МОНИКА КЕЙН

ЖЕСТОКИЙ ОБМАН

ИМПЕРИЯ КОЗЛОВА [2]

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/bookcaseli2

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.

Текст предназначен для ознакомительного чтения. После прочтения просьба сразу удалить файл. Этот материал может быть защищен авторским правом.

Мне не нужно ожесточать свое сердце, потому что я хочу оставаться открытой для чувств. Поэтому, когда мне больно, мне больно всем телом. И когда я плачу, я плачу очень сильно. И когда я злюсь, я злюсь на всю катушку. Я просто человек; мне нравится испытывать любые чувства и переживания.

ДОЛЛИ ПАРТОН

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Жестокий обман - это темный мафиозный роман для читателей 18+, содержащий нецензурную лексику и нецензурные выражения.

ПЛЕЙЛИСТ «ЖЕСТОКГО ОБМАНА»

Плейлист доступен на Spotify

World On Fire - Ashe, Louis The Child

Hundred Miles - Gabriela Richardson, Yall

I'm Your Empress Of - Empress Of

Criminal - Fiona Apple

Love Is to Die - Warpaint

Amor Fati - Washed Out

With Every Heartbeat - Robyn, Kleerup

Paradise Circus - Massive Attack

Wasting My Young Years - London Grammar

Mirror - Grace Ives

Running Up That Hill (A Deal With God) - Kate Bush

Mercy (feat. What So Not & Two Feet) - MØ

Temptation Got Me - Homegrown

Spitting Off the Edge of the World - Yeah Yeah Yeahs

ГЛАВА 1

Даниил

Я стою, прижавшись двумя руками к перилам балкона второго этажа, и обозреваю свое королевство внизу. Казино отеля «Беллэр Гранд» — новейшее дополнение к империи моей семьи.

Есть что-то экстравагантное в месте, где обменивают огромные суммы денег, но мы взяли весь ожидаемый блеск и гламур и повернули циферблат до одиннадцати, потому что Беллэр предназначен только для тех, у кого есть серьезные деньги, которые можно сжечь… или деньги, которые можно потратить.

Сегодня вечером за каждым столом под сверкающими огнями и хрустальными люстрами кипит толпа людей, светских людей, знаменитостей и крупнейших игроков в мире организованной преступности Нью-Йорка. Красивые и безжалостные общаются, одетые в пух и стразы, потягивают бесплатное шампанское и радостно скармливают свои деньги нам в карманы.

Мой младший брат, Лео, присоединяется ко мне у перил, втискивает в мою руку стаканчик с виски, а затем опускает глаза на происходящее внизу.

— Я бы сказал, что премьера удалась. Поздравляю, брат. — Он бьет меня по спине, и мне приходится крепче держать свой напиток. Иногда я не уверен, из какого генофонда произошел Лео. Он напоминает мне русского Джейсона Момоа: огромного роста, с темными глазами и волосами, всегда собранными в хвост. В отличие от нас со старшим братом Андреем, унаследовавшими более светлый окрас от матери.

— Я не жалуюсь, — признаю я. Но теперь начинается тяжелая работа, и эта тяжелая работа ложится на мои плечи. Беллэр — это мое видение — казино с высокими ставками и только для членов, которое я продал Андрею, и я буду отвечать за повседневные операции. Он не только мой старший брат, но и пахан Козловской Братвы. Наш лидер.

Но что на самом деле привлекает? Казино - это настоящая прачечная для нелегальных денег. Привозишь их грязными, а выкачиваешь чистыми. Любой босс мафии отсюда до Москвы будет стучаться к нам в дверь, чтобы получить возможность ополоснуть свои счета. По крайней мере, таков план.

— Возможно, именно здесь у нас появится твой первый клиент. — Небрежно оперевшись предплечьями о перила, Лео жестом указывает вниз, где Андрей стоит у круглой стеклянной стойки в центре комнаты. Его жена Джорджия сидит рядом с ним, пока они беседуют с эффектной, стильно одетой парой. У этого мужчины зализанные назад волосы, бронзовая кожа и кривая улыбка — улыбка, которая мне знакома. Он известен как Хорхе «Безумец» Диас. Старший лейтенант известного затворника Эмилио Моралеса, главы картеля Зега.

Я не удивлен, увидев его здесь, учитывая, что здесь собрались самые известные представители организованной преступности. Картель Зега базируется в Колумбии, но за последние пять лет его деятельность распространилась на Майами, и я не сомневаюсь, что он стремится расширить базу своего кокаинового бизнеса за счет Восточного побережья. Это, вероятно, объясняет, почему Диас цепляется за каждое слово Андрея. Он сближается с паханом. Никто не будет торговать на нашей территории без нашего одобрения и большой доли.

