пришли в кафе "Crescent" после окончания ее занятий. Поскольку по пятницам у меня нет занятий, я встретилась с ней после пробежки. Я успела сделать большую часть эссе на случай, если захочу остаться на выходные у Джулиана.

— Прости, что? — спросила я озадаченно. Ее глаза находят мои, и она пожимает плечами, откусывая еще один кусочек пончика. Затем она изящно делает глоток исходящего паром кофе.

Мои пальцы перебирают круассан, прежде чем я отрываю кусочек и кладу его в рот. Я продолжаю наблюдать за ней, пока она допивает свой глоток. Ее черные волосы заколоты заколкой, а несколько прядей спадают на виски.

— Он пригласил меня, так как я его помощник. Я думала, ты знаешь? Мы переписывались о твоем наряде вчера вечером!

Я качаю головой и пытаюсь проглотить круассан. Но он очень сухой, и я почти сразу же жалею, что купила его. Я бросаю его обратно на тарелку и счищаю крошки с пальцев.

— Да, я думала, что наряд, который ты мне прислала, - это тот, в котором ты выходишь на улицу.

Она поднимает бровь.

— Ты действительно думаешь, что я надену водолазку в бар?

Я бросаю на нее взгляд, после чего мы оба смеемся.

— Ладно, ты права, — наконец поддакиваю я. Лена наблюдает за мной, пока я делаю глоток кофе со льдом.

— Обычно они устраивают ужины в каком-нибудь модном ресторане, — говорит Лена.

— Да, я слышала, — пролепетала я.

— Это здорово. Это будет у тебя дома. Хотя там будет профессор Эстрада. Надеюсь, он не сделает это неловким.

Мои щеки пылают при мысли о Джулиане, а сердце замирает в груди. Веди себя спокойно.

— Почему это должно быть неловко? — почти пискнула я.

Глаза Лены сужаются, а затем она смеется.

— Потому что он был там, когда мы напились. Он видел, как я пила с Малкольмом. Я очень надеюсь, что он не станет поднимать эту тему с твоим отцом. Я не хочу потерять работу.

Я качаю головой и машу рукой. — Не волнуйся об этом. Он не проболтается.

Лена вздыхает.

— Я не знаю. Профессор Эстрада милый, но я его не знаю. Даже в баре я сомневалась, стоит ли продолжать пить рядом с ним. Его жена - та еще заноза в заднице.

— Бывшая, — снова вырывается у меня. Я мысленно даю себе пощечину и прикусываю губу, чтобы не сказать какую-нибудь глупость.

Она замирает на своем месте, когда ее глаза встречаются с моими. Ее брови напрягаются, прежде чем она кивает. — Да, бывшая. Откуда ты знаешь? Я думала, ты впервые встретила профессора Эстраду?

Черт.

— Э-э-э... да, — заикаясь, отвечаю я. — Но когда я пришла к родителям в свободное время в мамин кабинет, она говорила о другом профессоре Эстраде. Для меня все встало на свои места, —вру я.

Лена кивает, как будто не обращая внимания на мои подозрения. Слава богам.

— Ну да, она его бывшая жена. Она зануда и... подожди, у тебя с ней занятия?

Я киваю головой.

— Да, она вроде как мой советник. Мы с ней как-то встречались наедине, и занятия проходили нормально.

— Она говорит о нем?

Лена наклоняется вперед и ставит локти на стол. Я качаю головой.

— Нет, но она все еще носит обручальное кольцо.

Гнев нарастает при этой мысли. Почему она это делает? Вчера у нас с ней был урок, и она все еще носила его. Джулиан знает? Он должен...

— Это странно. Видишь? Я же говорила тебе. Она - зануда и заноза в заднице. Неудивительно, что он с ней развелся, — хихикает Лена, беря свой кофе и делая длинный глоток.

Мой взгляд на мгновение обегает кафе, прежде чем вернуться к Лене. Мне так хочется рассказать ей о Джулиане, но я не могу рисковать. Я люблю Лену, но она работает на моего отца. Она бы ему рассказала.

Но так ли это? Я уверена, что она умеет хранить секреты, но это слишком большой секрет, чтобы заставлять ее хранить его. Это было бы несправедливо.

Я делаю глоток кофе.

— Расскажи мне об этих выходных после ужина. Мы куда-нибудь идем? — наконец спрашивает Лена, отставляя кофе.

Моя мама в пятый раз за пять минут проводит руками по своему платью, прежде чем я подталкиваю ее локтем. Она вскрикивает и бросает на меня взгляд, после чего тяжело вздыхает и отходит от меня на шаг. Мы уже больше часа находимся на кухне, накрывая стол для наших гостей.

Точнее, это я накрывала на стол. Мама пила второй бокал вина и смотрела на меня с неодобрением. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не бросить тарелки на пол и не потопать по лестнице.

С подскочившим кровяным давлением я разозлилась, что она снова выбрала мне наряд. Она купила мне очень мягкую рубашку с длинным рукавом, но она делает меня похожей на человека с одной грудью, и она слишком длинная для моего торса. Я заправила ее в брюки, но как только она увидела это, то потянула за ткань и прокляла меня.

Мне потребовалось все, чтобы не выйти за дверь и не шлепнуть ее по лицу. Но мне некуда было идти. Лена будет здесь, и Джулиан тоже. Мне пришлось бы искать кафе, ресторан или бар, если бы я хотела побыть один. Поэтому я осталась, и вот мы здесь.

В дверь постучали, и мама посмотрела на меня. — Ну что?

Отец заходит на кухню, хлопая в ладоши. Его взгляд устремляется в столовую, где стоит стол и все накрыто. — Мои девочки накрыли обеденный стол? Как мило.

Я хочу сказать ему, что это я сделала, но она просто кивает и подходит к нему, чтобы поцеловать. Меня чуть не тошнит от этого зрелища, и я закатываю глаза. Он отходит и обнимает меня, а затем целует в лоб. — Ты хорошо выглядишь, принцесса. Это мама выбрала тебе наряд?

— Да, к сожалению, — бормочу я. Это слишком тихо, чтобы он мог услышать. Мама идет к входной двери, а я смотрю на отца. Он широко улыбается, а затем вздергивает брови.

— Ты готова познакомиться с преподавателями? Они замечательные, и они тебе понравятся. Они все моложе меня, если ты можешь себе представить.

— Вау, это шокирует, — подыгрываю я, и он смеется, проводя рукой по моему плечу.

— Пойдем, поздороваемся с первым гостем.

Мы слышим разговоры в передней, когда первый человек входит в дом. Отец берет меня за руку и ведет по коридору, прежде чем мы видим, что это Лена.

Она смотрит на меня и улыбается, а потом бежит ко мне. — Я здесь! Вечеринка уже началась?

— Лена! Это же ужин! А не вечеринка, — возражает мама. Лена хмурит губы, потом смеется и поворачивается ко мне.

Кажется, что мама может только говорить замечания Лене, но со мной она просто превращает все в ад. Мне нужно выбраться отсюда. Лена тянет меня в объятия, и я крепко прижимаюсь к ней. Мои руки дрожат от нервов, и я надеюсь, что она этого не замечает.

Раздается еще один стук в дверь, и мама распахивает ее перед очередным профессором и его женой.

— Профессор Холл, - шепчет мне на ухо Лена.— Алекс Холл и его жена, Николь Холл.

Они милы, и я веду их в столовую, где у нас есть барная тележка. Лена присоединяется к ним, чтобы они не были одни, пока я продолжаю встречать гостей вместе с родителями. Когда я возвращаюсь к входной двери, моя мама смеется и машет гостям рукой. Я никогда не встречала их раньше.

— Princesa! Познакомься с Гарри! — зовет отец, махая мне рукой. Он смеется, а потом качает головой. — Извини, Гарри. Это профессор Симмонс.

Парень, который, как я предполагаю, и есть Гарри, качает головой и смеется.

— Все в порядке.

Он поднимает руку, когда я подхожу к ним, и я беру ее. Она твердая и холодная.

— Приятно познакомиться, мистер Симмонс, — улыбаюсь я. Он выглядит чуть старше меня. Может быть, лет на тридцать. Мой отец гордо улыбается, когда мы наконец расцепляем руки.

— Это моя дочь, Элиана. Она переехала в город этим летом. Медицинская карьера оказалась не для нее, но я рад, что она дома. Я так по ней скучал.

Я закатываю глаза и смеюсь. — Да, очевидно, ничего не вышло.

Гарри широко улыбается, а затем поднимает бровь. — Так чем же ты теперь занимаешься?

Я на мгновение задумываюсь над ответом. Я не хочу лгать ему, когда здесь присутствуют мои родители, но и не хочу чувствовать давление со стороны матери, которая будет отбиваться от ответа. Я делаю глубокий вдох. — Я получаю степень магистра в области творческого письма.

Наступает молчание, прежде чем Гарри улыбается и кивает. — Никогда не поздно сменить профессию.

— Я так ей и сказал, — подхватывает отец. Моя мама срывается со своего места, но, к счастью, Гарри не обращает на это внимания.

В дверь снова стучат, и я провожаю Гарри в столовую, где Лена машет ему рукой. Когда я возвращаюсь к входной двери, я останавливаюсь на месте. Я нахожусь примерно в двадцати футах от входной двери, и мои глаза встречаются с его темно-карими глазами.

Джулиан. Его борода подстрижена коротко, а вьющиеся волосы цвета соли и перца слегка убраны назад, из них выбивается несколько локонов. На нем коричневые брюки и бордовый свитер. Он выглядит совершенно аппетитно, а его глаза скользят по моему телу, словно он пожирает каждый дюйм моего тела. Я быстро сжимаю бедра, и он, словно заметив это, ухмыляется.

Я глотаю воздух, наблюдая за тем, как мой отец увлеченно беседует с моей матерью, пока Джулиан трахает меня глазами. Наконец я заставляю свои ноги двигаться и иду к ним. Моя мать наконец-то улыбается, и отец тоже.

— Принцесса! Это профессор Эстрада.

Он жестом показывает на нас с Джулианом, и я киваю головой, поднимая руку. Губы Джулиана подрагивают, когда он берет мою руку в свою на мгновение дольше положенного, и я чувствую, как в моем теле разгорается огонь, и кажется, что я сейчас взорвусь. Он собирается заставить меня потерять сознание от одного только взгляда, Боже правый.

— Приятно познакомиться, — подыгрывает он, и мне хочется рассмеяться, но мама следит за мной как ястреб. Не знаю почему, но я отрывисто киваю ему, прежде чем мы расходимся. Мой отец снова хлопает в ладоши, как взволнованный ребенок, и поворачивается ко мне.

— Твоим советником будет другой профессор Эстрада, бывшая жена Джулиана, верно?

Я медленно киваю, глаза Джулиана темнеют, он передергивает плечами, но отец этого не замечает. — Да, занятия пока проходят хорошо.

— Отлично, у Виктории есть новости, — говорит мой отец Джулиану. Он поворачивается и смотрит на моего отца. Они почти одного роста, но Джулиан немного выше. Он поднимает бровь, но прежде чем он успевает спросить, что это за новости, дверь открывается, и моя мама обнимает другую женщину.

Блондинку, которую я очень хорошо знаю. Мой советник.

Лора Эстрада.

У меня отпадает челюсть, когда я смотрю на Джулиана, который едва поворачивается, чтобы посмотреть, что за шум. Лора смеется и крепко обнимает мою маму.

— Что ты здесь делаешь, Лора? — говорит Джулиан, и Лора сужает глаза, глядя на него. Мой отец пытается утешить Джулиана, положив руку ему на плечо, но тот дергается и отмахивается от него. Губы отца складываются в плотную линию, он смотрит на меня, а я просто смотрю в ответ, не зная, что ответить.

Кто пригласил ее?

Я хочу спросить отца, но он, похоже, потрясен не меньше. Неудивительно, что он не сказал ни мне, ни даже Джулиану. Должно быть, он узнал об этом как раз перед тем, как начали прибывать гости.

Мама наконец-то машет мне рукой, и я изо всех сил стараюсь улыбнуться, пока Лора осматривает меня.

— Я пригласила ее. Надеюсь, все в порядке. Мэри с ней очень дружит, мы все вместе ужинали на днях и просто сдружились! — говорит моя мама с яркой улыбкой.

Я впервые вижу ее такой, когда нахожусь с ней в одной комнате. Я выпрямляюсь, а Джулиан поворачивается, чтобы взглянуть на меня, и его челюсть сжимается. Я больше не смотрю на него и стараюсь отвести взгляд в сторону.

— Надеюсь, все в порядке. Джулиан, не выгляди таким мрачным. Я не буду тебя смущать, — шутит Лора, снимая куртку и передавая ее моей матери, которая неохотно принимает ее.

Это взаимодействие настолько странно, что я никак не могу взять в толк. Я хочу спросить маму, почему она так широко улыбается и берет пальто. Она никогда не делает этого с гостями. Черт, она заставила Алекса и его жену пройти в дом в пальто.

— Princesa?

Слова отца прерывают мой транс, и я чувствую вкус крови от того, как сильно я погрызла внутреннюю сторону щеки. Я сглотнула, посмотрела на него и слабо улыбнулась.

— Да?

— Проводи Джулиана в столовую, пока Лора, твоя мама и я поговорим.

Он улыбается, и я киваю.

— Сюда, — жестом приглашаю Джулиана следовать за мной, и он кивает, прежде чем еще раз взглянуть на Лору, которая смеется над тем, что сказала моя мама.

Мы проходим дальше по коридору и почти доходим до кухни и столовой, прежде чем я чувствую, как тело Джулиана прижимается к моему, а его губы находят мое ухо.

— Ты знала, что она будет здесь?

— Нет! — шиплю я, поворачивая голову и останавливаясь на месте. Он наталкивается на меня и стонет, его руки подхватывают мою талию. В животе мгновенно запорхали бабочки, и я сделала глубокий вдох. Мы все еще находимся на виду у входной двери, поэтому я не оборачиваюсь.

— Кстати, ты отлично выглядишь, — шепчет он, когда одна из его рук поднимается выше на мою талию, и у меня перехватывает дыхание.

— Джулиан, мы не можем, — шепчу я задыхающимся тоном.

Он хмыкает и убирает руки. Я делаю глубокий вдох и разрываю наш пузырь, продолжая идти к столовой. Я слышу его шаги позади себя и практически чувствую его взгляд на своем теле.

Этот ужин сведет меня с ума, я просто знаю это.

Семнадцать

ДЖ

УЛИАН

Лора продолжает прикасаться ко мне всеми возможными способами. Я не мог контролировать кто будет сидеть рядом со мной. Я бы предпочел, чтобы рядом со мной была Элиана, но мы знали, чем это чревато. Присутствие Лоры только усиливает напряжение. И не в лучшую сторону.

Глаза Элианы продолжают перемещаться по столу туда, где руки Лоры ласкают мое предплечье. Я пытаюсь установить с ней зрительный контакт, чтобы понять, могу ли я общаться с ней безмолвно, но она не осмеливается поднять глаза. Ее взгляд прикован к Лоре. И я ненавижу это.

Кровь закипает внутри, и мне хочется схватить Лору за руку и оттолкнуть ее от себя, но это только ухудшит ситуацию. Я хочу, чтобы Элиана знала, что во время ужина для нее я буду вести себя как можно лучше.

Элиана прочищает горло достаточно громко, чтобы я услышал, берет свой бокал с вином и делает длинный глоток красной жидкости. Наконец ее взгляд останавливается на мне, и я замираю, наблюдая за тем, как ее глаза превращаются в щели, и она негромко ставит бокал на стол. Я отворачиваюсь как раз вовремя, когда Карлос и Виктория спрашивают ее, все ли в порядке. Лора снова гладит мою руку, и я вздрагиваю.

— Лора, — шепчу я, слегка повернув голову. Она улыбается мне уголком губ, и если бы вокруг нас не было разговоров, я бы сказал что-нибудь погромче. Кажется, она слышит меня только тогда, когда я кричу на нее или требую прекратить вести себя нелепо.

— А как у тебя дела, Лора? — спрашивает Карлос. Лора держит свою руку на моей руке, отвечая.

— Просто замечательно. Этот год начался отлично.

Я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза от ее ответа.

Карлос широко улыбается, прежде чем встретиться со мной взглядом, и поднимает бровь. — А ты, Джулиан? Все ли в порядке с занятиями? Есть успехи с заявками на Ассистентские программы для аспирантов?

— Пока нет, но я буду держать тебя в курсе. Занятия идут хорошо.

У меня не было возможности сообщить ему, что, возможно, он мне больше не понадобится. Я справлялся с нагрузкой лучше, чем думал.

Рука Лоры убирается с моей руки, чтобы она могла взять свой напиток, и я использую это время, чтобы отстраниться от нее. Карлос переводит взгляд на то место, где Лора только что прикасалась ко мне, и натянуто улыбается.

— Определенно подумай об этом, — говорит Виктория, нарезая свой стейк. Я смотрю на нее, когда она откусывает кусок и некоторое время жует.

— Думаю, пока все в порядке, — отвечаю я с мягкой улыбкой. Виктория качает головой, а Карлос, глядя на жену, вздыхает.

— Нет, нет, Джулиан. Ты и так много делаешь, курсы поможет облегчить нагрузку. Лора рассказывала мне много интересного о том, что она делает. И, Лена, ты помогаешь моему мужу, и посмотри, насколько менее напряженным он выглядит!

Лена поднимает глаза от еды, смотрит на Элиану, которая не отрывает взгляда от своей тарелки, и только потом кивает. — Да! Профессор Харос выглядит менее напряженным с моей помощью. Я люблю свою работу!

Элиана слабо улыбается, но я не замечаю этого. Она по-прежнему не смотрит никуда, кроме своей тарелки, и Виктория продолжает. — Получи его и посмотри, насколько лучше станет твоя жизнь.

Я пожимаю плечами. — Это не так уж важно, Виктория. Я справлюсь с этим.

Виктория ехидно смеется, а я поднимаю бровь, наблюдая за тем, как она закрывает глаза за моей спиной, и понимаю, что она смотрит на Лору. На этот раз я закатил глаза.

— Ты знаешь… — начинает Виктория, но ее прерывает Элиана, которая громко вздыхает и резко опускает бокал с вином. Весь стол обратил на нее внимание.

— Мама, пожалуйста. Мы ужинаем. Прекрати пытаться контролировать его жизнь и его решения. То, что папа прекрасно справляется с Леной в качестве Главного ассистента, не означает, что Джу… профессор Эстрада нуждается в ней.

Мои губы подрагивают, когда я улавливаю ее промах, но я слышу, как Лора сдвигается со своего места, и поворачиваюсь, чтобы увидеть, что она смотрит на Элиану слишком пристально. Щеки Элианы розовеют, и это совершенно очаровательно.

Виктория снова насмехается, а Алекс и его жена продолжают есть свои блюда в конце стола слева от меня. Гарри сидит по другую сторону от Элианы и кивает, подталкивая ее локтем, и это разжигает во мне огонь. Ревность? Одержимость? Не знаю точно, но мне не нравится, когда он прикасается к тому, что принадлежит мне.

Элиана поворачивается к Гарри и улыбается ему.

— Думаю, мы все собрались здесь, чтобы хорошо поужинать и не вдаваться в рабочие дела, — соглашается он. Лора что-то бормочет себе под нос, но я не улавливаю.

— Я говорила не с тобой, — огрызается Виктория, и все замолкают. Карлос прочищает горло, затем улыбается и протягивает руку Виктории, которая лежит рядом с ее тарелкой. Ее глаза впиваются в глаза Гарри, который просто смотрит на нее в ответ.

Элиана неловко улыбается, глядя на это зрелище, ее щеки, а теперь и шея становятся все розовее с каждой секундой от явного смущения. Ненавижу видеть ее такой.

— Не порти ужин, por favor, — наконец произносит Элиана.

Лора задыхается рядом со мной, и я перевожу взгляд на нее, качая головой. Холлы наблюдают за этой сценой, и мне их жаль. Они просто хотели устроить приятный факультетский ужин, а тут Виктория и Гарри сцепились.

И почему, черт возьми, Гарри защищает Элиану? И почему она выглядит так, будто ей это нравится? Неужели на ее лице не смущение, а сплошное веселье? Я снова смотрю на Элиану и прочищаю горло, но она меня не слышит. Лена, однако, поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и извиняюще хмурится, поднимая свой бокал с вином и делая большой глоток.

Карлос снова вздыхает, начинает резать свой стейк и откусывает кусочек.

— Это не я все испортила, — дуется Виктория. — Я просто пытаюсь помочь наладить отношения. С Карлосом все так хорошо. Я подумала, что и Джулиану будет хорошо.

— Я полностью согласна, — говорит Лора. Я сжимаю кулаки при ее словах, и мое зрение становится красным, когда я чувствую, как руки Лоры нащупывают мою спину и пытаются успокоить меня, хотя я не произнес ни слова.

— Извините, — наконец говорю я, отодвигая стул и вставая. Лора смотрит на меня ожидающими глазами, но я не смотрю на нее. Я улыбаюсь Карлосу, а затем поворачиваюсь на каблуках и направляюсь обратно в прихожую и к входу в дом. Болтовня продолжается, Виктория поднимает очередную тему, а от входной двери доносится смех Лоры.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить силы после того дерьмового шоу. Это будет сложнее, чем я думал.

Мои кулаки продолжают сжиматься, ногти впиваются в ладони. Я прогуливаюсь по фойе, пока не нахожу место, где можно посидеть. Там большое окно, которое позволяет мне смотреть на окрестности, и это, кажется, успокаивает меня, пока я игнорирую смех и болтовню в столовой.

— Ты в порядке? — раздается голос, и я поворачиваюсь на каблуках и вижу Элиану, идущую ко мне с обеспокоенным выражением лица. Я вздыхаю и качаю головой.

— Виктория - твоя мать - та еще штучка. Карлос так и не познакомил меня с ней. Я видел ее в университете, но до сегодняшнего вечера мы так и не поговорили.

Элиана сокращает расстояние, смотрит на меня из-под ресниц и прикусывает губу. От одного этого действия кровь приливает к лицу, и мне хочется затолкать ее куда-нибудь в чулан и заставить задохнуться от моего члена.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — смеется она, но ее глаза говорят о другом.

Печаль.

И я хочу забрать эту грусть из нее. Я нежно обхватываю ее рукой за талию и притягиваю ее грудь к своей. Она задыхается, и от одного этого звука я прихожу в бешенство.

— Джулиан, мы не можем. Любой может прийти и поймать нас. Я сказала им, что пошла проверить тебя на случай, если ты потерялся.

Это наводит меня на мысль. Я поднимаю бровь. — А где бы ты искала? Если бы я потерялся..

На ее лице появляется искренняя улыбка, и мое сердцебиение учащается от этого зрелища. Она на мгновение задумывается, а затем с визгом отталкивается от меня и хватает меня за руку. Она поднимает свою свободную руку ко рту указательным пальцем в знак молчания, и я подчиняюсь. Она тянет меня в коридор, а затем к лестнице, которая находится в стороне от столовой, чтобы они ничего не услышали. Мы осторожно поднимаемся по лестнице, пока не оказываемся на втором этаже, и заходим в ванную. Она крошечная, с маленькой раковиной, душем в углу и туалетом у окна. Мы едва помещаемся в ней, и она слишком чистая, так что я предполагаю, что она служит скорее для украшения и никогда не использовалась.

— Элиана, — бормочу я, но она запирает дверь и хватает меня за свитер. Она встает на цыпочки и проводит руками по моим щекам. Я смотрю на нее сверху вниз, и она улыбается еще шире.

— Мы можем вести себя тихо. Они не узнают.

— Они точно услышат, когда я буду тебя трахать.

Ее глаза слегка расширяются, и я наклоняюсь и целую ее. Она стонет сквозь поцелуй, и я хватаю ее за талию, прижимая ее задом к раковине. Облегчив руки, я поднимаю ее на раковину и встаю между ее ног.

— Джулиан, — стонет она, ее глаза полуприкрыты, а щеки еще больше розовеют.

— Ты навеселе, детка? — шепчу я, целуя ее в нос, а затем в лоб. Она кивает и хихикает.

— Может быть, но это то, во что она меня превращает. Мне нравится заглушать ее, и вино показалось мне хорошим выбором сегодня.

Я знаю, что она имеет в виду Викторию, и я не хочу давить на нее сейчас. Я бы предпочел, чтобы она сказала мне, когда протрезвеет и сможет обдумать свои мысли, а не говорила то, что, возможно, не имела в виду. Я могу не знать всей глубины их отношений и хочу дать ей время.

— Тогда ты уверена, что хочешь что-то делать здесь? Учитывая твое состояние? — спрашиваю я.

Она кивает, притягивает меня ближе и обхватывает ногами мою талию, фиксируя лодыжки позади меня. Я дышу глубже, а она ухмыляется.

— Да, профессор, я хочу этого. Пожалуйста, заполните меня своим членом. Заставьте меня стонать ваше имя.

Мои руки обхватывают ее ноги, и я провожу ладонями по ее бедрам, затем поднимаюсь к торсу, а потом к груди. Несмотря на то что на ней водолазка, она выглядит в ней чертовски аппетитно. Мои ладони обхватывают ее грудь и сжимают, а она что-то бессвязно бормочет, закрыв глаза и откинув голову назад.

— Я даже не прикасался к тебе под всей этой одеждой, — дразню я.

Она втягивает щеки и открывает глаза. — Пожалуйста, Джулиан, ты мне нужен.

Она крепче сжимает мои ноги, и я не могу ей в этом отказать.

— Повтори это еще раз, — шепчу я, наклоняясь к ней ближе, и наши носы соприкасаются. Ее глаза смотрят глубоко в мои, и мой член твердеет, сердцебиение учащается, и происходит все то, что происходит, когда ты влюблен в кого-то.

— Ты нужен мне, Джулиан, — повторяет она.

Я сокращаю расстояние между нами и целую ее, ее руки мгновенно обвивают мою шею и притягивают меня ближе, как будто мы уже и так не находимся рядом друг с другом, грудь к груди и язык к языку. Теперь мы сердце к сердцу.

Огонь внутри меня превращается в желание, и мне нужно поскорее трахнуть ее, пока я не кончил в штаны. Она продолжает медленно целовать меня, ее язык имеет вкус вина, которое мы пили внизу. Одна из ее рук переходит к моей бороде, и пальцы расчесывают ее, а затем хватают мою челюсть и притягивают меня невероятно близко. Я закусываю губу, и она хихикает.

На мгновение я отстраняюсь, и мы оба смотрим на закрытую дверь, а потом тихонько смеемся.

— Тише, Corazón, — шепчу я, прежде чем переместить руки между ее ног и провести ладонью по ее обтянутой одеждой киске.

— Детка, пожалуйста, — хнычет она, снова целуя меня, пока я двигаю рукой вверх-вниз по ее киске.

— Тебе нравится? Тогда потрогай мою руку. Моя шлюшка, — шепчу я, когда она прижимается ко мне бедрами и трется своей киской о мою ладонь. Я прижимаю свою эрекцию к стойке раковины, чтобы получить облегчение.

— Нет, мне нужен ты во мне, пожалуйста, — снова скулит она. И я не могу ей отказать, поэтому киваю. Я переместил руки к ее поясу и расстегнул пуговицу, прежде чем оттащить ее от стойки раковины. Она вскрикивает и закрывает рот рукой. Я хватаюсь за пояс и стягиваю их с ее ног, наслаждаясь ее черными трусиками, обращенными ко мне. Теперь я стою на коленях, и меня осеняет идея.

— Сними штаны и трусики.

Я наклоняюсь и целую ее обтянутую одеждой киску, она вздрагивает, но потом кивает и тяжело дышит. Ее руки трясутся, когда она наклоняется, чтобы быстро снять туфли, затем стягивает штаны и медленно снимает трусики. Она стоит и смотрит на меня сверху вниз.

— Что? — спрашивает она через мгновение, на ее щеках появляется еще больший румянец.

— Сядь мне на лицо, — приказываю я. Я вижу, как на ее лице проступает замешательство, прежде чем она видит, как я опускаюсь еще ниже на колени и беру ее за талию, притягивая ближе к себе.

— Что? — переспрашивает она, но прежде чем она успевает сказать что-то еще, я закидываю одну из ее ног себе на плечо, а затем притягиваю ее бедра к своему лицу, прежде чем мои губы касаются ее киски. Она вскрикивает от этого прикосновения, затем с ее губ срывается тихое мычание, и я хихикаю.

— А теперь помолчи, пока я ужинаю.

Я провожу языком по ее уже влажным складочкам. Она восхитительна на вкус, и я тут же присасываюсь к ее клитору. Она хнычет от прикосновения. Я двигаю языком, чтобы подразнить ее вход, прежде чем погрузить его внутрь. Нога, удерживающая ее в равновесии, дрожит, и я двигаю подбородком, позволяя бороде задевать ее кожу, отчего из ее рта вырывается еще один звук.

— Джулиан, я сейчас упаду, — хнычет она. Я поднимаю глаза и вижу, что она зажмурилась и прикусила губу.

— Хватайся за стену, — требую я, откидываясь назад и занося ее стоящую ногу над моим плечом, так что она полностью сидит на мне. Она мгновенно наклоняется, изо всех сил хватаясь за стену. Ее бедра сжимаются вокруг моей головы, но это только заставляет меня хотеть съесть ее еще больше.

Я продолжаю скользить языком по ее складочкам и ввожу язык, чтобы подразнить ее, а затем усиливаю давление на ее клитор и время от времени посасываю его. Ее хныканья и стоны бессвязны, и мне чертовски приятно слышать ее, когда она в таком состоянии.

Что я могу заставить ее так реагировать. Мне плевать, что весь дом слышит. Пусть она выкрикивает мое имя, мне все равно.

Надеюсь, Лора это услышит.

— Я так близко, — прорывается сквозь мои мысли хныканье Элианы, и я начинаю работать языком, посасывая ее клитор и одновременно балансируя на ней. Ее бедра обхватывают мою шею, заставляя мое дыхание сбиваться, и это заводит меня еще больше. Я перемещаю руки на ее задницу и прижимаю ее ближе к себе, выедая ее киску, как изголодавшийся мужчина.

