ЭНН АЙНЕРСОН

ЕСЛИ ВЫ ДАДИТЕ ОТЦУ-ОДИНОЧКЕ НЯНЮ

СЕРИЯ: «АСПЕН-ГРОУВ»

КНИГА ПЕРВАЯ

ПЕРЕВОД КАНАЛА: MARVELIABOOKS|DEAD TALE

She’s a Rainbow - The Rolling Stones

She’s a Rainbow - The Rolling Stones

Colors - Stella Jang

Girls Just Want to Have Fun - Cyndi Lauper

Cover Me in Sunshine - Pink

Material Girl - Madonna

Rainbow - Meghan Trainor

How You Get the Girl - Taylor Swift

Pillowtalk - Zayn

I Want to Dance with Somebody - Whitney Houston

If You Let Me - Alina Baraz

Until I Found You - Stephan Sanchez & Em Beihold

Terminal - Echosmith

Paris - Taylor Swift

You Are The Best Thing - Ray LaMontagne

Home - Edward Sharpe & The Magnetic Zone

★ Отец-одиночка/Няня

★ Отец-одиночка/Няня

★ Незнакомцы-Неприязнь-Влюбленные

★ Двойное повествование

★ Найденная семья

★ Разница в возрасте (10 лет)

★ Маленький городок

★ Угрюмый/Жизнерадостная

★ Медленное развитие отношений

★ Он влюбляется первый

★ Нет разрыва в третьем акте

★ Миллиардер/Художница

★ Сильная главная героиня

★ Травмирующее прошлое

★ Эмоциональные шрамы

★ Горячее описание сексуальных сцен

★ Одержимый главный герой

★ Принудительная близость

★ Противоположности притягиваются

★ Тронь её и ты труп

★ Кинк на похвалу

Кинк (от англ. kinky — «странный», «извращённый») — это широкий термин, которым принято называть ...

Кинк (от англ. kinky — «странный», «извращённый») — это широкий термин, которым принято называть нетрадиционные сексуальные и чувственные практики, которые применяют по взаимному согласию.

Кинк на похвалу — это острое сексуальное возбуждение от похвалы в сексе. Например, мужчина одобряет поведение девушки в сексе, а она от этого испытывает яркое моральное удовлетворение, перетекающее в эротические переживания. Похвала может проявляться по-разному, но чаще всего в виде словесных комплиментов.

Партнёр называет девушку «Хорошей девочкой».

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

Для тех, кто пытается найти свое место.

Семья — это не те, кто биологически связан с вами.

Это люди, которые любят вас беззаветно,

поддерживают ваши мечты и поддерживают вас, несмотря ни на что.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Папа, я хочу есть и мне скучно. — Жалуется Лола.

Она вбегает на кухню, одетая в балетную пачку цвета радуги и кофту цвета фуксии, украшенную единорогом спереди. Ее длинные светлые волосы, собранные в хвост с блестящим красным бантом, колышутся, когда она кружится в ритм классической музыки, играющей на заднем плане.

Я ухмыляюсь над ее драматизмом.

— Я оставил миску с морковными палочками и черникой на твоем столе для рукоделия. — Я киваю в сторону другого конца комнаты. — Можешь поесть, пока ждёшь ужина.

Увлечь энергичного пятилетнего ребенка нелегко.

— Я люблю чернику. — Заявляет она.

— Я знаю, что любишь.

Она уходит в поисках своих закусок, а я возвращаю свое внимание к подготовке завтрашнего обеда в школу. Тщательно собираю ее ланч-бокс, наполняя его помидорами черри, морковными палочками, черникой, кубиками сыра чеддер, хумусом и лавашом, вырезанным в форме единорога.

Последний штрих – розовый стикер с надписью «Желаю волшебного дня».

Положив упакованный ланч в холодильник, я собираю ингредиенты, необходимые для приготовления куриного супа с лапшой на ужин. Жизнь родителя-одиночки требует жонглирования бесконечным расписанием и списком дел, но я ни на что не променяю свой мир.

Кладу морковь и сельдерей на столешницу, как раз тогда, когда в воздухе раздается заразительный смех Лолы. Я поднимаю голову и вижу, что она прижалась лицом к раздвижной стеклянной двери, ее глаза сверкают от возбуждения, когда она осматривает задний двор.

— Божья коровка, что ты делаешь? Я думал, ты голодна.

— Да, но там собака валяется на снегу. Он такой милый и пушистый. — Восклицает она. — Можно я пойду поиграю с ним? Пожалуйста?

Она сжимает руки в кулаки.

Помимо непоколебимой любви к единорогам и радуге, новым увлечением Лолы стал мультяшный пес Блуи. Хотя она просит собаку уже несколько месяцев, появление воображаемой собаки на нашем заднем дворе – недавнее событие.

— Может быть, позже.

Я достаю нож, чтобы нарезать овощи, когда слышу безошибочный лай снаружи. Подхожу к эркерному окну, выходящему на задний двор, и вот, пожалуйста, на снегу кувыркается собака средних размеров с высунутым языком.

Какого черта собака делает на нашем заднем дворе?

— Разве он не самый милый пес на свете? — Визжит Лола. — Он очень хочет поиграть со мной.

Она практически подпрыгивает от неудержимого предвкушения.

— Божья коровка, мне нужно, чтобы ты оставалась внутри. Это может быть опасно.

У собаки может быть бешенство. Ее неустойчивое поведение определенно кажется ненормальным.

— Он не выглядит опасным. — Спокойно заявляет она.

— Мы не будем рисковать. Оставайся внутри. — Мягким тоном инструктирую я, надевая ботинки.

Она складывает руки на груди и дуется, когда я открываю раздвижную стеклянную дверь, выходя наружу.

Шагаю по терассе, и собака прекращает свои игривые выходки, поворачиваясь в мою сторону, когда слышит меня. Я отмечаю уникальное сочетание карих и голубых глаз и характерный трехцветный окрас шерсти – белый, черный и коричневый. Несмотря на общие черты с австралийской овчаркой, эта собака меньше, у нее длинное туловище, короткие ноги и уши, которые комично велики для ее тела.

Когда я приближаюсь, мое внимание привлекает женский голос.

— Ваффлз, вернись сюда. — Шепотом кричит незнакомка. — Ты не можешь заходить в чужие дворы без приглашения. Из-за тебя у нас будут неприятности.

— Что за...

Я осекаюсь, когда замечаю женщину с длинными светлыми волосами, заплетенными в две косы, стоящую у деревянного забора по периметру левой стороны моего участка. С другой стороны видна верхняя перекладина лестницы, по которой она, должно быть, перебиралась.

Ее одежда яркая и красочная – ярко-розовое пуховое пальто, выцветший цветочный комбинезон и серебристые кроссовки с ленточными шнурками.

Она точно не одета для зимы в Мэне.

— Привет, новый сосед.

Она машет мне рукой с широкой улыбкой, теряя при этом равновесие.

Черт. Она сейчас упадет.

Я сбегаю по ступенькам и мчусь к ней как раз в тот момент, когда ее рука соскальзывает. Раскрываю руки, чтобы поймать, но сила ее падения отбрасывает меня назад. Удар выбивает из меня весь дух, и я стону, соприкасаясь с землей.

— О нет. — Вскрикивает женщина, неловко падая мне на грудь.

Как только я восстановил контроль над дыханием, то приподнялся на локте и осмотрел ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Меньше всего мне нужно, чтобы незнакомка жаловалась, что поранилась на моем заднем дворе.

Когда она наконец поднимает голову, я делаю глубокий вдох и встречаю ее взгляд. Меня встречает пленительное сочетание голубых и зеленых глаз. У нее острый нос, полные, манящие губы, а на щеках горит румянец, когда она смотрит на меня сверху вниз.

Меня поражает мысль, что я никогда не встречал кого-то настолько уникально красивого.

— Спасибо, что поймал меня.

Женщина издаёт мелодичный смех, толкает меня в грудь и встаёт.

На щеке у неё пятно желтой краски, и я подавляю желание стереть его большим пальцем. Я настолько погрузился в свое восхищение, что был застигнут врасплох, когда собака внезапно бросилась через двор, направляясь к дому.

Вскакиваю с земли и бегу в том же направлении. Когда я добираюсь до задней двери, Лола лежит на полу и безудержно хихикает, а собака игриво лижет ей лицо. Я снимаю ботинки, захожу внутрь и оттаскиваю собаку от Лолы. Она бросает на меня неодобрительный взгляд.

Шлепая ногами по полу, я поворачиваюсь и вижу, что женщина с заднего двора последовала за мной внутрь, убирая за собой снег и грязь. Вот почему я стоял на своем, когда Лола умоляла меня завести собаку. Они грязные, непредсказуемые и требуют большого ухода – всё, чего я предпочитаю избегать.

Я предпочитаю, чтобы все было организовано и предсказуемо, поэтому мне нравится, когда у меня есть рутина и структурированная среда. Особенно сложно приспособиться к неожиданным переменам.

— Боже, Ваффлз, во что ты ввязался?

Женщина кладет руки на бедра, словно ругает ребёнка.

— Твоя собака напугала мою дочь. — С беспокойством говорю я, жестом указывая на мохнатого виновника.

— Нет, не напугала, папа. — Отвечает Лола. — Ваффлз просто дарил мне поцелуи, правда, мальчик?

Она награждает дворнягу хорошим почесыванием за ухом, и он бьет хвостом, упиваясь вниманием.

Я морщусь от неприличного количества волос на одежде Лолы. Это здорово. Она уже называет собаку по кличке. В следующий момент она пригласит его поиграть.

Я щипаю себя за переносицу, молясь о терпении. Разбираться с парой незваных гостей до ужина не входило в сегодняшнее расписание.

— Ваффлз совершенно безобиден. — Говорит незнакомка. — Он просто хотел познакомиться со своими новыми соседями.

— А ты кто?

Я наклоняю голову в ее сторону.

Может, эта женщина и привлекательна, но отсутствие манер и небрежное отношение беспокоят. Она чувствует себя как дома, не обращая внимания на возможное вторжение, которое вызвала, придя в чужой дом без приглашения.

— О, прости, я забыла представиться. Я Марлоу Тейлор. — Говорит она с улыбкой, ее глаза светятся. — Мы переехали в розовый дом по соседству пару дней назад. Это было решение, принятое в последнюю минуту, — говорит она, — но как только я увидела объявление в Интернете, поняла, что мы должны жить там.

Я смотрю на ее протянутую руку, не желая принимать этот жест. Несмотря на мое раздражение, ее присутствие вызывает незнакомое трепетание в моем животе.

— Скажи, Марлоу, а вы с Ваффлзом регулярно нарушаете границы чужой собственности и приходите в их дома без приглашения?

В моем тоне звучит легкий сарказм, когда я оглядываюсь на неё.

По её щекам разливается румянец смущения, а глаза тускнеют, как мерцающая свеча, когда она отводит руку в сторону.

Что-то неприятное грызет меня, и в душу закрадывается сожаление, но я отгоняю его в сторону.

— Ты абсолютно прав. — Признает она. — Я прошу прощения за неуправляемое поведение Ваффлза. Я выпустила его поиграть на снегу, пока распаковывала вещи, а когда пошла проверить, его уже не было. Должно быть, он сбежал через дыру в заборе. Я подумала, что смогу вытащить его, пока ты не заметил, но все вышло не так хорошо.

— Я не заметил. — Говорю невозмутимо. — Как именно ты собиралась вернуться в свой двор? Я видел, что ты использовала лестницу, чтобы перелезть, поэтому предполагаю, что без нее тебе с собакой будет сложно перебраться через забор.

— Честно говоря, я не думала так далеко вперед. — Признается она.

— Я так и думал. — Пробормотал я себе под нос.

— Просто Ваффлз может быть довольно хлопотливым. — Она пожевала нижнюю губу. — Я беспокоилась, в какие неприятности он может попасть, если я оставлю его без присмотра надолго. Он не очень-то умеет следовать указаниям.

Это преуменьшение века.

— Он же собака. Он буквально обучен выполнять приказы.

— Эм... не Ваффлз. — Нерешительно поправляет меня Марлоу.

— Что это значит?

— Он спасатель. Я взяла его из приюта в Лос-Анджелесе и ещё не начала его тренировать. — Она смотрит на пол, переставляя ноги с боку на бок. — Он слишком энергичный, вот и все.

Словно почувствовав, что мы говорим о нем, Ваффлз тявкает, бегая вокруг Лолы. К сожалению, она находит его выходки весьма забавными.

— Что ж, буду признателен, если ты проследишь, чтобы впредь он оставался в твоём дворе. — Говорю я сквозь стиснутые зубы. — Небезопасно держать рядом с моей дочерью необученную собаку.

— Очевидно. — Категорично отвечает Марлоу, наблюдая за тем, как Ваффлз и Лола играют, словно они лучшие друзья. — Перестань, Ваффлз. Мы явно перестарались.

Он не обращает на нее внимания, предпочитая гоняться за своим хвостом, а Лола хлопает в ладоши. Марлоу невозмутимо достает из кармана пальто поводок и пристегивает его к ошейнику Ваффлза.

Я направляю их к входной двери, и Марлоу практически тащит Ваффлза за собой, не обращая внимания на воду, грязь и собачью шерсть, которые стекают по моему полу.

Не успевают они выйти на улицу, как Лола проносится мимо меня, падает на пол и обнимает Ваффлза, прижимаясь к его шее.

— Я буду скучать по тебе. — Она смотрит на Марлоу умоляющими глазами. — Можно я скоро снова поиграю с Ваффлзом?

Я ошеломленно замираю, когда Марлоу приседает перед Лолой и заправляет ей за ухо прядку волос.

— Конечно, можешь. — Она бросает на меня взгляд, осмеливаясь сказать обратное. — Кроме того, я не думаю, что смогу удержать его на расстоянии теперь, когда он встретил тебя.

— Ура. — Радуется Лола, подпрыгивая от восторга. — Эй, Марлоу?

— Да?

— Почему у вас с Ваффлзом глаза не совпадают?

— Лола, помнишь наш разговор о том, что нельзя задавать незнакомцам личные вопросы? — Спрашиваю я.

— О, все в порядке. — Марлоу дружелюбно ухмыляется моей любопытной дочери, а затем переводит взгляд на меня. — Мы не незнакомцы, сосед. Это называется гетерохромия. — Отвечает Марлоу, не упуская ни секунды. — Мы с ней родились. Когда я нашла Ваффлза в приюте, поняла, что он особенный, и забрала его к себе домой.

— Я думаю, ты очень красивая. — Шепчет Лола.

Моя дочь не ошибается. Марлоу великолепна, и, несмотря на ее слишком веселый нрав и вопиющее пренебрежение к чужой собственности, я не могу не испытывать к ней симпатии.

Марлоу кладет руку на сердце в ответ на замечание Лолы.

— А я считаю тебя красивой. — Она легонько постукивает Лолу по носу. — Мне нравится твоя юбка. Радуга – моя любимая. — Говорит она низким голосом, словно делится секретом.

Глаза Лолы расширяются в недоумении.

— И моя тоже. — Она сияет от гордости. — Эй, Марлоу, а почему у тебя из одежды торчит цветок?

Из переднего кармана комбинезона Марлоу торчит одинокий нарцисс. Как он выжил после того, как она перелезла через забор, я никогда не узнаю.

— Мне нравится рисовать цветы, и я держу дома свежий букет из них. — Объясняет она. — Когда какой-то цветок вдохновляет меня, я изучаю его перед тем, как рисовать, и, как правило, забываю, что ношу его с собой. — Она достает цветок из кармана и протягивает его Лоле. — Хочешь вот этот? Это нарцисс. Он символизирует новые начинания, что, по-моему, очень подходит к нашей ситуации.

— Да, пожалуйста.

Лола осторожно берет цветок из рук Марлоу.

— Он может захотеть пить, так что держи его в воде, чтобы он не завял.

Лола поднимает на меня глаза.

— Папочка, ты дашь моему цветку попить?

— Конечно, божья коровка, но давай сначала проводим Марлоу и Ваффлза.

Чем быстрее уйдут наши незваные гости, тем быстрее я смогу навести порядок и закончить приготовление ужина.

— Было очень приятно познакомиться с тобой, Лола. — Говорит Марлоу.

Когда она встает, то наклоняется ко мне так, чтобы слышал только я.

— Не уверена, что могу сказать то же самое о тебе, но все равно спасибо за экскурсию. — Она подмигивает. — Тебе не стоит так часто хмуриться, а то когда-нибудь твое лицо может таким и остаться.

Ее тон дразнящий.

Я поднимаю бровь.

— А ты не подумала, что у меня было бы на одну причину меньше хмуриться, если бы ты и твоя собака не явились без предупреждения?

В моем животе снова появляется ощущение трепета, сопровождаемое приливом раскаяния, которое оказалось сложнее подавить, чем раньше.

Она кладет руки на бедра.

— Разве я не извинилась за вторжение и не пообещала, что этого больше не повторится?

— Да. — Говорю я, но у меня закрадывается подозрение, что это не последний раз, когда Ваффлз и Марлоу заглядывают к нам с неожиданным визитом.

Марлоу наклоняет голову, изучая меня, и на ее лице появляется неразборчивое выражение, как будто она пытается меня прочитать. Я слежу за своим выражением лица, тщательно выстроенная стена прочно стоит на месте.

Прочищаю горло и бросаю взгляд на дверь, надеясь, что она поймет намек и уйдёт. Я испытываю облегчение, когда она наконец выходит на крыльцо с поводком в руках.

— Пойдем, Ваффлз. Пойдем домой и купим тебе угощение.

Он задорно лает, охотно следуя за ней.

Нетрадиционный дуэт прогуливается по тротуару, как будто им нет до этого никакого дела.

Я бросаю взгляд на розовый дом по соседству и не могу отделаться от мысли, что цвет экстерьера соответствует личности женщины, которая сейчас в нем живет, – несносной, причудливой и эксцентричной, но, несомненно, интригующей и харизматичной.

Осматривая прихожую, я замечаю следы талого снега и грязи. Это наглядное напоминание о беспорядке и хаосе, которые сопровождают такую, как Марлоу, где бы она ни оказалась. Она оставляет свой след, не осознавая последствий своих действий. Больше всего меня пугает ощущение, что она может изменить тщательно продуманную жизнь, которую я построил для нас с Лолой, если я ослаблю бдительность.

— Папочка?

Лола дергает меня за штанину.

— Да, божья коровка?

— Мой цветок очень хочет пить.

Она протягивает свой нарцисс.

— Мы можем это исправить.

Она идет за мной на кухню и забирается на ближайший барный стул.

Я наполовину наполняю стакан водой и ставлю его на стойку для Лолы. Она с триумфом дает своему цветку выпить.

— Спасибо, папочка. Надеюсь, Ваффлз придет завтра в гости. Я уже скучаю по нему.

Она вздыхает.

Нам было бы гораздо лучше, если бы мы держались подальше от Марлоу и ее слишком энергичной собаки.

Хотя что-то подсказывает мне, что Лола не перестанет просить, пока не увидит своего четвероногого друга снова – и это случится очень скоро.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГОД СПУСТЯ

Чувство вины стягивает мой желудок в узел, когда я понимаю, что опаздываю на два часа, чтобы забрать Лолу из дома родителей.

Я придерживаюсь строгого расписания, чтобы мы могли проводить достаточно времени вместе, и меня беспокоит, когда приходится отклоняться от тщательно продуманного режима. Для меня главное, чтобы она чувствовала себя в безопасности и не беспокоилась о том, где я нахожусь.

К сожалению, иногда это неизбежно. Моя семья владеет компанией «Stafford Holdings», крупнейшей в стране фирмой по продаже недвижимости. Мы владеем бизнесом в каждом крупном городе США, включая отели, офисные здания, жилые комплексы и торговые площади. После того как три года назад мой отец вышел на пенсию, мы с братьями полностью взяли на себя управление бизнесом. Харрисон, мой старший брат, возглавил компанию в качестве генерального директора, Кэш, мой младший брат, следит за операциями, а я являюсь финансовым директором. Хотя я очень люблю свою работу, она требует больше времени, чем мне хотелось бы.

Как только вертолет приземляется на аэродроме возле Аспен Гроув и пилот выключает двигатель, я благодарю его за полет и быстро выхожу. Направляюсь к своему внедорожнику, припаркованному в соседнем гараже.

Из-за заснеженных улиц дорога до дома моих родителей занимает больше времени, чем мне хотелось бы, и я чувствую облегчение, когда наконец подъезжаю к их скромному двухэтажному дому в стиле кейп.

Я не удивляюсь, когда мама открывает входную дверь, пока я поднимаюсь по ступенькам крыльца. Она обнимает меня.

— Привет, милый, как сегодня прошла работа?

— Долго. — Вздыхаю я. — После рассмотрения финансового отчета, который подготовила моя команда, Харрисон дал зеленый свет новому проекту «Vanburen» в Бруклине. Нам предстоит пройти кучу бюрократических процедур, прежде чем мы начнем строительство, так что в ближайшие несколько месяцев все руки на палубе.

Одна только мысль об этом заставляет меня волноваться.

— Давай поговорим внутри, где тепло. — Предлагает мама.

Пока она ведет меня к двери, часть напряжения покидает мои плечи.

В доме моих родителей всегда царила теплая и гостеприимная атмосфера. Здесь много личных вещей: семейные фотографии, сувениры из путешествий моих родителей и коллекция школьных работ Лолы.

Благодаря открытой планировке, помещение кажется просторным, но это все же дом среднего размера. Мои родители предпочитают жить не по средствам, хотя при желании могли бы позволить себе целый мега-особняк.

Несмотря на статус миллиардера в моей семье, они отдавали предпочтение воспитанию детей. С самого детства они учили меня, моих братьев и сестру смирению и трудолюбию, независимо от состояния нашего банковского счета. Я хочу сделать то же самое для Лолы, и воспитание ее в Аспен Гроув — лучший способ сделать это.

— Как твои братья? — Спрашивает мама.

Я поднимаю бровь.

— Разве ты не звонила им обоим сегодня?

— Да, но это было сегодня утром. — Напоминает она мне.

Если ей не удается поговорить со мной и моими братьями и сестрой хотя бы раз в день, она начинает беспокоиться.

— Харрисон и Кэш в порядке. Как Лола вела себя днем?

— Она была ангелом, как всегда. — Радуется мама. — Хотя она была разочарована тем, что не увидела Ваффлза сегодня вечером. Она с нетерпением ждала возможности поиграть с ним. — Она похлопывает меня по плечу, когда я напрягаюсь. — Не волнуйся, она сразу повеселела после того, как перекусила и посмотрела несколько серий Блуи.

— Спасибо, мам, я ценю это.

Чтобы поддерживать подобие баланса между работой и личной жизнью, три дня в неделю я езжу в город, а в остальные дни работаю из дома. Такой расклад позволяет мне чаще всего приходить домой к ужину.

Все это было бы невозможно без неизменной поддержки моих родителей. Они были со мной и Лолой на каждом шагу с тех пор, как она была маленькой, и я благодарен им за то, что они готовы подхватить слабину, когда я отстаю.

Помогает и то, что у нас есть Кендра, няня Лолы. Она отводит Лолу в школу по утрам и иногда присматривает за ней во второй половине дня, когда моих родителей нет дома.

— С удовольствием. — Говорит она с улыбкой. — Я думаю, это так мило, что Марлоу приводит Ваффлза поиграть с Лолой. Тебе так повезло, что она твоя соседка.

— Конечно. — Говорю я, безразлично пожимая плечами.

Мне так повезло, что, несмотря на ремонт дыры в моем заборе, Ваффлз все равно находит дорогу на мой задний двор и практически набрасывается на Лолу, когда видит ее. Я не могу сосчитать, сколько раз она входила в дом вся в собачьей шерсти и слюне, благодаря соседскому «клыку».

Очевидно, отсутствие дрессировки у Ваффлза не беспокоит Марлоу, раз она не исправила ситуацию. Всякий раз, когда я поднимаю этот вопрос, она отмахивается от меня, утверждая, что Ваффлз идеален таким, какой он есть.

Я с ней не согласен — эта собака представляет угрозу и нуждается в надлежащей дрессировке.

Не помогает мне и то, что Лола влюблена в нашу причудливую соседку.

Ее привлекает эксцентричный гардероб, кипучая личность и заразительная улыбка Марлоу, а меня это раздражает. Это неестественно, когда человек все время так чертовски счастлив. Наверное, это ее возраст.

В двадцать три года она все еще носит розовые очки и думает, что все вокруг состоит из солнечного света и радуги. Подождите, пока ей не стукнет тридцать три, когда обязанности начнут накапливаться, а жизнь превратится в бесконечный список дел, встреч и цифр, и все это будет тяготить ее.

Быть родителем-одиночкой, несомненно, сложно, и я делаю все, что могу, учитывая обстоятельства. Но в последнее время я не могу избавиться от ощущения, что не справляюсь с ролью хорошего отца.

— Ты в порядке? — Спрашивает мама, отвлекая меня от размышлений.

— Как ты думаешь, я хороший отец? — Пролепетал я.

Она сочувственно улыбается мне.

— Конечно, хороший, милый. Я знаю, что сейчас все может казаться невероятно сложным, но Лоле очень повезло, что ты ее отец.

— Спасибо, мама. Мне было необходимо это услышать. Я просто не могу избавиться от чувства вины, когда нахожусь вдали от нее; она заслуживает большего.

Она отмахнулась от моего беспокойства, махнув рукой.

— О, тише. Если бы ты никогда не уезжал, она бы устала от тебя. Мы с твоим папой получаем столько радости, когда проводим время с нашей любимой внучкой.

— Лола — твоя единственная внучка. — Напомнил я ей.

— Так будет не всегда. Я мечтаю о том дне, когда мы будем окружены внуками. — Она издала тоскливый вздох. — Я надеюсь, что Джек и твоя сестра скоро создадут семью, и я все еще оптимистично настроена на то, что вы с братьями остепенитесь. А до тех пор я буду с удовольствием наслаждаться каждой секундой с Лолой.

Моя младшая сестра Пресли живет в Нью-Йорке. Она устроилась на работу помощницей Джека Синклера, генерального директора «Sinclair Group», крупной инвестиционной компании. После долгих лет, когда они не замечали взаимного влечения, катастрофическая рабочая поездка в Аспен Гроув привела к тому, что они стали встречаться понарошку, чтобы скрыть личность Джека от нашей семьи. Одно привело к другому, и они полюбили друг друга.

Они не спешат заводить детей, и я не понаслышке знаю, что мои братья не намерены остепеняться в ближайшее время. Но я не хочу быть тем, кто сообщит маме эту новость.

— Кстати, о папе, где он?

— Он засыпает в своем кресле и смотрит «Блуи» с Лолой. — Мама смеется. — Он не признается, но я думаю, что он наслаждается просмотром этого шоу почти так же, как и она.

Я в этом не сомневаюсь. Лола обводит моего папу вокруг пальца.

Когда я выхожу из родительского дома, на дороге лежит свежее снежное покрывало.

Свернув на свою улицу, я замечаю, что Марлоу не расчистила свою подъездную дорожку. Я не удивлен, учитывая, что у нее нет элементарного понимания того, что аренда дома накладывает определенные обязанности, включая стрижку газона летом и уборку снега зимой. Возможно, у нее даже нет лопаты для уборки снега.

Припарковавшись в гараже, я несу спящую Лолу в ее комнату. К счастью, она переоделась в пижаму, пока была в доме моих родителей, и мне не составило труда уложить ее в кровать.

Я помню, как впервые взял на руки свою маленькую девочку и заглянул в ее пленительные голубые глаза. Она мгновенно захватила мое сердце. Я поклялся, что она всегда будет на первом месте, несмотря ни на что. Я просто не ожидал, что буду заниматься воспитанием ребенка в одиночку.

До рождения Лолы я жил в городе с Мэдди, моей бывшей девушкой. Она уехала, когда Лоле было шесть недель, и я с легкостью принял решение переехать обратно в Аспен Гроув, чтобы мы с Лолой были ближе к моим родителям. Несмотря на то что мама хотела, чтобы мы переехали к ней и папе, я решил купить дом в конце улицы, рядом с местной начальной школой.

— Я люблю тебя, божья коровка. — Шепчу я Лоле в волосы. — Ничто и никогда не будет для меня важнее тебя.

Я целую ее в лоб, а затем тихо выхожу из комнаты.

Вычистив ее рюкзак и приготовив обед на завтра, я выхожу на улицу, чтобы разгрести подъездную дорожку и тротуар. Поскольку Лола и десятки других детей ходят в школу, разгребать и посыпать солью очень важно, чтобы предотвратить возможные несчастные случаи.

Закончив у себя дома, я иду к Марлоу. Эта рутина началась через неделю после ее переезда. Была сильная метель, и, когда она не вышла убирать снег, мне пришлось делать это за нее. Теперь каждый раз, когда выпадает много снега, я расчищаю ей подъездную дорожку.

Как и в большинстве других ночей, в ее мансарде горит свет. Когда я засиживаюсь допоздна в своем домашнем офисе или Лола встает посреди ночи, Марлоу обычно не спит. Это заставляет меня думать, что она должна спать днем, чтобы компенсировать свой ночной образ жизни.

Она живет здесь уже больше года, но я до сих пор не знаю, чем она зарабатывает на жизнь. Кроме ежедневных прогулок с Ваффлзом и поездок в город, она не часто выходит на улицу. Интересно, что заставило ее импульсивно снять розовый дом в маленьком городке штата Мэн, когда она могла бы жить в любой точке мира.

Сегодня у меня кислое настроение, когда я отбрасываю снег в сторону. Уже поздно, а мне еще нужно закончить финансовый отчет перед сном.

Я поднимаю взгляд и вижу Марлоу, стоящую у окна. Ее золотистые светлые волосы убраны в пучок, а сама она одета в свой фирменный комбинезон с длинными рукавами и неоново-оранжевую кофту под ним.

Даже отсюда я могу заметить пятно краски, размазанное по ее щеке, что может означать только одно — она рисовала.

Как и каждый раз, когда я прихожу, она дарит мне одну из своих заразительных улыбок и произносит слова благодарности, указывая на подъездную дорожку.

Не задумываясь, я поднимаю руку, чтобы помахать ей. Ее рот открывается в шоке, и она машет в ответ.

Я быстро убираю руку в сторону и хмурюсь, отводя взгляд от окна.

Возвращаясь к разгребанию подъездной дорожки, я мысленно ругаю себя за необычное поведение. По какой-то причине, которую я не могу объяснить, трудно устоять перед пленительным эффектом улыбки Марлоу, которая на мгновение меняет мое настроение и придает легкость моему шагу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ваффлз, что ты делаешь? — Бормочу я, мой голос хриплый от сна.

Приоткрыв один глаз, я встречаю его нос, прижатый к моему лицу, и звук его тяжелого дыхания.

— Я могу тебе помочь? — Дразняще спрашиваю я.

Он радостно лает, когда понимает, что я наконец-то проснулась.

Я смотрю на часы на тумбочке и стону, когда вижу, что сейчас только 7:55 утра.

— Почему ты так рано встаешь, мальчик?

Прошлой ночью я не спала до трех часов ночи, заканчивая работу над заказанной гортензией, которую должна была отправить еще неделю назад. Вдохновение приходит в самый неподходящий момент — например, когда я готовлюсь ко сну. Сегодня утром я планировала выспаться, но, похоже, у кого-то есть другие идеи.

Ваффлз лает громче, напоминая мне, что он ждет.

— Ладно, ладно. Ты выиграл.

Он спрыгивает с кровати и бежит в коридор, возбужденно повизгивая.

Я неохотно вылезаю из кровати, и меня пробирает дрожь, когда мои ноги касаются деревянного пола. Чтобы побороть холод, я надеваю пару пушистых носков и накидываю кардиган, который висел на пестром лоскутном стуле в углу. Один из недостатков жизни в штате Мэн — долгие и суровые зимы, но я не могла отказаться от возможности жить в таком очаровательном доме.

Вскоре после того, как Ваффлз появился у меня, я просматривала сайт по аренде жилья и наткнулась на этот очаровательный розовый дом в Аспен Гроув, с белым забором и качелями на крыльце. Мне показалось, что это идеальное место для нас с Ваффлзом, чтобы начать наше новое совместное приключение.

Прошло чуть больше года, а мы все еще здесь. С тех пор как я покинула родной город, я дольше всего оставалась здесь.

Мои родители называют меня свободным духом. Я всегда была легко отвлекаемой, импульсивной и постоянно находилась в движении. Как учителям школы, жизнь которых текла как по маслу, было непросто воспитывать буйного ребенка с коротким периодом внимания.

На протяжении всей средней школы, пока они обсуждали, какие внеклассные мероприятия будут лучше всего смотреться в моем аттестате, я не могла посвятить какому-либо увлечению больше недели. Я всегда была готова изучать что-то новое. В старших классах они потратили бесчисленное количество часов на изучение моих вариантов поступления в колледж, в то время как я мечтала о кругосветном путешествии.

Несмотря на разочарование родителей, я решила путешествовать после окончания школы. Вопреки здравому смыслу, они дали мне чек на десять тысяч — часть моего фонда на обучение в колледже. Остальное зависело от того, получу ли я степень бакалавра, от чего я в итоге отказалась. Вместо этого я путешествовала по стране, отправляясь в международные поездки, когда мне хотелось чего-то более авантюрного, и преследуя свои творческие амбиции.

Я стою на кухне и жду, пока Ваффлз закончит свои дела на заднем дворе, когда в кармане вибрирует телефон.

Я застонала, увидев, как на экране высветилось имя Гэвина.

— Привет, Гэв. Есть какая-то особая причина, по которой ты звонишь мне до полудня? — Поддразниваю я.

— Ну разве ты не лучик солнца сегодня утром? — Говорит он игривым тоном. — Ты так и не ответила на сообщение, которое я отправил на прошлой неделе. Я не был уверен, ты забыла или игнорируешь меня, поэтому решил позвонить тебе по дороге на работу.

— Честно говоря, это было и то, и другое. — Признаюсь я.

У меня есть нездоровая привычка откладывать ответы на сообщения и электронные письма, когда я не могу придумать, что ответить, или если у меня нет окончательного ответа на вопрос.

Я говорю себе, что отвечу позже, но обычно забываю.

— Стоит ли мне вообще спрашивать, как продвигается работа над твоей новой коллекцией?

Гэвин — куратор «The Artist», известной галереи в Нью-Йорке. Он отправил мне сообщение DM, наткнувшись на мои работы в социальных сетях, и после года обмена сообщениями и телефонных звонков убедил меня принять участие в моей первой художественной выставке. Мы стали близкими друзьями с тех пор, как он отправил мне то первое сообщение. Эта выставка станет моей третьей в его галерее и может стать последней, если я не доставлю ему эти картины раньше срока.

Он так меня поддерживал, и я не хочу его разочаровывать. Мысль о том, что я могу его подвести, вселяет в меня чувство тревоги.

Я пожевала губу, зная, что ему не понравится мой ответ.

— Эм, она идет?

— Марлоу, пожалуйста, скажи мне, что ты начала. — Говорит он, отчаяние заметно в его тоне. — В прошлом месяце ты говорила мне, что закончить семь картин к этой выставке будет проще простого.

— Расслабься, Гэв. Выставка будет только через шесть недель. У меня будет достаточно времени до этого момента.

По крайней мере, я на это надеюсь.

— Ты и в прошлый раз так говорила.

— И ты получил мою коллекцию вовремя, не так ли?

— Конечно. Если считать, что картины были доставлены в ночь перед твоей выставкой.

Его тон циничен.

— Все было не так уж плохо. — Говорю я, не уверенная, пытаюсь ли я убедить его или себя.

— Нет, все было гораздо хуже. — Заявляет он. — Нужно ли напоминать, что с доставкой произошла задержка, и мне пришлось подкупить координатора в транспортной компании, чтобы он дал мне контактную информацию водителя? Мне пришлось встретиться с ним в центре города, чтобы забрать картины на арендованном U-Haul и доставить их обратно в галерею, когда до начала выставки оставался всего час.

Я признаю, что являюсь непреднамеренным экспертом по затягиванию времени. С моей короткой продолжительностью внимания и внезапными всплесками вдохновения придерживаться сроков — все равно что гоняться за движущейся мишенью. Именно поэтому я обычно отклоняю приглашения на выставки в галерею — мне не нравится брать на себя обязательства, которые я могу не выполнить, особенно если это может негативно сказаться на ком-то, кто мне дорог.

— Ладно... да, это была катастрофа, но, если я правильно помню, моя коллекция была распродана в течение часа, не так ли?

— Да. — Неохотно отвечает Гэвин.

— И я почти уверена, что дала тебе невероятно щедрые комиссионные, чтобы компенсировать те неприятности, которые я тебе доставила.

Я не могу удержаться, чтобы не спровоцировать его.

— Да, это так. Но я уверен, что погоня за этими картинами сбрила десять лет моей жизни, которые я уже никогда не верну. — Игриво преувеличивает он.

— Сегодня я начинаю работу над первой частью. Обещаю, что полная коллекция появится в галерее за день до выставки.

Скрестим пальцы, если я смогу сдержать обещание.

— Я поверю, когда увижу это. — Его тон скептичен, и я понимаю, почему. — Что-нибудь интересное происходит в твоём маленьком городке или ты наконец-то готова переехать в Нью-Йорк?

— У меня пока нет планов уезжать. У меня появилось несколько друзей, и Ваффлз будет в ужасе, если я заберу его у Лолы.

Думаю, она была бы так же расстроена, и мысль о том, что она может расстроиться, посылает стрелу в мое сердце.

— Марлоу, не забывай, что Ваффлз — твоя собака, а значит, ты хозяйка. Домашние животные легко приспосабливаются, и он будет доволен, куда бы ты ни отправилась. Не говоря уже о том, что ты рассказала мне, что горячий отец-одиночка Лолы — полный придурок и не может дождаться, когда тебе больше не придется быть его соседкой.

Ваффлз принимает это как сигнал к тому, чтобы похныкать у двери. Я вздрагиваю от холодного ветра, когда впускаю его обратно. Он подбегает к своей собачьей миске, которую я наполнила едой ранее, и уплетает свой завтрак.

— Оглядываясь назад, Дилан имел полное право расстраиваться из-за нас с Ваффлзом. — Признаю я. Я надеялась, что его ледяной характер быстро оттает, но прошло уже больше года, прежде чем я заметила хоть какие-то признаки того, что он потеплел ко мне. — И чтобы было понятно, я никогда не называла Дилана горячим. — Поправляю я Гэвина. — Я сказала это в день нашего знакомства, когда была в самом разгаре.

Вспоминаю его напряженные, ледяные глаза, смотрящие на меня из-за очков в толстой оправе. Его короткие черные волосы были взъерошены и слегка неухожены, а руки взволнованно бегали по ним, как будто мы с Ваффлзом были источником всех его жизненных проблем. Но потом я вспомнила, как те же карие глаза смягчились, а его суровый тон выровнялся, когда он заговорил со своей дочерью.

— Я поискал Дилана Стаффорда в Интернете. Этот человек — полный дилф. Любой, кто может носить такие очки, заслуживает быть на обложке GQ. — Говорит Гэвин.

— Я так и скажу Мэтью, что ты это сказал. — Дразню я.

— Давай, детка. — Говорит он с усмешкой. — Это не то, что он не слышал от меня раньше.

Гэвин — открытая книга, он никогда не стесняется высказывать свое мнение, независимо от того, что получается. Он приостанавливается, когда кто-то выкрикивает его имя на заднем плане. Должно быть, он остановился, чтобы выпить утренний кофе по дороге в галерею.

— Когда ты будешь готова к следующему приключению и захочешь отдохнуть от этого задумчивого соседа, мы с Мэтью будем рады, если ты с Ваффлзом останешься с нами.

Я поднимаю бровь.

— А Мэтью знает о твоём предложении?

У Гэвина есть плохая привычка делать что-то, не посоветовавшись с ним.

— Мэтью сам предложил это. — Уверяет он меня. — Ты же знаешь, как он тебя обожает.

— Передай ему, что я благодарна за приглашение, но я собираюсь остаться в Аспен Гроув еще на некоторое время. Я буду держать вас обоих в курсе, если что-то изменится.

— Звучит как план. Извини, что отвлекаю, но я как раз иду в галерею, у меня через десять минут частный показ с клиентом.

— Больше ничего не говори. Я поговорю с тобой позже.

— Можешь на это рассчитывать, детка. А теперь иди и займись этой коллекцией.

— Обязательно. — Обещаю я. — Пока, Гэв.

Сделав себе большую чашку кофе, я отправляюсь на чердак, который превратила в свою художественную студию. Одна стена уставлена полками, на которых хранятся все мои художественные принадлежности, включая огромную коллекцию красок, инструменты для текстурирования и стопки новых холстов. У другой стены стоит деревянный стол, заваленный вдохновляющими фотографиями, счетами и журналами. Мое съемочное оборудование беспорядочной кучей лежит в углу, где я храню его, когда не снимаю видео.

Для многих моя студия покажется захламленной и неорганизованной, но для меня мой творческий потенциал процветает среди этого хаоса.

Окна от пола до потолка, выходящие во двор, — моя любимая особенность этой комнаты.

Рядом стратегически расположены два мольберта, за которыми я пишу большую часть своих картин.

Отодвигаю льняные шторы и приветствую утренний свет.

К счастью, прошлой ночью не было снега, и моя подъездная дорожка и тротуар остались чистыми, благодаря Дилану. Для человека, который, похоже, не очень-то меня любит, он постоянно делает приятные вещи, например разгребает и подстригает мой газон перед домом летом.

До переезда в Аспен Гроув я всегда жила в многоквартирном комплексе, и у меня никогда не было своего двора. Когда я снимала этот дом, владелец заверил меня, что найдет кого-нибудь, кто будет заниматься двором, чтобы я не беспокоилась об этом.

Когда я впервые увидела Дилана Стаффорда, разгребающего мою подъездную дорожку, я решила, что хозяин попросил его сделать это, поскольку он живет по соседству. Признаюсь, есть что-то привлекательное в том, что мужчина готов заботиться обо мне, даже если он сохраняет отстраненное выражение лица.

Я поставила перед собой задачу вызвать улыбку на его лице, и прошлая ночь стала самой близкой к достижению моей цели.

Если не считать инцидента с незаконным проникновением в дом, когда мы познакомились, я не знаю, почему он меня недолюбливает.

Возможно, это связано с тем, что Ваффлз постоянно находит новые способы проникнуть на его задний двор, а Лола часто появляется на моем крыльце и спрашивает, можно ли ей с ним поиграть.

Я думаю, что это восхитительно, как эти двое влюблены друг в друга, но очевидно, что Дилан не разделяет тех же чувств. Его холодный взгляд распространяется почти на всех, кроме его семьи и Лолы.

Я познакомилась с его семьей в прошлом году, когда его мама, Джоанна, пригласила меня на Рождество. Я не навещала родителей во время каникул, а мои друзья были в отъезде, поэтому было приятно провести время со Стаффордами.

Весь мир Дилана вращается вокруг Лолы, и наблюдать за тем, как он обращается с ней как с принцессой, очень трогательно. Преображение просто поразительное, учитывая, что при всех остальных он ведет себя как ворчливый брюзга.

Я часто задаюсь вопросом, что случилось с мамой Лолы, но не решаюсь спросить об этом Дилана. Она не появлялась с тех пор, как я здесь живу, а Лола никогда о ней не упоминала. Насколько я могу судить, Дилан воспитывает Лолу один, и они вдвоем против всего мира.

Я замечаю движение на улице и вижу, как Лола и ее няня Кендра проходят мимо моего дома по дороге в школу. Сегодня на Лоле леггинсы на флисовой подкладке в паре с радужной юбкой, фиолетовый жакет и белая шапочка с помпоном. Как и я, она предпочитает яркий и смелый гардероб, и этот выбор, как я могу себе представить, вызвал протест со стороны Дилана.

Я слышу топот лап на лестнице, и через несколько мгновений в комнату вбегает Ваффлз. Он подбегает к окну и радостно лает, увидев Лолу.

Она останавливается посреди тротуара и, услышав его, бешено машет рукой в нашу сторону.

— Доброе утро, Ваффлз. Привет, Марлоу. — Кричит она, ее голос доносится через закрытое окно.

Я с улыбкой машу ей в ответ.

В те дни, когда я просыпаюсь так рано, мы с Ваффлзом обычно приветствуем ее по дороге в школу.

Кендра, похоже, сегодня торопится, дергает Лолу за рюкзак, подталкивая ее. Лола еще раз машет нам рукой, прежде чем продолжить путь по тротуару.

Я отхожу от окна, чтобы смешать акриловые краски для первой работы в моей коллекции для «The Artist».

Живопись — единственное занятие, которое способно удерживать мое внимание в течение длительного времени. Есть что-то умиротворяющее в ритмичных движениях кисти, смешивании цветов и художественной свободе самовыражения.

Превращать чистый холст в нечто красивое и реалистичное — это захватывающее зрелище. Этот процесс захватывает меня до тех пор, пока я не закончу картину.

Во время импровизированной поездки в Париж я открыла в себе страсть к технике импасто.

Объединив свой новый интерес с любовью к цветам, я начала создавать фактурные цветочные работы. Мои работы яркие и живые, и каждое творение черпает вдохновение у тех, кто пересек мой путь.

По своей прихоти я разместила свои работы в социальных сетях и быстро обнаружила, что зрителям нравятся учебники по рисованию и короткие ролики, иллюстрирующие создание текстур на холсте. Когда один из популярных авторитетов поделился одним из моих видео, все картины на моем сайте были распроданы за одну ночь.

Растущая популярность моего творчества позволила мне поддерживать комфортный образ жизни и продолжать заниматься любимым делом.

Моя мечта — принять участие в арт-резиденции в «Paris Art Collective».

Там обучались лучшие художники, и это был бы отличный способ усовершенствовать свою технику. Однако эта программа проводится только по приглашениям, так что, возможно, у меня никогда не будет такого шанса, но если он появится, я приму его с радостью.

Я рада, что букет, который я вчера взяла в местном цветочном магазине «Blooms», все еще в отличной форме. Я всегда предпочитаю рисовать, вдохновляясь реальной жизнью, когда это возможно, поэтому держу в студии хотя бы одну цветочную композицию.

Я выдергиваю нарцисс из вазы и рассматриваю его.

Они символизируют новые начинания, напоминая мне о том дне, когда мы с Ваффлзом познакомились с Лолой. Ее невинность и беззаботность зажгли во мне внутреннего ребенка, вдохновив на создание первой работы в этой коллекции.

Перед тем как приступить, я поднимаю руки в силовой позе и делаю пять глубоких, долгих вдохов.

Я приветствую прилив уверенности, который проникает в меня.

Сегодняшний день станет началом чего-то замечательного.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Ваффлз, не мог бы ты сбавить скорость?

Наша послеобеденная прогулка по окрестностям прерывается, когда он замечает Лолу, возвращающуюся из школы. У него одностороннее мышление, когда дело касается ее. Я дергаю его за поводок, но это бесполезно. Этот пес на задании, и ничто его не остановит, включая меня.

Мои шаги замедляются, когда я вижу, что с Лолой её отец. Большинство дней она проводит в доме своей бабушки, пока Дилан не заберет ее после работы. Иногда Кендра забирает Лолу из школы и привозит домой.

Дилан разговаривает по телефону, его лицо искажено хмурым выражением.

Не завидую тому, кто находится на другом конце провода.

Лола бежит навстречу нам с Ваффлзом перед своим домом. Ее огромный рюкзак подпрыгивает при каждом шаге. Ваффлз прыгает к ней на руки, когда она подходит достаточно близко, и осыпает ее ласковыми "поцелуями". Дилан смотрит на это, и его неодобрение ясно видно по тому, как он сжимает челюсти.

— Ты такой хороший мальчик, Ваффлз. — Напевает Лола, почесывая его за ухом.

— Он был очень рад тебя видеть. — Говорю я.

Лола поднимает на меня глаза.

— Я сделала для тебя кое-что.

— Сделала?

Она качает головой вверх-вниз с улыбкой и ставит свой рюкзак на тротуар. Пока она копается в стопке бумаг, Ваффлз засовывает нос внутрь, чтобы исследовать.

— Вот. — Восклицает она, протягивая мне рисунок радуги, покрытый мерцающими серебристыми и розовыми блестками.

Я приседаю на тротуар рядом с ней и внимательно рассматриваю рисунок.

— Лола, это прекрасно. Ты такая талантливая. — Мое сердце наполняется теплом от ее милого жеста. — Откуда ты знаешь, что я люблю радугу и блестки?

— Потому что ты мне это сказала. — Говорит она с ноткой нахальства. — И ты всегда носишь это.

Она указывает на мои серебряные кроссовки.

Бросаю взгляд на Дилана, услышав звук его разочарования. Он вышагивает по тротуару в нескольких футах от меня и раздраженно хмыкает.

Я встаю.

— Ты не против, если я повешу эту картинку на холодильник, чтобы мы с Ваффлзом могли видеть ее каждый день? — Спрашиваю я Лолу.

— Думаю, Ваффлзу это понравится. — Говорит она.

— Ты абсолютно права. У меня есть кое-что и для тебя.

Она пристально смотрит, как я достаю подсолнух из переднего кармана своего комбинезона.

— Ты вспомнила. — Визжит она.

— Как я могла забыть? — Спрашиваю с улыбкой.

С тех пор как я подарила Лоле нарцисс, когда мы познакомились, я всегда ношу с собой цветок, когда есть вероятность, что я могу столкнуться с ней.

— Папа, посмотри, что Марлоу подарила мне.

Она поднимает цветок, чтобы показать ему.

Он быстро оглядывается, подтверждая ее кивком, а затем возвращает свое внимание к звонку.

— Эй, Лола. — Шепчу я. — У твоего папы важный звонок. Почему бы тебе не поиграть в мяч с Ваффлзом, пока он не закончит?

Она снова переключает внимание на меня, и я протягиваю ей теннисный мячик Ваффлза, который был в кармане. Лола бросает его в кучу снега неподалеку, и Ваффлз бежит за ним, с энтузиазмом ныряя в кучу в поисках своей игрушки. Найдя ее, он бежит обратно к Лоле и с возбужденным лаем бросает мяч к ее ногам, с нетерпением ожидая, когда она снова бросит его.

Дилан бросает на Ваффлза строгий взгляд и прикрывает телефон рукой, пытаясь заглушить шум.

Что заставило его быть в таком плохом настроении?

Любопытство берет верх, и я не могу удержаться, чтобы не подслушать, когда он снова заговорит.

— Нет, я не понимаю. — Говорит он с раздражением. — На вашем сайте написано, что ваша команда может выполнять заказы в последнюю минуту. Я готов заплатить премию за ваши услуги, так что не вижу проблемы. — Он проводит рукой по волосам, выслушивая ответ собеседника. — Да, я знаю, что Аспен Гроув находится в двух часах езды от города, но я же сказал вам, что стоимость не является проблемой. Как я уже говорил, моя няня уволилась, и мне нужно как можно скорее найти подходящую замену. — Он тяжело вздохнул. — Отлично. Как только вы найдете кандидата, готового приехать в Аспен Гроув, перезвоните мне.

Он отключает звонок и поворачивает голову в мою сторону, поймав мой взгляд.

— Эм... все в порядке? — Осторожно спрашиваю я.

— Да, все в порядке. — Говорит он, бросая взгляд на Лолу и Ваффлза.

На его лице отражается беспокойство, и слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю их остановить.

— Что случилось с Кендрой?

Я тут же жалею, что спросила об этом, когда Дилан бросает на меня напряженный взгляд.

— У тебя есть привычка подслушивать личные разговоры людей? — Спросил он отрывистым тоном.

— Только когда человек находится на грани самовозгорания. — Я отступаю, когда он поджимает губы, явно не обрадованный моей шуткой. — Можешь не говорить мне, если не хочешь.

Он пристально смотрит на меня, прежде чем сказать:

— У Кендры возникли семейные обстоятельства, и она переезжает во Флориду на неопределенный срок, чтобы быть с родителями.

— Мне очень жаль это слышать. Надеюсь, ты скоро найдешь ей замену.

Я слышала, что Дилан вместе со своими братьями управляет компанией «Stafford Holdings», конгломератом недвижимости. Могу только представить, какой стресс связан с этой ответственностью.

Из-за раннего графика работы он полагается на Кендру, которая присматривает за Лолой по утрам перед школой. Я знаю это, потому что всякий раз, когда я засиживалась в студии допоздна, я видела, как он выходит из дома, когда на улице еще темно. Если он не уходит с рассветом, то работает из своего домашнего офиса, окна которого выходят на мою студию.

Мне приходит в голову мысль предложить ему присмотреть за Лолой, пока он не найдет постоянную замену. Но я решаю отказаться от этого, полагая, что мое непрошеное предложение не будет воспринято с пониманием, учитывая его отношение ко мне. Кроме того, Гэвин не оценит, если я сделаю что-то, что приведет к дополнительным задержкам в моем графике рисования.

— Я все улажу. — Бодро говорит Дилан.

— Это хорошо. Лола — исключительная девочка, и кого бы ты ни нанял, считай, что ему повезло провести с ней время. — Тепло замечаю я.

Уголок его губ приподнимается в призраке улыбки.

— Спасибо, что сказала это.

Может, он и не одарил меня полноценной улыбкой, но это больше, чем я получала в прошлом, так что я воспринимаю это как победу.

— Конечно, она же моя соседка. — С нежностью говорю я.

Дилан заметно расслабляется, и мне становится трудно дышать, когда он придвигается ближе. Его обычно серьезная и задумчивая манера поведения на мгновение исчезает, и меня привлекает этот проблеск его более мягкой стороны, обычно приберегаемой для Лолы.

На его лице мелькает выражение, которое я не могу расшифровать, и мое сердцебиение учащается, когда взгляд Дилана пробегает по моему лицу, задерживаясь на месте чуть ниже рта.

— В чем дело? — Шепчу я.

— У тебя краска на лице. — Мягко говорит он.

У меня перехватывает дыхание, когда он медленно протягивает руку и проводит большим пальцем по моему подбородку, задевая нижнюю губу, а его пальцы легонько касаются моей челюсти. От неожиданного тепла его руки меня пронзает электрический разряд. Я застываю на месте, сбитая с толку реакцией своего тела. Напряжение в его глазах отражает мои чувства.

Дилан выходит из этого состояния первым, быстро моргает и качает головой. Он отводит руку в сторону, сгибая кисть. Находит ли он это настолько отталкивающим, или он может быть, так же ошеломлен интенсивностью момента, который мы только что разделили?

— Мне не следовало прикасаться к тебе. — Говорит он серьезным тоном. — Это был рефлекс, учитывая, как часто мне приходится вытирать что-то с лица Лолы.

— Ничего страшного. — Я неуверенно улыбаюсь, стараясь, чтобы мой голос был ровным. — Если бы ты этого не сделал, я бы, наверное, провела остаток дня с краской на лице.

Он опускает подбородок в твердом кивке и избегает моего взгляда.

— Пора идти в дом и умываться, божья коровка. — Зовет он Лолу. — На кухне тебя ждут палочки сельдерея и яблочные дольки. — Он бросает взгляд на часы. — Через пятнадцать минут у меня встреча с твоим дядей Харрисоном, так что нам нужно поторопиться.

— Но мы с Ваффлзом еще играем. — Протестует Лола.

О, Боже.

Дилан не обрадуется, если моя собака вмешается в его тщательно продуманный график.

— Знаешь что, Лола. — Вмешиваюсь я. — Мы с Ваффлзом только что вернулись с долгой прогулки, и нам нужно вернуться домой, чтобы я могла дать ему послеобеденное лакомство.

Ваффлз замирает на месте при упоминании своего любимого слова «лакомство». Он роняет теннисный мяч в снег и бежит к нашей входной двери, лая на меня, чтобы я следовала за ним.

— Глупый Ваффлз.

Лола качает головой, подбирая оставленный им грязный мяч. Дилан заметно морщится, когда она вытирает его о свои леггинсы. Они, несомненно, будут брошены в стиральную машину на цикл дезинфекции, как только они войдут в дом.

— Нам нужно спешить, божья коровка.

Дилан жестом показывает на их дом.

Лола передает мне мяч.

— Пока, Марлоу. — Кричит она, проскакивая вперед и заходя в дом.

Я недоумеваю, когда Дилан не следует за ней сразу же.

— Надеюсь, у вас обоих будет отличная ночь. — Тепло предлагаю я.

Я замечаю, что он снова сгибает руку, на большом пальце — мазок красной краски. Он открывает рот, словно хочет заговорить, но ничего не говорит. Через несколько секунд он отрывисто кивает, разворачивается и уходит в свой дом — дверь громко закрывается на пустой улице.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

Сегодняшний день был просто катастрофой.

Кендра опаздывала сегодня утром, поэтому мне пришлось готовить Лолу к школе. Она хотела заплести волосы в косу «рыбий хвост», но это единственная прическа, которую я так и не освоил.

Когда я сообщил, что ей придется довольствоваться обычными косичками, я отвлек ее набором розовых блестящих бантиков, которые подходили к ее наряду, чтобы избежать полного срыва.

Затем, готовя завтрак, я случайно расплавил пластиковую форму для блинов с единорогами, и Лола разрыдалась, когда я подал ей тарелку бананово-овсяных панкейков в форме кругов, а не единорогов.

Как будто этого было недостаточно, Кендра позвонила мне за пятнадцать минут до окончания занятий, чтобы сказать, что не сможет забрать Лолу и вынуждена уйти — немедленно.

Она сказала, что ее отец болеет уже несколько месяцев и ему становится все хуже, поэтому она решила переехать домой к родителям, чтобы помогать ухаживать за ним.

Кендра была частью нашей жизни более двух лет, и Лоле будет ее не хватать.

Я выслал ей годовую зарплату, чтобы помочь с медицинскими расходами отца, и попросил ее обращаться к нам, если ей понадобится дополнительная поддержка. Учитывая всё, через что приходится проходить ей и ее семье, это самое малое, что я могу сделать. Несмотря на свой раздражительный нрав, я стараюсь, чтобы о моих сотрудниках хорошо заботились.

Агентство нянь, которое помогло мне нанять Кендру, не оказало никакой помощи в поиске замены. У них нет никого, кто мог бы переехать в маленький городок на неполный рабочий день, хотя я готов платить зарплату за весь день.

Единственный плюс в том, что ужин и укладывание Лолы спать сегодня прошли без проблем.

Закончив читать ей сказку на ночь, я поднимаюсь с кровати и кладу экземпляр «Мадлен» на прикроватную тумбочку Лолы.

Это ее любимая книга, и она постоянно спрашивает, когда я возьму ее в Париж посмотреть на Эйфелеву башню, чтобы она могла стать такой же, как Мадлен.

— Эй, папочка?

Лола садится в кровати, отодвигая одеяло с единорогом и радугой.

— Да, божья коровка?

— У меня есть идея.

Ее лицо загорается в предвкушении.

— Что это?

— Я хочу, чтобы Марлоу стала моей новой няней. — Заявляет она.

Ее неожиданная просьба ставит меня в тупик, потому что я не понимаю, откуда это взялось. Когда мы сегодня встретились с Марлоу и Ваффлзом по дороге из школы, я рассказал ей, что Кендра уволилась, но на этом разговор закончился. Это не ее проблема, чтобы ее решать.

— Милая, Марлоу не няня. — Я стараюсь преподнести новость как можно мягче. — Вообще-то я не совсем понимаю, в чем заключается ее работа. — Бормочу я про себя.

— Она художница. — Говорит Лола, не оставляя места для сомнений.

— Да, она рисует — это ее хобби, но я не думаю, что так же работа. — Говорю я.

— Это так. Она мне так сказала.

— Я уверен, что ты права, божья коровка. — Предлагаю я, чтобы успокоить ее.

— Итак, может ли Марлоу быть моей няней? Пожалуйста?

Лола делает свои лучшие щенячьи глаза.

Я делаю глубокий вдох.

— Как ты и сказала, у Марлоу уже есть работа. Но мы найдем кого-нибудь, кто понравится тебе не меньше, обещаю. — Я натягиваю на нее одеяло и укладываю ее. — Как тебе это?

— Думаю, что это хорошо. — В ее голосе слышится нотка разочарования, когда она хмурится. — Но она должна уметь плести косы «рыбий хвост».

— Я постараюсь, но коса «рыбий хвост» — сложная прическа. Даже я не могу сделать такую. — Говорю я, проводя рукой по ее волосам.

Когда Лола была маленькой, моя сестра Пресли настоятельно требовала, чтобы я научился делать разные прически, чтобы, когда придет время, Лола не ходила в школу с однобоким хвостиком каждый день.

Мама и Пресли были моими подопытными кроликами, и, когда у Лолы наконец выросли достаточно длинные волосы, чтобы их можно было укладывать, я уже умел делать большинство причесок.

Кроме косичек «рыбий хвост», к ужасу Лолы.