Рука Безумца обвивает потрясающую женщину с распущенными каштановыми волосами, широко расставленными карими глазами, пухлыми красными губами и, черт возьми, этим телом. Чертовски фигуристая, с полными грудями и правильной задницей, обтянутой черным Dior.

Она поднимает глаза, как будто чувствует, что я смотрю. Очарованный, я хватаюсь за край перил, не в силах отвести от нее взгляд. Она выдерживает мой взгляд, и между нами пробегает электрический разряд, прежде чем она поворачивается, чтобы присоединиться к разговору. В ее позе нет легкости, но от нее все равно захватывает дух.

Что-то перекручивается у меня в груди. Кто она? И что она делает с мужчиной, обладающим всем очарованием ядовитой змеи?

— Что здесь делает Безумец? — спрашиваю я Лео, мой голос резче, чем я хотел. — Я не помню, чтобы Зеги были включены в список приглашенных.

Лео пожимает плечами, проводя большим пальцем по нижней губе.

— Наверное, Андрей их пригласил. Поскольку управление по борьбе с наркотиками распространилось по всей мексиканской границе, пришло время сблизиться с колумбийскими картелями.

Я делаю глоток виски. Он скользит по моему горлу и согревает грудь, но мало что помогает избавиться от проблеска беспокойства.

— Что-то мне в этом парне не нравится.

Мы никогда не вели дела с Зегами, так что нет никакой конкретной причины, по которой он меня необоснованно раздражает. Это просто интуиция, а моя интуиция никогда не ошибается.

Смех Лео низкий и мрачный.

— Ну, его не зря называют Безумцем. Я слышал, что он заживо содрал кожу с целой семьи, потому что они задержали один из его платежей за защиту своего маленького семейного ресторана.

— Khuy , — усмехнулся я, доказывая, что назвал его правильно. Только самый низкий из низких мог обидеть женщину и детей. Проведя костяшкой пальца по челюсти, я опускаю взгляд и вижу, как Диас слишком сильно смеется над тем, что только что сказал Андрей, его белоснежные зубы практически ослепляют даже с такого расстояния. Его рука по-прежнему обхватывает великолепную женщину рядом с ним, его ладонь крепко сжимает ее бедро. Я замечаю, как она вздрагивает от его прикосновения. Я делаю мысленную пометку: выяснить у Диаса, кто она такая, до того, как закончится эта ночь.

Статная брюнетка заходит с модным опозданием и направляется поприветствовать нашу сестру Киру, которая увлечена игрой в крэпс. Я мысленно отсчитываю от десяти, и как только дохожу до нуля, Лео выпрямляется и с тихим стуком ставит свой пустой бокал на барную стойку позади нас. Проверив запонки, он объявляет:

— Пора пообщаться.

— Ты имеешь в виду, пообщаться с какой-то недостижимой бомбой?

Рот Лео сжимается, но он не отвечает. Вместо этого его глаза следят за изящной фигурой Алены, когда она занимает свое место за столом для игры в кости.

Алена — младшая сестра Джулиана Никитина, начальника охраны Козловской Братвы, и наша давняя подруга. Их отец был правой рукой нашего папы, пока его не убили в перестрелке. Как и его отец, Джулиан вырос и стал вором, состоявшимся человеком в русской мафии, но Алена всегда отказывалась иметь какое-либо отношение к жизни братвы, проведя последние несколько лет в Париже, работая в сфере моды.

Лео и Алена кружили друг вокруг друга уже много лет — правда, с тех пор, как мы были подростками, — но так и не продвинулись вперед. Каждый раз, когда она приходит домой в гости, Лео в замешательстве. Даже если он отказывается это признавать.

Как прямо сейчас.

Он выдыхает, подбрасывает мне птицу, а затем уходит прочь, вероятно, чтобы приударить за какой-нибудь ничего не подозревающей женщиной в надежде вызвать у Алены ревность.

Я оборачиваюсь и подзываю бармена принести еще виски. Оно мне понадобится, чтобы пережить остаток ночи. Смешиваться с приличным обществом - не мое дело. Я бы предпочел оказаться по уши в горячей блондинке или двух. В моем представлении хороший вечер - это когда в меню есть только секс без обязательств. Но, увы, долг зовет. Я могу быть запасным вариантом наследника Андрея, но сегодня моя ночь.