— Ах, так чертовски близко, Джулиан! — стонет она, прежде чем ее ноги начинают неудержимо дрожать, и я чувствую вкус ее спермы и слизываю ее всю, пока ее бедра бьются об меня. Я сосу ее клитор в последний раз после того, как слизал каждую каплю ее выделений.

Мои губы мокрые, борода тоже, и я уверен, что нос тоже. Если бы я умер сегодня ночью, я бы не расстроился.

— Хорошо, пожалуйста, — умоляет она, постукивая руками по стенам, и я киваю, помогая ей слезть с моих плеч. Она встает, ухватившись за раковину, и я медленно поднимаюсь, разминая ноги от долгого пребывания в коленном положении.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, поднимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Ее зеленые глаза блестят, и они выглядят ошеломленными. Она хихикает и кивает. Я наклоняюсь и целую ее в нос, а затем в губы.

Она наклоняется в поцелуе, и ее руки тянутся к моим брюкам, нащупывая мой член, но я отстраняюсь. Я хмыкаю под нос, а она хнычет.

— Почему бы и нет? Я хочу, чтобы ты выкрикнул мое имя, — дразнит она.

— Потому что нас не было достаточно долго, чтобы они могли послать кого-то еще искать нас.

Ее глаза расширяются, и она задыхается.

— Черт, если бы моя мать поднялась наверх и нашла нас, я бы умерла. Нет, ты был бы мертв.

— Уверен, что Карлос подвесил бы меня за яйца еще до того, как Виктория успела бы меня отругать.

От этого смех вырывается из ее груди, и она шлепает меня по груди, но я сжимаю свою руку и притягиваю ее для еще одного поцелуя. Мы сливаемся в нем, а затем расходимся, и она приводит себя в порядок, натягивает трусики и брюки.

— Давай я пойду первой, а ты последуешь за мной. Мы просто притворимся, что ты заблудился наверху, блуждая по коридорам, — шепчет она.

Я смотрю на ее ошеломленное выражение лица и слегка размазанный макияж глаз. Ее волосы даже немного взъерошены, и я понимаю, что мне придется поправить брюки и даже прическу, прежде чем я войду в столовую.

— Они точно в это поверят, — шучу я.

Она улыбается, затем открывает дверь ванной и выскальзывает наружу. Я последовал за ней.

Восемнадцать

ЭЛИАНА

Лена смотрит на меня обеспокоенными глазами.

— Что? — спрашиваю я, еще раз взглянув на нее, а затем опускаю взгляд на журнал в своих руках. Там есть статья о том, как сложить баллы, чтобы понять, действительно ли ты ему нравишься. Я закатываю глаза от выбора, прежде чем Лена вздыхает.

— Ты молчишь с вечера пятницы. А это было неделю назад.

Я снова поднимаю на нее глаза и постукиваю пальцами по журналу. — Виновата моя мама. Она не может продолжать вести разговоры, а потом указывать взрослым людям, как им делать свою работу.

— Она просто пыталась помочь профессору Эстраде.

— Так не поступают.

Лена смотрит на меня какое-то время, а потом пожимает плечами. — Ну, ты хотя бы узнала его номер?

Сердце колотится в груди, и я стараюсь не показывать виду, но во рту мгновенно пересыхает. — Чей номер?

— Гарри!

Я поднимаю бровь и пытаюсь вспомнить ужин на прошлой неделе, чтобы понять, что могло заставить ее так подумать. После того как мы с Джулианом порезвились в ванной наверху, мы вместе со всеми закончили ужин, а затем большинство разошлось по домам. Лора пыталась утащить Джулиана с собой и моей мамой в гостиную, расположенную у входа в дом, но он остался в столовой с моим отцом, Гарри, Леной и мной.

Мы болтали о всякой ерунде, и мне казалось, что Лена не изучает ни меня, ни Гарри. Я ничего не помню о нашей с Гарри ночи. Я была настолько одурманена и ошарашена Джулианом, что всю ночь продолжала улыбаться и хихикать. Так ли это?

Одна только мысль о ванной и о том, как мы попробовали новый прием, вызывает у меня улыбку. Джулиан всю ночь не сводил с меня глаз, и я просто хотела схватить его и потащить наверх, где он мог бы как следует трахнуть меня на моей кровати.

— Вот, эта улыбка. Ты делала это всю ночь!

Лена показывает на меня, и я изо всех сил стараюсь стереть с лица ошеломленную улыбку.

— Да ладно, Лен, не надо так.

— Значит, ты все-таки взяла его номер!

Я быстро соображаю. — Конечно.

Какой от этого может быть вред? Может, тогда я смогу и дальше тайком встречаться с Джулианом, а она будет думать, что я с Гарри. У меня пока не хватает смелости рассказать лучшей подруге, что я трахаюсь с коллегой отца. Я не могу.

— Ура! — Она хлопает в ладоши. — Знаешь, с кем я много общаюсь в последнее время?

Я поднимаю бровь. — С кем?

— Малкольм.

— Кто?

— Малькольм! Парень из бара.

Я задыхаюсь. — Ты имеешь в виду профессора?

— Да, да, и что? Мы не в одном здании и не на одном факультете. Он - искусство, а я - египтология!

— Но ты же ходила на его занятия.

Лена высунула язык и хихикнула.

— И что? Это было давно. Теперь я на своих перспективных курсах, а он может продолжать преподавать на своих.

Я улыбаюсь и наблюдаю, как ее щеки становятся пунцовыми от признания. — Так ты уже встречалась с ним?

— Нет, об этом я и хотела тебя спросить...

— Мне было бы все равно, если бы вы встречались.

Она покачала головой.

— Дело не в этом. Я бы хотела, чтобы мы все сходили на двойное свидание.

Двойное свидание.

— Подожди, что?

Лена быстро кивает. — Разве это не мило?! Я и Малкольм... Ты и Гарри.

У меня отпадает челюсть. Она смотрит на меня мгновение и поднимает бровь, на ее лице написано замешательство.

— Что? — спрашивает она.

— Я не думаю, что в этом есть необходимость. Просто сходи с ним на свидание и посмотри, нравится ли он тебе лично так же сильно, как в смс, — предлагаю я.

Она качает головой и смеется.

— Эй, ты же знаешь, что тебе нужно сходить куда-нибудь! Ты почти не говорила со мной о своих свиданиях, а сейчас сказала, что взяла номер Гарри.

Черт, зачем я это сделала. Я не могу взять свои слова обратно без объяснений. Очень неловкого и неуместного объяснения.

Я качаю головой в сторону и наконец отбрасываю журнал в сторону. Пальцы переплетаются, и я проклинаю себя за то, что начала ковырять ногтем по бокам. Плохая привычка, но все это заставляет меня чувствовать себя напряженной до предела. — Лен...

— Да ладно! Нам нужно показать себя, и теперь они у нас есть. Почему бы не пойти и не повеселиться?

Я чувствую себя зажатой, как будто нахожусь в центре перетягивания каната. Если я наклонюсь в одну сторону, он сорвется, а если в другую... он все равно сорвется. Счастливого конца не предвидится. Я должна выстоять, притворяясь с Гарри и встречаясь с Джулианом, когда смогу.

— Я только что узнала его номер. Мы даже не проводили время вдвоем. Надо будет спросить у него.

Она кивает и улыбается.

— Конечно! Просто дай мне знать, что скажет Гарри, и мы сможем что-нибудь спланировать. Мы должны сделать что-то веселое, особенно когда октябрь не за горами. Я слышала, что есть места, где собирают яблоки и тому подобное. Если нет, мы можем устроить хороший ужин.

Я опускаюсь на стул, но она этого не замечает. — Конечно, звучит весело.

Лена визжит и хлопает в ладоши, а затем возвращается к своему блокноту, в котором она писала до того, как начала расспрашивать меня о Гарри. Я опускаю взгляд на журнал и вижу вопрос.

Водит ли он вас на свидания и платит ли за вашу половину? Добавьте пять баллов.

У меня не было номера Гарри, так что нужно придумать, как его заполучить к тому времени, когда Лена снова спросит меня о двойном свидании. Впрочем, у меня есть и другие заботы. Джулиан был так занят оценками и преподаванием, что я почти не видела его. Мне так и не удалось провести с ним выходные так, как хотелось бы.

Мне казалось, что я слишком привязалась к нему, но мне было все равно. Мне казалось, что он относится ко мне точно так же. Мы не можем держать руки при себе, когда находимся в одной комнате, и я думаю, что это же правило распространяется и на наши мысли друг о друге. Я не могу перестать думать о нем, как бы ни старалась сосредоточиться на других вещах.

Во вторник мы выпили кофе, но это было недолго, и мы толком не поговорили. Мы пытались, но у меня было больше заданий от Лоры, над которыми я работала, пока он проверял бумаги. Но мне было приятно просто быть рядом с ним, пока я работала. Думаю, ему это тоже понравилось, потому что на следующий день он снова пригласил меня на кофе.

Джулиан написал мне, что будет в другом баре со своим другом Кейном, и попросил меня пойти с ним. Я помню его как того, кто угощал нас с Леной коктейлями, когда мы столкнулись с Джулианом и его друзьями-профессорами. Это может быть весело, если он будет так же энергичен сегодня.

Но я не уверена, что готова к тому, что Джулиан расскажет о нас своему другу. Наверняка он рассказал Кейну что-то другое - ложь. Что я просто присоединяюсь, потому что в прошлый раз было весело.

Лена не выходила со мной на связь с момента нашего свидания за чашкой кофе, когда она упомянула о двойном свидании, поэтому я сразу же согласилась с Джулианом. Я соскучилась по нему.

Мой телефон жужжит, пока я еду в Uber к бару, который мне прислал Джулиан. Я нахожусь в квартале от дома, когда бросаю взгляд на экран и нажимаю на него, позволяя яркости экрана ослепить меня на мгновение.

Джулиан

Почти здесь, corazón?

Я

В квартале от тебя

Джулиан

Кейн уже купил тебе две рюмки.

Машина останавливается перед баром, и я благодарю водителя, прежде чем выйти. Музыка уже громкая для девяти вечера, и я пробираюсь к дверям, доставая из сумочки удостоверение личности. Вышибала пропускает меня внутрь, и хотя бар не такой уж и большой, он похож по планировке на тот, в который я ходила с Леной. Внутри все устроено как дом, с разными комнатами, в которых можно найти приключения.

Здесь есть зал, где сидят люди, болтающие со своими собеседниками, а в соседней комнате - бар, где стоят стулья, чтобы пообщаться. Еще дальше - стулья и зона отдыха, а затем - крыльцо. Насколько я могу судить, это похоже на дом на дереве.

Я протискиваюсь через несколько групп людей, пробираясь ко второму бару в задней части "дома", прежде чем замечаю Джулиана. Я сжимаю бедра от этого зрелища, а затем машу Кейну, который замечает меня.

— Она здесь! — кричит он сквозь музыку, и Джулиан поворачивается, окидывая взглядом все мое тело. Я благодарю себя за то, что надела это черное платье, которое доходит мне до бедер. У него длинные рукава, чтобы я не замерзла от непогоды, но я предвкушала, что выпью немного, чтобы согреться.

Мои каблуки цокают по полу, пока Джулиан продолжает есть меня взглядом, и я делаю то же самое. На нем джинсы, и его задница в них выглядит отлично. На нем свитер канареечного цвета, который подчеркивает его плечи и руки, когда он двигается. У него даже есть золотое ожерелье, которое сверкает под светом фонарей.

— Привет, — машу я рукой, когда подхожу к ним. Джулиан подмигивает мне, а Кейн уже протягивает мне рюмку с тем, что похоже на текилу, и четвертинкой лайма на ободке с солью.

— Выпей! Ты должна догнать нас! — кричит Кейн. Сегодня он красив, но я не свожу глаз с Джулиана, пока облизываю ободок, делаю глоток и откусываю от лайма. Мои губы морщатся, и я качаю головой, прежде чем завизжать.

— Это было так плохо! — кричу я Кейну, который просто откидывает голову назад в смехе, а Джулиан качает головой и делает глоток из своего бокала.

— У тебя есть еще один, — поддразнивает Кейн, показывая на другой стакан на стойке.

Я смотрю на Джулиана, который продолжает потягивать свой напиток и наблюдать за мной. Я киваю и подхожу ближе к стойке, задевая грудью руку Джулиана, когда наклоняюсь, чтобы взять стакан. Кейн стоит по другую сторону от Джулиана и начинает хихикать, когда я облизываю ободок, смотрю в глаза Джулиану и делаю глоток, а затем откусываю лайм. Я зажмуриваю глаза, вдыхая кислый вкус.

— Отлично, теперь мы можем наслаждаться ночью! — говорит Кейн и шлепает Джулиана по спине. Он вздрагивает от этого движения и хихикает.

— Не спугни ее, Кейн.

— Что? Элиана? Не надо было уходить в прошлый раз, чувак. Она отхлебывала так, будто завтра не наступит.

— Похмелье длилось целый день, — признаюсь я с улыбкой.

— Ты этого не повторишь, — бормочет Джулиан, когда его рука тянется к моему бедру под стойкой и крепко сжимает его.

Я чуть не вскрикиваю, но прикусываю губу, чтобы сдержаться. Кейн, кажется, не замечает этого, оглядывая бар.

— Что у тебя в бокале? — Я киваю в сторону его бокала на стойке. Джулиан улыбается и другой рукой подносит стакан ко мне. — Попробуй.

Я послушно беру стакан, нюхаю и тут же жалею об этом. — Виски? Без миксера или чейзера?

Он пожимает плечами, а затем смотрит на Кейна, который, наконец-то, вклинился в наш разговор. Я поднимаю стакан и делаю глоток, едва не срыгивая, и ставлю его обратно на стойку. Я качаю головой и высовываю язык.

— Не-а! Это хуже, чем текила. Мне нужен смешанный напиток.

— Сейчас принесу, — смеется Кейн, подзывая бармена, а я выкрикиваю заказ на напиток.

Лучше текила с ананасовым "Redbull". Для энергии и кайфа. Я благодарю бармена, пока он передает мне напиток, а Джулиан достает свою карту, чтобы расплатиться, и я благодарю его улыбкой. Кейн подталкивает Джулиана, прежде чем заказать напиток для себя, и Джулиан оплачивает его тоже.

— Ты когда-нибудь бывала здесь? — спрашивает Джулиан, наклоняясь ближе ко мне. Я качаю головой.

— У меня еще не было времени ходить по барам в округе, — говорю я ему на ухо. Мои губы касаются его кожи, его хватка на моих бедрах усиливается, и я сжимаю ноги вместе. Я не могу сдержать звук, который вырывается из моих губ, и Джулиан смотрит на меня и ухмыляется.

Я занята тем, что делаю длинный глоток напитка, и на вкус он не так уж плох, как те рюмки, которые дал мне Кейн. Кейн машет рукой кому-то, кто оказывается женщиной, которая выглядит немного старше меня. У нее красивые светлые волосы, и она одета в серебристое платье с подходящими к нему сапогами.

— Я сейчас вернусь, ребята, нашел Рейчел! — обращается он к нам, забирая у бармена свой напиток, направляясь к блондинке и обхватывая ее руками.

Я вздыхаю и опускаюсь на каблуки. Джулиан поворачивается ко мне и жестом показывает в сторону бара, где есть зона отдыха. Я киваю, и он ведет меня за собой. Я не могу перестать смотреть на его задницу, пока мы идем, и не успеваю оглянуться, как он уже садится и похлопывает меня по колену, чтобы я присоединилась к нему. С этой стороны бара стоит диван и несколько стульев побольше, что больше похоже на мини-гостиную, как в передней части дома. Я оглядываюсь в поисках Кейна, но он слишком занят разговором с Рейчел, и я сажусь к нему на колени, мое платье задирается на бедрах, и я пытаюсь поправить его одной рукой, а другой хватаю свой напиток.

— Te ves hermosa²², — шепчет мне на ухо Джулиан, одной рукой обхватывая мою талию, чтобы удержать меня на коленях, а другой проводя по обнаженному бедру. Мое сердце учащенно забилось, и я почувствовала, как по ногам побежали мурашки.

— Джулиан, а что, если он нас увидит? — спрашиваю я, глядя на то место, где исчез Кейн.

— Пусть, — снова шепчет Джулиан, проводя пальцами еще ближе к краю платья. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, а он ухмыляется. Ему все равно, что он делает это со мной на публике, и жар моего тела поднимается до такой степени, что мне хочется затащить его в уборную и овладеть им.

— Тебе идет этот свитер, — дразню я, протягивая руку к его груди и проводя пальцами по ткани. Я продолжаю водить пальцами по воротнику свитера, а затем касаюсь его шеи. Он вздыхает, и мои пальцы скользят по его адамову яблоку. Я сжимаю бедра, и он ловит меня, крепко сжимая свои пальцы на моих бедрах. Если бы он просто переместил пальцы чуть выше, то смог бы найти мои трусики и подразнить мой клитор. От одной только мысли об этом меня охватывает жар, а внутренности трепещут.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, — говорит он слишком буднично.

Я киваю.

— Может быть.

Мои пальцы продолжают ползти вверх по его шее, пока я не вцепляюсь в его бороду и не провожу большим пальцем по его нижней губе. Он немного двигается в кресле, и тогда я начинаю чувствовать его эрекцию под собой.

С моих губ срывается вздох, и он хихикает. — Иди сюда, Corazón.

Я еще раз оглядываю комнату в поисках любопытных глаз Кейна, но больше не могу его найти. Я наклоняюсь к Джулиану и прижимаюсь губами к его губам. Он мгновенно открывает рот, проводит языком по моим губам, и из него вырывается стон.

— Se oye tan bonito cuando gimes asi nena²³, — шепчет он, когда его рука пробирается дальше по моему платью и скользит между бедер.

Мы продолжаем целоваться, и мне кажется, что у меня вот-вот случится сердечный приступ от алкоголя, поцелуев и желания обладать им. Я прерываю поцелуй и оглядываюсь в поисках ванной. Я замечаю дверь с табличкой над ней, указывающей на ванную.

— Следуй за мной, — говорю я ему и отталкиваю от себя, прежде чем он успевает что-то сказать. Он не сопротивляется, но встает, поправляет джинсы и берет мой напиток, который я поставила на соседний столик.

Я направляюсь к двери в ванную, и прежде чем кто-то успевает заметить, что мы оба входим в нее, мы протискиваемся мимо нее и закрываем ее. Ванная комната слабо освещена, в ней есть кабинка с раковиной. Прежде чем я успеваю повернуться, я чувствую, как грудь Джулиана прижимается к моей спине, и он толкает нас к раковине, где я наблюдаю за нашим отражением.

Он ставит мой напиток на стойку над раковиной и обхватывает одной рукой мое горло, а другой - бедро. Он нежно сжимает, и я хнычу, наблюдая, как темнеют его глаза в зеркале. Он вдавливает свою эрекцию в мою спину, и я трепещу глазами.

— Я даже не перевернул тебя, детка, — бормочет он, прежде чем переместить руку на подол моего платья и потянуть его вверх. Ткань задирается на талии, прямо над моей попкой, когда он дышит сквозь зубы и шлепает меня по заднице. Я вскрикиваю и наклоняюсь ближе к раковине. Я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на него, но его рука на моем горле заставляет меня смотреть на зеркало.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на себя, пока я заставляю тебя раздеться.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я, когда он снова шлепает меня по попке и играет с поясом моих трусиков. Он тянет его вниз по моей попке, а затем наклоняется вперед и тянет его вниз. Трусики с легкостью падают к моим лодыжкам, а он проводит ладонью по моим бедрам и попке.

— Ты будешь моей хорошей девочкой? — спрашивает он, пока я смотрю на него через зеркало. Я киваю и сглатываю, а его пальцы снова слегка прижимаются к моему горлу. Я делаю глубокий вдох и на мгновение закрываю глаза, прежде чем он снова шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю.

— Скажи это, — требует он.

— Я буду твоей хорошей девочкой, — шепчу я.

Он скользит рукой от моей попки к передней части тела и опускает руку ниже, пока не касается моей киски. Я подпрыгиваю от прикосновения, и он проводит пальцем по моим складочкам.

— Такая мокрая, детка, — шепчет он.

Я киваю, пока он не прижимает палец к моему клитору, и я извиваюсь, наклоняясь ближе к раковине. Он просовывает еще один палец в мои складочки, а затем наклоняется ко мне и вводит палец внутрь, в то время как его большой палец натирает круги вдоль моего клитора. Мои стенки мгновенно сжимаются вокруг его пальца, а спираль внутри меня напрягается.

—Джулиан, — хнычу я, когда он вводит в меня палец, одновременно поглаживая мой клитор.

— Что? — спрашивает он, сжимая пальцами мое горло и следя за тем, чтобы я смотрела на него в зеркало.

Он облизывает губы, прежде чем ввести в меня второй палец, и я задыхаюсь, запрокидывая голову назад, а его пальцы сжимаются вдоль моего горла, на несколько секунд перекрывая мне кислород. От этого спираль сжимается еще сильнее, и я корчусь под его прикосновениями, а его большой палец продолжает натирать круги, пока у меня не появляются звезды. Я хнычу и выкрикиваю его имя, когда все замирает и я кончаю на его пальцы. Я открываю глаза и пытаюсь успокоить дыхание, опускаю взгляд и ловлю его взгляд.

— Cómo te sientes?²⁴ — спрашивает он. Я вздрагиваю и хватаю его за запястье, чтобы вытащить пальцы. Он не колеблется, и я вижу, как он наблюдает за мной, когда я подношу его пальцы ко рту и облизываю те, что покрыты моими соками. Он на мгновение закрывает глаза и снова прижимает ко мне свою эрекцию, прежде чем отпустить мое горло.

— Мне нужно больше, пожалуйста, — шепчу я, наклоняясь и прижимаясь попкой к его джинсам. Он стонет, а я слышу, как он стягивает штаны, и чувствую, как его член прижимается к моей попке. Я наблюдаю за ним в зеркало, как он сплевывает в руку, а затем комнату заполняет звук его подготовки. Я виляю бедрами, и он хихикает, прежде чем шлепнуть меня по заднице свободной рукой. Я визжу и дышу сильнее, желая получить еще больше.

Головка его члена протискивается сквозь мои складочки, когда он наклоняется ближе и берет меня за волосы рукой, прижимая меня к своей груди. Это движение заставляет его член скользить прямо внутрь, и угол наклона оказывается просто неземным.

— Черт, — шепчу я, когда он делает один толчок и обхватывает рукой мое горло, а другой рукой берется за мой клитор.

— Я мог бы трахать тебя весь день, если бы ты позволила. Привязал бы тебя к себе и доводил до стольких оргазмов, сколько смогу, — дразнит он, сильнее вжимаясь в меня. Слезы застилают мне глаза от этих ощущений.

Я киваю и хнычу. — Да, пожалуйста.

— Да, что?

— Да, сэр, — стону я, когда он сжимает мое горло, а его толчки усиливаются. Мой взгляд устремлен в потолок, пока он продолжает входить в меня. Мое ядро снова напрягается, и я понимаю, что уже близко.

— Я уже близко, детка, — прохрипел он, увеличивая скорость, и я выкрикнула его имя, когда его большой палец на моем клиторе продолжил растирать круги, а его хватка на моем горле усилилась. Не успеваем мы опомниться, как оба кончаем и кричим.

— Черт, — в последний раз ворчит он, не двигаясь с места и позволяя своей разрядке заполнить меня. Я откидываю голову назад на его грудь, а он отпускает мое горло и нежно целует меня в шею. Его борода щекочет мне кожу, и я хихикаю.

— Хочешь второй раунд? — дразнит он. Я качаю головой и задыхаюсь, едва способная стоять на ногах. Ноги словно затекли.

— Нет, я не могу, — умоляю я. Он снова целует меня в шею, прежде чем выскользнуть из меня. Он берет со стойки бумажные полотенца и начинает вытирать меня. Я наклоняюсь и поднимаю трусики, когда он заканчивает. Он только что отмыл мои бедра от влаги, но я все еще полна им.

Он натягивает штаны и застегивает их. Он видит, как я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и подмигивает мне. Моя сердцевина снова вздрагивает, и я не могу поверить, что хочу большего после того, что мы сделали .

— Мне нравится мысль о том, что ты полна мной, пока мы здесь, — говорит он.

Я краснею и смеюсь. — Конечно, нравится. Ты как будто метишь свою территорию своей спермой.

— И до сих пор ты не жаловалась.

Он прав, я бы позволяла ему метить меня каждый день, если бы он мог. И не только в этом.

Стук прерывает наши размышления, и я удивляюсь, что нас не прервали раньше. Джулиан включает раковину, и мы быстро вытираем руки, после чего я беру свой напиток, а он открывает мне дверь. Девушка, ожидающая в туалете, расширяет глаза, глядя, как мы оба выходим. Джулиан хватает меня за талию, и мы выходим из туалета и возвращаемся в бар, чтобы найти Кейна.

— Пойдем, — говорит он, прежде чем убрать руку с моей талии и взять меня за руку.

Наши пальцы переплетаются, и это очень приятно.

Девятнадцать

ДЖ

УЛИАН

Что-то не так, и я пока не знаю, что именно. От Элианы было слишком много тишины и непрочитанных сообщений, что это заставляет меня волноваться.

Поскольку сегодня среда, у меня только дневные занятия. Весь остаток дня я просидел в офисе, вычитывая бумаги, когда наконец поднял трубку и набрал ее номер.

Он звонит три раза, прежде чем попадает на голосовую почту. Странно. Я нахмуриваю брови, глядя на экран, и вешаю трубку, не желая оставлять сообщение. Если она игнорирует мои сообщения, то не станет слушать голосовую почту.

Тревога закралась в душу, заставляя меня задуматься о том, что происходит. В безопасности ли она? Что случилось? Я не мог солгать и не сказать, что чувство отверженности закралось в мою грудь и распространилось, как лесной пожар. Мои эмоции брали верх, и все из-за нее. Я так сильно испытывал чувству к ней, наконец-то осознав это.

В дверь моего кабинета стучат, и я поворачиваю голову в его сторону, гадая, не она ли это.

— Войдите, — кричу я, наблюдая за тем, как медленно поворачивается дверная ручка; мое сердцебиение учащается, пока я пристально слежу за тем, кто входит. Я делаю глубокий вдох, а затем шумно выдыхаю, когда понимаю, что это не она.

— Привет, профессор, — улыбается Лена, проходя внутрь. В руках у нее несколько бумаг, она подходит ко мне и окидывает меня взглядом.

— Привет, Лена. Все в порядке? — спрашиваю я, вздыхая и бросая телефон на стол.

Она смотрит на меня и кивает головой. — Профессор Харос хотел, чтобы ты получил эти бумаги. Похоже, в типографии произошла путаница, и они твои.

Она кладет бумаги на стол, и я беру их, кивая. Интересно, куда делись эти копии? Я был так занят занятиями и необходимостью оценивать работы, что совсем забыл, что распечатал их.

— Спасибо, — говорю я ей. Она кивает и поворачивается на пятках. Тут я вспоминаю, что она хорошо дружит с Элианой. — Лена?

Она поворачивается, когда уже почти подошла к двери, и поднимает бровь. — Да?

Я пытаюсь придумать, как втянуть Элиану в разговор, не навлекая на себя подозрений.

— Кейн хотел узнать, не хотите ли вы с Элианой провести еще одну ночь в баре в эти выходные. Я сказал ему, что спрошу тебя, если ты не против.

Лена смеется и качает головой. — Конечно, не против. Но я не могу. У меня свидание в эти выходные.

— О? Ну тогда передай информацию Элиане, — улыбаюсь я. Мое сердце стучит в груди, и я надеюсь, что она не слышит его оттуда.

— Вообще-то, это двойное свидание. Иду с Элианой и ее спутником.

Я чуть не падаю со стула от ее слов, делаю глубокий вдох, прочищаю горло и пытаюсь сохранить покер-фейс. Мои губы дергаются в полунамеке, полуулыбке. Она на мгновение нахмуривает брови, наблюдая за разыгравшейся перед ней сценой.

— О, тогда неважно, — поспешно говорю я, беря в руки телефон. Она кивает и открывает дверь, выскальзывая в коридор.

Я тут же открываю текстовую переписку с Элианой и набираю сообщение. Не задумываясь, я нажимаю кнопку "Отправить".

Свидание? С каких пор? Моя кровь закипает, и мне нужно, чтобы она ответила на мои сообщения. Перезвонила мне. Мне нужно, чтобы она что-то сделала.

Я снова бросаю телефон на стол и выхожу из себя. Я пытаюсь занять себя еще на несколько минут просмотром заданий для оценки, но не могу сосредоточиться.

— Черт!

Я тяжело вздыхаю и, собрав бумаги в стопку, бросаю их в картотеку, чтобы побеспокоиться об этом завтра. Мне нужно попасть домой и забыть о том, что только что сказала Лена. Я собираю свои вещи, накидываю пальто и направляюсь к двери. Как только я выхожу в коридор, наступает тишина. Сейчас почти четыре часа дня, поэтому я знаю, что большинство преподавателей моего факультета ушли домой, если только у них нет вечерних занятий.

Коридоры тускло освещены, когда я прохожу по ним и направляюсь к лифтам. Я нажимаю на кнопку, и лифт быстро прибывает, входит и едет на главный этаж. Как только лифт подает сигнал, что он на главном этаже, я спешу выйти. Я направляюсь прямо в вестибюль главного этажа и чуть не сталкиваюсь с кем-то, кто идет из другого коридора в ту же сторону, что и я.

— Извини, — пищит она. Я останавливаюсь на месте и вижу, что это Элиана.

— Привет, — говорю я, наблюдая, как ее беспорядочные волосы падают перед лицом, пока она балансирует на грани падения. В конце концов она убирает несколько прядей за ухо, прежде чем поднять глаза.

И тут я начинаю злиться. Ее глаза красные, как будто она плакала, и она быстро сопит.

— Элиана, что случилось?

Она оглядывает холл, где никого нет, затем делает глубокий вдох и качает головой. —Ничего, ничего. Я просто направлялась домой.

— Ты получила мои сообщения? — спрашиваю я, наблюдая, как дрожат ее губы, когда она берет себя в руки. Она качает головой.