Сколько бы раз я ни практиковал эту прическу, она всегда превращается в запутанный беспорядок.

Она ухмыляется.

— Марлоу умеет их делать.

Я смеюсь над ее попыткой перевести разговор в другое русло.

— Ты права, но я уверен, что есть много нянь, которые тоже умеют. Нам просто нужно найти одну.

Что-то подсказывает мне, что не стоит находиться так близко к Марлоу каждый день, особенно после инцидента, произошедшего сегодня днем.

Я опускаю взгляд на пятно красной краски, которое все еще на моем пальце.

Мне следовало бы оттереть его, пока я мыл посуду перед ужином, но я не мог заставить себя сделать это.

Нахождение рядом с ней в последнее время не давало мне покоя, что еще больше укрепило мое решение избегать ситуации, когда мы будем видеться чаще, чем сейчас.

— Папа?

Приглушенный голос Лолы доносится словно из туннеля. Вдалеке раздается слабый звук будильника, а на мой лоб оказывается странное давление.

— Папа, ты не спишь?

На этот раз голос Лолы звучит громче.

Я медленно приоткрываю один глаз и вижу, что она стоит рядом со мной, прижав руку к моему лбу, а ее лицо приобретает серьезное выражение.

— Божья коровка, что ты делаешь? — Спрашиваю я в задумчивости.

— Я проверяю твою температуру.

Я усмехаюсь над ее напряженной сосредоточенностью.

— Почему?

— Я подумала, что ты можешь заболеть, раз ты все еще в постели.

Я резко вскакиваю, наконец-то услышав звук будильника. В панике хватаю телефон с тумбочки и вижу, что уже 8:00 утра.

— Чер...

Одна из неожиданных сложностей родительской жизни заключается в том, что никто не говорит вам, как трудно не ругаться при ребенке. Обычно я ловлю себя, но иногда, когда я отвлекаюсь, случайно проскальзывает бранное слово.

Буквально в прошлом месяце директор школы Лолы вызвала меня в кабинет и попросила объяснить, почему моя дочь крикнула «черт возьми», когда ударилась коленкой о стол во время игры. К сожалению, у меня не нашлось подходящего оправдания, но я заверил ее, что поговорю с Лолой об этом и сделаю все возможное, чтобы это больше не повторилось.

Я вскакиваю с кровати и бегу к гардеробу, хватаю первую попавшуюся пару треников и накидываю черную толстовку, которую нахожу на соседней полке.

— Папочка, почему ты сегодня не в костюме? — Спрашивает Лола, когда я возвращаюсь в спальню.

Я улыбаюсь, забавляясь ее замечанием, учитывая, что я редко выхожу из дома в чем-либо, кроме костюма-тройки.

— Поскольку мы опаздываем, я сначала отвезу тебя в школу, а потом вернусь домой и подготовлюсь к работе.

— О, это хорошая идея. — Она показывает мне большой палец вверх. — Мисс Торнберри злится, когда мы опаздываем.

— Мы же не хотим расстраивать мисс Торнберри, правда?

— Нет.

Она быстро качает головой.

К счастью, она уже одета в школу — преимущество воспитания самостоятельного шестилетнего ребенка, который настаивает на том, чтобы выбирать наряды самостоятельно.

Я отправляю братьям смс, сообщая, что задержусь сегодня утром. Харрисон не обрадуется, учитывая, что нам нужно обсудить срочное дело, связанное с проектом Vanburen но он знает, что Лола превыше всего.

— Давай сделаем тебе прическу, а потом отправимся в путь. Как тебе такой план?

Лола кивает в знак согласия и бежит в ванную, а я следую за ней.

Я радуюсь, что она не жалуется, когда я затягиваю ее длинные светлые волосы в высокий хвост.

— Не забудь про бант. — Напоминает она мне. — Мне нужен красный.

— Конечно, божья коровка.

Я протягиваю руку и беру ее любимый сверкающий красный бант с одной из лент, прикрепленных к плетеной радуге, висящей на стене и содержащей десятки других бантов и заколок для волос. Любовь Лолы к блестящим и сверкающим вещам не имеет границ.

Наверное, именно поэтому она так очарована Марлоу. Эта женщина живет в розовом доме, носит блестящие кроссовки, а в ее гардеробе полно разноцветных вещей. Добавьте к этому ее солнечный нрав, и любая маленькая девочка будет в нее влюблена, особенно моя.

Я опасаюсь, что увлечение Лолы нашей эксцентричной соседкой может оказаться заразным.

Закрепляю бант в волосах Лолы, довольный конечным результатом.

— Все готово. А теперь давай поторопимся и отвезем тебя в школу. — Она выбегает очень быстро. — Не бегать. — Говорю я ей вслед.

— Я просто тороплюсь, как ты велел. — Нахально отвечает она.

Учитывая размер ее позиции, просто чудо, что у меня еще нет седых волос на голове. Не могу представить, на что будет похожа жизнь с Лолой-подростком.

Господи, дай мне терпения, когда придет время.

— Ну, поторопись немного медленнее. — Кричу я ей вслед.

Убрав парикмахерские принадлежности, я отправляюсь на кухню, беру из холодильника обед Лолы и засовываю его в ее рюкзак. Когда я дохожу до коридора, входная дверь распахнута, а она ждет меня на крыльце, нетерпеливо постукивая ногой.

— Пойдем, папочка.

— Я сейчас приду.

Я быстро надеваю пару теннисных туфель, и мы отправляемся в школу.

Пока Лола не останавливается перед розовым домом по соседству.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Марлоу стоит у окна ее студии. Даже с такого расстояния я замечаю брызги синей краски на ее лице. Вскоре рядом с ней появляется Ваффлз и восторженно лает.

— Привет, Ваффлз. Привет, Марлоу. — Кричит Лола, махая обеими руками.

Марлоу машет в ответ с яркой улыбкой на лице.

Боже, почему она все время такая чертовски красивая? Даже с краской на лице она сногсшибательна...

Я отбрасываю эту мысль, покачав головой. Счастлива. Почему она все время так чертовски счастлива?

Я подталкиваю Лолу к себе.

— Пойдем, божья коровка. Нам нужно торопиться, иначе мы опоздаем.

Вопреки здравому смыслу, я оборачиваюсь, чтобы бросить второй взгляд на Марлоу. Она все еще у окна и, поймав мой взгляд, машет мне рукой. Не зная, что еще сделать, я машу в ответ.

И вот опять.

Единственный недостаток жизни в моем районе — дома расположены неудобно близко друг к другу, а значит, если соседи шумят, то вы это услышите.

К счастью, мой дом находится в конце квартала, поэтому у меня только одна соседка.

Но есть и обратная сторона. Эта соседка — Марлоу Тейлор, и она врубает поп-музыку 80-х в самое неподходящее время.

В наших домах есть чердаки — я превратил свой в офис, а она использует свой под какую-то художественную студию. Я понятия не имею, чем она там занимается целыми днями, кроме того, что слушает громкую музыку и рисует цветы. Что бы это ни значило.

Я вхожу в систему конференцсвязи и вижу, что Харрисон уже ждет меня. Его руки сложены на груди, а лицо постоянно хмурится. В последнее время он редко улыбается. Его черные волосы уложены в коническую стрижку, а мускулистые руки обтягивают рукава светло-серой рубашки.

В молодости он профессионально играл в хоккей и сохранил свое атлетическое телосложение. Я сжимаю зубы от досады, когда в мой кабинет доносится припев песни «Material Girl».

Каждый раз, когда я думаю, что Марлоу собирается сделать перерыв, начинается другая песня.

Откидываюсь в кресле, чтобы лучше видеть окно, выходящее на ее чердак.

Она снова в ударе.

Марлоу танцует по комнате с огромной кистью в руках, выкрикивая слова второго куплета. Она наклоняется к Ваффлзу, который сидит, наблюдая за ее импровизированным выступлением. С этого ракурса мне отлично видна ее попа, и эти обтягивающие мятно-зеленые штаны для йоги ничуть не скрывают точеную форму ее задницы. Обычно она рисует в комбинезоне, но мне больше нравятся штаны для йоги. Боже, я выгляжу как мерзавец.

— Дилан, ты слушаешь?

Я переключаю внимание на экран ноутбука и получаю неодобрительный взгляд от Харрисона. Кэш, который присоединился к разговору, прикрывает рот рукой, пытаясь подавить смешок.

— Прости, не мог бы ты повторить последнюю часть? — Спрашиваю я Харрисона.

Он раздраженно вздыхает.

— Что с тобой сегодня? Ты никогда не бываешь таким рассеянным.

— Извини. — Бормочу я. — Моя соседка устраивает очередной импровизированный концерт для одного на своем чердаке, и это очень отвлекает.

В нескольких смыслах.

— Ты говоришь о той горячей штучке, которую мама пригласила на Рождество в прошлом году, Марлоу, верно? — Подхватывает Кэш.

— Да.

По какой-то причине меня беспокоит, что Кэш назвал Марлоу горячей, несмотря на то, что это правда.

Он веселый, беззаботный брат и жизнь любой вечеринки. Когда мы были детьми, он попал в аварию, после которой у него остался неровный шрам на левой стороне лица, протянувшийся от уха до подбородка. Моя мама беспокоилась, что это повлияет на его уверенность в себе. Спойлер: эффект был прямо противоположным. Оказалось, что женщины неравнодушны к мужчинам со шрамами, и они толпами стекались к нему.

— Мама очень мило поступила, пригласив твою соседку на праздники в прошлом году. — Говорит он с блеском в лесных глазах.

— Зачем тебе понадобилось напоминать мне об этом? — Простонал я.

Моей маме пришла в голову блестящая идея пригласить Марлоу на наш семейный праздник в канун Рождества. Она знает, что Лоле нравится Марлоу, и теперь мама вбила себе в голову, что мы были бы милой парой. Проблема в том, что она не обращает внимания на то, что я и Марлоу— полярные противоположности. И что я слишком занят жонглированием ролями двух родителей, чтобы даже думать о свиданиях в данный момент.

За последние пять лет у меня было несколько свиданий и случайных связей, но я ясно дал понять, что не заинтересован в долгосрочных отношениях. Я не хочу вводить в нашу жизнь кого-то нового, зная, что это может быть временно, и рискуя разбить сердце Лолы, учитывая, как легко она привязывается.

Это одна из причин, по которой я рад, что Мэдди не появлялась с того дня, как уехала. Не думаю, что мне удастся объяснить Лоле, почему тот, кто должен любить ее беззаветно, приезжает только тогда, когда ему это удобно. Ее нежное любящее сердце не сможет с этим смириться. Гораздо проще вообще не говорить об отсутствующем родителе, чем объяснять поведение непостоянного, который появляется урывками.

Если бы только мама уважала мое решение не заводить отношений.

— Если вы двое закончили сплетничать, как две школьницы, я был бы признателен, если бы мы могли вернуться к работе. — Резко говорит Харрисон.

— Да, босс. — Дразню я его.

Он хмурится, не обращая внимания на мои колкости.

Несколько лет назад он мог бы подшутить над нашей слишком восторженной мамой или моей громкой, причудливой соседкой, но теперь я редко вижу его с этой стороны. Вся его личность изменилась, когда он взял на себя роль генерального директора. Он почти не улыбается и проводит большую часть времени в офисе, не желая ни с кем делиться своими проблемами.

После недавнего расширения «Stafford Holdings» в Европу и реализации проекта «Vanburen» я взял на себя больше обязанностей, чтобы облегчить его бремя. Тем не менее он упрям, и добиться от него делегирования каких-либо важных обязанностей — все равно что зубы выдернуть.

У меня врожденная склонность заботиться о людях. Моя мама называет меня «ремонтником» в нашей семье. Когда возникает проблема, я должен решить ее быстро и эффективно. Это не всегда лучшее решение, учитывая, в каком положении я сейчас нахожусь, беря на себя слишком много обязанностей на работе, в то время как моя личная жизнь разваливается. Тем не менее, я делаю все, что могу, учитывая обстоятельства.

— Дилан, ты можешь еще раз проанализировать затраты и выгоды по проекту «Vanburen»? — Спрашивает Харрисон.

— Да, конечно.

Я открываю презентацию на своем ноутбуке и делюсь своим экраном.

Кэш закрывает глаза, имитируя звук храпа.

— Мне обязательно присутствовать при этом?

Мои братья могут подтрунивать надо мной за то, что я ботаник, но все это только в шутку. Мое умение считать цифры — одна из причин быстрого роста «Stafford Holdings».

— Когда тебе нужна зарплата, то ты ее получаешь.

Рот Харрисона искривляется в легкой улыбке.

— Хорошо, но если я упаду в обморок от скуки, это будет на твоей совести. — Игриво передразнивает Кэш.

Остаток встречи я провожу, объясняя Харрисону и Кэшу анализ затрат и выгод, одновременно пытаясь отключить бесконечный плейлист поп-хитов 80-х годов Марлоу.

Мало того, что она отвлекает меня своей громкой музыкой, так теперь еще и добавила эти чертовы штаны для йоги, отвлекая меня от работы своей идеальной задницей.

Когда я наконец закончил разговор, прошло почти два часа. Мое тело затекло от долгого сидения, и у меня разболелась голова. Я встаю, чтобы размяться, и некоторое время массирую виски, чтобы снять напряжение. И тут я замечаю тишину.

Она наконец-то выключила свою музыку.

Отдаленный звук двери привлекает мое внимание, и я бросаюсь к окну, чтобы увидеть Марлоу, выходящею на улицу вместе с Ваффлзом.

Я бегом спускаюсь по лестнице, не желая упускать шанс высказаться без Лолы.

Когда я выхожу на улицу, Марлоу стоит перед почтовым ящиком, перебирая горсть конвертов, а Ваффлз катается по снегу. Он наклоняет голову в мою сторону, когда я приближаюсь, и выглядит разочарованным, когда не видит со мной Лолу.

Я иду к Марлоу, готовясь выплеснуть свое разочарование. Она не только слишком громко играет свою музыку, но и отвлекает меня, раскачиваясь в такт в этих чертовых штанах для йоги. Мои мысли иррациональны, учитывая, что она не контролирует мои заблуждения, но это не мешает мне расстраиваться из-за того, что ее присутствие рядом заставляет пульс учащаться.

Я останавливаюсь, когда поднимаю взгляд и встречаюсь с ее уникальным сине-зеленым взглядом. Она неуверенно улыбается, и всякое желание приструнить ее исчезает.

Проклятье, эта ее улыбка каждый раз добивает меня.

Как я могу читать ей нотации, когда она ведет себя так чертовски мило, ничего не говоря?

— Привет, сосед.

Ее тон нерешителен.

Я прочищаю горло.

— Привет, Марлоу.

На ее лице появляется изумление, похоже, она смущена моим нехарактерным приветствием.

— У кого-то сегодня бодрое настроение. — Она закрывает почтовый ящик. — Скажи, Дилан, у тебя есть привычка наряжаться, когда ты проверяешь почту?

Она показывает на мой угольно-серый костюм-тройку.

— Это то, что я ношу на работу. — Говорю я, чувствуя необходимость защищать свой выбор одежды.

— Да, но ты же дома. — Солнечный свет отражается от ее золотистых волос. — Разве вся цель удаленной работы не в том, чтобы носить удобную одежду, по крайней мере, от пояса вниз? — На ее щеках появляется румянец, и она неловко смеется, когда я ничего не отвечаю. — Вообще-то, неважно. Думаю, эта тенденция больше характерна для поколения Z, а не для миллениалов.

Я не уверен, о чем она говорит, но мне приходит в голову, что до сих пор у нас никогда не было нормального разговора вдвоем.

Ваффлз лает, недовольный тем, что его оставили в стороне. В моей голове появляется идея, как лучше поступить в этой неловкой ситуации. Я приседаю на корточки, чтобы оказаться на его уровне, и он подбегает ко мне, практически запрыгивая на колени.

— Послушай, Ваффлз, нам нужно немного поболтать. — Я сосредоточиваю свое внимание на слюнявом псе, не смея взглянуть на Марлоу. — Не хочу мешать тебе, но я использую свой чердак как офис, и, когда я работаю дома, мне трудно сосредоточиться из-за того, как ты так громко включаешь музыку. Есть ли у тебя возможность сделать ее потише, когда я работаю дома?

Утомленный этим разговором, Ваффлз опускается на пол.

Я щелкаю языком в знак неодобрения.

— Я разочарован в тебе, Ваффлз. Я думал, ты отнесешься к этому более серьезно.

Марлоу разражается хохотом, и когда я поднимаю на нее взгляд, она быстро прикрывает рот, чтобы подавить свою реакцию.

А мне хочется, чтобы она этого не делала.

Это прекрасный звук.

— Что-то смешное?

Я сохраняю серьезный тон.

Она качает головой, не в силах говорить в перерывах между очередными приступами смеха.

— Честно, Марлоу? Ты не должна поощрять его плохое поведение.

Она берет себя в руки и приседает рядом с Ваффлзом, прижимая руку к уху, словно делится с ним секретом. Для пущего эффекта она пару раз бросает взгляд в мою сторону, и на ее губах появляется угрожающая ухмылка.

Не в силах больше сохранять суровое выражение лица, я улыбаюсь и подыгрываю ей.

— Ты собираешься рассказать мне, что он сказал? Меня убивает напряжение.

Когда я смотрю на Марлоу, ее рот слегка приоткрыт.

Смущенный ее реакцией, я нахмуриваю брови. Румянец проступает на ее щеках, когда она замечает, что я за ней наблюдаю. Марлоу прочищает горло, поднимаясь на ноги. Я следую ее примеру, и мы оказываемся лицом к лицу.

— Ваффлз говорит, что ему жаль, что его музыка слишком громкая. Он отключается во время работы. — Говорит она, заправляя за ухо прядь волос. — С этого момента он обещает надевать наушники, когда ты будешь днем дома.

У меня внезапно пересохло в горле.

— Скажи ему, что я ценю это. Мой график сбился после того, как Кендра вчера уволилась, и я работаю дома, пока не найду новую няню. — Марлоу прикусывает пухлую нижнюю губу, словно воздерживаясь от того, чтобы сказать что-то, чего не следует, и я заставляю себя не смотреть на ее рот. — Надеюсь, использование наушников не помешает тому проекту, который Ваффлз затеял там.

Я киваю в сторону ее чердака.

— Картина.

— Что?

— Ваффлз... Я художница. — Поправляет она себя. — Я рисую цветы с текстурой и продаю их через интернет. Я подумала, что тебе стоит знать, на случай, если ты решил, что я провожу дни, слоняясь по дому с собакой и смотря мыльные оперы.

— Я так не думал.

Хотя мне было любопытно, чем она зарабатывает на жизнь.

— Ну, мне лучше вернуться в дом, здесь холодно.

Марлоу обхватывает себя руками.

До этого момента я не замечал, что на ней нет пальто.

— Да, мне пора возвращаться на работу. — Поспешно говорю я.

Я вынимаю из почтового ящика одинокую бумажку и направляюсь к своему дому.

— Дилан?

Марлоу окликает меня.

Я поворачиваюсь в ее сторону.

— Да?

— В духе честности, пожалуйста, скажи мне, если ты больше не хочешь разгребать мою подъездную дорожку. — Она ободряюще улыбается. — Уверена, Рик найдет кого-нибудь другого.

Я нахмурил брови.

— А при чем здесь твой домовладелец?

— Когда я переехала, он согласился найти кого-то, кто будет заниматься дворовыми работами. Я уверена, что он попросил тебя только потому, что ты живешь по соседству. Но я могу сказать ему, чтобы он нашел кого-нибудь другого, если ты предпочитаешь больше этого не делать.

Я никогда не встречался с Риком лично, но слышал о нем. Он живет за пределами штата, но владеет несколькими домами в Аспен Гроув. Судя по рассказам его жильцов, он полный раздолбай и плохо следит за своим имуществом. Оказывается, Марлоу столкнулась с той же проблемой, что и остальные, даже не подозревая об этом.

Как только я получу номер телефона Рика, мы с ним мило побеседуем о том, что значит быть владельцем недвижимости и какие обязанности к этому прилагаются.

Меня захлестывает чувство вины, когда я понимаю, что весь прошлый год осуждал Марлоу, называя ее безответственной, потому что она не ухаживала за своим двором. На самом деле она полагала, что меня попросили позаботиться об этом за нее. Это объясняет, почему она подходит к окну, чтобы поблагодарить меня, когда я разгребаю снег на улице.

— Я не против. — Заверяю я ее.

И впервые я говорю это серьезно.

У меня были все эти предвзятые представления о Марлоу Тейлор, и я начинаю задумываться, что другие могут быть ошибочными.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я бросаю в корзину для покупок Лолы коробку «Lucky Charms» с зефиром в форме единорога.

Иногда я удивляю ее подарком, когда натыкаюсь на то, что ей может понравиться.

Несмотря на то, что она одержима всем, что связано с единорогами и радугой, я сомневаюсь, что она когда-нибудь пробовала такие хлопья. Из того, что она мне рассказала, следует, что Дилан питает отвращение к нездоровой пище, которая, как я предполагаю, включает в себя хлопья с сахаром. Это еще больше подтверждает мое решение. Можно сказать, что я умею нажимать на его кнопки — это приводит меня в полный восторг.

Если бы он увидел содержимое моей корзины, у него наверняка развилась бы язва. Она наполнена замороженными корн-догами, клубничным поп-тартом «Frosted», «Cheez-Its», сливочным арахисовым маслом, консервированными равиоли с говядиной и буханкой хлеба — моими необходимыми вещами во время большого малярного проекта. Это не самые здоровые варианты, но я предпочитаю быструю и легкую еду, поскольку часто забываю поесть, когда погружаюсь в творческий процесс.

Пока я хожу по магазинам, мои мысли блуждают по необычному общению с Диланом за последние два дня.

Во-первых, был инцидент, когда он стер краску с моего лица. У меня подгибаются колени при воспоминании о прикосновении его большого пальца к моей нижней губе и его затянувшемся взгляде.

А вчера я и не могла подумать, что он придет ко мне и потребует выключить музыку. Его подход к использованию Ваффлза в качестве посредника был удивительно комичным и милым. Я чуть не упала в обморок от шока, когда он улыбнулся мне.

Не то чтобы я пыталась заставить его улыбнуться последние тринадцать месяцев или что-то в этом роде.

Это радикальное изменение по сравнению с его типичными реакциями, которые включают в себя хмурый взгляд, сопровождаемый дутостью и ворчливостью, с редким отрывистым кивком, когда он в хорошем настроении.

Если не считать его угрюмого поведения, нельзя отрицать, что Дилан привлекателен. Он напоминает мне современного Кларка Кента: короткие черные волосы, шоколадно-карие глаза, точеная линия челюсти и очки в черной оправе. Не говоря уже о том, что в костюме-тройке он просто аппетитен, хотя я никому в этом не признаюсь.

Закончив покупки, я несу свой груз к кассе в передней части магазина.

До переезда в Аспен Гроув я полагала, что продуктовых магазинов в маленьких городках, подобных «Doose's Market» из «Девочек Гилмор», не существует. Так было до тех пор, пока я впервые не посетила магазин на Главной улице и не познакомилась с его владельцем Уиллисом Муром.

Это крепкий мужчина с густой бородой и мозолистыми руками, свидетельствующими о том, что он занимается бизнесом уже сорок лет, и он часто говорит мне, что никогда не уйдет на пенсию. Надеюсь, он так и говорит, потому что я с нетерпением жду встречи с ним, когда заглядываю в гости.

— Добрый вечер, Уиллис. — Говорю я, ставя корзину на прилавок и доставая ее содержимое, чтобы он пробил.

— Добрый вечер, Марлоу. — Приветствует он меня, его янтарные глаза искрятся теплом. — Где сегодня твой маленький приятель? Обычно он с тобой.

Несмотря на свое неуправляемое поведение, Ваффлз завел в Аспен Гроув больше друзей, чем я.

С тех пор как он снес целую витрину с апельсинами, заметив на улице кошку, Уиллис заставляет его торчать за прилавком, пока я делаю покупки. Он любит угощать Ваффлза домашними фрикадельками, пока тот ждет.

— Он устал после нашей дневной прогулки, и я оставила его дома отдохнуть.

Я ставлю пустую корзину возле входа, а затем возвращаюсь к прилавку.

Уиллис хихикает.

— Эти маленькие ножки могут унести его далеко, я полагаю.

Он прав. Ваффлз может обладать энергией чистокровной австралийской овчарки, но его гены корги мешают его стремлениям.

— Приведешь его в следующий раз, ладно? Я делаю фрикадельки по новому рецепту, хочу, чтобы он попробовал.

— Будет сделано, Уиллис.

Как только он закончил пробивать, я заплатила за продукты и помогла ему упаковать всё в две многоразовые сумки, которые я принесла с собой.

— Все готово. — Триумфально объявляет он, когда все уложено в пакеты.

— Большое спасибо. Надеюсь, у тебя будет отличная ночь.

— И тебе того же. — Он похлопывает меня по руке. — Не забудь угостить Ваффлза, когда вернёшься домой. Он заслужил это после сегодняшней долгой прогулки.

Он подталкивает ко мне продукты.

— Не волнуйся, сегодня он будет есть как король.

— Хорошо, хорошо. — Говорит он, кивая в знак одобрения. — Скоро увидимся, малыш.

Я забираю пакеты с прилавка и прощально улыбаюсь Уиллису.

Другой посетитель любезно открывает передо мной дверь, направляясь в магазин.

Выйдя на улицу, я глубоко вдыхаю воздух, прежде чем начать свой путь домой, понимая, как сильно я оценила жизнь в Аспен Гроув. Здесь все дружелюбны и всегда готовы помочь друг другу.

Сколько я себя помню, я боролась с желанием вписаться в общество, что объяснялось моей постоянной тягой к переменам и неспособностью долго оставаться на одном месте. Хотя мне нравится путешествовать и знакомиться с новыми культурами, я чувствовала, что мне чего-то не хватает. Сколько бы стран я ни посетила, сколько бы новых людей ни встретила, сколько бы приключений ни пережила, я никогда не чувствовала себя удовлетворенной.

Когда я усыновила Ваффлза, он заполнил пустоту, о существовании которой я даже не подозревала. Мы сразу же стали семьей и вскоре переехали в Аспен Гроув. Это одно из единственных мест, где я живу, где я чувствую, что могу быть собой, не подвергаясь осуждению или критике за то, что я не такая, как все.

Впервые в жизни мне кажется, что я нашла место, где смогу осесть.

Сияние уличных фонарей освещает мою дорогу домой.

Когда я подхожу к дому Дилана, красный 4Runner Джоанны сворачивает на улицу и подъезжает к его подъезду. Она выходит из машины и машет мне рукой, пока кружит вокруг нее, чтобы помочь Лоле выбраться с заднего сиденья.

Входная дверь дома распахивается, и на крыльцо выходит Дилан, одетый в черные брюки и белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей. Закатанные рукава рубашки демонстрируют его мускулистые предплечья. Его волосы взъерошены, как будто он весь день проводил по ним рукой. Я устремляю взгляд вперед и продолжаю идти, не желая, чтобы он прочитал мне нотацию за то, что пялюсь, но далеко уйти не получается.

— Что ты делаешь? — Кричит он с крыльца.

На его лице строгое выражение, глаза потемнели от беспокойства.

Когда я оборачиваюсь, он уже идет по подъездной дорожке, направляясь прямо ко мне.

Отлично, что же я наделала?

Я надеялась, что после вчерашнего у нас будут лучшие отношения.

Он останавливается передо мной и окидывает меня неодобрительным взглядом.

— Ты не должна гулять так поздно одна.

— Мне нужно было зайти в продуктовый магазин.

Румянец разливается по моим щекам, пока я перекладываю пакеты в руках.

Я в недоумении от защитных флюидов, исходящих от Дилана, и от того, что нахожу его более привлекательным из-за этого.

— Почему ты так поздно? — Отвечаю я.

Его бровь взлетает вверх с вызовом.

— Это не я брожу один по ночам. — Недоверчиво говорит он.

— Я не бродила. Я бегала по делам в городе и купила продукты по дороге домой.

— Это не имеет значения. Тебе небезопасно находиться на улице после наступления темноты, и эта вещь никак не согреет тебя в такую погоду. — Он показывает на мое пуховое пальто. — Ты прекрасна, что бы ты ни надела, так что несколько дополнительных слоев не повредят тебе, если ты беспокоишься о том, как выглядишь.

Я смотрю на него, моргая в замешательстве. Неужели Дилан Стаффорд только что назвал меня прекрасной?

Я отказываюсь признать, что он прав в том, что мне холодно, учитывая, что он ругает меня как ребенка.

— Да, папа. — Громко передразниваю я.

Я вздрагиваю, когда Лола разражается хихиканьем, и краем глаза замечаю Джоанну, которая пытается сдержать свое веселье.

Я и забыла, что они здесь с нами.

— Я серьезно, Марлоу. — Дилан говорит тихим голосом, делая шаг ближе. — Мы, конечно, живем в маленьком городке, но это не значит, что нет людей, которые могли бы воспользоваться тем, что ты гуляешь одна ночью. Тебе нужно быть более осторожной.

— Дилан, почему это звучит так, будто ты беспокоишься обо мне.

Я хлопаю ресницами.

Он открывает рот, чтобы ответить, но тут подбегает Лола и дергает меня за пальто.

— Привет, Марлоу.

Она приветливо смотрит на меня.

— Привет, Лола.

Я наклоняюсь, чтобы обнять ее сбоку.

— Что я тебе говорил о том, что нельзя перебивать? — Спрашивает Дилан.

— Не делать этого. — Ворчит она.

— Вот именно. Мы с Марлоу как раз говорили о чем-то важном.

— Ты просишь ее стать моей новой няней?

Ее глаза полны надежды.

У меня в горле образуется комок.

Дилан проводит рукой по своей точеной челюсти и опускается перед ней на колени.

— Божья коровка, мы уже говорили об этом. — Говорит он мягким тоном. — У Марлоу уже есть работа.

Она не раз спрашивала его, могу ли я присмотреть за ней? У меня сердце замирает от умиления.

— Но папа, что если она захочет работать на двух работах? Почему мы не можем попросить ее? — Умоляет Лола.

— Потому что я не...

— Я думаю, это прекрасная идея. — Вмешивается Джоанна, становясь рядом со мной. — Марлоу, я не уверена, сказал ли тебе Дилан, что Кендра уволилась или что он не может найти ей замену. — Она не обращает внимания на ледяной взгляд Дилана, когда говорит. — Есть ли у тебя возможность присматривать за Лолой по утрам в будние дни и иногда днем? Дилан будет рад платить тебе премию. — Уверенно говорит она. — Я не могу придумать лучшего человека для этой работы, а Лола так любит тебя. Мы обе.

С тех пор как я узнала, что Кендра уволилась, я уже не меньше дюжины раз подумывала о том, чтобы предложить свою помощь. Это означает, что мне придется работать дольше, чтобы вовремя закончить свою коллекцию для художественной выставки, но ради Лолы я готова пойти на такую жертву.

А то, что Дилан против этой идеи, — просто вишенка на вершине.

Дилан встает.

— Мама, я не думаю...

— Я бы с удовольствием стала няней Лолы. — Перебиваю я его. — У меня гибкий график, и по утрам я свободна, так что это прекрасно подходит. Кроме того, кто может отказаться, когда Дилан готов платить за это?

Я не могу не поддразнить его.

Широко ухмыляюсь, мои глаза светятся весельем, что резко контрастирует с его темным, задумчивым взглядом.

Я соглашаюсь не из-за денег. На заработанные деньги мне придется купить Лоле гигантское чучело единорога или нанять зоопарк на лето. Уверена, Дилану это понравится.

Он вскидывает бровь, услышав мой ответ.

— Ты бы с удовольствием?

— Конечно, я не могу представить никого, кто бы отказался проводить утро с самым милым шестилетним ребенком в Аспен Гроув.

Я ухмыляюсь Лоле, которая практически подпрыгивает на ногах от восторга.

— У тебя есть опыт работы с детьми? — Спрашивает Дилан, и я отвечаю честно.

— Честно говоря, не очень. — Пожимаю плечами. — Я была единственным ребенком. В нашем районе было не так много молодых семей, поэтому я никогда не сидела с детьми. — Я протягиваю руку, прежде чем он успевает перебить. — Но я забочусь о Ваффлзе, и мне хочется думать, что я отлично справляюсь.

Дилан выглядит не слишком забавно.

— Ты только что сравнила заботу о своей собаке с присмотром за моим ребенком? Недисциплинированной собакой, хочу добавить.

Я раздраженно хмыкаю.

— Неужели ты настолько низкого мнения обо мне, что всерьез сомневаешься в моей способности присматривать за твоей дочерью несколько часов каждое утро? Лола очень много для меня значит, и я никогда не сделаю ничего, что могло бы поставить под угрозу ее безопасность. Ты уже должен это знать.

Очевидно, я сказала что-то правильное, потому что он заметно расслабляется, пусть и совсем немного.

Джоанна молча наблюдает за нашим обменом мнениями с озадаченным выражением лица.

— Папочка, пожалуйста, скажи, что Марлоу может стать моей новой няней, ну пожалуйста? — Просит Лола.

— Да, Дилан, пожалуйста. — Добавляю я с ухмылкой.

— Это закончится катастрофой. — Бормочет он себе под нос. — Хорошо. Но это временно, пока агентство не найдет долгосрочное решение, понятно?

— Понятно. — В унисон говорим мы с Лолой.

Мне просто придется доказать, что я способна не хуже любой профессиональной няни. Лоле я уже нравлюсь, так что, по крайней мере, у меня есть одна положительная сторона.

— А Ваффлз останется у тебя. Я не хочу, чтобы он разрушал мой дом, пока я на работе. — Говорит Дилан.

Лола хмурится, но не спорит.

— Хорошо. — Соглашаюсь я.

— Ты можешь начать утром?

— Да, конечно.

— О, спасибо, папочка. — Лола обнимает Дилана за талию. — Я так взволнована, что могу лопнуть.

Ее энтузиазм говорит обо всем.

Джоанна наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Не волнуйся, Марлоу. Как только Дилан увидит, как тебе хорошо с Лолой, он будет умолять тебя остаться.

Я игнорирую ноющее подозрение, что она говорит не о том, что я буду няней Лолы.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Я бегу по цветочной подъездной дороге, останавливаюсь у края, затем разворачиваюсь и иду к другому концу. Сейчас 5:55 утра, а я сказал Марлоу быть здесь к 6:00.

Это ужасная идея.

Я временно потерял рассудок вчера вечером, когда увидел, как она гуляет одна в своем нелепом розовом пальто. Мои защитные инстинкты включились, и я посоветовал ей выбрать более теплую верхнюю одежду, подчеркнул важность более внимательного отношения к своему окружению.

На этом все должно было закончиться, но, естественно, моя мама неправильно истолковала ситуацию, решив, что мои действия имеют другой смысл.

В результате она согласилась с глупой идеей, что Марлоу должна стать няней Лолы. Уверен, она надеется, что наше близкое соседство приведет к чему-то большему. Она будет очень разочарована, когда все сложится не так, как она себе представляла.

Хотя я мог ошибиться в оценке Марлоу, у меня есть сомнения по поводу ее наблюдения за Лолой. Она открыто признала, что у нее нет опыта работы с детьми, и я не могу пройти мимо сравнения, которое она сделала между заботой о моей дочери и заботой о ее собаке.

Честно говоря, если бы вчера из агентства нянь не позвонили и не сказали, что могут пройти месяцы, прежде чем они смогут найти замену Кендре, я бы не согласился дать ей эту должность, даже временно. Однако, учитывая мое нынешнее положение, я не в состоянии отказаться от ее предложения. Сейчас я просто не в состоянии работать из дома неопределенное время.

Что возвращает меня к первоначальной мысли.

Это ужасная ид...

Легкий стук в дверь заставляет меня резко остановиться. Открыв дверь, я обнаруживаю на крыльце Марлоу с цветочной сумкой, перекинутой через плечо.

На ней смелая розово-фиолетово-белая толстовка в стиле колор-блок и такие же брюки в паре с серебристыми кроссовками. Ее волосы собраны в высокий хвост и закреплены мерцающей красной заколкой.

Она великолепна.

Эта мысль бесконечно крутится в моем мозгу, подавляя всякое подобие логики. И я нехарактерно нервничаю из-за того, что эта женщина теперь вторгается в мое личное пространство.

— Ты собираешься пригласить меня войти? — Спрашивает она.

— О, да, входи. — Я отхожу в сторону, приглашая ее войти. — У нас в доме запрещено носить обувь, поэтому, если ты оставишь свою здесь, — я жестом указываю на полку для обуви в углу, — то буду тебе признателен.

Марлоу заметно морщится, вероятно, вспоминая единственный раз, когда она была в моем доме.

— Конечно. — Говорит она тихим тоном.

Она снимает кроссовки и кладет их на полку для обуви, как я просил.

— Почему ты шепчешь?

— Я думаю, что Лола спит, и не хочу ее будить.

Ее слова приносят волну облегчения. По крайней мере, Марлоу искренне заботится о Лоле, и я твердо уверен, что она не сделает ничего, что могло бы подвергнуть ее опасности.

— Можешь не беспокоиться об этом. Она крепко спит, и в ее комнате стоит шумоизоляция. Она редко просыпается раньше, чем сработает будильник. Скажем так, она не любительница раннего утра.

Это еще мягко сказано. Мой ребенок не унаследовал моего предпочтения начинать день рано. Однако с тех пор как она пошла в первый класс, она приспособилась просыпаться в школу вовремя.

Марлоу издал мелодичный смешок.

— Похоже, она — девушка по мою душу. Я тоже не люблю утро. Я скорее ночная сова.

И все же она согласилась на работу, которая требует, чтобы она была здесь до рассвета?

— Если это так, то почему ты согласилась на эту должность, если не возражаешь?

— Потому что Лола попросила меня об этом. — Заявляет Марлоу.

Ее ответ застает меня врасплох.

— Ты хочешь сказать, что согласилась стать няней Лолы, потому что она попросила тебя об этом? А как же деньги?

Она складывает руки на груди, явно обиженная таким намеком.

— Хочешь верь, хочешь нет, Дилан, но я прекрасно справляюсь сама. — Отвечает она. — Я предложила помощь, потому что это правильно. Единственная причина, по которой я не выхожу за дверь, — она показывает на улицу, — это потому, что Лола от этого пострадает.

Я на мгновение потерял дар речи. Несмотря на то, что она не любительница утренних посиделок и обладает финансовой стабильностью, она с готовностью согласилась на это только потому, что этого хотела моя дочь. Становится очевидным, что мне следует воздержаться от предположений о ней, хотя это легче сказать, чем сделать.

— Черт, ты права. — Я провожу рукой по волосам. — Я прошу прощения за поспешные выводы. Это было неправильно с моей стороны.

— Ты только что бросил матную бомбу? Я думала, родители должны избегать употребления нецензурных выражений. — Язвит Марлоу.

— Да, но я все еще в процессе. — Бормочу я. — Я вошел в привычку ругаться в подростковом возрасте, и отказаться от этого, когда родилась Лола, было невозможно.

Марлоу хмыкнула.

— Ты старше, чем я думала.

— Мне тридцать три, а не шестьдесят, спасибо большое.

— Это на десять лет старше меня. — Говорит она с недоверием. — Должна сказать, я впечатлена, что у тебя еще нет седых волос... о, подожди, я нашла один.

Марлоу придвигается ближе, наклоняется и проводит кончиками пальцев по волосам у меня на виске. Ее брови нахмурились в сосредоточенности, пока она якобы считала мои седые волосы. Она проводит рукой по моей коже головы, и я ненадолго закрываю глаза, наслаждаясь ее прикосновениями. Ее руки нежные и мягкие, и я ощущаю слабый аромат цитрусовых и розы.

Подождите... что я делаю?

Я резко открываю глаза, понимая, насколько это неуместно. Марлоу здесь, чтобы наблюдать за Лолой, и моя реакция на ее прикосновения совсем не профессиональная.

Должно быть, она находится на той же волне, потому что ее глаза расширяются, и она отдергивает руку, как раз тогда, когда я инстинктивно отступаю назад.

— Прости. Есть что-нибудь, что я должна знать, прежде чем ты уйдешь? — Спрашивает она.

— Да, иди за мной. — Я веду ее через гостиную, по коридору и на кухню. — Лола должна вставать с постели в 7:30 утра, завтракать в 7:45 и выходить за дверь не позднее 8:10. Вся информация, которая тебе нужна, находится здесь.

Я беру папку с кухонного острова и передаю Марлоу. Я проснулся рано, чтобы обновить несколько разделов, в том числе добавить ее контактную информацию, которую она дала мне вчера вечером.

Она смотрит на папку и снова на меня.

— Что это?

— Папка Лолы. Здесь подробное расписание нашего распорядка дня, список ее симпатий и антипатий, утвержденные варианты питания, контакты на случай чрезвычайных ситуаций, наши правила поведения в доме...

— И это все? — Поддразнивает она.

— Если тебе есть что сказать, просто скажи.

Я вздыхаю.

— Дилан, эта штука толщиной в два дюйма. — Она поднимает папку в руке, чтобы подчеркнуть. — Лоле шесть лет. Все, что мне нужно знать, это есть ли у нее пищевая аллергия и когда ее забирать из школы.

— Все это есть в папке.

Я постукиваю по ней, чтобы подчеркнуть.

Она тяжело вздыхает.

— Хорошо, я прочту папку. А сейчас, разве тебе не нужно ловить вертолет или что-то в этом роде?

— О, черт.

Я проверяю часы и вижу, что опаздываю.

Я бы предпочел работать из дома в первый день Марлоу, но это не вариант, поскольку сегодня у меня запланировано несколько личных встреч. Придется поверить, что она сама справится с делами этим утром.

— Надеюсь, ты будешь следить за своим языком в присутствии Лолы. Или мне стоит ожидать, что директор отведёт меня в сторону во время отбоя и спросит, почему Лола снова ругается на уроках?

Она хихикает.

— Кто тебе об этом сказал? Это случилось всего один раз, и то, больше месяца назад. — Насмехаюсь я.

Это один из минусов жизни в маленьком городе. Новости распространяются как лесной пожар, и месяцами все только об этом и говорят.

— Моя подруга Квинн владеет «Brush & Palette», местным магазином художественных принадлежностей. Все учителя и родители из начальной школы делают там покупки, так что она в курсе городских сплетен.

Я скрещиваю руки.

— Она также рассказывала тебе, что родителям Генри Ливингстона позвонил директор школы, потому что он обматерил одноклассника? Он думал, что это жест, который используется, когда тебе кто-то нравится, потому что его родители так часто его использовали. А Джуди Каллистер на прошлой неделе пронесла в школу свой телефон и поставила друзьям свою любимую песню. Судя по всему, в ней через каждое второе предложение звучит матная бомба. Я уже говорил, что оба ребенка учатся в первом классе Лолы?

Марлоу забавно качает головой.

— Да, если верить сплетням, родители Генри уже несколько лет ходят к семейному психологу, а отец Джуди — продюсер звукозаписи, работающий с несколькими известными музыкантами в Лос-Анджелесе. В твоём случае это просто скандал, что финансовый директор не может контролировать свой язык.

Она кладет папку обратно на стойку.

Мой телефон жужжит, оповещая меня о сообщении от пилота с вопросом, где я нахожусь.

— Мне нужно идти. Обещаешь прочитать папку до того, как Лола проснется?

— Да - да. — Отмахивается она от меня. — С Лолой все будет хорошо, обещаю.

— Я проверю, как только приземлюсь в городе. — Говорю я ей, прежде чем поспешно выйти за дверь.

Дилан: Как дела? С Лолой все в порядке?

Марлоу: Она в полном порядке. Как и последние тридцать шесть раз, когда ты спрашивал.

Дилан: Я оставил тебя наедине с ребенком. Конечно, я собираюсь проверить.

Марлоу: Но тридцать шесть раз за час?

Дилан: Она уже завтракала?

Марлоу: Меня задевает твоя неуверенность.

Марлоу: Вот доказательство того, что мы прекрасно справляемся без тебя.

Прикрепленное вложение.

Дилан: Какого черта, Марлоу? Почему Лола ест «Lucky Charms»? Ты что, не читала папку? Ей нужен здоровый и питательный завтрак перед школой, а не сахарные хлопья. Где ты вообще это нашла? И это зефир с единорогом????

Марлоу: Да, разве они не восхитительны? Лола просто одержима.

Марлоу: И к твоему сведению... я принесла хлопья с собой *эмодзи ангел*

Я уже готов вернуться в Аспен Гроув, пока не посмотрю на фото, которое прислала Марлоу.

Косы «рыбий хвост».

Она заплела волосы Лолы в идеальную косу «рыбий хвост», на концах которой завязаны блестящие красные банты.

Лола у кухонной стойки, сидит на барном стуле, ее рот полон хлопьев. Она одета в свой любимый свитер с единорогом и ухмыляется от уха до уха. При виде нее мое сердце наполняется теплом. Невзирая на мои смешанные чувства к Марлоу, Лола получает огромное удовольствие. И ее косички «рыбий хвост».

Появляется еще одно сообщение от Марлоу.

Марлоу: Я лучше пойду. У нас есть расписание, и я не хочу попасть в неприятности с начальником, если мы опоздаем.

Дилан: Напиши мне, когда отвезешь Лолу в школу.

Марлоу: Конечно, босс. *эмодзи большого пальца вверх*

Даже в текстовых сообщениях она язвительна, и ее солнечный настрой пробивается наружу. Это невероятно раздражает, поэтому я не понимаю, почему улыбаюсь своему телефону.

Я убираю его в карман, выходя из лифта на верхнем этаже офисного здания «Stafford Holdings». До первой встречи осталось всего пять минут, и я должен поторопиться, если не хочу опоздать. Мой план срывается, когда я прихожу в свой офис и обнаруживаю Кэша, который сидит в моем кресле, заложив руки за голову.

— Нужно ли напоминать тебе, что взлом и проникновение — это преступление?

— И тебе доброго утра. — Непринужденно отвечает он.

Я кладу портфель на стол и достаю ноутбук, но он не делает ни малейшего движения, чтобы уйти.

— Есть какая-то конкретная причина, по которой ты сидишь в моем кресле с идиотской ухмылкой на лице? — Скептически спрашиваю я.

— Да, собственно говоря, есть.

Он опускает руки и наклоняется вперед. У него всегда была склонность к театральности.

— Ну, так ты расскажешь мне, что это такое?

— Мама позвонила Пресли вчера вечером и сказала, что Марлоу — новая няня Лолы. — Он делает паузу для пущего эффекта. — Та самая Марлоу, на которую ты жаловался пару дней назад. Не хочешь объяснить?

— Может, сначала расскажешь, откуда у тебя эта информация?

Потому что я ему точно не сказал.

— Естественно, Пресли позвонила мне, как только закончила разговор с мамой, чтобы мы могли поболтать.

— Естественно.

Я замолчал.

Пресли родилась на семь лет позже Кэша, но, несмотря на разницу в возрасте, они всегда были близки. С тех пор как Пресли переехала в Нью-Йорк, Кэш и она разговаривают почти каждый день, что, очевидно, включает в себя разговоры о моей новой няне.

— Так в чем дело? — Спрашивает он, барабаня пальцами по черному глянцевому дереву моего стола.

— Рассказывать нечего. — Я засовываю ноутбук под мышку, готовясь отправиться в конференц-зал. — Мне пока не удалось найти постоянную замену Кендре. И когда Лола практически умоляла Марлоу стать ее няней, мама вмешалась и сказала, что считает это хорошей идеей. Марлоу помогает лишь временно, пока я не найду долгосрочное решение.

— Ага. — Кэш не выглядит убежденным. — А что будет, если Лола полюбит Марлоу?

К несчастью для меня, она, вероятно, уже на полпути к этому.

— Я разберусь. — Бормочу я.

— А что будет, когда ты влюбишься в Марлоу?

Его лесные глаза буравят меня, когда он отводит свои лохматые каштановые волосы от лица.

Этого не случится.

— Думаю, на сегодня с тебя хватит развлечений. — Я обхожу стол и хватаю его за воротник черной рубашки. — Убирайся.

Он смеется, когда я практически выталкиваю его из своего кабинета, не обращая внимания на то, что группа сотрудников остановилась, чтобы понаблюдать за нашей перепалкой.

— Хорошего дня, Дилан. Не думай, что я не заметил, как ты уклонился от ответа на мой вопрос.

Кэш говорит с ухмылкой, насвистывая, когда вальсирует по коридору.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Жаль, что Ваффлз не смог провести утро с нами. — Лола вздыхает, глядя на мой дом, когда мы проходим мимо него по дороге в школу. — Он выглядит таким грустным.

Ваффлз стоит в моей художественной студии, прижавшись носом к окну, и смотрит на нас. Отсюда почти слышно, как он скулит.

— У Кендры есть домашнее животное? — Спрашиваю я.

— Да, ее кот, мистер Вискерс. — Лола хихикает при упоминании его имени. — Она показывала мне много фотографий.

— Она когда-нибудь брала мистера Вискерса с собой к тебе домой?

Лола качает головой.

— Папа не разрешает держать в доме домашних животных.

— Как ты думаешь, он был бы счастлив, если бы я привела Ваффлза, когда он просил меня этого не делать?

— Нет, он бы разозлился.

— Вот именно.

В последний раз Ваффлз был в доме Дилана без приглашения, что привело к большому беспорядку, и я бы предпочла избежать подобной ситуации в будущем. Дилан уже обиделся на меня за то, что я дала Лоле хлопья на завтрак, и последнее, что мне нужно, — это еще один удар против меня.

У меня ушел целый час на то, чтобы прочитать то, что я ласково называю «Руководством». Я делала перерывы на перекус и дважды задремывала на диване. В свою защиту скажу, что диван Дилана был исключительно удобным, а материал для чтения был скучнее учебника по калькуляции.

Я уже упоминала, что страницы были с одинарным интервалом, и в них даже не было картинок? Я заслужила награду за то, что дочитала до конца. Слава богу, у меня в сумке была пачка маркеров, чтобы выделять важные разделы, к которым я могла бы обратиться позже.

Закончив с обязательным чтением, я занялась исследованием, пока ждала, когда проснется Лола, поскольку в первый раз у меня не было возможности осмотреться.

Я обнаружила, что дом Дилана — это утопия для любителей организации. На главном этаже преобладает белая монохроматическая палитра с серыми акцентными элементами. Полагаю, он нанял декоратора, потому что в этом доме нет никакой индивидуальности. Кроме фотографий Лолы, аккуратно развешанных на холодильнике, нет никаких признаков того, что здесь живет ребенок.

Кухня безупречна — нет ни одного ящика для мусора. В каждом ящике есть подложка и разделители, чтобы все лежало на своих местах. Большая кладовая с тщательно организованными полками, заполненными промаркированными контейнерами, корзинами и ящиками, — место для журнала о домашнем декоре.

Я не могла не заметить, что почти все продукты помечены как органические, а выбор закусок состоит исключительно из здоровых вариантов. Здесь нет ни одного «Cheez-It» или «Pop-Tart», что является пародией.

Гостиная столь же безупречна. Массивный медиацентр с дверцами на заказ скрывает телевизор, а книги, расставленные по размеру и цвету, заполняют серую книжную полку в углу. Стоит отметить, что на белой мебели нет ни единого пятнышка — поверьте, я проверяла.

Когда я зашла в комнату Лолы, чтобы разбудить ее, с облегчением отметила, что она выглядит так, будто взорвалась радужная бомба. Розовое постельное белье усыпано единорогами, радугой и облаками. Один угол занимает гамак, до отказа набитый разноцветными плюшевыми животными, а рядом с кроватью лежит массивный мохнатый ковер. Единственное, чего не хватает, — это цвета на стенах. Я уже придумываю, как убедить Дилана разрешить мне их покрасить.

К счастью, мы вышли из дома в 8:08 утра, иначе Дилан мог бы сойти с ума.

Когда мы с Лолой добираемся до начальной школы, я замечаю, что другие родители и сотрудники пялятся на нас.

Я держусь в тени, но Аспен Гроув — маленький городок, а значит, даже малейшее отклонение от нормы привлекает внимание. Легко предсказать неизбежные сплетни после того, как все увидят, что я веду Лолу в школу.

Я не обращаю внимания на любопытные взгляды, следуя за Лолой к парадному входу в кирпичное здание. Когда мы поднимаемся на верхнюю ступеньку, она поворачивается ко мне лицом.

— Не могла бы ты оставить меня здесь? — Умоляет она.

Я на мгновение задумываюсь, вспоминая параграф в «Руководстве», который я выделила фиолетовым цветом, о том, что Лолу нужно проводить до ее класса.

— Твой папа попросил меня проводить тебя до класса, но я готова пойти на компромисс. — Говорю я.

Она смущенно морщит нос.

— Что это значит?

— Компромисс — это когда два человека хотят разных вещей и соглашаются найти середину. Логично?

— Нет.

Она почесала голову.

Я барабаню пальцами по губам, придумывая, как лучше объяснить.

— Твой папа попросил меня проводить тебя до класса, но ты предпочла, чтобы я оставила тебя здесь. — Я обвожу нас взглядом. — Компромиссным вариантом будет, если я зайду в здание, но позволю тебе дойти до класса одной. Так я смогу издалека наблюдать за тем, как ты безопасно добираешься.

— О... хорошо. — Она улыбается. — Мы можем это сделать?

Я киваю.

— Да, можем. Почему бы нам не зайти внутрь?

Она спешит к двери, пытаясь открыть ее самостоятельно. Когда она оказывается слишком тяжелой, Лола обращается ко мне за помощью. Я хватаюсь за ручку, прилагаю дополнительные усилия, чтобы открыть ее.

Как только мы оказываемся внутри, Лола указывает на левую сторону коридора.

— Моя классная комната — это дверь номер три с той стороны.

— Спасибо, что показала мне. Я буду ждать прямо здесь.

Я улыбаюсь.

— Хорошо, спасибо, Марлоу. — Она обхватывает меня за талию и крепко обнимает. — Я рада, что ты моя новая няня.

— Я тоже, милая.

Она отпускает меня и направляется в сторону своей классной комнаты.

— Увидимся позже, аллигатор. — Кричит она через плечо.

— До скорого, крокодил. — Кричу я в ответ, не обращая внимания на раздраженные взгляды нескольких родителей, слоняющихся в коридоре.

— Никогда раньше не слышала такого. Мне нравится. — Восклицает Лола, следуя по коридору.

Ее рюкзак подпрыгивает при каждом шаге.

Учительница стоит у двери и приветствует ее, когда она входит в класс.

Я отправляю Дилану сообщение, подтверждающее, что Лолу завели в школу.

Я бы назвала этот первый рабочий день успешным.

Звон колокольчика возвещает о моем прибытии, когда я вхожу в «Brush & Palette».

В воздухе витают мои любимые запахи — дерева, краски и корицы. Рядом с дверью висит очаровательное сердечко из ниток, рекламирующее предстоящий вечер поделок ко Дню святого Валентина.

— Я сейчас подойду.

Голос Квинн доносится из глубины магазина. Должно быть, она на коленях пополняет запасы товаров из большой партии, которую привезли вчера.

Я просматриваю раздел декоративно-прикладного искусства и выбираю упаковку смываемых красок. Джоанна упоминала, что я иногда присматриваю за Лолой во второй половине дня, и решила, что нам будет интересно порисовать вместе.

Взяв бутылочку минерального спирта из соседнего прохода, я достаю телефон и отправляю электронный платеж за покупки. Я знаю, как Квинн не нравится, когда приходится сверять платежи наличными.

Я нахожу свою подругу в задней части магазина, она шатко стоит на стремянке, укладывая деревянные рамки для картин нового образца. Ее черные волосы длиной до плеч непослушными волнами обрамляют лицо, а на ней — привычный рабочий наряд: блейзер, темные джинсы и черный топ.

— В один прекрасный день ты упадешь и сломаешь себе шею, если не будешь осторожна. — Игриво говорю я.

Она смотрит на меня.

— Ты опоздала. — Ругает она. — Я жду тебя уже полчаса.

— Прости, утро было суматошным. — Я придвигаюсь ближе. — И я захватила пару вещей, когда пришла. — Я протягиваю упаковку с красками и минеральными бутылочками. — Я уже перевела деньги на твой счет.

— Это здорово, спасибо.

Она ставит на место последнюю фоторамку, затем спускается по лестнице, чтобы поприветствовать меня.

Квинн Мэтьюс была первой подругой, которую я завела, переехав в Аспен Гроув. Мы познакомились, когда я гналась за Ваффлзом по Главной улице после того, как он бросился за белкой во время нашей утренней прогулки. Квинн стала свидетельницей всего этого зрелища и перехватила Ваффлза, когда он попытался пробежать мимо нее. Я угостила ее кофе в знак благодарности, с тех пор мы стали друзьями.

— Когда ты собираешься рассказать мне, как прошло твое первое утро в качестве няни Лолы Стаффорд? — Спросила она, приподняв бровь.

— Это было...Подожди. Как ты об этом узнала?

У меня не было возможности рассказать ей о своей новой работе, так как я получила эту должность только вчера вечером.

— Несколько минут назад Сара Маккормик зашла взять блокноты для набросков для своей дочери. Она упомянула, что видела, как ты шла с Лолой Стаффорд в школу. По ее словам, о тебе говорит весь город.

— Кажется, все интересуются моим местонахождением сегодня.

Хоть я и слышала о том, что в маленьком городе новости распространяются быстро, я никогда не сталкивалась с этим на собственном опыте, пока не переехала в Аспен Гроув.

— А чего ты ожидала? Дилан — один из самых горячих «товаров» в округе. С тех пор как он стал приводить Лолу на занятия по рукоделию «Мама и я» по субботам, посещаемость выросла в три раза. Я подумываю о том, чтобы переименовать «Семейный уголок рукоделия» из-за него. Может быть, если я так поступлю, туда будет приходить больше горячих пап-одиночек.

Квинн шевелит бровями.

Я хмурюсь.

— Ты никогда не говорила мне, что он приводит Лолу на одно из твоих занятий.

— Нет, потому что Дилан Стаффорд — это тема для разговора, которую ты обычно предпочитаешь избегать.

— Мы лучшие подруги. Ты должна рассказывать мне обо всем, даже если думаешь, что я не хочу этого слышать.

— Марлоу, ты ревнуешь, что Дилан проводит субботние дни с кучей женщин, которые открыто его вожделеют? — Она дразняще усмехается. — Не волнуйся, он не обращает на них внимания. Он смотрит только на Лолу.

— Боже мой, может хватит? — Я смущенно закрываю лицо руками. — Он совершенно не в моем вкусе.

Это ложь. Он похож на Кларка Кента — он всем нравится.

Квинн бросает на меня скептический взгляд, как будто у нее есть прямая связь с моими мыслями.

— Это чушь. Он горячий отец-одиночка, богатый и невероятно умный. Он — полный набор, и встречаться с ним — все равно что выиграть в лотерею. — Говорит она, словно это неоспоримая истина.

— Если он такой идеальный, почему бы тебе не встречаться с ним?

— Хотя я обожаю Лолу, мне не нужна такая ответственность. Дилану нужно быть с кем-то, кто любит эту девочку так же сильно, как и он сам. — Говорит Квинн.

Я издаю вздох облегчения. От одной мысли о том, что Дилан может быть с кем-то еще, меня начинает тошнить, но я быстро отгоняю эту мысль.

— Мы едем в «Brew-Haven» или как? — Спрашиваю я, меняя тему. — Энди написала мне по дороге и сказала, что не может оторваться от работы, так что сегодня только ты и я.

Я положила краски и минеральные спирты, которые купила, в свою цветочную сумку.

— У нас будет достаточно времени, чтобы ты рассказала мне все грязные подробности о том, как прошло утро.

В глазах Квинн появился озорной блеск.

Я закатываю глаза.

— Серьезно, может хватит?

У меня в кармане звонит телефон.

Когда я проверяю, кто это, я не узнаю номер, но мне нужно ответить на случай, если это связано с Лолой.

— Эй, мне нужно ответить. — Говорю я Квинн.

— Без проблем. — Она берет коробку, стоящую рядом с лестницей. — Я положу остальной инвентарь в кладовую, и тогда мы сможем закрыть магазин.

Я показываю ей большой палец вверх и отвечаю на звонок.

— Алло?

— Привет, Марлоу, это Джоанна Стаффорд, мать Дилана. Извини, что беспокою тебя, но нет ли у тебя возможности забрать Лолу из школы сегодня? — На заднем плане слышен звук автомобильного двигателя. — У нас с Майком сегодня после обеда прием у дантиста, о котором я забыла, и мы не успеем забрать Лолу.

— Я буду рада. — Говорю я, двигаясь к выходу магазина.

— О, это замечательная новость. Большое спасибо. — Восклицает она. — Я могу заехать к тебе, как только закончу встречу.

— Лола может побыть со мной и Ваффлзом, пока Дилан не вернется домой сегодня вечером. Если, конечно, вы с Диланом не против.