Алкоголь оказывает желаемое действие. Чувствуя себя свободнее, я спускаюсь вниз, чтобы обработать комнату, болтая с разными гостями, начиная от известной актрисы и заканчивая пресловутым боссом китайской триады. Через час мое лицо болит от улыбки, и мне нужно время, чтобы собраться со своими мыслями.

Открытая терраса с видом на Гудзон, к счастью, пуста, вероятно, из-за прохладного сентябрьского вечера. Я устраиваюсь в шезлонге, закуриваю сигару Cohiba и наслаждаюсь тишиной. Возможно, это последний момент спокойствия, который мне предоставлен за долгое время. Потому что управление самым эксклюзивным казино Нью-Йорка — это огромная задача, но я готов к этому вызову.

Убийство моего отца два года назад перевернуло мою жизнь с ног на голову. Я больше не мог быть тусовщиком семейства Козловых, месяцами путешествующим, живущим светской жизнью, прыгающим с яхт на частные острова. Как и мои братья, я практически в одночасье был вынужден возглавить Козловскую Братву. Под руководством Андрея наше братство стало сильнее, чем когда-либо, и наш бизнес расширяется, поэтому вместе с этим выросли и мои обязанности.

Но меня беспокоит нечто большее, я просто не знаю, что именно. Мне тридцать один год, и я слишком молод для кризиса среднего возраста, не так ли?

Смех с вечеринки доносится до меня, и взгляд в сторону двойных дверей террасы подтверждает, что я здесь больше не один. Я по-прежнему купаюсь в тени, моя сигара давно погасла. Безумец и его спутница выходят на каменную террасу. Прежде чем я успеваю заявить о своем присутствии, меня приветствует звук злобной пощечины.

Я поднимаю голову и вижу, как молодая женщина держится за щеку, слезы наполняют ее глаза, когда этот засранец приближается к ней.

— Ты чертова сука. Ты знаешь, как важен для меня сегодняшний вечер. Почему ты не могла держать язык за зубами? Из всех людей ты оскорбляешь гребаного мэра.

Тяжело дыша, она отводит руку от лица, и на ее щеке от того места, где он ее ударил, расцветает красная отметина. Мне нужна вся моя сила воли, чтобы не подскочить к нему и дать ему возможность выбрать кого-то своего размера. Я не терплю насилия в отношении женщин. Никогда. Но если я вмешаюсь прямо сейчас, ей может стать только хуже. Так что жду, чем это закончится.

Ее челюсть сжимается так сильно, что кажется, будто зубы вот-вот сломаются.

— Он ущипнул меня за задницу. Я вежливо попросила его держать руки при себе. Чем это его оскорбляет?

Диас хватает ее за руку, сжимая ее, как тиски. Его захват предназначен для причинения боли.

— Неверный ответ. Когда такой человек, как мэр, хочет ущипнуть тебя за задницу, ты позволяешь ему.

— Отпусти меня, — шепчет она, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но он не отпускает ее. Она упрямо выставляет подбородок, и я восхищаюсь ее храбростью перед лицом его грубой силы. Этот ублюдок действительно сумасшедший.

— Я никогда не отпущу тебя, bonita (пер.испан. красивая). — Он притягивает ее тело к своему. — Ты моя… навсегда.

Ее глаза сверкают яростью, но мгновение спустя ей удается сгладить выражение лица. Ее склоненная голова и опущенные глаза вызывают одобрение Диаса.

Он нежно берет ее подбородок, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть ее лицо. Безумец отступил, но на его месте оказалось нечто гораздо худшее. Волк в овечьей шкуре.

— Я отведу тебя в ванную, чтобы ты умылась. — Он проводит рукой по ее щеке, и она напрягается, ее глаза закрываются. Он отпускает ее, и ей нужно время, чтобы прийти в себя, приглаживая волосы и поправляя шелковистое черное платье.

— Vámonos (пер. ипсан. Пойдем), — подзывает он, собственнически кладя руку ей на поясницу. Ее тонкий подбородок поднимается, и на мгновение мне кажется, что она пошлет его к черту. Но она этого не делает. Плечи опустились, она позволяет ему провести ее внутрь.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, лед течет по венам. Возможно, мне следовало вмешаться, но было что-то в ее спокойной силе и самообладании перед лицом оскорблений Диаса, что заставило меня отступить. На данный момент. Потому что я не собираюсь игнорировать то дерьмо, свидетелем которого я только что стал.