— Нет, я была занята. У меня была встреча. Мне просто очень нужно домой, Джулиан. Прости меня.

Она снова фыркает, и слезы застилают ей глаза, прежде чем она проносится мимо меня. Но я не позволяю ей уйти слишком далеко, я не отстаю от нее и хватаю ее за локоть.

— Элиана, поговори со мной, — требую я.

Она поворачивается и отводит локоть назад, так что моя рука падает. Она делает глубокий вдох и смотрит куда угодно, только не на меня. — Я не могу. Пожалуйста, отпусти меня. Я не могу об этом говорить.

— Ну, у тебя здесь была встреча. Так это была встреча с профессором? Ты хочешь поговорить об этом? Я могу помочь и могу поговорить с ними...

Не успел я закончить предложение, как она снова смеется и качает головой. — Не думаю, что это что-то даст. Ты был женат на ней.

— Подожди, ты говорила с Лорой? Что случилось? Расскажи мне.

Она снова фыркает и смаргивает несколько слезинок, но некоторые каскадом стекают по ее покрытым пятнами щекам. — Джулиан, пожалуйста.

— Элиана, — умоляю я, снова протягивая руку к ее локтю. Она не двигается и позволяет мне схватить ее за руку. Я сокращаю расстояние и протягиваю руку к ее щеке, проводя большим пальцем по ней, а затем перехожу к ее губам. Они все еще дрожат, и еще одна слеза падает из ее глаза, попадая на мою руку. — Пожалуйста.

Она делает дрожащий вдох и закрывает глаза.

— Она поставила мне ужасную оценку за задание, которое многого стоит. Сказала, что это не то, чего она от меня ожидала. Я только и делаю, что преуспеваю в ее классе и во всех остальных. Я не могу провалиться.

Я смотрю в ее зеленые глаза, которые, кажется, теряют свою искру с каждым мгновением, когда она рассказывает о своем затруднительном положении. Мне хочется обнять ее и притянуть к себе, но мы все еще находимся в здании, а вокруг толпятся студенты, готовые к вечерним занятиям. Я не хочу ничем рисковать, но хочу быть рядом с ней.

— Пойдем со мной, я отведу тебя домой, и ты сможешь почувствовать все, что тебе нужно. Я не могу изменить то, что она сделала, но я могу быть рядом с тобой. Тебе не придется томиться в одиночестве.

Ее глаза снова заблестели, из них потекли слезы, прежде чем она сделала еще один дрожащий вдох.

— Я просто хочу запереться где-нибудь и плакать. Вся причина, по которой я здесь, в том, что я не могу найти работу. Я живу с родителями, потому что не могу позволить себе съехать. Это был их ультиматум. Я здесь не потому, что хочу этого. Я здесь, потому что у меня нет выбора.

Я молчу, глядя на ее признание, и в груди у меня все болит за нее. То, что ее родители поставили ее перед таким выбором, несправедливо. Мне повезло с отличными родителями, но я не могу представить, что чувствует она. Особенно зная Карлоса так, как знаю я. Не похоже, чтобы он так поступил со своей дочерью.

Это заставляет мою кровь кипеть. Я хочу найти его и загнать в угол, заставить рассказать, почему он так поступает с ней. Я хочу защитить ее и бороться за нее, оградить ее от того, что причиняет ей боль. Я хочу сказать Лоре, чтобы она прекратила издеваться над своими оценками. В этот момент мне в голову приходит мысль.

— А Лора знает о нас?

Она насмехается и вырывается из моих рук. — О боги, Джулиан! Не все зависит от тебя!

— Что?

Ее волосы падают на лицо, и она смотрит на землю, прежде чем снова поднять на меня глаза. — Она поставила мне неудовлетворительную оценку за то задание не из-за тебя.

— Я должен был спросить, — быстро говорю я, проклиная себя за то, как это вышло. Конечно, мне плевать на Лору. Но если она ставит под угрозу образование Элианы, то я должен что-то сделать, я должен вмешаться.

—Ты заботишься только о себе, очевидно.

Я поморщился от ее слов.

— Я не знаю, что ты делаешь, но не делай этого. Не говори так, — защищаюсь я. Если она хочет злиться, конечно. Но она не может пытаться свалить все на меня, когда я просто пытаюсь быть рядом с ней.

— Это правда, — бормочет она.

— Поговори со мной. Пожалуйста, — призываю я, делая еще один шаг к ней. Она в ярости, но я хочу, чтобы она поговорила.

Из ее глаз снова капают слезы, и мне становится душно от того, что я вижу ее такой.

— Детка, если тебе нужно, чтобы я поговорил с Лорой и все уладил, пожалуйста, позволь мне. Я знаю, ты сказала, что она делает это не из-за меня, но причина может быть именно в этом. И она просто не говорит тебе.

— Почему ты так думаешь? — спрашивает она, приподняв бровь, словно проверяя, не скажу ли я неправильный ответ.

Я делаю глубокий вдох.

— Я уже говорил тебе, что она сложная. Она может не знать о нас, но у нее могут быть какие-то подозрения в отношении меня, и она вымещает их на тебе. Ты ни о чем не упоминала? Или о своей матери? В последнее время они выглядят довольно уютными друзьями.

Она задыхается и качает головой. — Я не могу тебе поверить.

Черт. Такое ощущение, что я говорю все не то, что должен. Я путаюсь в словах и все усугубляю. Я просто хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной, независимо от обстоятельств. Я так сильно привязался к этой женщине, что готов ради нее на все. Я даже не знаю, чувствует ли она то же самое, но мне все равно.

— Поедем со мной домой, и я позабочусь о тебе. Ты не должна справляться с этим в одиночку.

Она вздыхает, ее плечи вздрагивают, а губы снова дрожат.

— Пожалуйста, — приказываю я более громким тоном. Ее глаза перебегают на меня, и она прикусывает губу, чтобы не дать им задрожать.

— Я просто хочу, чтобы этот день закончился, — признается она.

Я киваю.

— Я знаю, детка. Позволь мне позаботиться о тебе, и ты сможешь забыть об этом до завтра.

Я делаю еще один шаг к ней, но она не отступает. Она позволяет мне крепко обнять ее, и я обхватываю ее руками, как медведь. Она позволяет мне обхватить ее и медленно расслабляется подо мной. Я целую ее в макушку, и она на мгновение вздрагивает, а ее голова двигается, прежде чем я отпускаю ее. Она делает несколько глубоких вдохов, прежде чем обрести самообладание.

— Хорошо, но только если ты сможешь заказать тако. Из того места.

Я киваю, точно зная, о каком месте она говорит. — Конечно, милая. Пойдем.

Она поворачивается на каблуках, и мы вместе выходим из здания. Когда мы удаляемся от здания на достаточное расстояние, наши руки сталкиваются друг с другом, а затем наши пальцы переплетаются.

Прогулка до дома проходит спокойно, и я даже подумываю о том, чтобы вызвать Uber, чтобы доставить нас быстрее, но ей, похоже, нужен свежий воздух. Даже несмотря на то, что с заходом солнца становится холоднее, а сейчас середина сентября, она кажется довольной.

Как только мы оказываемся в моей квартире, она сразу же отправляется в спальню. Я заказываю тако, чтобы хватило на всю ночь, если она сильно проголодается, и навожу порядок, прежде чем набрать для нее ванну. У меня нет никаких модных бомбочек или средств для ванны, но как только я сообщаю ей, что все готово, она не жалуется, раздевается и скользит в ванну.

Я оставляю ее наедине с собой, когда открываю дверь и собираюсь ужинать.

— Джулиан? — зовет ее голос из ванной, и я направляюсь туда, оставляя еду в пакете, чтобы она оставалась горячей.

— Sí, Corazón? — спрашиваю я, наблюдая, как она создает пальцами волны в ванне. Она мягко улыбается, ее лицо все еще опухшее от слез. Ее волосы лишь наполовину мокрые там, где они касаются ванны.

— Помоешь мне волосы? — спрашивает она так тихо, что я почти не замечаю этого. Я быстро киваю и наклоняюсь перед ванной.

— Мне помыть отсюда... или ты хочешь, чтобы я присоединился к тебе? Я не хочу, чтобы ты думала, что я просто хочу тебя трахнуть. Я хочу быть рядом с тобой, как я уже сказал.

Ее губы снова дрогнули, когда она кивнула. — Да, она достаточно большая для нас обоих.

Не раздумывая, я раздеваюсь, и она освобождает место, придвигаясь ближе к передней стенке ванны. Я захожу в ванну, и вода становится теплой. Она на мгновение наклоняется, чтобы отсоединить слив, затем снова затыкает его и включает кран, добавляя еще горячей воды. Наконец она откидывается назад, и я сажусь так, чтобы она оказалась у меня между ног. Ее спина прижимается к моей груди, и я изо всех сил стараюсь не слишком возбудиться от ощущения ее затылка прямо на моем члене.

Она делает глубокий вдох, и я разминаю руками ее волосы, массируя кожу головы. Она задыхается и откидывается назад, голова почти упирается в мою грудь.

— Ммм, так приятно, — шепчет она, прежде чем замолчать. Я продолжаю массировать ее кожу головы, пока мы остаемся в ванне. Я мысленно помечаю, что нужно купить больше роскошных средств для ванны, чтобы она могла чаще пользоваться ванной, чтобы расслабиться. Я не могу представить себе жизнь с Викторией. С Карлосом я бы справился. Но ее мать?

Это уже совсем другая история.

— О чем ты думаешь? — наконец спрашивает она, нарушая молчание. Я приостанавливаю массаж, наклоняюсь и целую ее в щеку. Она улыбается, прежде чем я отстраняюсь.

— Ничего важного.

— Ты хочешь знать, о чем я думаю?

Я киваю. — Конечно. О чем ты думаешь?

— О тебе, — выдыхает она. Ее руки переходят с боков на мои колени и перемещаются вверх, насколько это возможно. Мой член оживает, и я больше не могу скрывать это от ее прикосновений.

— А что насчет меня? — шепчу я, приближаясь к ее уху. Я убираю одну руку с ее волос и провожу ею по шее, рукам, а затем снова поднимаюсь к горлу.

— Просто быть здесь со мной и, возможно, больше.

— Да?

Она кивает, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Ее глаза снова ярко-зеленые, и кажется, что в них снова появилась жизнь. Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Она закрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Ты слишком хорош для меня, — шепчет она.

— Элиана, не говори так, — ругаю я ее.

— Это правда. Мы не должны этого делать, но мы здесь. И...

— Нет, ничего не говори. Это не имеет значения. Мы взрослые. Мы можем делать то, что хотим.

— Но…

Ее голос прерывается. Она снова поднимает голову и смотрит прямо на край ванны. Я провожу пальцами по ее волосам, а затем достаю бутылочку с шампунем. Я выливаю немного средства на ладони, а затем снова массирую ей кожу головы.

Она молчит, только стонет от удовольствия, пока я мою ее волосы и напеваю какую-то случайную мелодию. Эта мелодия возвращает меня в юность. В голове всплывает воспоминание о том, как моя мама делала то же самое для меня в детстве. Мама напевала какую-то случайную мелодию, а я спрашивала, что она поет, и она просто пожимала плечами, продолжая напевать и мыть мои волосы.

— Так, откинься назад, чтобы я мог смыть мочалкой.

Она подчиняется и откидывается чуть дальше к передней стенке ванны, а затем откидывает свое тело назад, пока макушка ее головы не оказывается вровень с моей грудью и животом. Ее волосы разлетаются в воде, как лесной пожар, и она выглядит как богиня. Веснушки на ее носу стали более заметными, а когда она открывает глаза, мне кажется, что я смотрю на нимфу. Когда я на мгновение задерживаю на ней взгляд, во мне происходит внезапный сдвиг.

Явное увлечение, которое овладело мной, переросло в нечто большее. Моя грудь сжимается от осознания этого, и я понимаю, что глубоко, безоговорочно влюбился в эту женщину.

Я мою ей волосы, а она хихикает, ее грудь двигается вместе со звуками.

— Что смешного? — спрашиваю я, и улыбка расплывается по моему лицу.

Она хихикает еще. — Я никогда не понимала ванны.

— Как это?

— Мы буквально сидим в воде, потом моемся, а потом продолжаем сидеть в ней. Это отвратительно.

Из моей груди вырывается смех, и я качаю головой.

— В этом ты не ошибаешься. Но тебе нужно расслабиться, и я предпочту, чтобы ты вымыла волосы прямо сейчас, а не сливала воду из ванны и включала душ.

— Я бы замерзла, просто ожидая, когда начнется душ, — кивает она. — А вот для тела я точно сделаю это. Я чувствую себя лучше. Спасибо, Джулиан.

— Да? Без проблем, Corazón.

Она улыбается и закрывает глаза, пока я массирую ей кожу головы после ополаскивания волос. Мои мысли блуждают, и я вспоминаю о том, что сказала Лена.

После того как я столкнулся с Элианой и увидел, что ей нужна моя поддержка, я забыл, почему я был в ярости раньше. Лена упомянула о двойном свидании. Я хочу спросить ее, что Лена имела в виду, но не хочу портить этот момент.

Я хочу утешить Элиану, насколько это возможно, и показать ей, что я могу быть рядом с ней не только в этом.

Я подожду, пока Элиана не будет в таком уязвимом состоянии духа, чтобы спросить ее, что имела в виду Лена.

Двадцать

ЭЛИАНА

Я взяла номер Гарри в начале недели, еще до фиаско с Лорой. И до близости в ванной с Джулианом. Мне было приятно находиться в его объятиях и говорить с ним о своих проблемах.

Он так хорошо слушает и предлагает поддержку, когда это необходимо. Он не пытается давить на меня слишком сильно и дает мне пространство, когда мне это действительно нужно. Эта ночь доказала мне, что то, что между нами было, не только физическое, но и нечто большее.

В итоге я провела с ним ночь, в четверг пошла на занятия, а в пятницу до субботы просидела в своей комнате.

Я не хотела идти на двойное свидание сегодня, но все уже сказано и сделано, и я не могу отказаться. Как бы мне ни хотелось рассказать Лене о Джулиане, я не могу. Я не могу рисковать тем, что она узнает правду.

Я и так уже угодила в метафорическую канаву с Лорой. Я не могу позволить себе потерять что-то еще. Если я не пройду ее курс, тогда я не знаю, что мне делать. Моя жизнь зависит от того, как я сдам экзамены и получу эту чертову степень.

Я даже не уверена, хочу ли я этого. Я чувствую то же самое, что и в конце обучения в медицинском колледже. Что, если случится то же самое? У меня уже слишком много долгов перед колледжем, и я не могу добавить еще одну степень. Я должна доучиться до конца.

Как бы мне ни нравилось писать стихи и рассказы, это не то, что я могу считать своей карьерой в будущем. Может быть, я стану писателем-призраком для какого-нибудь известного автора и уйду на пенсию раньше.

От размышлений меня отрывает сообщение, пришедшее на телефон. Я проверяю его и вижу, что Лена с ребятами уже здесь и ждет меня. Я выбрала струящееся черное платье и черные прозрачные колготки с фальшивыми хрустальными драгоценными камнями, отражающими свет. На ногах черные сапоги.

Полностью черный наряд, чтобы соответствовать тому, как я отношусь к этому двойному свиданию. Я даже подумала о том, чтобы сделать темный макияж, но это было бы слишком сложно.

Я хватаю сумочку и запихиваю в нее важные вещи, а затем сбегаю по лестнице и направляюсь к двери. Я слышу, как родители разговаривают на кухне, но не иду к ним. С тех пор как я встретилась с Лорой, моя мама не перестает бросать на меня злые взгляды.

Скорее, разочарованный взгляд.

Я знаю, что они с Лорой стали чаще общаться, и нет сомнений, что Лора рассказала ей о моих оценках. Я очень надеюсь, что мама не узнает о задании, которое я провалила, - это было бы слишком далеко, и я не уверена, что этим можно делиться между профессорами.

Я выскальзываю из дома и вижу красивый черный "Mustang" с Малкольмом и Леной на переднем сиденье.

Она машет мне рукой и визжит, когда я подхожу к машине и открываю заднюю дверь, садясь внутрь. Гарри сидит на заднем сиденье и улыбается мне, а я поворачиваюсь к Лене. Я закрываю дверь и пристегиваю ремень безопасности.

— Ты готова? — спрашивает она, вздергивая брови. Я киваю и жую щеку, прежде чем повернуться к Гарри.

Малкольм улыбается мне, включает музыку и отъезжает от моего дома. Гарри наклоняется ко мне и кладет ладонь на мое колено. Я вздрагиваю от его прикосновения, но не хочу устраивать сцену в машине.

— Ты сегодня красивая, — шепчет он. Я улыбаюсь ему, а затем смотрю в окно и изучаю архитектуру каждого проплывающего мимо здания.

Поездка не занимает много времени, мы подъезжаем к ресторану, и Малкольм говорит нам занять столик, пока он паркует машину. Гарри выходит из машины, обходит ее и ждет нас. Я не жду, что он откроет мне дверь, но да ладно.

Лена выходит из машины и тут же сцепляет свою руку с моей, пока Малкольм не отъезжает, а Гарри не засовывает руки в карман.

Когда мы оказываемся у двери, я снова замечаю, как Гарри идет впереди нас и едва удерживает дверь открытой для нас. Лена так увлечена ожиданием того, что Малкольм наконец-то присоединится к нам, что наверняка не замечает таких вещей.

Это возвращает меня к журналу, который я читала несколько дней назад... О том, как понять, что ты нравишься парню.

Но это кажется обычным приличием, которое должен соблюдать джентльмен. И пока что он получает 0 баллов. Это не то, что меня действительно волнует, но я бы хотела, чтобы эта ночь прошла гладко, а он мешает мне наслаждаться ею.

И так проходит остаток вечера. Малкольм делает все правильно, даже для меня, в то время как Гарри настолько поглощен собой, что кажется, будто мы пришли на ужин, чтобы посмотреть, как Лена и Малкольм ходят на свидание. Он совсем не похож на того человека, который был на факультетском ужине.

Это странно, и в итоге я оправдываюсь, когда официант забирает нашу еду и мы ждем чека. Чек, в котором Малькольм с радостью платит за еду Лены, а Гарри не произносит ни слова и говорит официанту, что сам заплатит за свою. В этот момент Малкольм смотрит на меня и бросает жалостливый взгляд.

Я чувствую все неправильные предчувствия. Мне нужно уйти.

Это было последней каплей, я нашла в сумочке несколько двадцаток и высыпала их на стол. Я сказала Лене, что увижу ее завтра, и встала. Я не потрудилась отлучиться в туалет. Я сразу же выхожу из ресторана.

Убер уже едет, и я пишу Лене, что у нас ничего не вышло и чтобы она не бегала за мной. В ответ она прислала мне извинения и эмодзи сердечка.

Когда UBER подъезжает, они спрашивают мое имя, и я подтверждаю, садясь внутрь. Пока они проверяют мой адрес, я извиняюсь и даю им новый адрес.

За одиннадцать минут мы доезжаем до многоквартирного дома, и я набираю номер его квартиры.

Без колебаний дверь здания открывается, и я направляюсь внутрь к лифту. Поднявшись на его этаж, я быстро стучу в дверь.

Со вчерашнего дня мы почти не переписываемся, но это странное чувство, которое я не могу объяснить. Как будто мне не нужно говорить ему, что я здесь. Дверь отпирается и распахивается.

— Привет, — шепчу я. Он одет в серый свитшот с длинным рукавом. Точно так же, как в тот вечер, когда я столкнулась с ним в мексиканском ресторане во время пробежки.

Я широко улыбаюсь, и он протягивает мне руку. — Ты в порядке?

Я киваю и беру его мозолистую ладонь, позволяя ему затащить меня внутрь, он закрывает дверь, и я прижимаюсь к ней с другой стороны. Он поднимает руку, чтобы провести линию по моей щеке. Его карие глаза буравят меня, и я улыбаюсь еще шире.

— Что? — спрашивает он, его щеки краснеют.

— Мне просто нужно было увидеть тебя, — признаюсь я.

Джулиан наклоняется для поцелуя, и я не останавливаю его. Мое сердце почти успокоилось от его поцелуя и успокаивающего прикосновения. Все, чем Гарри не был сегодня. Я не хочу думать о нем, но мне становится легче от того, что я решила выбежать из ресторана.

— Что случилось? — спрашивает он, наконец оторвав нас от поцелуя. Он делает шаг назад и наконец рассматривает мой наряд. Я смещаю свой вес и иду к его дивану, усаживаясь на него. Я провожу рукой по волосам.

— Лена как бы заставила меня пойти на двойное свидание, и все пошло не так, как планировалось.

Он молчит, когда присоединяется ко мне на диване. Длинный рукав хорошо сидит на его бицепсах, когда он опирается локтями на колени. На мгновение он поворачивается и смотрит на меня, а затем смотрит на телевизор перед нами. Я наблюдаю за нашим отражением, как будто время остановилось. Он ничего не говорит, и я тоже.

Мы остаемся так еще несколько секунд, прежде чем он вздыхает и откидывается на спинку дивана. Его рука протягивается, и он кладет ладонь на мое колено. Ощущения совсем другие, чем когда это делал Гарри. Искры почти мгновенно проскакивают по моей коже.

Химия между мной и Джулианом - это то, что я никогда не смогу понять. Даже наука не сможет ее объяснить.

— Что случилось? — снова спрашивает он, на этот раз его тон более твердый и властный.

Я делаю глубокий вдох и кладу свою руку поверх его. Я сжимаю ее, пока он не смотрит на меня с беспокойством, которое начинает проступать на его чертах. — Все шло не так, как надо, и я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Кто это был?

Его голос тихий.

Наши глаза встречаются, и я не могу отвести взгляд. — Гарри.

— Гарри?

Я киваю.

— Какой Гарри?

— Гарри Симмонс.

Его глаза темнеют, а челюсть сжимается. Я снова сжимаю его руку, и он качает головой. — Corazón, te hizo algo?²⁵

Я почти смеюсь, но в воздухе витает такое напряжение, что вряд ли это поможет. — Он ничего не сделал. В этом-то и проблема.

Он качает головой в сторону и пытается меня прочитать, но у меня на уме стальной капкан. Я закусываю губу, пока он не надулся и не наклонился ближе. Он убирает руку с моего колена и берет меня за подбородок.

— Скажи мне, что он сделал.

— Он ничего не сделал, Джулиан.

— Тогда зачем ты пришла сюда?

Я закатываю глаза и пытаюсь отвести голову, но он крепко сжимает мой подбородок, почти сдавливая щеки, пока мои губы не начинают морщиться, как у рыбы.

— Никто не может прикасаться к тебе без твоего согласия.

Я тянусь руками к его запястью, и его хватка ослабевает. Я выдергиваю подбородок из его хватки, и он делает несколько глубоких вдохов. — Он не трогал меня. Просто он был не таким, как я ожидала на свидании.

— Значит, если бы он сделал все правильно, тебя бы здесь сегодня не было?

Я обдумываю свой ответ, но понимаю, что облажалась. Он принимает мое молчание за ответ и делает глубокий вдох, после чего поднимается с дивана. Он направляется в другой конец гостиной, к коридору, который ведет в его спальню. Его плечи опускаются, а у меня болит в груди.

Я облажалась.

— Джулиан, я не это имела в виду. Ты же знаешь.

— Если бы ты действительно знала, то сказала бы мне об этом двойном свидании. Я уже знал об этом.

— Что?

Он кивает, и у меня отпадает челюсть.

— Малыш, Лена проболталась об этом на днях утром. Сказала, что берет тебя на двойное свидание, но я не думал, что это будет с Гарри. А теперь, когда ты упомянула, как он с тобой обращался. Все это имеет смысл, но, черт возьми, не имеет смысла то, как ты ответила на этот вопрос.

— Я даже не ответила на него.

— Ты колебалась, что уже само по себе является ответом.

Я встаю с дивана и скрещиваю руки. — Джулиан! Какого черта?

Он насмехается и направляется в коридор. Я сразу же следую за ним и захожу в спальню. Он стягивает с себя кофту и бросает ее на пол. Он не стоит ко мне лицом, но я вижу, как напрягаются его широкие плечи и мышцы спины под воздействием эмоций.

— Джулиан, пожалуйста.

Он наконец поворачивается и идет ко мне. — Ты не понимаешь, что когда я сказал, что мы не должны этого делать, я имел в виду именно это.

— Ты не это имел в виду, — говорю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я пришла за его утешением, а не за нотациями.

Но почему я действительно пришла? И почему я сказала эти слова о Гарри? Я хочу, чтобы Джулиан ошибался, ведь если бы Гарри относился ко мне сегодня лучше, я бы все еще была на ужине. Пошла бы я с ним домой? Конечно, нет. Но он не дал мне времени объяснить это.

— Мы бы не спорили о таких вещах. Ты бы мило проводила вечер со своей подругой, а я бы сидел здесь и проверял бумаги или еще какое-нибудь дерьмо. Черт, да я бы уже захлопнул дверь перед бывшей, которая пытается снова влезть в мою жизнь.

Его глаза ищут мои, когда я делаю шаг ближе и тянусь к его рукам, скользя вверх, пока не обхватываю его шею. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза, пытаясь успокоить дыхание.

— Джулиан, я пришла сюда не просто так. Даже если бы ужин прошел хорошо, я бы все равно пришла. Я знаю, что мы никогда не говорили об этом прямо, но ты мне нравишься. Кажется, что шансы всегда против нас, но я готова бороться с ними, если это сделаешь ты.

— Ты уверена в этом? Потому что это значит рассказать твоей лучшей подруге. И, в конце концов, родителям.

Я делаю глубокий вдох и киваю, зная, что должна сказать ему правду, несмотря ни на что. — Это вещи, которые я должна сделать. Это мосты, через которые я должна пройти сама. Я не хочу, чтобы тебе пришлось делать это вместе со мной. Это требует от тебя слишком многого.

— Я собираюсь поговорить с Гарри, — выдыхает он. Я нахмуриваю брови и качаю головой.

— Ни в коем случае.

— Corazón, — начинает он.

— Нет!

— Он должен знать, как обращаться с женщинами, даже если это не с тобой. Убереги следующую девушку от того дерьма, которое он устроил с тобой. Что бы это ни было.

Я слабо улыбаюсь ему, прежде чем улыбка расплывается по его лицу. Он наклоняется и целует меня в лоб, а затем обхватывает руками мою талию. Я визжу, когда он сжимает меня в медвежьих объятиях.

— Ты меня душишь! — кричу я, но он только сильнее сжимает меня, а затем ослабляет хватку.

— Ты мне тоже нравишься, — наконец говорит он.

Я хихикаю, потому что ничего не могу с собой поделать. Мне приятно находиться в этом пузыре, где есть только мы. Это помогает мне лучше воспринимать наши решения. Но я знаю, что в конце концов мне придется столкнуться с реальностью. Я не хочу этого, но ради него это того стоит.

— О чем ты думаешь?

Я пожимаю плечами и утыкаюсь носом в его грудь. — Ты того стоишь.

При этих словах его мышцы словно расслабляются, и я понимаю, что задела в нем какую-то глубокую точку. Будь то неуверенность или сомнения, я что-то задела. Я крепче обнимаю его за шею, и он дышит еще глубже.

— Ты стоишь больше, чем все, что у меня было в жизни, — отвечает он.

— Можно я останусь на ночь?

Он хватает меня за руки и сцепляет мои руки у себя за шеей. Он тянет меня к кровати и садится, позволяя мне забраться к нему на колени и облокотиться на него. Когда мы соприкасаемся, я чувствую, как растет его эрекция, и начинаю крутить бедрами, уже готовая к этому мужчине.

— Элиана, — предупреждает он.

— Что? — Я хихикаю.

— Ты, черт возьми, этого стоишь, — заявляет он и тянет меня обратно на кровать. Я визжу и сжимаю его бедра, когда он прижимается своими губами к моим.

Мы оба стонем во время поцелуя. Его руки находят мои бедра.

— Ты такая чертовски красивая. Никогда не позволяй мужчинам обращаться с тобой так, как ты не заслуживаешь.

— Я просто думала о тебе и о том, что ты, вероятно, выкопаешь себе могилу, прежде чем повторишь то, что сделал он.

— Я бы вырыл две могилы, с радостью.

Я смеюсь, а он ярко улыбается. Он целует мой нос, а затем целует мои губы, и я таю в них. Я могла бы делать это вечно.

— У меня есть одна просьба, раз уж мы заговорили.

— Да? — спрашиваю я сквозь поцелуи.

— Что ты делаешь на осенних каникулах?

Это застает меня врасплох, и я приподнимаюсь, упираясь подбородком в его грудь. Он наклоняет лицо, чтобы посмотреть на меня, и я улыбаюсь. — Не знаю. Мои родители всегда уезжают в свой пляжный домик во Флориде.

— Проведи их со мной.

Я вижу, как блестят его глаза от этого вопроса. — С удовольствием. Куда бы ты хотел поехать?

— У меня есть на примете несколько мест, где я с удовольствием тебя трахну, — говорит он, хватая мои бедра и крепко сжимая их. Внизу живота у меня поднимается жар, и он подмигивает.

— Профессор, — поддразниваю я.

— Теперь, когда мы разобрались с этим... Сядь мне на лицо.

Я уступаю, когда он снова сжимает мои бедра. Он помогает мне расстегнуть молнию на платье, чтобы я могла сбросить его. Затем я не спеша снимаю колготки и кружевные стринги. Он видит мой подходящий кружевной бюстгальтер и тут же прижимается к моей груди.

— Ты надела это для меня?

Я киваю. —Я знала, что приду сегодня вечером.

— Черт.

Его пальцы скользят по моим соскам, и я стону, кружась на нем бедрами. Моя голая киска прижимается к его одетой эрекции, и я почти кончаю прямо там.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Иди и сядь на меня, — приказывает он. Я сдвигаю ноги, пока не оказываюсь над его лицом. Не теряя времени, он хватает меня за бедра и прижимает к своему рту. Его язык мгновенно приникает к моему клитору, и я выкрикиваю его имя.

Я прижимаюсь к нему бедрами, а он не перестает вылизывать мою киску и выедать меня. Он похож на изголодавшегося мужчину, и я позволяю ему взять от меня все.