— Ты уверена?

— Определенно.

— Хорошо, Лола будет в восторге. Я позвоню в школу и скажу, что ты ее заберешь. Еще раз спасибо.

— В любое время.

Я кладу телефон обратно в карман, как раз когда Квинн подходит ко мне.

— Кто это был?

— Джоанна Стаффорд. Она спросила, могу ли я забрать Лолу из школы и присмотреть за ней, пока Дилан не вернется с работы.

Квинн ухмыляется.

— И вот все начинается.

Я бросаю на нее озадаченный взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Она отстраняет меня взмахом руки.

— Ничего важного. Пойдем. Я отчаянно нуждаюсь в кофеине.

Она переводит табличку на двери в положение «ЗАКРЫТО».

Пока я иду за ней по улице в сторону кофейни, мне остается гадать, что она собиралась сказать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Это был длинный день в офисе, который стал еще длиннее, когда позвонила мама и сказала, что Марлоу сегодня забирает Лолу из школы. Предположительно, у моих родителей были встречи с дантистом, о которых мама забыла, но я в это не верю. Она еще более организованная, чем я. Так что мысль о том, что она забыла о приеме до самого дня, не подтверждается.

Встречи заняли всю вторую половину дня, не позволяя мне проверять Марлоу так часто, как хотелось бы. Она написала мне, когда забирала Лолу из школы, и сказала, что они едут к ней домой. Я бы предпочел, чтобы они вернулись ко мне, но решил, что лучше не настаивать на этом.

Когда я подъезжаю к своему дому в 19:30, все огни в нем выключены. Напротив, дом Марлоу ярко освещен, а с чердака доносятся слабые звуки музыки. Ей повезло, что пожилая дама, живущая по другую сторону от нее, плохо слышит, иначе на нее бы уже навалилась целая стопка жалоб на шум.

Я сразу же отправляюсь к ней.

Когда мой стук во входную дверь остается без ответа, я проверяю ручку и издаю низкий рык, когда обнаруживаю, что она не заперта.

Невероятно.

Сначала Марлоу гуляет по улицам Аспен Гроув поздно ночью, а теперь это? Это абсолютно неприемлемо. Ей нужно быть осторожнее. Сомневаюсь, что она была настолько беспечна, когда жила в городе. По крайней мере, я надеюсь, что это так.

Когда я захожу внутрь, то чуть не спотыкаюсь о кроссовки. Прихожая завалена собачьими игрушками, куртками и обувью.

Я заглядываю в гостиную и не удивляюсь тому, что она отражает яркий и хаотичный характер Марлоу. Стены выкрашены в лососево-розовый цвет, а пол покрывает массивный разноцветный ковер с геометрическими узорами. В комнате стратегически правильно расставлены несколько предметов мебели: горчично-желтый диван, два синих кресла с принтом пейсли и винтажный деревянный журнальный столик.

Под звуки «Girls Just Want to Have Fun» я прохожу на чердак.

Дверь распахнута настежь, и я вижу Лолу, раскинувшуюся на полу, рисующую пальцами. Ваффлз сидит рядом с ней, прислонившись головой к ее плечу. Оба они покрыты пятнами фиолетовой и оранжевой краски.

Улыбка не сходит с моих губ, пока я не замечаю рядом тарелку с остатками, похоже, корн-догов, «Cheez-Its» и арахисового масла.

Почему Марлоу дает Лоле нездоровую пищу, хотя я четко сказал ей не делать этого?

Марлоу находится в другом конце комнаты, ее внимание приковано к большому холсту, стоящему на мольберте. Подойдя ближе, я вижу, что она искусно наносит текстуру на гортензию. Цветок представляет собой смесь белого и различных оттенков фиолетового. Это совсем не то, что я представлял, когда она сказала мне, что она художница.

Хотя искусство не входит в мою компетенцию, я все равно признаю исключительные работы, такие как цветок Марлоу, который практически спрыгивает с холста.

Ее художественные способности непревзойдены, а стиль поистине замечателен. Если бы я не был так заведен, то мог бы простоять здесь, любуясь ее работами, всю ночь и все равно находить новые элементы, которые можно было бы оценить.

В типичной для Марлоу манере она одета в свой выцветший цветочный комбинезон, дополненный белой рубашкой с длинными рукавами, усыпанной розовыми сердечками, на ногах красные пушистые носки.

— Папочка, ты вернулся!

Восторженный визг Лолы заставляет меня повернуться, чтобы поймать ее, когда она бежит ко мне на руки. Я не обращаю внимания на липкую фиолетовую краску, которая попала с ее рук на мою белую рубашку.

— Я скучал по тебе, божья коровка.

Я целую ее в макушку.

— Я тоже по тебе скучала. Мы с Ваффлзом нарисовали тебе картину. — Говорит она, протягивая лист бумаги, покрытый десятками оранжевых и фиолетовых отпечатков рук, а также нескольких оранжевых лап.

— Она прекрасна. Не могу дождаться, когда повешу ее на холодильник дома. Почему бы тебе не спуститься в ванную и не смыть краску с рук, чтобы мы могли пойти домой? Я только поболтаю с Марлоу минутку.

— Я могу это сделать. — Кричит она сквозь музыку. — Давай, Ваффлз, пойдем приводить себя в порядок

Он спускается за ней по ступенькам, оставляя за собой блекло-оранжевые отпечатки лап. Хорошо, что в этом доме деревянные полы, иначе потом пришлось бы кошмарно убираться.

Марлоу все еще не признала меня, и это меня расстраивает. Она должна была заботиться о Лоле, но, видимо, ей не хватало сил, чтобы поиграть с ней. Сажать ее с красками, давая ей волю, — это неприемлемо.

Я подхожу к колонке на захламленном столе и выключаю ее, с облегчением вздыхая, когда слышу свои мысли.

Марлоу наконец кладет нож для палитры на выступ мольберта и поворачивается ко мне с ухмылкой на лице.

— Привет, ты вернулся. Как работа? — Спрашивает она.

— Не хочешь объяснить, почему ты работаешь над проектом, а не заботишься о моей дочери?

Я присаживаюсь на край стола.

Ее улыбка мгновенно сменяется хмурым взглядом.

— Прости?

Я машу рукой на беспорядок, оставленный Лолой и Ваффлзом.

— Нельзя оставлять шестилетнего ребенка без присмотра с краской. И в будущем я буду благодарен, если ты сделаешь музыку потише, пока моя дочь находится в комнате. Может, тебе и наплевать на свои барабанные перепонки, но я бы предпочел, чтобы Лола не потеряла слух раньше времени.

Она вздрагивает от моего оскорбления, держа руки сжатыми по бокам.

— Хочешь еще что-нибудь добавить к списку своих претензий?

Ее голос заметно заледенел.

— Вообще-то да, конечно. Не хочешь рассказать мне, почему моя дочь ела на ужин корн-доги и «Cheez-Its», когда в папке, которую ты якобы читала, есть десять страниц с вариантами здорового питания?

Я использую воздушные кавычки, чтобы сделать акцент.

Марлоу ненадолго закрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем ответить.

— К твоему сведению, краска моющаяся. Я купила ее сегодня в магазине «Brush & Palette». Эта студия предназначена для творчества, и беспорядок, который возникает при этом, меня не беспокоит. — Она держит свой голос ровным и спокойным. — Я читала твой дурацкий справочник, и все варианты ужина в нем требуют не меньше часа на приготовление. Когда Лола сказала мне, что хочет есть, она была на грани срыва, и я не собиралась заставлять ее ждать так долго, чтобы поесть. К тому же я не очень хорошо готовлю, так что все, что я бы приготовила, скорее всего, было бы несъедобно. На что еще ты жаловался? — Она постукивает пальцем по губам, пока думает. — Ах да, та часть, где ты думаешь, что я пренебрегаю твоей дочерью. Лола спросила, может ли она нарисовать тебе сюрприз, и не хотела, чтобы я его видела. Я притворилась, что не обращаю внимания, но проверяла ее каждые несколько минут. Когда ты приехал, я подумала, что ты захочешь побыть с ней наедине. — К этому моменту у Марлоу из ушей уже практически валил дым. — Я уже говорила тебе, что никогда не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть Лолу опасности. Это соглашение не сработает, если ты будешь продолжать сомневаться в моих способностях, временных или нет.

Я встаю и сокращаю расстояние между нами.

— Ты забыла объяснить, почему музыка была такой громкой.

В горле пересохло, и мне трудно выговорить слова.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как сжимается моя грудь при виде разочарованного выражения лица Марлоу, но есть что-то неприятное в том, что я вижу ее такой сдержанной.

Она качает головой.

— Нет, я просто не хотела признавать, что ты был прав. — Признается она с опущенным взглядом. — Мне жаль.

Боже, какая же я сволочь.

Когда я приехал сюда, волнение Лолы было ощутимым, и очевидно, что она прекрасно провела время. Несмотря на мои опасения, она в безопасности и счастлива как никогда.

Причина этого — прямо передо мной. Марлоу может быть беспорядочной и хаотичной, но она умеет общаться с моей дочерью так, как никто другой, и сегодня вечером я воспринял это как должное.

— Послушай, я...

Меня прерывают, когда Ваффлз выбегает из ниоткуда и налетает на Марлоу. Я инстинктивно обхватываю ее за талию, чтобы она не упала, и прижимаю ее тело к своему. Она хватается за мои плечи, чтобы удержать равновесие, и только глоток воздуха отделяет ее груди от прижатия к моей верхней части груди.

Ее запах щекочет мне нос — лак, цитрусовые, роза и что-то сладкое.

По позвоночнику прокатывается волна тепла, когда она переводит взгляд с моего адамового яблока... Ее зрачки расширились, а дыхание перехватило — явный признак того, что на нее тоже повлияла наша близость. В последний раз, когда мы были так близко, я не воспользовался шансом по-настоящему рассмотреть ее. Я не собираюсь повторять эту ошибку.

Пользуясь моментом, изучаю ее лицо в форме сердца. Щеки окрашены в румяный оттенок, а вдоль переносицы рассыпаны веснушки. Ее рот слегка приоткрыт, и она откидывает голову назад, наблюдая за мной в ответ. Больше всего мне нравятся ее уникальные несовпадающие глаза.

Она чертовски красива.

Мой пульс учащается, когда я переключаю внимание на ее пухлые губы, и неожиданная мысль приходит мне в голову, когда я представляю, каково это — поцеловать ее.

Не задумываясь, я стираю пятно фиолетовой краски с ее бантика купидона, и она вздрагивает от моего прикосновения.

— Ты и эта твоя собака — сплошные неприятности. — Шепчу я.

— По крайней мере, с нами рядом никогда не бывает скучно. — Пробормотала она.

Я уже собираюсь извиниться за свою вспышку, когда нас снова прерывают.

— Папочка, у меня все руки чистые, видишь?

Лола вбегает в комнату, протягивая руки.

Я отпускаю Марлоу и отступаю назад, создавая между нами столь необходимое расстояние. Понятия не имею, что на меня нашло, когда я вот так прикоснулся к ней, но больше такого не повторится.

По крайней мере, я так себе говорю.

Я переключаю свое внимание на Лолу и наклоняюсь, чтобы осмотреть ее руки. Большая часть краски исчезла, за исключением пары пятен между пальцами.

— Ты отлично поработала, божья коровка. — Я ласково постукиваю ее по носу. — Почему бы тебе не попрощаться с Марлоу и Ваффлзом, чтобы мы могли пойти домой? Уже поздно, и тебе нужно готовиться ко сну.

— А завтра я увижу Марлоу? — Спрашивает она.

— Да, первым делом утром.

— О, здорово! — Восклицает она, бросаясь обнимать Ваффлза. — Скоро увидимся, мальчик.

Ваффлз облизывает ее лицо, оставляя на щеке неряшливый след. Я морщу нос, пока Лола вытирает его о штанину. Эта одежда отправляется в стиральную машину, а Лола искупается, как только мы вернемся домой.

Лола обнимает Марлоу.

— Увидимся утром.

— До скорого. — Говорит Марлоу, избегая смотреть на меня.

— Пойдем, Лола, нам пора.

Я подхватываю ее на руки и выхожу из дома, по пути запирая входную дверь Марлоу.

— Единороги или радуга сегодня?

Я протягиваю Лоле две пары пижам.

— Вот эта.

Она показывает на комплект с радугой.

— Отличный выбор.

Я вручаю его ей.

Переодевшись в пижаму, она прыгает в кровать и забирается под одеяло. Я укладываю вокруг нее ее любимые плюшевые игрушки и беру с тумбочки ее экземпляр «Мадлен».

— Эй, папочка?

— Да, божья коровка?

Я сажусь на край ее кровати.

— Мы можем повесить на холодильник картину, которую мы с Ваффлзом сделали, как ты обещал?

— Да, конечно. Мне только нужно забрать ее у Марлоу.

Я так торопился уйти оттуда, что совсем забыл о картине Лолы.

Мне не следовало говорить Марлоу такие вещи. Она этого не заслуживала.

Возможно, она поступила не так, как я хотел, но счастье Лолы важнее всего, и очевидно, что время, проведенное с Марлоу, делает ее счастливой.

— Спасибо, папочка. Ты можешь идти. — Быстро говорит Лола.

— Эм, божья коровка? Мы еще не читали «Мадлен».

Я беру в руки книгу, чтобы показать, что готов начать.

— Я лучше лягу спать.

Она ложится на подушку, поглубже укутываясь в одеяло.

Это странно, потому что обычно она торопится с укладыванием спать, чтобы мы успели почитать, а когда я заканчиваю, она умоляет меня остаться еще на пять минут.

Я наклоняю голову.

— Какова истинная причина, по которой ты хочешь, чтобы я ушел?

— Марлоу придет утром, а я ненавижу ждать. Если я лягу спать сейчас, она придет раньше.

В горле образовался комок. Лола никогда не вела себя так с Кендрой, да и вообще с кем бы то ни было.

— Логично. — Я встаю и кладу книгу на тумбочку. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

— Не передумаю. — Заверяет меня Лола. — Спокойной ночи, папочка.

Она поворачивается на бок и закрывает глаза.

Я выключаю ее лампу-единорога и закрываю за собой дверь.

Задерживаюсь в коридоре, размышляя о своем положении. Моя дочь довольна больше, чем я видел когда-либо, и я не могу быть тем, кто лишает ее этого.

Ровно в шесть утра раздается тихий стук в мою входную дверь. Распахнув ее, я обнаруживаю на крыльце Марлоу, нервно теребящую руки и с озадаченным выражением лица — заметный контраст с ее обычным веселым и кипучим характером. Мне это не нравится.

— Все в порядке?

Мой голос наполнен беспокойством.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Честно говоря, Дилан, я не была уверена, что ты захочешь меня вернуть после того, что ты сказал прошлой ночью. — Мягко говорит она. — Я почти не пришла, но не могла рисковать, расстраивая Лолу.

Черт возьми, я должен был позвонить ей после того, как уложил Лолу спать, но я хотел извиниться лично, чтобы она знала, что я искренен.

— Ты можешь зайти в дом, чтобы мы могли поговорить?

— Конечно.

Она проходит мимо меня в прихожую, снимает туфли и ставит их на полку для обуви. Когда она закончила, то осталась стоять в прихожей.

— Послушай, Марлоу, я думаю, что должен перед тобой извиниться.

Она поднимает бровь.

— Ты думаешь?

Я подавляю улыбку, радуясь тому, что ее дерзкое поведение вернулось.

— Как ты заметила, у меня есть определенные предпочтения, особенно в отношении Лолы. Я хочу для нее самого лучшего, и мне тяжело не иметь контроля над некоторыми вещами. — Я провожу рукой по затылку, тщательно обдумывая свои дальнейшие слова. — Это не оправдывает того, что я выместил свое разочарование на тебе прошлой ночью. Ты не сделала ничего плохого. — Говорю я с уверенностью. — Мне следовало объяснить, что я чувствую, а не выходить из себя, как я это сделал. Лола получила удовольствие от общения с тобой, и это главное.

Няни, которых я нанимал раньше, придерживались инструкций, изложенных в папке, а мои родители всегда были готовы приспособиться к моему образу действий, когда дело касалось Лолы. Поэтому я был шокирован, когда вчера вернулся домой и обнаружил, что Марлоу поступила иначе.

Она не шутила, что прочтет всю папку. Она заклеила каждый раздел розовыми и желтыми липкими стикерами, которые я храню на кухне, и выделила важные абзацы радугой цветов.

— Спасибо, что сказал это. — Говорит Марлоу, не сводя с меня взгляда. — Я признаю, что была неправа, когда пошла против твоих желаний. Вместо того чтобы давать Лоле эту вредную еду, я должна была найти альтернативный вариант ужина. — Она нервно заправляет волосы за ухо. — Когда я вчера отвозила ее в школу, она спросила меня, что значит компромисс. Это навело меня на мысль, что нам с тобой нужно пойти на компромисс в некоторых вопросах, чтобы это соглашение сработало ради Лолы.

Она права. Жаль только, что я не пришел к такому же выводу раньше.

— Я слушаю. — Подбадриваю я ее.

— Было бы полезно, если бы ты составил список быстрых и легких вариантов здорового ужина, чтобы я могла ссылаться на него в те дни, когда Лола остается со мной после школы. Хотя я согласна, что Лола не должна есть сахарные хлопья и «Cheez-Its» каждый день, я бы хотела иметь возможность давать ей особые вкусняшки время от времени, если ты не против.

— Вчера вечером ты упомянула, что готовка — не твоя сильная сторона. Почему бы мне не сделать несколько готовых вариантов, которые можно хранить в холодильнике, чтобы тебе оставалось только разогреть их? Подойдет?

Марлоу улыбается.

— Буду признательна.

— Я могу смириться с тем, что Лола иногда перекусывает сладким, если ты будешь мне об этом сообщать. — Говорю я. — Что еще?

— Мне не следовало включать свою музыку так громко, когда Лола была в комнате, но ей очень понравились песни, и я намерена включать их для нее, когда мы будем вместе.

— Это прекрасно. Если только песни соответствуют возрасту и не содержат ненормативной лексики.

Она разразилась горловым смехом.

— Уверяю тебя, если Лола и выучит еще какие-нибудь ругательства, то только из-за твоих дурных привычек, а не из-за моих.

— В точку. — На моих губах играет едва заметная улыбка. Хотел бы я знать, почему мне так нравится шутить с Марлоу. — Я не против, чтобы вы двое проводили время у тебя днем. Я только прошу, чтобы, если я задержусь, ты приводила Лолу сюда, чтобы не нарушать ее режим сна.

— Да, хорошо. Посмотри, как мы учимся идти на компромисс, как взрослые. — Игриво говорит она.

— Компромисс, да. Как взрослые? — Я жестом показываю на ее винтажную футболку с радугой спереди, похожую на ту, что я купил для Лолы, когда мы ходили за покупками для школы в прошлом году. — Не уверен, что ты подходишь под это определение, так как уверен, что ты купила ее в детском отделе.

Не могу поверить, что я это сказал.

Я беззвучно высмеиваю себя за то, что сказал подобную глупость, и не могу не заметить, как футболка обтягивает ее грудь.

Марлоу смотрит на меня с весельем в глазах.

— Лола сказала мне, что, надевая свою любимую радужную футболку, она чувствует себя очень счастливой, и я не смогла удержаться, чтобы не проверить ее теорию, когда нашла эту в местном магазине. — Она показывает на свою футболку. — Думаю, она права. Она дает мне дополнительную порцию счастья сегодня утром, несмотря на то, что мне приходится иметь дело с твоими перепадами настроения. Может, нам стоит купить такую же и для тебя?

Она подмигивает.

Я уже собираюсь сказать ей, что этого никогда не произойдет, как вдруг в кармане зажужжал телефон. Напоминание о том, что у меня встреча, на которую я не могу опоздать.

— Мне нужно идти, но сегодня я работаю из дома, так что напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится. — Говорю я.

Она поднимает большой палец вверх.

— Обязательно. О, Дилан?

— Да?

— Между прочим, Лола сказала мне, что она любит «Cheez-Its».

Она ухмыляется и исчезает в гостиной.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я никогда не должен был ставить маффины в духовку перед тем, как идти в душ. Я как раз ополаскиваю волосы, когда срабатывает таймер на моем телефоне.

— Черт. — Бормочу я себе под нос.

В последний раз подставляю голову под струю воды, чтобы убедиться, что вымыл весь кондиционер, прежде чем выключить душ. Открываю дверь душевой и наклоняюсь, чтобы взять с вешалки чистое полотенце.

Сигнал таймера кричит мне, что маффины с черникой и отрубями вот-вот сгорят до хруста. Я выключаю его, прежде чем как можно быстрее вытереться и натянуть чистые черные боксеры.

После утренней тренировки я решил испечь еще маффинов, заметив, что два последних из той партии, которую я сделал на прошлой неделе, исчезли. Лола их не очень любит, значит, Марлоу наверняка их съела. Есть что-то странно приятное в том, что она ест еду, которую я приготовил для нее.

За последнюю неделю, с тех пор, как она стала работать няней Лолы, Марлоу приходила мне на ум гораздо чаще, чем я хотел бы признать. Когда я нахожусь в офисе, часто интересуюсь, что она делает в этот момент. В те дни, когда я работаю дома, мне приходится удерживать себя от того, чтобы выглянуть в окно, когда я слышу, как открывается ее входная дверь. А когда она приходит ко мне домой каждое утро, мне приходится удерживаться от того, чтобы не заглянуть к ней в гости. Особенно когда она одета в узкие штаны для йоги, которые так хорошо обтягивают ее задницу.

Возможно, это просто этап, и в конце концов я перейду к мыслям о чем-то другом. По крайней мере, я надеюсь, что так и будет.

Когда я трусцой спускаюсь по лестнице, меня охватывает смятение, я не слышу таймера, который был установлен на духовке. Замираю, когда попадаю на кухню и вижу, что Марлоу стоит перед плитой и достает маффины с помощью тонкого полотенца.

Почему она не использует рукавицу для духовки?

— Ой. — Кричит она, вытаскивая противень из духовки.

Она гримасничает, но продолжает удерживать противень с маффинами, пока не добирается до столешницы и не роняет его, как горячую картофелину. Я наблюдаю, как она хмурится, глядя на свой палец, машет им, стряхивая неприятные ощущения. К сожалению, не думаю, что от этого станет легче.

— Вот, давай я помогу.

Я иду к ней, как человек на задании.

Марлоу поворачивает голову, ее глаза расширяются, когда она наблюдает за моим приближением. Я беру ее за палец и хмурюсь, когда вижу, что он ярко-красный. Осознание того, что ей больно, не дает мне покоя, и у меня возникает желание немедленно все исправить.

— Этот ожог нужно "промыть" холодной водой. — Говорю я, кладя руку ей на спину, направляя Марлоу к кухонной раковине.

Я включаю кран и убеждаюсь, что температура прохладная, прежде чем направить руку под струю воды.

Смотрю на часы и вижу, что сейчас только 5:50 утра. Она пришла раньше обычного и всегда стучит, сколько бы раз я ни говорил ей, что она может войти, не дожидаясь, пока я ее впущу.

— Ты пришла рано. — Замечаю я.

— Прости. — Марлоу прикусывает нижнюю губу, направляя взгляд куда угодно, только не на меня. — Я не могла уснуть, поэтому пришла немного раньше, так как тебе сегодня нужно идти в офис. Когда я пришла, постучала, но ты не ответил. Поэтому я зашла, воспользовавшись ключом, который ты мне дал, когда услышала, как сработал таймер.

— Не стоит извиняться. — Говорю я, поспешив заверить ее. — Я ценю, что ты спасла маффины, но почему ты не использовала рукавицу для духовки?

— Я не знала, в каком ящике они лежат. Должно быть, это единственное, что ты забыл в своей папке. — Дразнит она с ухмылкой.

Боже, эта ее улыбка каждый раз выводит меня из себя.

Я нахожу ее комментарий забавным и решаю, что добавлю раздел о том, где найти рукавицы для духовки и другие предметы, которые помогут ей быть в безопасности, когда она будет у меня дома.

После того как палец Марлоу пробыл под холодной водой несколько минут, я выключаю кран и беру кухонное полотенце.

— Ну как, полегчало? — Спрашиваю я, похлопывая ее по сухой руке.

Она рассеянно кивает.

— Ага.

Я хмурю брови, когда понимаю, что она смотрит на меня, погрузившись в раздумья. Когда ее глаза опускаются к моей груди, я опускаю взгляд, только сейчас вспоминая, что спустился вниз в спешке, в одних боксерах.

Я уже готов извиниться, когда замечаю, что Марлоу смотрит на меня с приоткрытыми губами и своим прекрасным сине-зеленым взглядом, словно я — рожок мороженого, который она жаждет в жаркий летний день.

Мои губы кривятся в улыбке, когда я вижу ее реакцию на мое тело. Я не могу объяснить почему, но мне нравится знать, что она наслаждается этим видом. Хотя мои дни заполнены до отказа, по утрам я обязательно выделяю время для тренировки в подвале, который я переоборудовал в спортзал, когда переехал сюда.

— Ты меня рассматриваешь? — С ухмылкой спрашиваю я.

От моих намеков у нее по шее пробегает румянец.

— Конечно, нет. — Поспешно отвечает она, отворачиваясь от меня. — Ты практически ходишь голый, так что трудно не пялиться.

Она замолчала.

— Надеюсь, я не причиняю тебе неудобств. — Говорю я, делая шаг к ней.

Что я делаю?

Марлоу качает головой.

— Нет. — Пробормотала она.

Я держу руки рядом с собой, отбросив мысль о том, чтобы прижаться к ее щеке и нежно погладить ее челюсть. Я не двигаюсь с места, пока ее дыхание становится неровным, а она пристально наблюдает за мной, словно пытаясь предугадать мой следующий шаг.

В голове проносится навязчивая мысль о том, каково это — назвать ее своей, и я заставляю себя от нее отказаться. Но это не мешает мне представить, как я целую ее... снова. В последнее время я часто фантазирую на эту тему.

Достаточно.

Я быстро моргаю.

— Мне лучше пойти наверх и одеться, а то опоздаю на первую встречу. — Говорю я, разворачиваясь и выбегая из кухни, не дав Марлоу шанса ответить.

Если я не возьму под контроль свои беглые мысли, то в один прекрасный день они приведут меня к неприятностям. Марлоу — няня моей дочери, и мне совершенно не следует думать о том, что я не являюсь ее работодателем. Так почему же я это делаю?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

После того как первый день оказался катастрофическим, второй день моей работы в качестве няни Лолы прошел без проблем. Дилан извинился за свою реакцию накануне вечером и согласился на предложенные мною компромиссы, связанные с уходом за Лолой.

За две недели, прошедшие с тех пор, мы установили удобный распорядок дня без новых инцидентов. Дилан вернулся к своему ворчливому характеру и в основном избегает меня, не считая бесчисленных сообщений с просьбой проверить Лолу, когда ему нужно идти в офис.

Есть одно неожиданное новшество — он начал готовить завтрак для нас с Лолой перед тем, как уйти на работу или в свой домашний офис. Он готовит блюда, которые можно разогреть или подать прямо из холодильника. Кроме того, каждое утро он оставляет на столешнице два липких стикера — розовый для Лолы и желтый для меня.

Если в записках Лолы можно найти разные глупые шутки или веселые мотивационные цитаты, то в моей всегда одно и то же.

Доброе утро, Марлоу,

Я приготовил тебе с Лолой завтрак. Приятного аппетита.

— Дилан

Я не знаю, как интерпретировать его несказанный, заботливый жест. Тем не менее, я ценю его. Этот человек может быть ворчуном, но он определенно знает толк в кухне.

Мы избегаем обсуждать тот момент в моей студии, когда Ваффлз столкнулся со мной, а Дилан предотвратил мое падение.

Это был краткий промах с нашей стороны.

Но я до сих пор помню, как запорхали бабочки в моем животе, когда он обхватил меня за талию. И поток энергии, проходящий через меня, когда я положила руки на его широкие плечи в ответ.

Его глаза смягчились, когда он с беспокойством посмотрел на меня, мне захотелось протянуть руку и погладить его по щетинистой щеке. К счастью, Лола прервала нас, прежде чем мы успели сделать то, о чем могли бы пожалеть.

Как я уже сказала, это было временное упущение, и оно больше не повторится.

Если не считать постоянных перепадов настроения ее отца, быть няней для Лолы — просто мечта, и я с нетерпением жду времени, которое мы проводим вместе.

После того как я отвожу ее в школу, я обычно захожу в «Brew-Haven», чтобы подкрепиться кофеином, а по дороге домой заношу чашку кофе для Квинн.

Остальные дни я посвящаю рисованию и уклонению от постоянных звонков Гэвина. Он почти такой же вредный, как Дилан. Я не рассказывала ему о своей новой работе няней, потому что боюсь, что это выведет его из себя, особенно если учесть, что я закончила только две из семи картин для предстоящей выставки в галерее.

Мне трудно вставать рано, когда я все еще засиживаюсь допоздна, чтобы рисовать. Кроме того, я испытываю недостаток мотивации и вдохновения. Не помогает и то, что я легко отвлекаюсь и постоянно нахожу способы отложить работу в студии.

Например, сегодня днем я сделала тридцатиминутный перерыв, чтобы погулять с Ваффлзом. То, что должно было быть быстрым перерывом, превратилось в два с лишним часа. Сначала я решила, что нам стоит посетить собачий парк на другом конце города, а после этого сделала импровизированный заход в «Main Street Market», чтобы повидаться с Уиллисом.

Мы уже почти дома, и я уже нахожу причины, чтобы оправдать свой отрыв от рисования в пользу заказа пиццы и просмотра «Друзей». Я бы позвонила Квинн, чтобы она приехала, но та гостит у своей бабушки во Флориде.

— Марлоу, привет.

Я поднимаю глаза и вижу Джоанну, выходящую из дома Дилана и машущую мне рукой с широкой ухмылкой.

Я удивлена, что увидела ее здесь, ведь обычно она отвозит Лолу к себе домой после школы. Ее волосы уложены в прическу «боб» длиной до плеч, а одета она в джинсы, свитер кабельной вязки и черное пальто длиной до колен.

— Привет, Джоанна. Все ли в порядке с Лолой? — Спрашиваю я, когда она подходит ко мне.

— О, с ней все в порядке. — Заверяет меня Джоанна. — Она сидит дома и смотрит новый эпизод «Блуи». У Дилана была длинная рабочая неделя, поэтому я сказала ему, что мы встретим его здесь сегодня вечером, чтобы он мог сразу вернуться домой.

— О, как мило с твоей стороны.

Дилан работает очень долго, и это не заканчивается, когда он уходит из офиса. Я заметила, что в последнее время он часто засиживается допоздна в своем домашнем офисе.

— У тебя есть какие-нибудь планы на вечер?

Вопрос Джоанны прозвучал неожиданно.

— Не особо. — Я неопределенно пожимаю плечами. — Наверное, закажу пиццу и буду смотреть телевизор.

Она в ужасе от этой идеи и качает головой.

— Такая привлекательная женщина, как ты, не может сидеть дома в пятницу вечером. Ты и так нечасто выходишь из дома, а поход в кофе «Brew-Haven» не считается. — Прежде чем я успеваю возразить и сказать, что это считается, она продолжает: — Аспен Гроув, может, и маленький городок, но здесь есть чем заняться. Моя подруга Стейси владеет кафе «Willow-Creek» и сегодня вечером устраивает вечеринку для всех молодых людей города. Тебе стоит заглянуть туда.

— Это так мило с твоей стороны, что ты меня пригласила, но...

— Ты должна пойти. — Настаивает Джоанна, ее голубые глаза умоляют меня не спорить. — Поверь мне, ты отлично проведешь время. Все начнется в семь, и на улице будет много парковочных мест.

— Я буду иметь это в виду. Я не уверена...

— Отлично. — Снова прерывает она меня. — Я сообщу Стейси, что ты придешь. — Джоанна достает телефон и быстро нажимает на экран, а когда заканчивает, поднимает взгляд. — Стейси говорит, что с нетерпением ждет тебя там. Встреча будет проходить в зале для мероприятий, так что ты можешь сразу же отправиться туда, когда придёшь сегодня вечером.

— Эм, хорошо. — Неловко говорю я.

— Ну, я лучше вернусь в дом, чтобы проверить Лолу. Надеюсь, у тебя будет замечательный вечер, и я не могу дождаться, чтобы услышать все о нем.

Джоанна оставляет меня стоять на тротуаре с открытым ртом.

— Пока. — Говорю я, хотя она уже скрылась из виду.

Во что я ввязалась?

Я опускаю взгляд на Ваффлза, который пристально смотрит на меня.

— Не смотри на меня так. — Предупреждаю я его, положив руку на бедро. — Что я должна была сделать? Джоанне нелегко сказать «нет». Как я могла ее подвести, когда она так радовалась перспективе выбраться из дома? — Говорю с тяжелым вздохом.

Вот вам и тихий вечер дома.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Мама, я же говорил тебе, что не пойду сегодня никуда. — Я маневрирую вокруг нее, неся горсть посуды, оставшейся после их с Лолой ужина. — Я должен работать над стостраничным финансовым отчетом для Харрисона, который ему нужен к воскресенью.

Я не упоминаю, что на этой неделе мне, возможно, также придется поехать в Нью-Йорк, чтобы провести несколько личных встреч.

— Отчет Харрисона может подождать. — Говорит она, следуя за мной к раковине. — Если он будет жаловаться, вини меня. Он не может злиться на свою мать.

— О, я уверен, что ему это понравится. — Я невозмутим. — Кроме того, я не хочу оставлять Лолу.

Я споласкиваю тарелки и остальную посуду, прежде чем загрузить их в посудомоечную машину.

— Она уже легла спать, помнишь? — Мама кладет свою руку на мою, заставляя меня посмотреть на нее. — Дорогой, нет ничего плохого в том, что у тебя есть своя жизнь, помимо Лолы и твоей работы. Важно, чтобы ты иногда делал что-то для себя.

Она сегодня необычайно настойчива.

— Я ценю твою заботу, но разве тебе не пора возвращаться домой к папе? — Произношу я с ноткой раздражения.

— Нет, он сейчас в пивоварне «Old Mill» с бывшими коллегами, так что я никуда не тороплюсь. — Весело отвечает она, опираясь бедром о стойку. — А теперь, пожалуйста, перестань пытаться сменить тему. Я всего лишь предложила тебе сходить в кафе «Willow-Creek» и пообщаться с людьми твоего возраста. Разве это так уж плохо?

Да, будет.

Закончив загружать посудомоечную машину, я запускаю её и вытираю руки полотенцем для посуды, лежащим на стойке. Мама наблюдает за мной как ястреб, нетерпеливо ожидая моего ответа.

— Я знаю всех в этом городе и могу с уверенностью сказать, что у меня нет желания проводить время с кем-то из них. Большинство людей, которые ходят на такие мероприятия, живут в подвалах своих родителей, не имеют работы или ищут возможность бесплатного проезда — ничего из этого у меня нет.

— О, тише, ты драматизируешь. Я гарантирую, что там будет хотя бы один человек, чья компания тебе понравится. Тебе просто нужно дать ему шанс.

— Мам, я не хочу...

— Честное слово, Дилан, может, хватит быть таким трудным? — Она вздыхает в отчаянии. — Пожалуйста, пойди ради меня?

Она смотрит как Лола классическими щенячьими глазами.

— Боже правый. — Бормочу я.

Если бы упорство было олимпийским видом спорта, моя мама получила бы золотую медаль. У нее есть дар настаивать, пока вы не уступите ее желаниям. Хотя я ценю мамину заботливость, в своем стремлении помочь она перегибает палку. Можно подумать, что я уже овладел искусством говорить «нет», но она делает так, что разочаровать ее невероятно сложно.

— Хорошо, я пойду. — Соглашаюсь я, вскидывая руки вверх. — Но только на час.

— Как скажешь. — Загадочно говорит она. — Ты планируешь сначала переодеться?

— Нет.

Я направляюсь в гостиную, и она следует за мной.

— Дорогой, костюмы предназначены для офиса, а не для ночных прогулок по городу.

— Ты бы предпочла, чтобы я вообще не ходил?

— Не будь смешным. — Отмахивается она. — Ты можешь хотя бы снять пиджак и галстук?

— Конечно, мам. — Я расстегиваю свой кобальтовый галстук и снимаю пиджак, перекидывая их на диван. — Теперь ты довольна?

— Да, ты выглядишь очень красивым. — Она наклоняется, чтобы погладить меня по лицу. — А теперь поторопись. Ты опаздываешь.

Я беру ключи из корзинки на столике в прихожей и направляюсь к входной двери.

— Повеселись, милый.

Она улыбается и машет мне на прощание.

— Увидимся позже, мам.

Если бы мамина подруга, Стейси, не была владелицей кафе «Willow-Creek», я бы не пошел и присоединился к папе в «Old-Mill». Но я знаю, что если не приду на это мероприятие, то никогда не услышу его конца.

По дороге к машине я замечаю, что джипа Марлоу нет на подъездной дорожке, а в ее доме полная темнота, если не считать лампы в гостиной. Это странно, ведь в это время она обычно рисует в своей студии, и в доме горят все лампы.

За последние пару недель я бесчисленное количество раз отвлекался, не в силах удержаться от того, чтобы не посмотреть, как она рисует, когда я должен работать. Это гипнотическое зрелище — наблюдать, как она теряет себя в процессе превращения простого холста в нечто необычное. Как сосредоточенно шевелятся ее губы, как исчезает окружающий мир.

Каждый мазок ножа для палитры — свидетельство ее самоотверженности, словно она вкладывает частичку своей души в разворачивающийся перед ней шедевр.

Непременно каждый сеанс рисования она заканчивает хотя бы с одним пятном краски на лице. И каждый раз мне хочется стереть его, как я сделал в тот вечер в ее студии пару недель назад. Часто я мысленно делаю еще один шаг вперед и представляю, как провожу краской по ее шее, по ключицам, по выпуклостям грудей.

Я встряхиваю головой, пытаясь выкинуть из головы все мысли о Марлоу, и сажусь в машину. Мне нужно помнить, что она няня моей дочери, на десять лет младше меня, и что ее солнечный нрав меня раздражает.

По крайней мере, раньше раздражал.

Не зря я избегал ее как можно дольше после нашей встречи на кухне на прошлой неделе. Она морочит мне голову, и я не знаю, как с этим покончить.

Может быть, моя мама была права, предлагая мне пойти куда-нибудь сегодня вечером. Это лучше, чем сидеть дома и следить за студией Марлоу, гадая, где она, с кем она и что делает. Сегодняшний вечер мог бы отвлечь меня от ее постоянных мыслей.

Дорога до кафе «Willow-Creek» занимает меньше десяти минут — одно из преимуществ жизни в маленьком городке. Однако мне приходится парковаться за несколько кварталов, что странно, потому что в этой части города обычно мало народу.

Когда я вхожу в кафе, Стейси стоит за стойкой администратора. Ее каштановые волосы собраны в низкий пучок, на ней бирюзовая рубашка на пуговицах и черные брюки.

— Привет, Дилан. — Она приветствует меня теплой улыбкой. — Я бы спросила, хочешь ли ты занять столик, но я только что разговаривала по телефону с твоей мамой, так что знаю, что ты здесь не на ужин. — Она подмигивает. — Почему бы тебе не пройти в заднюю часть? Они уже начали, но я уверена, что тебе без проблем найдут место. Удачи.

Она отходит, чтобы усадить пару, ожидающую столик.

Я пробираюсь в заднюю часть ресторана и с удивлением обнаруживаю, что зал для мероприятий переполнен. Должно быть, сегодня здесь собрались и другие одиночки из окрестных городов.

Столы выстроились в ряд: женщины сидят по одну сторону, мужчины — по другую. И тут я замечаю табличку на меловой доске, прислоненную к двери: «Добро пожаловать на встречу быстрых свиданий в Аспен Гроув»

Вы, наверное, шутите.

Моя мама обманом заманила меня на мероприятие по быстрым свиданиям. Я должен был узнать больше подробностей, прежде чем соглашаться прийти. Мы поговорим о границах, когда я вернусь домой, что произойдет гораздо раньше, чем она ожидала, потому что я не останусь на это мероприятие.

Я уже готов быстро уйти, когда замечаю в другом конце комнаты знакомое лицо, обрамленное золотистыми светлыми волосами и поразительными глазами — один голубой, другой зеленый.

Марлоу Тейлор.

Ее вишнево-красные губы растянуты в улыбке. Она уложила волосы в замысловатую косу-гало, на ней винтажное платье-свитер сливового цвета с рукавами-колокольчиками. Она выглядит невероятно, и я не единственный, кто это заметил.

Она сидит напротив Эрика Шульца, менеджера местного банка, который смотрит на нее так, будто она станет его следующим блюдом. Ходят слухи, что он в самом разгаре бракоразводного процесса, так что ему здесь делать нечего.

Марлоу достойна мужчины, который будет относиться к ней правильно, а не использовать ее в качестве прикрытия. Она заслуживает того, кто будет заботиться о ней и будет рядом, когда она будет в этом больше всего нуждаться. Я очень сомневаюсь, что Эрик подходит для этого.

Меня охватывает чувство тревоги, когда Марлоу прикасается к руке Эрика, смеясь над чем-то, что он сказал. Когда Эрик кладет свою руку на ее, все рациональные мысли покидают меня, и я мчусь прямо к их столику, чтобы спасти ее от него, потому что я...ну, я не знаю почему. Но он ей не подходит.

Глаза Марлоу расширяются, когда она видит, что я приближаюсь.

— Дилан? Ч...что ты здесь делаешь? — Заикается она.

Я останавливаюсь рядом с их столиком и смотрю на нее.

— Я увидел, что ты здесь, и решил подойти поздороваться.

Ее брови нахмурились от моего необычного поведения.

— Разве у тебя нет своего партнера по быстрым свиданиям, с которым ты должен поговорить?

Я смотрю на ухмыляющееся лицо Эрика и не могу представить, почему Марлоу находит его привлекательным.

— Мне гораздо интереснее, как проходит твое свидание.

Она сдвигается на своем месте.

— Я тут мило беседовала со своим другом Эриком, пока ты не прервал меня.

Эрик, похоже, не в восторге от того, что его назвали ее другом.

— Почему тебя это так волнует? — Требует он плаксивым тоном.

Боже, этот парень действует мне на нервы.

— Марлоу — няня моей дочери, и я присматриваю за ней. Почему бы тебе не уйти, или, что еще лучше, не найти кого-то, с кем ты более совместим.

Я бросаю на него взгляд.

Подбородок Эрика вздергивается к толстой шее.

— Прости?

Марлоу испускает нервный смешок, пока ее взгляд метается между нами.

— Наше время почти истекло, так что если бы ты мог...

— Слушай, чувак. — Вмешивается Эрик, и это еще одна причина, по которой он не подходит Марлоу. Он даже не дает ей сказать. — Ты получишь свой шанс с Марлоу позже. Сейчас моя очередь, так что проваливай.

Он кивает головой в сторону выхода.

Не знаю, почему эта ситуация так сильно меня задевает. Как я уже сказал, Марлоу — няня Лолы, и я на нее не претендую. Тем не менее, когда я увидел, как Эрик коснулся ее руки, во мне вспыхнул огонек ревности. Одна мысль о том, что она еще секунду поговорит с ним, вызывает во мне неожиданную бурю эмоций.

Удача оказывается на моей стороне, когда срабатывает таймер, завершающий этот раунд быстрых свиданий. Ведущий просит мужчин пересесть на место слева от себя, чтобы они могли начать следующий раунд.

— Думаю, это твой сигнал, чтобы убраться восвояси.

Я практически спихиваю Эрика с его места.

Он стоит и смотрит на меня, но в конце концов понимает намек и уходит, переходя к своей следующей жертве за другим столом.

К счастью, следующий потенциальный спутник Марлоу не пытается подойти к нам после того, как я бросаю на него злобный взгляд.

Я сажусь на стул, который освободил Эрик.

— Привет, я Дилан. — Я притворяюсь представителем, протягивая руку Марлоу. — Почему ты здесь, солнышко?

Прозвище прозвучало непроизвольно, но оно мне нравится.

— Не называй меня так. — Возражает она, игнорируя мой жест.

— Почему бы и нет? Тебе идет.

Я наклоняюсь вперед.

— Может, тебе лучше уйти?

Она указывает на выход.

Опираюсь локтями на стол, придвигаясь ближе.

— Я не знал, что ты ищешь парня. — Говорю я, полностью игнорируя ее замечание.

— Кто сказал, что я ищу парня? — Отвечает она.

— Весь смысл быстрых свиданий в том, чтобы найти кого-то, с кем ты совместима. Так что если ты не ищешь себе пару, то почему ты здесь?

Я не могу не задаться вопросом, заинтересована ли она в ком-то здесь.

Если это Эрик, мать его, Шульц, то я не смогу отвечать за то, что ударю его по лицу за то, что он ее тронул.

Делаю глубокий вдох, потянув за воротник рубашки.

— Ты в порядке, Дилан? Ты выглядишь немного напряженным.

Марлоу смотрит мне в лицо, вероятно, ища ответ на вопрос, почему я так себя веду.

— Я в порядке. — Говорю я, разминая руки. — А теперь почему бы тебе не сказать мне, зачем ты здесь, если не для того, чтобы найти пару.

Она смотрит на меня тяжелым взглядом.

— Моя личная жизнь тебя не касается. Кроме того, даже если бы я искала кого-то для свидания, надеюсь, ты не ставишь себя в число претендентов.

На ее губах появляется дразнящая улыбка.

Я поднимаю бровь.

— И почему же?

Более того, почему идея пойти на свидание с Марлоу звучит так привлекательно? Обычно я стараюсь избегать темы свиданий, но, на удивление, привычное чувство паники, сопровождающее эту тему, отсутствует.

— Потому что ты слишком ворчливый на мой вкус, мало улыбаешься и не любишь поп-музыку 80-х. К тому же ты не любишь «Cheez-Its», а это автоматически отменяет твою кандидатуру.

Она откидывается на спинку стула с ухмылкой.

— Я не ворчливый. — Бормочу я.

Конечно, я обычно грубоват в общении с сотрудниками и предпочитаю держаться в стороне от семьи и Лолы, но это не значит, что я ворчун.

Марлоу поднимает бровь, похоже, мой ответ ее не убедил.

— Отлично. — Я поднимаю руки вверх в знак капитуляции. — Я признаю, что я немного ворчлив, но ты забываешь о моем положительном качестве.

— И что же это может быть?

Она качает головой в сторону.

— Я умею заплетать волосы. Мне сказали, что от этого все женщины падают в обморок.

— Ах, но ты забываешь одну очень важную деталь. — Говорит она с блеском в глазах.

— Какую?

— Ты не можешь заплести косу «рыбий хвост». — Поддразнивает она.

Должно быть, Лола сказала ей об этом.

Боже, я слишком наслаждаюсь этим игривым разговором.

— Ну, по крайней мере...

Я замираю, заметив, что в комнате воцарилась тишина.

Всех в комнате гораздо больше интересует наш разговор, чем их собственный.

— Почему бы нам не поговорить на улице? — Предлагаю я тихим тоном.

— В этом нет необходимости. — Говорит Марлоу, отодвигая свой стул. — Я уже ухожу.

Она выходит из комнаты, на ходу хватая пальто с вешалки. Я бегу за ней трусцой, стараясь не отставать от ее быстрого шага.

Марлоу не произносит ни слова, пока мы не доходим до ее машины, припаркованной в квартале дальше по улице. Она тянется к дверной ручке, но останавливается, поворачивается на каблуках и смотрит на меня вопросительным взглядом.

— Что тебе нужно, Дилан?

Она вздыхает.

— Может, ты расскажешь мне, зачем пришла сегодня? — Спрашиваю я с искренним интересом.

Это будет беспокоить меня до тех пор, пока я не получу ответ. Несмотря на отрицание своего влечения, оно есть и бурлит под поверхностью. От мысли, что она действительно пришла сюда в поисках того, кто отвезет ее домой, мне становится плохо.

— Ты забыл, что мы находились в одной комнате? Что ты делал на мероприятии быстрых свиданий?

Она тычет пальцем мне в грудь.

— Я понятия не имел, что там будут быстрые свидания. — Я не могу не заметить скептического взгляда Марлоу. — Мама сказала мне, что будет встреча в кафе «Willow-Creek», и настояла, чтобы я туда заглянул. Я должен был заподозрить неладное, когда она практически вытолкала меня за дверь.

Оглядываясь назад, я вижу, что был слишком доверчив. Я не думал, что выпытывать у нее дополнительную информацию стоит усилий.

Кого я обманываю? Мы говорим о моей матери.

Марлоу смотрит на меня, впитывая мой ответ, а потом смеется.

— Это слишком смешно. Твоя мама...

Она закрывает лицо руками и каждые несколько секунд пытается что-то объяснить, но срывается на очередной приступ смеха.

— Мне стоит беспокоиться?

Я бросаю на нее озадаченный взгляд.

Она качает головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Я столкнулась с твоей мамой сегодня, и она настоятельно предложила мне прийти сюда сегодня вечером, чтобы выбраться из дома. — Объясняет Марлоу. — Она может быть очень убедительной, когда хочет.

Я наклоняю голову в замешательстве.

— Ты говоришь то, что я думаю?

Она кивает.

— Я уверена, что твоя мама пыталась нас подставить. — Говорит она, повторяя мои мысли.

Хотел бы я сказать, что был удивлен.

— Почему ты осталась?

Если бы я ее не видел, я бы ушел. Мне интересно, почему она не поступила так же.

Марлоу пожимает плечами.

— Я подумала, что могла бы завести новых друзей, пока я здесь.

Когда я вернусь домой, у нас с мамой будет разговор о том, что не стоит лезть не в свое дело, когда речь идет о Марлоу.

— Не хочу тебя огорчать, солнышко, — я делаю шаг к ней, — но никто из этих мужчин не хотел быть твоим другом. Они были гораздо больше заинтересованы в том, чтобы отвезти тебя домой.

Одна мысль о том, что она проведет ночь с другим мужчиной, вызывает жжение в моем желудке.

Ее рот складывается в идеальную букву «О» при виде моей оценки.

— Это неудивительно... учитывая, что ты была самой красивой женщиной в той комнате.

— Ты не можешь говорить такие вещи. — Шепчет она.

Может быть, дело в полной луне или в романтическом сиянии городской площади, мерцающей золотыми огнями.

Может, я одинок, а она просто слишком соблазнительна.

Какой бы ни была причина, я не могу удержаться от того, чтобы не прошептать:

— Почему бы и нет? Это правда.

Марлоу делает шаг назад, натыкаясь на бок своей машины. Я замираю на мгновение, раздумывая, стоит ли мне уходить.

К черту.

Я сокращаю расстояние между нами, кладу руки на крышу, загоняя ее в клетку. Напряжение витает в воздухе, когда я поднимаю руку и провожу подушечкой большого пальца по ее губам. Ее дыхание учащается, а глаза наполняются желанием. Она совершенно неотразима.

— Дилан, что ты делаешь? — Пробормотала она.

— Думаю о том, каково это — поцеловать тебя. — Мягко говорю я.

Это уже не в первый раз. Я представляю, что она на вкус как клубника и розовый лимонад, и это подстегивает мое любопытство, чтобы проверить свою теорию.

Она остается неподвижной, когда я прижимаюсь к ее челюсти и ласкаю щеку. Ее зрачки расширяются, когда я наклоняюсь, чтобы провести губами по ее губам, дразнящими движениями, воздерживаясь от прямого поцелуя. Руки Марлоу ложатся на мои бедра и обхватывают меня. Это прикосновение вызывает во мне вспышку желания, которая разгорается, как лесной пожар.

Ее рот искушает, приглашая меня попробовать его на вкус. Я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы сдаться, когда звук закрывающейся рядом двери разрушает окружающий нас пузырь.

— Черт, прости.

Я отступаю назад.

Марлоу быстро моргает, делает глубокий вдох, а затем поворачивается и открывает дверь своей машины, находясь в оцепенении.

— Это была ужасная ошибка в суждениях, вот и все. — Торопливо говорит она. — Я была захвачена моментом, когда ты назвал меня красивой. А потом ты посмотрел на меня своим нелепым тлеющим взглядом, и я попала под твои чары. — Она поднимает руку, чтобы остановить меня, когда я пытаюсь подойти ближе. — Но теперь я с этим покончила, так что можешь оставаться там, где ты есть.

Боже, как же она очаровательна, когда болтает.

Больше всего на свете я хочу сказать ей, что она не права, и убедить ее признать, что она хотела этого поцелуя так же сильно, как и я. Но она и так нервничает, и я не могу рисковать потерять ее из-за своих эгоистичных желаний. Лола любит, когда она работает няней, и я не могу сделать ничего такого, что поставило бы это под угрозу.

— Ты права. Я увлекся моментом и прошу прощения, если причинил тебе неудобства. — Говорю я, проводя рукой по волосам.

Она нервно пожевала нижнюю губу.

— Как я уже сказала, это была ошибка в суждениях с нашей стороны. — Повторяет она. — Слушай, уже поздно, так что я лучше поеду.

Она запрыгивает на водительское сидение своего джипа.

— Да, хорошо, увидимся в понедельник.

Она машет мне рукой и уезжает. Я остаюсь стоять один на обочине, в воздухе витает аромат ее клубничной помады.

Без сомнения, Марлоу Тейлор — по-настоящему хороший человек. Она заботлива, добра, щедра и всегда готова протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается.

Я так долго избегала эмоциональных связей из страха пострадать, и Марлоу — первый человек, не считая Лолы, который за последние шесть лет заставил меня по-настоящему расчувствоваться.

Она медленно разрушает мою решимость, даже не пытаясь сделать это, что, возможно, объясняет мои импульсивные реакции сегодня вечером.

Мое физическое влечение в сочетании с эмоциональной тягой к ней — это взрывоопасная комбинация, и я задаюсь вопросом, что бы произошло, если бы она не помешала мне поцеловать ее сегодня вечером.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

У меня до сих пор в голове не укладывается тот факт, что в прошлую пятницу Дилан Стаффорд снова назвал меня красивой.

Не говоря уже о том, что почти поцелуй жил в моем сознании без арендной платы все выходные.

Я не могу объяснить этот импульс, но какая-то часть меня жаждала, чтобы он поцеловал меня, и мне было любопытно, каково это — прижаться своими губами к его. Меня мучили образы, как он смотрит на меня шоколадно-карими глазами, обводя линию моей челюсти. Аромат мяты и кедра до сих пор витает на моем пальто — напоминание о том, что мы действительно почти поцеловались.

Увидев его на мероприятии быстрых свиданий, я почувствовала ревность. Перспектива того, что он будет вести игривую беседу или содержательный разговор с кем-то еще, беспокоит меня.

У меня сложилось впечатление, что я ему безразлична, и, до недавнего времени, мне и в голову не приходило, что я могу быть ему симпатична.

На первый взгляд у нас мало общего.

Он — дисциплинированный тридцатитрехлетний миллиардер, отец очаровательной маленькой девочки и в буквальном смысле гений.

Я — двадцатитрехлетняя свободолюбивая художница, владелица непоседливой собаки и склонна к новым приключениям.

Наша взаимная любовь и забота о Лоле — это то, что свело нас вместе. Эта маленькая девочка обвела нас вокруг пальца.

Сегодня утром я с тревогой ждала его приезда, не зная, как все сложится, учитывая наше последнее общение. Оказалось, что я волновалась зря.

Дилан позвонил мне вчера вечером и спросил, смогу ли я присмотреть за Лолой в течение трех дней, пока тот в командировке. Сначала он спросил у родителей, но они на этой неделе едут к его тете в Спринг-Хейвен.

Я останусь у него на ночь, а днем буду гулять с Ваффлзом и работать над картинами у себя дома.

Дилан опаздывал, когда я пришла сегодня утром, поэтому наш разговор был коротким и сводился к просмотру нескольких разделов Руководства, касающихся режима сна Лолы. Хотя мы избегали зрительного контакта во время нашего обмена мнениями, я не упустила возможности улыбнуться, когда он увидел, сколько параграфов я выделила радугой цветов.

Я издаю свист, когда открываю холодильник, чтобы взять что-нибудь на завтрак, пока жду, когда Лола проснется. Дилан определенно превзошел самого себя в отделе еды. Здесь достаточно полезных блюд, чтобы хватило на все время его отсутствия, а к каждому контейнеру с завтраком прикреплены его фирменные стикеры. Правда, записки, адресованные мне, были немного изменены.

Доброе утро, солнышко,

Надеюсь, тебе понравится твой завтрак. Хорошего дня!

— Дилан

Я прижимаю руку ко рту, не в силах подавить ухмылку, появившуюся на моих губах. Я могла бы попросить его не называть меня солнышком, но втайне мне это нравилось, особенно от него.

Я достаю свой телефон, чтобы отправить ему сообщение:

Марлоу: Я только что проверила холодильник. Ты превзошел самого себя.

Дилан: Считай это страховкой. Так у тебя меньше шансов сжечь мой дом, пока меня нет. *эмодзи подмигивания*

Марлоу: Дилан Стаффорд, ты только что использовал эмодзи? Я в шоке. *эмодзи шокированного лица*

Дилан: Ты уже проверила гостевую спальню?

Выбегаю из кухни и спешу наверх, на цыпочках проходя мимо спальни Лолы. Как только я вхожу в комнату, которую приготовил для меня Дилан, то визжу, как маленький ребенок, когда замечаю на кровати огромную коробку «Cheez-Its». От его милого жеста у меня в животе заплясали бабочки. Я тронута тем, что он сделал что-то настолько заботливое, особенно учитывая его отвращение к нездоровой пище.

Марлоу: «Cheez-Its»?!? Ты пытаешься меня задобрить?

Дилан: Ты позаботишься о Лоле, пока меня не будет. Я решил, что лучше оставаться на твоей стороне.

Марлоу: Ты отлично справляешься. Кстати, я тоже большой любитель клубничных пирожных с глазурью.

Дилан: Я учту это в следующий раз.

Дилан: Я ухожу на встречу. Свяжусь с тобой позже.

Марлоу: Звучит неплохо. Хорошего дня!

Дилан: И тебе того же, солнышко.

Последние два дня с Лолой прошли без сучка и задоринки. Было очень приятно провести с ней столько времени. Единственный минус — у меня не было столько времени на работу над своими картинами.

Я застонала от разочарования, глядя на пустой холст перед собой. Я стою здесь уже тридцать минут и все еще не решила, какой должна быть моя следующая работа для картинной галереи. Прижимаю палец к губам, надеясь, что меня посетит вдохновение.

Когда проходит еще пять минут без прорыва, я покидаю свой пост и беру с подоконника телефон. Я прокручиваю свой основной плейлист и выбираю «Material Girl» Мадонны.

Поскольку Дилана нет в городе, я подключаю музыку к своим колонкам и ухмыляюсь, когда по студии разносится бодрый ритм. Я кружусь по комнате, используя кисточку в качестве микрофона, и подпеваю. В середине третьего куплета меня осеняет идея. Я останавливаюсь на середине кружения и бросаюсь к своему столу, отодвигая кипы бумаг и журналов, пока не нахожу свой изъеденный собаками экземпляр «Flowerpaedia:1000 цветов и их значения». Перелистываю страницы, пока не нахожу нужную мне запись.

С новой силой и вдохновением я возвращаюсь на свое рабочее место, готовая творить.

Спустя несколько часов я отхожу назад, любуясь готовой картиной.

Эта работа вдохновлена моим недавним опытом работы няней Лолы и теми моментами, которые я разделила с Диланом.

Две фактурные хризантемы создают иллюзию трехмерного эффекта. Каждая из них разного цвета и символизирует свою эмоцию.

Красный цвет означает непоколебимую любовь Дилана к Лоле. Для всего остального мира он — сварливый финансовый директор с крепостными стенами вокруг сердца. Однако для Лолы, он — ее непоколебимый защитник, который убивает всех ее драконов и наполняет мир единорогами и радугой.

Розовый цвет символизирует зарождающееся влечение, которое я испытываю к Дилану. Наш обмен мнениями превратился из язвительных замечаний в растущее взаимное уважение в сочетании с несомненной химией, кипящей на поверхности.

На табурете зазвенел мой телефон, и я сразу же ответила, увидев, что это звонок из школы Лолы.

— Здравствуйте, это Марлоу.

— Это Кейт, медсестра из начальной школы Уиллоу Ран. Лола жаловалась на боль в животе, поэтому учительница отправила ее ко мне в кабинет. У нее жар, и ее вырвало, когда она была в туалете несколько минут назад. Вы можете заехать за ней?

Не успела Кейт договорить, как я уже хватаю ключи и бумажник, бегу к своей машине.

— Конечно. Я уже еду.

— Я ценю это. Скоро увидимся.