Войдя в казино, я замечаю, что с наступлением темноты толпа поредела. Остались только самые заядлые игроки, или, по крайней мере, те, кто слишком пьян, чтобы осознать, что вежливая компания ушла. Те, у кого есть наличные деньги и смелые люди, наслаждаются этим временем ночи, когда происходят самые высокие ставки в азартных играх. И если я что-нибудь знаю о Диасе, то он будет первым бандитом, сидящим за покерным столом после закрытия. Когда я подхожу к лестнице, которая ведет в VIP-зал, на моем пути появляется Андрей.

— Вот ты где, — замечает он, хватая меня за плечо. — Где ты прятался?

— Работал в комнате согласно инструкции, — шучу я. Андрей дал понять, что я не могу просто так всю ночь прятаться в тени. Мне пришлось бы пожимать руки и целовать младенцев от имени семьи Козловых. Что я и делал большую часть вечера.

— Сегодняшний вечер прошел хорошо. — Он одобрительно кивает мне, как отец. Несмотря на то, что он всего на два года старше меня, как глава семьи, формально он является боссом. — Теперь давай посмотрим, как ты справляешься с повседневными операциями.

— Имей немного веры, брат. У меня все получится. — Андрей с большим удовольствием ломает мне яйца, но он бы не поручил мне управление казино, если бы не был уверен в моих навыках. Как и у Андрея, у меня острое деловое чутье, отточенное на улицах Бруклина. Мы выросли в братве — всегда слушали, учились и наблюдали за высокопоставленным авторитетом. Я изучал своего отца в период его расцвета, видел, как он вел бизнес, какие сделки он заключал, чтобы превратить Козловскую Братву в самое могущественное братство на территории США.

Глаза Андрея закатываются вверх.

— Красивый и скромный.

— И богатый, — говорю я, подбрасывая монету из кармана в воздух, но его внимание уже переключилось на Джорджию, его жену, с которой он прожил больше года, сидящую и болтающую с Кирой, Аленой и Роуэн, женой Джулиана. Когда Джорджия замечает, что мы смотрим на нее, она дружелюбно улыбается мне и машет рукой. Но взгляд, который она бросает на Андрея, говорит совсем о другом.

— Хочешь вернуть свою женщину домой? — Я дразню.

— Всегда, — говорит он, возвращая голодный взгляд жены. Черт, эти двое никогда не останавливаются.

— Я собираюсь остаться на некоторое время. Может быть, даже сыграю пару партий. — И разберусь с Безумцем. Но я не упоминаю об этом.

Брат смотрит на меня прищуренными глазами.

— Стоит ли мне говорить тебе, чтобы ты держался подальше от неприятностей?

Я пожимаю плечами, на моих губах играет игривая улыбка.

— Можешь, но я не даю никаких гарантий.

Особенно не сегодня вечером.

ГЛАВА 2

Бьянка

Я положила ладони по обе стороны от зеркала в ванной и вгляделась в свое отражение. Макияж сделал свое дело. Красное пятно на щеке, вызванное пощечиной Хорхе, все еще болит, но, по крайней мере, оно хорошо замаскировано. Дрожь пробегает по позвоночнику и оседает в семени отвращения. Как долго это может продолжаться? Как долго я смогу притворяться?

Он и раньше был груб со мной, но никогда как сейчас. Тем не менее, я всегда знала, на что он способен, о чем говорит его брутальное прозвище. Такие мужчины, как он, могут лишь надолго заблокировать свою жестокость, прежде чем она взорвется, как гейзер под давлением. А сегодня ставки высоки. Хорхе выступает в роли эмиссара моего дяди, давая ему возможность потягаться с самыми крутыми представителями преступных семей Восточного побережья.

Я провожу пальцем по своему отражению в зеркале. Ночь еще не закончилась, а значит, и роль идеальной, покорной подружки еще не окончена. Глубоко вздохнув, я напрягаю позвоночник и выхожу в холл казино, где Хорхе и его приспешники, прислонившись к стене, ждут меня. При моем появлении он поднимает взгляд, его пронзительные серые глаза оценивают каждый сантиметр, убеждаясь, что я, как Шалтай-Болтай, снова собрана воедино.

Видимо, я заслужила его одобрение, потому что он притягивает меня к себе и шепчет мне на ухо:

— Ты чертовски красива.

Кислота обжигает горло, и я борюсь с желанием стряхнуть его прикосновения, пока он ведет меня по полу казино, выставляя, как выставочную собаку, которой я, наверное, и являюсь. Племянница Эмилио Моралеса, главы картеля Зега. Ценный приз, учитывая, что я его единственная наследница. Хорхе уже был правой рукой моего дяди, когда он положил на меня глаз несколько месяцев назад, но в браке со мной он получит ключи от королевства. Гораздо более влиятельное положение.