— Черт, Corazón, — наконец выдыхает он, приподнимая мои бедра. Я хнычу от потери, а он хихикает и возвращается к слизыванию моих соков. Он вводит палец в мою киску, и я почти кончаю прямо там.

— О боги! — кричу я, чувствуя, как внутри меня сжимается спираль, умоляя сорваться.

— Так чертовски вкусно. И ты вся моя.

— Я твоя, — хнычу я, когда он вводит второй палец и продолжает посасывать мой клитор. Ощущения переполняют меня, и через несколько секунд после того, как он ввел в меня палец, я бурно кончаю на него. Я продолжаю крутить бедрами, и через несколько минут кончаю во второй раз.

Он слизывает с меня все до капли, прежде чем я падаю, переворачиваясь на кровати. Он присоединяется ко мне и притягивает меня к себе. Мои бедра сотрясаются от интенсивности оргазма, и он проводит по ним ладонями. Он целует меня в шею, затем в щеку, а потом в губы.

— Ты совершенна, Corazón, — шепчет он.

— Ты не хочешь закончить сегодня? — спрашиваю я, кивая на его эрекцию.

Он качает головой. — Я был тебе нужен. Завтра я буду трахать тебя весь день. Как насчет этого?

Я смеюсь, и он притягивает меня ближе. Я обхватываю его руками и закидываю ногу ему на бедро.

— Звучит как идеальная суббота, — отвечаю я, когда он снова целует меня, и я погружаюсь в успокаивающий сон.

Двадцать один

ЭЛИАНА

Глаза Лоры сужаются, когда она наблюдает за тем, как я ерзаю на своем месте. Все, что связано с этой встречей, вызывает неловкость.

Сегодня вечер вторника, первая неделя октября. Кутикулы на моих больших пальцах изодраны в клочья и наверняка скоро начнут кровоточить, если она будет продолжать смотреть на меня, ничего не говоря. Я сглотнула и почувствовал, что мое сердце ускорило свой ритм.

Она делает глубокий вдох и опускает взгляд на бумаги на своем столе. Мою бумагу. Я была уверена, что получу пятерку, а получила тройку, и почти в каждой строчке были исправления красными чернилами. Было обидно видеть столько ошибок в работе, над которой я трудилась две недели. Некоторые одноклассники хвастались, что написали его накануне и получили пятерку.

— Это далековато, — наконец говорит она.

Я нахмуриваю брови, ноготь впивается в кутикулу большого пальца, и я морщусь от боли. — Далековато? Как это?

— Не хватает связи между тоном и настроением. Чем больше я читаю, тем больше не понимаю, к чему вы стремитесь. Задание было довольно тщательным.

Ее взгляд возвращается ко мне, когда она наблюдает за тем, как я практически задыхаюсь на своем месте.

— Я действительно старалась, — настаиваю я.

— Не похоже на то. Та другая работа? Ужасно. Я думала, ты извлечешь из нее урок.

Я сдерживаю слезы, слушая ее критику. Первое, чему я должна была научиться, когда росла с матерью, - не принимать ее критику близко к сердцу, но тяжело слышать ее от профессора. Кто-то, кто должен давать критику конструктивно. А не разрушать меня и заставлять сдаваться.

Одно время я даже подумывала встретиться с ней в рабочее время, чтобы обсудить задание, но она так и не появилась. Я действительно старалась изо всех сил, поэтому такая оценка меня просто потрясла.

— Я сделала— шепчу я. Мой взгляд падает на бедра, и я скрещиваю лодыжки.

— Не похоже. Я дам тебе еще неделю, чтобы поработать над этим, но не буду продлевать другие задания. Тебе придется сдать их в срок.

Тишина становится оглушительной, пока я впитываю ее слова и медленно киваю. Я сглатываю комок в горле, сдерживая слезы, которые так и просятся наружу. Кажется, ее это совершенно не волнует, и мне становится интересно, почему она вдруг так себя повела. Она была такой милой, когда я впервые встретилась с советником и теперь..... Даже на факультетском ужине она казалась нормальной и болтала с моей мамой.

Но с тех пор я чувствую себя так, будто борюсь с ней за то, чтобы она поставила мне хорошую оценку за задания. Другие мои занятия проходят лучше, чем у нее, поэтому я не понимаю, почему у меня все так плохо.

— Звучит неплохо? — спрашивает она, приподнимая бровь.

— Да, спасибо, — отвечаю я. Я смаргиваю слезы, прежде чем встать. Она берет бумагу, протягивает мне, и я беру ее. Когда я пытаюсь вернуть ее обратно, она все еще держит ее в руках. Я смотрю на нее, а она снова сужает глаза.

— Твоя мать рассказала мне кое-что.

Это заставляет меня приостановить свои действия и уставиться на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Она на мгновение ухмыляется, а затем снова делает покер-фейс.

— Мне интересно, не уделяешь ли ты столько внимания своей магистерской программе, сколько говоришь.

Я нахмуриваю брови. — Я отношусь к этому серьезно.

— Поэтому тебя никогда нет дома? Не выходишь по выходным? Учитывая, как часто я вижу тебя в этом здании, я ожидала от тебя лучших оценок. Я не только твой профессор, Элиана. Я еще и твой советник. Мне нужно следить за этим, чтобы знать, что ты закончишь школу вовремя. Ты же не хочешь разочаровать свою маму.

Словно нож пронзает мои легкие и забирает весь воздух, которым можно дышать. Я смотрю на нее, пытаясь успокоить дыхание, но бесполезно. Я сглатываю комок в горле, но он стоит неподвижно.

— Вас это не касается, — замечаю я.

Она улыбается, но улыбка не достигает ее глаз. — Это так, когда ты близка к тому, чтобы провалить урок.

Я расширяю глаза.

— Я не заваливаю! Я собираюсь поработать над этой работой и выполнить остальные задания.

— Ты сделаешь это, Элиана. И, пожалуйста, постарайся относиться к учебе более серьезно. За тобой присматривают.

Моя грудь сжимается, и мне становится все труднее дышать в этом маленьком кабинете. Мне хочется швырнуть в нее бумагу и накричать на нее. Сказать ей, что я делаю все, что в моих силах, и что она не должна вести себя так, будто угрожает мне. Потому что мне кажется, что она угрожает! Это вообще этично? Впутывать в это дело мою мать?

— Хорошо, — говорю я. Она кивает, прежде чем я протягиваю бумагу в руки, и ее хватка ослабевает. Я поворачиваюсь на каблуке и топаю прочь, изо всех сил отпихивая ее дверь. Хлопок эхом разносится по коридору, и несколько проходящих мимо преподавателей бросают на меня взгляд, но я лишь слабо улыбаюсь и ухожу.

Не знаю, что конкретно сказала Лоре моя мама, но теперь это разрушает мой единственный выход из сложившейся ситуации. Без проходного балла меня выгонят, и мне придется искать жилье и работу. Сейчас я не могу себе этого позволить.

К счастью, осенние каникулы наступят меньше чем через две недели, и я смогу провести это время, сосредоточившись на заданиях и переделывая эту работу.

Спускаясь по лестнице в вестибюль здания, я подумываю о том, чтобы зайти в кабинет матери и накричать на нее, но решаю не делать этого. Я не уверена, что она там и поможет ли это моему делу. Лора, похоже, была уверена, что моя мать на ее стороне. А моя мать никогда не была на моей стороне. Это стало ясно в тот момент, когда она поставила мне ультиматум, причем не иначе как через моего отца, этим летом.

Я достаю телефон и думаю о единственном человеке, с которым я бы предпочла свернуться калачиком и поплакать над этой статьей. Я отправляю ему сообщение. Почти сразу же приходит ответ, что я могу прийти сегодня вечером.

Вместо того чтобы ждать его дома, чтобы встретиться с ним после работы, я зависаю в кафе Crescent до самого закрытия. В основном я пью горячий шоколад и размышляю над оценкой, прежде чем наконец начать новый черновик и поработать над исправлениями, которые Лора написала красными осуждающими чернилами. Честно говоря, ее отзыв был не так плох, как я ожидала, но он казался таким специфическим. То, на что другие преподаватели не обратили бы внимания.

Я поняла, к чему она клонит, говоря о моем голосе и о том, что я неэффективно объясняю настроение и тон, но это была примерно половина исправлений по всей работе. Остальные исправления были минимальными и не меняли сути работы.

К девяти часам я выхожу из закрывающегося кафе и беру Uber, чтобы добраться до дома Джулиана. С тех пор как мы увиделись с Джулианом после двойного свидания две недели назад, наши отношения стали лучше. Мы действительно разговариваем при каждой встрече, а не просто трахаемся. Поначалу я тоже была не против, но теперь мне этого очень хочется.

Я хочу знать, что он может защитить меня от других вещей в моей жизни, а не просто предложить мне хорошо провести время в интимной обстановке. И то, как он утешает меня, когда это необходимо, причем не только в одном случае, заставляет меня поверить, что он чувствует то же самое. Как бы мы ни делали все в тайне, мне это очень нравится.

Мы оба знаем, что в конце концов пузырь лопнет и кто-то либо увидит нас, либо мы сделаем это достоянием общественности, но мы просто наслаждаемся этим. Мы даже запланировали небольшое путешествие на осенние каникулы, но теперь мне придется рассказать ему о том, что случилось с Лорой.

Я благодарю водителя, выхожу из машины, перекидываю сумку через плечо и звоню в квартиру. Он приглашает меня внутрь, и я направляюсь к его двери, которую он оставляет незапертой.

Как только я вхожу внутрь, я чувствую запах лимона и чеснока. Я ставлю сумку возле двери и снимаю ботинки, прежде чем вижу, что он стоит ко мне спиной и что-то помешивает на плите.

Я встаю на цыпочки, чтобы оказаться у него за спиной, и обхватываю его за талию. Он на мгновение вздрагивает от неожиданного объятия, но потом я чувствую, как он делает глубокий вдох и расслабляется. Я сжимаю его крепче, сцепляя пальцы вместе, чтобы он остался в этих объятиях навсегда.

— Привет, — шепчу я, и он слегка поворачивается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и ярко улыбается. На нем очки, которых я никогда раньше не видела, а его волосы немного взъерошены. Он выглядит таким красивым. Я не могу не отбросить сегодняшние мысли и просто сосредоточиться на нем.

— Как моя малышка? — спрашивает он, снова помешивая сковороду, а затем вытирает руки о кухонное полотенце на стойке и берет меня за руки.

Я ослабляю хватку, и он поворачивается, на этот раз притягивая меня в одно из своих медвежьих объятий. Я обхватываю его за шею, утыкаюсь носом в его грудь и вдыхаю его запах. Он пахнет бельем, какой-то горной пряностью для тела и Джулианом. Если бы я могла разлить этот аромат по бутылкам и распылять его на подушки каждую ночь, я бы так и сделала.

— Я в порядке, просто хочу забыть сегодняшний день, — признаюсь я. Он целует меня в макушку, а затем крепко прижимает к себе и несколько секунд покачивает наши тела. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и его карие глаза ищут мои.

— Все в порядке? — шепчет он, успокаивающе поглаживая меня по спине. Я делаю глубокий вдох и качаю головой.

Я не хочу лгать ему, я пришла, потому что с ним я чувствую себя в безопасности и спокойствии. Я хочу, чтобы он знал, что я борюсь, потому что у меня больше никого нет. Лена просто подбодрит меня, чтобы я старалась изо всех сил и продолжала показывать Лоре, что я делаю все, что могу. Но Джулиан позволит мне плакать, кричать, вопить и делать все остальное, чтобы справиться с ситуацией.

— Нет, я..., — мой голос срывается, и он сжимает меня еще сильнее, прежде чем я наконец позволяю слезам упасть. Я сглатываю тяжесть в горле, но мне все равно. Я знаю, что мне станет легче, когда я доверюсь ему.

— Dime, Corazón²⁶, — шепчет он.

— Я получила еще одну плохую оценку за сочинение. Это было для класса Лоры, а у меня сегодня встреча с ней.

Он продолжает смотреть на меня, его брови медленно сходятся. —Qué pasó?²⁷

— У нее не было ничего хорошего, чтобы сказать о работе. А потом упомянула, что моя мать даже сказала ей, что меня больше нет рядом и что они не думают, что я серьезно отношусь к аспирантуре.

Он ничего не говорит, просто продолжает водить руками по моему телу. Я делаю еще один глубокий вдох. — Джулиан, я писала эту работу две недели и сделала все, чтобы она была идеальной после того, как провалила предыдущую работу. Клянусь, я была сосредоточена. Но они думают иначе.

Наконец он прерывает молчание. — Хочешь, чтобы я поговорил с ней?

Я качаю головой.

— Нет, ты же знаешь, что это ничем хорошим не закончится. У них возникнут подозрения, почему ты заступаешься за студентку, которая не ходит на твои занятия.

Он делает шаг назад, отчего мои руки падают с его шеи. Вместо того чтобы робко уйти, он хватает меня за руку и переплетает наши пальцы. Он выключает плиту и проверяет макароны, которые медленно кипели в кастрюле. Джулиан работает в тишине, одной рукой беря щипцы и раскладывая лапшу на две тарелки. Закончив, он отпускает мою руку, чтобы поставить тарелки на кухонный стол. Он возвращается ко мне, на этот раз берет обе мои руки и подносит их к своему лицу, целуя по очереди каждую костяшку, а затем и ладони.

— Я тут подумал, — начинает он, анализируя меня, прежде чем продолжить. — Уже октябрь... Мы пытались сохранить этот секрет некоторое время, и, похоже, это не принесет нам никакой пользы во внешнем мире. Как ты думаешь, нам действительно нужно хранить этот секрет дольше?

Я смотрю на него какое-то мгновение, прежде чем раздвинуть губы.

— Ты шутишь?

Он качает головой.

— Кажется, люди замечают, что тебя нет рядом, а мне не нужно, чтобы люди лезли не в свое дело. Особенно Лора. Она не успокоится, пока ее догадки не подтвердятся, если они вообще были.

— Но это не изменит ее отношения ко мне. Скорее всего, она бы сразу меня завалила, — возражаю я.

Взгляд Джулиана темнеет, но потом он качает головой. — Я бы с ней разобрался, если бы она когда-нибудь что-нибудь с тобой сделала.

— Она уже сделала, — шепчу я, опуская взгляд и вырывая руки из его хватки. Я вздыхаю и иду к свободному столу, выдвигаю стул и сажусь. Еда выглядит потрясающе, но после сегодняшних событий я чувствую, как мой аппетит уменьшается.

Джулиан наконец последовал моему примеру, заняв стул по диагонали от меня и придвинувшись вплотную к столу, так что наши колени соприкасаются. Он берет кувшин с водой, стоящий в центре стола, и наливает мне стакан, после чего делает это для себя.

— Ты уверена, что у нее есть какие-то подозрения? Как бы я ни любил ее ругать, она отличный педагог.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, моя мать ее достала. Они стали чаще проводить время вместе, а моя мать любит говорить обо мне гадости при любой возможности.

Джулиан на мгновение замолкает, а затем кладет свою руку поверх моей.

— Мне очень жаль, Corazón. Если я могу что-то сделать, дай мне знать. Я не хочу давить на тебя, если ты думаешь, что сможешь справиться с этим.

Он поднимает руку, и я беру вилку, накручивая на нее макароны.

— Можно я останусь здесь на ночь? Я хочу начать ревизию завтра утром, но сегодня я не могу даже думать о том, чтобы пойти домой.

— Конечно. Оставайся на любую ночь, даже если меня здесь не будет.

— Да? Где бы ты был, если бы это случилось?

Он бросает на меня взгляд, а затем ухмыляется. — Наверное, вдалбливал бы смысл твоей маме или читал нотации Лоре.

— Ты бы не стал!

Он смеется.

— Элиана, ты уже должна знать, что я готов на все ради тебя.

От его признания у меня в животе порхают бабочки, а тело становится теплее.

— Правда?

Он кивает, вертя в руках макароны и откусывая кусочек.

— Все, что тебе нужно сделать, - это попросить, Corazón.

Мои щеки теплеют от прозвища, которым он называет меня в последнее время. Corazón.Моя мать отказывалась говорить по-испански дома, поэтому я так и не смогла свободно овладеть языком. Как бы мне ни хотелось поговорить с папой по-испански, похоже, мы не очень хорошо общаемся. Он по-прежнему называет меня своей принцессой, но это не более того. Иногда я слышу, как он в своем офисе бегло разговаривает с родственниками.

Такое ощущение, что все проблемы моей жизни и моей семьи связаны с одним общим знаменателем: моей матерью. Но я ничего не могу сделать. Папа любит ее. Он никогда ее не бросит, и она относится к нему хорошо. А я? Не очень. Как будто ей просто нужен был брак, а ребенка пришлось терпеть.

Я сглатываю тяжесть этого откровения и пытаюсь вынырнуть из своих мыслей. Джулиан, кажется, замечает это, но ничего не говорит. Я молча благодарю его за это, пока мы доедаем ужин, а потом он убирает за нами даже после моего предложения. Он провожает меня в ванную и набирает ванну, как в прошлый раз. Но на этот раз я не зову его присоединиться ко мне, а позволяю себе погрузиться в ванну, пока не окажусь по горло в бурлящей воде. С тех пор как я делала это в прошлый раз, Джулиан пополнил свой запас ванных принадлежностей и наполнил ванну пузырьками, а также розовой мерцающей бомбочкой для ванны. Моё тело становится шелковисто-гладким и даже блестит каждый раз, когда я вынимаю руку из воды. Я полностью расслабляюсь примерно на полчаса, пока не собираюсь выходить.

— У меня есть для тебя теплое полотенце, — говорит Джулиан, когда я выливаю воду из ванны. Дверь в ванную открыта, но Джулиан стоит у входа, и я смотрю на него, видя его в трениках и мешковатой рубашке. Я машу ему рукой, и он подчиняется, заходит в ванную и ждет, пока я встану из ванны, прежде чем завернуть меня в полотенце. Я медленно выхожу, пока он не начинает растирать мои руки вверх и вниз, пытаясь высушить меня.

Это движение настолько детское, но в то же время такое очаровательное, что я не могу удержаться от смеха. Это вызывает улыбку на его лице, а у меня в животе снова появляется трепет при виде него.

— Что? — спрашивает он, когда я снова смеюсь.

— Я... я благодарю тебя, Джулиан. За то, что всегда был рядом, когда я чувствовала себя как дама в беде.

Он наклоняется и целует меня в нос, а затем обнимает и гладит по спине.

— Тебе не нужно благодарить меня. И ты вовсе не девица в беде. Просто много всего происходит, но мы разберемся. Я обещаю.

— Да? — шепчу я, чувствуя, как в горле снова становится тесно, а на глаза наворачиваются слезы.

Боже, перестань плакать!

— Да. Я обещаю.

Я делаю глубокий вдох и чувствую, как он высвобождается из объятий, а затем помогает мне вытереть тело и надеть пижаму. Они немного великоваты для меня, но в них так удобно. Я скрещиваю руки и утыкаюсь носом в локоть, вдыхая его запах.

— Пойдем, — говорит он, ведя меня в спальню. Не теряя времени, он откидывает простыни, берет меня на руки и усаживает на пол. Прежде чем он успевает отстраниться и отойти, я обхватываю его за шею и притягиваю к себе, пока он не вынужден забраться на кровать, чтобы лечь на меня сверху. Он не наваливается на меня всем своим весом, но кладет голову мне на грудь. Я провожу пальцами по его волосам.

— Я бы хотела, чтобы мы могли оставаться так всегда, — шепчу я.

Его руки переходят на мои бедра, и он делает глубокий вдох, его движение отдается во всем моем теле.

— Мы можем, детка. Мы будем двигаться в том темпе, в котором ты захочешь. Я никуда не уйду.

И его слова режут грудь, как нож, потому что я знаю, что он не лжет. Я влюбилась в этого мужчину сильнее, чем когда-либо думала, и это пугает меня до смерти.

Двадцать два

ДЖ

УЛИАН

Я подыскиваю отели на время осенних каникул, когда дверь офиса резко распахивается. Я поднимаю глаза и вижу, как внутрь входит Лора, одетая в облегающее красное платье и туфли на каблуках.

— Джулиан, — окликает она, подходя к столу. Она резко опускается на стул перед ним, и я медленно закрываю ноутбук, прежде чем взглянуть на нее.

— Да?

— Что ты делаешь на осенних каникулах? Виктория и Карлос будут в своем доме на пляже, а мне некуда идти.

Я хочу спросить ее, как это может быть моей проблемой, но продолжаю смотреть на нее. Через несколько мгновений ее брови сходятся, и она вздыхает, откидывая голову назад.

— Ну, я могу забронировать для нас какой-нибудь отель, — бормочет она.

Я чуть не подавился слюной от ее предложения.

— Ни в коем случае, Лора. Я думаю, тебе пора прекратить думать, что мы все еще вместе, — она бросает на меня взгляд, прежде чем я добавляю, — или вести себя так, будто мы можем снова быть вместе. А на осенние каникулы, как бы мне ни хотелось потусоваться с тобой... у меня есть планы.

Ее глаза сужаются, прежде чем она надувается. — О, у тебя есть? И какие же?

Я сжимаю пальцы вместе, а затем сжимаю губы в плотную линию. Она ждет, что я расскажу о своих планах, но я держу губы на замке.

— Джулиан, ты не должен мне лгать. Если у тебя нет планов на осенние каникулы, это прекрасно. Мы можем поужинать в первый вечер, а потом...

— Нет, Лора. У меня действительно есть планы. Я уезжаю за город. В путешествие, — признаюсь я.

Она поднимает бровь. — Джулиан... Ты не можешь просто сказать об этом, а потом молчать.

Я пожимаю плечами.

— Мои планы и дела тебя не касаются.

Она делает последний вдох и садится прямо. Она скрещивает ноги и пристально смотрит на меня. Ее глаза пытаются выудить из меня информацию, но я старательно изображаю покер-фейс. Я постукиваю пальцами по ноутбуку.

— Ты уже получил GA? — спрашивает она наугад. Я знаю, что она просто дергает за ниточки, пытаясь поговорить, чтобы остаться в моем офисе. Меньше всего мне хочется вести простую беседу с бывшей, но приходится.

— Никогда не было времени, но я справляюсь. У меня есть антистрессовые средства.

Я не могу удержаться, чтобы не сказать это. Мне нравится, что она так живо реагирует на мои слова. Я знаю, что это ужасно, но, видя, как она страдает, как она заставляла меня страдать последние несколько лет, я улыбаюсь. Мои губы дрогнули в почти улыбке, когда я увидел, как она опустила глаза, а ее тело почти сдулось в плечах.

— О, конечно, — заикается она. Я киваю и откидываюсь в кожаном кресле, удобно разложив ноги. На мгновение я изучаю стол, позволяя своим мыслям уйти куда-то в сторону.

К Элиане. Я хочу трахнуть ее на этом столе. И везде, где только можно. Лора прочищает горло, и я поднимаю на нее взгляд, ухмыляясь.

— Necesitas algo más?²⁸ — спрашиваю я. Она качает головой, встает и разглаживает платье. Прежде чем повернуться на каблуках, она бросает на меня взгляд.

— Не знаю, что на тебя нашло в этом учебном году, но мне это не нравится. Ты дерзкий, грубый и совсем не тот Джулиан, за которого я вышла замуж.

Ее слова заставили меня отступить, но я не даю ей этого увидеть. Она поворачивается на каблуках и идет к двери. Прежде чем она успевает выскользнуть, я говорю достаточно громко: — Это хорошо, Лора.

Она закрывает дверь гораздо громче, чем нужно, и я усмехаюсь, открывая ноутбук и проверяя отель, который я рассматривал ранее. Из него открывается великолепный вид на Нью-Йорк. Я никогда там не был. Лора ненавидела этот город.

Я очень хочу, чтобы мой первый раз в этом городе был с кем-то, кто мне действительно дорог. С ней. Будет здорово сделать что-то, чего я хочу, для разнообразия, вместо того чтобы следовать многочисленным правилам, которые Лора установила во время нашего брака.

Закончив последнее занятие и оценив все работы, я выхожу из кабинета в коридор. Я слышу шаги и вижу Лену, которая идет со стопкой бумаг. Я машу ей рукой, и она широко улыбается.

— Профессор Эстрада! Такое ощущение, что я не видела вас несколько недель!

— Похоже на то, да? Такое всегда случается перед большими выходными, — говорю я ей. Она смеется.

— Какие-то большие планы?

Я качаю головой.

— Пока нет. Возможно, я попробую съездить в Нью-Йорк на небольшой отпуск, но это будет отдых и осмотр достопримечательностей. А как насчет тебя? Малкольм сказал мне, что стал видеть тебя чаще.

Это, конечно, ложь. Я почти не общаюсь с Малкольмом вне баров, но Лена мне небезразлична, потому что она важна для Элианы. Всю информацию о Лене я получаю от Элианы.

Лена быстро кивает, и ее щеки становятся пунцовыми, когда она отвечает.

— Да! Он был самым лучшим. Мы можем устроить себе отпуск, снять номер в отеле неподалеку и просто отдохнуть. Я была так занята обязанностями GA, что даже не помню, когда в последний раз готовила настоящую еду.

— Определенно, дорожите этим перерывом. Потом будет еще больше суматохи: финальные экзамены, а затем подготовка к зимним каникулам.

— Я не могу дождаться зимних каникул. Думаю, это поможет мне выстоять! Шесть недель ничего не делать?

Она ярко улыбается.

— Что ж, удачи тебе в оставшуюся часть недели и в понедельник.

— Спасибо, вам тоже!

Я улыбаюсь ей, пока она поправляет бумаги в своих руках. Повернувшись, она машет рукой и направляется к офису Карлоса. Я закрываю свой кабинет, прежде чем выйти из здания и направиться домой.

— У меня хорошие новости, — шепчет Элиана, целуя мою грудь, а затем перебираясь губами к шее. Она крутит своей киской по мне, а я все крепче сжимаю ее бедра. Я хочу перевернуть ее и трахать до тех пор, пока она не потеряет дар речи, но ее возбужденные глаза заставляют меня отбросить эти мысли.

— Да? Какие?

Я ворчу, с легкостью поднимая ее бедра и насаживая на свой член. Ее глаза трепещут при этом, и из нее вырывается стон.

Ее ладони летят к моим грудным мышцам, и она крепко сжимает их. — Я получила пятерку за мою переработанную работу.

— Правда? Мы должны отпраздновать это, — пробормотал я. Она хихикает, снова кружа бедрами, и испускает дрожащий вздох.

— Мы вроде как празднуем, — хнычет она, когда я медленно провожу большим пальцем по ее клитору.

— Я думал, мы просто трахаемся в целом. Если ты хочешь отпраздновать, у меня есть несколько идей.

— О? Например?

Мой большой палец чуть сильнее надавливает на ее клитор, и ее киска сжимается вокруг моего члена. Я так близок к тому, чтобы кончить, но я хочу, чтобы она продолжала наслаждаться ездой на мне.

— Взять наручники или веревку и привязать тебя к кровати, прижать к себе, пока ты не сможешь думать, — дразню я.

Ее взгляд падает на меня, и улыбка расплывается на ее губах, а щеки становятся алыми. — Что? Я никогда раньше не занималась подобными вещами.

Я убираю большой палец с ее клитора, и она, застонав, начинает быстрее крутить бедрами. — Я тоже, но это не значит, что мы не можем попробовать что-то новое.

— Черт возьми, Джулиан.

Я чувствую, как ее стенки начинают еще сильнее сжиматься вокруг меня. Я кладу большой палец обратно на ее клитор, а другой рукой сжимаю ее сосок. Она задыхается и проклинает мое имя под нос, но я ловлю ее.

— Скажи мое имя громче, детка, — призываю я.

— Джулиан! — кричит она, замирая, и ее бедра неконтролируемо дрожат, когда она кончает. Давление ее киски на мою позволяет мне наконец-то кончить внутрь нее.

— Мне нравится, когда ты кричишь мое имя.

Я остаюсь внутри нее, пока она наклоняется и кладет голову мне на грудь. Я обхватываю ее тело руками и крепко прижимаю к себе.

— Мне нравится, когда ты трахаешь меня до потери сознания, — хихикает она. Я щекочу ее бока, и она вздрагивает, прежде чем ее киска снова начинает сжиматься на мне. Я задыхаюсь и стону, наклоняясь, чтобы укусить ее за плечо.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я собираюсь по-настоящему связать тебя.

На мгновение она замолкает, а затем поднимает голову и целует меня в щеку. Я смотрю на нее сверху вниз, и ее зеленые глаза ярко вспыхивают.

— Что? — спрашиваю я с улыбкой.

— Какие еще идеи, кроме как связать меня, у тебя есть на уме?

Я поворачиваюсь и смотрю на потолок, обдумывая свой следующий ответ. Я никогда не занимался подобными вещами, но определенно думал об этом. Много лет назад мы даже обсуждали эти идеи с Лорой, но она отмахнулась от них.

С Элианой, казалось, так легко просто проскользнуть во время разговора. И ее реакция не разочаровала меня, а заставила задуматься о других идеях, о которых я фантазировал.

— Я бы с удовольствием не только побаловал тебя оральным сексом или трахом, но и, возможно, взял бы несколько игрушек.

— Хм, похоже, это было бы для меня смертью, — хихикает она. — Ты уже заставляешь меня так легко кончать. Я не уверена, что протяну с вибратором.

— Тогда мне просто придется научиться возбуждать тебя с его помощью, — говорю я хриплым тоном. Она снова хихикает и утыкается головой мне в шею. Я глубоко вдыхаю и провожу руками по ее нежной коже, а затем по мягким бедрам. Я никогда не устану от ее прикосновений.

— Ты знаешь, что я хочу попробовать? — наконец спрашивает она.

— Хм? Расскажи мне.

— Так, это просто пришло мне в голову. Даже не знаю почему, но раз уж ты заговорил об этом..., — ее голос прерывается, и я глажу ее по спине и смотрю на нее.

— Скажи мне, — шепчу я. Она втягивает щеки, и я понимаю, что она нервно грызет их. Я поднимаю одну руку и провожу пальцами по ее скуле.