Я благодарна школе за то, что она находится прямо на улице, иначе я бы уже была в полной панике. Я подумываю отправить сообщение Дилану, но решаю подождать, пока не привезу Лолу домой и не смогу предоставить ему больше информации о ее состоянии. Я радуюсь, что он настоял на установке бустерного кресла в моей машине перед отъездом, так что мне не придется идти пешком.

Подъехав к школе, я игнорирую знаки «Стоянка запрещена» и останавливаюсь на обочине возле входа. Администратор направляет меня в кабинет медсестры, где Лола свернулась в позу эмбриона на кушетке в углу. Она белая, как призрак, а ее волосы растрепались от лежания на ней.

— Привет, леденец.

Новое прозвище выскользнуло без труда.

— Марлоу, ты здесь. — Хрипло говорит она.

— Конечно я здесь, как иначе.

Я опускаюсь рядом с ней на колени и осторожно глажу ее лоб. Она горячая на ощупь.

— У нас тут желудочная инфекция. — Сообщает мне Кейт. — Когда вы вернетесь домой, я бы посоветовала дать ей немного детского тайленола, чтобы сбить температуру, и посоветоваться с педиатром. Также позаботьтесь о том, чтобы она получала много жидкости. Несколько хороших вариантов — суп, мороженое и Педиалит.

— Обязательно, спасибо.

Я поднимаю Лолу на руки, и она утыкается лицом мне в шею. Мое сердце сжимается от ее невинного жеста, моя рука гладит ее спутанные волосы, уверяя нас обоих, что все будет хорошо.

— Мы можем поехать домой? — Простонала она.

— Да, мы возвращаемся к тебе домой прямо сейчас.

— А Ваффлз может прийти? Я хочу с ним пообниматься.

— Конечно может.

У меня не хватает духу сказать ей «нет», пока она в таком состоянии.

Она слабо похлопывает меня по плечу и мы молча идем к моему джипу. К тому времени, как мы въезжаем на дорогу, она уже крепко спит.

Я несу ее в спальню и пытаюсь позвонить Дилану, оставляя паническое голосовое сообщение, когда он не отвечает.

Что же мне делать?

Я никогда раньше не ухаживала за больными детьми и понятия не имею, где Дилан хранит лекарства и сколько тайленола давать Лоле. Моя тревога усиливается, когда Дилан не перезванивает мне. В тот единственный раз, когда мне отчаянно нужно, чтобы он проверил, а его нет на месте.

Я на грани приступа паники, когда вспоминаю, что в Руководстве есть раздел, в котором описаны действия, которые нужно предпринять, если Лола заболела. Я бросаюсь на кухню, где лежит папка, и лихорадочно перелистываю страницы.

Слава богу, что Дилану нужно все тщательно планировать. Здесь есть подробные инструкции по приему лекарств и полный список контактов на случай чрезвычайных ситуаций, включая педиатра Лолы. Остается только надеяться, что тайленол поможет.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Сегодняшний день был переполнен совещаниями, которые шли одно за другим, и конца им не было видно. Я откинулся на спинку стула во главе стола, пока Джаред, один из моих аналитиков, рассказывает о пересмотренном анализе затрат и выгод.

Я проверяю часы и вижу, что уже 15:00. Мне пришлось отключить уведомления на телефоне, и меня беспокоит, что я не связывался с Марлоу с самого обеда.

Я не был в восторге, когда Харрисон сказал мне, что на этой неделе я должен приехать в Нью-Йорк для личных встреч. Но я и моя команда запутались в обширной бюрократической волоките, чтобы завершить финансовое обеспечение проекта «Vanburen» до того, как город одобрит застройку, так что без этой поездки было не обойтись.

В то время как я возглавляю работу в Нью-Йорке, Кэш находится в Лондоне, где руководит подготовкой команды для нашего нового офиса. Хотя, судя по фотографиям, которые он выкладывает в социальных сетях, кажется, что он уделяет внеклассным мероприятиям столько же времени, сколько и работе.

Он жаждет внимания и всегда первым вызывается добровольцем, когда проект требует длительной командировки. Но это не слишком помогает мне, когда у нас несколько громких проектов в разных городах.

Я пробыл в Нью-Йорке всего два дня, но мне кажется, что прошла целая вечность.

Я попросил родителей присмотреть за Лолой, но они сейчас в Спринг-Хейвене, навещают мою тетю. Мама сказала, что они планировали это в течение нескольких месяцев, но в прошедшие выходные я впервые услышал об этом.

Когда родителей не было дома, я попросил Марлоу присмотреть за дочерью. Поначалу я опасался, ведь раньше я не оставлял Лолу с ней на ночь, но она превзошла все мои ожидания.

Пока меня не было, мы с Лолой каждый вечер общались по видеосвязи, а Марлоу ежечасно присылала мне свежие новости. Похоже, моя дочь получает огромное удовольствие, хотя это не избавляет меня от сожаления, что меня нет дома.

По правде говоря, не только Лола занимает мои мысли, пока я отсутствую. Марлоу застряла в моей голове с прошлой пятницы. Я бесчисленное количество раз вспоминал наш момент возле кафе «Willow-Creek». Ее тело, прижатое ко мне, сладкий аромат цитрусовых и розы, наполнявший воздух, и похотливый взгляд ее глаз, когда она смотрела на меня, а я дразнил ее рот своим.

Я скучаю по ее заразительной улыбке, по тому, как она прикусывает нижнюю губу, когда нервничает, и по тому, что я чувствую, находясь рядом с ней.

Как только Джаред заканчивает свою презентацию, я встаю со своего места.

— Давайте сделаем перерыв и соберемся через десять минут.

Я выхожу за дверь, прежде чем кто-то успевает ответить.

Спешу обратно в свой кабинет, желая поскорее связаться с Марлоу и узнать, как у них с Лолой дела во второй половине дня. Лола уже должна быть дома.

Мой пульс учащается, когда я проверяю свой телефон и вижу пятнадцать пропущенных звонков и сообщений от Марлоу с просьбой перезвонить ей как можно скорее.

Меня охватывает беспокойство, когда я прослушиваю последнее голосовое сообщение, которое она оставила более двух часов назад.

Привет, Дилан, это снова я. У Лолы поднялась температура, и педиатр хочет, чтобы я привезла ее в больницу в качестве меры предосторожности. Я надеялась сначала поговорить с тобой, но не хочу больше ждать. Мы сейчас едем к нему в офис. Пожалуйста, перезвони мне, как только получишь это. Спасибо, до свидания.

Голос Марлоу дрожит, словно она на грани слез. Я ругаю себя за то, что раньше отключил уведомления. Учитывая отсутствие у нее опыта общения с детьми, сомневаюсь, что ей уже приходилось ухаживать за больным ребенком.

Я пытаюсь перезвонить ей несколько раз, выкрикивая ругательства, когда она не отвечает.

Меня мучает чувство вины: моя маленькая божья коровка больна, а меня нет рядом, чтобы позаботиться о ней. Несомненно благодарен Марлоу за то, что у нее хватило ума отвести Лолу к педиатру. Хочется верить, что она продержится до тех пор, пока я не вернусь домой.

К сожалению, Кэш улетел в Лондон на самолете «Stafford Holdings», а вертолет используется в основном для полета на короткие расстояния в штаб-квартиру в Мэне и обратно, так что у меня нет другого выбора, кроме как лететь другим рейсом домой.

Я пишу своему помощнику Максу, чтобы он вызвал такси и нашел мне самый ранний рейс до Аспен Гроув.

После дюжины неудачных попыток дозвониться до Марлоу я решаю позвонить педиатру Лолы. Медсестра доктора Лассена сообщает мне, что Марлоу привезла Лолу в клинику пару часов назад. У Лолы диагностировали грипп, и доктор Лассен велел давать ей тайленол в соответствии с инструкцией на бутылочке и следить за тем, чтобы она получала много жидкости и отдыхала.

К тому времени как я приземлился в Аспен Гроув, мое беспокойство переросло в разочарование. Я не могу поверить, что Марлоу не перезвонила и не прислала смс с новостями.

Я мчусь домой из аэропорта и обнаруживаю ее джип припаркованным на моей подъездной дорожке. Оставляю портфель и багаж в машине и бросаюсь внутрь, чтобы найти свою дочь.

— Марлоу? Лола?

Мой голос эхом разносится по коридору, но меня встречает тишина.

Я осматриваю гостиную и кухню, не обращая внимания на беспорядок в доме. Не найдя их на первом этаже, я поднимаюсь наверх, чтобы проверить комнату Лолы, но обнаруживаю, что она пуста.

Я в нескольких секундах от того, чтобы пойти проверить, нет ли их в доме Марлоу, когда замираю в дверях своей спальни.

Марлоу и Лола спят в моей кровати.

Лола прижалась к Марлоу, одна рука лежит у нее на животе, а другая прижата к груди. Ваффлз лежит на другой стороне Лолы, устроившись на моей подушке из пенополиуретана. Он поднимает голову, когда я прохожу дальше в комнату, но быстро отстраняется от меня, снова устраиваясь на подушке.

Я тихонько, на цыпочках, подхожу к кровати и, перегнувшись через Марлоу, кладу руку на лоб Лолы. Вздыхаю с облегчением, когда она оказывается прохладной на ощупь. Слава богу, должно быть, ее жар наконец-то спал.

Теплое чувство охватывает меня, когда я смотрю на Марлоу и Лолу вместе.

По дороге домой я представлял себе все самые худшие сценарии. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что в реальности я увижу свою дочь, уютно устроившуюся на руках у Марлоу.

Словно почувствовав, что в комнате кто-то есть, Марлоу открывает глаза и сонно улыбается, увидев меня, стоящего у кровати. Но выражение ее лица быстро превращается в панику, когда она становится более бдительной.

Я прижимаю палец к губам, жестом указывая на Лолу, которая по-прежнему крепко спит. Марлоу понимающе кивает и сползает с кровати, накидывая одеяло на Лолу и Ваффлза. Мы выходим в коридор, закрывая за собой дверь.

Когда она встает передо мной, ее подбородок дрожит.

— Дилан, мне так жаль. — Произносит она.

Я не уверен, что она вообще понимает, за что извиняется. Марлоу просто считает, что провинилась.

— Я был на совещании, когда ты позвонила. Хоть и пытался перезвонить, но ты не ответила. — Говорю низким голосом, чтобы не разбудить Лолу.

— Я, наверное, оставила телефон внизу... О боже, там просто катастрофа. — Говорит она с убитым видом. — Клянусь, я уберусь перед уходом.

— Все в порядке. — Кладу свою руку на ее и нежно потираю, чтобы успокоить Марлоу. — Я позвонил в офис врача по дороге домой, и медсестра ввела меня в курс дела. Как Лола вела себя до того, как заснула?

— По дороге домой мы остановились, чтобы купить суп, мороженое и педиалит, и к тому времени, как мы вернулись, она уже была без сил. От супа она отказалась, но я уговорила ее съесть мороженое и выпить педиалит, пока она смотрела эпизод «Блуи». После этого я отвела ее наверх, чтобы она вздремнула. Она хотела спать в твоей комнате и умоляла меня лечь с ней. — Марлоу нервно заправляет прядь волос за ухо. — Наверное, я заснула вскоре после нее. Мне жаль, что я пропустила твои звонки. Ты, должно быть, очень волновался.

— Ваффлз выглядел так, будто ему очень понравилась моя подушка из пены с эффектом памяти. — Полушутя говорю я, кивая в сторону своей спальни.

Мысленная заметка: постирать простыни и выбросить подушку.

Марлоу бросает на меня виноватый взгляд.

— Лола умоляла меня привезти его, и у меня не хватило духу сказать ей «нет».

Она опускает взгляд в пол, отказываясь смотреть на меня.

Учитывая мои прошлые реакции, неудивительно, что она опасается, что я расстроюсь. В прошлом я был резок с ней, расстраивался по незначительным поводам и заставлял ее считать это нормой. Хоть и не могу стереть прошлое, я полон решимости впредь относиться к ней с уважением, которого она заслуживает.

Марлоу замечательно справилась с сегодняшними событиями, и если бы роли поменялись местами, то сомневаюсь, что я бы проявил такое же понимание, заботясь о больном ребенке и не имея возможности связаться с отцом.

Я делаю шаг вперед и поднимаю рукой ее подбородок. Ее наполненные слезами глаза встречаются с моими.

— Пожалуйста, не плачь, солнышко.

Я вытираю ее слезу большим пальцем.

Сказать, что мне не нравится видеть ее грустной, значит преуменьшить. Мне срочно нужно исправить ситуацию, но, в отличие от Марлоу, у меня нет под рукой руководства с разделом «Как успокоить красивую плачущую женщину».

Действуя импульсивно, я притягиваю ее к себе и обнимаю одной рукой за плечи, крепко прижимая к себе, а другой глажу по затылку. Она напрягается от неожиданного жеста, но расслабляется в моих объятиях, обхватывая руками мою талию, упираясь головой в мою грудь.

Мне кажется, что это очень правильно — держать ее так близко, но я не готов сейчас распаковывать эти эмоции.

— Я так испугалась. — Шепчет Марлоу. — Лола горела в лихорадке, и я не знала, что делать. Я не могла дозвониться до тебя, а телефон твоей мамы сразу переключился на голосовую почту. Слава богу, что у тебя есть эта нелепая папка, иначе я бы, наверное, вызвала скорую. — Она делает медленный, осознанный вдох. — Ты уверен, что не расстроен? — Спрашивает она напряженным голосом.

— Уверен. — Отвечаю я, потирая маленькие кружочки на ее спине.

Томительное беспокойство, которое я испытывал по дороге из Нью-Йорка, полностью рассеялось, позволив мне взглянуть на вещи с вновь обретенной ясностью.

— Спасибо. — Я откидываюсь назад, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я рад, что ты была сегодня с Лолой. Ей повезло, что ты есть в ее жизни.

Марлоу смотрит на меня с подозрением.

— Ладно...кто ты и что ты сделал с Диланом Стаффордом? — Игриво потребовала она.

— А что, если я скажу, что ты заставляешь меня становиться лучше?

Я чаще всего тороплюсь с выводами, а Марлоу не заслуживает такого отношения. Я циничный сукин сын с жесткими стандартами и смотрю на мир сквозь призму критики.

В то время как она — олицетворение солнечного света. Вечная оптимистка, которая освещает любую комнату, в которую заходит. Когда я нахожусь рядом с ней, окружающая обстановка кажется более солнечной, вдохновляя меня видеть вещи в более позитивном свете.

Уютная тишина воцаряется, когда я крепче обнимаю ее. Она не делает ни единого движения, чтобы покинуть мои объятия, и я пользуюсь моментом, чтобы оценить ее близость.

— У меня есть признание. — Тихо говорю я.

— В чем?

Марлоу поднимает на меня глаза.

— Лола — не единственная, по кому я скучал, пока меня не было.

— Не только по ней?

Ее глаза расширяются от моего признания.

Я качаю головой, не в силах подобрать нужные слова.

— Значит ли это, что ты наконец готов признаться в своей безграничной любви к Ваффлзу? — Спрашивает она с блеском в глазах.

— Я бы не стал рассчитывать на то, что это произойдет в ближайшее время. — Я смеюсь. — Нет, пока он не научится себя вести.

— Черт, он будет раздавлен, когда я сообщу ему новость.

Она дразняще улыбается мне.

Ее улыбка опьяняет, и чем дольше я ее держу, тем сложнее не сделать шаг.

Моя решимость находится на грани срыва.

— Если не понятно, я говорю о тебе. — Я медленно провожу ладонями по ее рукам, покрывая кожу мурашками. — С той ночи в кафе я не перестаю думать о том, как бы это было — поцеловать тебя.

Она глубоко вздохнула, услышав мое признание.

— Честно говоря, я тоже. — Шепотом признается она.

Ее признание застает меня врасплох, учитывая, что она назвала наш почти поцелуй ужасной ошибкой в суждениях. Похоже, я не единственный, кого затронула ощутимая химия между нами, несмотря на все наши усилия игнорировать ее.

Взгляд Марлоу переходит на мой рот, и она облизывает губы. Хотя я знаю, что не должен искушать ее, но не могу удержаться и наклоняюсь, чтобы наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Звук нашего с ней дыхания наполняет коридор, когда ее взгляд из-под капюшона встречается с моим.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сократить оставшееся между нами расстояние.

Следующее движение за Марлоу, и я сосредоточенно слежу за тем, как вздымается и опускается ее грудь, ожидая, что она сделает дальше. Когда она обхватывает мою шею и приподнимается на носочках, чтобы поцеловать меня в губы, меня охватывает волна возбуждения.

Прикосновение Марлоу разжигает желание, которое я пытался сдерживать. В этот момент я беззащитен перед соблазном, когда я захватываю ее рот своим, вызывая у нее тихий стон. Потерявшись в напряжении момента, я запутываю пальцы в ее золотистых светлых волосах, притягивая ближе. В ответ она обхватывает меня за плечи, и наши тела сливаются воедино.

— На вкус ты слаще, чем я себе представлял, милая. — Простонал я ей в губы.

Наш поцелуй — электрический, он разжигает во мне огонь, который заставляет меня жаждать большего. Наша химия всепоглощает ее, заставляя задыхаться. Она на вкус как клубника, розовый лимонад и все сладкое, я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Когда я разрываю поцелуй, Марлоу смотрит на меня с ошеломленным выражением лица.

— Марлоу, я...

Она прижимает руку к губам.

— Мне жаль, что я поцеловала тебя. — Пролепетала она. — Я не знаю, что на меня нашло.

Я ухмыляюсь.

— Если ты не заметила, солнышко, мне это очень понравилось.

Она пожевала нижнюю губу.

— Но это не значит, что это была хорошая идея. — Меня захлестывает разочарование от ее слов, и ее глаза расширяются, когда она видит мое удрученное выражение. — Я не жалею об этом, если ты так думаешь. — Поспешно говорит она.

— Я тоже.

Мой тон решителен.

Это был самый лучший поцелуй в моей жизни, и я бы повторил его снова и снова, если бы она мне позволила.

— Просто у нас обоих сейчас много дел, и я меньше всего хочу все усложнять. И ты, и Лола очень важны для меня, я не хочу делать ничего, что могло бы навредить вам. — Она судорожно сжимает руки, глядя в пол. — Я даже не уверена, сколько еще пробуду в Аспен Гроув.

Я моргаю, не зная, что ответить. Как я могу оставаться невозмутимым, если от одной мысли о том, что она уедет, мне становится плохо?

Ее опасения обоснованны. Моя жизнь сосредоточена вокруг Лолы и моей карьеры, что оставляет мало места для романтических отношений. И, как она сказала, она не знает, как долго планирует оставаться в городе. Когда она уедет, Лола будет раздавлена, и я не уверен, что могу позволить себе включить в это уравнение свои сложные чувства. Хотя я начинаю думать, что уже слишком поздно для этого.

Я провожу рукой по волосам, недоумевая по поводу своей реакции.

Черт, обычно я здравомыслящий и готов бежать в другую сторону при любом признаке обязательств, но в последнее время, когда Марлоу рядом, весь здравый смысл выбрасывается в окно. Словно невидимая нить притягивает меня к ней, а я только и могу, что удерживать себя от того, чтобы не запутаться в ее прекрасном хаосе.

— Уже поздно. Мне, наверное, пора домой. — Резко говорит она, вырывая меня из размышлений.

— Да, хорошо. — Я неохотно отпускаю ее, когда она выходит из моих объятий. Меня тут же охватывает чувство тоски, когда снова хочу ее обнять. — Завтра я заберу Лолу из школы, и ты сможешь взять выходной. Не волнуйся насчет лестницы. Я позабочусь об этом.

— Ты уверен? Я обещаю, что у меня были все намерения прибраться до твоего возвращения.

— Да, я понял.

Я с разочарованием наблюдаю, как она проскальзывает в спальню за Ваффлзом, желая больше всего на свете, чтобы она осталась.

Еще пару месяцев назад меня бы беспокоил беспорядок, царящий внизу, но теперь, когда я знаю, каково это — держать Марлоу в объятиях и целовать ее, — меня уже не так беспокоит беспорядок.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Лола — не единственная, по кому я скучал, пока меня не было.

После нескольких дней, когда Дилан доминировал в моих мыслях, пока его не было, его признание вторглось в мое сознание и заставило меня на мгновение потерять всякое рациональное мышление. Когда он наклонился ко мне, я почувствовала нежный шепот его дыхания на своей коже.

Искушение наконец-то узнать, каково это — поцеловать его, было слишком сильным, чтобы сопротивляться, и я сократила оставшееся между нами расстояние.

Когда наши рты встретились, это вызвало дикий огонь привязанности, который я не хотела прекращать.

Я потерялась в этом моменте, но когда Дилан отстранился, я запаниковала. Неважно, что он уверял меня, что ему нравится меня целовать. Сама мысль о том, что он может меня отвергнуть, заставляла меня искать оправдание, почему это было ошибкой.

Для меня страх отказа более мучителен, чем сам факт отказа. Несмотря на нелогичность, постоянные напоминания о том, что в детстве я была неполноценной, живут в моем подсознании. Я стала экспертом по избеганию сценариев, в которых я могла бы столкнуться с отказом.

Поэтому, естественно, я поспешила уйти от Дилана, как и в тот вечер возле кафе «Willow-Creek». Можно с уверенностью сказать, что избегать неудобных ситуаций — моя специальность.

Как в тот раз, когда я жила в Месе, штат Аризона. Я по наивности согласилась пойти на свидание со своим хозяином, Стюартом.

Назвать его катастрофой — значит преуменьшить. Он целый час рассказывал о своей матери и ковырялся в зубах на протяжении всего нашего ужина. Как будто хуже быть не может, но когда принесли чек, он попросил меня оплатить его, так как забыл дома бумажник.

Когда я отказалась от второго свидания, он рыдал и умолял меня рассказать ему, что он сделал не так. На следующей неделе у меня на кухне прорвало трубу, и я сама оплатила ремонт, чтобы избежать еще одной неловкой встречи с ним. К счастью, у меня был договор аренды без определенного срока, и я съехала в следующем месяце.

Может Дилан и не теряет волосы и не одержим своей мамой, но это не делает нашу ситуацию менее неловкой. Если бы не Ваффлз и Лола, я бы, наверное, готовилась переехать куда-нибудь в теплое место на круглый год, и это не включает в себя жизнь по соседству с горячим отцом-одиночкой, о котором я не могу перестать думать.

Вернувшись домой вчера вечером, я сразу же легла в постель и проспала двенадцать часов. Я и не подозревала, насколько эмоционально тяжелым может быть уход за больным ребенком, и мне стало легче от того, что Дилан вернулся домой к Лоле. Смотреть, как она плачет, не в силах облегчить её боль, было душераздирающе. Когда у нее наконец спала лихорадка, с моих плеч свалился груз.

Больше всего на свете мне хочется проведать Лолу, но не хочу прерывать ее день с Диланом. И я напоминаю себе, что в данный момент избегаю его.

Я чувствую себя вялой, поэтому устраиваюсь на диване с чашкой кофе и своим любимым пледом.

Решаю позвонить Квинн. Мы несколько раз переписывались, но уже несколько дней не разговаривали по телефону.

— Привет, незнакомка. — Отвечает она певучим голосом. — Я как раз собиралась вызвать поисковую группу. Все ли в порядке? Как поживает Лола?

— К счастью, вчера вечером у нее спала лихорадка, я надеюсь, что она скоро вернется к нормальной жизни. Дилан взял выходной, так что сегодня я ее не видела.

Я написала Квинн, пока мы с Лолой сидели вчера в приемной у врача. До этого момента она не знала, что я присматривала за Лолой, пока Дилана не было в городе, так как она была во Флориде.

— Я так рада это слышать. — Говорит она.

— Как дела в магазине после твоего отсутствия?

Я предложила ей заняться делами в «Brush & Palette», пока она гостит у бабушки, но Квинн справедливо заметила, что у меня и так слишком много дел. Она не ошиблась. У меня есть привычка распыляться, особенно когда речь идет о помощи близким людям.

— Марта проделала фантастическую работу по управлению магазином. Она также держит меня в курсе всех городских сплетен.

Мне не нравится, к чему она клонит.

— По ее словам, мистер Горячий Одинокий Папа стал территориальным, когда увидел тебя с Эриком Шульцем на мероприятии быстрых свиданий на прошлой неделе. — Она издала взволнованный визг. — Если бы я знала, что тебе нравятся такие вещи, я бы пригласила тебя на последнее мероприятие.

— Нет. — Я издала стон смущения. — Мама Дилана убедила нас обоих пойти, но при этом забыла, что там будут быстрые свидания. Она вбила себе в голову, что мы с Диланом должны пойти вместе, и решила поиграть в сваху для двух довольно неинтересных участников.

По крайней мере, раньше мы не проявляли энтузиазма.

— Ты ведь слышала о том, что Джоанна сделала со своей дочерью Пресли и ее парнем Джеком? — Спрашивает Квинн.

— Нет, а что случилось?

Я видела их обоих, когда Джоанна пригласила меня на Рождество, но мы не успели толком поговорить.

— Пресли была помощницей Джека в течение трех лет, прежде чем они сошлись. На позапрошлое Рождество он приехал к ней домой на праздники, и они притворились парой, когда приехали в Аспен Гроув. И знаешь что? — Она делает паузу. — Оказывается, Джоанна все это время знала, кто такой Джек, но делала вид, что не знает, и настояла на том, чтобы Джек и Пресли жили в одной спальне, пока они были в городе. Теперь они безумно влюблены и живут вместе в Нью-Йорке.

Безусловная любовь Джоанны к своим детям трогательна. Она готова пойти на все, чтобы обеспечить их счастье, независимо от того, как они относятся к ее методам. Хотя ее вмешательство может расстраивать, я также нахожу это очаровательным. Это освежающий взгляд, учитывая, что моя мама никогда не заботилась настолько, чтобы принимать такое участие в моей жизни.

— Я так рада, что у Пресли и Джека все наладилось, но у меня с Диланом совершенно другая ситуация.

— Извини, Марлоу, но я думаю, что Джоанна может что-то понять. — Щебечет Квинн.

— И что же?

— Если подумать, то в этом есть смысл. — Увлеченно начинает она. — Вся жизнь Дилана крутится вокруг Лолы, а она совершенно очарована тобой. Добавь к этому тот факт, что Ваффлз влюблен в Лолу, и у вас получится одна большая счастливая семья. Ты вполне можешь исследовать свои чувства.

Она слишком счастлива, чтобы мне это нравилось.

— Притормози, Турбо. Ты хуже Джоанны. — Я потираю виски, чтобы отогнать надвигающуюся головную боль. — Ты забываешь одну очень важную деталь.

— Какую?

— Мы с Диланом не можем больше пяти минут находиться в одной комнате и не ссориться.

— Это называется игривым подшучиванием. — Поправляет меня Квинн. — Который, как все знают, является просто другой формой флирта.

Если это так, то мы с Диланом очень много флиртуем. Мы постоянно подкалываем друг друга и обмениваемся игривыми подколками, чего я уже с нетерпением жду.

— Ты ужасно тихая. — Замечает Квинн. — Хочешь чем-нибудь поделиться?

— Я собираюсь тебе кое-что рассказать, и ты не должна сходить с ума, хорошо?

— Приступай к делу. — Подбадривает она.

— Дилан, возможно, почти поцеловал меня возле кафе «Willow-Creek» на прошлой неделе и...

Я делаю паузу, когда на другом конце линии раздается визг Квинн.

— Ты серьезно? Боже мой, почему ты не сказала об этом раньше? Подожди, это ведь еще не все? — Мне приходится отодвинуть телефон от уха, пока она издает очередной визг. — Марлоу Тейлор, тебе лучше сказать мне это прямо сейчас.

Я закатываю глаза от ее театральности. Я забыла, что она безнадежный романтик в нашей группе друзей.

— Мы поцеловались после того, как он вернулся домой вчера вечером. — Признаюсь я.

Я не собиралась никому рассказывать, но она бы продолжала допытываться, пока я этого не сделала. Кроме того, это облегчение — больше не нужно держать это в себе.

— Энди просто обалдеет, когда узнает об этом. — Восклицает Квинн. — Расскажи мне все немедленно.

— Успокойся, пожалуйста. Рассказывать особо нечего. — Ладно, это полная ложь. — Мы с Лолой вздремнули после того, как вернулись из кабинета врача, и я не взяла трубку, когда Дилан попытался мне перезвонить. Когда я проснулась, он уже вернулся и неожиданно с пониманием отнесся ко всему происходящему. Он сказал, что Лоле повезло, что у нее есть я, а дальше все пошло своим чередом, и мы поцеловались.

— И? — Нетерпеливо спрашивает Квинн.

— И я пошла домой.

— Ты, должно быть, шутишь. — Похоже, она не в восторге от моего антиклимактерического рассказа. — Марлоу, это не может быть концом истории.

Я опускаю тот момент, что инициатором поцелуя была я. Я не готова отвечать на очередную порцию ее вопросов, если я это сделаю.

— Мне жаль разочаровывать. — Усмехаюсь я. — Я просто не уверена, что это хорошая идея для нас с Диланом, чтобы быть более вовлеченными, чем мы уже есть. Его внимание должно быть сосредоточено на Лоле, а я не уверена, как долго еще пробуду в Аспен Гроув. Очевидно, что сейчас никто из нас не готов к серьезным обязательствам.

У меня запершило в горле, и я сделала большой глоток кофе.

— Забудь о серьезных отношениях. — Кричит Квинн. — Что плохого в том, чтобы переспать с мужчиной несколько раз, пока он не выветрится из твоего организма?

Я чуть не поперхнулась кофе, пораженная ее прямотой.

— Разве не ты только что сказала мне, что мы должны сделать все официально и быть, цитирую, одной большой счастливой семьей?

Я использую воздушные кавычки, чтобы подчеркнуть, хотя ее здесь нет, чтобы увидеть.

— Да ладно, Марлоу. Когда ты в последний раз трахалась? Ты живешь в Аспен Гроув уже больше года, и я ни разу не видела тебя с кем-то.

— Я сосредоточилась на своем творчестве. — Защищаюсь я.

— Что может быть лучше, чем грязный, потный секс с великолепным одиноким мужчиной.

— Пожалуйста, не говори «секс» и «потный» в одном предложении. — Мое лицо выдает мое внутреннее сожаление. — И именно поэтому у меня в тумбочке три прибора на батарейках. — Поддразниваю я.

До переезда в Аспен Гроув у меня были только случайные связи, так как я никогда не задерживалась на одном месте слишком долго. С тех пор как я живу здесь, у меня не было романтических отношений. Я сосредоточилась на творчестве, проведении времени с Ваффлзом и друзьями, а в последнее время — на обязанностях няни Лолы.

— Тебе бы не понадобились эти устройства на батарейках, если бы ты связалась с горячим одиноким папой по соседству, а не бежала оттуда, как будто у тебя волосы горят.

— Ладно, хватит. Я лишаю тебя телефонных привилегий. — Говорю я с небольшой улыбкой. — Мы еще поговорим, когда ты вернешься.

— Можешь на это рассчитывать. — Клянется она.

Не знаю, может, это из-за того, что Квинн так разволновалась, но моя головная боль превратилась в мигрень. Как только она положила трубку, я встаю с дивана и иду в свою спальню. Перед тем как приступить к следующей картине, я немного вздремну, а когда проснусь, буду чувствовать себя как новенькая.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Вчера Лола спала, но к позднему вечеру она снова бегала в своем любимом платье единорога и спрашивала, когда ей можно будет поиграть с Ваффлзом. Она была недовольна, когда я не отпустил ее к Марлоу.

Мы планировали дать Марлоу выходной, но мне потребовалась вся сила воли, чтобы не пойти к ней.

Я жалею, что не сделал больше, чтобы утешить ее после того, как мы разделили самый лучший поцелуй в моей жизни. Вместо этого я стоял и смотрел, как она уходит.

Я давно не ходил на свидания, и очевидно, что у меня нет практики в общении с женщинами.

Хотел бы я набраться смелости и сказать Марлоу, что она меня невероятно привлекает, и если бы наша ситуация была иной, я бы без колебаний пошел дальше. В настоящее время моя жизнь слишком сложна: мне приходится быть отцом-одиночкой, работать на работе с высоким давлением и бороться со своими чувствами к няне моей дочери.

После того как у меня появилось время разобраться с собственными эмоциями, я пришел к выводу, что в основе всего лежит страх быть обиженным. В последний раз, когда я поставил на кон свое сердце, то остался один, чтобы восстановить разбитые осколки.

Честно говоря, не думаю, что смогу пережить это снова.

Больше всего меня пугает то, что теперь, когда я знаю, каково это — целовать Марлоу, меня гложет неутолимое желание сделать это снова. И независимо от того, готов ли я это признать, она способна изменить ход моей жизни. В лучшую или худшую сторону.

Сегодня утро пятницы, и я снова вышагиваю по коридору. Понятия не имею, что скажу, когда она придет, но, думаю, придумаю что-нибудь, когда увижу ее.

Я смотрю на часы и хмурюсь, когда вижу, что уже 6:10 утра. Марлоу никогда не опаздывала. Я пишу ей сообщение и в ответ звоню, но оно сразу попадает на голосовую почту.

Если подумать, вчера у нее дома было ненормально тихо, и вечером ее не было в студии. Да, я заметил. Чувство тревоги овладевает мной, подстегивая настоятельную потребность убедиться, что с ней все в порядке.

Сначала я проверяю Лолу, которая крепко спит, прижавшись к своему плюшевому единорогу. Включаю ее старую радио няню, от которой еще не успел избавиться, на случай, если она проснется, пока меня не будет.

На улице холодно, и, приближаясь к дому Марлоу, я слышу, как внутри лает Ваффлз. Стучусь в дверь, а когда ответа нет, проверяю ручку и не удивляюсь, обнаружив, что дом не заперт. Нам с Марлоу действительно нужно серьезно поговорить о ее безопасности.

Я просовываю голову внутрь, и все лампы оказываются выключенными.

— Марлоу, это Дилан. Ты дома? — Окликаю я.

Не получив ответа, я осторожно вхожу внутрь. Как только переступаю порог, Ваффлз прыгает ко мне на руки, повизгивая от восторга. Я пытаюсь его оттолкнуть, но, когда это не удается, хорошенько чешу его за ухом.

— Где Марлоу, мальчик?

Он бежит к лестнице, я поднимаюсь за ним на второй этаж, в спальню Марлоу, как я полагаю. Он стоит в коридоре, виляя хвостом, и ждет, когда я сделаю следующий шаг.

Дверь распахнута, в комнате темно, шторы задернуты.

— Привет?

Вхожу внутрь, но ответа нет. Это такая плохая идея. Марлоу, вероятно, проспала будильник и очень удивится, обнаружив меня в своей спальне.

Я осторожно перемещаюсь по комнате и нахожу ее, свернувшуюся калачиком в своей постели. На полу рядом стоит мусорное ведро, а на тумбочке — коробка с салфетками.

Черт, она заболела.

Наклонившись, я включаю прикроватную лампу, чтобы в комнате появился свет. Она не шевелится, пока я сажусь на край кровати. На ее лбу блестят бисеринки пота, а черты лица искажены в гримасе. Я нежно поглаживаю ее по щеке, замечая, что она необычайно теплая.

— Солнышко, ты можешь открыть для меня глаза? — Уговариваю я ее.

Она ворчит, приоткрывая один глаз, и растерянно смотрит на меня.

— Дилан? — Голос у нее хриплый. — Что ты здесь делаешь? Я сплю?

Я улыбаюсь.

— Нет, я настоящий. — Я убираю с ее лица прядку волос. — Я пытался позвонить, когда ты не пришла сегодня утром, и забеспокоился, когда ты не ответила.

Ее глаза расширяются в недоумении.

— О нет, который час? — Она рывком села в постели, застонав от боли. — Мне так жаль, что я опоздала. Дай мне одеться, и я сейчас приду.

Она перебирается на другую сторону кровати и пытается встать, едва не теряя равновесие.

— Остановись. Ты никуда не идёшь.

Я спешу помочь ей вернуться в кровать и поправить постельное белье, чтобы ей было удобнее.

— А как же Лола? Ты опоздаешь на работу, если не уйдешь в ближайшее время.

— Не беспокойся об этом. Тебе нужно еще немного отдохнуть. Есть кто-нибудь, кому я могу позвонить и позаботиться о тебе? — Спрашиваю я.

Она откидывается на подушки, вздыхая с облегчением.

— Нет, спасибо. Я справлюсь сама. Уверена, что после нескольких часов сна я буду как новенькая. — Она протягивает руку и проводит по моей щеке, сопровождая это слабой улыбкой. — Я благодарна тебе за то, что ты меня проведал. Это было мило с твоей стороны.

Марлоу умеет сохранять веселый нрав, даже когда у нее плохое настроение. Мне становится тесно в груди при мысли о том, что сегодня она будет дома одна.

— Конечно. — Говорю я, сидя на кровати рядом с ней, убирая волосы с ее раскрасневшегося лица.

С ее губ срывается тихий стон, когда я провожу рукой по ее бровям.

— Мне нужно позвонить, но я скоро вернусь, хорошо?

— Можешь идти. Я обещаю, что со мной все будет в порядке

Я поднимаюсь с кровати.

— Я вернусь.

Я выхожу в коридор, чтобы позвонить Харрисону, и закрываю за собой дверь. Когда мне пришлось рано уехать из Нью-Йорка, я позвонил ему в панике. Несмотря на то, что он сейчас в Лас-Вегасе на встрече с советом директоров «Stafford Holdings», он был здравым смыслом, когда я нуждался в нем больше всего.

Он ответил на втором звонке.

— Привет, брат. Как поживает Лола?

— Я бы сказал, что у нее все очень хорошо. Вчера вечером она танцевала по дому в своей радужной пачке, распевая «Девочки просто хотят повеселиться» во всю мощь своих легких.

— Интересный выбор песни для шестилетнего ребенка, не находишь?

— Не начинай. — Бормочу я.

Лола быстро влюбилась в плейлист Марлоу с поп-хитами 80-х, и сказать, что моя дочь теперь одержима, значит преуменьшить.

— Ты сегодня едешь в офис?

— Нет, поэтому я и звоню. Я беру выходной. — Сообщаю я ему. — Я уже написал Максу, чтобы он перенес мои встречи.

— Тебя не будет весь день? — Он шокирован. — Ты хочешь сказать мне, в чем дело? Потому что я могу по пальцам одной руки пересчитать количество дней, когда у тебя был выходной за последние три года. И в большинстве из них ты работал дома.

Это точно. Вчера я отвечал на электронные письма и работал над финансовым отчетом, пока Лола спала. Я не люблю сидеть без дела и решил, что могу и поработать, ведь всегда что-то требует моего внимания.

— Марлоу подхватила какую-то болезнь, которая была у Лолы, и я не хочу оставлять ее одну в таком состоянии. — Быстро объясняю я.

— Погоди, ты имеешь в виду няню Лолы? Та самая Марлоу, которая также является твоей соседкой? — Подначивает он меня. — Мама будет в восторге, когда узнает об этом.

— Я думал, ты не любишь сплетничать?

— О, я не намерен ей рассказывать. Но мы оба знаем, что как только Кэш узнает об этом, он позвонит Пресли, и она неизбежно проболтается маме. Разве ты не слышал? В нашей семье нет секретов. — Говорит он с ноткой сарказма.

— Да, я знаю. — Бормочу я.

Я благодарен за близкие отношения со своей семьей, но мне бы хотелось, чтобы они поменьше вмешивались в мои личные дела. По крайней мере, я могу рассчитывать на папу и Харрисона как на логичные голоса, когда все остальные уходят в себя.

— Наверное, я должен был это предвидеть. — Говорит Харрисон.

Я упираюсь плечом в стену.

— Что это значит?

— Ты по натуре заботливый человек, Дилан. Ты не можешь не протянуть руку помощи, когда кому-то, кто тебе дорог, нужна поддержка. — Он делает небольшую паузу. — Погоди-ка, разве Марлоу не младше тебя? Разве не ты нагрубил Джеку за то, что он слишком стар, чтобы встречаться с Пресли?

— Пресли — моя младшая сестра; конечно я буду ее опекать. — Я не упоминаю о десятилетней разнице в возрасте между мной и Марлоу. Это не имеет значения. — И для протокола: между мной и Марлоу ничего нет. Она невероятно помогла мне с Лолой, и я хотел бы отплатить ей тем же.

Никого не касается, что мы целовались и что все, о чем могу думать, — это сделать это снова, хотя я не должен этого делать.

— Угу. Конечно. — Я закатываю глаза на его игривый скептицизм. — Слушай, у меня сейчас заседание совета директоров, так что поговорим завтра.

— Да, звучит неплохо. — Говорю я.

Я кладу трубку и убираю телефон в задний карман.

Я рад, что мы смогли поболтать. Было приятно увидеть его веселую сторону. Обычно наши разговоры сводятся исключительно к работе, поскольку в последнее время он слишком занят для всего остального.

Когда я проверяю Марлоу, она крепко спит.

Я спускаюсь вниз и трачу добрых пять минут на поиски блокнота с липкими стикерами и ручки на ее кухне. Оставляю ей записку на случай, если она проснется до того, как я вернусь.

Ваффлз ходит за мной по всему дому и тихо скулит, когда я собираюсь уходить.

— В чем дело, мальчик?

Он с тоской смотрит на входную дверь, и мне приходит в голову, что, скорее всего, его не выпускали на улицу со вчерашнего вечера. Ему, наверное, тоже нужно прогуляться сегодня утром, а Марлоу не в том состоянии, чтобы вести его.

Я тяжело вздыхаю.

— Ладно, ты выиграл. Ты можешь пойти к Лоле, но только один раз, и тебе нельзя сидеть на мебели, понял?

Он нетерпеливо царапается в дверь. Я ищу его поводок и нахожу его засунутым под пару кроссовок Марлоу в гостиной. Понятия не имею, как она находит что-то в этом беспорядке.

Я совершаю ошибку, открывая входную дверь, прежде чем надеть на Ваффлза поводок, и он выскакивает на улицу.

— Ваффлз, подожди. — Кричу я.

Он полностью игнорирует меня и бежит ко мне во двор. По крайней мере, я знаю, куда он направляется, и избегаю погони на большой скорости. Его поведение еще раз подтверждает мою мысль о том, что его нужно дрессировать. Начиная с сегодняшнего дня.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я застонала, перевернувшись на бок. Такое ощущение, что я провела несколько раундов с профессиональным боксером. Тело болит, а в голове не прекращается непрерывный стук. Истощение наваливается на меня, как туман, высасывая каждую унцию энергии, которая у меня осталась. Моргнув, я открываю глаза и обнаруживаю, что в моей комнате темно, если не считать мягкого света прикроватной лампы.

В замешательстве замечаю на тумбочке увлажнитель воздуха, рядом с бутылкой воды и двумя белыми таблетками, лежащими на липком стикере.

Доброе утро, солнышко,

Запей их водой и позвони мне, чтобы я принес тебе что-нибудь поесть.

— Дилан

Я либо сплю, либо проснулась в альтернативной реальности, потому что Дилан Стаффорд ни за что не согласился бы прийти ко мне домой и позаботиться обо мне... ведь так? Я смутно помню, что он был здесь раньше, но все в тумане. Возможно, он был плодом моего воображения, вызванного лихорадкой. Думаю, есть только один способ это выяснить.

Я копаюсь в карманах, пока не нахожу свой телефон, запутавшийся в одеялах. Я в шоке, когда проверяю время и понимаю, что пролежала в постели почти двадцать четыре часа, не считая редких походов в туалет и выпускания Ваффлза вчера вечером. Есть десятки пропущенных звонков и смс от Дилана — последнее сообщение гласило, что он вернется после того, как отвезет Лолу в школу. Это было более четырех часов назад.

Когда я встаю, то шатаюсь, как олененок, делающий первые шаги, и опираюсь на стену, пока не обрету опору. Спускаюсь по лестнице, и мой рот открывается, когда я вижу окружающую обстановку.

Прихожая безупречна — мои туфли расставлены на новой полке для обуви, игрушки Ваффлза аккуратно сложены в корзину, а на полу нет ни следа собачьей шерсти.

Когда я прохожу в гостиную, мой взгляд падает на несколько стопок белья, сложенных на диване. Это стало для меня приятным сюрпризом, поскольку обычно я не складываю и не убираю одежду, а сразу перехожу от корзины для белья к ее ношению. При ближайшем рассмотрении я с ужасом вижу, что мои трусики тоже в комплекте, каждая пара аккуратно сложена.

Не так я представляла себе Дилана, впервые увидевшего мои трусики.

Стоп, откуда это взялось? Наверное, это говорит моя лихорадка.

Я нахмуриваю брови, когда слышу настойчивый лай Ваффлза, и иду на кухню.

Дилан приседает перед моей собакой, держа ее за челюсть, чтобы удержать на месте. Он берет кусок курицы из миски на полу и кладет его на морду Ваффлза. Ваффлз скулит, недовольный тем, что его лакомство находится в заложниках.

— На этот раз у тебя получится. — Подбадривает Дилан.

Он протягивает палец, показывая ему, чтобы тот не шевелился, пока он медленно разжимает челюсти. Не успевает он отдернуть руку, как Ваффлз роняет курицу на пол и съедает ее, не обращая внимания на раздражение Дилана.

— Это безнадежно. — Бормочет Дилан. — Все, что тебе нужно было сделать, это посидеть несколько секунд, и я бы дал тебе два лакомства.

Ваффлз громко лает и бегает за своим хвостом при упоминании его любимого слова.

— Невероятно! — Дилан вскидывает руки вверх. — Можно подумать, после двадцати попыток у тебя получится...

— Ты пытаешься дрессировать мою собаку? — Перебиваю я. — Пытаешься — это главное слово.

Дилан поворачивается в мою сторону, глаза его расширяются, когда он видит, что я стою со сложенными на груди руками. Он мгновенно вскакивает на ноги, забыв схватить с земли миску с курицей. Ваффлз без колебаний пользуется возможностью неожиданно перекусить.

— Что ты делаешь вне постели? — Ругается Дилан, игнорируя мой вопрос. — Разве ты не видела мое сообщение? Я специально попросил тебя позвонить мне, когда ты проснешься.

— Я в порядке.

Внезапный прилив головокружения охватывает меня, и я прислоняюсь к стойке, чтобы получить поддержку.

— Я отнесу тебя обратно в постель, пока ты не поранилась. — Говорит он, переходя ко мне.

Без предупреждения Дилан подхватывает меня на руки, и я инстинктивно обхватываю его за шею. Кладу голову ему на грудь, мгновенно окутываясь запахом мяты и кедра. Когда мой взгляд переходит на его лицо, притяжение становится неоспоримым.

Он очень сексуален, особенно с его щетиной и очками.

Он ухмыляется.

— Ты считаешь меня сексуальным?

Я сказала это вслух?

— Да, сказала.

И это тоже?

Он смеется, выходя из кухни.

— На данный момент будем считать, что все, что ты думаешь, выходит из твоего прекрасного рта.

— Может, хватит быть таким милым? Это меня пугает.

Он целует меня в лоб.

— Ты привыкнешь к этому.

— Я не уверена в этом. — Бормочу я. — Может, поговорим о том, как ты убирал мой дом, складывал мое белье и пытался дрессировать мою собаку?

— Может быть, когда тебе станет лучше. — Он ничего не объясняет, пока несет меня по лестнице и укладывает обратно в кровать. — Я сейчас вернусь с куриным супом. — Говорит он мне и поспешно выходит из комнаты.

При упоминании о еде у меня заурчало в животе. Я не ела ничего с тех пор, как вчера вечером съела кусок тоста, но даже его я не смогла доесть.

Я думаю, не попала ли я в сумеречную зону, когда Дилан возвращается с подносом, на котором лежат куриный суп с лапшой, свежая клубника, тосты с маслом и бутылка воды. По сравнению с тем, к чему я привыкла, это выглядит как изысканная еда. Он ставит поднос на тумбочку и устраивается на кровати рядом со мной.

— Пахнет невероятно.

Я киваю на суп.

— А на вкус еще лучше. — Уверяет он, поправляя очки на носу.

Почему тот факт, что он носит очки, так привлекателен?

— Что ты делаешь?

На моем лице появляется выражение растерянности, когда он берет в руки дымящуюся миску с супом и ложку.

— Кормлю тебя?

— Я могу сделать это сама.

Я потянулась за миской, но он отодвигает ее из моей досягаемости.

— Несколько минут назад ты чуть не упала, потому что была так слаба. Я не хочу, чтобы ты потеряла хватку и пролила бульон на плед.

— Это немного драматично, тебе не кажется? — Спрашиваю я.

Он качает головой.

— Ты предпочитаешь продолжать спорить со мной или съесть что-нибудь?

У меня возникает соблазн ответить ему еще одной репликой, но мой желудок издает громкое рычание, заглушая мои протесты.

Дилан усмехается, набирает в ложку немного куриного супа с лапшой и подносит ее к моим губам.

— Осторожно, он горячий. — Предупреждает он.

Я дую на суп, прежде чем принять то, что он протягивает мне. Тихонько стону, когда смесь из наваристого бульона, моркови, сельдерея и измельченной курицы попадает мне на язык.

— Это восхитительно. — Я с жадностью принимаю еще одну ложку. — Где ты его взял? Консервированный куриный суп с лапшой не бывает таким вкусным.

— Я его приготовил. — Говорит он, продолжая кормить меня.

— Из каких ингредиентов?

— Ну, очевидно, я не мог использовать ничего из того, что есть в твоем холодильнике. — Язвит он. — Честно говоря, я не представляю, как тебе удалось продержаться так долго, если у тебя в доме только корн-доги, «Cheez-Its», банка желе, «Pop-Tarts» и остатки еды на вынос. Даже Ваффлз питается лучше тебя.

Это правда. Я заказываю ему свежий собачий корм без консервантов, который доставляют к нам на дом. Это проще, чем каждый месяц таскать домой мешок собачьего корма, а он заслуживает самого лучшего.

— Готовка никогда не была моей сильной стороной. Мама пыталась меня научить, но ее терпение быстро иссякло. — Я делаю паузу, чтобы положить в рот ломтик клубники. — После школы я вела кочевой образ жизни, никогда не задерживаясь в одном месте надолго. Заказывать замороженные блюда и готовые закуски стало для меня привычным решением. Во время работы я обычно теряю счет времени и часто провожу целый день, не замечая, что не поела. Поэтому я предпочитаю быстрые и легкие варианты.

— Это нездорово. — С неодобрением говорит Дилан.

— Я прекрасно знаю. Я не пропускаю приемы пищи намеренно. Когда я нахожусь в середине работы над картиной, еда иногда вылетает из головы. — Мой тон становится оборонительным. — Я понимаю... Я — беспорядочный, рассеянный и неорганизованный человек. Ходячая катастрофа. Но я не выбирала быть такой; просто так устроен мой мозг.

Моя нижняя губа дрожит от признания.

Всю свою жизнь я питала чувство неадекватности.

Я — причудливая девочка со странными глазами, с которой никто не мог смириться. Даже моим родителям было сложно меня понять, и мне казалось, что где-то на полпути они сдались. Постоянно оправдываться или объяснять, почему я поступаю определенным образом, — это утомительно.

Вот почему я сразу же влюбилась в Ваффлза. Когда я услышала, как волонтер в приюте для животных назвал его гиперактивным, его судьба была предрешена. Он заслуживал того, чтобы его усыновил кто-то, кто понимает, каково это — когда тебя осуждают за характер и неумение распознавать социальные сигналы, и кто примет его уникальные качества. Это одна из причин, по которой я не решаюсь его дрессировать, — я боюсь, что он потеряет то, что делает моего милого пушистика им.

Дилан хмурится, ставя суп на поднос.

— Я хочу, чтобы ты внимательно слушала, солнышко. — Он накрывает ладонями мое лицо и смотрит мне прямо в глаза. — Может ты и не идеальна, черт возьми, никто не идеален, но ты потрясающая, такая, какая есть. Ты находишь положительные стороны в любой ситуации и обладаешь даром заставлять людей улыбаться в их худшие дни. — Он поглаживает мою щеку подушечкой большого пальца. — А твоим художественным способностям нет равных. То, как ты можешь превратить чистый холст в шедевр, — редкий и удивительный талант. Твои различия — это то, что делает тебя такой чертовски особенной. Не стоит забывать, что Лола поклоняется земле, по которой ты ходишь, и именно твои уникальные качества она любит больше всего. Она одержима твоим ярким гардеробом, разделяет твои музыкальные пристрастия, и самое главное — ты относишься к ней так, будто она имеет значение.

Я сдерживаю слезы, грозящие пролиться. Я так привыкла к тому, что мне напоминают о моих недостатках, что трудно поверить, когда кто-то говорит обратное. Я провела много времени в терапии, разбирая свои проблемы, связанные с самооценкой, и до сих пор бывают дни, когда мне кажется, что я вернулась к исходной точке. Слышать, как Дилан говорит от сердца, и знать, что это искренне, — бесценно.

— Спасибо. — Я кладу свою руку поверх его. — Это значит больше, чем я могу адекватно выразить. Редко кто говорит мне такие слова, особенно в отношении моего искусства.

Игнорирование осуждения стало второй натурой. Раньше я направляла всю свою энергию на то, чтобы отмахнуться от негатива. При этом я часто упускала из виду, что важно научиться ценить и любить те отличительные качества, которые делают меня такой, какая я есть.

— Это чертовски обидно. — Дилан проводит большим пальцем по моей щеке. — Тебе нужно каждый день напоминать о том, какая ты исключительная.

Я делаю глубокий вдох, смакуя его искренние слова.

— Я ценю твои слова.

Дилан прочищает горло и убирает руку.

— Тебе пора доедать суп.

Он указывает на полупустую миску на тумбочке.

— Да, но сначала я хочу принять душ.

Я протягиваю ему часть своих волос, отмечая, насколько они грязные. Я не мыла их уже несколько дней, и они влажные от пота. Будет здорово, когда они снова станут чистыми и шелковистыми.

Хорошо, что я не пытаюсь произвести впечатление на Дилана или что-то в этом роде.

Он качает головой.

— Я ни за что не позволю тебе принять душ, когда тебе было трудно стоять на ногах. Как насчет того, чтобы принять ванну?

— Ванна — это хорошо. Знаешь, Дилан, ты очень хорошо умеешь идти на компромисс. — Игриво говорю я.

— У меня было много практики. — Он ухмыляется. — Я сейчас вернусь.

Он встает и идет в главную ванную комнату. Мгновением позже я слышу звук льющейся воды.

Дилан снова появляется и без труда заносит меня в ванную, сажая на мраморную столешницу.

— Спасибо...Ты не собираешься уходить? — Спрашиваю я, когда он не двигается с места.

— Я подумал, что тебе не помешает помощь, чтобы забраться в ванну.

Я зажала губу между зубами, ошеломленная нахлынувшим на меня потоком эмоций. Хотя я, вероятно, смогла бы помыть волосы самостоятельно, с помощью было бы гораздо проще.

Мне стыдно, что мое тело слабое и трясущееся, и я не привыкла полагаться на чью-то помощь в таком простом деле.

Все усложняется тем, что этот человек — горячий отец-одиночка, живущий по соседству, и мужчина, с которым я разделила обжигающе горячий поцелуй, когда видела его в последний раз.

В такой ситуации становится все труднее игнорировать зарождающуюся между нами химию. Не говоря уже о том, что это будет первый раз, когда Дилан увидит меня обнаженной.

Подождите...В первый раз?

Очевидно, мое подсознание не получило уведомления о том, что я больна, и придумывает дополнительные сценарии, в которых мы с Диланом оказываемся в компрометирующих положениях, искушающих наше самообладание.

Мой взгляд метался между Диланом, который терпеливо ждал моего ответа, и паром, поднимающимся от горячей воды в ванной.

Во рту пересохло.

— Ты можешь остаться, но лифчик и трусики я не снимаю. И я оставляю за собой право выгнать тебя в любой момент. — Предупреждаю я его.

— Я буду вести себя как можно лучше. — Язвительно отвечает он. — Здесь все в твоих руках. Скажешь слово, и я уйду. — Добавляет он через некоторое время.

Мы играем с огнем, но я не могу заставить себя попросить его уйти.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Это очень плохая идея.

Какого черта я предложил остаться с Марлоу, пока она принимает ванну?

Потому что она больна и нуждается в твоей помощи.

Скажите это моему твердому члену, упирающемуся в трусы-боксеры, пока я смотрю, как она стягивает через голову рубашку, обнажая сиреневый кружевной бюстгальтер. Ее грудь вываливается поверх него, вызывая в голове образ того, как она сидит на мне, а я поклоняюсь ее идеальным сиськам. Я заставляю себя отвести взгляд, пока она не поймала меня за разглядыванием.

Можно подумать, что то, что Марлоу няня моей дочери и на десяток лет моложе меня, сдерживает мое влечение, но, похоже, это имеет обратный эффект.

С того вечера в кафе «Willow-Creek» между нами произошел сдвиг, и, несмотря на все наши усилия избегать этой темы, притяжение между нами ощутимо. Я не могу избавиться от ощущения, что это лишь вопрос времени, когда плотина прорвется, высвободив сдерживаемое сексуальное напряжение между нами.

— Ты не мог бы поддержать меня, пока я выхожу из шорт?

Вопрос Марлоу выводит меня из задумчивости, и я моргаю, не уверенный, что правильно ее расслышал.

— Да... конечно. — Я спотыкаюсь на словах.

— Спасибо, у меня немного кружится голова, так что было бы неплохо за что-нибудь ухватиться. — Поспешно говорит она.

— Не нужно объяснять. Я рад помочь. — Больше, чем следовало бы. — Положи руки мне на плечи. — Говорю я ей.

— Хорошо.

Когда она принимает нужное положение, я хватаю ее за бедра и поднимаю в стоячее положение. Она слегка покачивается, но я усиливаю хватку, чтобы удержать ее в устойчивом положении. Марлоу крепко держится за мои плечи, пока я наклоняюсь, чтобы стянуть с нее шорты для сна, и мой пульс учащается от нашей близости. Несмотря на все мои попытки отвести взгляд, я мельком вижу ее голубое белье, греховные изгибы, выставленные напоказ. Мне приходится испытывать самообладание, чтобы не взглянуть еще раз.

Я заставляю себя сосредоточиться на текущей задаче и отбрасываю шорты Марлоу в сторону. Запах цитрусовых и розы окутывает комнату, когда я несу ее к ванне на ножках и опускаю в воду.

— Это так приятно. — Стонет она.

Мой член подрагивает в ответ, и мне приходится незаметно поправить брюки, чтобы скрыть свою реакцию на сексуальные звуки, доносящиеся из ее рта. Мне нужно взять себя в руки.

— Ты не мог бы принести мне шампунь и кондиционер? — Спрашивает Марлоу.

— Да, без проблем. — Я беру обе бутылки с подоконника под окном и ставлю их на край ванны. — Хочешь, я помою тебе волосы? — Я тут же сокрушаюсь о своем предложении, вспомнив, что это не совсем обычный вопрос для взрослой женщины. — Извини, у меня привычка просить Лолу. — Объясняю я, надеясь, что не выгляжу жутко.

Это обычное дело — быть папой девочки с самостоятельным шестилетним ребенком.

В некоторые дни она рада помощи, а в другие — обижается, что я не думаю, что она может сделать это сама.

Марлоу смотрит на меня снизу вверх.

— Если это не слишком сложно.

— Я бы не стал предлагать, если бы это было так.

Я опускаюсь на колени на пол рядом с ванной и расстегиваю манжеты рубашки, закатывая рукава. Это привычка, чтобы избежать попадания брызг, но сейчас меня не волнует, что рубашка может намокнуть. Я слишком сосредоточен на том, что собираюсь помочь искупать свою великолепную соседку и должен притвориться, что меня это не трогает.

— Забавно видеть тебя на полу в брюках и рубашке.

Марлоу хихикает.

Я поднимаю бровь.

— Я так одеваюсь каждый день.

— Конечно, когда ты идешь в офис или из него. Я просто не могу смириться с тем, что ты занимаешься домашними делами в деловом костюме.

— И скажи мне, как ты представляешь меня одетым, когда я занимаюсь домашними делами?

Ее щеки вспыхивают, и она смотрит на воду.

— Э-э...я не уверена.

Прежде чем я скажу что-нибудь, что доставит мне неприятности, я наклоняюсь над Марлоу, чтобы ополоснуть волосы. Одной рукой откидываю ее назад, а другой — поливаю водой на волосы.

Глаза Марлоу закрываются, и я пользуюсь моментом, чтобы оценить открывающийся передо мной вид. Ее губы слегка приоткрыты, и на ней нет ни капли косметики, что дает мне возможность беспрепятственно рассмотреть веснушки, рассыпанные по переносице.

Мои глаза блуждают по ее мокрому сиреневому бюстгальтеру, который теперь стал прозрачным, и я прослеживаю каждый бугорок и различающиеся оттенки ее покрытых камешками сосков.