Конечно, я никогда не позволю ему зайти так далеко. Он - лишь средство достижения цели, которая уже близка.

Вечер продолжается - мельтешение лиц, элегантная джазовая музыка, шум торжественного открытия казино. Но когда основное мероприятие заканчивается и толпа редеет, мы оказываемся в частном покерном зале на втором этаже. Несмотря на предыдущую вспышку Хорхе, он в хорошем расположении духа садится за круглый стол, за которым течет и выпивка, и разговор. Все остальные мужчины здесь - представители мафии, картелей и других криминальных группировок. Именно здесь происходит настоящая игра. Все, что было до сих пор, было показухой. Дружеская игра в блэкджек или крэпс.

Я потягиваю содовую, радуясь, что на ближайшие несколько часов его внимание будет отвлечено. Узел в моей груди ослабевает, и я могу вздохнуть немного легче, укрывшись за неприметным баром в дальнем углу комнаты. Если нам удастся провести эту ночь без происшествий, я буду чувствовать себя гораздо лучше. Член Хорхе в сочетании с виски и с моей хорошо охраняемой девственностью позволяют ему не прикасаться ко мне сегодня. Но время идет. Я не сомневаюсь, что он скоро сделает мне предложение и будет настаивать на скорой свадьбе. А значит, мне нужно, чтобы каждая секунда была на счету.

Погрузившись в свои мысли, я не замечаю, что кто-то занял место слева от меня, пока рядом не раздается глубокий мужской голос:

— Пенни за твои мысли?

Я поднимаю глаза и вижу незнакомца. Это был тот самый мужчина с балкона второго этажа, которого я заметила ранее. Он смотрел на меня, возможно, поэтому и привлек мое внимание. И снова его взгляд фиксируется на мне, и отвести его становится невозможно.

Он сморщился.

— Господи, это было клише.

Я не могу не рассмеяться его реакции на банальную фразу. Меня поразили глубокие лазурные глаза и уложенные светло-коричневые волосы с естественными золотыми бликами, за которые большинство женщин убили бы. Очерченные скулы. Сильная челюсть с небольшой выемкой в центре подбородка. Плутовская улыбка. Вблизи он еще красивее, почти ослепителен. Даже сквозь смокинг видны массивная грудь и широкие плечи, татуировки, выглядывающие из-за воротника. Я не знаю, кто он, но, черт возьми. В другой жизни я бы нашла время, чтобы узнать его получше.

Только не в этой жизни.

Я улыбаюсь ему.

— Никаких мыслей, просто наслаждаюсь игрой в покер, — вру я, несмотря на то, что буквально стою спиной к происходящему.

Он ухмыляется и переводит взгляд на меня.

— Не сомневаюсь. Увлекательное занятие - смотреть, как полупьяные мафиози играют в дерьмовый покер. Ты не хочешь принять участие в игре?

Я украдкой бросаю взгляд на Хорхе, зная, что он плохо отреагирует, если увидит, что я разговариваю с другим мужчиной, особенно таким красивым, как этот парень. К счастью, Хорхе стоит ко мне спиной и поглощен игрой.

— Играют только мужчины. WAGs ( игра слов: W-wives, A- and, G-girlfriends. Перевод: жены и подружки) просто смотрят и болеют, — говорю я, указывая подбородком на других женщин в комнате.

—WAGs? — спрашивает он, поднимая бровь.

— Жены и подружки. — Хотя, скорее всего, это стриптизерши и проститутки.

— Точно. — Он издал смешок. Затем протягивает руку. — Кстати, я Даниил Козлов.

Я смотрю на его руку, зная, какую бурю дерьма она вызовет, если я прикоснусь к другому мужчине. Через некоторое время Даниил, кажется, понял намек. Он опускает руку и прочищает горло.

— А, печально известные братья Козловы, — говорю я, чтобы смягчить удар. — Ты ведь владелец этого заведения? Я сегодня познакомилась с твоим братом Андреем.

— Да, наш бесстрашный лидер. А я - забытый средний ребенок, которому никогда не хватало внимания.

Я делаю глоток газировки, и на моих губах появляется неохотная улыбка.

— Я Бьянка Харпер, — говорю я, но не сообщаю ему больше никаких подробностей. Например, о своих семейных связях. — Поздравляю тебя. Это казино очень впечатляет.