— Что, если бы ты был связан, а я бы тебя оседлала, — наконец говорит она. Я вижу, как ее глаза изучают меня, ожидая отказа. Но я улыбаюсь и хихикаю.

— Думаю, это было бы нечто уникальное, если бы мы попробовали, — подтверждаю я.

Она выдыхает дрожащий вздох и кивает.

— К тому же, если нам не понравиться заниматься такими вещами, мы уже знаем, что любим трахаться, как бешеные животные, на кухонном столе и любой другой поверхности. Нам не нужны эти веревки и наручники, чтобы получать удовольствие. Мы и сами получаем достаточно.

Я снова погладил ее по спине, наслаждаясь ее бреднями.

— Я согласен, — бормочу я.

Она лучезарно улыбается и снова кладет голову мне на грудь. Мое сердце продолжает громко стучать, и я знаю, что это все, что она сейчас слышит. Моя рука снова гладит ее мягкую кожу, и я вспоминаю, что она сказала прошлой ночью. О том, как она хочет остаться вот так навсегда.

Я чувствую то же самое, и это ужасно. Когда речь заходит об Элиане, кажется, что нет ни одной эмоции, ни одной мысли. Я так сильно переживаю за нее во всех смыслах, и иногда это все, что меня поглощает.

Иногда это пугает. Я думаю о ней каждый день, становлюсь твердым от воспоминаний о том, как трахал ее, а теперь планирую провести с ней осенние каникулы. Она обвела меня вокруг пальца и, кажется, не осознает этого.

— О чем ты думаешь?

Она прерывает мои мысли, и я делаю глубокий вдох, прежде чем выдохнуть.

— О том, как сильно ты мне дорога, Элиана, — признаюсь я.

На мгновение она замолкает, и мы переводим дыхание.

— Ты мне тоже небезразличен, Джулиан, — шепчет она.

— Я серьезно, — говорю я, прижимаясь к ней. — Я нашел место, куда хотел бы отвезти тебя на следующей неделе.

— Куда?

Она поднимает голову.

— В Нью-Йорк. Я всегда хотела туда поехать. Лора никогда не ездила со мной в такие поездки. Даже когда я ездил в Египет на весенние каникулы или на месяц летом. Я всегда ездил один.

— Я была там всего несколько раз в детстве, но думаю, будет весело поехать с кем-то, кто не является моими родителями.

Я бросаю на нее взгляд и смеюсь:

— Пожалуйста, не заставляй меня думать о твоих родителях в такой момент. У меня буквально член до сих пор в тебе сидит.

— Эй! Ты начал говорить о Лоре, — хихикает она. Я игриво закатываю глаза, но она права.

— Прости, — надуваюсь я.

— Все в порядке, — улыбается она и игриво шлепает меня по груди. Затем она смотрит мне в глаза, прежде чем я чувствую, как ее киска сжимается вокруг меня. Я стону, и мой член твердеет от этого.

— Элиана, — предупреждаю я, но она хихикает и приподнимается, чтобы снова занять позицию наездницы. Она кладет ладони мне на грудь, а мои руки перемещаются на ее бедра. Мои пальцы впиваются в ее кожу, и я надеюсь, что оставляю следы, требуя ее.

— Мы могли бы снять отель с видом? — спрашивает она, кружа бедрами и заставляя меня стиснуть зубы.

Я киваю.

— Я бы взял огромные окна. Чтобы я мог прижать тебя к ним и трахать так, чтобы весь город видел.

Она хнычет, и я провожу большим пальцем по ее клитору. Она вздрагивает от этого ощущения и начинает быстрее натягивать свою киску на мой член. Я уже чувствую, как она сжимается вокруг моего члена, и понимаю, что мы оба близки ко второму оргазму за эту ночь.

— Черт, — пробормотала она сквозь дрожащее дыхание.

— Скажи, что ты моя, — хриплю я, толкаясь бедрами вверх, и она вскрикивает.

— Я твоя, Джулиан, — соглашается она.

Я в последний раз вонзаюсь в нее бедрами, и она делает еще несколько оборотов вокруг моего члена, прежде чем мы оба кончаем в полную силу. Мы оба застонали, и она рухнула на меня сверху. На этот раз она приподнимается, чтобы я выскользнул из нее, и я благодарен ей за это. В таком положении я не смогу продержаться еще один раунд. Мне придется перевернуть ее и больше контролировать движения.

— Ты моя, Corazón, — шепчу я, вставая и направляясь в ванную, чтобы взять полотенце и вытереть ее.

Закончив, я возвращаюсь в постель, и она быстро обнимает меня, зарываясь лицом в мою грудь. Я обнимаю ее и целую в плечо, а затем целую ее голову.

Мы остаемся так некоторое время, успокаивая дыхание, прежде чем наконец встаем и идем в душ. Я бронирую отель на вторник, как только мы выйдем. Я не могу дождаться нашей первой совместной поездки. Даже если мы все еще будем делать все в тайне, поездка в такой большой город, как Нью-Йорк, нам поможет.

Мы сможем быть самими собой и не бояться пристальных взглядов.

Двадцать три

ЭЛИАНА

Ручка Лены волочится за ее планировщиком, когда она вычеркивает дела, оставшиеся на этой недели. Мы обедаем в кафе Crescent перед тем, как завтра утром я уеду с Джулианом. Мы купили билеты на поезд, так как я всегда хотела это испытать.

— Ты пялишься, — говорит Лена, написав своим неровным скорописным почерком "осенние каникулы" вдоль дней со вторника по пятницу. В один из дней она даже добавляет смайлик. Наконец она поднимает голову, ее глаза сканируют мои.

— Я просто наблюдаю за тобой, Лен, — смеюсь я.

— Ты едва притронулась к своему сэндвичу. Сегодня понедельник, так что я знаю, что он хороший.

Лена обычно проводит весь день в кампусе, а обедает здесь, так что она знает все блюда на обед назубок. Сегодня это сэндвич с ветчиной и сыром на гриле, и он очень вкусный, но мои мысли заняты другим.

Я пожимаю плечами, разбираю сэндвич и вижу, как тянется сыр, прежде чем я отправляю его в рот. — Завтра я еду в город.

Лена откладывает ручку и поднимает бровь. — Как полный перерыв? Я думала, ты должна сосредоточиться на заданиях.

— Не все время, — говорю я ей. — Только до пятницы. Я смогу сосредоточиться на этих заданиях все выходные. У меня хорошая полоса, Лен. По тем заданиям, которые я уже сдала, я получила пятерки.

Она поджала губы и кивнула.

— И это твои родители тебя отвозят? Я думала, они всегда ходят в свой домик на пляже. Твой папа говорил мне об этом раньше.

Я киваю, отрывая еще один кусок сэндвича.

— Они едут, но я к ним не присоединяюсь. Я поеду одна.

Ложь выскользнула у меня изо рта легче, чем я ожидала.

— И о каком городе ты конкретно говоришь? — спрашивает Лена.

— Нью-Йорк, а куда еще?

— Я не знаю! — защищается она. — Ты можешь говорить о каком-нибудь другом крупном городе поблизости.

Мы на мгновение смотрим друг на друга, а потом смеемся.

— Ты забавная, Лен.

— Спасибо, — улыбается она и снова берет ручку. — Как ты туда собираешься добираться?

— Поездом. Это около двух с половиной часов. Я сняла обычный номер в отеле. Хорошо, что он оказался не слишком дорогим.

— Значит, ты собираешься провести эту неделю в городе в полном одиночестве, и твоя мама не против?

Я смотрю на Лену, а затем усмехаюсь, бросая кусок сэндвича, который я оторвала, обратно на тарелку. Я хлопаю в ладоши, смахивая крошки.

— Лена, я уже взрослая, знаешь ли. Я уже далеко не в том возрасте, чтобы беспокоиться о том, что думает моя мама.

— Я знаю, но мы понимаем, какой она бывает. Я не хочу, чтобы она преследовала тебя, пока ты пытаешься насладиться каникулами.

— Да, но я имею право делать все, что захочу, — возразила я.

— Да, но только не ввязывайся ни во что грязное. Если тебе понадобится, чтобы я тебя спасла, всего лишь позвони, и я приеду на поезде.

Я тепло улыбаюсь ей.

— Спасибо, Лен, но со мной все будет в порядке. Мне будет полезно просто изучить город и отдохнуть от дома.

Она продолжает рисовать на своем планировщике, ее брови нахмурены, а лицо погружено в раздумья. Некоторое время я наблюдаю за ней, пока она рисует, но потом она поднимает глаза, как будто в ее голове только что включилась лампочка.

— Что? — спрашиваю я.

— Знаешь, кто еще сказал мне, что будет в городе?

Мое сердце колотится от такой возможности, и я пытаюсь усмирить панику в своем теле. Не будь очевидной.

— Кто? — спрашиваю я, в горле у меня клокочет чувство вины.

— Профессор Эстрада. Ты знала? Может, ты возьмешь его номер на случай, если тебе понадобится кто-то поближе. Уверена, твой отец не будет против. Он бы оценил, если бы кто-то вроде профессора был рядом, если бы что-то случилось.

Лена на мгновение задерживает на мне взгляд, пока я вдумываюсь в ее слова. Джулиан сказал ей?! Что именно он сказал? Я не могу остановить пот, который стекает по моей шее. Я прочищаю горло и ерзаю на своем месте.

— Я... я не знала. Я обязательно скажу об этом отцу. Думаю, это хорошая идея - знать, что он будет рядом.

Она улыбается и кивает головой, ее кудри подпрыгивают во все стороны.

— Отлично! Может, вы столкнетесь, пообедаете или еще что-нибудь!

Я киваю и подбираю брошенный в спешке кусок хлеба, а затем медленно жую его. Лена не обращает на меня никакого внимания, и я благодарна ей за это. Я могу дышать и сосредоточиться на том, чтобы не показывать больше явных признаков того, что я ей лгу.

— Как вы с Малкольмом?

Она поднимает голову от своего планшета, и ее щеки становятся румяными.

— У нас все хорошо. Он хочет, чтобы я провела эту неделю с ним и просто посмотрела, как все пройдет без давления учебы и работы.

— У вас все серьезно?

У нас с Леной не было времени по-настоящему обсудить ее отношения с тех пор, как мы в последний раз были вместе; двойное свидание из ада. Я даже не думаю, что видела Малкольма в кампусе с тех пор.

— Нет, но я думаю, что спрошу его в эти выходные, если он не сделает этого. Нам весело и так хорошо.

— Ты не боишься, что официальное оформление отношений разрушит искру?

Она поджимает брови. — Почему ты так думаешь?

Я прикусила язык, чтобы не сказать ничего глупого. Перестань проецировать, Ана.

— Я просто где-то слышала об этом, — солгала я.

Лена на мгновение уставилась на меня, прежде чем ее черты смягчились.

— Ну, можешь сказать этим источникам, чтобы они отсосали. Я не думаю, что официальные отношения что-то испортят. Кроме того, это просто свидание. Мы не собираемся вступать в брак или что-то в этом роде.

Я вздыхаю, жалея, что ничего не сказала. Мне приятно видеть, как Лена встречается с Малкольмом, не нуждаясь в том, чтобы держать все в секрете. Я поджимаю губы, желая рассказать ей о Джулиане, но не могу. Может быть, в следующем семестре.

Самонадеянно думать, что мы продержимся долго, но то, в чем мы признаемся друг другу, заставляет меня верить, что мы продержимся так долго, как только сможем.

— Ты разговаривала с Гарри после той ночи? — спрашивает Лена, прерывая мои мысли.

Я качаю головой и смеюсь: — Боже, нет. Он был ужасен!

— Да, Малкольм не переставал ругать его после твоего ухода. Я знаю, что мы мало говорили о той ночи, но я хочу сказать, что мне жаль, что я свела тебя с ним. Ну, скорее, надавила на тебя. Я действительно хочу извиниться, Ана.

Я отмахнулась от нее.

— Все в порядке. Он засранец, и это случилось бы независимо от того, стала бы я добиваться его сама. Он просто не подходит для свиданий, если честно. Но все равно спасибо, Лен. Я ценю это.

— Он даже не захотел заплатить за свой ужин, — добавляет Лена. — Малкольм, к счастью, заплатил за него, но мы так и не смогли понять, в чем, черт возьми, его проблема. С тех пор мы его больше не видели. Если только Малкольм не видел и просто решил избавить меня от необходимости говорить о нем.

— Да, он преподает на старших курсах, верно?

Лена кивает.

— Да, но я редко вижу его в кампусе.

— Это хорошо для всех нас.

— Согласна, — смеется Лена. Затем она переводит взгляд на меня и качает головой. — Так с кем же ты тогда встречаешься?

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, повышая голос.

Лена ухмыляется.

— Все это время я думала, что ты общаешься с Гарри и флиртуешь с ним, но потом случился тот ужин. Это заставило меня задуматься, кто заставляет тебя так себя вести.

Я пожевала губу и оглядела кафе: здесь немноголюдно, но есть несколько студентов, которые занимаются, и несколько местных жителей, которые просто пьют свой ежедневный кофе. Я снова поворачиваюсь к своей лучшей подруге и делаю глубокий вдох.

— Это несерьезно. Скачала приложение для знакомств и нашла, с кем поговорить.— Ненавижу, как легко мне стало лгать об этом. Сердце колотится о грудную клетку в страхе, что моя ложь рухнет.

— Правда? Почему ты мне не сказала?

— Это не казалось таким уж важным. Кроме того, приятно держать эту часть моей жизни в секрете. Никаких лишних нотаций от мамы. После всей этой истории с Гарри я не хотела ничего сглазить.

— Что ж, я рада, что теперь ты говоришь мне правду.

Мое сердце замирает при этих словах, и я опускаюсь в кресло на несколько сантиметров. Она смотрит на меня, изучая. Мое тело становится горячее с каждой секундой, и я задыхаюсь. — Перестань пялиться на меня, Лен! Из-за тебя я чувствую себя преступницей под прожектором.

— Ты говоришь мне правду, Ана?

Ее брови сошлись, а губы вытянулись в сторону в любопытстве.

Я возвращаю себя в нормальное сидячее положение и киваю головой. Я пытаюсь посмотреть ей в глаза, но ее взгляд слишком пугающий. Я смотрю в окно и снова киваю головой. — Да, это так.

— Хорошо, — пробормотала она. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, а она снова берет ручку и черкает в своем ежедневнике. Мое горло сжимается, а в животе бурлит.

Лена отказывается смотреть на меня, пока я доедаю свой сэндвич. Она исчеркает всю страницу в своем ежедневнике, но все равно не поднимает глаз. Она даже не хмыкает и не издает никаких звуков. И это меня пугает.

Черт, она знает.

К утру мои родители уже уехали, и я отправляюсь на вокзал, чтобы встретиться с Джулианом. У меня небольшая сумка, набитая до отказа вещами первой необходимости.

Джулиан приезжает на вокзал через несколько минут после меня, и в ожидании поезда мы проверяем, есть ли у нас билеты. Мы сгрудились в небольшом уголке вокзала, стараясь не попадаться на глаза многим людям. Мы не видим никого, кого бы мы узнали, но поскольку это начало осенних каникул, мы должны быть уверены, что никто нас не поймает.

Я хотела сказать Джулиану, что мы могли бы сесть на поезд в среду, но он настоял на том, чтобы мы как можно больше времени провели в городе. Было очень приятно видеть, как сильно он заботится о нас и как много значит для него эта неделя.

Когда подошел поезд, Джулиан не дал мне и пальцем пошевелить и понес наш багаж. Мы добираемся до своих мест, и он легко затаскивает сумки наверх, в секции для хранения, а затем опускается на сиденье рядом со мной. Мне пришлось сбросить несколько слоев одежды, чтобы не вспотеть, и я даже заставила Джулиана свернуть в клубок большую куртку, которая у меня была, и бросить ее наверх вместе с остальным багажом.

Поезд едет быстро, мы слушаем музыку, читаем и даже болтаем о всякой ерунде. С ним комфортно заниматься обыденными вещами. Мне больше всего нравится, когда его пальцы ловят мою руку и рисуют невидимые фигуры, а я опускаю голову ему на плечо и ненадолго отключаюсь.

Мы добираемся до Центрального терминала через два с половиной часа, и шум окутывает нас, когда мы выходим из поезда, чтобы найти другой, который отвезет нас ближе к нашему отелю.

Как только мы выходим из метро, я почти задыхаюсь от ощущения, что нахожусь в городе. Меня до глубины души потрясло то, что я никогда не испытывала такого ощущения города. Моя мама всегда брала нам билеты на самолет, а потом водителя, чтобы отвезти нас из аэропорта в отель. Мне всегда хотелось вот так просто оказаться в городе, как будто я здесь живу.

— Пойдем в наш отель, детка, — бормочет Джулиан рядом со мной, пока мы идем. Он продолжает нести наши сумки и идет по той стороне улицы, где есть движение. Он достает свой телефон, чтобы воспользоваться навигацией, и говорит мне, что нашел самый красивый отель в Верхнем Ист-Сайде, а я вытаращиваю глаза, удивляясь, как, черт возьми, он нашел его и смог себе позволить. Хотя моя мама была очень разборчива в выборе мест для проживания, когда я была маленьким, она никогда не выбирала этот район. Она предпочитала Челси или даже Вест-Виллидж. Но это было много лет назад.

— Тебе и не нужно было, — напоминаю я ему, когда мы приближаемся к отелю, согласно его карте.

Он улыбается, продолжая нести мой и свой чемоданы. Я все время говорила ему, что могу нести свой собственный, но он настаивал. — Когда ты со мной, милая, ты никогда не будешь беспокоиться о таких вещах.

— Джулиан, — начинаю я, но он качает головой.

— Серьезно, Элиана. И даже не моргни глазом, когда я вручу тебе свою визитку. Просто попроси, и ты получишь.

Это вызывает на моих губах самую большую улыбку, когда мы, наконец, поворачиваем за угол и видим отель, который он для нас приготовил. Это небоскреб с огромными окнами, и я знаю, что он выполнит свою часть сделки, трахая меня, прижатую к разным поверхностям, и это вызывает трепет в моей душе.

— Мы на месте, — объявляет он, когда мы входим в вестибюль и направляемся к стойке регистрации. Я всё время осматривала красивые скульптуры и декоративные элементы в холле, пока он говорил с работником и наконец получил наши ключи.

Лифт был ещё красивее, когда мы добрались до 25-го этажа, и он поднес карту к двери, придерживая её, чтобы я могла пройти. Гостиничный номер огромен, и я чуть не вскрикиваю от его красоты. В нем есть прихожая, хорошая кухня, гостиная с диваном, кровать king-size в спальне с ванной комнатой. Два огромных окна выходят на Центральный парк. Сбросив с себя все слои куртки и свитера, я замираю, глядя вниз на людей муравьиного размера, пока Джулиан опускает наши сумки на землю позади меня.

Я чувствую, как сильные руки обхватывают меня, а его лицо прижимается к моей шее. Я хихикаю и хватаю его за руки, прижимая к себе.

— Спасибо, что поехала со мной, — говорит он мне в шею. Я киваю и провожу рукой по его руке.

— Спасибо тебе за это. Мне это было очень нужно.

— Для тебя все, что угодно, — говорит он, целуя меня в шею. Его борода щекочет меня самым приятным образом, и я поворачиваюсь в его объятиях, на этот раз обхватывая его шею руками.

Его карие глаза яркие, и я замечаю в них несколько крупинок золота. Я перекладываю руки на щеки и скольжу пальцами по его чертам. Его виски, брови, скулы, а затем губы.

— Я рада, что я здесь, — наконец говорю я, видя, как его глаза загораются еще больше от моих слов. И я говорю серьезно.

— Да?

Я киваю, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. Его руки обхватывают меня за талию, и мы теряем себя в поцелуе. Он просовывает свой язык в мой рот, и я с жаром целую его.

Он стонет в поцелуе, и от этого по моему позвоночнику пробегают мурашки. Его рука медленно движется вниз, пока не нащупывает мою попку и сильно сжимает. Я задыхаюсь, и наши губы расходятся, но не раньше, чем он снова наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу.

— Джулиан, не делай этого, — хнычу я. Он прижимает меня к себе еще сильнее, если это возможно, и я чувствую, как его эрекция упирается мне в живот.

— Как насчет того, чтобы окрестить это место? — шепчет он, наклоняясь, чтобы покрыть поцелуями мою шею.

Я стону, затем киваю и толкаю его назад к кровати. Он без колебаний падает на нее, и я забираюсь на него, как в седло. Он облизывает губы, наблюдая за тем, как я снимаю с себя кофту, а затем лифчик. Его большие руки сразу же переходят к моим грудям, и он щиплет каждый сосок.

— Черт, — стону я, пока он продолжает, и кручу бедрами, надавливая своей одетой киской на его эрекцию.

— Сними это, — говорит он, кивая в сторону моих штанов для йоги. Я киваю, прежде чем соскользнуть с кровати и снять штаны и трусики. Он не торопится расстегивать ремень и спускать штаны вместе с боксерами, а затем бросает их на пол. Я хихикаю, запрыгивая обратно на кровать и не сводя с него глаз, пока ползу к нему. Я быстро замечаю, какой у него эрегированный член, уже блестящий от спермы, и облизываю губы.

Его карие глаза скользят по моей груди, а затем по моему лицу, когда я устраиваюсь на нем сверху. Его член упирается мне в задницу, и я снова кручу бедрами, заставляя нас обоих задыхаться. Мой клитор трется о его растущие волосы прямо на тазовой кости.

— Черт возьми, детка, ты уже заставляешь меня мокнуть, просто потираясь об меня своей киской, — пробормотал он сквозь дрожащее дыхание. Его руки переходят к моим бедрам, и пальцы впиваются в них, наверняка оставляя синяки, но мне все равно.

— Ты принес наручники?

Я дразню его, снова трусь о его клитор и стону от удовольствия. Я не могу не закрыть глаза, и тогда он хихикает.

— Нет, но теперь я жалею, что не сделал этого.

Я смотрю на него сверху вниз, прежде чем у меня появляется идея. Но не для меня. Я ухмыляюсь. Джулиан поднимает бровь и смотрит, как я наклоняюсь над кроватью к его брюкам и вынимаю ремень из петель, в которых он их держал. С его помощью я забираюсь обратно на кровать, а затем показываю ему ремень.

— Так ты хочешь, чтобы я связал тебе запястья этим ремнем? Я могу это сделать, детка, — улыбается он.

Я качаю головой, и он снова поднимает бровь.

— Сначала сними рубашку. Затем дай мне свои запястья, Джулиан.

Он быстро снимает рубашку, которая бесшумно падает на кровать. Затем он молча протягивает мне свои запястья, и я обматываю вокруг них ремень и затягиваю его достаточно туго. Я перетягиваю их для надежности, и он хрипит, двигая бедрами, пока я не чувствую, как его член упирается мне в задницу.

— Черт, детка, — вздрагивает он, глядя на меня потемневшим взглядом. Я беру его за запястья и закидываю их ему за голову. Я наклоняю свое тело так, чтобы мои груди свисали ему в лицо, и у него не остается выбора, кроме как перетерпеть этот момент. — Черт побери, Элиана. Какая чертова дразнилка.

— Я знаю, — хихикаю я, откидываясь назад в свое обычное положение и кладя руки ему на грудь. Его дыхание становится рваным, пока он держит руки над собой, а глаза загораются огнем от того, как отчаянно он хочет прикоснуться ко мне. Я еще раз кручу бедрами, позволяя своему клитору прижиматься к нему, и, клянусь, вижу, как мурашки бегут по его груди, животу и рукам.

— Пожалуйста, детка, — простонал он, двигая бедрами, чтобы его член продолжал касаться задней части моей попки. Я тихонько вздыхаю и качаю головой, наклоняясь ближе к нему, чтобы его член не касался меня. Он стонет и закатывает глаза, сжимая челюсть.

— Попроси меня еще раз, хорошо, — призываю я его.

Я кладу палец ему на шею, скользя им ниже. Он сглотнул и попытался опустить руки вниз, но я покачала головой. — Если ты опустишь руки, то нарушишь правила. Я могу оставить тебя здесь вот так...

— Элиана, — предупреждает он, его глаза становятся все темнее, а дыхание - еще более учащенным. Я знаю, что он предупреждает, что если я не позволю ему трахнуть меня в ближайшее время, он заставит меня заплатить за это. В голове всплывают воспоминания о всех тех случаях, когда он меня одергивал.

— Скажи это, — нажимаю я, скользя пальцем по его животу, когда двигаю бедрами назад, поднимая себя так, чтобы его член оказался перед моей киской. Он шипит сквозь зубы, прежде чем подчиниться.

— Хорошо, детка. Я буду умолять, но знай, что в тот момент, когда ты позволишь мне переключиться и взять контроль в свои руки, я не буду так легко с тобой обращаться. Ты будешь умолять меня о пощаде, которую я не дам. Ты готова к этому?

На мгновение я умолкаю. Моя рука перемещается к его члену, и я наклоняюсь, сохраняя с ним зрительный контакт, прежде чем поджать губы и набрать в рот достаточное количество слюны. Слюна, как в замедленной съемке, падает на его пульсирующий, вытекающий член, и он стонет. Мои пальцы медленно обхватывают его член и двигаются вверх-вниз. Его бедра вздымаются, и я хихикаю, наблюдая за тем, как этот доминирующий мужчина становится податливым в моих руках.

Но я знаю, что все изменится, как только я позволю ему овладеть собой, поэтому наслаждаюсь этим, пока могу.

— Ты не сможешь кончить, как только окажешься у меня во рту, — предупреждаю я, прежде чем наклониться еще дальше и обхватить губами его кончик.

Он ругается под нос, а я провожу по нему языком. Его бедра снова вздымаются, и его член на несколько дюймов входит в мой рот. Стон вырывается из моих губ, когда я наклоняюсь еще дальше, позволяя его члену глубоко проникнуть в мой рот и удариться о заднюю стенку горла. Другой рукой я обхватываю его толстое бедро, продолжая сосать.

— Черт, Элиана, пожалуйста, еще, — простонал он сверху. Я улыбаюсь, напевая "да" и давя слезы, выступившие на глазах от этого движения. Моя рука, которая все еще обхватывает его член, продолжает крутить и качать его быстрыми движениями, пока я двигаю ртом вверх и вниз по нему. Его член напрягается, и прежде чем он успевает кончить, я отнимаю от него руку и рот. Я сажусь и вижу, как темнеют его черты лица, а дыхание переходит в более отчаянное.

— Элиана, — предупреждает он, двигая бедрами, как бы помогая бороться с трением, которое он сейчас испытывает.

— Что?

Я приподнимаюсь на кровати так, что его член оказывается прямо над моим входом. Я поднимаю на него взгляд, а он медленно наблюдает за мной. Его руки покраснели от того, как сильно он пытался освободиться от ремня, но я знаю, что он не выскользнет из него без моей просьбы. Я верю, что он сделает это только тогда, когда я скажу.

— Пожалуйста, — хнычет он.

Это как музыка для моих ушей, и я сплевываю в руку, прежде чем потянуться вниз и потереть свою киску. Я стону от этих действий, а затем сажусь, держа его член так, чтобы он оказался на одной линии с моим входом. Его толстый член практически распирает меня, а я продолжаю опускаться на него дюйм за дюймом. Мы оба ругаемся от этого ощущения, и моя киска мгновенно сжимается вокруг него.

— Черт, черт, — ругается он, когда я полностью насаживаюсь.

— Да?

Я дразню его, крутя бедрами и прижимаясь клитором к его тазовой кости. Он что-то бормочет себе под нос, а его руки пытаются прорваться сквозь ремень.

— Двигайся быстрее, — приказывает он, но я не тороплюсь, хотя это убивает меня. Я так близка к к тому, чтобы кончить, что медлить сейчас - сущая пытка. Я немного ускоряюсь, чтобы получить удовольствие, но потом останавливаюсь и пытаюсь выровнять дыхание.

— Ты действительно хочешь кончить? — спрашиваю я его сквозь громкие вдохи. Он кивает, двигая бедрами вперед, отчего я падаю вперед и упираюсь ладонями в его грудь. Такой угол - настоящая пытка, ведь он лучше контролирует толчки, а его член идеально попадает в мою точку G. Но он не двигается. Он просто смотрит на меня.

— Если хочешь, чтобы я взял на себя ответственность, просто скажи.

Как бы мне ни нравилось быть "сверху", я люблю, когда он берет верх и уничтожает меня. Он точно знает, как разобрать меня на части и собрать снова.

— Да, Джулиан. Пожалуйста, — говорю я ему.

И без лишних слов он улыбается и опускает руки мне на шею, а его запястья остаются связанными. Быстро вздохнув, он поворачивает нас так, что оказывается сверху, а моя спина ударяется о матрас. Мои руки тут же тянутся к его спине. Мои ноги обхватывают его талию.

Он не двигается, просто смотрит на меня какое-то время, и я поднимаю бровь. Я сжимаю свою киску вокруг его члена, и он стонет, качая головой. — Милая, ты сводишь меня с ума. Я могу утонуть в том, что ты заставляешь меня чувствовать.

Прежде чем я успеваю ответить, он вынимает из меня свой член, а затем резко всаживает обратно, и я вскрикиваю от интенсивности. Он не останавливается, в результате чего изголовье кровати ударяется о стену. Мои ноги трясутся, а разум превращается в слизь.

Оргазм наступает мгновенно, и мое тело так хорошо отвечает ему. Он проклинает и выкрикивает мое имя, а я делаю то же самое, наши тела покрываются капельками пота. Он продолжает держать свои руки на моей шее. Его мышцы напрягаются, когда он продолжает входить в меня. Я двигаю рукой, прижимая пальцы к клитору, чтобы увеличить трение.

— Черт, Джулиан, я сейчас кончу, — стону я, потирая свой клитор в более быстром темпе. Он не ослабляет натиск, наклоняясь ближе, и его кудри щекочут мой лоб. Он целует меня, а затем перемещает свои губы к моему уху и покусывает мочку уха.

— Да, детка? Кончи для меня, подои мой гребаный член.