Мой взгляд медленно возвращается к лицу Марлоу и я обнаруживаю, что она пристально наблюдает за мной, а ее грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше.

Наши невысказанные желания наполняют воздух.

Она совершенно очаровательна, и будь наши обстоятельства иными, я бы без раздумий затащил ее в постель и поклонялся ей так, как она того заслуживает. А так — поцелуй, который мы разделили пару дней назад, может оказаться самой близкой ночью с Марлоу Тейлор. Хотя я надеюсь, что это не так.

— Теперь сядь.

Она делает, как я прошу, и смотрит на меня с неуверенной улыбкой.

— Хорошая девочка. — Хвалю я.

Глаза Марлоу расширяются, и она проводит зубами по губам. Похоже, я не единственный, кого задело то, что я назвал ее хорошей девочкой. Хотя это не та обстановка, в которой я бы предпочел использовать этот термин. Я могу быть сдержанным, но это не значит, что в спальне у меня нет властной жилки.

Марлоу подтягивает колени к груди, пристально наблюдая за мной.

Я беру бутылку шампуня с бортика ванны и выдавливаю щедрую порцию на ладонь. Она откидывает голову назад, а я провожу пальцами по ее выбеленным солнцем волосам, втирая мыло в кожу головы медленными, уверенными кругами. Ее тело заметно расслабляется от моих прикосновений, и я понимаю, что мне нравится заботиться о ней. Думаю, именно поэтому я начал готовить ей завтрак каждое утро. Это то, что я могу сделать, чтобы убедиться, что она получает хотя бы одну здоровую пищу в день, не переходя никаких границ.

— Мгм... — Марлоу одобрительно хмыкает, когда я поглаживаю ее по вискам. — Боже, у тебя это так хорошо получается. — Говорит она.

Я представляю, каково это — услышать от нее эти слова, когда мы оба голые, а она лежит на кровати. Я бы стоял перед ней на коленях, обхватив руками ее бедра, и смотрел вверх, чтобы увидеть на ее лице выражение желания, пока я доставляю ей безудержное удовольствие. Я бы лизал ее киску языком, а пальцы Марлоу запутались в моих волосах, пока я усердно обрабатывал ее клитор, приказывая ей быть моей хорошей девочкой и кончить для меня.

Что я делаю?

Марлоу больна. Сейчас не время давать волю воображению, как бы сильно мне ни хотелось сделать с ней что-то еще в этот момент.

Я прочищаю горло.

— У меня было много практики, помнишь?

После того как я смыл шампунь с помощью насадки для душа, нанес кондиционер на ее волосы и ополоснул их во второй раз, я взял полотенце и ее халат с обратной стороны двери ванной.

Она берет меня за руку, когда я помогаю ей выйти из ванны, но настаивает на том, чтобы высушить себя, пока я стою на расстоянии вытянутой руки, на случай, если я ей понадоблюсь.

Ее лифчик и трусики все еще влажные, и я быстро помогаю ей облачиться в халат, когда замечаю мурашки, покрывающие ее руку. Я несу Марлоу к кровати и беру пижаму из комода с голубым амбре на другой стороне комнаты.

Следующие две минуты превращаются в пытку, пока она заставляет меня стоять лицом к стене, чтобы Марлоу могла переодеть мокрое белье. Когда она заканчивает, я поворачиваюсь и вижу, что она сидит на краю кровати в розовой майке и шортах, которые я выбрал для нее.

Боже, она просто неотразима.

Мои руки липкие, а дыхание затруднено от осознания того, что сейчас на ней нет трусиков под шортами. Она не попросила меня принести ей их, и это требует от меня решимости не позволить моим мыслям снова блуждать.

— Хочешь, я расчешу тебе волосы? — Прошептал я.

Она кивает с усталым выражением лица.

Я беру расческу из ванной и сажусь на кровать позади Марлоу. Я провожу щеткой по ее волосам медленными, уверенными движениями, стараясь не дергать слишком сильно. Ее волосы длиной до пояса золотистыми волнами ниспадают по спине, и как только я распутал все путаницы, начинаю заплетать французскую косу.

— Что ты делаешь?

Она откидывает голову назад, в ее глазах светится любопытство.

— Заплетаю тебе волосы. Я подумал, что будет лучше, если они не будут лезть в лицо, пока ты спишь.

— Это очень заботливо с твоей стороны. — Она улыбается мне, а затем поворачивает голову лицом вперед. — Я никогда не встречала другого мужчины, который бы так умел укладывать волосы, как ты. Я впечатлена.

— Очень мило с твоей стороны. Не уверен, упоминал ли я об этом раньше, но Мэдди, мама Лолы, уехала, когда она была совсем маленькой. В то время моей жизнью управляло множество внешних факторов, но единственным аспектом, над которым я имел власть, была моя реакция на ситуацию. С самого начала я решил сделать все возможное, чтобы Лола не лишилась счастливого детства, потому что ее мамы не было рядом.

Я делаю паузу, прикрепляя резинку к концу косы Марлоу. Это означало выучить наизусть песню из «КоКомелона», когда она была маленькой, научиться укладывать волосы и нарезать сэндвичи в форме единорогов и радуги. Я бы с радостью повторил все это сотни раз, лишь бы она знала, что ее любят без всяких условий.

— Что случилось с Мэдди? — Марлоу делает паузу, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. — Если ты не возражаешь, что я спрашиваю.

Обычно я не люблю говорить об этом, но с Марлоу чувствую, что готов открыться и рассказать ей больше о своем прошлом.

— Мы с Мэдди начали встречаться в старших классах. Оглядываясь назад, я подозреваю, что отчасти ее влечение было связано с финансовым положением моей семьи. К несчастью для нее, я никогда не был заинтересован в экстравагантном образе жизни, что стало источником конфликта между нами. Мы часто ссорились, особенно когда я затрагивал тему брака или рождения детей. — Я делаю глубокий вдох, проводя рукой по волосам. — Я был ошеломлен, когда Мэдди ушла от нас, когда Лоле было всего шесть недель.

Марлоу резко вздохнула.

— Куда она ушла?

Ее тон стал тише.

— Насколько я знаю, она переехала в Канаду. С тех пор как она уехала, я ничего о ней не слышал.

У меня было разбито сердце, когда Мэдди выбросила десять лет, проведенных со мной, как будто они ничего не значили, и так легко оставила свою дочь. Я потратил годы, обижаясь на нее за то, что она сделала, но в конце концов гнев и предательство переросли в благодарность за то, что она вообще подарила мне Лолу.

Когда я оглядываюсь на Марлоу, то с тревогой вижу, что по ее лицу текут слезы.

— В чем дело? Почему ты плачешь? — Я вытираю слезу подушечкой большого пальца. — Я не хотел тебя расстраивать.

Я начинаю отдергивать руку, но Марлоу тянется, чтобы прижать ее к своей щеке и поцеловать мою ладонь.

— Я в порядке, обещаю. — Она утешительно улыбается мне. — Ты через многое прошел, и все же ты отложил это в сторону, чтобы обеспечить Лоле лучшее, что может предложить жизнь. Я серьезно говорю, что лучшего отца ей не найти.

— Спасибо.

Моя грудь напряглась.

Замечание Марлоу находит во мне отклик, о котором она, возможно, не догадывается. Я не говорил ей, что в последнее время меня мучило чувство вины за то, что я недостаточно забочусь о Лоле, и ее слова задели меня за живое.

Даже когда она чувствует себя хуже всех, она быстро приходит мне на помощь. Учитывая наше прошлое общение, у нее есть все основания затаить на меня обиду, но она этого не делает.

Ее доброта и заботливость — одна из причин, по которой мне чертовски трудно держать дистанцию, хотя так будет лучше для нас обоих.

Я глажу ее по щеке, проводя кончиками пальцев по ее челюсти, пока между нами царит молчание, напряжение между нами не ослабевает. Мой взгляд встречается со взглядом Марлоу, и я с трудом вспоминаю, почему мне не следует целовать ее прямо сейчас.

Она качает головой.

— Я видела этот взгляд раньше.

— Какой взгляд?

Я притворяюсь невинным.

— Тот, который бывает у тебя, когда ты раздумываешь над тем, что делать не следует.

— Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь, да? — Спрашиваю я с игривой ухмылкой.

Она поднимает бровь.

— Я ошибаюсь?

— Честно? Нет. Я убеждал себя, что не должен целовать тебя снова. — Говорю я, глядя на ее рот.

Марлоу закрывает мне рот ладонью.

— Ты не можешь поцеловать меня прямо сейчас. — Говорит она.

— Почему?

— Потому что я больна, и меньше всего нам с Лолой нужно, чтобы ты заразился. Подозреваю, что ты будешь сложным пациентом, а я не хочу иметь дело с твоей сварливостью, когда ты целыми днями торчишь в постели.

Она вздрагивает при этой мысли.

Я тихо смеюсь. Она права. Когда я болею, у меня действительно есть склонность быть более раздражительным.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Полагаю, пока что этого будет достаточно. Я хочу, чтобы ты знала, что ты мне нравишься, солнышко.

— Ты мне тоже нравишься, Дилан. — Пробормотала она.

Невысказанные слова задерживаются в воздухе.

Я не уверен, что нахожусь в том состоянии, когда могу решиться на отношения, а Марлоу не может гарантировать, что через полгода она все еще будет в Аспен Гроув. Мы находимся на разных этапах своей жизни, и если бы мы знали, что для нас хорошо, мы бы полностью отбросили наши чувства друг к другу и двигались дальше. Однако я не могу обещать, что если представится возможность снова поцеловать Марлоу, я ею не воспользуюсь.

Она одаривает меня сонной улыбкой, с трудом удерживая глаза открытыми.

— Почему бы нам не уложить тебя обратно в постель? — Предлагаю я. — Думаю, тебе не помешает вздремнуть.

— Думаю, ты прав. — Соглашается она.

Я встаю с кровати, чтобы она могла забраться под одеяло. Как только она устроилась, я подоткнул ей его.

— Мне скоро нужно будет забрать Лолу из школы, но я заеду к тебе сегодня днем, чтобы проведать тебя, хорошо? А пока позвони мне, если тебе что-то понадобится.

Она кладет руку мне на предплечье.

— Спасибо, Дилан, за все — за суп, за уборку дома, за мытье волос. Я очень ценю это. — Серьезно говорит она. — Но ни на секунду не думай, что тебе сошло с рук то, что ты пытаешься дрессировать мою собаку по методу Цезаря Миллиана. — Она протягивает руку, когда я открываю рот, чтобы что-то сказать. — Мы поговорим об этом, когда я буду в состоянии выиграть спор.

Я смеюсь над ее шуткой.

— Ты поняла, солнышко. А теперь поспи немного.

Наклоняюсь и еще раз целую ее в лоб, после чего выключаю прикроватную лампу.

Когда я выхожу из ее комнаты, мне приходит в голову, что я ни разу не проверял свою рабочую почту с тех пор, как оказался здесь. И, что удивительно, мне не хотелось этого делать.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Когда я вхожу в «Brew-Haven» меня встречает аромат свежемолотых кофейных зерен и поджаристой выпечки. Здесь проходит еженедельный воскресный бранч, поэтому в заведении царит оживление и полно посетителей, жаждущих получить порцию кофе и сытно поесть.

Я замечаю Квинн и Энди, которые машут мне из нашей привычной кабинки в дальнем углу.

С тех пор как я переехала в Аспен Гроув, мы регулярно приходим сюда по выходным, но уже давно не собирались все вместе. Я с нетерпением жду возможности пообщаться с Энди. А вот допроса, который, как я подозреваю, запланировала Квинн, — не очень.

С момента нашего последнего разговора у нас не было особых новостей, если не считать того, что Дилан приходил ко мне домой в пятницу. Забрав Лолу из школы, он заглянул ко мне во второй раз после обеда. Он принес мне обед и взял Ваффлза на очередную прогулку. После сна у меня хватило сил дойти до ванной и обратно, и я убедила его, что могу остаться одна.

Мы с Диланом обменялись несколькими сообщениями, но я была кратка, не желая вмешиваться в его планы на выходные. Джоанна и Майк вернулись в город, поэтому он и Лола провели вчерашний день у них дома.

Но это не значит, что я не думала о нем. Воспоминания наводнили мои мысли о том, как его руки массировали мою кожу головы, а он смотрел на меня полным вожделения взглядом. Я хотела лишь попросить его присоединиться ко мне в ванне, и единственное, что меня останавливало, — это тошнота.

Логическая сторона моего мозга понимает, что на кону гораздо больше, чем взаимное влечение двух людей. У нас есть Лола, о которой нужно думать, и у нас совершенно разные образы жизни. Однако эмоциональная сторона моего мозга — похотливая стерва, которая не хочет ничего, кроме как прийти к нему домой и потребовать, чтобы он снова меня поцеловал.

Трудно оправдать мои оговорки, когда он так добр ко мне. Я ценю его способность показывать, что ему не все равно, и не жду ничего взамен.

Когда в выходные я наконец-то открыла холодильник, то обнаружила стопку заранее приготовленных блюд с желтым стикером на верхнем контейнере.

Доброе утро, солнышко,

Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Это для тебя.

P.S. На их разогрев уходит меньше времени, чем на корн-дог.

— Дилан

Я с неохотой попробовала овощную лазанью, и он не преувеличивал: она была восхитительна. Но это еще не значит, что я готова отказаться от своих драгоценных замороженных корн-догов.

Вчера я провела время, запершись в своей студии, заканчивая очередную картину. Скоро состоится моя художественная выставка, и я полна решимости доказать Гэвину и себе, что, несмотря на мои плохие привычки к затягиванию и нехватку внимания, я смогу закончить эту коллекцию в срок, даже если это кажется невозможным.

— Смотрите, кто наконец-то появился. — Говорит Квинн, одаривая меня дразнящей ухмылкой, когда я подхожу к нашему столику.

— Я опоздала всего на пять минут. — Говорю я, наклоняясь через стол, чтобы обнять ее.

— Ты выглядишь великолепно. Я одержима этим сарафан.

Она жестом показывает на мой наряд.

После того как последние пару дней я провела в замкнутом пространстве, я была рада надеть что-то, кроме штанов для йоги или шорт для сна. Мой вельветовый сарафан был недавно найден в местном магазине, и я надела его в паре с персиковой рубашкой с длинным рукавом и темно-синими колготками.

— Ты выглядишь очаровательно. — Говорит Энди.

— Привет, незнакомка. — Я пересаживаюсь на ее сторону кабинки и обнимаю. — Давно не виделись.

— Да-да. — Подтверждает она. — Я уже получила по ушам от нее. — Она показывает на Квинн. — Работа была более напряженной, чем обычно, а у Чарли бесконечный список внеклассных занятий, так что все успеть невозможно.

Энди — партнер юридической фирмы в городе и крутая тетя. Когда четыре года назад умерла ее сестра, она променяла работу в корпорации в Нью-Йорке на семейное право в Аспен Гроув, чтобы воспитывать племянника и его домашних кур. Мы быстро подружились, когда Квинн нас познакомила. Я очень люблю ее готовность высказывать свое мнение и бескомпромиссный подход.

— Главное, что мы все сейчас здесь, а значит, Марлоу может рассказать нам все.

Квинн переводит взгляд на меня.

— Я не могу ничего делать, пока не выпью кофе. — Жалуюсь я.

Я бывала в кофейнях по всему миру, и «Brew Haven» — одна из моих любимых. Возможно, я зависима, а возможно и нет, но я не приношу никаких извинений.

— Держи. — Квинн улыбается, пододвигая ко мне чашку. — Это капучино с тремя порциями кокосового крема, как ты любишь. Я также заказала тебе тост из авокадо с яйцами и беконом, который скоро принесут.

— Будьте здоровы. — Говорю я, поднимая теплую чашку и смакуя первый глоток.

— Не обольщайся. — Предупреждает меня Энди. — Это было не для твоего блага. Она решила, что угостив тебя поздним завтраком, она подкрепит тебя маслом и сократит время, которое ей придется ждать, прежде чем она сможет тебя допросить.

Я делаю еще один глоток кофе, ожидая, когда терпение Квинн иссякнет. Это не займет много времени.

— Ради всего святого, Марлоу, не оставляй нас в подвешенном состоянии. — Она практически на краю своего кресла. — Пока я была в аэропорту вчера вечером, Марта позвонила мне из магазина. Она сказала, что ходят слухи, будто Дилан Стаффорд провел день в твоем доме в пятницу. Это правда?

Я закатила глаза.

— Что происходит с людьми в этом городе? Неужели им нечем заняться, кроме как сплетничать?

— Только не тогда, когда речь идет о семье Стаффорд. — Вмешивается Энди. — Даже я это знаю.

— Хватит болтать. — Говорит Квинн, наклоняясь вперед. — Расскажи нам, что случилось.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Келси, одна из бариста, приносит нам еду, вызывая взгляд Квинн.

— Вот, дамы.

Когда она ставит передо мной мою тарелку, у меня практически течет слюна.

— Спасибо, Келси. Выглядит потрясающе.

— С удовольствием. — Говорит она и торопливо уходит.

Когда я потянулась за вилкой, Квинн схватила меня за запястье.

— Марлоу, у нас будет достаточно времени, чтобы поесть позже. Пожалуйста, не заставляй меня больше ждать.

— Ладно. — Я нехотя отложила вилку. — Дилан пришел в пятницу утром, чтобы проверить меня, когда я не появилась у него дома. Он нашел меня больной в постели и взял выходной, чтобы прибраться в доме и сварить мне суп. Он также вымыл мне волосы, потому что я была слишком слаба, чтобы стоять в душе. О, а я упоминала, что он пытался дрессировать Ваффлза?

— Он. Мыл. Твои. Волосы? О боже, я падаю в обморок. — Квинн драматично прикладывает руку ко лбу. — Энди, пожалуйста, скажи, что ты это слышала.

— Я слышала.

Она смеется и откусывает кусочек бисквита с подливкой.

— И это все, что ты вынесла из моего рассказа? Вы не слышали, как он пытался дрессировать Ваффлза? Моя собака идеальна такой, какая она есть. — Заявляю я.

— За исключением тех случаев, когда он наводит ужас на город, гоняясь за белкой по главной улице. — Вклинивается Квинн между укусами бекона.

— Или когда он вторгается на задний двор твоего соседа. — Добавляет Энди.

Оставьте моим друзьям право высказывать свое непрошеное мнение.

— Ладно, я думаю, Ваффлзу не помешало бы немного потренироваться, но подходит ли Дилан для этой работы?

Что-то подсказывает мне, что, скорее всего, да, потому что он хорош во всем остальном. Я не знаю других мужчин, которые умеют заплетать волосы, готовить изысканные блюда или берут отгул на работе, чтобы ухаживать за няней своей дочери, когда она болеет. Хотя мне хотелось бы думать, что я значу для него больше, чем это.

— Девочка, если бы мужчина добровольно убирал мой дом, готовил мне домашнюю еду и мыл мои волосы, я бы с радостью позволила ему дрессировать мою собаку. — Говорит Квинн с полным ртом блинов.

— То же самое. — Соглашается Энди.

Думаю, будет не так уж плохо, если Ваффлз научится следовать указаниям.

Я мысленно помечаю, что поговорю об этом с Диланом, когда увижу его утром.

— Значит ли это, что вы теперь вместе? — Спрашивает Квинн бодрым тоном. — По крайней мере, скажи мне, что ты планируешь начать действовать. Очевидно, что этот мужчина увлечен тобой.

— Нет. Сейчас я сосредоточена на Лоле и моей предстоящей художественной выставке.

Я избегаю взгляда Квинн, уставившись на свой тост. Я бы предпочла не обсуждать сейчас свои слишком сложные чувства к Дилану.

Я беру вилку, готовая приступить к трапезе, но меня снова прерывают.

— Хватит о твоих неотношениях, — Энди использует воздушные кавычки для подчеркивания, — с Диланом. Я хочу знать, как продвигается работа по сбору материала для «The Artist». Гэвин проделал феноменальную работу по ее продвижению в социальных сетях, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, что из этого получится. Жаль, что я не смогу присутствовать лично.

У ее племянника Чарли хоккейный матч в тот же день, что и моя выставка. Хотя я бы хотела, чтобы она пришла, я бы никогда не попросила ее предпочесть меня своим семейным обязанностям.

Я застонала, закрывая лицо руками.

— Работа идет медленно. Мне нужно закончить еще три работы, а на это есть всего несколько дней.

— О боже. Гэвин не обрадуется, если ему придется гоняться по Манхэттену за очередным грузовиком. — Предупреждает меня Квинн.

— Да, я очень хорошо знаю. — Я игриво нахмурилась. — На этой неделе у меня все расписано, так что, кроме наблюдения за Лолой, я запрусь в своей студии, пока не закончу работу над коллекцией. — Уверенно заявляю я. — Я чувствую себя более вдохновленной, поэтому надеюсь, что последние работы будут менее сложными, чем остальные.

Квинн ухмыляется.

— Интересно, откуда взялось твое вновь обретенное вдохновение?

— Может прекратишь?

Я чувствую, как румянец поднимается к моим щекам.

— Я ничего не делала. — Говорит она, притворяясь невинной.

— Ага. В таком случае, я собираюсь съесть свой завтрак.

Я наконец откусываю от тоста с авокадо, политого оливковым маслом, и удовлетворенно вздыхаю.

Следующий час мы проводим за завтраком и общением. Квинн делится своими планами по расширению классов, которые она предлагает в «Brush & Palette», а Энди информирует нас об изменениях, происходящих в ее юридической фирме. Она также рассказывает нам о недавних махинациях Чарли с его домашними цыплятами.

— Вот черт. — Бормочет Квинн, проверяя время. — Мне нужно бежать. Пока меня не было в городе, я отменила занятия в Семейном уголке ремесел и перенесла их на сегодня. — Она выскочила из своей кабинки. — Передать Дилану привет от тебя? — Спрашивает она с самодовольным выражением лица.

Не могу поверить, что она действительно изменила название класса из-за него.

— Даже не думай об этом. — Предупреждаю я, когда она выбегает из кофейни.

— Мне тоже пора. — Говорит Энди. — У Чарли скоро заканчивается хоккейная тренировка, а он не любит, когда ему приходится ждать на холоде.

— Да, конечно. — Говорю я и выхожу из кабинки, чтобы она могла выйти.

— Если уж на то пошло, мы с Квинн просто хотим, чтобы ты была счастлива. — Говорит Энди, обнимая меня на прощание. — Возможно, ты уже планируешь свое следующее большое приключение, но кто знает, может, в Аспен Гроув есть что-то или кто-то, ради кого стоит остаться. — Из ее сумочки доносится приглушенный звонок, и она роется в ней, пока не находит свой телефон. — Черт, это Чарли. Он ждет меня. Мне нужно идти. — Бросается она.

— Все в порядке. Увидимся позже.

Она быстро машет мне рукой, выбегая за дверь, оставляя меня в одиночестве размышлять о том, как бы это было, если бы мое следующее большое приключение впустило в мое сердце двух очень особенных людей.

Я как раз выхожу из кофейни, раздумывая, не зайти ли мне по дороге домой в магазин «Main Street Market», когда мое внимание привлекает певучий голос Лолы.

— Марлоу. — Кричит она, бешено размахивая обеими руками.

Они с Диланом направляются в мою сторону, и в моем животе начинают порхать бабочки, когда лицо Дилана озаряется ухмылкой.

Хотелось бы, чтобы он делал это почаще.

— Привет, леденец. — Говорю я, когда они подходят ближе.

На мгновение я оцениваю вид. Я редко вижу Дилана в чем-либо, кроме костюма, но сегодня он одет в темные джинсы, рубашку с длинным рукавом и пиджак. Он — воплощение сексуальной привлекательности, и я клянусь, что с тех пор, как я видела его в последний раз, он стал еще привлекательнее.

— Ты такая красивая. — Мечтательно вздыхает Лола. — Папочка, а ты не считаешь Марлоу красивой?

Она наклоняет голову в сторону Дилана.

— Да, она очень красивая.

Его взгляд прикован ко мне, пока он говорит.

Мое сердце учащенно забилось, и я робко улыбнулась ему. Я никогда не устану слышать, как он называет меня красивой, особенно когда его глаза светятся теплом, заставляя меня чувствовать, что я особенная.

Я переключаю свое внимание на Лолу, когда она поглаживает мой сарафан.

— Эй, Марлоу, ты можешь заплести мне косу в виде нимба для школы в понедельник?

— Конечно. — Обещаю я. — Кто делал тебе прическу сегодня? Она прекрасна.

Волосы уложены в хвост с боковой косичкой и бантом в горошек.

— Это сделал папа. — С гордостью говорит она.

— Он отлично справился.

Мое сердце тает теперь, когда я знаю, что стоит за умением Дилана заплетать волосы Лолы. Его безусловная любовь к ней не имеет границ, и это восхитительно, что он готов сделать все, чтобы гарантировать ее счастье.

— Куда вы двое направляетесь?

— В класс рукоделия мисс Квинн. — Восклицает Лола. — Сегодня мы будем делать радужные сердечки. Ты можешь пойти с нами? Пожалуйста?

Она сжимает руки в кулаки.

— О, я не уверена...

— Ты должна пойти. — Вмешивается Дилан. — Это если ты свободна.

Его приглашение застает меня врасплох. Все в городе знают, что его выходные посвящены Лоле и его семье, но это не значит, что я упущу шанс провести с ними время, если он искренен.

— Ты уверен? Я бы не хотела вмешиваться.

— Мы хотим, чтобы ты была там, не так ли? — Спрашивает он Лолу.

Она кивает с зубастой ухмылкой.

— Решено. — Объявляет Дилан, не давая мне шанса возразить. — Нам лучше поторопиться, иначе мы опоздаем.

Лола встает между нами, берет нас за руки и ведет за собой. Я не обращаю внимания на косые взгляды прохожих, которые шокированы видом Дилана Стаффорда, проводящего воскресный день со своей дочерью и ее няней.

У меня есть предчувствие, что Квинн будет в восторге от этого нового события.

Когда мы заходим в студию, расположенную в задней части «Brush & Palette», в комнате воцаряется тишина, все с интересом наблюдают за нами.

У Квинн чуть глаза не вылезли на лоб, когда она увидела меня с Диланом и Лолой, а затем она расплылась в самодовольной ухмылке. Она ни за что не позволит мне пережить это.

Квинн подходит к нам, чтобы поприветствовать.

— Привет, мисс Лола. Я так рада, что ты здесь. — Говорит она веселым тоном. — Кто твоя подруга?

— Это Марлоу. Она моя няня. — С гордостью говорит Лола.

— Я рада, что ты взяла ее с собой. Хочешь узнать секрет?

Квинн наклоняется ближе.

Глаза Лолы блестят от любопытства.

— Какой?

— Марлоу тоже моя подруга. — Шепчет Квинн. — Она заходит ко мне в магазин, когда отвозит тебя в школу.

— Значит ли это, что Ваффлз тоже твой друг? — Спрашивает Лола.

Квинн хихикает. — Да, наверное.

С тех пор как Ваффлз чуть не сбил ее, гоняясь за белкой, я избегаю приводить его в «Brush & Palette». Однако она проводит с ним много времени, когда приходит ко мне домой. У этого пса талант заводить друзей, даже если его первое впечатление не самое лучшее. Возьмем, к примеру, Дилана. Прошло уже больше года, но он все больше привязывается к Ваффлзу, признает он это или нет.

— Ваффлз — мой лучший друг. — С восторгом объявляет Лола.

— Он счастливый пух. — Говорит Квинн.

Лола хихикает.

— Вы глупышка, мисс Куинн. Ваффлз не пух. Он собака.

Я бросаю взгляд на Дилана, который пытается подавить смех. Уверена, он просветит ее насчет разных прозвищ для собак, когда они вернутся домой.

— Ты абсолютно права. — Квинн прижимает ладони к щекам и качает головой. — Почему бы тебе и твоему папе не показать Марлоу, где находится твой уголок, и ты сможешь начать работу над своим радужным сердечком.

— О, да, пожалуйста. Давай, Марлоу. Это будет так весело.

Лола хватает меня за руку и тащит через всю комнату, Дилан идет следом.

На каждом месте есть детский фартук, «Mod Podge», кисточки для рисования, шаблон в форме сердца, белый картон, две пары ножниц, карандаш и набор цветной папиросной бумаги, нарезанной квадратиками в один дюйм.

Когда мы добираемся до места с именем Лолы, она снимает куртку и бросает ее Дилану.

— Папа, можешь подержать это? Я хочу сделать свой солнечный домик.

— Конечно, божья коровка. — Он засовывает куртку под мышку. — Но прежде чем начать, ты должна надеть фартук. Ты же не хочешь испачкать свое радужное платье?

— Нет.

Дилан берет со стола розовый фартук и натягивает его через голову Лолы, закрепив сзади бантом. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что все остальные женщины в комнате, кроме Квинн, падают в обморок по нему. Я не виню их, потому что я тоже. Есть что-то неотразимое в мужчине, который умеет заплетать волосы своей дочери и водит ее на курсы рукоделия, особенно если он задумчивый тип.

Лола берет кусок картонной заготовки, и Дилан помогает ей сложить его пополам. Он дает ей карандаш и терпеливо проводит рукой по контуру сердца. Когда они закончили, Лола взяла ножницы и сосредоточенно нахмурила брови, стараясь вырезать по контуру сердца.

— Простите?

Кто-то настойчиво стучит меня по плечу, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Сару Маккормик и ее дочь, стоящих позади меня. Мы никогда раньше не общались, но я видела ее во время утренней посадки.

— Вы загораживаете наше место.

Она усмехается.

— О, простите.

Я ухожу с дороги, но она не двигается.

— Я понятия не имела, что Квинн разрешает гостям приходить на этот урок. Он и так заполнен до отказа.

Она окидывает меня взглядом.

— О, я...

— Если у тебя проблемы с присутствием Марлоу, почему бы тебе не обсудить это со мной, ведь это я ее пригласил. — Говорит Дилан достаточно громко, чтобы все слышали.

О, Боже.

У Сары от удивления отвисает челюсть. Дилан обычно сдержан на людях, и не похоже, чтобы он устраивал сцену. Надеюсь, никто не заметит, что я ухмыляюсь как идиотка, радуясь тому, что Дилан Стаффорд только что заступился за меня на уроке рукоделия своей дочери.

— Не...нет проблем. — Заикается Сара, быстро моргая. — Я просто хотела убедиться, что детям хватит места, вот и все.

Я удивленно пискнула, когда Дилан притянул меня к себе, развернув так, что я прижалась спиной к его груди, а его рука по-хозяйски легла мне на бедро.

— Ну вот, теперь у твоей дочери много места.

Он одаривает Сару строгой улыбкой.

— Дилан. — Шепчу я. — Ты устраиваешь сцену.

— Я просто выполняю просьбу Сары.

Несколько мам смотрят в нашу сторону, а Квинн наблюдает с другого конца комнаты, произнося слова с таким жаром, будто она обмахивается веером.

К счастью, дети слишком заняты изготовлением своих солнечных часов, чтобы обращать на это внимание.

— Марлоу, посмотри на мое красивое сердечко. — Гордо заявляет Лола, протягивая его мне.

Я отхожу от Дилана и наклоняюсь, чтобы рассмотреть его поближе. Кривой вырез в форме сердца с неровными краями — одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо видела.

— Ты так хорошо поработала. — Воркую я.

Она с гордостью выпячивает грудь и возвращается к вырезанию еще одного бумажного сердечка.

— Спасибо за это. — Шепчет Дилан.

— Я имела в виду каждое слово. — Заверяю я его. — Она необыкновенная девочка, которая заслуживает возможности блистать. Кто скажет, что кривое сердце сегодня не станет всемирно известной художественной инсталляцией через несколько лет?

Он внимательно изучает меня, словно я картина, которую он пытается расшифровать.

— Папочка, ты не поможешь мне с клеем? Он весь липкий?

Лола поднимает свои маленькие ручки, которые теперь покрыты «Mod Podge».

— О че... — Бормочет Дилан.

Он бросается к ней и достает из стоящего рядом диспенсера несколько влажных салфеток. Как только руки Лолы становятся чистыми, он берет одну из поролоновых кисточек и окунает ее в «Mod Podge», легкими мазками нанося клей на одно из бумажных сердечек. Он показывает, как класть папиросную бумагу на приклеенную поверхность, и радуется, когда Лола хватает горсть розовой папиросной бумаги и следует его указаниям.

— Он просто замечательный, не так ли? — Замечает Квинн, вставая рядом со мной.

— Да, он действительно такой.

Я продолжаю смотреть на Дилана.

— Неважно, насколько все сложно между вами, нет ничего плохого в том, чтобы позволить себе влюбиться в него, если ты этого хочешь. — Говорит она.

Проблема в том, что я, кажется, уже на полпути к этому.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— Папа, спагетти — моя новая любимая еда. Не считая «Cheez-Its». Я обожаю «Cheez-Its». — Восклицает Лола.

Она откусывает огромный кусок фрикадельки, и брызги соуса попадают на салфетку, которую, как я настоял, она заправила в кофту, чтобы не испачкать свой наряд.

— А как же брокколи? — Я хмурюсь, указывая жестом на три соцветия на ее тарелке. — Ты же любишь брокколи.

Лола никогда не была привередливым едоком, если не считать того, что ее еда при любой возможности должна быть вырезана в форме единорога или радуги. В детстве она очень любила сладкий картофель, капусту и любые другие овощи, которые я клал ей на тарелку. Если у нее развивается отвращение к полезным продуктам, я не против тайком добавлять их в ее блюда.

— Мне нравится брокколи, — говорит Лола с набитым ртом, — но я люблю «Cheez-Its» и спагетти.

Я бросаю взгляд на Марлоу, которая вертит вилкой спагетти в своей тарелке, делая вид, что не слушает наш разговор.

Я наклоняюсь и кладу руку на ее стул.

— Слышишь, солнышко? — Шепчу я. — Новая любимая еда Лолы — «Cheez-Its». Есть идеи, почему это может быть?

Она невинно смотрит на меня.

— Потому что они вкусные?

Я качаю головой.

— Ты неисправима.

— В свое оправдание скажу, что ты оставил мне огромную коробку «Cheez-Its», когда уезжал в командировку. Неужели ты думал, что Лола не найдет их и не попросит поделиться?

Она приподняла бровь.

— В точку.

Она ухмыляется и возвращается к своей тарелке.

Я не привык приглашать на ужин кого-либо, кроме родителей, братьев и сестры. Я никогда раньше не приглашал женщин. Кендра всегда уходила, как только я возвращался домой с работы, а со всеми, с кем я встречался, я знакомился в ресторане. Марлоу — исключение. Она постепенно разрушает мои стены.

Я был приятно удивлен тем, как все прошло в «Brush & Palette». Марлоу была рядом, когда Лоле требовалась ее помощь, но позволила мне взять инициативу на себя, что я оценил. Мои выходные с Лолой очень важны, и я благодарен Марлоу за то, что она это понимает.

После занятий с Лолой мы зашли на рынок Мейн-стрит. Уиллис только что приготовил свежую партию своих знаменитых фрикаделек. Я купил дюжину и решил, что должен приготовить к ним спагетти. Мы с Лолой единогласно решили пригласить Марлоу на ужин.

— Папа, можно я посмотрю серию «Блуи»? — Спросила Лола, убрав свою тарелку.

— Ты можешь посмотреть одну. — Говорю я ей. — Сегодня школьный вечер, так что ты должна лечь спать вовремя.

— Ура. — Кричит она и мчится в гостиную.

К сожалению, она уже разбирается в технологиях, а это значит, что она может сама получить доступ к своим любимым мультфильмам. В прошлом году мне пришлось установить родительский контроль, после того как я неоднократно заставал ее за просмотром «My Little Pony» посреди ночи. Теперь она может смотреть телевизор только в определенные часы.

— Мне положить это в посудомоечную машину?

Марлоу кивает на грязную посуду на столе.

— Если ты не против положить их в раковину, было бы здорово. Я еще не успел разгрузить посудомоечную машину.

Я несу миску с остатками спагетти к стойке.

— Я могу это сделать. — Говорит Марлоу, вставая. — Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты приготовил такой потрясающий ужин.

— Спасибо.

Пока она собирает грязную посуду и несет ее к раковине, я достаю из шкафа контейнер и наполняю его остатками спагетти. Уверен, Лола не будет возражать, если на этой неделе у нее будут остатки, ведь теперь это одно из ее любимых блюд.

— Ой. — Вскрикивает Марлоу.

Я оборачиваюсь и вижу, что она стоит у посудомоечной машины, сжимая левую руку. Настораживаюсь, когда замечаю, что из пореза на ее пальце капает кровь. Хватаю со стойки полотенце и бросаюсь к ней, обматывая его вокруг пальца.

— Что случилось?

— Я порезалась о твою овощерезку.

Она смотрит на оскорбительный предмет на полу.

— О, прости. Проходи, садись.

Я подвожу ее к столу, выдвигая стул, чтобы она могла сесть.

Я беру аптечку и бутылочку с перекисью, которую держу под раковиной. Когда я возвращаюсь к столу, Марлоу плотно прижимает полотенце к пальцу и смотрит на меня так, будто я головоломка, которую она пытается решить.

— Что?

— Ничего. Просто ты самый подготовленный человек, которого я когда-либо встречала.

— К сожалению, наличие всего необходимого не означает должной медицинской подготовки. Мой опыт распространяется только на лечение плюшевых единорогов и маленьких девочек, которые любят носить бинты как аксессуар.

Марлоу усмехается.

— Исцеление единорога впечатляет, так что я рискну.

Я открываю аптечку, достаю пару ватных шариков, бинт и антибиотическую мазь, а затем опускаюсь перед ней на колени.

— Могу я осмотреть твою руку? — Спрашиваю я, обмакивая ватный шарик перекисью.

Она кивает, снимая полотенце, и протягивает мне палец.

Взяв ее руку в свою, я осторожно прижимаю ватный шарик к ране. Она вздрагивает, издавая слабое шипение при прикосновении.

— Прости, что так больно. — Говорю я, наклоняясь, аккуратно дуя на порез.

Меньше всего мне хочется, чтобы ей было еще больнее, чем сейчас.

— Все в порядке. От твоих прикосновений становится лучше.

Ее горячий сине-зеленый взгляд встречается с моим, и я на мгновение замираю.

Забота о Марлоу приносит мне чувство удовлетворения, которого мне так не хватало.

Теперь, когда я знаю, каково это, какая-то часть меня жаждет стать тем, кому она доверит залечить все свои раны, тем, кто поцелуями уберет боль.

Я пытался и не смог сохранить профессиональные границы, но, несмотря на все наши попытки игнорировать свои чувства, неоспоримая магнитная сила постоянно тянет нас друг к другу.

Возвращаю внимание на ее палец и нежно вытираю его полотенцем, а затем наношу антибиотическую мазь, аккуратно обматывая палец радужной повязкой.

— Спасибо, что спас меня. — Поддразнивает Марлоу, ее глаза по-прежнему прикованы к моим. — Это, наверное, самая крутая повязка, которую я когда-либо получала.

Она кивает на свой палец.

— За это ты должна благодарить Лолу. — Я закрываю крышку перекиси и кладу использованный ватный шарик на полотенце. — Если он не с «Блуи», единорогом или радугой, она не хочет иметь с ним ничего общего.

Марлоу смеется.

— Она просто девушка, которая знает, чего хочет, и в этом нет ничего плохого.

Я кладу свою руку на ее неповрежденную.

— Лола — энергичный ребенок, и людям бывает непросто найти с ней общий язык. Кендра была ее няней в течение двух лет и часто была на пределе своих сил, потому что у Лолы были свои предпочтения в том, как ей нравится делать те или иные вещи. Но только не ты. С самого первого дня ты принимала ее такой, какая она есть, и я ценю это больше, чем ты можешь себе представить.

Я лениво рисую круги на тыльной стороне ее руки большим пальцем, наслаждаясь теплом кожи Марлоу на моей.

— Я знаю, каково это, когда тебя осуждают за то, что ты делаешь не так, как другие. В детстве я больше всего на свете хотела, чтобы у меня был кто-то, кто был бы терпелив и смотрел на вещи с моей точки зрения. — Марлоу заправляет волосы за ухо. — Я хочу стать таким человеком для Лолы. Она не заслуживает меньшего.

Я смотрю на нее с благоговением. Марлоу обладает уникальным даром распознавать положительное в людях, и моя дочь — не исключение. Она постоянно осыпает Лолу искренними комплиментами и словами ободрения, и я не могу быть более благодарным.

Меня завораживает эта уверенная в себе женщина, которая смотрит на мир через калейдоскоп красок.

Боже, неудивительно, что я влюбился в нее, ведь она такая заботливая, щедрая и жизнерадостная.

Я восхищаюсь тем, как она марширует в такт собственному барабану, не позволяя миру указывать ей, какой она должна быть. Мало-помалу Марлоу прокладывает себе путь в мое сердце, и сама того не подозревая.

На щеках Марлоу появляется румянец, когда я протягиваю руку, чтобы погладить ее челюсть, и провожу кончиками пальцев по ее губам, пока между нами царит тишина. В ее глазах мерцает та же тоска, что и в моих.

— Я бы хотел поцеловать тебя прямо сейчас. — Шепчу я.

Больше всего на свете.

— Но ты не можешь, потому что Лола в другой комнате. — Говорит Марлоу.

Мы влипли по уши, не так ли?

Она ненадолго закрывает глаза и глубоко вдыхает.

— Эй. — Я прижимаюсь поцелуем к ее лбу, побуждая посмотреть на меня. — Мы просто два человека, которые знают, чего хотят, и в этом нет абсолютно ничего плохого. — Говорю я, цитируя ее слова, сказанные ранее.

— И чего же ты хочешь? — Спрашивает она, ее взгляд полон неуверенности. — Мы ходим на цыпочках вокруг этого разговора уже несколько недель, а ты, по-моему, так и не сказал.

— Для начала я очень хочу поцеловать тебя, а если говорить прямо, — я бросаю взгляд в коридор, чтобы убедиться, что Лола все еще в другой комнате, — я хочу раздеть тебя догола и трахнуть.

У Марлоу перехватывает дыхание от моего признания. Когда я изучаю ее, изгибы ее груди дразнят меня. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, искушая меня поцеловать и вырвать сдерживаемый стон из этого чертовски сексуального рта.

— Я тоже этого хочу. — Признается она, кладя свою руку поверх моей. — Но я все еще не уверена, что это нас оставит.

— Кто сказал, что мы должны что-то определять прямо сейчас? Мы два человека, которых тянет друг к другу, и нет ничего плохого в том, что мы хотим исследовать это. Я устал бороться с этим, а ты?

Почему я не могу заставить себя попросить Марлоу о серьезных отношениях? Меньше всего мне хочется, чтобы она встречалась с другими людьми, но тень сомнения витает надо мной, предупреждая, что если ничего не получится, я снова останусь один.

Марлоу кивает.

— Я не хочу, чтобы все это, — она проводит рукой между нами, — негативно отразилось на Лоле. Она — твой приоритет номер один, так и должно быть. Ты можешь пообещать мне, что, как бы это ни сложилось, ты не будешь использовать это против меня? Я бы хотела быть ее няней до тех пор, пока буду жить в Аспен Гроув... если ты позволишь.

При мысли о ее отъезде в моей груди поселилась тяжесть.

— Конечно, я хочу, чтобы ты была няней Лолы столько, сколько захочешь. Кроме того, Лола и Ваффлз взбунтуются, если мы попытаемся их разлучить.

— Думаю, ты прав. — Она нервно прикусывает нижнюю губу. — И хотела спросить, если ты не против, я бы хотела, чтобы ты продолжил обучение Ваффлза.

— Правда?

Мое лицо застывает в неверии. После моей неудачной попытки в прошлую пятницу я не был уверен, что она захочет, чтобы я попробовал снова.

— Да, ты был прав. Ему будет полезно научиться слушаться команд.

— Я буду рад помочь.

— Спасибо, Дилан. — Говорит она, улыбаясь. — Кстати, о Ваффлзе, мне лучше вернуться домой и покормить его. Он не обрадуется, что я заставила его ждать ужина сегодня.

Она колеблется, ее глаза обводят мое лицо, слегка задерживаясь на моих губах.

Не в силах сдержаться, я сокращаю расстояние между нами, позволяя своим губам ненадолго коснуться ее.

— Попомни мои слова, Марлоу Тейлор, когда у нас наконец появится свободная минутка, я сделаю гораздо больше, чем просто поцелую тебя.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Последние полторы недели прошли как в тумане.

Я осталась верна своему слову и заперлась в своей студии, чтобы работать над своим творчеством, отрываясь лишь на то, чтобы присматривать за Лолой по утрам и выводить Ваффлза на ежедневные прогулки. Я не могу точно сказать, было ли это следствием решимости, недавнего вдохновения или сочетания того и другого, но я была в восторге, когда закончила работу на день раньше, чем предполагалось.

В то время как я наслаждалась своими профессиональными достижениями, в моей личной жизни наступил застой.

На следующий день после нашего разговора на кухне, у Дилана случилась большая неудача на работе, и он стал подолгу задерживаться в офисе и проводить свободное время с Лолой. Я видела его только тогда, когда он выбегал за дверь или поднимался в свой домашний офис на конференцию.

Я подумывала рассказать ему о своей художественной выставке, но когда он сообщил мне, что в конце недели у него еще одна командировка, я решила не поднимать эту тему.

Дилан не уточнил, собирается ли он снова в Нью-Йорк, но даже если бы собирался, я не стала упоминать о своей выставке, боясь, что он почувствует себя обязанным поехать. Он сказал, что его родители присмотрят за Лолой, пока его не будет, так что о моих планах на выходные речи не шло.

Сейчас поздний вечер, и я роюсь в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного. Неделю назад я доедала последние порции вкусной домашней еды Дилана, поэтому остановилась на сэндвиче с ветчиной и сыром. Я собираю все ингредиенты, выкладывая их на столешницу, а сама звоню Гэвину. Утром я забыла сообщить ему захватывающую новость о том, что мы закончили работу над коллекцией в срок.

— Алло? — Нерешительно говорит он.

— Привет, Гэв. У тебя клиент? Я могу перезвонить позже.

— Нет, сейчас все в порядке. Обычно ты стараешься избегать разговоров со мной, поэтому я немного нервничаю, когда узнаю, что ты звонишь мне за три дня до выставки. Может, сейчас самое время напомнить тебе, что большинство галерей требуют, чтобы художники присылали свои картины за несколько недель до начала выставки?

Что я больше всего ценю в «The Artist», так это то, что они сосредоточены на продвижении художника, а не конкретных произведений искусства. Это означает, что коллекция не представляется публике до самого вечера выставки.

— Мне очень повезло, что я работаю с исключительным куратором, который не препятствует моему творческому процессу.

Не помешает задобрить его, когда он в одном из своих настроений.

— Сейчас ты меня подбадриваешь, и я обычно не возражаю, но это заставляет меня думать, что у тебя плохие новости.

— Некоторое время это было так себе. — Я зажимаю телефон ухом, намазывая кусок хлеба майонезом и горчицей. — Няня Дилана уволилась, поэтому я присматривала за Лолой по утрам, а полторы недели назад я слегла с гриппом. О, и я забыла упомянуть, что у меня был сильнейший творческий спад...

— Детка, ты бредишь, и если ты продолжишь говорить, у меня начнется язва. — В его голосе звучит паника. — Подожди, ты сказала, что была няней у красавчика из GQ? Как ты могла скрыть от меня такую ценную информацию?

Гэвин легко отвлекается, когда речь заходит о сплетнях.

— Ты бы предпочел поговорить о моем соседе или узнать последние новости о картинах?

Пока я жду его ответа, добавляю в свой сэндвич ломтик сыра и несколько кусочков мяса и складываю его пополам. Я перекладываю телефон на другое ухо и запрыгиваю на стойку.

— Зависит от того, хорошие у тебя новости или плохие. — Говорит Гэвин. — Если плохие новости, то мне понадобится крепкий напиток. И прежде чем ты ответишь, позволь напомнить, что спрос на это шоу был настолько велик, что нам пришлось сделать его билетным. — Когда я не отвечаю сразу, он начинает беспокоиться. — Марлоу? Ради всего святого, пожалуйста, избавь меня от страданий. Ты смогла закончить коллекцию?

— Можешь расслабиться, Гэв. — Говорю я в перерывах между укусами своего сэндвича. — Сегодня транспортная компания забрала картины, и завтра утром они будут доставлены. Несколько минут назад я также отправила по электронной почте фотографии для программ. — С гордостью сообщаю я ему.

Я опускаю тот факт, что работа была очень напряженной, и я едва успевала сделать перерыв на кофе, чтобы закончить последние три работы раньше срока. У меня были опасения, что последняя картина не успеет высохнуть к отправке, но, к счастью, все обошлось.

— Я чертовски горжусь тобой, детка. Не могу дождаться, когда увижу их вживую. Это требует праздничного шампанского. Мы с Мэтью приглашаем тебя на свидание, когда ты приедешь. — Заявляет он.

— С удовольствием. — Говорю я.

— Ты пригласила кого-нибудь на шоу? Пожалуйста, скажи мне, если я перегнул палку. — Торопливо говорит он.

— Гэв, ты один из моих самых дорогих друзей. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. — Успокаиваю я его. — Я отправила приглашение маме и папе, но они мне так и не ответили. Я собираюсь навестить их после этого.

В прошлом я приглашала родителей на каждое шоу, но у них всегда находилось оправдание, почему они не могут приехать.

Было бы очень важно, если хотя бы на один вечер они могли притвориться, что гордятся моими успехами.

Думаю, это слишком большая просьба. Хотя я могу предвидеть их вероятную реакцию, это не помешает мне навести справки. Как вечной оптимистке, мне трудно удержаться от надежды, даже если разочарование неизбежно.

— А как насчет твоих друзей в Мэне или неким красавчиком из GQ? — Спрашивает Гэвин с новым интересом. — Я бы не отказался встретиться с ним лично.

— Квинн не может так быстро покинуть свой магазин. У Энди есть обязательства перед племянником. И я не приглашала Дилана. У нас с ним сложные отношения, а в эти выходные у него командировка, так что он все равно не сможет приехать.

Он тихонько присвистнул.

— Ты меня обманываешь, детка. Не похоже, что ты говоришь о ком-то, кто является всего лишь твоим боссом. Лучше расскажи все подробности, когда приедешь.

— Вы с Квинн неумолимы. — Я хихикаю. — Обещаю, что нагоню тебя, как только приеду в Нью-Йорк.

— Я буду держать тебя в курсе. Лучше позвони маме, пока не струсила.

— Да, ты прав, скоро увидимся.

— Не могу дождаться. Пока, детка.

Я доедаю последний сэндвич и спрыгиваю со стола, чтобы пройтись по кухне, пытаясь найти в себе мужество набрать номер мамы. Гэвин прав. Если я не сделаю этого сейчас, то струшу. Вряд ли это типичная реакция большинства людей, когда они звонят родителям.

Глубоко вздохнув, я набираюсь сил и нажимаю на кнопку вызова.

Когда она звонит, мне требуется каждая унция силы воли, чтобы не завершить звонок до того, как она ответит.

— Алло?

— Привет, мам.

— О, привет, дорогая. — Похоже, мой звонок застал ее врасплох. — Что-то случилось? Тебе нужно, чтобы отец прислал тебе денег?

— Нет, мам, я звоню не поэтому. — Я закусываю нижнюю губу, пытаясь адекватно сформулировать свои мысли. — Я хотела напомнить тебе о моей выставке в галерее «The Artist» в ближайшую субботу. Было бы очень важно, если вы с папой смогли приехать.

Меня трясет, когда я произношу эти слова.

— Что за выставка? Ты не упоминала о ней. — Говорит она, похоже, в замешательстве.

— Я рассказывала тебе о ней в прошлом месяце. — Я сохраняю ровный тон. — Ты спросила, могу ли я прислать тебе подробности по электронной почте, что я и сделала — дважды.

Наступает продолжительное молчание, прежде чем она наконец отвечает.

— О, да, я их видела. Должно быть, я забыла отправить тебе ответное письмо. Послушай, дорогая, ближайшие выходные нам не подходят. В пятницу вечером у нас запланирован ужин с группой выпускников университета, а ты знаешь, как твой отец относится к Нью-Йорку.

Я опускаюсь на пол, с трудом сдерживая слезы. Не знаю, почему я так эмоциональна. Не то чтобы я этого не ожидала. Мои родители не приходили ни на одно из моих шоу и не любят выезжать за пределы Калифорнии. Мне просто хотелось бы, чтобы в этот раз все сложилось иначе...но так не бывает.

— Все в порядке, мам. Я понимаю.

— Мне очень жаль, дорогая. Почему бы тебе не приехать к нам в ближайшее время? — Предлагает она. — Только, пожалуйста, не бери с собой собаку. Ты знаешь, что у меня аллергия, и он слишком шумный.

Мои родители не встречались с Ваффлзом лично, но мы общались по видеосвязи вскоре после того, как я его усыновила. Моя мама выразила беспокойство по поводу того, как я могу позволить себе кормить его на зарплату художницы, а мой отец усомнился в моей способности заботиться о собаке, когда я едва могу позаботиться о себе. В результате я редко упоминаю Ваффлза во время наших нечастых разговоров.

— Следующие несколько месяцев будут для меня очень напряженными, но я посмотрю, что смогу сделать.

Я уже давно не навещала родителей и не планирую ничего менять.

— Послушай, дорогая, мне нужно закончить проверку стопки бумаг, так что я должна идти. — Резко говорит мама.

— О, хорошо. Пожалуйста, передай папе привет.

— Передам. Пока, Марлоу.

— Пока, мам.

Непролитые слезы текут по моему лицу, как только я кладу трубку.

Ваффлз прибегает со своей собачьей лежанки в углу и прыгает ко мне на руки. Он прижимается ко мне, скулит и лижет мое лицо. Я всегда ценила его необыкновенную способность улавливать мои эмоции.

— Я в порядке, мальчик. Я обещаю.

Я крепко обнимаю его. По словарным меркам у меня было идеальное детство. Меня вырастили в уютном доме в хорошем районе и дали самое лучшее образование.

Мои проблемы связаны с тем, что любовь моих родителей была обставлена определенными условиями. Они постоянно подталкивали меня к тому, чтобы я вписывалась в определенную форму, потому что мои мысли и поступки часто отличались от тех, кто меня окружал. И они отмахнулись от меня, когда поняли, что я никогда не стану той, кем они хотели меня видеть.

Я напоминаю себе, что я сильная, смелая и независимая женщина, не говоря уже об успешной художнице. Моя семья может не понимать меня, но мне повезло, что мои друзья оказывают мне непоколебимую поддержку.

В такие моменты я мечтаю о возможности создать свою собственную семью. Семью, которая будет любить меня всем сердцем, без всяких условий и оговорок.

Недавно я мечтала о возможности стать частью семьи Лолы и Дилана. День, который мы провели втроем, дал мне представление о том, каково это — быть частью чего-то по-настоящему особенного, и я чувствую, что хочу этого больше всего на свете.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Кто-нибудь может объяснить мне, почему мы идем в художественную галерею в субботу вечером? — Ворчит Кэш. — Мы в Нью-Йорке, нам надо в клуб или еще куда-нибудь.

— Потому что мама купила нам билеты. — Укоряет его Харрисон, пока мы идем по тротуару в сторону «The Artist», местной художественной галереи, о которой нам рассказывала мама.

Кэш испускает тяжелый вздох.

— Ладно. Я останусь максимум на час, а потом уйду.

Жаль, что у меня нет обычной офисной работы с фиксированными часами в такие дни, как сегодня. Из-за заминки с проектом «Vanburen» мне пришлось в последнюю минуту снова отправиться в Нью-Йорк.

На этот раз Кэш и Харрисон должны были присоединиться ко мне, поэтому мама воспользовалась шансом организовать семейную поездку к Пресли и Джеку, поскольку наши встречи были сегодня и в понедельник утром. Должно быть, они были в восторге, когда мама объявила, что вся семья приедет в гости.

Она настояла, чтобы мы с братьями и сестрой пошли гулять, поскольку сегодня суббота, а они с папой остались у Джека и Пресли, чтобы присмотреть за Лолой.

Не то чтобы им не хватало места. Когда они съехались в прошлом году, Джек настоял на том, чтобы взять на себя поиск жилья. Результат? Огромная квартира площадью восемь тысяч квадратных футов, которая занимает весь девяностый этаж небоскреба и из которой открывается захватывающий вид на Центральный парк.

Квартира продавалась вне рынка с несколькими заинтересованными сторонами, поэтому Джек сделал предложение, не посоветовавшись с Пресли.

Сказать, что она была расстроена, было бы преуменьшением. Когда он сообщил ей эту новость, она отчитала его перед всем отделом маркетинга компании «Stafford Holdings». Моя мама была на грани срыва, думая, что из-за этого они расстанутся.

Все это было довольно комично, потому что они помирились в тот же вечер и два дня не выходили из дома Джека. Ничто не могло разлучить этих двоих.

В итоге они переехали в квартиру, но Джек усвоил урок, что нельзя делать дорогие покупки, не посоветовавшись с моей сестрой. И сообщать ей новости, когда они находятся в офисе.

— Может, вы двое перестанете препираться? — Пресли жалуется Кэшу и Харрисону. — Вы ссоритесь с тех пор, как мы вышли из квартиры. — Она прислоняется к Джеку, который прижался к ней, надежно обхватив ее за плечи. — Не волнуйся, нам не придется надолго задерживаться в «The Artist». Я просто хочу посмотреть, есть ли у этого художника что-нибудь, что подойдет для моей гостиной. — Она поворачивается к Джеку, который прочищает горло. — Прости, нашей гостиной.

— Это моя девочка. — Хвалит ее Джек. — Если ты найдешь картину, которая тебе понравится, дай мне знать, и я позабочусь о том, чтобы ты ее получила.

— Это так мило.

Пресли одаривает его улыбкой.

— Не волнуйся, потом ты будешь меня благодарить.

Джек ухмыляется.

— Вы двое снимете комнату? — Ворчит Кэш.

— У нас есть одна дома, но так веселее, когда ты нарываешься. — Подначивает его Пресли, целуя Джека в щеку.

Кэш в ответ делает рвотное движение пальцем.

Я рад, что смогу провести время с братьями и сестрой, но не в восторге от того, что это выпало на выходные.

Я надеялся пригласить Марлоу присоединиться к нам с Лолой на очередное занятие по рукоделию в «Brush & Palette» — в прошлый раз, когда она ходила с нами, мы получили огромное удовольствие.

Но это не единственная причина, по которой я хотел увидеть ее в эти выходные.

Я надеялся, что мы наконец-то сможем побыть с ней один на один. Прошло уже несколько недель после нашего разговора на кухне, когда я пообещал, что в следующий раз, когда мы останемся наедине, мы не ограничимся поцелуями. К сожалению, обстоятельства сложились так, что я до сих пор не смог выполнить свое обещание.

Я был на грани безумия, не имея возможности прикасаться к ней так, как мне хочется. Это абсолютная пытка — каждый вечер наблюдать за ней из моего домашнего офиса, пока она работает в своей студии, и не иметь возможности прийти туда.

У меня есть фантазия о том, как я раскладываю ее на холсте и прорисовываю каждый ее сантиметр красками. Она бы выглядела потрясающе, разметавшись по полу с радугой красок на теле, пока я трахал бы ее до беспамятства. Возможно, у меня никогда не будет шанса воплотить свою фантазию в реальность, если мы не сможем найти минутку наедине.

Когда мы огибаем угол, ведущий к галерее, нас встречает очередь из людей, растянувшаяся на весь квартал. Джек обходит очередь стороной, и мы следуем за ним ко входу.

— Смотрите. — Восклицает Пресли с расширенными глазами. — Художница рисует цветы; как интересно!

Она указывает на баннер на боковой стороне здания: «Цветение: Текстурированное цветочное путешествие Марлоу Тейлор.»

Мир вокруг меня меркнет, и становится трудно дышать. Все поздние ночи, проведенные Марлоу в ее студии, проносятся в моей голове как кино. Однажды она упомянула, что продает свои картины через интернет, и я предположил, что именно над этим она и работала.

— Дилан, разве твою соседку не зовут Мар... — Осознание приходит на лицо Пресли, когда она видит мое выражение. — Что-то мне подсказывает, что мама купила нам эти билеты не для того, чтобы мы посмотрели художественную выставку.

Я бросаю взгляд на Джека, который подавляет смех.

— Ты знал об этом? — Обвиняю я его.

Клянусь, я надеру ему задницу, если это так.

Он пожимает плечами.

— Джоанна могла упомянуть, что слышала, будто у Марлоу в городе выставка, и я просто предложил ей достать билеты, чтобы мы на нее сходили.

— Почему ты не сказал мне? — Требую я.

Если бы я знал раньше, то был бы здесь к началу выставки и принес цветы для Марлоу.

— Может, это научит тебя дважды подумать, прежде чем кого-то арестовывать.