— Что ж, спасибо. Я рад, что ты смогла присоединиться к нам сегодня вечером. — Его голос низкий и гладкий, как сироп, почти мурлыкающий. По моим рукам пробегают мурашки. Он не флиртует со мной, но между нами есть треск и притяжение. Прошло столько времени, что это почти чужое ощущение.

Боже мой, что это с ним такое?

Я заставляю себя не обращать на это внимания, сосредоточившись на его татуированных костяшках пальцев. Но взгляд на его сильные руки никак не успокаивает мое учащенное сердцебиение.

Он прочищает горло и наклоняет голову в сторону покерного стола.

— Ты здесь с Хорхе Диасом?

Судя по тому, как он произносит имя Хорхе, я понимаю, что между ними нет никакой любви. Интересно, занимались ли они раньше бизнесом или он знает Хорхе по репутации? Я не хочу объяснять свои отношения, поэтому просто киваю.

Он недовольно морщит губы, но ничего не говорит.

— Где ты живешь?

— В Майами, — неопределенно отвечаю я, хотя на самом деле мы живем между Майами и Колумбией, в зависимости от того, куда нас занесет бизнес моего дяди. Или от степени его паранойи. — Ты житель Нью-Йорка?

Его губы дергаются.

— Бруклин. Родился и вырос. Хотя в детстве я проводил время в России. Может быть, поэтому у меня нет типичного акцента. Мой отец выбил бы его из меня, если бы это было так.

Я вздрогнула от его замечания, и его лицо опустилось, как будто он не хотел этого говорить. Как будто он знает... но как он мог?

— Извини. Это было не очень уместно. — Он проводит взволнованной рукой по своим густым волосам.

Я поднимаю руку и прикасаюсь к тому месту, где Хорхе ударил меня раньше, и глаза Даниила сверкают черным. Наверное, я не очень хорошо накрасилась.

— Если тебе нужна помощь... — начинает он тихо говорить, и в этот момент грубая рука срывает меня с места.

— Что ты делаешь? — Я задыхаюсь, но Хорхе слишком быстр, слишком возбужден. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, он тащит меня через весь зал в укромный уголок за барной стойкой. Мое тело ударяется о стену, боль взрывается повсюду.

— Зачем ты с ним разговаривала? — прорычал он, его красное лицо в нескольких сантиметрах от моего. — Ты знаешь, кто он такой? Он - Братва. Ты не должна была даже смотреть на него. — От Хорхе веет виски, и под его кожей пульсирует едва сдерживаемая жестокость. Он пьян и зол. Обычно он пьян и неряшлив, но не сегодня.

— Я... я не знала. — Я подняла руки вверх, сдаваясь. — Он просто вел светскую беседу. Мне жаль.

Я чувствую только ярость, но мой страх успокаивает ее, и сейчас это единственное, что имеет значение. Обняв себя за плечи и склонив голову, я играю роль. По моей щеке бежит слеза.

Наконец, его неровное дыхание успокаивается, и он приходит в себя настолько, что бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Ты будешь сидеть за моим креслом и молчать до конца ночи. Я не хочу, чтобы ты даже смотрела на кого-то еще. Глаза вниз или на меня, понятно? — Он откидывает мои волосы назад, и я сжимаю зубы, чтобы не реагировать. Я не дам ему этого.

— Конечно, cariño (пер. испанский Дорогой), конечно. — Слова жгут язык, как кислота.

— Хорошо. — После этого он целует меня. Жестко, грубо, по-хозяйски. Не иначе как для того, чтобы напомнить мне, что я - его собственность. Он может делать со мной все, что пожелает.

Как он ошибается.

Хорхе выходит из-за барной стойки, тащит меня за собой, его рука обхватывает мое запястье, как кандалы. Когда мы выходим из укрытия, глаза Даниила встречаются с моими, сияющие и дикие. Должно быть, он все видел и, судя по всему, не одобряет. Я слегка качаю головой, предупреждая его. Мне не нужно, чтобы он вмешивался. Это моя война.

Хорхе подводит меня к покерному столу, где вот-вот начнется игра.

— Ставка - пятьсот тысяч, — объявляет дилер. Никто и глазом не моргнул. Сегодня за стол садятся только самые большие игроки.

Последнее место за столом вот-вот займет смазливый мужчина с забранными в хвост волосами, когда чернильная рука опускает на стол перед ним стакан с жидкостью янтарного цвета.

— Извини, брат, место занято.