И я кончаю. Я снова выкрикиваю его имя, так громко, как только могу, ощущая прилив удовольствия в своей сердцевине, и кончаю. Его член застывает внутри меня, и я чувствую тепло, а его оргазм наступает сразу после моего.

Он продолжает входить в меня, пока я не умоляю его остановиться, и он наконец замедляет темп, чтобы выскользнуть из меня. Он падает на кровать, и я тянусь к его запястьям, разматывая ремень. Его кожа покраснела от тугого затягивания, но он без колебаний притягивает меня к себе.

— Черт возьми. Тебе понравилось? Быть моей прекрасной доминанткой?

Я смеюсь и зарываюсь головой в грудь.

— Нет! Я просто связала тебе запястья. Это было почти ничего. К тому же, мне больше нравилось, когда ты брал на себя ответственность.

— Да? Мне тоже нравится. Мне нравится, когда ты так выкрикиваешь мое имя. Как будто у тебя в голове нет других мыслей, кроме меня.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, а он смотрит на потолок, прежде чем опустить взгляд на меня. — Это потому, что так и есть.

Проходит мгновение, но его губы изгибаются в улыбке, прежде чем он притягивает меня к себе и целует.

Мы так и остаемся, слушая гудки и громкие звуки города за окном, обнимая друг друга.

Я бы ни за что на свете не променяла этот момент.

Двадцать четыре

ДЖ

УЛИАН

После того как во вторник мы привели в порядок номер в отеле, мы решили отправиться в город. Мы прогулялись по Центральному парку и даже покатались на коньках. Я не делал этого уже много лет, так что было комично пробовать, пока Элиана каталась почти грациозно. Ее ноги отлично смотрелись в этих штанах для йоги и коньках. Мне хотелось затащить ее куда-нибудь и трахнуть, но не было достаточно уединенного места, чтобы сделать это.

Поэтому я сделал это, как только мы вернулись в номер. Затем мы прогулялись по окрестностям, Элиана отмечала все красивые здания, а потом мы нашли итальянский ресторан, чтобы попробовать.

В среду мы отправились на Таймс-сквер, чтобы осмотреть достопримечательности и сделать еще несколько снимков. Было приятно находиться с ней на публике и не беспокоиться о посторонних взглядах. Учитывая, как много людей в городе, было бы почти космическим, если бы нас кто-то увидел.

После Таймс-сквер мы даже заглянули в кассы бродвейских спектаклей и выбрали один из них для просмотра в тот же вечер.

Мы провели в городе уже два дня, и она уже просит еще нью-йоркской пиццы, которая стоит доллар. Я с удовольствием покупаю ей пиццу каждый раз, когда она просит, мне нравится, как светлеют ее зеленые глаза при виде этих пиццерий и этой чертовой вывески.

Сейчас четверг, и она ест пончики моти после того, как пообедала лучшими корейскими блюдами. Мы в К-тауне и наслаждаемся хорошей погодой, но не слишком холодной. Солнце ярко светит, пока мы идем по улицам и уворачиваемся от людей, идущих быстрее нас. Здесь шумно, и мне это очень нравится.

С ней рядом я мог бы посещать город чаще. С вершин зданий открываются невероятные виды, а еда просто восхитительна. Мы уже попробовали столько мест, которые она нашла в блоге, о котором прочитала. Мы даже попробовали некоторые места, где она уже бывала с родителями, когда была младше.

Больше всего мне нравится, когда она здесь, и я могу держать ее за руку, пока мы гуляем по улицам. Это приятно, и я никогда не хочу отказываться от этого ощущения. Ужасное чувство от осознания того, что завтра вечером мы вернемся в реальность, не помогает. У меня живот сводит при одной мысли об этом.

Элиана доедает пончик и вытирает пальцы, а затем смотрит на меня. Мы прошли несколько кварталов за пределами K-town, и вот уже виднеется Empire State Building. Ее зеленые глаза светятся, и я не могу понять, то ли это из-за еды, которой я угощаю ее всякий раз, когда она указывает на какое-нибудь место, то ли потому, что она смотрит на меня.

— Qué?²⁹ — спрашиваю я со смехом.

Она пожимает плечами и берет меня за руку, уводя с оживленного тротуара, пока мы не проходим по пешеходному переходу и не оказываемся в зоне, где стоят стулья и столы. Это огромное пространство для отдыха между двумя проезжими улицами, и кажется, что здесь люди могут просто пообедать, прежде чем вернуться на работу. Несколько голубей летают вокруг нас, пытаясь съесть брошенные людьми крошки.

— Ничего, я просто не хочу, чтобы эта неделя заканчивалась, — вздыхает она.

Я притягиваю ее к себе и трусь носом о ее нос. Мы оба делаем глубокий вдох, прежде чем я целую ее.

— Мы можем бежать в этот город, когда тебе покажется, что это слишком тяжело, малышка. Только скажи, и наши чемоданы будут собраны, а отель забронирован.

Она на мгновение задерживает на мне свой прекрасный взгляд, губы ее полу улыбаются. Я размышляю, о чем она может думать.

— Элиана, — говорю я.

Она смотрит на небо, а затем крепче сжимает воротник моего пальто. — Я просто не хочу возвращаться к секретности. Да, это весело, но в конце концов мы должны рассказать людям. Я хочу. А ты?

— Конечно, — говорю я, не пропуская ни одного удара. Ее глаза загораются от этого. — Но мы должны подумать о том, что будет после. Будет много вещей, которые нам придется обсуждать и маневрировать, когда все выйдет наружу.

— Я справлюсь с родителями, — уверенно заявляет она.

Я качаю головой.

— Нам придется с ними разбираться. Мы взрослые люди, Элиана. Если я собираюсь сделать это с тобой публичным, то мне придется поговорить с твоими родителями, как это сделал бы любой "парень". Ты не будешь делать это одна.

Ее губы искривились в широкой улыбке. — Ты сказал "парень".

— Да, — улыбаюсь я в ответ. Мое сердце учащенно бьется в груди, и я жду, что она еще скажет.

— Мне это нравится, — признается она.

— Мне тоже.

Она встает на носочки и снова целует меня. Я слышу стаю голубей вокруг нас, и мне приходится вспомнить, что мы находимся в центре города на случайной улице. Я не могу удержаться от смеха во время поцелуя.

— Что смешного, парень? — спрашивает она, отстраняясь. Она берет меня за руку и продолжает тащить нас ближе к Эмпайр-стейт-билдинг.

— Ничего, просто ты делаешь меня счастливым. Очень счастливым, детка.

— Хорошо, потому что ты можешь меня возненавидеть. Я хочу снова увидеть Empire State Building. Давненько я там не была!

Она продолжает тащить нас сквозь толпу, и я позволяю ей. Если моя малышка хочет увидеть Empire State Building, значит, она его увидит.

Я подарю ей весь мир, если она попросит.

Мы провели утро в постели до отъезда и сделали все, что могли. Я уже с нетерпением ждал следующей поездки в город. Думаю, это станет нашей новой "фишкой". Сбегать в город, когда нам это нужно или просто хочется. Я даже предложил это Элиане, и она согласилась. На этой неделе ей понравилось гораздо больше, чем в прошлые разы, и это меня порадовало.

Поездка на поезде домой была быстрой, и большую часть пути мы оба дремали. Бывало, что я проверял свой телефон на наличие сообщений и замечал, что Элиана уже сидит на своем телефоне, переписываясь, как сумасшедшая. Я не хотел отходить и спрашивать, кто это, но стоило мне наклониться к ней, как она тут же отворачивалась в другую сторону.

Если бы она хотела, чтобы я знал, с кем она переписывается, она бы мне сказала. Мы все заслуживаем личного пространства, но я не мог забыть, как она нахмурила брови, пожевала щеку и начала ковыряться в ногтях.

Когда мы вышли и направились ко мне, на улице уже стемнело. Я предложил ей остаться со мной до конца выходных, и она согласилась. Всю дорогу домой она вела себя тихо, и я понял, что это из-за того, кто писал ей смс. Я не хотел лезть не в свое дело и не буду, пока не возникнет острая необходимость.

— Хочешь, я приготовлю ванну? — спрашиваю я, занося наши сумки в спальню. Она замирает и не идет за мной. Однако я слышу, как она снимает туфли и вздыхает в другой комнате.

Я направляюсь в ванную, поднимаю ручку на пробке слива, а затем включаю воду и убеждаюсь, что она не слишком горячая. Когда ванна наполняется, я поворачиваюсь и смотрю в коридор, ожидая, не пройдет ли она рядом. Через несколько секунд я встаю и направляюсь в гостиную.

Элиана сидит на диване, уткнувшись лицом в руки и скрючившись. Я направляюсь к ней и осторожно сажусь, кладу руку ей на спину и поглаживаю плавными кругами.

— Малышка? Все в порядке?

На мгновение она замолкает, а затем качает головой и фыркает, поднимая голову. Когда она наконец смотрит на меня, ее зеленые глаза блестят. Я поджимаю брови и продолжаю растирать круги на ее спине.

— Она знает.

— Кто знает?

Она снова качает головой, затем делает глубокий вдох и шумно выдыхает. — Лена. Она знает о нас.

Моя рука останавливается на ее спине, и я убираю ее обратно на колени. — О. Как?

Она кивает на свой телефон, лежащий на журнальном столике. Экран лежит лицевой стороной вниз. Я снова смотрю на нее, и ее губы дрожат. Я кладу руки по обе стороны от ее челюсти и поднимаю ее голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Элиана. Что она сказала? Это с ней ты переписывалась в поезде?

Она пытается отвернуться, но моя хватка на ее челюсти не дает ей этого сделать. Она вынуждена смотреть на меня и моргает, из ее красивых глаз вытекает несколько слезинок. Я вытираю их большими пальцами.

— Она не сказала мне, но хочет поговорить со мной завтра. Она злится, Джулиан. Я знаю это.

— Ты уверена?

Она кивает.

— Да, я уверена. Она знает и теперь ненавидит меня. Я не могу увидеть ее завтра. Я не хочу.

Я опускаю руки, и она делает еще один глубокий вдох.

— Почему бы тебе не принять ванну и не попытаться не думать об этом слишком много? Она не может тебя ненавидеть. Она твоя лучшая подруга. Лена заботится о тебе. Она также очень умна, так что я не удивлюсь, если она догадалась.

На ее лице появляется небольшая улыбка, и это заставляет меня тоже улыбнуться. Вот она. Я встаю и протягиваю ей руку, шевеля пальцами. Она колеблется мгновение, миллион мыслей проносится в ее голове, прежде чем она кивает и берет мою руку. Ее прикосновение легкое, но оно все равно посылает искры по всему моему телу.

Так было всегда.

Я провожу нас в ванную и помогаю ей раздеться, следя за тем, чтобы мы делали все в ее темпе. Она осторожно опускается в воду, которая все еще течет. Я добавляю немного мыла и бомбочку для ванны, чтобы сделать воду красивой. Она молчит все это время, погрузившись в свои мысли, пока я вовремя выключаю воду, чтобы она не перелилась через бортик ванны.

Она откидывает голову назад и закрывает глаза. Несколько слезинок все еще капают и стекают по ее щекам. Она такая красивая, что мне больно видеть ее такой. Я вспоминаю, как в прошлый раз она приехала ко мне, и я набрал для нее ванну. Я старался изо всех сил, чтобы она чувствовала себя лучше.

Я наклоняюсь и зачесываю прядь волос за ухо, и ее глаза распахиваются, а на лице появляется небольшая улыбка.

— Спасибо, — шепчет она.

Я киваю, не желая ничего говорить, чтобы не испортить момент. Кажется, ей больше всего нравится, когда она может побыть одна в своей голове и обдумать все таким образом. Я больше склонен к тому, чтобы все обсудить и найти решение, но я знаю, что все мы разные. Ей нравится, когда она находится в гармонии со своими эмоциями, прежде чем принять решение.

Это то, что меня в ней восхищает. Ей нравится тратить время на размышления, прежде чем действовать. У меня сердце замирает при мысли о том, что она хочет найти выход из этой ситуации. Это не проблема, которую можно решить, но мы должны пройти через это.

Вместе.

И тогда я понимаю, что эта женщина вызывает у меня желание сделать все возможное, чтобы ей было лучше. Если ей нужно подумать в одиночестве, я оставлю ее в покое. Если она хочет поговорить об этом, я буду ее слушать. Если она захочет покончить с этим, я с болью уйду. Даже если в итоге мне будет больно, мне все равно. Лишь бы она получила то, чего хочет и в чем, в конечном счете, нуждается. А если я не тот, кто ей нужен, то я не стану стоять у нее на пути. Я не стану разрушать ее. Она заслуживает большего.

— Эй, — бормочет она, отрывая меня от моих мыслей. Некоторое время я смотрел на стены ванной комнаты, погрузившись в свои мысли. Я ловлю ее взгляд.

— Все в порядке?

Я киваю, проводя рукой по бороде.

— Да, детка. Все в порядке. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я не буду стоять у тебя на пути, хорошо?

— Ты… — начала она, но потом покачала головой. — Ты ничему не мешаешь. Почему ты так думаешь?

Она приподнимается в ванне, принимая более удобное сидячее положение: вода плещется вокруг нее, а волосы скользят по мокрому телу. Ее грудь лишь наполовину прикрыта водой, и я снова перевожу взгляд на нее.

— Элиана, наш пузырь вот-вот лопнет. Похоже, это уже произошло с Леной. Она знает, и пройдет совсем немного времени, прежде чем она кому-то расскажет. Или кто-то еще узнает.

Она покачала головой. — Со мной она бы так не поступила.

— Так почему же ты тогда не рассказала ей о нас? Должна же быть причина.

Между нами повисает тишина. Я хочу, чтобы она сказала что-нибудь, что угодно, но вместо этого она смотрит куда угодно, только не на меня. Она поднимает руки из воды и ковыряется в ногтях. Я протягиваю руку и нажимаю ладонью на ее руки, и она замирает. Я смотрю на нее с еще большей свирепостью, и она глотает воздух. Ее глаза наполняются слезами, и у меня щемит в груди.

— Я доверяю ей, но на карту поставлено так много. Моя жизненная ситуация, тот факт, что ты старше меня почти на два десятка лет, мои отношения с отцом, мои оценки с Лорой и твоя работа.

Она обязательно указывает на последний факт.

Я ухмыляюсь.

— Мне нравится, что ты сделала самый заметный акцент на моей работе, а не на том, что я старше тебя почти на два десятка лет.

Она хмыкает и вздыхает, но я не упускаю намека на улыбку, которая загибается на кончиках ее губ. Я сжимаю ее руки под своими, и она делает несколько глубоких вдохов.

— Встреться с ней завтра и выясни, что произошло. Как она узнала, а потом поговори с ней. Она поймет. Остальное мы выясним вместе.

Она долго смотрит на меня, прежде чем кивнуть. — Хорошо, вместе.

— Juntos³⁰, — повторяю я, трижды сжимая ее руки.

Не знаю, зачем я это делаю, но, возможно, это мой собственный способ сказать ей, что я всегда буду рядом с ней.

Три раза.

Три слова.

Но я их не скажу. Пока не скажу.

Двадцать пять

ЭЛИАНА

У меня дрожат руки, когда я подхожу к дверям кафе. Я миллионы раз проходила мимо этого входа, но сегодня утром мои кишки скрутило, и я была так близка к тому, чтобы меня вырвало.

Оказавшись внутри, я сразу же обнаруживаю массу кудрей, принадлежащих моей лучшей подруге. Она потягивает кофе из кружки, а потом поднимает глаза и улыбается, махая мне рукой.

Я делаю глубокий вдох и направляюсь к ней, минуя очередь в кассу. Мой желудок завязан узлом, и я знаю, что не смогу ничего удержать, даже если попытаюсь. Я слишком нервничаю, чтобы знать, чем закончится этот разговор.

— Как прошла твоя поездка?!

Она сияет, вставая и заключая меня в объятия. Ее сладкий парфюм наполняет мои чувства, и мне хочется плакать. Если сегодня я в последний раз обнимаю свою лучшую подругу, то буду дорожить каждым моментом.

— Все было хорошо, — бормочу я, пока мы оба не садимся. Она улыбается и крутит прядь вьющихся волос между пальцами.

— Да? А я знаю с кем.

Я прочищаю горло. — Хорошо. Но Лена, ты не рассказывала мне, как...

Она игриво машет рукой и насмехается. — Мне рассказал Мальком.

— Что?

Она кивает.

— Да, он сказал мне... В среду? Я просто была поглощена тем, что мы делали, и забыла написать тебе до вчерашнего дня.

— Подожди, я в замешательстве. Как Мальком узнал?

— Ну, это то, о чем я хотела поговорить с тобой... Ты уже поговорила с родителями?

У меня отпадает челюсть.

— Мои родители знают?! Черт, почему ты мне не сказала? У меня не было времени вернуться домой. Они собираются ...

— Расслабься! — Лена поднимает руки, и ее глаза расширяются. — Я просто пыталась влезть в разговор, чтобы наверстать упущенное. Я понимаю, что это был не лучший способ сделать это. Вопрос о родителях был совершенно отдельным от того, что услышал Малькольм.

— Так расскажи мне, пока у меня не случился сердечный приступ, — нажимаю я. Моя тревога зашкаливает, и я не знаю, сколько еще смогу продержаться в этом разговоре или вообще в чем-либо сейчас. Я просто хочу свернуться в клубок и спать, пока все не исчезнет. Может быть, проснуться в другом веке.

— Итак, однажды утром Малкольм собирался купить для нас бублики, когда столкнулся с Гарри.

— Гарри Симмонс?

Я прервала ее. Она кивает.

— А ты знаешь других Гарри? Да, того самого.

Она заметно вздрогнула.

— В общем, он начал рассказывать о тебе и о том, как он был озадачен, почему ты так рано ушла с двойного свидания. Да-да, да-да. — Она закатывает глаза. — Малкольму пришлось напомнить ему, какой он мудак, пока Гарри наконец не проговорился, что видел тебя и профессора Эстраду на станции Амтрак.

— Черт, — выплюнула я.

Она извиняюще смотрит на меня, прежде чем продолжить.

— Малкольм прибежал домой без бублика и начал рассказывать мне, что ты с профессором Эстрадой. И мне пришлось смириться с тем, что я голодна и без бублика, прежде чем я поняла, что моя лучшая подруга солгала мне о своей поездке. Я должна была связать все точки. Я такая глупая.

— Нет, не глупая. Я честно думала, что ты все это время знала, но пыталась молиться, чтобы отбросить эти мысли, и надеялась, что ты получишь легкую амнезию только ради этого.

Она смеется.

— Боже, спасибо, Ана. Ты действительно меня любишь.

— Продолжай, Лен, — я укоризненно смотрю на нее.

— Верно, — кивает она. — Потом я заставляю Малкольма снова взять свой бублик, и он возвращается с ним и другими новостями. Он пытался позвонить профессору Эстраде, но, похоже, тот отключил телефон или что-то в этом роде, пока был с тобой. Какой внимательный. Кстати, я ненавижу то, какой Джулиан замечательный. Было бы легче ненавидеть его, если бы он был придурком, детка.

— Лена, — ругаю я.

Улыбка появляется на ее лице и на моем тоже.

— И тогда он позвонил Кейну. Он никак не мог успокоиться насчет вас двоих. Малкольм всячески пытался перевести разговор на то, что он сможет получить информацию о вас. Он не сказал ни слова.

— Хорошо, — смеюсь я.

— Мы пытались. Так что да, я не знаю, где Гарри и что он собирается делать. Но знай, что я тебя полностью поддерживаю. Даже если ты мне солгала. Я уважаю профессора Эстраду...

— Пожалуйста, называй его Джулианом, — умоляю я.

Я чувствую, как мое тело сворачивается в трубочку каждый раз, когда она говорит "профессор". Не помогает и то, что мы находимся в кафе , где вокруг толпятся студенты.

— Мне это не очень нравится. Мне очень жаль. Может, если я узнаю его получше, тогда конечно, — смеется она.

Я весело закатываю глаза. — Лена.

— Ладно, вернемся к делу. Профессору Эстраде просто нужно поговорить с Гарри, честное слово. Я сомневаюсь, что он рассказал кому-то еще. Он не стал бы разрушать чью-то жизнь из-за этого.

Я пытаюсь представить себе все правдоподобные сценарии. Я не уверена, что Гарри пойдет на это. Он не похож на него.

В кармане пищит телефон, я достаю его и вижу сообщение от папы. За все каникулы я не получила ни одного сообщения от родителей, даже после того, как написала им пару раз. Я не хотела им мешать, ведь они любят проводить каникулы вдали от всего.

PAPÁ

Приезжай домой как можно скорее. Нам нужно поговорить.

Вот дерьмо. Я вытаращила глаза.

— Что?! — спрашивает Лена, наклоняясь над столом, чтобы посмотреть на мой экран, но я не позволяю ей увидеть это.

— Это просто мой папа. Он хочет поговорить со мной кое о чем.

— Думаешь, он знает?

Я качаю головой.

— Нет, но странно, что они сегодня дома. Обычно они приезжают в последний день каникул. Они стараются насладиться тем временем, когда у них выходной.

— Жаль, что я не могу пойти с тобой, Ана.

Я отмахиваюсь от нее. — Все в порядке. Это хороший знак, если это он пишет мне, а не моя мама.

Она сглотнула и кивнула.

— Ага, я бы уже заказывала билеты и пыталась сменить личность, если бы это твоя мама написала тебе такое.

Я делаю глубокий вдох и встаю, не желая больше терять время и возвращаться домой.

Мои мысли быстро возвращаются к Джулиану и к тому, как он трижды сжал мои руки в ванне прошлой ночью. Как будто он говорил мне что-то, что пока не хотел озвучивать. Я тоже об этом думала, но еще слишком рано. Я думаю.

Я не хочу говорить что-то, а он в ответ ничего не скажет. Сейчас все находится в таком напряжении, так много поставлено на карту, что я не могу думать об этих трех словах, пока не буду уверена, что это безопасно.

Но будет ли это когда-нибудь?

Я вхожу в кабинет отца и замираю на месте, увидев черные волосы матери, прежде чем она поворачивается ко мне. Ее глаза почти как кинжал, она проникает в мою душу одним лишь взглядом. Я сглотнула и поняла, что вляпалась по уши.

Гарри, мать его, рассказал им.

Я смотрю на отца, который слегка улыбается мне, а затем жестом предлагает мне сесть на свободный стул рядом с мамой. Она деликатно убирает волосы за ухо и смотрит, как я медленно сажусь. Я опускаюсь в кожаное кресло и делаю глубокий вдох, прежде чем посмотреть на отца.

— Ты хотел поговорить? — пискнула я.

Мама кивает и щелкает языком, а папа тоже кивает. — Да, Princesa. Это насчет... Профессор Симмонс звонил мне сегодня.

Черт.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но мое тело почти вибрирует от этого затруднительного положения.

— И что он сказал?

Я пытаюсь сказать это сквозь стиснутые зубы. Моя мать двигается в своем кресле, скрещивая одну ногу с другой.

Отец крутится в своем кресле, прежде чем поставить локти на стол и наклониться. — Ты хочешь мне что-нибудь сказать?

Я сглотнула и перевела взгляд с отца на мать. Она не приветствует меня, и я почти слышу ее мысли. Они нехорошие.

— Я... я не знаю. Знаю ли я?

Я пытаюсь притвориться глупой, но они видят меня насквозь. Я ничего не скажу, пока они не скажут.

— Ты уверена, Princesa? — спрашивает он, еще больше наклоняясь ко мне. Я жую внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус железа.

— Да, — киваю я.

Моя мать хмыкает и показывает на меня.

— Карлос! Просто скажи это! Мы знаем, что происходит. Она просто ждет, пока мы скажем это первыми. Я знаю свою дочь.

Я смотрю на отца, и он выглядит страдающим. У меня сердце разрывается, когда я вижу его таким. Смущенным, но в то же время желающим поговорить. Я ненавижу свою мать. Она не позволяет мне поговорить с ним наедине.

— Я даю тебе этот шанс, Princesa , — говорит он, глядя на меня умоляющими глазами.

Он не хочет, чтобы это было правдой. Он хочет, чтобы я сказала ему, что это не то, что сказал Гарри.

Я уже чувствую, как мир рушится на меня. Я не могу больше терпеть. Слезы застилают мне глаза, и я делаю дрожащий вдох.

Моя мама смеется.

— Видишь? Она скорее разрыдается, чем признается в том, что мы знаем, Карлос. Я не могу в это поверить. Не думала, что у нас будет дочь-шлюха...

— Виктория! — кричит отец, заставляя меня остановиться на полуслове. Ее брови сходятся вместе, а лицо хмурится. Она потирает виски, и с ее губ срывается возмущенный вздох.

— Ты даже не можешь признать это сама. Это жалко, прости. — Она встает и поворачивается ко мне, положив руку на бедро, а другой обвиняюще указывая на меня. — Я не хочу, чтобы под моей крышей жила шлюха. Твой отец может, но я живу не по этому принципу. Ты можешь спать с кем хочешь, но спать с профессором? Подчиненным твоего отца? Это невероятно, и я не могу поверить, что ты скрыла это от нас.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но ничего не выходит. Слезы текут по моим щекам, и отец вздыхает. Он выглядит виноватым и как будто находится в центре перетягивания каната. Он хочет утешить свою дочь, но в то же время он хочет поддержать свою жену.

— Скажи что-нибудь! — кричит она, делая шаг ко мне. Я опускаюсь в кресло и на мгновение закрываю глаза. Она никогда не била меня раньше, но я не стану винить ее, если она сделает это сейчас.

— Виктория, уходи. Я поговорю с ней, — громко говорит папа.

Смех вырывается из нее.

— Я не могу поверить тебе, Карлос. Ты защищаешь ее действия?

— Нет, но нам нужно действовать по-другому. Так мы ничего не добьемся.

Она щелкнула языком и повернулась ко мне, опустив руку на бок.

— Убирайся из моего дома.

Я в ужасе поднимаю на нее глаза.

— Что? — пискнула я. Отец собирается что-то сказать, но она поднимает руку, чтобы заставить его замолчать.

— Убирайся из этого дома. Я не потерплю тебя под этой крышей, не после того, что ты сделала. Мне все равно, куда ты пойдешь. Твой отец может выделить тебе достаточно средств на гостиницу. Но я не хочу больше видеть твое лицо здесь. Это окончательно.

Прежде чем я успеваю возразить, а отец - сказать хоть что-то, она выходит из кабинета и захлопывает дверь. В этот момент у меня текут слезы и не останавливаются. Моя грудь сжимается, и становится все труднее дышать. Я даже не могу смахнуть слезы достаточно быстро. Нос забивается, я пытаюсь высморкаться, но бесполезно.

Я вся в слюнях, а папа просто молча сидит рядом. Проходит несколько минут, пока я пытаюсь прийти в себя, прежде чем он наконец заговаривает.

— Princesa, — начинает он. Я поднимаю на него глаза и вытираю их тыльной стороной ладоней. — Почему ты не сказала мне? Он... заставил тебя или что-то еще?

Я качаю головой. — Нет, нет. Не заставлял.

Мой голос кроткий, и мне трудно даже сглотнуть.

— Тогда в чем дело? Я в замешательстве, дорогая. Почему именно он? Он мой коллега и намного старше тебя. Он может быть моложе нас с мамой, но это все равно не делает его нормальным.

На мгновение я умолкаю. Я знаю ответ на все вопросы. Всего три слова. Но было бы нелепо признаваться в этом перед отцом. Не говоря уже о том, чтобы сказать это матери, которая только что выгнала меня и назвала шлюхой.

Как будто, что бы я ни делала, чтобы угодить ей, этого никогда не было достаточно. Меня никогда не было и не будет достаточно. Это только подтвердило это.

— Дорогая? — спрашивает он, вставая и огибая угол стола, чтобы опуститься передо мной на колени. Он поднимает руки к моему лицу и вытирает слезы. Одна его рука переходит на спину и пытается успокоить меня.

— Все очень сложно. Я не встречала его в Йеле.

Наконец-то я выдохнула. Не знаю, улучшит ли это ситуацию, но хоть что-то.

Я делаю еще один трудный вдох, пытаясь прочистить ноздри, но в них по-прежнему душно.

— Где вы с ним познакомились?

А вот и ничего. — На открытии выставки Egyptian Exhibit в августе.

Его руки замирают на мне, прежде чем он делает глубокий вдох. — О.

Это все, что он говорит в течение некоторого времени, пока мы сидим. Я киваю, и он наклоняется к своему столу, где у него лежат салфетки, и протягивает мне. Я милостиво беру их и сморкаюсь, а затем вытираю глаза другой салфеткой. Они болят от слез, а горло пересохло и начинает болеть.

— Мы не знали. Только через несколько недель. Мы просто продолжали сталкиваться друг с другом в любом месте. Просто в нем что-то есть, не буду вдаваться в подробности. Я знаю, что ты не хочешь этого знать. Но я взрослый человек.

Он кивает.

— Ты взрослая, я не буду этого отрицать. Но это не отменяет того факта, что ты еще молода. Дорогая, тебе двадцать три.

— Почти двадцать четыре, — напоминаю я ему. Он улыбается.

— Да, но сейчас тебе все еще двадцать три. И это слишком рано для него. Тебе не кажется? Он был женат, помнишь?

— О, я помню. Он рассказывал мне о ней. Ну, насколько мог.

— Да, но не кажется ли вам, что это может быть каким-то предупреждающим знаком? Лора Эстрада - твой советник, Элиана. — Он делает паузу, прежде чем продолжить: — Разведенный мужчина? Я просто хочу, чтобы ты испытала опыт свиданий с людьми своего возраста! Или, по крайней мере, с кем-то моложе его.

— Как Гарри? — насмехаюсь я. Отец смотрит на меня с беспокойством на лице.

— Не совсем, но это неплохая идея.

— Слишком поздно, я ходила на двойное свидание с ним и Леной и…

Я останавливаю себя, пока не проболталась о Лене и Малкольме.

— И как все прошло? Лучше, чем с Джулианом?

— Нет, — смеюсь я полусерьезно. — Он даже не открыл мне дверь. Или заплатил за ужин. Он вообще не был джентльменом.

Он крепко сжимает губы, прежде чем спросить: — А Джулиан?