Он подмигивает, берет Пресли за руку и ведет в галерею, не давая мне возможности ответить.

Когда Пресли впервые привела Джека в Аспен Гроув и сделала вид, что они встречаются, у Харрисона возникли подозрения. Проведя разведку, мы выяснили, что Джек на самом деле босс Пресли, который мучает ее уже много лет. Мы решили подшутить над ним, чтобы преподать ему урок за то, что он портит отношения с Пресли.

Впервые за долгое время Харрисон, Кэш и я разыграли один из наших знаменитых розыгрышей, и мы, возможно, увлеклись. Джек не был в восторге, когда ему пришлось провести ночь в тюрьме, а теперь он почему-то считает, что я единственный, кто должен расплачиваться за тот трюк, который мы провернули.

— Что ж, эта ночь только что приняла интересный оборот.

Кэш хлопает в ладоши.

Я игнорирую его, пока мы входим в тускло освещенную галерею. Здесь полно народу, но меня интересует только один человек.

Я сканирую комнату, замирая, когда мой взгляд падает на картину с изображением нарцисса, освещенную светильниками. Он белый с персиковым центром, как тот, что Марлоу подарила Лоле в день нашего знакомства.

Мой пульс учащается, когда я вижу табличку с названием картины — «Новое начало».

В горле встает комок, и я судорожно осматриваю толпу. Почему она не рассказала мне о своей выставке? Это должно быть важно, судя по количеству зрителей и табличке «ПРОДАНО» почти на каждой выставке, включая работу с нарциссом.

У меня нет никакого права расстраиваться. Мы еще не определились с тем, что между нами, и это я предположил, что нам не нужно этого делать.

Теперь я жалею, что вообще это сказал.

По-моему, я даже не сказал ей, куда еду в командировку и что Лола в итоге едет со мной. Ведь Лола и мои родители вернутся в Аспен Гроув в воскресенье, а я улечу домой после утренней встречи в понедельник.

Меня не устраивает, что мы с Марлоу не откровенны друг с другом. Мы признались в своих чувствах, но до сих пор нам мешали логистика и миллион причин, по которым мы не должны быть вместе. Теперь с этим покончено.

Я хочу быть первым, с кем она делится своими успехами, и тем, кто обнимет ее, когда она заплачет. Неважно, будет ли у нас один день, неделя или год вместе, я готов рискнуть. Потому что, кроме Лолы, она важна для меня больше, чем кто-либо другой.

Вот она.

Марлоу стоит на другой стороне галереи в черном цветочном платье длиной до колена с прозрачными рукавами. Замысловатый сетчатый узор из красных, розовых и зеленых цветов, переплетенных со стеблями, идеально ей подходит. К платью она подобрала свои любимые серебристые кроссовки, а ее золотистые волосы волнами спадают по спине.

Она — чертово видение, и я хочу сделать ее своей. Только своей.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь подойти, рядом с ней появляется другой мужчина. Он высокий и долговязый, с вьющимися черными волосами, строго одетый в темно-синий костюм. Мир кружится вокруг меня, когда Марлоу с ухмылкой прикладывает целомудренный поцелуй к его щеке. Я дохожу до предела, когда он набирается смелости и кладет руку ей на поясницу.

Я решительно двигаюсь по галерее, не обращая внимания на других посетителей, которые обходят меня стороной.

Подойдя к ней, я встаю между ней и мужчиной, заставляя его опустить руку.

— Дилан? — Глаза Марлоу удивленно расширяются, а ее щеки краснеют, когда она видит меня. — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает она.

— Я не знал, что это твоя выставка, когда вошел, но, слава богу, моя мама снова решила вмешаться, потому что я не мог представить, что пропущу это. — Говорю я, кладя руку ей на спину.

Марлоу моргает и смотрит на меня, словно не уверена, что правильно меня понимает. Она заслуживает признания своих достижений, и я чертовски благодарен, что нахожусь здесь, чтобы помочь ей отпраздновать.

Если бы это была не ее художественная выставка, я бы перекинул ее через плечо и отнес в ближайший номер отеля.

— Детка, ты сказала, что красавчика из GQ здесь не будет. — Вмешивается мужчина, приподняв бровь.

Единственное слово, на которое я обращаю внимание, — «детка».

Я поворачиваюсь к нему лицом и переношу руку на поясницу Марлоу, притягивая ее ближе к себе.

— Кто твой друг? — Спрашиваю я, делая небольшую паузу, прежде чем протянуть руку мужчине.

— Меня зовут Гэвин. — Он крепко пожимает мне руку, ничуть не обеспокоенный тем, что я встал между ними. — Приятно познакомиться.

И тут я замечаю его обручальное кольцо.

— Гэвин — один из моих самых дорогих друзей и куратор в «The Artist». Он организовал мою выставку. — Говорит Марлоу, ободряюще похлопывая меня по груди.

Я ворчу в знак признательности. Друг он или нет, но мне не нравится, как он прикасался к Марлоу и как называл ее деткой. Возможно, я поступаю неразумно, но трудно не дать волю эмоциям, когда речь идет о Марлоу.

— Почему ты не рассказала мне об этом? Это невероятно.

Я жестом обвожу галерею.

Независимо от причины, я бы хотел, чтобы она отправила мне приглашение, чтобы я мог быть рядом с ней с самого начала. Я знаю, что не должен, но меня беспокоит, что другой мужчина является ее главным источником поддержки сегодня вечером, в то время как хотел бы, чтобы это был я.

Я сделаю все, чтобы в следующий раз так и было.

— Я не хотела беспокоить тебя, когда у тебя столько всего происходит. Кроме того, это всего лишь небольшая выставка в галерее. Ничего особенного. — Говорит она, изо всех сил стараясь преуменьшить ситуацию.

— Ничего особенного? Ты ведь шутишь, да? — Гэвин насмехается. — Марлоу, несколько покровителей прилетели из Европы, чтобы посетить твое сегодняшнее шоу. Если это не является достаточным доказательством того, что дело серьезное, то мы продали все работы из твоей коллекции, кроме одной, а выставка началась всего тридцать минут назад.

— Я покупаю последнюю картину. — Говорю я Гэвину.

— Ты уверен? Она самая дорогая в коллекции. Она стоит девяносто...

— Стоимость не имеет значения. Я хочу ее. — Заявляю я, не оставляя места для споров.

— Считай, что дело сделано. — Он бросает на нас с Марлоу знающий взгляд. — Я отмечу эту картину как проданную. Приятно было познакомиться, Дилан.

Он уходит, оставляя нас с Марлоу в напряженном поединке.

— Ты понятия не имеешь, какую картину купил. Что, если она тебе не понравится?

Марлоу зашипела, вырываясь из моих объятий.

— Ты ее создала. Конечно, она мне понравится. — Убежденно говорю я.

Она смотрит на меня, ошеломленная моим заявлением. Через несколько секунд ее взгляд становится бурным, и она хватает меня за руку, увлекая за собой в заднюю часть галереи, подальше от толпы. Она не останавливается, пока мы не оказываемся в укромном уголке, подальше от посторонних глаз. Она отпускает мою руку и обращается ко мне.

— Я думала, ты в командировке. — Скептически говорит она.

Я с тревогой провел рукой по волосам.

— Я был...Я есть. — Поясняю я. — Сегодня утром у меня были деловые встречи, и мама предложила всей семье улететь на выходные, чтобы погостить у Джека и Пресли. Именно она предложила мне, моим братьям и сестре приехать сюда сегодня вечером.

Марлоу невесело усмехнулась.

— Квинн упоминала, что твоя мама заходила в «Brush & Palette» на прошлой неделе. Я не думаю, что Квинн упоминала о моем шоу. Твоя мама не остановится ни перед чем, пока мы не встретимся, да?

— Надеюсь, что нет. — Признаюсь я.

Поначалу ее вмешательство в мою романтическую жизнь казалось мне далеко не забавным, особенно когда она была полна решимости свести меня с Марлоу. Однако теперь я благодарен ей за вмешательство, потому что это единственная причина, по которой я здесь сегодня.

— Дилан? — Шепчет Марлоу.

— Да?

— Неважно, как это произошло. Я рада, что ты здесь.

— Я тоже, солнышко.

Я провожу нас назад, пока она не оказывается прижатой к ближайшей стене, а ее глаза смотрят на меня.

Я устал танцевать вокруг неизбежной истины, что Марлоу и я принадлежим друг другу, и у меня есть все намерения дать ей почувствовать, каково это — быть моей.

— Что ты делаешь? — Тихо спрашивает она.

— Закрой глаза. — Приказываю я.

— Дилан...

— Доверься мне?

Несмотря на первоначальное нежелание, она закрывает глаза и прислоняется головой к стене, уперев руки в бока.

— Хорошая девочка. — Говорю я, целуя ее в лоб.

Она взволнованно вздыхает в ответ.

— Тебе нравится, когда я называю тебя своей хорошей девочкой, не так ли?

— Угу. — Кивает она.

С нежной точностью я обвожу ее ангельское личико, проводя пальцами по лбу, переходя к правой скуле, затем к левой. Я продолжаю исследование, скользя по ее изящному носику, затем очерчиваю форму ее рта.

Делаю небольшую паузу, любуясь ее ярко-розовой помадой, а затем провожу подушечкой большого пальца по ее губам.

Я наблюдаю за тем, как вздымается и опускается грудь Марлоу, отмечая учащение ее дыхания, когда я провожу пальцем по ее шее. Я испытываю прилив удовлетворения, осознавая, что именно я ответственен за ее повышенную реакцию.

— Я уже говорил тебе, как ты прекрасна? — Пробормотал я.

Ее глаза распахиваются, и я теряюсь в ее магнетическом сине-зеленом взгляде.

— Ты и сам не так уж плох, когда не ведешь себя как тиран.

Марлоу откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня, и, когда она улыбается, я замираю. Она обхватывает меня за шею, притягивая ближе.

Я обхватываю ее лицо руками и целую вдоль линии челюсти. Когда добираюсь до ее рта, провожу языком по ее пухлой нижней губе, дразнящими движениями. Она издает тихий стон, когда ее язык встречается с моим, и притягивает меня ближе. Мои глаза расширяются, когда она игриво перетягивает мою губу между зубами, и наша связь превращается из осторожного исследования в дикую и неистовую.

Я прижимаюсь к ее рту в страстном поцелуе, заставляя задыхаться. Толкаю свой член к ее сердцевине, и она толкает меня в ответ. Наши смешанные стоны наполняют воздух, когда я с жадностью исследую рот Марлоу.

Это чертовски возбуждает, когда я воочию вижу ее раскованность, и мне хочется дать ей больше, чем просто поцелуй, как я и обещал.

Я задираю материал ее платья, отпихивая его с дороги, и обхватываю ее ногу вокруг своей талии, положив вторую руку на бедро. Когда она берет мои волосы руками, это зажигает во мне огонь.

— Больше никаких ожиданий, милая. — Не теряя времени, я сдвигаю ее трусики в сторону и погружаю в нее два пальца. — Черт, ты вся мокрая. Это все для меня?

— О боже, да. — Простонала она.

Я наклоняюсь вперед, провожу языком по ее шее, целую ключицы. Когда добавляю третий палец, Марлоу издает придушенный звук возбуждения, сливаясь с нашим вокальным удовольствием. Это самый чувственный звук, который я когда-либо слышал, заставляющий меня хотеть ее — хотеть этого — еще больше, если это возможно.

— Ты собираешься кончить мне на руку в комнате, полной людей, всего в нескольких футах от нас? — Шепчу я.

Она кивает, крепче прижимаясь ко мне.

Мы находимся достаточно далеко от толпы, чтобы не было шансов, что кто-то зайдет за нами, но мне нравится наблюдать за ее реакцией на мысль о том, что нас могут поймать.

Я даю ей еще один страстный поцелуй, чтобы заглушить звуки ее удовольствия. Не хочу рисковать, чтобы кто-то еще услышал эти сладкие звуки.

— О...О Боже, не останавливайся. — Выдыхает она.

— Нет, пока ты не кончишь, как моя хорошая девочка. — Обещаю я.

Я тверд как скала, наблюдая за тем, как Марлоу распутывается на моих глазах. Я чувствую, что она близка к краю, ее тело напрягается с каждым погружением моих пальцев. Я провожу большим пальцем по ее клитору, и через несколько секунд она разрывается вокруг моей руки. Марлоу опускает голову на мою грудь, издавая придушенный крик удовольствия, падая с обрыва. Она не перестает трахать мою руку, пока я не выжму из нее все капли желания.

Она совершенно очаровательна, когда находится на грани разрядки, но наблюдать за тем, как она кончает, — это нечто совершенно иное.

— Это моя девочка. — Хвалю я, снова целуя ее. — Можно с уверенностью сказать, что слушать, как ты кончаешь, теперь один из моих любимых звуков.

Я подношу пальцы ко рту, обсасывая их. Марлоу прикусывает губу, восторженно наблюдая за мной. Я оскаливаюсь в злобной ухмылке, наслаждаясь вкусом ее сущности на своем языке. Она не сводит с меня глаз, потянувшись вниз, чтобы помассировать мой член через штаны, но я качаю головой.

— А как же ты? — Спрашивает она.

— Это было ради тебя. — Я нежно поглаживаю ее челюсть. — Для этого будет достаточно времени позже. — Я осторожно опускаю ее вниз и разглаживаю платье. — Нам лучше вернуться туда.

— А нам обязательно? — Спрашивает Марлоу, поправляя мои слегка кривоватые очки и одаривая меня очаровательной ухмылкой.

— Учитывая, что все эти люди пришли за тобой, боюсь, что да. — Мой взгляд прослеживает румянец на ее щеках. — Мои братья и сестра говорили о том, чтобы после этого пойти в клуб или на ужин, и я хочу, чтобы ты пошла с нами.

Она зажимает губу между зубами.

— Я не хочу вмешиваться. Мы увидимся, когда вернемся в Аспен Гроув.

Я не собираюсь ждать так долго, чтобы провести с ней больше времени.

— Твоя выставка распродана. Тебе нужно отпраздновать, и для меня будет честью, если ты позволишь мне и моей семье принять в этом участие.

Ее выражение смягчается, и улыбка озаряет ее лицо.

— Мне бы этого очень хотелось.

Я снова целую ее мягкие губы.

— А теперь давай вернемся туда. Ты невероятно много работала и заслуживаешь того, чтобы наслаждаться каждой секундой своего успеха.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Момент, который я разделила с Диланом в галерее, был самым горячим сексуальным опытом, который я испытывала до сих пор. Меня не волновало, что нас отделяло всего несколько сотен футов от комнаты, полной людей. Я кончила в ту секунду, когда Дилан назвал меня своей хорошей девочкой.

Он оставался рядом со мной до конца выставки, держа руку на моей пояснице, когда вел меня через толпу. Его семья тоже осталась и не жаловалась на то, что им приходится ждать.

Я подумывала о том, чтобы вообще пропустить сегодняшнюю выставку, потому что было тяжело осознавать, что моя семья снова не будет рядом, чтобы выразить свою поддержку. Гэвин забрал меня из отеля, боясь, что я не приду, если он этого не сделает. Я зря волновалась, потому что сегодня вечером Стаффорды оказали мне больше поддержки, чем я могла надеяться.

Когда мы наконец покидаем галерею, Джек отвозит нас в элитный стейк-хаус, где нас проводят в стильную "подсобку", которая в два счета превращается в спикизи.

Дилан выдвигает мой стул и придвигает его ближе к своему, а затем предлагает мне сесть. Когда мы оба устраиваемся, он кладет руку на мое колено под столом.

После того как официант принимает у нас заказ на напитки, Харрисон задает Дилану вопрос, связанный с работой. Я пытаюсь следить за их разговором, но теряюсь после того, как в третий раз слышу термин «ROI».

Я успокаиваюсь, когда Пресли наклоняется ко мне и небрежно опирается локтем на подлокотник моего стула.

— Я слышала, что моя мама играет роль свахи для тебя с Диланом. Мне жаль, если она перегнула палку. Она хочет как лучше, но, как ты заметила, иногда ее заносит.

Она смотрит на Джека со знающей улыбкой.

— Все в порядке. Если бы не ее настойчивость, я могла бы не быть няней Лолы, и я бы ни на что это не променяла. — Говорю я, обходя стороной ее комментарий о нас с Диланом.

— Я рада слышать это от тебя. — Она улыбается мне. — Лола говорит о тебе всякий раз, когда мы общаемся по видеосвязи, и она обожает Ваффлза. Надеюсь, ты не против, но я давно не видела своего брата таким счастливым.

Пресли отпивает глоток воды и наклоняется ближе.

— Под этой ворчливой внешностью скрывается заботливый человек, готовый пережить любую бурю ради тех, кто ему дорог. — Говорит она тихим тоном. — Я понимаю, что все, что происходит между вами, — это что-то новое, и вы, возможно, еще не готовы навесить на это ярлык. Все, о чем я прошу, — это быть с ним откровенной в том, чего ты хочешь... и чего не хочешь. — Она смотрит на Дилана, который все еще увлечен разговором с Харрисоном. — Лола — не единственный человек, который легко привязывается.

Я обдумала возможные последствия нашей нынешней ситуации для Лолы, себя и даже Ваффлза. Мысль о том, что Дилан может пострадать, если все пойдет наперекосяк, до сих пор не приходила мне в голову. Я полагала, что он считает нашу связь мимолетной, и его не затронет, если она закончится или если я решу покинуть Аспен Гроув. Однако мое предположение оказалось ошибочным.

— Я рада, что ты присматриваешь за своим братом. — Говорю я Пресли. — Мне не сложно быть с ним откровенной. На самом деле, возможно, он бы предпочел, чтобы я иногда была менее прямолинейной.

Я хихикаю.

Пресли разражается смехом.

— Я понимаю, почему ты ему нравишься. Ты глоток свежего воздуха. После сегодняшнего вечера считай, что я всю жизнь поддерживаю твою работу. Это совершенно невероятно. — Восторгается она. — Я влюбилась в твою работу с подсолнухами и очень расстроилась, когда увидела, что кто-то уже купил ее. Я умоляла Джека не делать этого, но он убедил Гэвина отменить первоначальную продажу. Теперь я гордая обладательница оригинальной работы Марлоу Тейлор. — С гордостью говорит она.

Ее искренний комплимент значит так много.

Я бросаю взгляд на Дилана, и он сжимает мое бедро под столом, когда замечает, что я наблюдаю за ним, и у меня перехватывает дыхание.

— О, ты должна была сказать мне. — Поворачиваюсь я обратно к Пресли. — Я была бы счастлива сделать для тебя заказное произведение. Уверена, Гэвин добавил неприличную сумму за неудобства.

— Это не проблема. Мы хотим поддержать тебя. Особенно после всего, что ты сделала для Лолы и Дилана. — Убежденно говорит она. — Подсолнух отлично подойдет к нашей гостиной. Мы переехали вместе в июне прошлого года, но представления Джека о комфортной и уютной квартире значительно отличаются от моих.

Она качает головой.

— По крайней мере, последнее слово в декоре остается за тобой. Очевидно, что ты обвела этого мужчину вокруг пальца. — Говорю я, мои глаза искрятся весельем.

— Думаю, мы с тобой станем отличными друзьями.

Она ухмыляется.

У меня болят щеки от смеха. Мы провели несколько часов в ресторане с семьей Дилана. Они были шумными, громкими и абсолютно идеальными. Братья и сестра Стаффорд бесконечно дразнят друг друга, но это не умаляет их тесной связи. Им повезло, что у них такая сильная система поддержки, и мне хочется быть частью чего-то такого же особенного.

Когда мы выходили из ресторана, я набралась смелости и пригласила Дилана вернуться в отель. Я не была готова попрощаться с ним на ночь, и, похоже, он тоже не был готов. Пресли заверила нас, что Лола будет в надежных руках, пока он не вернется к ней утром.

Когда мы выходим из лифта на моем этаже, я нервно разминаю руки. Я бесчисленное количество раз представляла себе, как будет выглядеть наш первый раз вместе. Никогда не думала, что это будет в обычном гостиничном номере в Нью-Йорке. И теперь, когда мы здесь, я боюсь, что это не оправдает наших ожиданий.

Мы останавливаемся возле моего номера, и я начинаю возиться с карточкой-ключом. После непродолжительной борьбы я наконец открываю дверь, вхожу внутрь и жестом приглашаю Дилана следовать за мной.

— Ничего особенного. — Говорю я, включая свет.

Я оглядываю небольшое помещение с одной двуспальной кроватью, компактной рабочей зоной в углу и маленькой ванной комнатой. Уверена, что это просто коробка из-под обуви по сравнению с его жильем в квартире Пресли.

Раньше это не имело значения, поскольку я обычно возвращалась в свой номер одна. Но в этот раз Дилан рядом со мной, и в кои-то веки я не чувствую той тоски, которую обычно испытываю после концертов, зная, что он позаботится обо мне.

— Мне плевать на комнату. — Тихо говорит Дилан, стоя у меня за спиной.

Дверь со щелчком закрывается, он разворачивает меня и прижимает к ближайшей стене. Он прижимает руки по обе стороны от моей головы, загоняя меня в ловушку. Это возвращает меня к тому моменту, который мы разделили возле кафе «Willow-Creek», но на этот раз я намерена позволить ему поцеловать меня, помимо всего прочего.

— Клянусь, мои братья и сестра специально затянули наш ужин. — Жалуется он. — Я весь вечер ждал, когда мы останемся одни.

— Теперь, когда я у тебя есть, что ты собираешься с этим делать? — Спрашиваю я знойным тоном.

Он прижимается лбом к моему.

— Марлоу?

— Мгм?

— Войдя сегодня вечером в галерею и увидев тебя с Гэвином, я чуть не сошел с ума. — В его тоне слышны нотки страдания. — Одна мысль о том, что ты с кем-то другим, не дает мне покоя.

Когда я увидела, как он вошел сегодня вечером, мое сердце практически выпрыгнуло из груди. Я не понимала, как сильно он мне нужен, пока он не встал рядом со мной, обхватив меня руками, ободряюще прижав к себе.

Я должна поблагодарить его маму за то, что она сделала это возможным. Джоанна может быть назойливой, но в данном случае это было очень ценно.

Я была тронута жестом Дилана, купившего одну из моих картин. Это показало, что он искренне заботится обо мне и моих начинаниях, а это значит больше, чем он думает.

— Что ты хочешь сказать? — Неуверенно спрашиваю я.

— Будь моей, солнышко? Единственный человек, с которым я хочу быть, — это ты.

— Дилан, я не могу обещать...

— Я знаю. — Он прижимает поцелуй к моему виску. — Все, о чем я прошу, — это сегодня вечером...и завтра. И послезавтра. Я прекрасно понимаю, что есть вероятность того, что ты скоро покинешь Аспен Гроув. — Говорит он торжественным тоном.

От одной этой мысли мне становится не по себе.

— Я хочу посмотреть, куда это нас приведет, потому что я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если не сделаю этого.

Он сжимает мои руки в своих.

— Я тоже не хочу, чтобы мы встречались с другими людьми. — Признаюсь я. — А как же Лола? Думаю, пока не стоит ей ничего говорить.

Меньше всего мне хотелось бы разбивать ей сердце, если у нас с ее отцом ничего не получится.

— Это хорошая идея, но... — Дилан вздыхает. — Я не хочу, чтобы ты думала, что ты мой маленький грязный секрет.

Я разражаюсь смехом.

— О, поверь мне, твои братья и сестра не сомневаются, что у тебя есть ко мне чувства. Не после того, как ты отреагировал на то, что увидел меня в галерее сегодня вечером. И, кроме того, что если я не против этой идеи?

— Какой идеи?

— Быть твоим маленьким грязным секретом.

Я отпускаю его руки и аккуратно снимаю очки, кладя их на комод рядом с собой. Дилан пристально наблюдает за мной, когда я опускаюсь на колени на пол перед ним.

— Марлоу, что ты делаешь?

Его голос напряжен.

— То, что я хотела сделать с тех пор, как ты ласкал меня в задней части галереи сегодня вечером. — Прямо признаюсь я.

Я отстегиваю его ремень и расстегиваю брюки. Он стоит совершенно неподвижно, пока я расстегиваю молнию и стягиваю с него брюки.

Я любуюсь его огромным размером, который напрягается под боксерами, а затем медленно стягиваю их с его ног.

Поднимаю глаза, чтобы встретиться с его дымящимся взглядом, и обхватываю пальцами его толстый член. Он резко вдыхает, а я провожу рукой по его стволу вверх и вниз медленными, уверенными движениями. Из кончика вытекает сперма, и я наклоняюсь вперед, чтобы подцепить ее языком.

— Черт, ты чертовски сексуальна. — Констатирует он.

Дилан проводит пальцем по моим волосам, побуждая взять его в рот.

Я не колеблюсь, с жаром посасывая его головку, а когда он усиливает хватку, уговаривая меня взять его глубже, я надуваю щеки, пока его головка не упирается мне в горло. Он позволяет мне задавать темп, пока я привыкаю.

— Такая хорошая девочка. — Промурлыкал он, поглаживая столбик моей шеи.

Мои трусики полностью промокли насквозь. Его похвала пробуждает во мне вновь обретенное желание, и я сжимаю его яйца, нежно поглаживая их, пока отсасываю. Он теряет контроль над собой, наклоняет мою голову вперед и с остервенением трахает мой рот, издавая низкий рык одобрения. Я пьянею от осознания того, что именно я являюсь причиной его безудержного удовольствия.

— Блядь, милая, я сейчас кончу. — Простонал он.

Его член подрагивает под моей рукой, и его сперма заполняет мой рот. Его глаза расширяются, когда я вбираю в себя каждую каплю, вылизывая его дочиста. Когда я заканчиваю, его член вырывается из моего рта с громким хлопком.

— Черт. — С обожанием говорит он, беря меня за руку, чтобы помочь подняться с пола. — Давай разденем тебя. Повернись и положи руки на стену. — Приказывает он.

Я выполняю его просьбу и прижимаю ладони к выцветшим обоям.

Каждая клеточка моего тела пылает, когда он откидывает мои волосы на плечи, обнажая спину. Одной рукой он крепко держит меня за бедро, а другой медленно тянет вниз молнию моего платья — напряжение невыносимо. Я резко выдыхаю, когда он упирается своим твердым членом в мою задницу.

— Тебе нравится это, солнышко? — Шепчет он мне на ухо. — Думаешь о том, каково это будет в твоей тугой киске?

— О боже, да. — Пролепетала я.

— Это моя девочка.

Он смахивает с моих плеч платье.

Я чувствую его дыхание на своей коже за несколько секунд до того, как он осыпает поцелуями мою шею. Дилан расстегивает лифчик, освобождая мою ноющую грудь от пут, и дразнящими движениями проводит по соскам кончиком пальца.

Я хнычу, когда он перекатывает мои соски между пальцами, грубо щипая их.

Я сгораю от желания. Если Дилан Стаффорд так проводит прелюдию, то мне не терпится узнать, каким будет секс.

— Боже, мне нравится, что ты такая отзывчивая. — Констатирует Дилан.

— Только для тебя. — Бормочу я.

— Мне нравится слышать это от тебя.

Я скулю в знак протеста, когда он отпускает мои соски.

Он стягивает платье до конца, оставляя его лежать у моих ног, и поворачивает меня лицом к себе.

— Держись крепче, красавица. — Призывает он, подхватывая меня на руки.

Я обхватываю его за шею, пока он несет меня к кровати. Стягивает с нее плед и верхнюю простыню, укладывая меня на середину матраса.

В мгновение ока Дилан снимает с меня туфли, и я приподнимаю бедра, когда он наклоняется, чтобы взять верхнюю часть моих трусиков и стянуть их с моих ног. Он бросает их на стул в углу и стоит передо мной полностью одетый, в то время как мое тело лежит перед ним как полотно — доказательство того, что сегодня он полностью контролирует ситуацию. Контраст разжигает во мне возбуждение, и я испытываю внезапное желание услышать, как он снова называет меня своей хорошей девочкой.

Дилан опускается на колени на кровать и проводит руками по моим ногам, оставляя за собой дорожку мурашек. Я жду с затаенным дыханием, когда он поцелует мое колено. Его щетина трется о мою кожу, когда он продвигается вверх по моему бедру дюйм за дюймом. Мои ноги дрожат от предвкушения, когда он достигает вершины моих бедер.

Он медленно облизывает шов моей киски, прежде чем погрузить язык внутрь. Я бьюсь бедрами о его лицо, сжимая в кулаках его волосы. Дилан жадно исследует меня, чередуя облизывание и посасывание, и когда он вводит в меня три толстых пальца, по моим венам пробегает дразнящая дрожь. Я задыхаюсь от жара, разливающегося по моей душе.

Я и так закручена как пружина от того, что его член находился в моем рту, а когда я поднимаю голову и вижу, как его голова зарыта между моих ног, я просто умираю.

— Мне нужно кончить. — Хнычу я.

— Кончи для меня, солнышко.

Дилан сжимает мой клитор между пальцами, приказывая мне освободиться, и я разваливаюсь на части от его прикосновения. Моя голова откидывается назад на матрас, и я выкрикиваю его имя в погоне за эйфорией, смакуя каждый восхитительный момент.

— Я не хочу больше ждать ни секунды, чтобы оказаться внутри тебя. — Хрипит он. — Скажи, что я могу обнажиться. Я не хочу, чтобы между нами что-то было. Я ни с кем не был с тех пор, как меня проверили в прошлом году.

Я киваю в знак согласия.

— Я принимаю таблетки, и меня тоже недавно проверяли.

Он встает с кровати и в рекордные сроки снимает с себя одежду, оставляя ее в куче на полу. Дилан, которого я знаю, сложил бы ее аккуратно и положил на комод, но мне нравится наблюдать за его более расслабленной стороной.

Я облизываю губы в предвкушении, когда впервые вижу Дилана полностью обнаженным. Я видела его без рубашки в первую неделю, когда нянчилась с Лолой, но увидеть его голым — это нечто совсем другое.

— Ты, наверное, шутишь. — Резко вздыхаю я, жестом указывая на его обнаженную грудь.

Каждая складка и изгиб его четко очерченного пресса выставлены на всеобщее обозрение.

— Что?

Он хмурится, глядя на себя сверху вниз.

— Дилан, тебе уже за тридцать, и ты работаешь не менее восьмидесяти часов в неделю. И при этом ты каким-то образом сохранил тело супергероя. Это так несправедливо.

Я вздыхаю. Наверное, помогает то, что он избегает вредной пищи как чумы.

Он нахмуривает брови.

— Погоди, ты только что назвала меня старым?

— По сравнению со мной — да. — Язвлю я.

— Посмотрим, у кого выносливость лучше, не так ли?

Он подмигивает.

Я не могу дождаться.

Дилан забирается на кровать и нависает надо мной. Он берется за свой ствол, приставляет его к моему входу и одним толчком вводит до упора. Наши совместные стоны наполняют комнату, пока я привыкаю к его размеру.

— Ты в порядке, солнышко?

Он сдерживает себя, ожидая моего ответа.

Я чувствую каждый его великолепный дюйм, и это заставляет меня жаждать большего.

— Двигайся, пожалуйста, двигайся. — Умоляю я.

Он переплетает наши пальцы, разводя мои руки над собой, двигаясь в ровном ритме. Я встречаю его толчок за толчком, наслаждаясь нашей связью. Он умеет заставить меня чувствовать себя одновременно и желанной, и соблазнительной.

— Ты такая чертовски тугая. — Рычит он, входя в меня.

— О Боже, Дилан.

— Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг моего члена. — Выдыхает он.

Я могу только хныкать в ответ, впиваясь пятками в матрас. Он проводит языком по моим губам, прежде чем просунуть его внутрь моего рта. Я громко стону, когда он ускоряет темп, меняет угол наклона своего члена, прижимаясь к моей точке G, и я задыхаюсь от новых ощущений.

— Я так близко. — Говорю я.

— Поиграй со своим клитором, как моя хорошая девочка.

Он опускает голову к моему плечу, вкладывая всю свою энергию в то, чтобы загнать себя глубже.

Я подчиняюсь, протягиваю руку между ног и нетерпеливо поглаживаю свой клитор. От дополнительной симуляции я вздрагиваю, выгибаясь под ним, и он торжествующе рычит, когда кончает рядом со мной. Невозможно остановить поток эмоций, который захлестывает нас, когда мы выходим из состояния повышенного удовольствия.

— Ты идеальна, солнышко. — Промурлыкал он, убирая с моего лица прядку волос. — Ты в порядке?

— Никогда не было лучше. — Заверяю я его с сытой улыбкой.

— Почему бы нам не принять душ, а потом я сделаю тебе массаж?

— Звучит неплохо. — Сонно говорю я.

Я благодарна Дилану за его заботливый характер и энтузиазм ухаживать за мной.

Осталось только убедить его, что это включает в себя еще один раунд в душе.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я просыпаюсь от легкого аромата цитрусовых и розы.

Первые лучи солнца проникают в окно, сигнализируя о наступлении утра.

Мы с Марлоу запутались в путанице конечностей: она лежит на моей груди, ее ноги переплетены с моими, а голова покоится в ложбинке на моей шее.

Прошлой ночью мы дважды занимались сексом в душе. Позже я сделал ей массаж, как и обещал. После этого мы стали трахаться на кровати по-собачьи, ее волосы были крепко зажаты в моем кулаке, а голова откинута назад, чтобы смотреть мне в лицо, пока я входил в нее сзади. Она сводит меня с ума, когда я глубоко погружаюсь в ее идеальную киску.

Когда мы оба, наконец, рухнули от изнеможения, я притянул ее к себе, крепко обняв и заснул. Одна ночь с Марлоу оставила во мне жажду большего, что на меня не похоже.

После того как Мэдди ушла, я заблокировал эмоциональную сторону близости. Она разрушила мое доверие, и я отказался давать кому-либо еще такой рычаг влияния на меня.

В последние несколько лет секс сводился исключительно к акту. Он требовал отдачи удовольствия в обмен на его получение, и я относился к нему как к сделке. Все, кого я брал в постель, знали мои условия — никаких обязательств и никаких заблуждений по поводу обязательств. Не потому что мне были безразличны женщины, с которыми я встречался, а потому что я не хотел рисковать, чтобы мне причинили боль.

С Марлоу все по-другому. Нас связывает нечто большее, чем физическое влечение, и кажется, что нас притягивает друг к другу какая-то магнитная сила. Она принесла с собой возрожденное чувство надежды — эмоцию, которой давно не было в моей жизни.

Я отодвигаю в сторону надвигающуюся тревогу за наше будущее и сосредотачиваюсь на настоящем. В противном случае, я рискую поставить под угрозу нашу общую связь, прежде чем у нас появится реальный шанс исследовать ее.

Она шевелится рядом со мной, и когда ее глаза открываются, я встречаюсь с поразительным взглядом.

Я наклоняюсь, чтобы взять с тумбочки очки и надеть их, чтобы лучше видеть ее.

— Доброе утро, солнышко. — Говорю я, осыпая плечо Марлоу поцелуями.

— Доброе утро. — Отвечает она, ее голос хриплый от сна. — Который час? — Она смотрит на часы на тумбочке и видит, что сейчас 7:05 утра. — Тебе нужно идти?

— Нет, еще нет. Я гарантирую, что Лола еще спит, а когда она проснется, у нее будет полный дом людей, которые будут рады побаловать ее до моего возвращения.

Я крепче прижимаю Марлоу к груди.

Я хочу впитать каждую секунду, проведенную вместе, потому что неизвестно, когда у нас еще будет такое же позднее утро наедине.

— Если ты принесешь мне кофе перед уходом, то я буду счастлива. — Говорит Марлоу.

— Я не уйду, пока ты не выпьешь кофе, не позавтракаешь и не испытаешь еще хотя бы один оргазм. — Обещаю я.

— Мой герой.

Она ухмыляется, наклоняясь для поцелуя.

Марлоу улетает обратно в Аспен Гроув сегодня вечером, но я должен остаться в Нью-Йорке для дополнительных встреч завтра утром.

Я бросаю на нее нерешительный взгляд, и она нахмуривает брови.

— В чем дело?

Мне показалось необычным, что вчера вечером у нее не было ни одного члена семьи, который мог бы оказать ей поддержку. Если бы с кем-то из моих братьев и сестрой случилось подобное, вся моя семья была бы рядом, несмотря ни на что.

Когда Марлоу заболела, она пропустила мимо ушей мое замечание о том, что нужно позвать кого-то еще, чтобы позаботиться о ней, и теперь я задаюсь вопросом, почему так произошло.

— Мне интересно, почему твоя семья не была на твоей выставке вчера вечером? — Марлоу застывает в моих объятиях. — Прости, если мой вопрос перешел черту. — Отступаю я. — Ты не часто говоришь о них, и я полагаю, что это неспроста.

— Мои родители не плохие люди, если ты об этом думаешь. — Она легонько проводит пальцем по моей груди. — Я единственный ребенок. Они родили меня в сорок лет, а мои бабушка и дедушка умерли, когда я была еще ребенком. Мои мама и папа — профессора, и они не приняли мое решение не учиться в колледже. Они были потрясены, когда я сказала им, что хочу стать художницей. — В ее голосе звучит нотка грусти. — В раннем возрасте мне было трудно сосредоточиться в школе, и подготовка к экзаменам была сложной. Я не могла сосредоточиться более чем на несколько минут, и часто мне было трудно удержать материал, который я выучила, достаточно долго, чтобы вспомнить его во время теста. — Во время разговора она нервно заправляет за ухо прядь волос. — Живопись и путешествия стали моим спасением, и я отказалась ставить свое счастье в зависимость от ожиданий родителей или кого-либо еще.

Я нежно целую ее в макушку, нуждаясь в том, чтобы выразить свое сочувствие физически.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, солнышко. — Произношу я. — Твои родители должны были найти способы сделать ситуацию более управляемой для тебя, а не создавать впечатление, что с тобой что-то не так.

— Мой мозг обрабатывал информацию иначе, чем у других детей, с которыми я ходила в школу, и я была легкой мишенью для дразнилок. Мои родители не могли изменить поведение других детей, но они могли попытаться скорректировать мое, что заставляло меня чувствовать себя неполноценной. Я считаю, что они сделали все возможное, учитывая обстоятельства. — Ее тон защитный. — По мере того, как я становилась старше, они все меньше интересовались мной, и я отдалилась от них, пока не смогла переехать после окончания школы. Мы не часто общаемся, но я приглашаю их на все свои выставки, которые они не посещают. Но я никогда не теряю надежды, что когда-нибудь они приедут. — Убежденно говорит она.

Я восхищаюсь Марлоу еще больше, когда узнаю, с какими трудностями ей пришлось столкнуться. Даже справляясь с ними, она не теряет из виду положительные моменты.

— Ты не должна ждать. Ты заслуживаешь того, чтобы тебе каждый день напоминали о том, какая ты необыкновенная.

Я хочу потребовать, чтобы она назвала мне имена всех людей, которые когда-либо плохо обращались с ней или заставляли ее чувствовать себя неполноценной, чтобы я мог отчитать их за то, что они обидели мою девочку. Хотя это маловероятно, я могу сделать так, чтобы, пока она будет частью моей жизни, я каждый день показывал ей, какая она необыкновенная.

— Вот почему так важно, что ты был на моей выставке. — Марлоу поглаживает мою заросшую щетиной щеку. — Неважно, что ты появился нечаянно. Было очень приятно получить дополнительную поддержку, поскольку мои друзья не смогли приехать.

— Отныне ты можешь рассчитывать на поддержку всего клана Стаффордов, включая моих родителей и Лолу. — Клянусь я.

Она улыбается.

— Спасибо, Дилан.

Ее рука скользит по моему животу, и мой член возбуждается от ее соблазнительного прикосновения.

— Солнышко, что ты делаешь?

— Думаю, ты в долгу передо мной за то, что начал утро на трезвой ноте, не так ли?

Она одаривает меня язвительной улыбкой.

Эта женщина ненасытна, и мне это чертовски нравится.

Без предупреждения я переворачиваю Марлоу на спину, устраиваюсь над ней, расставив ноги по обе стороны, и фиксирую ее руки над головой.

— Я собираюсь трахать тебя медленно и приятно, а потом отведу тебя в лучшее место для завтрака в Нью-Йорке.

— Для начала неплохо. — Говорит она, ухмыляясь.

Может, я и не смогу изменить прошлое Марлоу, но, черт возьми, я сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить ее от подобного обращения в будущем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

— Привет, Марлоу?

— Привет, леденец?

— Эм... Почему Ваффлз прыгает на папу?

Что?

Я подбегаю к окну, выходящему на задний двор, и вижу, что Дилан лежит на спине на террасе. Ваффлз стоит над ним и облизывает его лицо.

Дилан вернулся из Нью-Йорка час назад и с нетерпением ждал очередной тренировки с Ваффлзом. Он хотел сделать это, пока учебные видео, которые он смотрел в самолете, еще свежи в его памяти. Насколько я могу судить, они оказались не слишком полезными.

Открываю заднюю дверь и высовываю голову наружу.

— Ребята, вы в порядке?

Дилан приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня.

— Да. — Он смотрит на Ваффлза. — Думаю, на сегодня с нас хватит, не так ли, мальчик?

Ваффлз громко лает в ответ и устремляется ко мне. Я едва успеваю отступить в сторону, как он пробегает мимо меня на кухню, где с распростертыми объятиями стоит Лола.

— Привет, Ваффлз. Я скучала по тебе. — Восклицает она.

Судя по их воссоединению, можно подумать, что их разделяли десятилетия, а не несколько дней.

Квинн присматривала за Ваффлзом, пока я была в Нью-Йорке на выходных. К счастью, он вел себя хорошо, за исключением несанкционированного визита на рынок «Мейн-стрит». Должно быть, ему захотелось фрикаделек.

— Как все прошло? — Спрашиваю я Дилана, когда он заходит в дом.

— В конце концов мы дойдем до этого. — Решительно отвечает он.

Я не сомневаюсь, что он будет заниматься этим до тех пор, пока Ваффлз не научится выполнять команды.

— Спасибо за помощь.

Я сжимаю его руку в знак благодарности, когда он проскальзывает мимо, и желание прикоснуться к нему — каким бы невинным оно ни было — становится непреодолимым. Судя по жару в его глазах, он испытывает нечто подобное.

— Папа, Марлоу, я должна вам кое-что сказать. — Говорит Лола, нетерпеливо ожидая, пока мы ее выслушаем.

— Что это, божья коровка? — Спрашивает Дилан.

— Сегодня в школе мисс Торнберри сказала нашему классу, что старшие дети ставят пьесу под названием «Алли в стране чудес».

— Думаю, ты имеешь в виду «Алису в стране чудес». — Мягко поправляю я ее.

Поскольку Дилану пришлось задержаться в Нью-Йорке на лишний день, Джоанна и Майк вчера приехали домой вместе с Лолой. Она провела у них ночь, а сегодня утром Джоанна отвезла ее в школу. Я предложила забрать ее, чтобы иметь возможность увидеться с ней и Диланом сегодня днем.

Мисс Торнберри прислала мне домой информационный бюллетень со всеми подробностями предстоящего спектакля, который ставят пятиклассники. Их учительница попросила первоклассников принять участие в неговорящих ролях.

— Да! — Глаза Лолы загорелись. — Я буду маргариткой. — Визжит она от восторга.

Ее комментарий напоминает мне о картине, которую Дилан купил на моей художественной выставке. Он до сих пор ее не видел, но будет замечательным сюрпризом, если она прибудет как раз к выступлению Лолы.

Картина станет прекрасным дополнением к его гостиной и внесет в нее нотку цвета. Я не упускаю иронии в том, что отправляла картину «The Artist», а Гэвину пришлось отправлять ее обратно в Аспен Гроув.

— Папочка, ты можешь помочь мне потренироваться быть маргариткой? — Спрашивает Лола у Дилана.

— Конечно, но учитывая, что Марлоу разбирается в цветах, я думаю, что было бы замечательно привлечь ее, ты согласна?

— Да. — Радостно кричит Лола. — Не могу дождаться.

Я улыбаюсь Дилану в знак благодарности за то, что он включил меня в это дело. Поскольку наши отношения новые, я позволяю ему решать, сколько времени я буду проводить с ним и Лолой, тем более что мы пока не хотим говорить ей о том, что встречаемся.

У Дилана в кармане пищит телефон, и он с серьезным видом проверяет уведомление.

— Лола, пора идти. — Объявляет он. — Бабушка и дедушка ждут тебя у нас дома.

Кто такие бабушка и дедушка?

Лола называет маму и папу Дилана Джиджи и Папой, так что я знаю, что он имеет в виду кого-то другого.

— Не могу дождаться, когда увижу их.

Лола бежит к входной двери и мчится на улицу к своему. К счастью, я успеваю схватить Ваффлза, прежде чем он последует за ней.

— Подожди меня, божья коровка. — Кричит Дилан, догоняя Лолу. — Я сейчас вернусь. — Говорит он через плечо и закрывает за собой дверь.

Я осталась одна на кухне, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Дилан не сказал, что ждет сегодня гостей, но, опять же, у нас не было возможности пообщаться после его возвращения.

Любопытство берет верх, и я выглядываю в окно гостиной.

На подъездной дорожке стоит пара, по виду близкая по возрасту к родителям Дилана. Они тепло обнимают Лолу, и пока разговаривают с Диланом, его поза становится заметно жесткой, когда женщина сжимает его руку.

Лола запрыгивает на заднее сиденье машины, и Дилан пристегивает ее, пока пара садится на переднее сиденье. Должно быть, у них уже было установлено кресло-бустер, потому что Дилан не позволил бы ей ехать без него. Закончив, он закрывает дверь машины и машет на прощание, пока они отъезжают. Интересно, куда они повезут Лолу?

Когда Дилан направляется обратно к моему дому, я бросаюсь к дивану и усаживаюсь на него. Я не хочу, чтобы он подумал, что я вмешиваюсь, наблюдая за его общением с ними.

Он стучит один раз, прежде чем войти в дом.

— Я в гостиной. — Говорю я.

Он входит и садится на диван рядом со мной.

— Полагаю, ты наблюдала за происходящим из окна? — Спрашивает он с ноткой веселья.

— Может быть. — Я пожимаю плечами. — Ты сбежал отсюда без объяснений, и мне стало любопытно, кто эти люди.

— Это родители Мэдди. — Объясняет он. — Я забыл сказать тебе, что они заедут сегодня вечером, чтобы взять Лолу на несколько часов.

— Они живут где-то поблизости?

Он качает головой.

— Нет. Они переехали в Мичиган после того, как она окончила школу. Они прилетают сюда каждые три месяца, чтобы навестить друзей, а теперь и Лолу. Обычно они водят ее на ужин и в кино.

Я бросаю на него озадаченный взгляд.

— Я не думала, что Мэдди участвует в жизни Лолы.

— Это не так. — Быстро говорит он.

— Я не понимаю.

Он придвигается ближе, пока наши ноги не соприкасаются, и смотрит мне в глаза.

— Мэдди была безутешна, когда мы узнали, что она беременна Лолой. Она сказала, что хочет родить ребенка, но когда Лола родилась, она полностью отстранилась. — Его голос понижается, когда он продолжает. — Однажды вечером я вернулся домой с работы и обнаружил, что Мэдди ждет меня с собранными чемоданами у входной двери нашей квартиры. Она сказала, что после нескольких разговоров с родителями и психотерапевтом решила, что ей нужно начать все с чистого листа, в котором не будет ни меня, ни Лолы. Так мы видели ее в последний раз.

Я не могу представить, каково ему было. В один день он думал, что они счастливая семья, а в другой, что ему приходится преодолевать трудности, связанные с ролью отца-одиночки.

— Если родители Мэдди повлияли на ее решение оставить Лолу, почему ты хочешь, чтобы они проводили с ней время?

Это бессмысленно.

— Все не так просто. — Заявляет он с глубоким разочарованием. — Ее родители никогда прямо не предлагали Мэдди покинуть нас; они просто выслушали и признали, что она чувствует по поводу сложившейся ситуации. Они были так же потрясены, как и я, когда она ушла. — Он проводит пальцами по волосам. — Как родитель, я могу понять, к чему они пришли. Они позвонили вскоре после этого и выразили желание проводить время с Лолой всякий раз, когда приезжают в город.

— Но разве они все еще не общаются с Мэдди? — Спрашиваю я с опаской. — А ты не беспокоишься о том, что они говорят Лоле, когда тебя нет рядом?

Возможно, я слишком остро реагирую, но мысль о том, что кто-то может заставить эту девочку чувствовать себя нежеланной или недооцененной, беспокоит меня.

— Они договорились не обсуждать с ней Мэдди. Если в будущем она выразит желание воссоединиться с Лолой, ее родители сообщат мне, и мы обсудим дальнейшие действия. Но я не ожидаю, что это произойдет в ближайшее время.

— А Лола когда-нибудь спрашивала о Мэдди?

Он качает головой.

— Нет, не часто.

— А ты не думаешь, что с возрастом она будет задавать больше вопросов?

Например, как я сейчас.

— Возможно, но я буду решать их, когда придет время. — Он вздохнул. — Марлоу, я ценю твое беспокойство, но я делаю все возможное, учитывая обстоятельства. Ты можешь не согласиться, но я хочу, чтобы у Лолы было нормальное детство, включая отношения с обоими бабушками и дедушками. Неважно, будет ли это сложно для меня, главное, что будет лучше для нее.

Я нервно заправляю волосы за ухо.

— Ты прав. Прости меня. Я не хотела, чтобы ты подумал, будто я ставлю под сомнение твой выбор. Ты замечательный отец, и я знаю, что Лола будет благодарна тебе за то, что ты дал ей возможность общаться с бабушкой и дедушкой, когда она подрастет. — Я неуверенно улыбнулась ему. — Я слишком опекаю тех, кто мне дорог, и мне следовало бы выразить свои опасения иначе.

Я часто испытываю трудности с восприятием социальных сигналов. Я настолько погружаюсь в свои эмоции, что не замечаю, как другие прерывают мои слова или действия. Это часто приводит к тому, что я непреднамеренно говорю или делаю что-то не то.

— Эй. — Дилан сжимает мои руки в своих. — Я не расстроен. — Успокаивает он меня. — Просто я не привык объяснять кому-то свои решения относительно Лолы, но я ценю твое беспокойство. То, что ты так заботишься, значит очень много, и нам повезло, что ты у нас есть.

— Нам, да?

— Да, Лола не единственная, кто благодарен тебе за то, что ты есть в нашей жизни. — Он наклоняется, чтобы прижаться поцелуем к моим губам. — Знаешь, одно из преимуществ того, что она проводит время с бабушкой и дедушкой, заключается в том, что у нас есть несколько часов для себя.

— Правда? — Я ухмыляюсь. — Чем мы займемся?

— У меня есть несколько идей. — Говорит он с озорной ухмылкой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Марлоу вздрагивает, когда я перекидываю ее через плечо и несу наверх.

Когда мы добираемся до ее спальни, я закрываю за нами дверь. Кроме Ваффлза, вокруг нет никого, кто мог бы нам помешать, но это сила привычки.

— Дилан Стаффорд, что на тебя нашло? — Кричит она.

Марлоу Тейлор стала неотъемлемой частью моей жизни, и я никогда не захочу, чтобы она ушла.

Я всегда отдавал предпочтение рациональному мышлению, а не эмоциональным порывам, но общение с ней заставило меня по-новому взглянуть на ситуацию. Она учит меня находить радость в мелочах и жить настоящим. Ее любовь к Лоле осязаема, и меня заводит то, что она так же предана моему ребенку, как и я.

В любой другой вечер, когда Лола находится с бабушкой и дедушкой, я бы просматривал электронные таблицы или готовил финансовые отчеты для работы — но не сегодня.

Я иду через комнату Марлоу, обходя разбросанную на полу одежду. Одеяло собрано у изножья кровати, и я бросаю его на стул в углу.

Опускаю Марлоу в стоячее положение у кровати, и она, обретя равновесие, держится за мои локти. Она чертовски сексуальна в своих обтягивающих коралловых штанах для йоги, но я не могу делать то, что хочу, пока она одета.

— Мне нужно вытащить тебя из этой одежды, солнышко.

— Чего ты ждешь? — Подбадривает она.

— Тебе лучше следить за своим ртом, учитывая, что сегодня я отвечаю за твое удовольствие. — Предупреждаю я с лукавой ухмылкой. — А теперь будь хорошей девочкой и подними руки.

Она бросает на меня любопытный взгляд, но подчиняется.

Я поднимаю ее свитер через голову и бросаю его на пол. Через несколько секунд мои руки снова оказываются на ней, расстегивая лифчик. Мне приходится подавить стон, когда взору предстает ее утонченная грудь. Они так и просят моего внимания, но я пока сдерживаюсь. Позже будет достаточно времени, чтобы поклониться ее идеальным сиськам.

Стягиваю с нее штаны для йоги, пока они не оказываются у ее лодыжек. Она резко выдыхает, когда я вывожу пальцами по ее бедрам ленивые круги. Я чувствую аромат ее возбуждения и, добравшись до трусиков, медленно стягиваю их с ног. Марлоу хватает меня за плечи и поднимает одну ногу за другой, чтобы я мог сбросить ее одежду.

Черт возьми.

Я заворожен ее греховными изгибами, не в силах отвести взгляд. Ее тело — произведение искусства, и она вся моя.

— Ты чертовски совершенна, милая. — Говорю я, замечая, как раскраснелись ее щеки в ответ на мою похвалу.

— Хотела бы я сказать то же самое о тебе, но ты все еще одет. — Игриво морщится она.

— Всему свое время. — Я выпрямляюсь во весь рост и целую ее губы. — Во-первых, я хочу...

Я теряю нить разговора, когда замечаю что-то в открытом ящике ее тумбочки. Присмотревшись, я вижу, что предмет горячего розового цвета и по форме напоминает палочку.

Что ж, это только что стало интересно.

— Марлоу, что это? — Кокетливо спрашиваю я, доставая прибор и показывая ей.

— Мой вибратор. — Произносит она, ее щеки становятся розовыми.

Очаровательно, что она смущается, но у нее нет причин для этого. Я твёрд, просто представляя, как она возбуждается с помощью этой штуки.

— Знаешь, это гораздо веселее, когда есть с кем поиграть.

Я кручу устройство в руке.

— Докажи это. — Бросает она вызов.

— Ложись на кровать, и я тебе покажу. — Приказываю я.

Марлоу с готовностью повинуется, переползает на середину кровати и ложится, как я велел.

Я быстро раздеваюсь, бросая свою белую рубашку на пуговицах и парадные брюки поверх ее одежды, сваленной на полу. Марлоу смотрит на меня похотливым взглядом, и ее глаза расширяются, когда я вылезаю из боксеров, мой член гордо торчит вверх.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

Она с готовностью кивает.

Матрас прогибается, когда я присоединяюсь к ней на кровати, нависая над ней. Я берусь за ее запястья и сжимаю их над головой наручниками. Когда она оказывается в моей власти, я наклоняюсь и обхватываю ртом один из ее сосков, скользя языком по ареоле.

— Дилан. — Выдыхает она, и мое имя срывается с ее губ, как молитва.

— Именно так, солнышко. Это я владею твоим удовольствием. — Напоминаю я ей.

Она резко вдыхает, когда я попеременно щелкаю языком ее сосок и оттягиваю его зубами.

— О Боже. — Вскрикивает она.

Непринужденная реакция Марлоу чертовски завораживает. Я ухмыляюсь, продолжая ласкать ртом ее сиськи, а рукой прохожусь по ее груди, пока не добираюсь до живота, рисуя подушечкой пальца узоры. Когда я добираюсь до ее ног, они раздвигаются, стремясь принять все, что я задумал.

Я удовлетворенно застонал, обнаружив, что она уже истекает желанием, а я едва прикоснулся к ней. Я беру вибратор и медленно ввожу его в ее тугую киску. Он не такой толстый, как мой член, но она все равно стонет от такого желанного проникновения. Когда я включаю прибор, в воздухе раздается тихое жужжание.

Увеличиваю мощность вибратора, Марлоу начинает выгибать бедра в такт нарастающей интенсивности, а ее руки вцепляются в простыни. Наблюдать за тем, как она взлетает все выше с каждым толчком прибора, просто завораживает.

— Дилан, я сейчас кончу. — Хнычет она.

— Нет, не кончишь. — Бросаю я вызов. — Ты будешь хорошей девочкой и подождешь, пока я не разрешу тебе.

Я ободряюще целую ее в губы.

Она вздрагивает, когда я продолжаю свою карательную атаку, прикусывая ее грудь, пока быстро погружаю в нее вибратор. Марлоу держится благодаря своей решимости, пот капает с ее лба, и это вызывает эйфорию, когда я знаю, что контролирую ее удовольствие.

Когда включаю вибратор на максимальную мощность, она выкрикивает мое имя.

— Пожалуйста, Дилан. Пожалуйста, позволь мне кончить. — Умоляет она.

— Ты была хорошей девочкой?

— Да. — Пробормотала она, отводя взгляд.

Я хватаю ее за подбородок рукой, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня.

— Смотри на меня, когда будешь кончать.

Я щипаю ее за клитор, посылая к разрядке.

Пока она кайфует от эйфорического блаженства, я бросаю вибратор на кровать и снимаю очки, кладу их на тумбочку. Через несколько секунд я снова оказываюсь на ней, беру в руки свой член и ввожу его в ее идеальную киску дюйм за дюймом. Ее вагина сжимается вокруг меня, и Марлоу запускает руки в мои волосы, чтобы притянуть меня ближе.

— О. — Задыхается Марлоу.

— Вот оно. Бери, бери всего чертового меня. — Когда я полностью насаживаюсь, делаю паузу, чтобы дать ей время привыкнуть. — Ты такая чертовски тугая. — Выдавливаю я из себя, мой голос напряжен.

Я обхватываю ее за талию, двигаясь в ровном ритме, и она жадно встречает меня, толчок за толчком. Боже, эта женщина полностью подчинила меня своим чарам, и я греюсь от удовольствия, что принадлежу ей.

— О, да. — Кричит она.

Я смотрю вниз, туда, где соединяются наши тела.

— Черт, посмотри, как ты принимаешь мой член, словно такая хорошая девочка.

Я наклоняюсь и целую край ее челюсти. Дыхание Марлоу учащается, когда я накрываю ее рот своим в собственническом поцелуе. Мой язык танцует по шву ее губ, и я стону, когда она открывает рот, впуская меня внутрь.

Она стонет, когда я наращиваю темп, покачивая бедрами в такт моим.

— Святой черт. — Восклицаю я, когда она прижимается ко мне. — Ты почти у цели, солнышко?

— Да. — Пролепетала она.

Я тянусь вниз и перекатываю ее клитор большим и указательным пальцами, вскоре мы оба несемся к разрядке. Я рычу от удовольствия, которое проникает в меня при виде того, как Марлоу кончает. Я крепко прижимаю ее к себе, и мы вместе переживаем наш оргазм.

— Черт, это было невероятно.

Я утыкаюсь носом в ее шею, вдыхая ее аромат — сочетание цитрусовых и розы, и выхожу из нее, не желая причинять ей боль. Я подавляю очередной стон, наблюдая, как наша смешанная сперма капает на ее бедро.

Я падаю на кровать рядом с ней и заключаю ее в свои объятия. Между нами воцаряется тишина, пока мы лежим, обнявшись.

Впервые за долгое время я по-настоящему доволен. Внутренний шум в моей голове затих, и я не беспокоюсь о том, чтобы придерживаться графика, убирать дом или проверять рабочую почту. Марлоу на собственном примере учит меня жить моментом, и я благодарен ей за это.

Я влюбляюсь в эту женщину и отгоняю ноющую мысль о том, что если она уедет, Лола будет не единственной, кому разобьют сердце.

У Марлоу заурчало в животе, и я рассмеялся.

— Кто-то, наверное, проголодался. Как ты относишься к уличным тако?

— Я фанатка. — Говорит Марлоу.

— Отлично. Давай приведем себя в порядок, а потом пойдем ко мне. Я приготовлю тебе ужин. — Я делаю небольшую паузу. — Ваффлз тоже может прийти.

— Правда?

Ее глаза удивленно расширяются.

— Да. Лола захочет увидеть его, когда вернется. Таким образом, мы избавим себя от необходимости возвращаться сюда, чтобы забрать его.

Я хочу, чтобы Марлоу проводила больше времени у меня дома, и самый простой способ добиться этого — позволить Ваффлзу тоже приходить. Это компромисс, на который я готов пойти ради Марлоу, но это не значит, что ему можно сидеть на мебели, особенно на моей подушке из пенополиуретана.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Я смотрю вверх на очаровательный двухэтажный дом Стаффордов в стиле кейп. У него есть крыльцо с качелями, такое же, как у меня, и ярко-красная дверь. Тротуар очищен от снега, выпавшего прошлой ночью, а на деревьях, окружающих дом, прилипли кристаллики льда.