Даниил не выглядит извиняющимся. Кто бы ни был этот хвостик, он понял намек и поспешил в другую сторону. Это казино Даниила, он здесь альфа.

Я делаю, что мне говорят, сажусь прямо за Хорхе, не отрывая глаз от пола. Мне не нужны неприятности. Мне нужно, чтобы сегодняшний вечер прошел без потерь. Но я почему-то знаю, что Даниил не собирается делать это легко.

Игра начинается, как обычно. Игроки делают ставки. Льется спиртное. В воздухе витает запах одеколона и сигарет. Игра начинается бурно, с перебрасыванием колкостей и смеха, но по мере того, как карты складываются лицом вверх в центре стола, разговоров становится все меньше, а взгляды все более сосредоточенными.

Хорхе не сдерживается, проигрывает несколько рук, но выигрывает гораздо больше. От Даниила я почти ничего не слышу - видно, что он играет методично и расчетливо. Все мои органы чувств настроены на него, осознавая его присутствие в комнате. Каждый раз, когда я поднимаю голову, он ловит мой взгляд, его лицо становится серьезным, сосредоточенным, и я быстро отвожу глаза. Я мало знаю о покере, но знаю, что они не играют в пятикарточный жребий, как играл мой отец. Это совсем другое.

* * *

Спустя несколько часов у меня болит голова и немеет задница от неподвижного сидения в этом кресле. Уже далеко за три часа ночи, и в игре осталось только три игрока: Даниил, Хорхе и босс "Ндрангеты" по имени Козимо.

Дилер сдает туз червей, туз пик и трефовую даму, и стол замирает. Несмотря на то, что большинство игроков уже сбросили карты, их внимание приковано к происходящему.

— Поднимаю ставку, — говорит Козимо, сдвигая половину своей огромной стопки фишек к центру стола.

— Ставлю все, — объявляет Даниил.

Я поднимаю взгляд и вижу, как он выдвигает вперед все свои фишки - должно быть, не менее миллиона долларов - и не выглядит ничуть обеспокоенным, выражение его лица подобно льду. В отличие от остальных, он отказался от всех предложений выпить с тех пор, как присоединился к игре, и пьет только воду. Я не понимаю всего, что здесь происходит, но я понимаю спокойствие в его голосе, когда он говорит, хитрый интеллект, когда он осматривает стол.

Хорхе и Козимо следуют его примеру, выставляя свои фишки в центр стола, как мини-небоскребы, выстроившиеся в ряд. Каждая фишка на столе в игре, на кону миллионы долларов. Теперь все или ничего. У меня холодеет в груди от осознания того, что Хорхе выиграет эту руку. Он всегда выигрывает, когда ставки растут.

На следующем круге дилер сдает бубнового валета. Козимо тяжело вздыхает и поднимает руки вверх, объявляя, что он вне игры. Но он не отходит от стола ни на шаг. Как и все остальные в зале, он хочет увидеть противостояние двух жестоких мафиозных боссов.

Теперь дело за Даниилом и Хорхе. Дилер сдает последнюю карту - семерку треф, и Хорхе с победным возгласом переворачивает свои карты. Я бросаю быстрый взгляд на улыбающегося Даниила, но улыбка у него зловещая. Он обнажает зубы. Если бы Хорхе был трезв, может быть, он бы понял это раньше, но для меня очевидно, что сейчас его ждет тяжелый нокаут.

— Молодец, — говорит Даниил, его голос глубокого тембра. — А теперь, что ты скажешь, если мы сегодня действительно повеселимся. Поставим на что-нибудь более ценное. — Он переводит взгляд с Хорхе на меня и обратно.

Сзади я вижу, как у Хорхе дрогнул мускул на челюсти.

— Что ты предлагаешь?

Потянувшись в карман, Даниил достает связку ключей и кладет их на стол.

— Ключи от моего бруклинского пентхауса с видом на нью-йоркскую гавань. Стоимость - двенадцать миллионов.

Хорхе молчит, раздумывая. Он жаждет денег, всегда жаждал.

— А что взамен? — спрашивает Хорхе.

— Бьянка, — просто ответил Даниил. — Если ты проиграешь, она моя.

Что? Сердце заколотилось в груди. По спине медленно стекает струйка пота. Что он делает? Хорхе разражается хохотом и бросает на меня острый взгляд через плечо.

— Неужели тебе нужна моя маленькая драгоценность? — Его голос - темный лед. — Как мило.