Я наконец киваю.

— Он действительно такой. Он заставляет меня чувствовать себя…

Я задумалась на мгновение, прежде чем продолжить.

— Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Он заставляет меня понять, что возраст не имеет значения, когда речь идет об отношениях. У него доброе сердце, и он заботится обо мне. Он открывает для меня дверь, ходит по той стороне улицы, где есть движение. Он дает мне большие порции еды, когда мы идем куда-то. Он заботится о том, чтобы я была счастлива.

Отец смотрит на меня, пока я рассказываю все о Джулиане. В моем сердце порхают бабочки и теплеет при мысли обо всем, что Джулиан сделал для меня. Он действительно заботится обо мне. Я представляю, как его руки трижды сжимали мои прошлой ночью. Мне хочется сказать ему то же самое. Мои губы кривятся в улыбке.

— Забавно, — начинает мой отец, вставая и кладя руку мне на плечо. — Лора никогда не говорила о нем таких вещей. Она была очень эгоцентрична и возлагала на него вину за свой развод. Она может быть горькой.

— Ты думаешь? Она почти подвела меня.

Он смотрит на меня и поднимает бровь. — Что она сделала?

Я киваю.

— Я думала, ты знаешь. Я была близка к провалу, но переделала свои задания и пока справилась. Теперь я не уверена, ведь мама явно собирается рассказать ей обо мне и Джулиане. Лора упоминала, что они часто говорят обо мне.

— Я не знал, мне очень жаль. Это нехорошо, и я обязательно поговорю об этом с Викторией. Несмотря на это, я знаю, что ты не лжешь о своих чувствах к нему. Я просто надеюсь, что он чувствует к тебе то же самое, иначе. У меня много власти на работе, и я без колебаний наврежу ему, если ты мне прикажешь.

Я энергично качаю головой.

— Нет, пожалуйста, не надо. Я знаю, что он чувствует то же самое. Мы в какой-то степени говорили об этом, но я думаю, что он боится того же, чего боишься ты. Потерять меня и работу.

— И ты уверена в этом?

Он вскидывает бровь с лукавой улыбкой на лице.

Я улыбаюсь и киваю. — Я уверена.

Он убирает руку с моего плеча и возвращается к своему столу. Он опускается на стул и прочищает горло.

— Я разберусь с твоей матерью, но я не смогу остановить ее, если она уже рассказала Лоре. Тебе придется решать этот вопрос с Джулианом. Если ты справишься с этим и если ты действительно сможешь показать мне и всем остальным, что это не просто фаза, то я не покривлю душой. Я люблю тебя, Princesa, но я просто хочу для тебя самого лучшего. Я не скажу тебе "нет", но я хочу убедиться, что это то, чего ты хочешь, и что у него все в порядке с головой. Я не позволю, чтобы сердце моей дочери разбилось из-за мужчины, которого я вижу каждый день. Это будет некрасиво.

Его слова не кажутся угрожающими, но я все равно ценю его. Я улыбаюсь и киваю головой, прежде чем шатко встать.

— Спасибо, папа. Я не разочарую тебя. Если все в порядке, я, возможно, останусь с ним. Я не хочу давить на нее больше, чем я уже сделала.

В его глазах снова появилась доброта, к которой я привыкла. — Делай то, что должна. Я поговорю с Викторией. В конце концов, она придет в себя.

Я направляюсь к двери, но потом снова оборачиваюсь. Он выжидающе смотрит на меня, и я широко улыбаюсь, прежде чем подбежать к нему и обнять его.

— Спасибо, — шепчу я.

— Для тебя все, что угодно, Princesa.

Я бегу к двери и распахиваю ее, а затем поднимаюсь наверх, увернувшись от мамы в ее спальне. Я собираю несколько вещей и пишу Джулиану, что собираюсь провести у него немного времени, если он не против.

Он тут же отвечает, что все в порядке и чтобы я сообщила ему, если он чем-то сможет помочь.

Я улыбаюсь его ответу и чуть не плачу. Он идеален.

Он уже все делает.

Двадцать шесть

ДЖ

УЛИАН

Зайдя в дом, Элиана бросает на пол несколько сумок, и я заключаю ее в объятия. — Я думал, ты просто останешься до понедельника?

Она выглядит измученной, а ее глаза опухшие. У меня в груди все болит от этого зрелища. — Она выгнала меня, но мой отец не против наших отношений.

Слова вылетают из ее рта с молниеносной скоростью. — Подожди, они знают? Элиана, мы собирались сделать это вместе.

Она улыбается.

— Гарри сделал это за нас, — в ее словах звучит яд, но она продолжает улыбаться.

— Почему ты улыбаешься? — спрашиваю я, оглядывая ее с ног до головы, чтобы убедиться, что на ней нет синяков от падения, через которое она, очевидно, прошла.

— Потому что, — говорит она, прежде чем сократить расстояние и обхватить меня за шею, притянуть к себе и прижаться своими губами к моим. Я наклоняюсь в поцелуе, и она просовывает свой язык в мой рот, заставляя меня застонать. Меня не удивляет, как легко я поддаюсь, когда дело касается ее.

Я хватаю ее за щеки, а затем мягко отталкиваю. Я смеюсь. — Ну и ну, ладно. Ты собираешься сказать мне, почему?

Она качает головой.

— Ты идеален, и мне просто нужно, чтобы ты знал это, Джулиан.

Слова срываются с ее губ, и я ищу в ее глазах фальшь, но ее нет.

— Элиана, детка, — шепчу я, поглаживая ее щеку большим пальцем. Она глубоко дышит, а затем улыбается еще шире.

— Джулиан, нет никого другого, с кем бы я хотела это сделать. Это трудно, сложно, грязно и не всем понравится.

Я жду, пока она продолжит.

— Скажи, что ты хочешь меня, — шепчет она. Ее глаза ищут мои, и я делаю глубокий вдох. Ее зеленые глаза ярко сияют для меня, и я хочу прижаться к ним навсегда. Крапинки в ее глазах - как звезды на небе, и я хочу быть под ними все свои дни.

— Я хочу тебя, Элиана. Я хочу этого.

Я провожу большим пальцем по ее губам, и она задерживает дыхание.

— Скажи мне, что ты..., — ее голос ломается, и когда она закрывает глаза, мое сердце замирает. Она открывает их, и они блестят. — Скажи, что любишь меня.

Воцаряется тишина, способная расколоть Землю, но я не трачу время на ответ. Потому что это не то, в чем я признавался своей бывшей жене. Это совсем другое. В этом участвует не только мое тело, но и сердце, и душа.

Здесь все мое существо, а у нее - весь я. У нее моя душа, и больше ни у кого ее нет. И никогда не было. Наши пути пересеклись в этом экспонате не случайно, и я должен поблагодарить всех богов за это божественное время.

— Элиана. — Я зачесываю волосы ей за ухо. — Я не думаю, что этого достаточно. Никогда не будет достаточно слов для того, что я чувствую к тебе. Я люблю тебя, но я...

— Но? — шепчет она, из ее глаз текут слезы. Я улыбаюсь, надеясь, что она не зациклится на этом "но".

— Но, — начинаю я. — Я люблю тебя, но не только в этой жизни, corazón. В каждой жизни, которую я когда-либо проживу. Даже если тебе не суждено стать моей, моя душа - твоя. Мое сердце принадлежит тебе и только тебе. Я люблю тебя, corazón. Ты мое небо, мое солнце и моя луна. Tienes mi alma, mi amor. Tienes todo mi corazón ³¹.

— Переведи, пожалуйста, — просит она со смехом.

Я улыбаюсь.

— Ты - мое небо, мое солнце и моя луна. У тебя моя душа, моя любовь. У тебя все мое сердце.

Она делает глубокий вдох и с трепетом выдыхает вместе с моим признанием.

— Джулиан, я должна быть той, у кого хорошо продуманная исповедь.

Я смеюсь. — Просто скажи мне, что ты тоже любишь меня, мое сердце.

— Я люблю тебя, — шепчет она, снова встает на носочки и прижимается своими губами к моим.

И мне кажется, что мой мир завершен.

Она спокойно спит на кровати, пока я делаю несколько заданий за маленьким столом в своей спальне. Ее глаза все еще немного красные и опухшие от слез, но я положил немного холодной воды на полотенце и попросил ее подержать его на глазах некоторое время, пока она отдыхает.

Хотя мы признались друг другу в любви, в итоге мы распаковали ее вещи, и я заказал еду на вынос. Я не хотел чувствовать, что если мы признались друг другу в любви и обнажили душу, то это обязательно должно привести к близости. Она и так была измотана разговором с родителями.

В конце концов она рассказала мне, что сказала Виктория, пока я набирал ей ванну. Я положил в ванну побольше мыла, пока она говорила, желая избавить ее от боли. Я знаю, что Элиана привыкла к тому, как Виктория обращается с ней, и почти оцепенела, но это перешло все границы. Ей не следовало говорить Элиане те слова.

Я не хочу видеть, как она страдает, и мне захотелось поехать к ее родителям и образумить Викторию. Ее отец вроде бы не возражал, когда Элиана рассказала ему о своих чувствах ко мне, но я все равно хотел бы поговорить и с ним.

Как мужчина с мужчиной.

Виктория будет в другой раз. Мы должны дать ей свободу и достаточно времени, чтобы все обдумать.

Элиана ворочается во сне, бормочет какие-то бессвязные слова, и я теряюсь в них. Она так прекрасна во всех отношениях, и я надеюсь, что однажды она сможет по-настоящему увидеть себя такой, какой вижу ее я. Я никогда не хочу, чтобы чужие слова запятнали ее любовь к себе.

Я не тороплюсь с оценкой работ, пока не почувствую, что мое тело полностью истощено. Как только я ложусь в постель рядом с ней, она тут же сворачивается калачиком рядом со мной и обхватывает меня своим телом, как коала. Я вдыхаю ее запах , прежде чем закрыть глаза и понять, что следующие несколько дней будут трудными, но мы справимся.

Она стоит этого и даже больше.

Я поднимаю руку и осторожно стучу в деревянную дверь. Через несколько секунд я слышу мягкое "войдите" и поворачиваю ручку двери, протискиваясь внутрь.

Элиана не хотела, чтобы я разговаривал с ее отцом, но мы и так ждали несколько дней. Я даже взял отгул на понедельник и вторник, чтобы побыть с ней. Я должен был убедиться, что с ней все в порядке после всего, что произошло.

Она была на грани того, чтобы позвонить в проректорский офис и бросить учебу, и я должен был убедить ее, что нельзя позволять чужому мнению портить ее жизненный выбор.

В тот момент, когда Карлос поднимает голову, его лицо превращается из взволнованного, чтобы увидеть, кто вошел, в опечаленное выражение, которое я знаю слишком хорошо.

Это лицо разочарования. Я могу в миллисекунду указать его на любом лице. Лора делала мне это лицо столько лет, что оно стало почти фирменным выражением ее лица. Я удивляюсь, как у нее еще нет морщин от того, что она все время хмурится.

— Джулиан, что привело тебя сюда?

Дверь медленно закрывается, я прохожу к его столу и сажусь, а его глаза ни на секунду не отрываются от моих. Его взгляд не ослабевает, даже когда я прочищаю горло и немного осматриваю его кабинет. Все изменилось по сравнению с тем, когда я был здесь в последний раз.

Здесь больше фотографий, а также растение в одном из углов.

— Ну что? — говорит он, скрещивая руки на груди и откидываясь в кресле. Я провожу руками по волосам и делаю глубокий вдох.

Он старше меня на десяток лет, но я чувствую себя ребенком перед ругающим его родителем. Его взгляд становится холодным и расчетливым, когда он следит за моими глазами. Как будто наблюдает за ребенком, который тянется рукой к банке с печеньем.

— Я хочу извиниться, Карлос, — начинаю я. Он ничего не говорит, и я принимаю это как сигнал к продолжению. Я делаю глубокий вдох и вытираю вспотевшие ладони о брюки.

— Я должен был сказать тебе. Я хочу извиниться за это. Я беру на себя полную ответственность за все. Я не должен был продолжать преследовать ее, как только узнал, кто она такая, ее фамилию. Я должен был собрать воедино некоторые из этих кусочков, но так и не собрал. Я слишком увлекся всем этим.

Карлос молчит, но его ледяной взгляд ослабевает, и я ловлю его. Я делаю еще один ободряющий вдох, прежде чем говорить дальше. На этот раз от чистого сердца.

— Давненько я не чувствовал себя так в жизни. Если честно... я никогда не чувствовал этого с Лорой. Я чувствую, что ко мне вернулась искра, что я могу с нетерпением ждать предстоящих дней, а не бояться их. Мне нравится моя работа здесь, но близость к тому, что когда-то причиняло мне боль, выбивала из колеи. Не хочу говорить так мрачно, но это правда. Это было уже слишком, а потом я встретил ее той ночью.

Карлос внимательно слушает, и я молча благодарю его за это. Он впитывает мои слова, затем делает глубокий вдох, разводит руки, кладет их на стол и наклоняется вперед. Он делает еще несколько глубоких вдохов, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Ты говоришь, что берешь на себя всю ответственность, но за что?

Он ловит меня на слове.

— Я хочу взять на себя всю ответственность за то, что наши отношения затянулись без твоего ведома. Это было неуважительно по отношению ко всем. Я старший, — Карлос прочищает горло, и я делаю дрожащий вдох. — Я старший, да, мы должны преодолеть этого слона в комнате. Я понимаю, что это огромная разница, если посмотреть на вещи, но это не отменяет тех чувств, которые я испытываю к ней и...

— Мне не нужно знать, до какой степени все это доходит. С предыдущими ее бойфрендами такого не было, — Карлос взмахивает рукой, словно отгоняя муху. Мне хочется рассмеяться, но я знаю, что он говорит серьезно.

— Конечно, мои извинения.

— Ты не просишь разрешения встречаться с моей дочерью, потому что вы оба взрослые люди. И я не буду осуждать ее за то, что она нашла кого-то, кто ей действительно дорог. Просто это очень сложно, когда это мой коллега. Тем более кто-то, кто работает под моим началом в силу моего положения.

Я киваю.

— Поверь, от одной этой мысли мне уже хотелось все бросить, но твоя дочь очень настойчива.

На его губах появляется намек на улыбку, и я соглашаюсь.

— Она знает, чего хочет ее сердце. Согласуется ли оно когда-нибудь с моими с матерью мыслями? Абсолютно нет. Она никогда не была фанаткой нашего участия. Виктория и она конфликтуют каждую секунду, и иногда я думаю, не сделал ли я что-то не так в процессе. Но это просто их характеры, я думаю.

Я хочу сказать ему, что он ошибается и что это все дело рук Виктории. Она поместила Элиану в коробку, полную ожиданий, и заклеила каждый дюйм, не давая ей дышать или вырваться наружу. Но Виктория забыла, что Элиана все это время пробивала себе путь наружу. И я так горжусь ею за то, что она нашла в себе силы сделать это.

Никто не сможет помешать ей исполнить то, чего действительно хочет ее сердце.

— Так скажи мне, Джулиан, — начал он. — Почему ты хочешь продолжить отношения с моей дочерью? Ей 23 года, и она может сама принимать решения в своей жизни, но я - ее отец. Я хочу быть уверен, что в ее интересах. Что ты не причинишь ей вреда. И результат будет не очень красивым с твоей стороны, могу добавить.

Я киваю, зная, что он готов на все ради Элианы. Но он должен знать, что и я сделаю для нее все. Я не очень хорошо разбираюсь во всех ее парнях, но мне это и не нужно. Важно то, что мы чувствуем друг к другу сейчас. Как сильно мы заботимся друг о друге.

— Карлос, иногда есть вещи, которые просто невозможно объяснить, но я надеюсь, что по тому, как я к ней отношусь, ты сможешь это понять. Она старается сделать всех вокруг счастливыми, даже если ей приходится нелегко. Я вижу это и стараюсь понять и помочь ей найти немного этого счастья для себя. Если я делаю ее счастливой, то это замечательно. Но если ее счастье зависит от того, что я уйду, я тоже об этом думаю.

Карлос поднимает бровь.

— Ты бросишь Элиану только ради того, чтобы она была счастлива?

Я отрывисто киваю. — Да.

Ему нужно время, чтобы все обдумать.

— Если честно, я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так говорил о моей дочери. И это все, что меня волнует. Об остальном мне не нужно знать и беспокоиться. Но ее счастье? Это самое важное. Ее мать может пойти на крайние меры, чтобы обеспечить безопасность нашей дочери, но в конечном итоге мы просто хотим для нее самого лучшего. И если это ты, то я не могу этому помешать. Я не хочу, чтобы дочь ненавидела меня за то, что я оттащил тебя от нее. Это просто уничтожит меня, и это идет прямо из глубины моей души, Джулиан.

— Я понимаю, — хмыкаю я в ответ. Он улыбается, поднимает руки со стола и откидывается в кресле.

— Кстати, о тебе она отзывалась только положительно. Когда я допытывался у нее, почему она выбрала именно моего коллегу.

Я улыбаюсь. — Да?

— Да, Джулиан. Ее глаза загорелись так, как я никогда не видел. Так что береги ее сердце. Пожалуйста.

— Обязательно, Карлос. Спасибо, — говорю я и встаю. Он делает то же самое и обходит свой стол, после чего протягивает ладонь. Я сжимаю его ладонь, и мы стоим так целую секунду, прежде чем он улыбается, притягивает меня к себе и гладит по спине.

Когда мы расходимся, мир больше не рушится на меня. Мне легче дышать, а тело не потеет.

— Но у меня есть еще одно дело, — говорит он, возвращаясь к своему столу.

Я поднимаю бровь. — Что именно?

— Подожди немного, пока Виктория придет к Элиане. Не вмешивайся. Им нужно разобраться в том, что между ними происходит. Я думаю, это окончательный переломный момент, и Элиане понадобится твоя поддержка. Моя жена очень тверда в своем мнении. Она не колеблется. Но она может, если поймет, что то, в чем вы оба чувствуете, бывает раз в жизни. Это то, что ты должен позволить Вселенной взять на себя. Мы не можем ее контролировать.

— Спасибо, — говорю я.

Он отрывисто кивает мне, и я выхожу из его кабинета. Оказавшись в коридоре, я делаю глубокий вдох, и мое сердце начинает успокаиваться. Я жив и здоров, в моей квартире снова есть женщина, которая любит меня, и это все, что мне сейчас нужно.

Больше мне ничего не нужно.

Двадцать семь

ЭЛИАНА

С того дня в кабинете отца время летит незаметно. Часть меня не может поверить, что прошел уже месяц с тех пор, как я в последний раз разговаривала с матерью. Хотя мне удавалось звонить и даже общаться с отцом в его офисе, над нами словно нависла темная туча. Мы оба стараемся не поднимать ее в разговоре.

Все это очень сложно, я хочу восстановить отношения, но впервые могу вздохнуть свободно от ее ожиданий.

Несмотря на обстоятельства, у нас с Джулианом все складывается лучше, чем когда-либо. В тот момент, когда он пошел и поговорил с моим отцом обо всем, с наших плеч как будто сняли груз. Нам стало легче дышать.

Нам все еще приходилось иметь дело с реальностью, связанной с моей матерью, но было приятно не бояться того, что мы захотим выйти на публику в городе. Нам удалось несколько раз увидеться с Леной и Малкольмом в барах и даже провести несколько двойных свиданий. Они прошли исключительно лучше, чем мой предыдущий опыт.

Лена проводит День благодарения со своей семьей, а затем собирается провести остаток выходных с Малкольмом и познакомиться с его семьей. Они совершенно влюблены друг в друга. Я никогда не видела, чтобы моя лучшая подруга так относилась к кому-то, и мне греет сердце осознание того, что она нашла кого-то, как и я.

Я смотрю на свой телефон и вижу сообщение от мамы, которое отвлекает меня от моих мыслей.

Дьявол

Ужин в честь Дня Благодарения. Ровно в 18:00.

Я чуть ли не таращусь на текст и оглядываюсь по сторонам в поисках камер и съемочной группы, которая выскочила бы и крикнула, что меня сняли в Punk'd. Но никто не выскакивает из кустов, и я по-прежнему один. Я опускаю взгляд на сообщение и быстро набираю ответ.

Я

Я буду там. Спасибо.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь собраться с мыслями. Я уверена, что она ожидает, что я приведу Джулиана, поэтому я даже не стала звонить или писать ей, чтобы получить разрешение. Но... было бы неплохо, если бы она действительно пригласила его, а не просто предположила.

Если она не может смириться с его присутствием, то ей не стоило приглашать меня.

У нее был целый месяц, чтобы связаться с ним. Я оставила ей несколько сообщений, но папа посоветовал мне не беспокоить ее слишком часто. Он хотел, чтобы я вела себя осторожно.

Мои оценки по-прежнему были хорошими, так что даже если Лора узнает о нас, я буду уверена, что она не попытается саботировать мою академическую карьеру.

Этого я тоже очень опасалась, когда две недели назад Джулиан сказал мне, что собирается рассказать Лоре о нас. Я не думала, что это будет иметь значение, пока мы хотя бы немного не станем официальными, но он был настойчив. Он не хотел, чтобы нам что-то мешало, в том числе и Лора. Я не могу солгать и не сказать, что мне было очень тревожно и беспокойно, когда он рассказал мне о своем плане, но я доверяла Джулиану.

Возвращаясь домой из кафе неподалеку, я вспоминаю, как Джулиан встретился с Лорой и что он рассказал мне позже тем же вечером. Я как раз готовила выпускную работу, когда он пришел домой, бросил свои вещи у двери и забрался на кровать, все еще в верхней одежде. Мне пришлось убрать с кровати все бумаги, которые занимали все пространство, чтобы дать ему возможность свободно прижаться к моему телу.

Некоторое время он молчал, пока я печатала на ноутбуке и напевала несколько песен, а он делал несколько глубоких вдохов. Только спустя некоторое время он сказал мне, что она не очень хорошо это восприняла, но в конце концов ей придется это сделать. Было много криков, она даже швырнула стакан в стену. Это вызвало у него воспоминания об их браке, и это меня так разозлило.

Она так обращалась с ним на протяжении многих лет, а он ничего не мог с этим поделать. Тяжело расставаться с человеком, с которым тебя связывает такая долгая история. Это напомнило мне мою мать, он просто оцепенел от ее действий. Но поскольку он на какое-то время отстранился от нее, то, видя, как она себя ведет, смог увидеть это более отчетливо.

Было пролито несколько слез, но я прижала его к себе и позволила ему все рассказать. Я знала, что должна быть рядом с ним - ради нас. Мы начали так физически, как только встретились, но мы растем, чтобы быть рядом друг с другом в более серьезные и интимные моменты. Как в этот момент, когда я прибежала к нему, когда мама выгнала меня из дома.

Мой телефон снова жужжит, и это Джулиан спрашивает, что мы делаем в выходные. Я отбрасываю мысли о событиях двухнедельной давности и стараюсь оставаться в настоящем. Мы сделали все, что могли, и Лора больше не кусается, за что я ей очень благодарна. Я сдала большинство своих выпускных работ до начала каникул, чтобы сосредоточиться на подготовке к очным экзаменам, которые пройдут через две недели.

Я сообщила ему, что он присоединится ко мне на День благодарения у меня дома, и уже почти добралась до его квартиры.

Дома.

Когда я поднимаюсь по ступенькам и отпираю дверь, он сидит на кухонном столе и разбирает почту. Он поднимает на меня взгляд и слегка улыбается. Я снимаю пальто и вешаю его на крючок, а затем иду к нему.

Он мгновенно обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Ты уверена, что хочешь пойти к родителям сегодня вечером?

Я киваю.

— В конце концов, мы должны встретиться с ней лицом к лицу. А она, похоже, сделала первый шаг.

Он смотрит на меня какое-то время, прежде чем согласиться. — Просто будь осторожна. Я здесь ради тебя, милая.

— Я знаю, — вздыхаю я, закрывая глаза и прислоняясь головой к его груди. Он крепче прижимает меня к себе, и я наслаждаюсь этим моментом. Мне безопасно и тепло, и я могла бы вечно быть в его объятиях.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он через несколько секунд.

—О тебе, — улыбаюсь я.

— Да?

Его сердце стучит чуть быстрее.

— С тобой я чувствую себя в безопасности, Джулиан. Ты заставляешь меня чувствовать, что я могу покорить все, что угодно, если только ты сможешь заключить меня в свои объятия, когда мне это понадобится.

Он слегка двигается вперед-назад, заставляя меня покачиваться вместе с ним. — Я всегда буду здесь.

— Я люблю тебя, — шепчу я. Я не хотела, чтобы он услышал, но он услышал.

— Я тоже тебя люблю, — бормочет он.

Я поднимаю голову и встаю на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. Он улыбается и переводит нас ближе к спальне.

— У нас есть время, — поддразнивает он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в нос, а за тем в шею, после чего опускает руки к моим бедрам.

— С каких пор время останавливает вас, мистер Эстрада, — хихикаю я.

Он медленно отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и его губы кривятся в улыбке. — Ты никогда не называла меня так.

— Думаю, это лучше, чем профессор. — Я облизываю губы, и его взгляд падает на них. — А тебе?

Даже не колеблясь, он кивает.

— Определенно, детка. Мне нравится, как ты это говоришь.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он тянет нас в спальню, и мы быстро раздеваемся, прежде чем наши губы оказываются на других. На этот раз это не медленный и спокойный момент, мы прикасаемся друг к другу так, будто это в последний раз.

Его прикосновения вызывают мурашки на каждом сантиметре, где он обитает.

Он поглощает меня так, словно собирается потерять. И я делаю то же самое.

Я изучаю каждое его движение, каждую улыбку, каждый взгляд и делаю мысленные снимки каждую секунду, чтобы никогда не забыть его.

— Ты чертовски красива. Я не могу поверить, что ты моя, — шепчет он, накачивая свой член и сплевывая на него для смазки. Другой рукой он медленно надавливает на мой клитор, прежде чем провести кончиком по моему входу.

Я приподнимаю бедра в предвкушении, и он, не теряя времени, вжимается в меня до упора. Мы стонем от ощущений и делаем глубокие вдохи, подстраивая наши тела друг к другу.

Как две сломанные части, идеально подходящие друг к другу. Мы не ожидали этого, но нашли.

— Джулиан, — хнычу я, когда он начинает входить в меня все быстрее, сотрясая кровать своими движениями. Он приподнимается на коленях, высокий, его грудь вздымается, когда он продолжает свой ритм. Он проводит одной рукой по волосам, а другой - по лицу и бороде, и это самое горячее зрелище.

Он облизывает губы, а затем наклоняется вниз, где наши тела соединены, и сплевывает, а я вздрагиваю от этого ощущения.

— Черт, — стону я. Он продолжает двигаться еще быстрее, мы оба чувствуем, как внутри нас нарастает напряжение, и я не могу сдерживаться. Я выкрикиваю его имя, когда мой оргазм захлестывает меня, а вскоре за ним следует и его.

— Детка, — воркует он, замедляя свои толчки, а затем рушится на меня сверху, тяжело дыша. Я обхватываю его своим телом, как коала, и мы остаемся так на мгновение. Наше дыхание почти синхронизировано, и я улыбаюсь, целуя его в лоб.

— Если сегодняшний вечер не пройдет хорошо, пообещай мне, — начинаю я, и слезы застилают мне глаза. Он сгибает брови, целуя мой подбородок, а затем губы.

— Даже не заканчивай это предложение, Элиана. Что бы тебе ни понадобилось сегодня вечером, скажи мне. Не думай, что все, что ты попросишь, будет слишком много. Тебя никогда не бывает слишком много. Мне жаль, что она заставляла тебя чувствовать подобное так долго.

Я глотаю, пытаясь прогнать комок в горле, но он остается. — Я знаю, но это все равно тяжело. Это просто не проходит.

— Я понимаю. Правда, понимаю, — шепчет он.

Он не лжет. Мы приехали из разных мест, но они так похожи. Благодаря этому мы можем лучше понимать друг друга.

— Ладно, вытри слезы, Corazón, — говорит он, отстраняясь от меня и садясь. — Нам нужно собираться, пока я не увидел тебя в таком состоянии. Я могу не позволить нам покинуть квартиру сегодня вечером.

— Это угроза?

Я дразню его, переворачиваясь на живот и слегка приподнимая бедра, чтобы он мог видеть мою попку и киску. Он застонал и спрыгнул с кровати.

— Тогда присоединяйся ко мне в душе, — зовет он, прежде чем повернуться и выйти из спальни, чуть не налетев на дверную коробку.

Я хихикаю, спрыгиваю с кровати и следую за ним.

— Princesa! Джулиан! Входите!

Папа приглашает нас войти в дом. На нем симпатичный свитер-жилетка поверх рубашки на пуговицах, а волосы уложены назад с помощью геля.

Джулиан протягивает руку, когда я проскальзываю в дверь, и папа пожимает ее. Я молча вздыхаю с облегчением и снимаю пальто. Папа тепло обнимает меня, и мы ждем, пока Джулиан снимет пальто.

Мы решили одеться одинаково: на мне было бежевое платье с длинными рукавами, а на нем - бежевый свитер и коричневые брюки. Его борода аккуратно подстрижена, а кудрям он придал немного объема, так что они стали еще пушистее, чем обычно, и мне это нравится.

Я тянусь к его руке, и он на мгновение замирает, прежде чем переплести свои пальцы с моими. Отец замечает это, но тепло улыбается.

— Твоя мама достает индейку из духовки, но я должен предупредить тебя... — начинает он, пока мы идем по коридору в сторону кухни. В этот момент мы слышим вздох, и светлые волосы вмиг заполняют наши видения.

— Джулиан! Что ты здесь делаешь?! — спросила Лора высоким голосом. Ее глаза медленно опускаются к нашим переплетенным рукам, и мое сердце гулко бьется в груди. Она не видела нас вместе с тех пор, как он рассказал ей об этом.

Я пытаюсь слабо улыбнуться, но она даже не обращает на меня внимания. Кажется, что миллион эмоций промелькнули на ее лице, прежде чем она остановилась на дружелюбной улыбке.