Лола взбегает по ступенькам крыльца, а мы с Диланом бежим за ней. Она распахивает входную дверь, оставляя ее нараспашку, и мчится по коридору, зовя Джиджи и папу.

Прежде чем Дилан успевает последовать за ней внутрь, я хватаю его за руку.

— Ты уверен в этом? Что, если твои родители расстроятся из-за того, что ты пригласил меня?

Он поднимает бровь.

— Ты забыла о многочисленных попытках моей мамы свести нас? Поверь мне, она будет на седьмом небе от счастья, когда увидит, что ты здесь.

За несколько недель, прошедших после моей выставки, мы стали жить по-новому. Наш утренний распорядок дня остался прежним, но после обеда мы стали выглядеть совсем иначе, чем раньше. Теперь мы с Ваффлзом забираем Лолу из школы и проводим время в моей художественной студии, пока Дилан не вернется с работы.

Я беспокоилась, что Джоанна может быть разочарована, ведь она обычно присматривает за Лолой после школы. Однако Дилан заверил меня, что она искренне рада переменам. Мы еще не сказали ей, что встречаемся, но она наверняка подозревает об этом, поскольку Дилан провел со мной ночь в Нью-Йорке, и из-за изменений, которые мы внесли в наши расписания.

Чаще всего я ужинаю у Дилана, а потом жду его внизу, пока он укладывает Лолу спать. Учитывая его напряженный рабочий график, я хочу быть уверена, что у них будет время для общения с папой и дочкой, когда это возможно.

Последние три недели были лучшими в моей жизни. После того как Лола ложится спать, мы с Диланом обнимаемся на диване, пока он просматривает финансовые отчеты, а затем следует умопомрачительный секс. Мы договорились не оставаться на ночь, и с каждым вечером становится все труднее прощаться с ним.

Дилан наклоняется, чтобы поцеловать край моей челюсти.

— Все будет хорошо. Я обещаю.

— Я тебе верю.

Я поднимаю на него благодарный взгляд.

Теперь, когда я получила представление о том, каково это — быть настоящей семьей, я не могу избавиться от чувства, что именно здесь мое место.

Дилан заправляет прядь волос мне за ухо, нежно гладя меня по щеке. Я склоняюсь к его прикосновению, и он закрывает мне рот поцелуем. Не задумываясь, я хватаюсь за воротник его куртки, притягивая ближе, с моих губ срывается стон, когда он просовывает свой язык в мой рот.

— Лола, я же просила тебя не оставлять дверь открытой...

Мы с Диланом замираем и оборачиваемся, чтобы увидеть Джоанну, стоящую в дверном проеме. Ее глаза мечутся между нами, широкая улыбка озарила ее лицо.

Теперь у нее нет никаких сомнений в том, что мы встречаемся.

Мои щеки краснеют, когда я ослабляю хватку на Дилане. Мне стыдно, что Джоанна застала меня целующейся с ее сыном. Я жду от нее драматической реакции по поводу того, что она только что увидела, но она полностью игнорирует это.

— Марлоу, какой приятный сюрприз. — Говорит она, притягивая меня к себе, обнимая. — Дилан не сказал мне, что ты приедешь.

Она бросает на него неодобрительный взгляд.

— Надеюсь, ты не против.

Я нервно прикусываю нижнюю губу.

— Конечно, нет. — Она отмахивается от моего беспокойства. — Всегда пожалуйста. Почему бы нам не пойти внутрь? Ужин почти готов.

Я следую за ней в фойе, окунаясь в гостеприимную атмосферу, которую помню с прошлого раза, когда я была здесь в канун Рождества. Справа — гостиная, а слева — лестница, ведущая на второй этаж. Как и в доме Дилана, здесь преобладают белые и серые цвета. Отличительной чертой являются личные штрихи — фотографии братьев и сестры Стаффорд, стопка стеганых одеял и различные безделушки.

— Кэш и Харрисон уже здесь? — Спрашивает Дилан.

— Харрисон звонил ранее и сказал, что у него встреча, которую он не может пропустить, так что он не сможет присоединиться к нам сегодня. — Джоанна хмурится. — Кэш приехал полчаса назад. Он на кухне с твоим папой и Лолой.

Она ведет нас по коридору к открытой кухне в стиле фермерского дома с открытыми потолочными балками, столешницами из блоков и зелеными шкафами цвета шалфея. На противоположной стороне комнаты стоит массивный деревянный обеденный стол, рассчитанный на десять человек.

Отец Дилана сидит на кухонном островке и готовит салат. На нем очки, а своими короткими черными волосами и карими глазами он поразительно похож на Дилана.

— Дорогой, посмотри, кто пришел. — Говорит Джоанна певучим голосом.

Майк кладет щипцы на стойку и подходит поприветствовать нас.

— Привет, сынок. — Он улыбается и похлопывает Дилана по спине. — Марлоу, какой приятный сюрприз. Рад снова тебя видеть.

— Спасибо, мистер Стаффорд.

Он хихикает.

— Пожалуйста, зови меня Майком.

Я слышу хихиканье в углу и, обернувшись, обнаруживаю Кэша и Лолу за столом для рукоделия возле эркера, выходящего на задний двор. Подойдя ближе, я вижу, что они раскрашивают картинки с единорогами. Лола сосредоточенно высовывает язык, стараясь не выходить за рамки.

Рядом с ней сидит Кэш, сгорбившись на слишком маленьком стуле. Это так мило, что он готов играть с Лолой. Его лохматые каштановые волосы закрывают большую часть шрама, идущего от уха до подбородка, и я думаю, не намеренно ли это. Дилан упоминал, что в детстве попал в какую-то аварию, но не уточнял.

— Угадай, что, дядя Кэш? — Щебечет Лола.

— Как дела, божья коровка?

Кэш отрывается от рисования, чтобы уделить ей все свое внимание.

— Я буду маргариткой из «Алисы в стране чудес». — Медленно говорит она.

Я горжусь, когда она правильно произносит имя. Мы с ней репетировали.

Кэш издает низкий свист.

— Маргаритка, да? Это важная роль.

— Ага. — Лола качает головой вверх-вниз. — Папа и Марлоу помогают мне тренироваться каждый вечер.

— Правда? — Он бросает на Дилана знающий взгляд. — Это очень мило с их стороны.

Прежде чем кто-то из нас успевает ответить, Джоанна хлопает в ладоши, привлекая наше внимание.

— Пора есть. — Объявляет она.

Стол уставлен посудой и столовым серебром, а посередине стоит сковорода с лазаньей, салат и домашние хлебные палочки. Все выглядит аппетитно. Теперь я знаю, откуда у Дилана кулинарные способности.

Мое сердце тает, когда Дилан помогает Лоле сесть на стул и заправляет салфетку в ее кофту, чтобы она не испачкала одежду. Затем он подходит ко мне и отодвигает мой стул.

— Спасибо. — Говорю я, садясь. — А мне тоже полагается салфетка?

Я подмигиваю.

— Как я мог забыть? — Поддразнивает он, беря со стола еще одну салфетку и кладя ее мне на колени.

— Ты превзошла саму себя, мама. — Говорит Кэш, накладывая большую порцию лазаньи. — Это желанный отдых от еды три раза в день.

Дилан рассказал мне, что Кэш следит за подготовкой команды для нового офиса «Stafford Holding» в Лондоне и проводит там много времени.

— Я всегда рада приготовить тебе домашнюю еду, милый. — С энтузиазмом говорит Джоанна. — О, это мне напомнило. На днях я встретила маму Эверли на рынке «Мейн-стрит», и она сказала мне, что Эверли живет в Лондоне и руководит европейским подразделением Таунстеда. Почему ты мне не сказал? Ты ее уже видел?

Джоанна засыпает Кэша вопросами в перерывах между поеданием своего салата.

— Тео упоминал об этом. — Пожимает плечами Кэш. — Но я ее не видел.

— О, это очень плохо. — Надулась Джоанна. — Она милая девушка.

— Да, наверное. — Говорит Кэш, отводя взгляд.

Дилан наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо.

— Таунстеды живут на другом конце города, и мы выросли вместе. Тео и Кэш были лучшими друзьями с начальной школы. Эверли — сестра-близнец Тео.

Я киваю, делая глоток воды.

— Марлоу. — Джоанна поворачивается ко мне. — Чуть не забыла сказать, что на следующей неделе ты должна взять с собой Ваффлза. У нас большой задний двор, ему понравится.

Я потрясенно моргаю, не уверенная, правильно ли я ее поняла.

— О, не думаю, что это хорошая идея. Он у нас тот еще тип, только спроси Дилана.

Я киваю ему.

— Папа учит Ваффлза сидеть. — Промурлыкала Лола, запихивая в рот вилку еды.

— Дилан? Дрессирует собаку? Вот это я должен увидеть. — Кэш озорно ухмыляется. — Как дела, старший брат? — Дразнится он, как будто уже знает ответ.

Дилан смотрит на Кэша поверх своего стакана с водой. У него было еще несколько неудачных тренировок с Ваффлзом. Он отказался от онлайн-видео и обратился за советом в местный дрессировочный центр. Я предлагала нанять профессионального дрессировщика, но он твердо решил сделать это сам.

— Дрессировка или нет, но мы будем рады видеть Ваффлза у себя в гостях. — Искренне говорит Джоанна. — Ты согласен, Майк?

— Абсолютно. Мы будем рады ему в любое время. — Заверяет меня Майк со своего места на другом конце стола.

— Спасибо.

Дилан ободряюще сжимает мою ногу. Он должен знать, что жест его родителей много значит для меня.

Находясь здесь, я ощущаю чувство принадлежности, что резко контрастирует с ощущением чужака в моей семье, когда я росла. Стаффорды приняли меня с распростертыми объятиями, со всеми недостатками, и какая-то часть меня никогда не захочет уезжать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я опаздываю на следующую конференцию, и когда я присоединяюсь к ней, Харрисон и Кэш уже в сети.

— Ты бы видел маму за ужином вчера вечером. Я не видел ее такой взволнованной с тех пор, как она узнала, что Джек и Пресли вместе. — Сообщает Кэш Харрисону.

— Расскажи мне об этом. — Ворчит Харрисон. — Она позвонила сегодня утром и прочитала мне лекцию о том, что я заставляю его так много работать. Может, я и генеральный директор, но я же не могу контролировать вас двоих. — Он вскидывает руки вверх. — К тому же сейчас, когда идет работа над проектом «Vanburen», все руки заняты.

Мама сегодня тоже не давала мне покоя. Я объяснял, что мы с Марлоу не торопимся, но это слово не в ее лексиконе.

Она, правда, правильно заметила, что я слишком много работаю. Я уже решил, что, как только этот проект будет завершен, сокращу штат и найму еще одного старшего аналитика, чтобы у меня было больше времени на Лолу и Марлоу.

Они — мой главный приоритет, и настало время уделить им обоим внимание, которого они заслуживают.

Марлоу отлично вписалась в мою семью, и я намерен приглашать ее на ужин каждую неделю — и Ваффлза тоже.

— Ребята, вы ведь знаете, что я сейчас на связи? — Спрашиваю я, приподняв бровь.

— О, Дилан, мы тебя там не видели. — Говорит Кэш, притворяясь невинным.

— Ты также сказал Харрисону, что мама спросила, не встречался ли ты еще с Эверли? — Кокетливо спрашиваю я. — Если бы она знала, что ты был влюблен в неё, когда мы были детьми, она бы уже назначила вам свидание.

Моя мама всегда была неравнодушна к Эверли и радовалась, когда она приходила поиграть к нам домой, когда мы были младше. Несомненно, она надеялась, что Эверли когда-нибудь станет постоянной частью нашей семьи.

— Заткнись. — Пробормотал Кэш с ухмылкой.

— Ты прав, Дилан. — Глаза Харрисона загораются узнаванием. — Разве его не отстранили от занятий за то, что он ударил Джейкоба Барлоу по лицу, когда тот нагрубил Эверли на выпускном?

— Да. — Восклицаю я. — И он каждый день носил ее книги в класс.

— Ребята, может, хватит? — Жалуется Кэш. — Разве у нас нет дел, которые мы должны обсудить?

— Это ты начал. — Я пожимаю плечами. — Кроме того, если с Марлоу все пойдет хорошо, в конце концов мама потеряет интерес. А если она узнает о твоей маленькой влюбленности в Эверли, то в следующий раз придет за тобой. — Игриво предупреждаю я.

— Этого не случится. — Бормочет он.

Я сдерживаю самодовольную ухмылку.

Да, я тоже так думал, а теперь посмотрите на меня.

Уже поздно, когда я наконец-то закончил работу на сегодня. Я написал Марлоу, попросив ее подготовить Лолу ко сну, чего никогда не просил делать, когда я дома. Раньше я справлялся с этим сам, ведь укладывание Лолы спать — это нечто особенное, что мы всегда разделяли. Однако мне нравится идея, что Марлоу будет участвовать в этом. И не только сегодня.

Когда я выхожу из своего кабинета, из комнаты Лолы доносятся звуки песни Уитни Хьюстон «I Want to Dance with Somebody».

— Да, именно так. — Слышу я слова Марлоу.

Лола хихикает.

— Мне нравится быть маргариткой.

— Ты естественна. — Заявляет Марлоу.

Я заглядываю в комнату и вижу, как они покачиваются, сложив руки на боку. Лола уже переоделась в пижаму с единорогом, а ее волосы заплетены во французскую косу.

Она серьезно отнеслась к своей роли маргаритки и настояла на том, чтобы мы репетировали каждый вечер. Единственное отличие — это выбор песен: она предпочитает плейлист Марлоу 80-х годов.

Может, у нее и не будет реплик в пьесе, но она точно будет лучшей маргариткой на этой сцене.

Когда песня заканчивается, Марлоу ставит музыку на паузу и убирает телефон в карман комбинезона, в который она одета.

— Ладно, леденец, пора тебе ложиться в постель.

Лола безропотно запрыгивает на матрас и забирается под одеяло. Марлоу помогает ей расставить плюшевых животных, а затем берет с тумбочки ее экземпляр «Мадлен».

У меня возникает искушение войти и взять все на себя, но я останавливаю себя, мне интереснее посмотреть, как все это будет происходить.

— Это Мадлен. — Говорит Лола Марлоу, крепко прижимая к груди книгу. — Папа читает мне ее каждый вечер. Когда-нибудь я поеду в Париж, чтобы увидеть Эйфелеву башню, как Мадлен. — Улыбается она.

— Я тоже люблю Мадлен. Это одна из моих любимых книг. — Говорит Марлоу. — Хочешь, я почитаю ее, пока мы ждем твоего папу?

Лола кивает. — Да, пожалуйста.

Марлоу усаживается на кровать, а Лола прижимается к ней и с нетерпением протягивает книгу.

— Спасибо. — Бормочет Марлоу, открывая первую страницу.

Она только начала читать, как Лола прерывает ее.

— Эй, Марлоу.

— Да, Лола?

— Я люблю тебя. — Шепчет Лола, обхватывая Марлоу за талию.

Я замираю на месте от признания моей дочери. Я никогда не слышал, чтобы она произносила эти три слова кому-то, кроме меня и моих родителей, даже братьям и сестре. У Марлоу туманные глаза, она смотрит на мою дочь с обожанием и преданностью.

Когда-нибудь мы сможем стать настоящей семьей.

Эта мысль не вызывает у меня паники или смятения. Более того, я думаю о том, как сделать это реальностью.

— Я тоже тебя люблю. — Благоговейно говорит Марлоу, поглаживая Лолу по волосам.

Она смотрит в мою сторону, и ее глаза расширяются, когда видит, что я стою в дверном проеме. Улыбаюсь ей, побуждая продолжать.

Когда она возвращается к чтению, я понимаю, что тоже влюбляюсь в Марлоу Тейлор. Все, что я могу сделать сейчас, — это надеяться, что жизнь, которую мы с Лолой можем предложить, окажется для нее достаточной. Потому что, если она покинет Аспен Гроув, я не думаю, что мы с Лолой когда-нибудь оправимся.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Марлоу? — Слышу я голос Дилана снизу.

— Я в своей студии. — Кричу я в ответ.

Я наношу последний штрих на красно-желтый тюльпан, когда он входит в дверь с огромной вазой цветов в одной руке и одеялом в другой. Он выглядит неотразимо очаровательно в угольно-серых брюках, белой рубашке на пуговицах и кобальтово-голубом галстуке. Его волосы взъерошены, словно он весь день проводил по ним рукой, и ухмыляется от уха до уха.

Я никогда не устану видеть его улыбку.

Выключаю музыку и кладу нож для палитры на рабочий стол.

— Я скучал по тебе сегодня. — Говорит он, подходя ко мне, чтобы поцеловать. — У меня для тебя вот это.

Он протягивает мне букет, в который входят розовые гвоздики, фиолетовые альстромерии, белые помпоны, фиолетовые статицы, лавандовые и розовые розы.

Последние несколько недель с Диланом и Лолой были идеальными. Дилан постоянно придумывает заботливые жесты, чтобы показать, что я ему небезразлична, а мое сердце чуть не разорвалось, когда Лола призналась мне в любви на прошлой неделе.

— Они прекрасны. — Трясущимися руками я беру вазу и ставлю ее на соседнюю полку. — По какому поводу?

— Вчера ты упомянула, что твой предыдущий букет завял, и я заехал в «Blooms» по дороге домой, чтобы купить тебе свежий. Я знаю, как важно для тебя иметь букет для вдохновения.

Он помнит, как я это сказала?

Меня переполняют эмоции. Из всего, что Дилан сделал для меня, это имеет самое большое значение. За все эти годы я покупала себе бесчисленное количество букетов, но ни разу никто не подарил мне ни одного. Для меня важно, что он выслушал меня и сделал что-то доброе просто потому что знал, что это доставит мне радость.

— Это невероятно заботливо с твоей стороны.

Мой голос дрожит, а на глаза наворачиваются слезы.

— Эй, в чем дело? — Он хмурится, обнимая меня, и вытирает слезу с моей щеки. — Я не хотел тебя расстраивать.

Я качаю головой в ответ на его беспокойство.

— Это счастливые слезы. Никто никогда раньше не дарил мне цветы, веришь или нет.

— Черт, солнышко. — Он сжимает меня крепче. — Я буду покупать тебе цветы каждый день, если это сделает тебя счастливой.

Я влюбляюсь в этого мужчину.

— Спасибо. Как все прошло в доме твоих родителей? — Спрашиваю я.

— Отлично. Когда я уходил, Лола и Ваффлз обнимались на диване и смотрели «Блуи».

Джоанна и Майк спросили, могут ли Лола и Ваффлз переночевать у них сегодня. Я уверена, что это была идея Джоанны, чтобы мы с Диланом могли побыть наедине.

— А что, если Ваффлз что-нибудь сломает или Лола будет скучать по тебе, пока ее нет?

— Вот так. — Дилан крепче прижимает меня к своей груди. — Это только на одну ночь. — Напоминает он мне. — У Лолы было много ночевок в доме моих родителей, и они влюблены в Ваффлза. Я уверен, что он будет вести себя наилучшим образом, если получит сегодня столько закусок, сколько я думаю.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Есть какая-то особая причина, по которой ты взял это с собой?

Указываю на одеяло, все еще спрятанное у него под мышкой.

— Есть. — Загадочно отвечает он.

Я наблюдаю, как он разворачивает одеяло и кладет его на пол.

Когда Дилан закончил, он встал передо мной, так что нас разделяют всего несколько сантиметров.

— Понимаешь, у меня есть соседка, которая чертовски сексуальна, когда сидит в своей студии и рисует. Это гипнотизирует — смотреть, как ее бедра покачиваются в такт музыке с каждым взмахом ножа для палитры. — Он аккуратно стирает пятно розовой краски с моего лба и растирает его между пальцами, пока говорит. — В последнее время у меня появилась фантазия, в которой я вижу палитру с красками и ее обнаженную на полу.

Мое дыхание учащается, а щеки краснеют от его слов.

Господи, помилуй.

— Ты серьезно?

— Только если ты согласна.

— Да. — Поспешно отвечаю я. — Что именно ты имеешь в виду?

Я готова и хочу всего, что он приготовил, зная, что это принесет мне безмерное удовольствие.

— Раздевайся. — Говорит он низким голосом.

От его всеобъемлющего присутствия у меня по позвоночнику пробегает дрожь, и я отчаянно хочу угодить ему. Он постоянно заботится обо мне, и я жажду сделать что-то для него.

Не раздумывая, я стягиваю с себя рубашку и бросаю ее на пол. Когда достаю до бюстгальтера, Дилан обхватывает меня за талию и кладет свою руку поверх моей, чтобы остановить меня.

— Позволь мне помочь. — Заявляет он, не оставляя места для дискуссий.

Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать мои груди, и я глубоко вдыхаю от его прикосновения. Он легко расстегивает лифчик, позволяя ему упасть на пол, и жадно обхватывает ртом один из моих сосков, сильно посасывая и сжимая пальцами другой сосок. Резкая боль посылает толчок удовольствия в мое сердце.

— О, Боже. — Скулю я, приподнимаясь на носочки.

Прелюдия — одна из моих любимых частей секса с Диланом. У него есть дар чувствовать мое тело, и он понял, что я люблю - немного боли вместе с удовольствием.

— Не могу дождаться, когда увижу их покрытыми краской. — Говорит он, продолжая возиться с моими сосками.

От его признания меня охватывает дрожь. Он не сводит с меня взгляда, пока стягивает с меня штаны для йоги и розовые трусики.

— Такая чертовски красивая. — Благоговейно произносит он.

Дилан касается моего бедра, подавая знак, чтобы я выходила из одежды, и я отбрасываю ее в сторону.

— Ложись на одеяло. — Приказывает он.

С трудом повинуюсь, ползу к середине и переворачиваюсь на спину. Ладони у меня потные, и я неспокойна, не зная, что будет дальше. Подглядываю за ним сквозь ресницы с соблазнительной улыбкой, молча давая понять, что это его ход.

Я с восторженным вниманием наблюдаю, как он идет через мою студию к стене с полками, изучая мои запасы художественных принадлежностей. Когда Дилан добирается до моей огромной коллекции красок, берет круглую художественную палитру и выдавливает в каждую лунку краску разного цвета. Я прикусываю губу в предвкушении, когда он выбирает веерную кисть из стакана.

Интересно, что он планирует с ней делать?

Закончив собирать свои принадлежности, ставит их рядом со мной, а затем встает во весь рост и смотрит на меня сверху вниз.

— Такой красивый холст. Что я собираюсь с тобой делать?

Лучше бы он собирался не просто смотреть, потому что я уже вся на взводе и мне скоро понадобятся его руки. Я зачарованно смотрю, как он снимает галстук, расстегивает пуговицы на рубашке и снимает ее, предлагая мне место в первом ряду для его точеного пресса, ведущего вниз к линии V.

Закусываю губу, когда он спускает свои брюки, оставаясь в одних черных боксерах. Я точно знаю, что у него под ними, и не буду врать, что не готова к этому. Он ухмыляется, выходя из трусов, и его член гордо торчит — из кончика вытекает сперма.

Я не единственная, кого затронула эта его маленькая игра.

Он отбрасывает одежду в сторону и снимает очки, кладя их на ближайшую полку. Когда он поворачивается ко мне лицом, то держит свой галстук так, чтобы я могла видеть.

— Я хочу сдерживать твои руки, пока мы играем. Ты не против? — Спрашивает он.

Я киваю.

— Да, я тебе доверяю.

За время, проведенное вместе, он лишил меня всех моих защитных сил. Дилан помог раскрыть ту часть меня, о существовании которой я даже не подозревала, и мне нравится исследовать эту сторону себя с его помощью.

Он опускается передо мной на колени и наклоняется вперед, чтобы взять мои запястья. Поднимает их над моей головой, связывая своим галстуком. Он достаточно свободен, чтобы я могла снять его, если захочу, но зачем мне это? Есть что-то пьянящее в том, чтобы быть во власти этого мужчины.

Дилан смотрит на меня с ненасытным голодом в глазах, оценивая свою работу.

Приподнимается, берет кисточку и окунает ее в красную краску. Я задыхаюсь, когда щетинки касаются моей груди, и холодная краска проносится по телу ударной волной. Он рисует вихри, пока не добирается до моего соска, поглаживая его взад-вперед дразнящими движениями.

Затем он окунает кисть в желтую краску, не обращая внимания на оттенок красного. Дилан рисует волнистые линии на другой груди, медленно проводя кистью по бокам. Он сосредоточенно хмурит брови, перемещая кисть, и выписывает слова утверждения, шепча их одно за другим.

— Красивая... добрая... сильная... мужественная... — Он поднимает на меня взгляд, когда произносит еще одно слово. — Моя.

Бросает кисть на пол и проводит кончиком пальца по каждому слову, а затем берет меня за бедро, краска с его руки размазывается по моей голой коже.

— Ты такой беспорядок. — Пробормотал он. — Прекрасный, блядь, беспорядок.

Другой рукой он засовывает три пальца в мою киску — грубый звук моего возбуждения наполняет комнату, когда я бесстыдно трусь о его ладонь.

— О, Боже.

Поднимаю веки и встречаю его горячий взгляд.

— Черт, да ты вся промокшая. — Он опускает свой рот к моему уху. — Тебя возбуждает пачкаться, грязнуля?

Я хнычу, не в силах найти свой голос.

Он вводит и выводит свои пальцы в ровном ритме, массируя мой клитор вялыми кругами. Мое тело напрягается с каждым толчком, волна эйфории захлестывает меня.

Я умоляю глазами, молча прошу ускорить темп. Я безумно хочу, чтобы он двигался быстрее.

Вскрикиваю, когда он неожиданно вынимает из меня свои пальцы.

— Ты такая жадная маленькая штучка. — Подбадривает меня Дилан. — Когда ты кончишь, это будет вокруг моего члена.

Он берет в руки свой член и скользит им вверх-вниз, покрывая себя моим возбуждением. Мое дыхание учащается, когда он выравнивает себя с моим ядром и входит в меня одним толчком. Дилан не двигается, а смотрит вниз на нас, соединенных вместе, и резко вдыхает, когда видит мое тело, покрытое его краской. Я стону от восторга, смакуя тот факт, что полностью заполнена им.

Прижимаюсь к его рту, и он сжимает мою челюсть в своей руке, углубляя наш поцелуй. Кажется, что время остановилось, когда мы оказались в нашем укромном уголке, где нет никаких ожиданий, требований или забот. Только два человека, движимые общей страстью друг к другу.

— Дилан, я уже близко. — Задыхаюсь я.

— Умоляй об этом, солнышко.

Когда я не отвечаю достаточно быстро, он замедляет темп, толкаясь в меня короткими, неглубокими толчками. Я не упускаю его самодовольную улыбку, пока корчусь на нем, мое тело отчаянно жаждет разрядки.

— Умоляй. Об. Этом.

Еще один всплеск возбуждения проникает в меня от его требовательного тона.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, Дилан, пожалуйста. — Хнычу я, срочно нуждаясь в этом.

— Вот моя хорошая девочка. — Стонет он.

Он вбивается в меня, не сдерживаясь. Все рациональные мысли улетучиваются, когда в воздухе раздается первобытный звук шлепков плоти о плоть. Я взлетаю ввысь, впиваясь ногтями в ладони и наслаждаясь тем, что мои руки связаны надо мной. Одариваю его взглядом, полным похоти, посылая ему свои безмолвные слова с каждым толчком.

Толчок.

Я твоя

Толчок.

Это только начало.

Толчок.

Я влюбляюсь в тебя.

— Давай, сейчас же.

Дилан приказывает непреклонно, и после нескольких поглаживаний моего клитора его большим пальцем я взрываюсь, как бомба.

По моему телу прокатываются толчки, когда оргазм прорывается сквозь меня, а его гортанный стон — знак того, что он нашел свою разрядку.

— Ты просто шедевр. — Пробормотал Дилан, глядя на меня сверху вниз. — Мой шедевр.

Наклонившись вперед, он ослабляет галстук на моих запястьях и поглаживает их круговыми движениями.

— Ты в порядке? Не слишком ли много?

— Это было прекрасно. — Заверяю я его с сытой улыбкой. — Мне очень нравится твоя идея с картинами.

— Давай приведем себя в порядок, а потом я приготовлю что-нибудь поесть.

— Звучит мило.

Он поднимает меня на руки, и я обхватываю его за шею. Пока он несет меня вниз по лестнице, прижимаюсь щекой к его груди, вдыхая аромат мяты и кедра, и думаю, что именно так должен пахнуть дом.

Последние два дня на моем лице была глупая ухмылка. Ночь с Диланом была, без сомнения, самым эротичным сексуальным опытом в моей жизни. Было что-то волнующее в том, чтобы быть грязной и выставленной на всеобщее обозрение, когда он с остервенением вгрызался в меня.

Время, проведенное вместе, дало мне представление о том, какой была бы жизнь с ним и Лолой, и оставило во мне чувство покоя.

Сегодня у Лолы спектакль, я с нетерпением жду момента, когда она выйдет на сцену. Дилану пришлось поехать в офис, так что вечером он встретит нас в школе.

К счастью, картину, которую он купил на моей выставке, только что доставили к нему домой. Я встретилась с курьером и попросила оставить ее в гостиной Дилана. Она будет так хорошо смотреться здесь, когда ее повесят, и я знаю, что Лоле она тоже понравится, когда увидит, что это такое.

— Черт. — Бормочу я про себя.

Если я не уйду сейчас, то опоздаю забрать ее из школы. Надеваю туфли и бегу к себе домой за Ваффлзом. Он ждет у двери и лает, когда я беру его поводок и пристегиваю к ошейнику.

— Пойдем, мальчик. — Приглашаю я его на улицу.

Мы уже прошли половину квартала, когда позвонил Гэвин.

— Привет, Гэв. Картину только что доставили в дом Дилана. — Сообщаю я ему. — Большое спасибо, что доставил ее сюда.

Мы переписываемся почти каждый день после моей выставки. В основном он хотел узнать, как обстоят дела у нас с Диланом, и донимал меня вопросами о том, чтобы сделать еще одну выставку. Он был воодушевлен успехом последней и был разочарован, когда я сказала ему, что не планирую делать еще одну выставку в течение некоторого времени. Последние несколько недель я писала картины, когда приходило вдохновение, а не из-за надвигающегося дедлайна, и это меня омолодило.

— Это замечательно, но я звоню не поэтому. — Нетерпеливо говорит он.

— Не поэтому?

— Нет. У меня самые фантастические новости.

В его голосе звучит волнение.

— Что это?

— Я только что разговаривал по телефону с Джеймсом Миллером, основателем Парижского художественного коллектива. Его жена посетила твою выставку и купила картину «Снапдрагон» в качестве подарка Джеймсу на день рождения. Он очень впечатлен твоими художественными способностями и хочет предложить тебе трехмесячную резиденцию художника в «Collective». — Практически кричит Гэвин от волнения. — Начиная со следующего месяца.

— Ты серьезно? — Я танцую от радости на тротуаре, не заботясь о том, видит ли меня кто-нибудь. — Откуда ты знаешь? Пожалуйста, скажи мне, что это не шутка.

Я мечтала о резиденции в «Paris Art Collective» с тех пор, как начала рисовать. Там преподают одни из лучших художников мира, и это была бы невероятная возможность улучшить мою технику. Это очень конкурентная программа, поэтому я никогда не думала, что получу приглашение.

— Джеймс звонил в «The Artist» и спрашивал о тебе. Его команда отправит тебе официальное предложение по электронной почте на следующей неделе. Детка, это реальная сделка. — Уверяет он меня.

— Это невероятно. Я так...

Я останавливаюсь, когда Ваффлз лает, вырывая меня из моих грез. Мы находимся возле шатра перед школой Лолы.

Кто позаботится о Ваффлзе, если я приму предложение? А как же Дилан и Лола?

Раньше я всегда брала вещи и отправлялась в новое место, когда представлялась возможность. До сих пор мне не приходилось задумываться о людях, которые мне дороги.

— Марлоу? Ты здесь. — Спрашивает Гэвин.

— Не думаю, что смогу поехать. — Шепчу я.

— Что, почему? — Спрашивает он, его тон неистовый. — Подожди... это как-то связано с тем твоим красавчиком из GQ и его милой дочуркой, фотографии которой ты показывала Мэтью и мне на ужине в Нью-Йорке?

— Мне кажется, я влюблена в Дилана. — Призналась я.

— О, Марлоу. Я так рад за тебя, но в то же время грущу, потому что не хочу, чтобы ты упустила этот шанс. Хочешь поговорить об этом подробнее?

— Нет, не сейчас. — Тихо говорю я.

Мы с Диланом еще не обсуждали наше будущее, но я не хочу разочаровать его, уйдя, как Мэдди. Неважно, что меня не будет всего три месяца. Я беспокоюсь, что он не будет воспринимать это так. Он безгранично доверяет мне, и я никогда не сделаю ничего, чтобы поставить это под угрозу, даже ради возможности всей жизни.

— Я ценю все, что ты для меня сделал. — Продолжаю я. — Если бы не ты, я бы никогда не получила предложение от «Art Collective».

— Это неправда. — Насмехается Гэвин. — Если бы они не увидели твои работы в «The Artist», они бы увидели их в Интернете или в другой галерее. — Он тяжело вздохнул. — Послушай, официальное предложение будет отправлено только на следующей неделе, так почему бы тебе не подождать несколько дней, прежде чем принимать окончательное решение? Я полностью поддерживаю тебя в том, что ты променяешь жизнь в путешествиях на жизнь в маленьком городке, если это сделает тебя счастливой. Мне просто не нравится видеть, как ты отодвигаешь свою карьеру и мечты на второй план.

— Спасибо, Гэвин.

— Конечно, детка, я всегда буду тебя прикрывать.

Я не могу найти нужных слов, чтобы выразить то, что я сейчас чувствую. Если я приму предложение, это может поставить под угрозу возможность построить жизнь с Диланом и Лолой. И я не могу не беспокоиться о том, как Ваффлз приспособится к жизни в Париже после того, как так долго прожил в таком маленьком городке, как Аспен Гроув. Это его дом... и мне кажется, что и мой тоже.

Звенит школьный звонок, и через несколько секунд из парадного входа школы высыпают дети.

— Гэв, мне нужно забрать Лолу из школы. Почему бы нам не поговорить об этом позже?

— Да, конечно. Я здесь, если понадоблюсь.

Я вижу Лолу, спускающуюся по ступенькам. Ее рюкзак подпрыгивает, когда она спешит ко мне с зубастой ухмылкой. Натягиваю улыбку, когда она смотрит в мою сторону, не желая, чтобы она подумала, что что-то не так.

Я расскажу Дилану о своем предложении от «Art Collective» после спектакля. Я не позволю ничему помешать большому вечеру Лолы.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

— Как Лола? — Спрашивает Марлоу, когда мы направляемся в школьный актовый зал.

— Она практически подпрыгивала от волнения, когда я ее высадил. По крайней мере, нам не придется беспокоиться о том, что она испугается сцены. — Говорю я с усмешкой.

Моя команда на работе столкнулась с несколькими серьезными неудачами в проекте «Vanburen», и сегодня мне пришлось отправиться в офис, чтобы решить срочный вопрос. К счастью, я все равно приехал в школу пораньше, что позволило мне сопровождать Лолу в ее класс, где она будет ждать, пока не придет время выходить на сцену.

Марлоу тепло улыбается.

— Похоже, у нас на руках будущая Алиса в Стране чудес.

— Я не удивлюсь.

И я хочу, чтобы ты была рядом и разделила с нами все эти моменты.

За неделю, прошедшую с тех пор, как Лола призналась Марлоу в любви, я включил Марлоу в ее постельный режим. Мы по очереди читаем ей, и есть что-то необыкновенное в том, как мы втроем обнимаемся на кровати, словно одна семья. Я и представить себе не мог, что смогу снова быть таким счастливым после ухода Мэдди, но Марлоу все изменила.

Она быстро стала неотъемлемой частью нашей повседневной жизни, и я не могу представить себе жизнь без нее. Я мечтаю о том дне, когда смогу просыпаться с ней рядом каждое утро, и она — последнее, что я вижу, прежде чем закрыть глаза ночью. Она и Лола занимают все мое сердце, и я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей... И Ваффлз тоже.

Я беру руку Марлоу в свою, когда мы входим в актовый зал школы. Кроме того, что город гудит от сплетен и моя мама делится новостями со своими друзьями, до сих пор мы держали наши отношения в тени.

— Дилан, ты уверен в этом? — Пробормотала Марлоу, глядя на наши переплетенные пальцы.

Я вспоминаю ту ночь, когда я обводил ее грудь словами утверждения, прежде чем трахнуть ее до беспамятства. Ее тело было моим холстом, и если бы она позволила мне, я бы провел остаток своей жизни, поклоняясь ей так же, как в ту ночь.

— Ты моя, солнышко, и я хочу, чтобы все об этом знали. — Заявляю я.

— Подожди. — Она хватает меня за руку свободной рукой. — Когда мы вернемся к тебе сегодня вечером, мне нужно поговорить с тобой о чем-то важном. — Говорит она, пожевав губу.

— Мы можем поговорить обо всем, о чем ты захочешь. — Обещаю я. Я замечаю маму во втором ряду, которая предлагает нам сесть с ней и Кэшем. — Нам лучше занять свои места.

— Да, хорошо. — Нерешительно говорит Марлоу.

Я не обращаю внимания на зрителей, которые смотрят в нашу сторону, пока мы идем к входу в зал. По крайней мере, теперь нет никаких сомнений, кому принадлежит Марлоу.

Она моя. Сейчас и всегда.

— Привет, Марлоу. Привет, милый. — Приветствует нас моя мама. — Как поживает наша маленькая звездочка? — Спрашивает она меня.

— Она очень взволнована. А где папа?

Она указывает на небольшую секцию сидений по обе стороны от сцены, где мой папа сидит рядом с Харрисоном с видеокамерой в руках.

— Он собирается снимать спектакль, чтобы Пресли и Джек могли посмотреть его, когда приедут в гости. И он хочет, чтобы Лола смогла увидеть его позже, так как она пропустит большую часть спектакля.

— Ей это понравится. — Говорю я.

— Я пытался уговорить его использовать мой телефон для записи, но ты же знаешь, как ему нравится его видеокамера. — Вклинивается Кэш. — Марлоу, рад снова тебя видеть.

Он одаривает ее широкой улыбкой.

— Я тоже. — Мило отвечает она.

Кэш хмыкает, а я бросаю на него взгляд и обнимаю Марлоу, притягивая ее ближе к себе.

Мы все устраиваемся на своих местах, когда свет приглушается и открывается занавес. Я удовлетворенно улыбаюсь, когда Марлоу прижимается головой к моему плечу. Я ценю неизменную поддержку моей семьи, но то, что она рядом со мной, и я могу разделить с ней этот момент, — это больше, чем я когда-либо мог просить.

Первый акт проходит в леденящем душу темпе, а я с нетерпением жду сцены «Сад живых цветов» во втором акте. Марлоу сжимает мою ногу, когда несколько пятиклассников, одетых в костюмы цветов, делают свой вход.

— Вот оно. — Шепчет она в предвкушении.

Вслед за старшими на сцену выходит группа первоклассников. Последней выходит Лола. Она одета в зеленый купальник и пачку, а белый головной убор в форме цветка завязан под подбородком зеленой лентой. Она совершенно очаровательна.

Когда звучит музыка, она раскачивается в такт песне, как мы уже практиковались, но останавливается, когда замечает Марлоу, машущею ей рукой.

— Привет, Марлоу. Привет, папочка. — Восклицает она, с энтузиазмом махая обеими руками.

— Это моя племянница. — Гордо восклицает Кэш.

Толпа разражается хохотом, когда учительница Лолы выходит из-за кулис и мягко возвращает Лолу на место. До конца песни Лола снова раскачивается с мегаваттной улыбкой.

— Она великолепна. — С гордостью говорит Марлоу.

— Это все благодаря тебе. — Я целую ее в лоб. — Я так рад, что ты здесь.

— Я бы нигде больше не хотела быть. — Пробормотала она.

— Папочка. — Визжит Лола, несущаяся ко мне, все еще одетая в свой костюм маргаритки.

Я подхватываю ее на руки и кручу вокруг себя.

— Я так горжусь тобой, божья коровка. Ты была великолепна.

— Марлоу, ты видела, я раскачивалась, как мы репетировали?

— Ты была идеальна. — Марлоу наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку. — Я принесла тебе кое-что.

Она протягивает Лоле одну длинностебельную белую маргаритку.

— Это маргаритка, как и я. — Восклицает Лола. — Она такая красивая. Как она поместилась у тебя в кармане? — Спрашивает она с озадаченным выражением лица, разглядывая Марлоу с ног до головы.

Сегодня она одета в горячий розовый комбинезон со светло-голубой рубашкой под ним и в свои любимые серебристые кроссовки. Даже в дождливый день она — лучик солнца. Мой солнечный лучик.

— Он был слишком большой, и мне пришлось его нести. — Объясняет Марлоу.

Она купила его в киоске, который владелец «Blooms» установил у входа в аудиторию.

— О, в этом есть смысл.

Лола нежно поглаживает лепестки своего цветка.

Мы переходим в ту часть коридора, где толпятся семьи, ожидающие, когда остальные дети выйдут из-за кулис.

Когда мои родители и братья присоединяются к нам, Марлоу наклоняется ко мне.

— Я сейчас вернусь. Квинн и Энди здесь, я хочу с ними поздороваться.

Я киваю. — Звучит неплохо.

— Очень впечатляет, маленькая леди.

Харрисон ерошит волосы Лолы, пока Марлоу уходит.

— Спасибо, дядя Харрисон.

Лола ухмыляется.

— Божья коровка, это было убийственно. — Восклицает Кэш, похлопывая ее по плечу. — В следующий раз я тоже хочу покричать.

— Только если ты поможешь мне потренироваться. — Серьезно говорит Лола.

— Обещание на мизинцах?

Лола хихикает и протягивает свой мизинец, а Кэш подцепляет его своим, скрепляя сделку.

Следующее, что я знаю, это то, что у нее появится привычка прерывать каждый спектакль, чтобы поздороваться с кем-то из нашей семьи. Мне обязательно нужно будет поговорить с ней перед следующим спектаклем.

— Где мои объятия? — Спрашивает мой папа.

— Папа. — Визжит Лола, бросаясь обнимать моих родителей.

— Ну что, братишка, как продвигается дрессировка собак? — Насмехается Кэш.

Я хмуро смотрю на него. Он прекрасно знает, как идут дела. Мы с Ваффлзом занимаемся этим уже несколько недель, но ничего не добились. Я просмотрел бесчисленное количество обучающих видео в Интернете и обратился за советом к нескольким местным дрессировщикам, но ничего не помогло. Черт, я был бы доволен, если бы он просто научился слушаться моей команды «сидеть».

— Ты руководишь командой из ста человек. Я думал, ты сможешь обучить одну маленькую собачку. — Говорит Харрисон с притворным разочарованием. — Возможно, мне придется пересмотреть твою позицию в «Stafford Holdings».

— Ты такая задница. — Ворчу я.

— Папа сказал плохое слово. — Кричит Лола.

Отлично. Конечно, она это слышала.

Я прикрываю лицо рукой, когда люди поблизости смотрят на меня, бросая грязные взгляды.

Моя мама в ужасе качает головой.

— Как тебе не стыдно. — Насмехается Кэш.

— Я пойду найду Марлоу. — Объявляю я. — Сейчас вернусь.

Я пробираюсь сквозь толпу к тому месту, где она стоит со своими друзьями. Они слишком погружены в свой разговор, чтобы заметить меня.

Мои шаги замедляются, когда Энди спрашивает Марлоу:

— Когда ты узнала?

— Гэвин позвонил и сказал мне, когда я сегодня забирала Лолу из школы. — Говорит Марлоу с угрюмым выражением лица.

Почему она выглядит такой грустной? Ведь еще несколько минут назад она улыбалась.

— Я не могу в это поверить. Парижский художественный коллектив предложил тебе резиденцию? — Квинн тихо присвистывает. — Черт возьми, девочка, это впечатляет. Уверена, Гэвин был на седьмом небе от счастья.

— Как долго ты пробудешь в Париже? — Спрашивает Энди.

— Три месяца. — Отвечает Марлоу, беспокойно постукивая ногой.

У меня сжимаются мышцы живота, и я застываю на месте, не в силах пошевелиться. В коридоре полно людей, я заставляю себя сохранять прямое выражение лица, несмотря на то, что в грудину простреливает фантомная боль.

— Это вечность. — Жалуется Квинн. — Что мы с Энди будем делать...

Не в силах больше слушать, я делаю шаг назад и иду в противоположном направлении к своей семье, пока Марлоу и ее друзья не заметили меня. У меня звенит в ушах, когда я провожу рукой по волосам.

Должно быть, именно об этом она хотела поговорить позже. Часть меня хочет обидеться на нее за то, что она не сказала мне раньше, но я понимаю, что Марлоу не хотела омрачать особенный вечер Лолы, и я ценю это.

Мы не обсуждали наше долгосрочное будущее, и она не сказала мне, что останется, но я предполагал, что она сделает это после всего, через что мы прошли. Наверное, я совсем забыл, что она не из тех, кто долго остается на одном месте, особенно когда появляется новая возможность.

Я должен был догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я всегда был так осторожен, пока не появилась Марлоу, и как только я окончательно признал ее своей, пути назад уже не было — к черту последствия. Теперь мне придется собирать осколки, когда ее не станет.

У меня такое чувство, будто на груди лежит двадцатифунтовый груз, затрудняющий дыхание. Я знаю, что Марлоу не хочет отвлекать Лолу от ее знаменательной ночи, но я не смогу расслабиться, пока мы не поговорим о том, что я только что подслушал.

Когда я возвращаюсь к месту, где моя семья стоит и разговаривает, трогаю маму за плечо.

— Эй, мам?

Она поворачивается ко мне лицом.

— Да, милый? Где Марлоу?

Она смотрит мне за спину.

— Она разговаривает со своими друзьями. — Я показываю в их сторону. — Не могли бы вы с папой пригласить Лолу поесть мороженого? Нам с Марлоу нужно кое-что обсудить наедине. — Говорю я с натянутой улыбкой.

Это тот разговор, который мы должны провести только вдвоем — независимо от результата.

Я не знаю, что буду делать, если потеряю ее.

— Конечно, милый. — Говорит мама с обеспокоенным выражением лица. — Все в порядке?

Нет.

— Да, все хорошо. — Вру я.

Когда Марлоу заканчивает разговор и направляется к нам, мое сердце щемит от того, как она чертовски красива. Мне хочется перекинуть ее через плечо и отвести куда-нибудь, где мы могли бы поговорить прямо сейчас, но ради Лолы я должен сохранять спокойствие. У нас будет достаточно времени, чтобы все обсудить, когда мы вернемся ко мне домой.

Я всегда буду поддерживать Марлоу, следуя ее мечтам, но будь я проклят, если потеряю ее в этом процессе.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

По дороге домой Дилан непривычно тих.

— Что-то не так? — Спрашиваю я.

— Почему бы нам не подождать с разговорами, пока мы не доберемся до моего дома. — Предлагает он, бросив на меня короткий взгляд.

— Да, хорошо. — Говорю я с неуверенной улыбкой.

Судя по его смертельной хватке на руле, его что-то беспокоит, но не уверена, что именно.

Его родители пригласили Лолу поесть мороженого. Хотя я бы с удовольствием присоединилась к ним, чтобы отпраздновать ее особенный вечер, я благодарна за возможность поговорить с Диланом наедине о моем предложении из «Art Collective». Но с этим придется подождать, пока я не выясню, что у него на уме.

Я почувствовала огромное облегчение, когда увидела Квинн и Энди на спектакле. Поболтала с ними после спектакля и рассказала о своем предложении стать резидентом. Квинн была вне себя от радости, услышав прекрасную новость, но, как и Гэвин, она разочарована тем, что я планирую отказаться. С другой стороны, Энди настоятельно рекомендовала мне обсудить это с Диланом, прежде чем сделать окончательный выбор. Она уверена, что он поддержит меня.

У меня противоречивые мысли. Несмотря на то что это потрясающая возможность, которая может мне больше никогда не представиться, я не могу поставить под угрозу свои отношения с Диланом и Лолой.

Когда мы подъезжаем к дому Дилана, он заходит внутрь первым, придерживая для меня дверь. Когда я прохожу мимо него и делаю шаг в коридор, его взгляд остается прикованным к полу, словно он не может на меня смотреть.

— Ладно, мы здесь. Не хочешь рассказать мне, что тебя беспокоит? — Спрашиваю я.

Он закрывает дверь, и тихий щелчок звучит громче в напряженной тишине.

Между нами гора пространства, а на лице Дилана — безучастное выражение.

— Я подслушал твой разговор с Квинн и Энди. — Говорит он.

Мои глаза расширяются в понимании.

— И что именно ты услышал? — Спрашиваю я, убирая волосы в прическу.

Судя по его первоначальной реакции, я предполагаю, что он пропустил ту часть разговора, когда я сказала им, что не планирую ехать в Париж.

— Я знаю, что тебе предложили стать арт-резидентом и ты уедешь на три месяца. — Он сохраняет ровный тон. — Ты уже знаешь, когда уедешь?

Он так быстро делает вывод, что я не останусь. Я не виню его после того, что он пережил с Мэдди, но мне бы хотелось, чтобы он поверил в то, что я соблюдаю интересы его и Лолы.

Делаю успокаивающий вдох, понимая, что ему сейчас должно быть больно.

— Ты слышал, как я сказала, что собираюсь в Париж? — Мягко спрашиваю я.

— Нет, но почему бы и нет? Это звучит как удивительная возможность...

Я протягиваю руку, чтобы остановить его.

— Глава программы позвонил Гэвину сегодня днем, чтобы получить мою информацию. Его команда предлагает мне трехмесячную резиденцию для художников в Париже. Я всегда хотела это сделать, но никогда не думала, что у меня будет такая возможность. — Я нервно сжимаю руки, объясняя. — Я собиралась поговорить с тобой об этом сегодня после спектакля, чтобы не портить Лоле важный вечер. К тому же не хотела, чтобы ты волновался без причины, ведь я не планирую принимать предложение.

— Ты уже сказала им «нет»?

Я покачала головой.

— Скажу, как только они пришлют официальное предложение на следующей неделе.

— Почему? — Похоже, он озадачен моим ответом. — Если это то, что ты всегда хотела сделать, почему должна отказываться?

— Потому что я знаю, как сильно это повлияет на тебя с Лолой. После всего, через что вы прошли, я не хочу быть еще одним человеком, который оставит вас позади. Вы оба невероятно важны для меня.

Слова свободно льются из моего рта.

Кажется, я влюбилась в тебя.

Он придвигается ближе, на его лице появляется угрюмое выражение.

— Честно говоря, я думал, что ты уйдешь, когда найдешь что-то получше.

Хотела бы я, чтобы он смотрел на вещи с моей точки зрения. Время, проведенное с ним и Лолой, помогло мне почувствовать себя любимой, лелеемой и довольной. После долгих лет скитаний, как потерянная душа, общение с ними кажется мне домом, который я искала всю свою жизнь.

Он сокращает расстояние между нами и встает передо мной, я поднимаю на него глаза.

— Неужели ты не понимаешь? Никто другой не может заставить меня чувствовать себя так, как вы с Лолой. Поверь мне, когда я скажу, что нет ничего лучше.

На моих щеках проступил румянец.

С того момента, как я познакомилась с ними, поняла, что их связывает уникальная связь. Я всегда мечтала стать частью чего-то столь необычного, и теперь, когда я нашла это, никогда не отпущу их.

— Марлоу, я... — Дилан делает паузу на полуслове, заглядывая через мое плечо в тускло освещенную гостиную. — Что это?

Он показывает на картину, прислоненную к стене. Проходя мимо меня, включает верхний свет, чтобы лучше рассмотреть картину.

— Картина, которую ты купил на моей выставке. — Тихо говорю я, следуя за ним.

— Она идеальна. — Говорит он с благоговением.

На картине, которую он купил, изображены две маргаритки — одна красная, другая белая.

Это последняя работа, которую я нарисовала для своей коллекции через несколько дней после того, как вместе с Диланом и Лолой побывала на уроке «Уголок семейного творчества» и впервые поужинала у них дома. Белая маргаритка олицетворяет невинность и чистоту Лолы, а красная маргаритка была вдохновлена моими романтическими чувствами к Дилану. Это еще более особенная вещь, потому что Лола играла роль маргаритки в школьном спектакле.

— Как она называется?

— Начало любви. — Мягко говорю я. — Я никогда не собиралась ее продавать.

— Почему же тогда продала?

— Потому что Гэвин объявил, что в коллекции будет семь работ. Я подумала, что если назначу достаточно высокую цену, никто не купит ее, и я смогу оставить ее себе.

— Сколько?

— Ты должен знать. Ты же ее купил. — Напомнила я ему.

— Я попросил своего помощника позаботиться об оплате. — Говорит он.

— О, понимаю. — Я немного нервничаю, рассказывая ему об этом. — Это было девяносто тысяч. — Признаю с сочувствующим видом.

Он берет мои руки в свои.

— Я бы заплатил миллион долларов за оригинал Марлоу Тейлор. Но за этот конкретный экземпляр я готов отдать все. Она бесценна, потому что я буду думать о тебе и Лоле каждый раз, когда увижу ее. Ты привнесла в нашу жизнь краски в прямом и переносном смысле, и без тебя нет ни одной версии нашего будущего.

От такого заявления Дилана я в шоке моргаю на него, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что я не сплю. Интенсивность его взгляда доказывает, что он имеет в виду каждое слово.

— Ты и Лола — весь мой мир. — Говорит он, крепче сжимая мои руки. — Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе, потому что...

У Дилана в кармане звонит телефон. Он не обращает на него внимания, но как только он замолкает, снова звонит.

— Черт возьми. — Бормочет он, проверяя его. — Мне так жаль, это Харрисон.

— Ты должен ответить. — Подбадриваю я его.

— Алло? — Дилан внимательно слушает, и его лицо хмурится. — Ты, наверное, шутишь. Да, я присоединяюсь.

Он кладет трубку и бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Все в порядке? — Спрашиваю я.

— Есть срочный вопрос по проекту «Vanburen». Мне нужно связаться с нашей командой, чтобы решить, как лучше поступить.

Он показывает на свой кабинет наверху.

Я прижимаюсь к его щеке.

— Иди и разберись со своими срочными делами. Когда закончишь, приходи ко мне, мы продолжим наш разговор. Я никуда не уйду. — Обещаю я ему.

— Марлоу, ты значишь для меня все.

Он целует меня в висок, а затем бежит вверх по лестнице в свой кабинет.

Пока Дилан поднимается по лестнице, у меня остается чувство неуверенности в своем будущем. Часть меня сомневается в моем первоначальном решении насчет резидентуры, и я задаюсь вопросом, есть ли у нас возможность сделать это.

Единственное, что я могу сказать наверняка, — это то, что я не сомневаюсь, что Дилан будет рядом со мной, что бы ни случилось дальше.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Всем спасибо за усердную работу. — Говорю я с усталым выражением лица. — Возьмите перерыв, и увидимся в офисе завтра утром.

Мне пришлось работать всю ночь, сотрудничая с Харрисоном и моей командой по конференцсвязи. В следующем месяце мы должны были начать строительство комплекса «Vanburen», но столкнулись с особым препятствием, которое требовало непомерного объема финансовых документов. Мы должны были подать их к восьми утра, чтобы избежать дальнейших задержек.

Лола провела ночь в доме моих родителей, а сегодня утром они отвезли ее в школу.

Я выключаю ноутбук и откидываюсь в своем офисном кресле. В доме Марлоу непривычно тихо, и вчера вечером она так и не зашла в свою студию.

Да, я проверял это бесчисленное количество раз.

Когда я понял, что буду работать до самой ночи, написал ей, и она попросила меня зайти к ней сегодня утром, чтобы мы могли закончить наш разговор. Я сожалею о том, что резко закончил нашу беседу, особенно после того, как сделал выводы, которых не должен был делать.

Я никогда не хочу, чтобы она чувствовала, что то, что происходит со мной, имеет для нее приоритет.

Я встаю и вытягиваю руки над головой, стремясь пойти к ней. Размышляю, стоит ли мне сначала принять душ, когда раздается стук в мою входную дверь. Наполовину ожидая, что это Марлоу, я слегка разочаровываюсь, обнаружив, что на крыльце стоит моя мама с двумя стаканчиками кофе в руках.

— Мам?

— Привет, милый.

Она целует меня в щеку, протискиваясь мимо меня в дом.

— Что ты здесь делаешь?

— Я зашла в «Brew Haven» после того, как отвезла Лолу в школу. — Она протягивает один из стаканчиков, которые держит в руке. — Твой отец упомянул, что вы с Харрисоном не спали всю ночь, и я решила, что тебе не помешает кофеин. Хорошо, что я это сделала, потому что ты выглядите так, будто он тебе не помешает.

Что это значит?

Я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, висящем на соседней стене.

Мои волосы торчат во все стороны, и у меня щетина. Моя рубашка в беспорядке. Спереди на ней чернильное пятно от взорвавшейся ранее ручки.

— Спасибо? — Я осторожно беру стакан с кофе у мамы, пока она оглядывает дом, даже не будучи сдержанной. — Мам, что ты делаешь?

Когда она не отвечает, я машу рукой, чтобы привлечь ее внимание.

— Да, милый? — Говорит она, наконец-то посмотрев на меня.

— Почему ты действительно зашла? Мы оба знаем, что это не для того, чтобы принести мне кофе. — Говорю я ей.

Она не стала бы заходить без предупреждения, не имея скрытых мотивов, особенно когда Лолы здесь нет.

— Я волновалась. — Признается она с тяжелым вздохом. — Вы с Марлоу внезапно ушли вчера вечером. Я столкнулась с ее подругой Квинн на парковке, и она сказала, что Марлоу предложили стать художницей в Париже. Я предположила, что именно поэтому вы двое поехали домой поговорить вчера вечером. Пожалуйста, скажи, что вы все уладили.

В ее голосе звучит надежда.

— Не совсем. — Говорю я, задумчиво проводя пальцами по волосам.

— Почему нет?

Она встревожена.

— Мы с Марлоу как раз обсуждали это, когда позвонил Харрисон. — Объясняю я. — Она попросила меня прийти сегодня утром, когда я закончу работу, чтобы мы могли поговорить еще.

— Чего ты ждешь? — Настаивает мама. — Иди к ней домой прямо сейчас и скажи, чтобы она приняла это предложение.

Она пытается вытолкнуть меня за дверь.

— Стой, притормози. — Я протягиваю руку, чтобы остановить ее. — Что ты имеешь в виду?

Моя мама издала прерывистый вздох.

— Милый, я нашла в интернете информацию о «Paris Art Collective», и это одна из самых желанных возможностей для художника. Если Марлоу поедет туда, она будет работать с одними из самых успешных художников в мире. Если она не воспользуется этой возможностью, я думаю, пожалеет об этом.

Я быстро моргаю. Марлоу не говорила, что это такое престижное предложение, и я жалею, что не расспросил об этом подробнее, когда у меня была такая возможность. Теперь я еще больше запутался в том, почему она собирается отказаться от него.

— Если это так важно, почему она просто не сказала мне, что собирается забрать его?

— Если бы Марлоу сказала тебе, что уезжает, можешь ли ты честно сказать, что не предположил бы худшего? — Отвечает мама.

Нет, не могу. Я сделал это вчера вечером. Когда я услышал ее разговор с друзьями, поспешил сделать предположение, не выяснив сначала все факты.

Мне пришло в голову, что я даже не спросил Марлоу, интересует ли ее ординатура. Меня так захватило ее заявление о том, как много мы с Лолой для нее значим, что я не думал ни о чем другом.

Я отодвигаюсь от мамы и сажусь на нижнюю ступеньку лестницы, ставя кофе на пол рядом с собой.

— Ты действительно думаешь, что я должен уговорить ее поехать, не так ли? — Спрашиваю я.

— Да, думаю. — Спокойно отвечает мама. — Если ты любишь Марлоу так, как я думаю, ты будешь поддерживать ее на каждом шагу, пока она в отъезде, а когда она вернется в Аспен Гроув, вы с Лолой будете здесь, чтобы встретить ее с распростертыми объятиями.

— А что, если она решит, что любит Париж больше, и не вернется? Или что, если ее не устроит жизнь в Аспен Гроув со мной и Лолой?

Мама бросает на меня сочувственный взгляд, присаживаясь рядом со мной на лестнице. Она кладет руку мне на колено, предлагая свою поддержку.

— Милый, Марлоу — не Мэдди. — Искренне говорит она. — Она с самого начала знала, что вы с Лолой — одно целое, и все равно полюбила вас обоих, несмотря ни на что.