— Я здесь только ради Элианы, — отвечает он, трижды сжимая мою руку. Я оглядываюсь на него, и его глаза становятся мягкими, а улыбка - теплой и успокаивающей. Я отвечаю ему взаимностью и хочу почти растаять в его объятиях, но вспоминаю, что за нами наблюдают люди.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, когда мы подходим ближе, и она смеется.

— Меня пригласила Виктория! Ей нужна была помощь в приготовлении еды. Она сказала мне, как сильно ты любишь начинку, и поручила это мне. Надеюсь, ты не против?

Я киваю, и мы идем на кухню, чтобы увидеть, как моя мама запекает индейку. Она оглядывает всех нас и улыбается моему отцу, но потом замирает, заметив Джулиана. Я пытаюсь улыбнуться ей, но это не снимает напряжения.

— Я собираюсь купить вина. Не хочешь присоединиться ко мне, Лора? — говорит мой отец, и Лора быстро кивает, следуя за ним из кухни. В доме тихо, Джулиан делает шаг к кухонному острову, и я следую за ним, наши руки по-прежнему переплетены.

— Спасибо за то, что принимаете гостей сегодня. Это много значит для нее, — мягко говорит он. Он ступает осторожно, и, хотя я до смерти напугана, он выглядит уверенным и непоколебимым. Как будто он может войти в бушующую воду и не быть сбитым с ног. Моя мама замечает это и поднимает бровь.

А потом улыбается. Виктория Харос улыбается ему.

— Не за что. Должна признаться... я предчувствовала, что ты придешь, поэтому поставила дополнительную тарелку.

— Спасибо, — говорю я, поймав ее взгляд.

— Конечно, надеюсь, мы сможем поговорить после ужина? Не хочу портить никому аппетит, когда вся эта еда уже готова к употреблению.

Она указывает на столик, полный блюд, готовых к подаче.

Мы оба киваем и уже собираемся повернуться, чтобы направиться к обеденному столу, когда моя мама произносит.

— Вообще-то, Джулиан, ты не против отнести индейку к столу?

— С удовольствием, — улыбается он и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, после чего наши руки расходятся, и я направляюсь к обеденному столу, чтобы присоединиться к папе и Лоре. Они болтают об экзаменах и своих планах на зимние каникулы. Она упоминает о поездке в горы в Колорадо, чтобы отдохнуть и научиться кататься на лыжах - она всегда хотела попробовать.

Я присаживаюсь, и отец улыбается мне, наполняя мой бокал вином. Я благодарю его, и мы с Лорой встречаемся взглядами.

— Итак, есть ли у тебя какие-нибудь планы на зимние каникулы?

Я качаю головой. — Нет, ничего определенного. Вы говорили, что собираетесь попробовать покататься на лыжах?

Она кивает и смеется, ее глаза ярко блестят.

— Это что-то в моем списке желаний! С тех пор как..., — останавливает она себя, поднимая бокал с вином. Я поворачиваю шею, но ободряюще улыбаюсь ей и продолжаю. — С тех пор как мы развелись, я составила список вещей, которые хотела бы сделать. Так получилось, что катание на лыжах оказалось одним из них. После развода я несколько лет была в трансе, не имея возможности ничего делать. Но теперь я это делаю!

Мой отец радостно хлопает в ладоши, а я поднимаю свой бокал, надеясь, что это развеет все наши с ней опасения по поводу друг друга. Она улыбается и поднимает свой бокал, звеня им о мой. Мы поднимаем свои, и все смеемся.

— Что происходит? Все улыбаются. — говорит Джулиан, внося индейку на огромном блюде. Мы отодвигаем стулья, чтобы у него было достаточно места, чтобы наклониться над столом и поставить тарелку.

— Мы радуемся, что она наконец-то выполнила свой список желаний, — говорит мой отец.

Джулиан на мгновение смотрит на Лору, затем его рука опускается за мой стул, и его пальцы легонько касаются моей шеи. Я вздрагиваю от этого мягкого прикосновения и пытаюсь сосредоточиться на том, где мы находимся.

— О? Список желаний?

Лора закатывает глаза, но смеется.

— Не удивляйся, Джулиан. Я умею веселиться! Мне потребовалось время, — она делает паузу, прежде чем глубоко вздохнуть. — Потребовалось чертовски много времени, но я наконец-то добралась до этого места и составила свой список. Начну с катания на лыжах.

— Ты? — смеется он, запрокидывая голову назад. — Ты на лыжах? Пожалуйста, попросите кого-нибудь записать это, потому что я ни за что на свете не могу себе этого представить.

— Да, да, ты хорошо проведешь время, смеясь над всеми фотографиями, которые я сделаю. Но помни, это будет не так страшно, как в тот раз, когда ты показала мне фотографии, где ты на верблюде в Египте, и упала лицом вперед.

С моих губ срывается вздох, и Лора кивает, направляя свой бокал на Джулиана.

— Дорогой, может, он и любит Египет, но на верблюде ему не проехать, чтобы спасти свою жизнь.

— Это было один раз, и они настояли, чтобы я сделал фотографии и поделился ими со всеми дома, — оправдывается Джулиан. Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него, и он подмигивает, вдавливая пальцы в мою шею и потирая маленькие кружочки.

— Я бы хотела увидеть эти фотографии, — говорю я.

— Я найду их, уверена, он попытался удалить их, как только я увидела их и посмеялась над ним, — поддразнивает Лора, прежде чем улыбнуться мне.

Мое сердце не может быть счастливее. Когда мы все здесь и ведем себя вежливо под одной крышей. Моя мама входит в столовую, громко стуча каблуками, и ставит два гарнира.

— Я ломаю себе шею и спину, а все, что я слышу, - это смех! Дорогой, пожалуйста, помоги мне с остальной посудой.

Мой отец смотрит на нее и кивает, быстро вставая. Джулиан говорит, что тоже поможет, и они оба исчезают на кухне. Моя мама делает глубокий вдох и откидывает волосы на плечо. На ней красивое черное платье с бордовыми деталями. Оно подходит к сервировке стола.

Лора похлопывает по стулу, стоящему рядом с ней, и моя мама улыбается, подходит и садится. Она поднимает бокал с вином, который поставил для нее отец, и делает долгий глоток. Ребята возвращаются, наполняя стол всякими вкусными блюдами, прежде чем сесть за стол.

Мы оглядываем стол, и Джулиан кладет руку мне на колени. Я кладу свою руку поверх его и сжимаю три раза. На долю секунды он смотрит на меня, его глаза загораются, и это вызывает трепет во всем моем теле.

После нескольких минут, в течение которых мы делились тем, за что мы благодарны, мой отец с нетерпением ждет, когда мы начнем разделывать индейку.

— Давайте покопаемся! — восклицает папа, и мы так и делаем.

С полными животами вкусной еды мы переходим в гостиную в передней части дома. Мой отец включил футбол, чтобы посмотреть его с Джулианом, пока Лора возится с пианино в углу. К нему я не прикасалась с тех пор, как бросила уроки в детстве. Похоже, ей это нравится, и она даже играет очень хорошо, к моему удивлению.

Мама подходит ко мне. — Не возражаешь, если мы поговорим?

Я киваю, видя, как Джулиан вытягивает шею с дивана, и ободряюще улыбаюсь ему, прежде чем мы выскользнем из гостиной в коридор. Она сцепила пальцы в районе поясницы. Я прислоняюсь к стене, готовая ответить на все, что она хотела сказать с тех пор, как я вошла.

Она смотрит мне в глаза. — Он делает тебя счастливой?

Ее вопрос застает меня врасплох. Я молчу секунду, прежде чем кивнуть. — Безмерно.

Она сжимает губы в тонкую линию, прежде чем сделать глубокий вдох. — Я не хочу отталкивать тебя от твоего настоящего счастья, Элиана. Я всегда хотела для тебя самого лучшего.

Я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза.

— Не обязательно... Ты хотела только того, что считала лучшим для меня. То, чего ты действительно хотела.

Ее глаза сужаются на мгновение, прежде чем вернуться в нормальное состояние. — Это неправда...

— Это правда! — возражаю я. Я стараюсь, чтобы мой голос был ровным, и мы оба смотрим вниз по коридору на арку, ведущую в гостиную. Нас пока никто не услышал.

Я вздыхаю.

— Я не хочу ругаться. Больше не хочу.

— Я тоже не хочу. Я притащила тебя сюда не для того, чтобы ты кричала. В прошлом это не принесло нам ничего хорошего, не так ли?

Я качаю головой.

— Я многого хотела в своей жизни, признаю это, — наконец говорит она. — До того как я встретила твоего отца, у меня были большие мечты. Мечты большие, чем кто-либо из нас мог осуществить на самом деле. Но это были всего лишь мечты. Моя собственная мать хотела этого для меня, и это стало тем, к чему я хотела стремиться.

Я наблюдаю за ней с осторожностью, и до меня начинает доходить. Ее мать хотела контролировать ее, и в процессе она сделала то же самое со мной. Это не оправдание, но это помогает мне понять некоторые вещи, к которым она пыталась меня подтолкнуть.

— Твой отец помог мне увидеть другой путь. Было ли это тем, чего я хотела? Нет, но в конечном итоге я сама выбрала этот путь. Он просто показал мне, на что я способна, и я смогла сделать выбор самостоятельно. Моя мать не имела права голоса. Тогда у нас родилась ты, и я закрутилась. Я не хотела становиться ею, и посмотри, что из этого вышло. Признаю, я была не самой лучшей, всегда хотела, чтобы ты следовала моим правилам. Это было несправедливо. Я знаю, что давно пора, но мне очень жаль.

Она протягивает руку и проводит ею по моему плечу, а затем проводит пальцами по моим волосам. Как будто она пытается удержать меня здесь еще на мгновение, чтобы я выслушала ее. А не убежать, как я всегда делала.

— Это займет некоторое время, — шепчу я.

— Я знаю. Я не жду, что ты простишь меня сегодня или даже на следующей неделе. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я все испортила и не должна была делать или даже говорить те вещи. Это было несправедливо, и ты - не та, кем я тебя называла.

Слезы навернулись мне на глаза от воспоминаний о том, как она меня назвала. Какое-то время я верила в эти слова, пока Джулиан не поцеловал меня. Без его любви я бы не смогла пережить ее ядовитые слова.

— Я не такая, — соглашаюсь я.

— Ты такая сильная женщина, и я это вижу, Элиана. Я все вижу и надеюсь, что ты сможешь простить меня и впустить в свою жизнь. Джулиан - замечательный человек. Он всегда был таким. Я была шокирована, когда узнала о вас двоих, но у любви нет правил.

— Действительно нет.

— Посмотри на нас с твоим отцом! Между нами тоже несколько лет, и с моей стороны было довольно лицемерно вести себя так грубо по отношению к тебе и Джулиану.

Моя грудь сжимается от ее слов.

— Мама, — шепчу я.

Она улыбается и проводит рукой по пряди волос за моим ухом.

— Ты стала той женщиной, которой я всегда хотела быть, дорогая. Мы с отцом любим тебя. Я вижу, как Джулиан смотрит на тебя. Такое случается не каждый день. Такая любовь бывает раз в жизни, и ты ее заслуживаешь.

— Папа смотрит на тебя точно так же, — успокаиваю я ее. Она смеется.

— Он смотрит, правда? Я никогда его не заслужу, но я люблю его.

Не задумываясь, я обнимаю ее, и мы крепко прижимаемся друг к другу. Ее дыхание учащается, но вскоре успокаивается. Мое собственное неустойчивое сердце начинает замедляться.

— Спасибо за это, — шепчу я.

— Всегда, милая. Я люблю тебя.

Я закрываю глаза, и по моей щеке скатывается слеза. — Я тоже тебя люблю.

Двадцать восемь

ДЖ

УЛИАН

Я застрял в офисе, дописывая выпускные работы, когда в дверь постучали и я попросил их войти. На моем столе разбросаны тонны бумаг. Я даже не могу разглядеть их поверхность.

Входит Элиана с пакетом еды. Она поднимает бровь. — Хочешь пообедать со мной?

Я улыбаюсь и приглашаю ее войти. Она закрывает дверь и запирает ее, заставляя меня задуматься. — Ты хочешь больше, чем просто пообедать, детка?

Она подмигивает мне, проходя к столу и кладя пакет с едой на стол, не обращая внимания на бумаги. Но и я не обращаю внимания, наблюдая за тем, как она огибает угол стола. На ней симпатичная юбка, которая задирается чуть выше колен. Под ней нет колготок, поэтому я беспокоюсь, что ей холодно.

— Что происходит, Corazón ? — спрашиваю я, отодвигая стул, и она тут же прижимается ко мне. Мои руки опускаются к ее бедрам, а затем опускаются ниже, к ее обнаженным бедрам. Я запускаю руки под ее юбку, и она обводит бедрами мою растущую эрекцию. Я делаю глубокий вдох, и она издает стон, когда мои кончики пальцев находят ее голые бедра.

— Ты ничего не надела? — спрашиваю я, приподняв бровь.

— Мм, — бормочет она, и на ее губах появляется улыбка. Она наклоняется и целует меня, продолжая двигать бедрами, а я скольжу руками по внутренней стороне ее бедер. Я провожу пальцем по ее киске, и она делает глубокий вдох.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, детка? Там, где люди могут услышать нас в коридоре?

Она кивает, в ее глазах мелькает озорство. — Я была плохой девочкой, профессор.

Она приподнимает бедра настолько, что мои пальцы проникают между ее ног и скользят по ее губам. Она мокрая, и я крепко сжимаю ее клитор.

— О, черт, — простонал я. Мой член стал твердым, и единственное, что останавливает меня от того, чтобы трахнуть ее прямо здесь, - это мои штаны.

— Мммм, мне нравится, когда ты так делаешь, — стонет она, крутя бедрами.

Я не спеша просовываю пальцы в ее киску, и она сжимается вокруг меня. Она такая мокрая, что мне не составляет труда вводить и выводить пальцы из нее. Она стонет и хнычет от ощущений, а я прикладываю большой палец к ее клитору для большего трения.

— Ты собираешься кончить на мои пальцы? Как моя нуждающаяся шлюха? — шепчу я ей на ухо, пока она целует мою шею и даже прикусывает кожу. Это только заставляет меня еще сильнее вдавить в нее член, и она задыхается.

— Да! Пожалуйста, трахайте меня быстрее, профессор, — стонет она, и я подчиняюсь.

Мои пальцы ускоряют темп, пока она не начинает стонать и хныкать. Ее киска сжимается вокруг моих пальцев. Я ввожу их под углом, чтобы задеть ее точку G, и она разваливается в моих объятиях, замирая и конвульсируя под моими прикосновениями. Она на мгновение замирает от оргазма, прежде чем я вытаскиваю из нее пальцы и медленно облизываю каждый из них.

Она пытается выровнять дыхание, прежде чем опускает руки к моим брюкам.

— Ты мне нужен, Джулиан, — стонет она.

Не колеблясь, я быстро расстегиваю ремень, и она приподнимает бедра настолько, что я могу стянуть брюки до бедер. Мой член освобождается из боксеров, и она облизывает губы, прежде чем сплюнуть в руку и обхватить мой член.

— Черт, Элиана. Пожалуйста, — умоляю я, пока она накачивает мой член, и мое освобождение быстро нарастает. Прежде чем я успеваю кончить, она убирает руки и выравнивает себя с моим кончиком. Она опускается, и мы оба задыхаемся от этого ощущения. Я крепко хватаю ее за бедра.

— Ты такая тугая для меня, детка.

— Ты такой большой, — возражает она, крутя бедрами, отчего я закатываю глаза к затылку.

— Пожалуйста, двигайся, — умоляю я, пытаясь приподнять ее бедра, чтобы она могла насадиться на меня. Она хихикает, прежде чем подчиниться.

Мы работаем вместе, поднимая ее вверх и вниз на моем члене, а мои собственные бедра трутся о ее бедра, чтобы обеспечить нужное давление на ее клитор. Ее движения учащаются по мере того, как она приближается к своему освобождению. Я стону, когда почти достигаю своего собственного. Мы молчим, не считая стонов, все ближе и ближе приближаясь к кульминации.

— Джулиан! — шепчет она, сжимая свою киску на мне, и я кончаю. Еще один толчок, и мой член дергается, а я кончаю в нее.

— Подои мой гребаный член, — хриплю я, пока она продолжает насаживаться на меня. Она хнычет от чувствительности, и я замедляю темп, пока мы не превратились в потное месиво, пытаясь успокоить дыхание. Она наклоняется, прижимаясь лбом к моему.

— Я люблю тебя, — шепчет она.

Я целую ее, прежде чем хмыкнуть. — Я тоже тебя люблю, mi reina.

Она на мгновение поднимает голову, погружаясь в раздумья. — Королева?

Я киваю.

— Ты всегда будешь моей королевой, Corazón.

— Мне нравится, как это звучит, — улыбается она, наклоняясь, чтобы сократить расстояние. Она страстно целует меня, и я почти таю в ее прикосновениях.

— Ана! — кричит Лена с другого конца бара, поймав наши взгляды. Элиана машет ей и Малкольму рукой в сторону столика, за которым мы сидим. Мы нашли круглую кабинку в задней части бара, чтобы пообщаться.

Элиана встает, чтобы обнять Лену, а Малкольм обнимает ее сразу после этого. Он проскальзывает в кабинку слева от меня, и мы киваем друг другу и улыбаемся. Лена смотрит на меня, затем на Элиану, после чего по ее лицу расплывается огромная улыбка. Она садится рядом с Малкольмом, а Элиана возвращается на свое место справа от меня. Ее рука находит мою, и я трижды сжимаю ее. Она прислоняется к моему телу, и я вижу, как на ее лице появляется все более широкая улыбка.

— Ну, как проходят твои зимние каникулы? — спрашивает Лена, глядя на нас. Мы с Элианой на долю секунды смотрим друг на друга.

— Я переехала! — визжит Элиана, на мгновение прислоняясь головой к моему плечу.

— Серьезно?! Это потрясающе! —кричит Лена, а Малкольм кивает головой и поздравляет нас.

— Я не собираюсь полностью переезжать в дом до этого лета, но пока у меня там большинство моих вещей, — объясняет Элиана.

— И как ты относишься к тому, что Ана теперь занимает твое место? — спросила Лена, подмигнув мне.

Я смотрю на Элиану и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб. — Я совсем не против. Она может переставлять что угодно, лишь бы ей это нравилось.

— Точно, — смеется Малкольм.

Лена кивает.

— Я еще не переехала, у нас есть время. Но я уже знаю, какую картину хочу повесить. И какие растения я хочу повесить! И...

— Вот как? — хихикнув, оборвала ее Элиана. Лена снова кивает головой, и на ее губах появляется улыбка.

— Ну, мы рады, что вы счастливы, — говорю я, обхватывая Элиану за плечи, и она прижимается ко мне.

— Я понимаю, что мы все наверстываем упущенное, но сегодня субботний вечер. Мы собираемся выпить? Может, отпразднуем отличное окончание семестра? — говорит Лена.

Элиана вздыхает, и мы все смотрим на нее. — Я забыла тебе сказать, Лен. Я сдала все предметы!

— Ни хрена себе! — визжит Лена, хлопая в ладоши. Я целую Элиану в макушку.

— Похоже, это действительно хороший повод для празднования! — восклицает Малкольм. Лена и он встают и направляются к бару, а Элиана поднимает голову и смотрит на меня. Я вижу, как ее зеленые глаза чем-то блестят.

— Что?

Она пожимает плечами. — Все идеально.

— Знаешь, — начинаю я, шепча, чтобы она меня услышала. — Ты можешь официально переехать в эти каникулы, если хочешь. Нам не нужно ждать.

Ее губы кривятся в улыбке, и она заразительно улыбается, вызывая на моем лице улыбку. — Правда? Ты же знаешь, что тогда я смогу приступить к декорированию.

— Я ни на секунду не сомневаюсь в тебе.

Я скольжу свободной рукой под ее подбородком и поднимаю ее так, чтобы она была ближе ко мне. Я быстро чмокаю ее.

— Я люблю тебя, — счастливо выдыхает она.

— Ты - мой мир, — шепчу я в ответ. На ее щеках появляется розовый румянец от моих слов, и я качаю головой. — Вообще-то, даже не это.

— О? — смеется она.

— Нет, ты ‐ моя вселенная.

Она замолкает на мгновение, переводя мои слова. Мило наблюдать, как она это делает. Мне нравится говорить с ней по-испански и видеть, как она пытается перевести.

— Вселенная? — спрашивает она.

Я киваю.

— Я серьезно.

Не отвечая, она наклоняется и целует меня. Я приникаю к ней, просовывая язык в ее рот. Она тянет руку к моей рубашке, пытаясь притянуть меня еще ближе, чем мы уже есть.

— Ух ты! Влюбленные птички! — кричит Лена, заставляя нас отстраниться друг от друга. Она ставит на стол поднос с рюмками, а Малькольм держит чашку, полную лайма, и солонку.

— Мы празднуем! — хихикает Элиана, прежде чем мы все берем свои рюмки и поднимаем их. Мы оглядываем нашу маленькую группу, а затем приветствуем друг друга, поднимая бокалы, а затем бросая их обратно.

— Ух ты! — отрыгивает Малкольм. Мои губы кривятся от горького и сильного вкуса спиртного, а Элиана визжит, качая головой.

— Черт, это было ужасно! — говорит она, наклоняясь над столом, чтобы взять лайм и откусить от него.

Я следую ее примеру, Лена и Малкольм тоже.

— Еще? — спрашивает Лена, когда мы приходим в себя.

— Почему бы и нет, —говорит Элиана.

— На этот раз мы их возьмем, — говорю я, пересаживаясь в кабинку, и Элиана выкатывается из нее, а я следую за ней.

— Спасибо! — кричит Лена позади нас, пока мы идем к бару. Элиана держится рядом со мной, и я вдыхаю ее запах, когда она обхватывает меня за талию и прижимается головой к моему плечу.

Мы заказываем коктейли и возвращаемся за столик, продолжая праздновать. Возможно, для нас это начало зимних каникул, но мне кажется, что это также начало новой главы и нового листа с Элианой.

Я не могу быть более счастлив.

Эпилог

ЭЛИАНА

ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА СПУСТЯ

— И это все? — громко спрашивает Джулиан из гостиной. Я хихикаю, собирая последнюю сумку с одеждой и засовывая в нее кружевное белье, которое я купила на днях.

— Corazón? — разносится его голос по квартире, и я снова хихикаю, прежде чем запихнуть оставшееся белье в сумку и застегнуть ее. Я слышу его шаги, прежде чем его руки обхватывают мою талию. Его губы мгновенно оказываются на моей шее, а затем он осыпает поцелуями все вокруг.

Мой живот вздрагивает от его прикосновений, и я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться и обхватить его за шею.

— Мы можем остаться, — поддразниваю я.

Его руки блуждают по моему телу, пока он размышляет, глядя в потолок, прежде чем зацепить пальцами пояс моих леггинсов и зацепиться за ткань стрингов.

— Если ты будешь продолжать говорить в том же духе, мы пропустим наш рейс. И прекрасный отель, который я забронировал. И еду... И список вещей, которые я планировал сделать с тобой там, — шепчет он.

— Хорошо, ты выиграл. Но не мог бы ты намекнуть мне, что бы ты сделал?

Он хихикает. — Тебе бы это понравилось, mi amor, да?

Я киваю. — Да, пожалуйста.

Его глаза темнеют, и он крепче прижимает меня к себе, прижимаясь друг к другу, и я уже чувствую его эрекцию сквозь брюки. С моих губ срывается стон, и он ухмыляется.

— Если мы не уйдем сейчас, — говорит он, проводя рукой по моей талии, а затем опуская ее ниже и просовывая за ткань леггинсов и стрингов. Моя кожа мгновенно вздрагивает от его прикосновения, а по позвоночнику пробегают мурашки.

— Мы не успеем на самолет, — заканчиваю я его фразу. Он наклоняет свое лицо ближе, прежде чем поцеловать меня. Его рука проникает между моих ног и скользит пальцем по моим складочкам.

— Такая чертовски мокрая для меня, детка, — шепчет он, и я хнычу, когда он вставляет палец и начинает массировать мои стенки, а я сжимаюсь вокруг него. Его большой палец мягко надавливает на мой клитор, и я сдерживаю стон.

— Знаешь, что было бы здорово? — шепчет он мне на ухо.

— Что? — задыхаясь, отвечаю я.

— Если бы я тебя раззадорил, завел, а потом так и не дал кончить. Заставил бы тебя ждать весь полет и дорогу до отеля, прежде чем я смогу трахнуть тебя как следует.

Я хнычу от его слов, открывая рот, чтобы возразить. — Ты не сделаешь этого.

Я энергично двигаю бедрами, чтобы добиться хоть какого-то трения о его палец и большой палец, чтобы я могла получить этот кайф.

— Хм, — хмыкает он, прежде чем высунуть палец из меня и вылезти из штанов. Я вскрикиваю от резкого движения, и на глаза наворачиваются слезы от того, что я не могу получить свою разрядку.

— Джулиан!

Он улыбается. — Тебе это нравится, просто признай это.

— Никогда!

— Ты любишь меня, — он притягивает меня к себе, поднимает палец, который только что был внутри меня, и прижимает его к моим губам. Я раздвигаю их и сосу его палец, сохраняя зрительный контакт. Он облизывает губы, затем убирает руку и прижимает ее к губам. Он пробует меня на вкус, когда мы страстно целуемся, и стонет от этого.

— Я люблю тебя, — шепчу я в перерывах между поцелуями.

— Mi reina, mi universo³², — бормочет он, прежде чем поцеловать меня еще раз. Он отстраняется, берется за ручку сумки, лежащей на кровати, и смотрит на меня.

— Еще?

— Там есть несколько замечательных подарков, которые ты развернешь, как только мы приземлимся.

Он поднимает бровь, а затем выходит из комнаты и больше ничего не говорит. Я прикусываю губу, шагая за ним и хватая пальто и сумочку с нашими паспортами.

Мы едем в Египет на два месяца, чтобы он мог показать мне свою любимую страну. Я в восторге от поездки туда, где бывала только в детстве, но уже почти ничего не помню.

Джулиан даже пообещал сводить меня в свои любимые места и познакомить с друзьями, которые там живут.

Больше всего он хочет, чтобы я увидела ночное небо Каира в реальном времени. А не простое изображение его в музее в ночь нашего знакомства. Он даже забронировал один из своих любимых ресторанов с открытой площадкой, где мы сможем насладиться нашей первой ночью в Каире под красивым небом.

Он выглядел таким взволнованным и в то же время нервным, когда рассказывал мне об этом плане, но я не хочу думать об этом слишком много.

— Lista?³³ — спрашивает он, открывая дверь, чтобы я могла пройти первой. Он сложил наши чемоданы так, чтобы можно было закатить их поверх основного чемодана на колесиках. Я киваю и хлопаю в ладоши.

— Я более чем готова, — я прохожу мимо него и жду, пока он выйдет в коридор, прежде чем закрыть дверь и запереть ее.

— Vamos, Corazón³⁴, — улыбается он, и мы выходим из квартиры к такси, которое ждет нас, чтобы отвезти в аэропорт.

Как только мы устроились внутри, уложив багаж в багажник, Джулиан берет мою руку и сжимает ее три раза. Я смотрю на него, а он подмигивает, отчего у меня все трепещет в животе.

— Не надо, — предупреждаю я его.

Он наклоняется и целует меня в нос, а затем отстраняется. — Я был там столько раз, но скажу, что я очень взволнован этой поездкой.

— Ну, да, — хихикаю я. — Я буду там.

— Мм, — хмыкает он, улыбка расплывается по его лицу. — Именно.

Я бросаю на него взгляд, а он просто подмигивает мне, заставляя улыбнуться.

Он что-то задумал. Но я ненавижу пытаться разгадать сюрпризы или какие-либо планы. Я буду продолжать делать вид, что не знаю, что у него есть что-то в рукаве.

Я не знаю, что именно, но у меня есть предчувствие, что это будет хорошо. Все, что связано с ним, потрясающе, поэтому я не удивлюсь, если то, что он задумал, либо поставит меня на колени, либо заставит плакать от радости.

Надеюсь, что будет и то, и другое, потому что у меня уже готов идеальный наряд для этой ночи.

— О чем ты думаешь, reina?

— Разве ты хочешь знать?

Он смеется и трижды сжимает мою руку.

Я люблю тебя.

Я сжимаю его руку в ответ три раза.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

Расскажи мне.

[

←2

]

Нет, если я был слепым.

[

←3

]

Отвлеки меня

[

←4

]

Сейчас

[

←5

]

Душа

[

←6

]

Фетучини Альфредо (итал. Fettuccine Alfredo) или паста аль бурро (итал. pasta al burro) — итальянское блюдо из пасты фетучини, смешанной со сливочным маслом и молодым сыром пармезан. Блюдо названо в честь повара Альфредо Ди Лелио, который создал его в своем ресторане в Риме в начале XX века.

[

←7

]

Ступай, пожалуйста.

[

←8

]

Пожалуйста

[

←9

]

Не могу ждать

[

←10

]

Ты по-прежнему такая узкая.

[

←11

]

Какой идеальный ребенок.

[

←12

]

Ты в порядке?

[

←13

]

Скажи мне, пожалуйста.

[

←14

]

Ну, тогда пойдем.

[

←15

]

Сердце

[

←16

]

Что с тобой, милая?

[

←17

]

Как красиво

[

←18

]

Открой рот

[

←19

]

Давай еще.

[

←20

]

Смотри на меня

[

←21

]

Давай

[

←22

]

Ты выглядишь прекрасно.

[

←23

]

Это так красиво звучит, когда ты так стонешь, малышка.

[

←24

]

Что ты чувствуешь?

[

←25

]

Сердечко, он тебе что-то сделал?

[

←26

]

Скажи мне, сердце.

[

←27

]

Что случилось?

[

←28

]

Тебе нужно что-нибудь еще?

[

←29

]

Что?

[

←30

]

Вместе

[

←31

]

У тебя моя душа, моя любовь. Тебе принадлежит все мое сердце.

[

←32

]

Моя красавица, моя вселенная.

[

←33

]

Готова?

[

←34

]

Пойдем, Сердце.