Хотя я редко даю это понять, меня почти уничтожило, когда Мэдди ушла. Лола была не единственной, кого она оставила. Поначалу я нес груз вины на своих плечах. Я считал, что если бы я был более внимательным партнером или учитывал ее желания, она бы осталась. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что ничто из того, что я мог сделать, не изменило бы исход.

Моя мама права. Марлоу совсем не похожа на Мэдди. Она сострадательная, самоотверженная и заботливая. Вместо того чтобы радоваться возможности, которая выпала ей раз в жизни, она сразу же начала беспокоиться о том, как это отразится на нас с Лолой.

— Я уже рассказывала тебе историю о том, как я встретила твоего отца? — Спрашивает мама.

Я качаю головой. Мои родители редко делятся подробностями о своей жизни до нашего с братьями и сестрой рождения, поэтому я заинтригован.

— Когда мы познакомились, он жил в Нью-Йорке, обучаясь в компании «Stafford Holdings». Я была второкурсницей колледжа в Калифорнии. Подрабатывала ассистентом в юридической фирме, которая вела дела со «Stafford Holdings» по поводу их недвижимости на западном побережье, и твой отец иногда прилетал к нам на личные встречи. В день нашего знакомства он пригласил меня на ужин, я была мгновенно сражена наповал. Мне показалось, что мы прекрасно провели время, и я была очень разочарована, когда он больше не связался со мной до своего отъезда в Нью-Йорк.

Я поднимаю свой кофе и делаю глоток, внимательно слушая.

— После этого, как по часам, он прилетал ко мне каждые три месяца. Он приглашал меня на ужин, когда был в городе, мы прекрасно проводили время, а потом он возвращался домой. — Она качает головой, как будто все еще разочарована решением моего отца все эти годы спустя. — За месяц до того, как я окончила колледж, твой отец приехал в город в одну из своих деловых поездок. Он был в ярости, когда я отклонила его приглашение на ужин. — Говорит она с блеском в глазах. — Я сказала ему, что встречаюсь с другим и не намерена ждать его, если он будет только добиваться меня.

Я тихонько присвистнул.

— Черт, мама, я впечатлен.

— Следи за языком. — Отругала она меня, прежде чем продолжить рассказ. — Твой отец признался, что знал, что женится на мне, когда впервые увидел меня. Когда он узнал, как важно для меня получить высшее образование, он не стал затевать ничего серьезного, пока я не окончила колледж. Конечно, он мог бы поступить иначе. Но в итоге больше всего меня впечатлила его готовность пожертвовать сиюминутными удовольствиями ради того, чтобы я могла осуществить свои мечты.

— Что случилось с другим парнем? — Не могу удержаться и не спросить.

— С каким другим парнем? — Говорит она, выглядя искренне смущенной.

— С тем, с кем, как ты сказала папе, ты встречалась.

— Больше никого не было. — Она озорно ухмыляется. — Я не могла ждать вечно, поэтому мне пришлось немного подтолкнуть твоего отца в нужном направлении.

Почему меня не удивляет, что моя мама сыграла решающую роль в организации своих собственных отношений?

Теперь, когда я услышал эту историю, я понимаю, почему мой отец принял такое решение. Должно быть, он глубоко заботился о моей маме и хотел, чтобы она была счастлива, несмотря на жертвы, на которые ему пришлось пойти.

Я хочу того же для Марлоу. Она должна быть с тем, кто поддерживает ее амбиции, а не сдерживает их.

— Марлоу стоит того, чтобы подождать. — Говорю я скорее себе, чем чему-либо еще.

Она как солнце, и нам всем повезло, что мы находимся на ее орбите и греемся в ее тепле. Она заслуживает только непоколебимой поддержки в погоне за своей мечтой, и я готов позаботиться о том, чтобы она ее получила.

— Как ты узнала? — Спрашиваю я маму.

— Что узнала, милый?

— Ты была очень настойчива в том, чтобы свести нас с Марлоу. Откуда ты знала, что это окупится?

Она бросает на меня недоуменный взгляд.

— О чем ты вообще говоришь?

— Ну же, мама. — Бросаю я ей вызов. — Ты неоднократно подставляла нас. Ты никак не можешь сказать, что это не было запланировано.

— Дорогой, ты слишком много мне доверяешь. — Она отмахнулась от меня взмахом руки. — Я просто упомянула о некоторых событиях нескольким людям. Я не могла знать, что вы оба придете.

Она беззаботно пожимает плечами.

Невероятно.

Подозреваю, что она никогда не признается в своей причастности к тому, что мы с Марлоу оказались вместе. По крайней мере, я знаю правду и всегда буду благодарен ей за то, что она сделала.

— Неважно, спасибо тебе.

Я обхватываю ее за плечи, обнимая сбоку.

Она улыбается. — Тебе лучше идти, милый. Марлоу ждет.

Десять минут спустя я стою на пороге Марлоу в чистой одежде, волосы расчесаны, а в руках у меня капучино с тремя порциями кокосового крема, любезно предоставленный мамой.

С нетерпением жду, когда постучу дважды, но ответа нет. Я поворачиваю ручку и ворчу, обнаружив, что дверь не заперта.

Марлоу уже наполовину спустилась по лестнице, когда я вошел внутрь. На ней мятно-зеленые шорты для сна и безразмерный горячий розовый свитер, волосы убраны в пучок.

Она просто великолепна.

— Ради всего святого, девушка, не могла бы ты начать запирать свою дверь?

Я не против того, чтобы купить ей автоматический замок, которым я смогу управлять с помощью телефона.

— Дилан? — Марлоу протирает глаза от сна. — Все в порядке?

Я ставлю кофе на консольный столик у входа, чтобы руки были свободны, и иду к ней, заключая ее в свои объятия. Зарываюсь носом в ее волосы, вдыхая успокаивающий аромат цитрусовых и розы.

В этот момент я понимаю, что нет ничего, чего бы я не сделал для Марлоу. Я влюблен в нее, и сколько бы она ни просила меня подождать, я сделаю это. Сделаю все возможное, чтобы она была рядом со мной до конца моих дней.

Я осторожно поднимаю ее подбородок, встречаясь с завораживающим сине-зеленым взглядом.

— Я люблю тебя, Марлоу Тейлор. Я чертовски сильно люблю тебя, и мне жаль, что я так долго не мог тебе этого сказать.

Она кладет свою руку на мою, и по ее лицу текут слезы.

— Я тоже люблю тебя, Дилан Стаффорд.

— Слава богу. — Вздыхаю я с облегчением. — Не знаю, что бы я сделал, если бы ты не сказала мне это в ответ. — Поддразниваю я, вытирая слезы большими пальцами.

Она улыбается.

— К счастью для тебя, этого не произошло.

С того самого дня, как мы встретились, ее улыбка оказывает на меня необъяснимое воздействие, и я никогда не устану ее видеть.

— Ты должна поехать в Париж. — Говорю я.

— Что? — Марлоу выглядит озадаченной. — Ты только что сказал, что любишь меня.

— Ты права. Я чертовски сильно тебя люблю. — Я прижимаюсь поцелуем к ее губам. — Но такая возможность выпадает раз в жизни. Ты всю жизнь беспокоилась о том, как угодить другим, и жертвовала своим счастьем. Пришло время, чтобы кто-то поставил тебя на первое место. — Я бросаю на нее успокаивающий взгляд. — Если ты действительно этого хочешь, я поддержу тебя всеми возможными способами, а когда ты вернешься в Аспен Гроув, мы с Лолой будем ждать тебя здесь.

— Ты серьезно?

— Да.

— А как же Ваффлз? — Нерешительно спросила она. — Не думаю, что ему понравится в городе, и мне было бы неудобно оставлять его с няней так надолго.

— Он останется со мной и Лолой. — Заявляю я.

Она поднимает бровь.

— Ты хочешь, чтобы Ваффлз остался в твоём доме? Пару месяцев назад его даже не пускали внутрь, а теперь ты даешь ему свободу действий?

— Он член твоей семьи, солнышко, а значит, и моей семьи. Единственное место, где ему не рады, — это на моей подушке из пены с памятью. — Говорю я полушутя-полусерьезно. — Ему действительно нельзя быть на моей подушке.

Я вижу, как в голове Марлоу поворачиваются колесики, когда она обдумывает, может ли это быть возможным.

— А как же Лола? Она не расстроится, если я уеду?

— Не обижайся, но она будет так счастлива, что Ваффлз переезжает, что даже не заметит твоего отсутствия.

Марлоу игриво шлепнула меня по груди.

— Дилан, я серьезно. Кто будет присматривать за ней по утрам? Что, если ты найдешь няню, которая понравится ей больше, чем я?

Она нервно пожевала губу.

— Этого никогда не случится. Кроме того, мои родители уже предложили свою помощь, пока тебя не будет. — Я протягиваю руку, чтобы она не спорила. — Ты должна знать, что моя мама настояла на этом. Она хочет сделать это для нас. Теперь вы — семья.

Должно быть, я сказал правильные слова, потому что черты лица Марлоу смягчились.

Она прислонилась головой к моей груди.

— Это такой долгий срок. Что, если мы не сможем наладить отношения на расстоянии?

— Всего три месяца. — Напоминаю я ей. — Это двенадцать недель, четверть года, или примерно девяносто дней. Это меркнет по сравнению с тем, чтобы провести с тобой целую вечность.

Она наклоняет голову и потрясенно смотрит на меня. Возможно, мы еще не готовы к предложению, свадьбе или рождению детей, но это не мешает мне выражать ей свое желание. Она — моя цель, и с какими бы трудностями мы ни столкнулись, мы преодолеем их вместе.

— Подожди. А как же этот дом? Мой договор аренды истекает через два месяца.

Я тихо смеюсь.

— Ты можешь делать с ним все, что захочешь. Он твой.

— Что ты имеешь в виду?

— Рик владел несколькими объектами в Аспен Гроув и не поддерживал ни один из них. С прошлой недели все они принадлежат компании «Stafford Holdings». Кроме этого. — Я обвел взглядом вокруг нас. — Я купил его для тебя, потому что знаю, как он тебе нравится.

— Подожди. Что значит, Рик не ухаживал за участками?

— Он никогда не нанимал никого, чтобы разгребать твой тротуар. — Честно говорю я ей.

— Итак, позволь мне прояснить ситуацию. Несмотря на то, что я тебе не особенно нравилась, когда мы впервые встретились, ты взял на себя обязанность разгребать мой тротуар и стричь мой газон без спроса?

Она выглядит искренне озадаченной.

— Ты мне с самого начала нравилась, солнышко. — Я опускаю поцелуй на ее сладкие губы. — Я просто не был готов признаться себе в этом.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, но теперь, когда Марлоу моя, я сделаю все возможное, чтобы она оставалась таковой.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

— Привет, Марлоу.

— Привет, леденец.

— Не волнуйся, я позабочусь о папе и Ваффлзе, пока тебя не будет.

Она похлопывает меня по руке с широкой улыбкой на лице.

У меня дрожат губы, я борюсь со слезами от ее заботы.

Это мой последний раз, когда я укладываю ее спать перед отъездом в Париж, и я нахожусь в состоянии эмоциональной катастрофы.

Последние три недели пролетели как один миг.

Дилан, Лола и я проводили вместе каждую свободную минуту. Делали попкорн и смотрели фильмы, устроившись на диване. Вместе ужинали. Ходили на занятия в «Уголок семейного творчества» и совершали долгие прогулки по окрестностям с Ваффлзом. Как настоящая семья.

Я буду очень скучать по ним.

Мой рейс вылетает рано утром. Дилан отвезет меня сегодня в отель в городе, так что мы будем ближе к аэропорту и сможем побыть наедине перед отлетом. Его родители останутся с Лолой и Ваффлзом, пока его не будет.

Когда мы сообщили Лоле новость о том, что я уезжаю в Париж, она была потрясена. Первым ее вопросом было, можно ли ей поехать со мной, чтобы она могла увидеть Эйфелеву башню, как Мадлен. Вторым вопросом, который она задала был — может ли Ваффлз переехать в ее комнату на время моего отсутствия.

По последнему вопросу присяжные еще не определились.

Дилан настаивает на том, что Ваффлз будет спать в гостиной. Я даю этому соглашению одну ночь, прежде чем он сдается и разрешает Ваффлзу остаться в комнате Лолы.

— Я ценю это, леденец. Им повезло, что у них есть ты. — Говорю я.

— Почему ты едешь в Париж?

Каждые несколько дней она задает один и тот же вопрос.

— Я еду в школу, чтобы стать лучшей художницей. — Объясняю я.

— Там тебя научат рисовать розовые картины?

Ее глаза загораются от восторга.

Когда я показала Лоле картину с маргаритками, которая теперь висит в ее гостиной, она подумала, что это очень красиво, но была разочарована тем, что цветы не розовые. Однако была вне себя от радости, когда я сказала ей, что по возвращении нарисую огромную розовую маргаритку на одной из стен в ее комнате.

— Конечно. — Пообещала я. — Я люблю тебя, леденец.

— Я тоже тебя люблю, Марлоу.

Лола выпрыгивает из-под одеяла, обхватывает меня за шею своими маленькими ручками и прижимается поцелуем к моей щеке.

Я крепко прижимаюсь к ней, запечатлевая этот момент в памяти. Прощаться с ней — одна из самых тяжелых вещей, которые мне когда-либо приходилось делать, и я буду отсчитывать дни, пока она снова не окажется в моих объятиях.

Поездка в отель прошла в тишине. Дилан забронировал номер люкс, желая, чтобы мы провели ночь вместе, не отвлекаясь ни на что.

Когда мы наконец добрались до нашего номера, он бросил наши сумки у входа и взял меня за руку. Он ведет меня мимо роскошной гостиной через главную спальню, минуя кровать королевских размеров, направляясь прямо к двери, ведущей в ванную. Включив свет, он поднимает меня на белую мраморную столешницу и наклоняется, чтобы нежно поцеловать кончик моего носа.

— Дилан, что ты делаешь?

— У тебя был напряженный день, поэтому мы собираемся принять расслабляющую ванну.

Я киваю. Пока я могу провести остаток ночи с ним, это все, что имеет значение.

— Вот это моя девочка. — Хвалит он. — Оставайся здесь, пока я наполняю ванну.

Этот момент напоминает мне о том, как он заботился обо мне, когда я болела. Его самоотверженный поступок открыл мое сердце для возможности того, что мы можем стать чем-то большим. Невероятно оглядываться назад и видеть, как далеко мы продвинулись с тех пор.

Дилан может считать меня краской в своей жизни, но в моей он — мазок кисти и холст.

Он подходит к отдельно стоящей ванне и включает кран. Пока вода поднимается, опускает в нее лавандовую бомбочку для ванны.

Когда он переключает свое внимание на меня, я сгибаю палец, приглашая его подойти ближе. Я с содроганием выдыхаю, когда он приближается ко мне, его решимость очевидна. Это последняя ночь, которую мы проведем вместе до моего возвращения из Парижа, и никто из нас не собирается принимать ее как должное.

Он располагается между моих ног, крепко обхватывая одной рукой мое бедро, а другой наклоняя мой подбородок. Его шоколадно-карие глаза отражают тоску в моих, передавая наше глубокое желание.

— Я люблю тебя, солнышко. — Это признание свободно льется с его губ. — Ты владеешь моим сердцем и душой, я проведу остаток своей жизни, показывая тебе, как много ты для меня значишь. Независимо от расстояния между нами, ты моя. Сейчас и навсегда. — Клянется он.

Возможно, он не в первый раз произносит эти три слова, но они обретают новый смысл. Я с человеком, который любит меня безоговорочно. С человеком, который дает мне шанс расправить крылья и будет ждать, когда я буду готова лететь домой к нему.

— Я тоже люблю тебя, Дилан. — Шепчу я. — Всегда.

— Ты будешь скучать по моему члену, милая?

Он наклоняется, чтобы погладить раковину моего уха.

— Да. — Простонала я.

Мои трусики намокли от одной мысли об этом.

Он чувственно целует меня в губы, прежде чем отстраниться, я ворчу в знак протеста.

— Не волнуйся. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не станешь умолять меня остановиться.

Он встает прямо, на его лице появляется хитрая ухмылка.

Я никогда не насыщусь этим мужчиной.

— Давай разденем тебя. — Говорит он.

Дилан поднимает мою правую руку и протягивает ее через рукав рубашки, а затем повторяет то же самое с левой. Он стаскивает рубашку с моей головы и бросает ее в угол. Через несколько секунд его руки снова оказываются на мне, и он расстегивает мой бюстгальтер. Я очень разочарована, когда Дилан не обращает внимания на мою грудь.

Вместо этого он мягко берет меня за запястья, притягивая к себе, и без труда расстегивает мои джинсы. Он стягивает их и проводит пальцами по бедру, пока не добирается до трусиков, спуская их по ногам.

— Я оставлю их себе. — Говорит он, кладя их на стойку.

Я не могу вынести того, как клинически он раздевает меня, когда я хочу, чтобы он сорвал с меня одежду и трахнул меня до беспамятства. Я сойду с ума, если он не даст мне больше — и быстро.

— Дилан, ты мне нужен, пожалуйста.

— Будь моей хорошей девочкой и бери то, что я тебе даю.

У меня практически потекли слюнки, когда он снял рубашку, обнажив свою крепкую грудь. У него перехватывает дыхание, когда я наклоняюсь вперед, прослеживая каждый рельеф его мышц пресса. Когда я провожу пальцем по V-образной линии, он отступает назад, снимая с себя остатки одежды.

— Дилан? — Стону я в разочаровании.

— Терпение, солнышко.

Он проводит рукой вверх и вниз по своему толстому члену. Я завороженно наблюдаю, как он поглаживает себя, начиная снизу, добираясь до кончика, размазывая капли спермы по головке члена.

— Смотри, что ты, блядь, делаешь со мной, солнышко.

Он смотрит на свой эрегированный член, быстро двигая рукой вверх и вниз по нему. Его глаза греховно темные, челюсть напряжена, ноздри раздуваются. Он выглядит диким, раскованным и полностью моим.

Его темно-карие глаза впиваются в меня, как будто он отмечает меня не одним, а несколькими способами, оставляя мое лицо только для того, чтобы посмотреть вниз, туда, куда направлен его член. Он стонет, прижимаясь к моему входу, и струйки спермы выплескиваются на мою голую кожу, когда он находит свою разрядку. Одной рукой Дилан выжимает все до последней капли из головки своего члена, а другой размазывает ее по моим обнаженным бедрам и киске.

Как будто он — художник, а я — картина.

Великолепный и развратный шедевр.

— Ты моя грязная девочка. — Пробормотал он, прежде чем прижаться своим ртом к моему, впиваясь страстным поцелуем в мои губы.

Его член все еще твердый, он вытирает кончик о мою кожу, а затем одним глубоким толчком входит в меня, его терпение давно иссякло.

О. Боже. Мой.

— Я буду скучать по твоей идеальной киске. — Говорит он гортанным тоном.

Я обхватываю его шею руками, запутывая пальцы в волосах, пока он входит и выходит глубокими, уверенными толчками, наслаждаясь моментом. Я стону от восторга, наслаждаясь тем, что я полностью заполнена его большим членом.

— Еще, Дилан. Пожалуйста, дай мне еще. — Умоляю я.

Он берет мой подбородок рукой, пока без устали вбивается в меня.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе. — Пролепетала я.

— Именно так. Ты моя.

— Навсегда.

Я ласкаю его щеку.

— Чертовски верно. А теперь спроси меня, можешь ли ты кончить.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, Дилан. — Кричу я, отчаянно желая облегчения.

— Покажи мне, как ты играешь со своим клитором. — Приказывает он.

Его глаза пылают похотью, когда он смотрит, как я перекатываю свой клитор между пальцами, щипаю его, когда мне нужно что-то большее, чтобы переступить через край. Вскоре мы оба уже несемся к своей разрядке.

— О Боже, я собираюсь...

Я откидываю голову назад, когда оргазм обрушивается на меня, и катаюсь на эйфорической волне так долго, как только могу. Дилан прижимает меня к себе, пока мы оба выходим из этого состояния.

— Это моя девочка. — Он прижимается поцелуем к моим губам. — Черт, я забыл, что обещал тебе принять ванну. — Бормочет он, медленно выходя из меня.

Наполнив ванну, он помогает мне войти в горячую воду и устраивается позади меня. Я приветствую сопутствующее жжение, позволяя теплу впитаться в мои напряженные мышцы. Запах лаванды окутывает комнату ощущением спокойствия.

Я прислоняюсь спиной к груди Дилана, когда он обнимает меня.

Каждый мускул в моем теле расслабляется, когда его губы касаются моего плеча.

Дилан целует каждую веснушку, шепча мне на ухо:

— Не забывай, солнышко, ты моя.

— И ты мой. — Клянусь я.

— Может, это ошибка?

Я поправляю лямку рюкзака на плече.

— Подожди минутку.

Дилан ведет меня в более тихое место на дорожке аэропорта, подальше от других путешественников, направляющихся к пункту проверки безопасности.

— Не прошло и двадцати четырех часов, а я уже скучаю по Лоле и Ваффлзу. Как я смогу прожить три месяца, не видя их? — Спрашиваю я с намеком на уязвимость.

— Поверь мне. — Он заправляет прядь волос мне за ухо. — Ты проведешь невероятное время в Париже и будешь так занята, что у тебя не останется времени скучать по нам. К тому же мы будем общаться по видеосвязи каждый день, и не успеешь ты оглянуться, как вернешься домой, где тебе самое место.

Мне нравится, когда Аспен Гроув называют моим домом.

— Пока не забыл, я вчера упаковал тебе вот это.

Он протягивает пакет с ланчем в виде единорога.

Я разражаюсь смехом, забирая его у него.

— Я лечу первым классом, помнишь? Уверена, у них будет много закусок.

Дилан хотел, чтобы я полетела в Париж на самолете «Stafford Holdings», но я отказалась. Он сказал, что лучше всего лететь первым классом, и не отступит, пока я не соглашусь.

— А у них есть «Cheez-Its» и «Frosted Strawberry Pop-Tarts»?

Он ухмыляется.

Я показываю на пакет. — Пожалуйста, скажи, что ты положил сюда именно это.

— Тебе придется подождать и узнать. — Игриво говорит он. — Боже, я буду чертовски сильно по тебе скучать.

Он наклоняется вперед, прижимаясь своим ртом к моему, его язык проходит по моим губам. Дилан берет мою челюсть в свою руку, углубляя наш поцелуй. Кажется, что время остановилось, пока мы находимся в своем личном пузыре, не обращая внимания на прохожих и окружающих. Мы просто двое влюбленных друг в друга людей, которым трудно сказать «прощай», даже если это временная разлука.

Когда он наконец отстраняется, то прижимается лбом к моему.

— Я люблю тебя, солнышко.

— Я люблю тебя.

— Тебе лучше идти, иначе ты опоздаешь на самолет.

Он указывает в сторону пункта контроля.

Я бросаюсь ему на шею, чтобы обнять в последний раз, и подавляю слезы, когда мне приходится отстраниться. Оглянувшись, я смеюсь, видя, как он осыпает меня поцелуями.

Боже, я люблю его так сильно, что мне становится больно.

Пока я стою в очереди на досмотр, достаю пакет с единорогом, чтобы посмотреть, что внутри, и обнаруживаю сверху желтую липкую записку.

Доброе утро, солнышко,

Я люблю тебя и так горжусь тобой. Не могу дождаться, когда ты снова окажешься в моих объятиях.

— Дилан

Слезы текут по моим щекам. Я могу только надеяться, что приняла правильное решение и что, хотя это будет нелегко, мы с Диланом станем ближе благодаря этому опыту.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Прошла всего неделя с тех пор, как Марлоу уехала, а я так по ней скучаю.

Прощание с ней в аэропорту было одним из самых тяжелых в моей жизни. Я плакал по дороге домой, не в силах контролировать свои эмоции — впрочем, я никогда и никому в этом не признаюсь.

В дни, предшествовавшие отъезду Марлоу, ее лицо светилось всякий раз, когда она говорила о программе ординатуры и о том, как она рада этой возможности. Видя ее энтузиазм, я понимаю, что все трудности, с которыми приходится сталкиваться, того стоят.

В основном Лола и Ваффлз держатся лучше, чем я ожидал. Конечно, прошла всего неделя, а Лола каждый день спрашивает меня, когда вернется Марлоу, а Ваффлз скулит у входной двери, недоумевая, почему она не пришла забрать его домой, в их розовый дом.

В первую ночь я попытался заставить Ваффлза спать на своей собачьей кровати в гостиной, но после нескольких часов его нытья в конце концов уступил. Теперь он спит с Лолой. Должен признать, что они чертовски милы, когда прижимаются друг к другу в кровати Лолы.

Самое сложное в нашей ситуации — это преодолеть шестичасовую разницу во времени и найти в нашем плотном графике время для общения.

Я проверяю свои часы и вижу, что сейчас 5:15 утра, что означает 11:15 в Париже. Согласно расписанию, которое она мне прислала, у Марлоу сейчас должен быть перерыв. Я дважды пытаюсь дозвониться до нее, но она не отвечает. Через несколько минут присылает мне сообщение.

Марлоу: Прости, что пропустила твой звонок. Мне пришлось вернуться в свою квартиру между занятиями, чтобы взять кое-какие принадлежности для рисования, и теперь я опаздываю.

Дилан: Ты завтракала?

Марлоу: А чипсы и круассан считаются?

Дилан: Пожалуйста, скажи мне, что это не все, что ты ела сегодня.

Марлоу: Я признаю свою вину.

Дилан: Ты заперла свою входную дверь?

Марлоу: Заперла. Сейчас я иду в класс. Поговорим позже. Я люблю тебя! *эмодзи воздушного поцелуя*

Дилан: Я тоже тебя люблю, солнышко. *эмодзи сердечка*️

Прошло уже более двадцати четырех часов с тех пор, как разговаривал с Марлоу, и я чувствую себя раздраженным.

Сегодня работаю дома, и меня угнетает, когда заглядываю к ней домой и вижу ее пустую студию. Тишина удушающая, заставляющая меня скучать по звукам ее плейлиста, когда я наблюдаю за тем, как ее бедра покачиваются в такт музыке. Я напрягаюсь при одной только мысли о ней в этих обтягивающих штанах для йоги и о том, чего бы я не отдал, чтобы увидеть, как она разваливается подо мной прямо сейчас.

У меня звонит телефон, и я сразу же отвечаю на звонок, когда вижу, кто это.

— Привет, солнышко.

Меня встречает улыбающееся лицо Марлоу. Она заплела волосы в косу-гало и надела свой цветочный комбинезон с пастельной футболкой. Рядом с ней стоит мольберт, на котором висит холст с частично нарисованным цветком.

Боже, как же я по ней скучаю.

— Привет. — Вздыхает она с облегчением. — Я так рада, что застала тебя.

Это время суток — авантюра, зависящая от расписания встреч и от того, работаю ли я из дома или лечу в город и обратно. Сегодня Лола с моими родителями, так как мне пришлось задержаться на работе.

Я смотрю на часы и вижу, что в Париже уже 12:30 ночи.

— Что ты делаешь так поздно?

— Я отрабатывала новую технику, которую изучала сегодня на уроке, и потеряла счет времени. Решила позвонить тебе перед сном.

У нее на носу пятно красной краски, и я бы все отдал, чтобы лично присутствовать при этом, чтобы стереть его и воссоздать сцену из ее студии.

— Как проходят твои занятия?

— О, Дилан, они невероятны. — Восторгается Марлоу. — Прошла всего неделя, а я уже столькому научилась. Это просто воплощение мечты.

Она делает паузу, на ее лице появляется виноватое выражение.

Я поднимаю палец к камере.

— Ничего подобного. — Предупреждаю я. — Ты там, где должна быть, и я чертовски горжусь тобой. А теперь скажи мне, ты не забыла поужинать сегодня?

— Сегодня у меня был самый невероятный «Boeuf Bourguignon», благодаря тебе. — Говорит она.

После того как она рассказала мне, что на завтрак ела «Cheez-Its», я связался с клиентом «Stafford Holdings», который владеет несколькими ресторанами в Париже. Я договорился о регулярной доставке еды в квартиру Марлоу с рукописными липкими записками, которые я пересылал по ночам, чтобы они могли включить их в доставку.

Хотя я не могу лично ухаживать за Марлоу, хочу показать ей, что ее ценят и любят, даже когда я нахожусь за тысячи километров от нее.

— Для тебя все, что угодно, милая. — Я наблюдаю за тем, как она пожевывает нижнюю губу — знак того, что она обычно нервничает или хочет что-то обсудить. — О чем ты думаешь?

— О том, как сильно я по тебе скучаю.

— Почему бы тебе не показать мне? — Предлагаю я с ухмылкой.

С тех пор как она уехала, у нас не было ни одной личной минуты, и я думаю, что мы оба отчаянно нуждаемся друг в друге.

Ее щеки вспыхивают, и она спешит в другой конец комнаты, чтобы взять еще один мольберт. Ставит его у изножья кровати и кладет на него телефон, открывая мне прекрасный вид на то, как она расстегивает пуговицы своего комбинезона. Я наблюдаю, как она медленно стягивает его с бедер.

Он падает на пол, и она выходит из него.

Мой член дергается, когда Марлоу поднимает рубашку над головой и бросает ее на пол.

— Блядь, ты — чертово видение. — Простонал я, разглядывая ее кружевной голубой лифчик и зеленые трусики.

— Я бы хотела, чтобы ты был здесь лично. — Пробормотала она.

— Я тоже, солнышко, больше всего на свете. — Настолько, что это причиняет боль. — Почему бы тебе не показать мне, чего тебе не хватает? — Уговариваю я ее.

Она ухмыляется в камеру, расстегивая лифчик, обнажая передо мной свою пышную грудь. Как бы я хотел оказаться рядом, чтобы взять в рот один из ее сосков, потянуть и прикусить, пока она кричит от переизбытка ощущений.

— Ты получила свой подарок, который я для тебя упаковал?

— Угу. — Кивает она. — Он здесь.

Марлоу открывает мне непристойный вид на свою попку, когда наклоняется, чтобы достать розовый вибратор, который я положил в ее чемодан перед отъездом. Когда она поворачивается, то с улыбкой протягивает мне устройство.

— Ложись на кровать, чтобы я мог видеть твою красивую киску. — Приказываю я.

Марлоу заползает на матрас и ложится на спину. Берет подушку, подкладывает ее под бедра и раздвигает ноги, чтобы я мог видеть, что ее киска уже мокрая для меня.

— Черт, ты сексуальна. Поиграй со своими сосками.

Она берет каждой рукой по груди, крепко сжимая их. Марлоу натягивает и щиплет соски, как сделал бы я, если был там, только она не оказывает на них достаточного давления.

— Щипай сильнее. — Приказываю я.

Она крепче сжимает сосок между пальцами, и ее рот открывается в удивленном вздохе.

— О боже, это так приятно. — Кричит она.

Пока она играет со своей грудью, я открываю ящик стола и достаю трусики, которые сохранил с нашей ночи в отеле перед ее отъездом. Я расстегиваю пуговицы на брюках и с остервенением вынимаю член.

— Возьми вибратор и вставь его в свою мокрую киску.

Пока она проталкивает прибор внутрь себя, я обматываю трусики вокруг своего члена и поглаживаю его медленными, уверенными движениями. Издаю резкое шипение, когда кружево трется о мою кожу, посылая удар возбуждения по венам.

— Закрой глаза, милая. — Я делаю паузу, наблюдая за тем, как она доставляет себе удовольствие с помощью вибратора. — Представь, что я здесь, стою перед тобой на коленях, мои руки обхватывают твои бедра. — Темп ее дыхания учащается, когда она увеличивает скорость на устройстве. — Я вылизываю твою киску языком и играю с твоими маленькими красивыми сосками. — Сжимаю свой член сильнее, наблюдая за тем, как она равномерными движениями вводит и выводит вибратор из своей киски. — Когда ты извиваешься подо мной, умоляя меня позволить тебе кончить, я сжимаю твой клитор между пальцами, пока ты не упадешь за грань.

— О, Дилан. — Выдохнула она.

— Сильнее. Трахай себя сильнее.

Я завороженно наблюдаю, как она ускоряет темп, а другой рукой щиплет свой клитор точно так же, как я описал. Ее спина отрывается от кровати, и она кричит в экстазе, догоняя свою разрядку. Я издаю низкий стон и, положив руку на свой стол, дрочу, как возбужденный подросток. Моя собственная разрядка обрушивается на меня, как товарный поезд, и сперма вытекает на живот.

Марлоу вытаскивает из себя вибратор и отбрасывает его в сторону. Ее голова откидывается на подушку, и она бессвязно бормочет.

— Моя прекрасная, грязная девочка. — Бормочу я. — Я чертовски сильно люблю тебя, солнышко.

— Я тоже тебя люблю, Дилан. — Шепчет она.

До возвращения Марлоу домой осталось всего восемьдесят три дня, но кто считает?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я расправляю плечи и разминаю руки. Это был долгий день рисования, и я не делала перерыва несколько часов.

В большинстве случаев я на занятиях с 8 утра до 6 вечера по будням, а выходные провожу взаперти в своей маленькой квартире, отрабатывая изученные техники. Другие художники, участвующие в программе, в свободное время исследуют город или близлежащие страны. Они путешествуют по миру, никогда не задерживаясь на одном месте.

Когда-то и я придерживалась такого же мнения, но мои взгляды изменились. Теперь мое сердце жаждет вернуться в Аспен Гроув, где особенно ворчливый отец-одиночка и его маленькая дочка ждут моего возвращения домой. И хотя это был поистине замечательный опыт, когда он закончится, я не планирую больше никогда покидать их.

Я беру телефон, чтобы пообщаться с Диланом по видеосвязи. Сейчас семь часов вечера, и он должен быть дома после работы и готовить ужин.

— Привет, солнышко. — Отвечает он. — Почему ты так поздно?

Он прислоняет телефон к чему-то, чтобы я могла его видеть, пока он нарезает овощи на кухонном столе.

— Вдохновение посетило меня раньше, чем я успела лечь спать, и мне пришлось начать новую картину «Георгин», о которой я не переставала думать.

— Я рад, что ты позвонила. — Говорит он с улыбкой.

Дилан сдвигает очки на нос, и я очаровываюсь его сексуальностью. Взъерошенные волосы заставляют меня желать оказаться с ним в одной комнате, чтобы провести по ним руками, притягивая к себе для обжигающего поцелуя. Первые две пуговицы его рубашки расстегнуты, и я вижу его грудь. Мы занимаемся сексом по телефону почти каждый день, но это ничто по сравнению с настоящим.

— Папа, Ваффлз сделал что-то плохое. — Слышу я крик Лолы, сопровождаемый лаем Ваффлза.

— Что теперь. — Ворчит Дилан, проводя рукой по лицу.

Он кладет нож, которым нарезал овощи, на стойку, хватает телефон и мчится в комнату Лолы, резко останавливаясь в дверях. Когда он поворачивает телефон, чтобы показать уголок для рукоделия, который я создала для Лолы перед отъездом, мне приходится прикрыть рот, чтобы подавить смех.

Лола, Ваффлз и все вокруг них полностью покрыты мерцающими розовыми и фиолетовыми блестками.

— Чер... — Прерывает себя Дилан. — Божья коровка, что случилось?

— Ваффлз хотел сделать Марлоу картину, потому что очень по ней скучает, а когда я открыла банку с блестками, она взорвалась.

Она вскидывает руки вверх, чтобы подчеркнуть это.

— Понятно. — Спокойно говорит он. — И где именно ты нашла блестки?

— В моем новом шкафу для рукоделия, который подарила мне Марлоу. — Щебечет Лола.

Упс.

Перед отъездом я хотела сделать для нее что-то особенное, поэтому устроила в ее комнате целое место для рукоделия, чтобы она могла раскрашивать и рисовать, не спускаясь вниз. Возможно, я увлеклась и купила ей множество блесток, раз уж она их так любит. Мне и в голову не пришло, что она может использовать их без присмотра.

Дилан поворачивает телефон ко мне лицом, приподняв бровь.

— Мне так жаль. — Я озадаченно пожевала нижнюю губу. — Теперь я понимаю, что блеск, возможно, был не самой лучшей идеей в моей жизни.

— Хоро...

— Это Марлоу? — Визжит Лола, прерывая Дилана.

Я слышу, как она вскакивает со стула и бежит к нему. Судя по резкому движению Дилана с телефоном, она пытается схватить его покрытыми блестками руками.

— Стой, божья коровка. — Мягко говорит он. — Можешь поздороваться, но телефон я оставлю себе, хорошо?

Он приседает и протягивает телефон так, чтобы мы с Лолой могли видеть друг друга.

— Марлоу, привет. — Она одаривает меня беззубой ухмылкой. — Я так по тебе скучаю. Уже прошло три месяца?

Меня захлестывает волна эмоций, и у меня не хватает духу сказать ей, что прошел всего один месяц. У нее выпали оба передних зуба, и вчера Джоанна отвела ее на стрижку. Ненавижу пропускать все эти важные вехи, заставляющие меня чувствовать вину за то, что я нахожусь в другом конце света, когда должна быть дома с моей маленькой девочкой. Может, я и не биологическая мать, но во всех отношениях, которые имеют значение, я считаю ее своей.

— Я буду дома раньше, чем ты успеешь оглянуться, леденец.

Я натягиваю улыбку.

Ваффлз испускает лай, я слышу его пыхтение, а затем вижу его нос, прижатый к камере.

— Привет, мальчик. Я тоже по тебе скучаю. — Говорю я.

Мы были неразлучны с того самого дня, как я принесла его домой из приюта, и разлука на столь долгий срок была невероятно тяжелой. Несмотря на чувство вины за то, что я оставила его, нет никого, с кем бы я предпочла, чтобы он был рядом, кроме Лолы и Дилана.

— Лола, почему бы тебе с Ваффлзом не пойти в ванную? — Предлагает Дилан. — Я буду там через минуту, чтобы помочь вам помыться.

— Хорошо, папочка. Я люблю тебя, Марлоу.

Лола машет рукой на прощание.

— Я тоже тебя люблю, леденец. — Говорю я ей вслед с туманными глазами.

Как только они с Ваффлзом выходят из комнаты, Дилан поворачивает камеру к себе, на его лице написано беспокойство, словно он читает мои мысли.

— Может, мне вернуться домой пораньше? — Пролепетала я. — Я не должна была оставлять тебя одного с Лолой и Ваффлзом, особенно учитывая, как ты занят на работе.

Компания «Stafford Holdings» начала строительство комплекса «Vanburen», поэтому Дилану приходится много работать.

Он стал чаще работать дома, а его родители присматривают за Лолой по утрам и днем, пока я не вернусь. Они поддерживают меня так же, как и Дилан, и я не могу быть им более благодарна.

— Милая, со мной все в порядке. — Успокаивает он меня. — Я буду держать оборону, пока ты не вернешься. Обещаю.

— А как же беспорядок?

Я указываю на покрытую блестками часть комнаты Лолы.

— Это просто блестки. У меня было много опыта в уборке беспорядка. Я переживу и этот. — Говорит он с усмешкой. — Тебе нужно остаться и научиться как можно большему, потому что, когда ты вернешься, я не могу обещать, что когда-нибудь отпущу тебя.

Надеюсь, он никогда этого не сделает.

Как мне так повезло, что я нашла такого замечательного человека? Его заботливость, внимательность и непоколебимая поддержка моих мечтаний не имеют себе равных.

— Папа, Ваффлз намылил себе голову. — Плачет Лола из ванной.

— О, дорогой, тебе лучше уйти. — Поспешно говорю я. — Я люблю тебя, Дилан.

— Я тоже тебя люблю, солнышко.

После того как он заканчивает разговор, меня накрывает волна ностальгии. Я хочу быть рядом, чтобы помочь убрать весь беспорядок, посмотреть, как Ваффлз и Лола гоняются друг за другом по кухне перед ужином, и свернуться калачиком рядом с Диланом, когда он читает Лоле перед сном. Именно по таким маленьким моментам я скучаю больше всего, и не могу дождаться того дня, когда смогу снова стать их частью.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Привет, Дилан, это снова я. Пожалуйста, перезвони мне как можно скорее.

Я вешаю трубку и с тревогой прижимаю палец к губам, пока иду по улице в сторону своей квартиры.

Весь день я была на нервах. Дилан присылает мне сообщение, когда просыпается каждое утро, и мы обычно общаемся по видеосвязи, прежде чем он приступит к работе. Однако сегодня он не вышел на связь, и я беспокоюсь, что с ним или Лолой что-то случилось.

Я пыталась связаться с Джоанной, но она тоже не отвечает на мои сообщения.

Если у кого-то в Аспен Гроув есть хоть какая-то информация, то это должна быть Квинн.

— Привет, незнакомка. — Отвечает она певучим голосом. — Осталась всего одна неделя. Боже, такое ощущение, что тебя не было целую вечность. Мы с Энди не можем дождаться, когда ты вернешься. Без тебя бранч уже не тот.

— Ты не видела Дилана или Лолу?

Я сразу перешла к делу, крепче сжимая свою цветочную сумку.

— Марлоу, что случилось? Ты звучишь расстроенной.

— Я не смогла дозвониться ни до Дилана, ни до его мамы, и меня беспокоит, что что-то случилось. — Я уворачиваюсь от прохожего, который пробегает мимо меня, едва не задев его холстом, засунутым под мышку. — Ты слышала какие-нибудь новости?

— Джоанна заглянула в «Brush & Palette» по пути в Брю Хейвен сегодня утром, но все вроде бы в порядке.

Мои плечи поникли, и я вздохнула.

— Ладно, если ты...

Я останавливаюсь, услышав детский голос, зовущий меня по имени. Когда я слышу его снова, оборачиваюсь, и вижу, что Лола бежит по улице в мою сторону. Косички развеваются. Она — лучик солнца в ярко-желтом комбинезоне, под которым белая рубашка с короткими рукавами, и серебристых кроссовках в тон моим.

— Марлоу, ты здесь? Пожалуйста, скажи мне, что твой сюрприз наконец-то прибыл. — Говорит Квинн, переполненная волнением.

— Ты знала об этом?

— Да. Нам с Диланом нужно было о чем-то поговорить на уроке «Уголок семейного творчества», ведь с тех пор, как тебя не стало, сплетни были весьма скудными. — Поддразнивает она. — А теперь хватит болтать. Иди и проведи время со своей семьей.

Она не дожидается моего ответа, прежде чем повесить трубку.

Моя семья. Мне нравится, как это звучит.

Возможно, мы с Диланом выбрали нестандартный путь и набили немало шишек на своем пути. Тем не менее за последние три месяца наши отношения расцвели, и я искренне рада тому, что нас ждет в будущем.

Мое сердце чуть не разрывается от радости, когда я смотрю на Дилана, его руки нагружены рюкзаками и чемоданами. Он бежит трусцой рядом с Лолой, но ненадолго останавливается, чтобы опустить на нос очки. В своей черной футболке, светлых джинсах и серых кроссовках он просто восхитителен. И он весь мой.

— Что вы здесь делаете? — Кричу я, когда они подходят ближе.

Я роняю все свои художественные принадлежности на тротуар, когда Лола бежит ко мне, широко раскрывая объятия и бросаясь мне на шею. Поднимаю ее с земли и кручу по кругу.

— Марлоу! — Восклицает она.

Слезы грозят пролиться, когда я держу на руках свою маленькую девочку после трех месяцев разлуки.

Я больше никогда не выпущу ее из виду.

— Я так рада, что ты здесь, леденец. — Говорю я, поглаживая ее по волосам.

Дилан бросает их сумки рядом с моими художественными принадлежностями, а затем заключает нас в теплые объятия. Он утыкается носом в мои волосы, глубоко вдыхая.

— Я так чертовски скучал по тебе. — Пробормотал он.

— Я тоже по тебе скучала. Почему ты не сказал мне, что приедешь? — Мой голос дрожит от шока. — Остальные члены твоей семьи здесь?

Он качает головой.

— Нет. Я хотел провести время наедине с моими девочками. — Он нежно целует меня в лоб. — Ваффлз сейчас в Аспен Гроув, живет у моих родителей.

— Я беспокоилась, когда не могла дозвониться ни до тебя, ни до твоей мамы.

— Прости, что заставил тебя волноваться. Мой папа, наверное, не позволил бы маме ответить. Она ужасно умеет хранить секреты и, если бы поговорила с тобой, все бы разболтала. — Смеется он.

— Все в порядке. — Я прижимаюсь к его груди, чтобы убедиться, что он действительно здесь. — Я так рада, что ты здесь.

— Я тоже, солнышко. Я тоже.

— Пойдем, Марлоу. Нам нужно спешить.

Лола дергает меня за руку и практически тащит вверх по лестнице.

— Помедленнее, леденец. — Уговариваю я ее. — У нас еще много времени, обещаю.

Дилан спланировал их поездку так, чтобы они приехали в Париж в пятницу, и у нас были все выходные, чтобы осмотреть город.

Когда мы достигаем вершины ступеней, Лола отпускает мою руку и пробирается между другими туристами, чтобы добраться до живописного вида. Она хватается за ограждение из цепей, ее глаза наполняются удивлением, когда рассматривает пейзаж. Я шагаю за ней, задыхаясь от потрясающего вида на раскинувшийся внизу Париж.

Отсюда мы видим Сену, изящно извивающуюся в самом центре Парижа, Триумфальную арку и собор Нотр-Дам вдалеке.

— Вау. — С недоверием говорит Лола. — Не могу поверить, что я нахожусь на Эйфелевой башне, как и Мадлен.

К груди она прижимает экземпляр своей любимой книги, которую настояла взять с собой.

По дороге сюда она попросила Дилана сфотографировать ее на улице возле Эйфелевой башни, чтобы у нее была фотография, похожая на ту, что на обложке Мадлен. Эту поездку она будет вспоминать долгие годы. И я тоже.

Нет ничего лучше, чем разделить эти бесценные моменты счастья с двумя самыми дорогими мне людьми, и это только начало.

Пока Дилан купал Лолу вчера вечером, я пыталась дозвониться до родителей. Мы не разговаривали с тех пор, как прошла моя художественная выставка в Нью-Йорке. Они не брали трубку, но я оставила голосовое сообщение. Рассказала им о Дилане и Лоле и о том, как мы хотели бы, чтобы они приехали к нам в Аспен Гроув. Нет никакой гарантии, что они когда-нибудь примут мое предложение, но я всегда буду надеяться, что когда-нибудь они приедут.

Несмотря ни на что, со мной все будет в порядке. Мне невероятно повезло, что я нашла семью и друзей, которые готовы пережить любую бурю рядом со мной и любят меня беззаветно.

Пока мы с Лолой любуемся видом, Дилан обхватывает меня, прижимаясь носом к моей шее. От его прикосновения у меня по рукам бегут мурашки, и я откидываюсь назад, вдыхая его пьянящий аромат мяты и кедра. Он осыпает мягкими поцелуями мою шею, медленно пробираясь к уху.

— Что ты думаешь? — Шепчет он, оглядывая окрестности.

— Это абсолютно прекрасно. — Я наклоняю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Но мне больше нравится Аспен Гроув.

Его глаза удивленно расширяются.

— Правда?

— Правда. — Уверенно говорю я.

Я с нетерпением жду возвращения и начала следующей главы нашей совместной жизни.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Лола держит меня за руку, когда мы спускаемся по ступенькам частного самолета, и отпускает ее, как только ноги касаются асфальта.

— Джиджи, папа. — Восклицает она, подбегая к моим родителям.

Я поворачиваюсь и протягиваю руку, чтобы помочь Марлоу спуститься по последней паре ступенек, крепко сжимая ее руку в своей. Кажется, она удивлена, что моя семья пришла поприветствовать нас дома. Единственные, кого не хватает, — это Джек и Пресли. Они приедут в следующем месяце, чтобы сделать семейные фотографии, и моя мама в восторге от перспективы собрать всех под одной крышей на несколько дней.

Трудно поверить, что Марлоу действительно вернулась в Аспен Гроув. Я отсчитывал время до этого момента на протяжении последних трех месяцев.

Всю прошлую неделю мы провели в Париже, наслаждаясь каждой свободной минутой. В выходные мы осматривали достопримечательности, а в те дни, когда у Марлоу были занятия, мы с Лолой исследовали город.

По вечерам, после того как Лола ложилась спать, мы с Марлоу засиживались до самого утра. С тех пор как мы воссоединились, она стала чертовски ненасытной, и я с удовольствием поклонялся каждому сантиметру ее тела, наверстывая упущенное время.

Слава богу, она согласилась переехать ко мне, потому что отныне она нужна мне в моей постели каждую ночь без исключений.

В следующий раз, когда она захочет поехать в Париж или куда-нибудь еще, мы сможем поехать всей семьей, потому что мне невыносима мысль о том, чтобы снова оказаться в разлуке с ней.

— О, Марлоу, мы так рады, что ты дома. — Радуется моя мама, притягивая ее к себе, обнимая.

— Как хорошо, что я вернулась. — Говорит она, ухмыляясь от уха до уха.

— Добро пожаловать домой.

Мой папа обнимает ее сбоку, держа на руках Лолу.

— Ты, наверное, шутишь. — Бормочу я, когда вижу Кэша с табличкой «Лучший в мире дрессировщик собак».

Харрисон стоит рядом с ним с ухмылкой на губах, удерживая Ваффлза от броска в сторону Марлоу.

Что они задумали?

— Боже мой, ты наконец-то выдрессировал Ваффлза? — Спрашивает меня Марлоу, когда видит знак.

Пока она была в Париже, я избегал этой темы разговора.

— Конечно, если считать, что ты научил его сидеть. — Игриво передразнивает Кэш. — Почему бы тебе не показать ей, Дилан?

Харрисон бросает на меня забавный взгляд, пока идет к нам с Ваффлзом во главе. Когда они подходят ближе, я загораживаю Ваффлзу вид на Марлоу, чтобы он был в центре моего внимания.

— Ваффлз, сидеть. — Командую я, поднимая руку, как мы уже практиковались.

После третьей попытки я испытываю облегчение, когда он действительно останавливается. Однако вместо того, чтобы сесть, как я его учил, он нюхает воздух и кружится по кругу, гоняясь за своим хвостом.

Какого черта?

— Дилан, кажется, ты сломал мою собаку. — Говорит Марлоу, заглядывая мне через плечо.

Когда Кэш и Харрисон разражаются хохотом, мои подозрения подтверждаются: они что-то замышляют.

Присмотревшись, я обнаруживаю кусочек лакомства, свободно привязанный к кончику хвоста Ваффлза.

Я приседаю рядом с ним, кладу руку ему на спину, чтобы он успокоился, отвязываю лакомство от хвоста и подношу к его носу.

— Ваффлз сиди. — Снова приказываю я, протягивая руку.

Он наклоняет голову, словно раздумывая, стоит ли подчиниться, и садится на корточки.

Марлоу бросается на колени рядом со мной, и Ваффлз прыгает к ней на колени, повизгивая от восторга.

— Я так горжусь тобой, мальчик. — Промурлыкала она, почесывая его за ушами.

Я прочищаю горло.

— А что насчет меня?

— Хочешь, чтобы тебя тоже почесали за ушком? — Дразнит она, вызывая у обоих моих братьев новый приступ смеха.

Боже, как хорошо, что она дома.

Я сжимаю руку Марлоу, когда мы въезжаем на мою подъездную дорожку.

— Дилан, вау. — Она показывает на маргаритки, лилии и георгины, которые я посадил на переднем дворе. — Они все такие красивые. — Восторгается она.

— Я знаю, как ты любишь, чтобы вокруг были настоящие цветы, когда ты рисуешь. Я подумал, что разнообразие цветов прямо за твоим окном послужит хорошим источником вдохновения.

— Спасибо.

Марлоу наклоняется через консоль, чтобы обнять меня.

— Папочка, можно мы с Ваффлзом пойдем поиграем во дворе? — Спрашивает Лола.

— Да, конечно, божья коровка.

— О, здорово. Пойдем, Ваффлз.

Лола выскакивает из машины, и Ваффлз бежит за ней.

Лола проходит мимо ворот, ведущих на задний двор, и направляется к определенному участку деревянного забора.

— Что она делает? — Спрашивает Марлоу.

— Не знаю точно, но мы сейчас узнаем. — Говорю я.

Ваффлз ударяет по деревянным панелям, и три из них распахиваются вверх, как собачья дверь, позволяя Лоле следовать за ним.

Марлоу разражается смехом и смотрит на меня.

— Это объясняет, как Ваффлз проникал на твой задний двор.

Я провожу рукой по лицу, понимая, что никогда не проверял панели забора, чтобы убедиться, что они не расшатаны. Не думаю, что я когда-нибудь показывал Лоле, как открывать ворота; я просто полагал, что она знает. Обычно мы проходим через гараж или заднюю дверь.

— Почему бы нам не зайти внутрь? — Предлагаю я Марлоу.

— С удовольствием.

Она улыбается.

Я обхожу машину и открываю для Марлоу дверь. Она визжит, когда я поднимаю ее на руки и несу в дом.

— Добро пожаловать домой, солнышко. — Говорю я, перенося ее через порог.

Никогда еще я не произносил слов, которые звучали бы слаще.

— Я бы нигде больше не хотела быть. — Говорит она, прижимаясь к моей щеке, пылко целуя меня в губы.

Раньше я воспринимал мир в черно-белых тонах. Я гордился тем, что соблюдаю строгий распорядок дня и следую тщательно продуманному режиму. Теперь же по полу разбросана обувь, в гостиной стоит гигантский форт, а на стене в прихожей висит дюжина маленьких холстов с яркими цветами. Марлоу присылала нам по одной картине каждую неделю своего отсутствия, и Лола радовалась каждый раз, когда мы вешали на стену новую.

Когда Марлоу вошла в мою жизнь — в буквальном смысле слова, она принесла с собой новый взгляд на вещи. Она научила меня выходить из зоны комфорта и жить настоящим моментом. Благодаря ей я теперь вижу окружающий мир в техническом цвете, и это прекрасно.

С появлением новой соседки все обернулось не так, как я ожидал, но теперь знаю, что происходит, когда отец-одиночка нанимает няню для своей дочери...

Она становится для них целой вселенной.

ЭПИЛОГ

Прошел месяц с тех пор, как Марлоу вернулась из Парижа, и каждый день был лучше предыдущего. С двумя взрослыми, ребенком и энергичной собакой в доме все становится хаотичным, но я ни на что не променяю эту свою жизнь.

Марлоу решила пока оставить свой розовый дом, не желая расставаться с ним. Она по-прежнему пользуется своей студией, когда рисует, и мне очень нравится, что из моего кабинета можно наблюдать за ней в первом ряду.

Гэвин был в восторге, когда Марлоу сказала ему, что работает над новой художественной выставкой. Это будет коллекция из десяти работ, вдохновленных цветами на нашем переднем дворе. Однако она не хочет назначать дату, пока не закончит большинство работ.

Сейчас ее главная задача — как можно лучше провести летние каникулы Лолы.

Она швырнула в меня ботинком, когда я предложил нанять няню на неполный рабочий день на следующие пару месяцев, чтобы не перегружать ее. Марлоу сказала мне, что мы не хотим, чтобы кто-то другой заботился о нашей дочери, когда она более чем способна. Для меня очень важно, что она считает Лолу своей, и в ту ночь я поклонялся каждому сантиметру ее тела, чтобы показать, насколько это важно.

Я убедил ее разрешить моим родителям присматривать за Лолой один день в неделю, чтобы у нее было свободное время для рисования и посещения друзей.

Разработка «Vanburen» идет полным ходом, и недавно я нанял еще одного старшего аналитика, чтобы он взял на себя часть моих повседневных обязанностей. Мне нужно было больше времени проводить с семьей.

Например, сегодня. Мы всей семьей смотрели «Холодное сердце» — последнее увлечение Лолы. Однако, похоже, я единственный, кто не спал на протяжении всего фильма.

Я сижу на краю кровати, а Марлоу и Лола занимают почти все пространство. Лола прижимается к Марлоу, одна рука лежит у нее на животе, а другая прижата к груди.

Ваффлз устроился на моей подушке из пенополиуретана. Он поднимает голову, как будто чувствует, что я на него смотрю, и, клянусь, у него получается самодовольное выражение лица.

Его редко пускают в нашу комнату, но меня можно уговорить, когда мои девочки смотрят на меня так. К тому же, признаюсь, за время отсутствия Марлоу я проникся к нему симпатией, и помогает то, что за последний месяц он научился переворачиваться и трястись.

Осторожно, чтобы никого не разбудить, я тихонько встаю с кровати и перехожу на другую сторону, чтобы подхватить Лолу на руки. Она прижимается к моей груди, когда я несу ее в комнату, а Ваффлз идет следом.

Ее комната похожа на взорвавшуюся радугу. На двух стенах висят картины — радуга с единорогом на вершине и огромная розовая маргаритка.

Я осторожно кладу Лолу в ее кровать и натягиваю на нее покрывало.

Ваффлз запрыгивает на матрас и устраивается рядом с ней.

— Я люблю тебя, леденец.

Я прижимаюсь поцелуем к ее виску.

— Спокойной ночи, Ваффлз. — Говорю я, поглаживая его по голове.

Когда я возвращаюсь в нашу спальню, Марлоу все еще лежит посреди матраса, ее рот слегка приоткрыт, и она спит.

Она так чертовски красива.

Я ложусь рядом с ней и притягиваю ее к себе. Она слегка потягивается, затем перекидывает руку через мою грудь, переплетает свою ногу с моей и кладет голову мне на плечо.

— Все в порядке? — Бормочет она, все еще полусонная.

Все прекрасно.

— Где твой брат? — Моя мама беспокойно ходит по гостиной. — Ему лучше не опаздывать.

— Уверен, он скоро будет здесь. — Заверяю я ее.

Достаю телефон и отправляю Кэшу еще одно текстовое сообщение. На прошлой неделе он был в Лондоне, но должен был прилететь еще вчера. Пресли и Харрисон стоят неподалеку, оба пытаются дозвониться до него.

Моя мама с нетерпением ждала новых семейных фотографий, на которых будут запечатлены Джек, Марлоу и Ваффлз. Если Кэш не появится, мы все поплатимся за это.

Я уже собираюсь написать ему еще одно сообщение, когда он вваливается в парадную дверь, запыхавшись, словно только что пробежал марафонскую дистанцию.

— Где ты был? — Требует Пресли, указывая на часы на стене. — Мы пытались дозвониться до тебя дюжину раз, но все сразу уходят на голосовую почту.

— Ты опоздал. — Вторит ей мама. — Ты же знаешь, как это важно для меня.

— Извини. Наш рейс задержали, и я приехал сюда прямо с аэродрома. — Торопливо говорит он.

— Ты должен был прилететь из Лондона еще вчера. — Говорит Харрисон, подозрительно глядя на него.

— Да, но что-то меня задержало... или, лучше сказать, кто-то.

Его тон загадочен.

Пресли прерывает себя, указывая на кольцо на пальце Кэша.

— Что это? — Задыхаясь, спрашивает она.

— Мое обручальное кольцо.

— Прости, твое что? — Кричит она.

— Я женился. — Кэш беззаботно пожимает плечами. — Моя жена сейчас на конференц-связи, но она зайдет в дом, как только закончит. Ты же не против, если мы ее подождем, правда, мама?

Она потрясенно смотрит на него.

— Твоя жена? — Пресли смеется. — Очень смешно, Кэш. Кто тебя на это надоумил? — Она обращает свой ледяной взгляд на Джека. — Это был ты?

Он поднимает руки в защиту.

— Я лучше знаю, как разыгрывать тебя, маленькая лисица.

— А что насчет вас двоих? — Она смотрит на меня и Харрисона. — Потому что эта шутка еще менее смешная, чем та, когда ты арестовал Джека.

Я поднимаю руки в защиту.

— Это был не я.

Харрисон качает головой.

— Я не имею к этому никакого отношения.

Кэш кладет руку на плечо Пресли.

— Я серьезно, сестренка. Мы прилетели в Вегас прошлой ночью и поженились. После этого мы сразу же приехали в Аспен Гроув, чтобы поделиться радостной новостью с нашими семьями.

— Ты что, с ума сошел? — Вмешивается моя мама, шлепая его по голове. — Ты женился и не пригласил собственную мать? Как тебе не стыдно. — Ругает она его.

Вы, наверное, шутите?

Я щипаю себя за переносицу, пытаясь сохранить терпение. Конечно, мама не видит проблемы в том, что Кэш женится, хотя еще на прошлой неделе он ни с кем не встречался.

— О, вот и она. — С энтузиазмом говорит Кэш.

Мы с Харрисоном обмениваемся растерянными взглядами, когда Эверли Таунстед входит в парадную дверь моих родителей с огромным бриллиантом на безымянном пальце.

— О, Эверли. — Восклицает моя мама. — Добро пожаловать в семью, милая.

Она крепко обнимает ее, и я не упускаю из виду, что Эверли бросает взгляд на Кэша, когда он ухмыляется в ответ.

Все только что стало интересным.

КОНЕЦ.