Все взгляды устремляются на меня. Мое сознание выходит из-под контроля, бунтует и ускользает от моих команд, как и сердцебиение. Зачем я понадобилась Даниилу? Если только он не знает, кто мой дядя. Раньше он так не думал, но он игрок. Несмотря на его джентльменский вид, ему нельзя доверять.

Хорхе раздумывает. Я вижу это по тому, как он проводит большим пальцем по губам. И я знаю, почему.

Хорхе - мошенник.

Он подстроил игру, вступив в сговор с дилером за столом. Предполагается, что дилеры должны быть нейтральными, но Хорхе позаботился о том, чтобы один из них был в его кармане, предложив значительный процент от его выигрыша. Это самый старый способ мошенничества, которым мошенники пользуются уже много веков.

Я слышала, как его люди шептались об этом, - вот что делает Хорхе. Он не безрассуден и не вспыльчив. Он проигрывает несколько партий, поэтому никто не присматривается к нему, но он всегда выигрывает, когда это важно. Как сейчас. Он не рискнет потерять нашу договоренность о браке, если это не будет гарантированным выигрышем.

Люди, сидящие за этим столом, могут быть безжалостными и коррумпированными, но они живут по своему моральному кодексу. Но только не Хорхе. Его волнует только конечный выигрыш. И сейчас он ничем не рискует, он знает только, что к концу вечера он набьёт свои карманы.

Мое горло сжимается в ожидании того, что произойдет.

— Хорошо. — Голос Хорхе легкий, дразнящий. — Давай сыграем.

— Отлично. — Даниил поворачивается к дилеру. — Марио, ты заслужил перерыв, почему бы тебе не уйти на ночь.

Марио колеблется. Он смотрит на Хорхе с паникой в глазах.

— Все в порядке, я в порядке. — Он нервно смеется.

Челюсть Даниила твердеет.

— Это было не предложение. — Он бросает ему фишку в десять тысяч долларов. — Григорий займет твое место.

Хорхе пытается вмешаться.

— Не говори глупостей, Козлов, просто играй. Нет смысла сейчас менять дилера.

Даниил не бросается обвинениями, но он знает. Он знает, что Хорхе жульничал всю ночь, и он терпел это. До этого момента. Он откидывается на спинку кресла, небрежно скрещивая мускулистые руки на широкой груди. Напряжение в комнате ощутимо, и если бы здесь было разрешено оружие, я не сомневаюсь, что каждый потянулся бы за своим.

Хорхе знает, что лучше не поднимать этот вопрос - это равносильно признанию своей вины. Вместо этого он передергивает плечами и опрокидывает в себя остатки виски, а Марио с низко опущенной головой отходит от стола, чтобы его место занял другой дилер. Первое, что делает Григорий, - достает свежую колоду карт.

Даниил ухмыляется и потирает руки.

— Так, на чем мы остановились?

Кровь шумит в ушах, заглушая шум в зале. Я не могу сосредоточиться, не могу сделать ничего, кроме как крепко вцепиться в сиденье стула и молиться богам азартных игр, чтобы Хорхе хоть как-то выиграл. Без шулерства Хорхе в лучшем случае посредственный игрок, и я не знаю, что будет, если он проиграет эту раздачу. Что может быть нужно от меня Даниилу? Я была одурачена его дружелюбной улыбкой, его легким обаянием. Он такой же извращенец, как и все они. Янтарноглазый волк ждет, когда я стану его ужином, а я бессильна возразить.

Не в силах смотреть на спектакль, я опускаю глаза на колени, а руки судорожно теребят шелковистую ткань платья, не в силах усидеть на месте. Абсурдность этого момента не дает мне покоя - мою судьбу будут решать два безжалостных бандита и колода игральных карт.

Чтоб меня.

— Каре. — Резкий голос Даниила отражается от стен тихой комнаты.

Сердце бьется так бешено, что кажется, оно может выскочить из груди. Даже я знаю, что это значит. Это выигрышная рука, которую может побить только стрит или роял-флеш. И судя по выражению абсолютного шока на лице Хорхе, это не то, чем он обладает.

Я бросаю взгляд на стол. На зеленом войлоке лежат четыре короля, а эта чертова покерная фишка все еще перебрасывается между большим и указательным пальцами Даниила. Я прослеживаю линию его предплечья до бицепса, затем до плеча, и все выше и выше, пока он не смотрит на меня, выражение его лица стоическое, только губы слегка кривятся.

Ужас, густой и тяжелый, наполняет мою кровь.

Теперь я - собственность Козлова. И я ничего не могу с этим поделать.

ГЛАВА 3

Даниил

Я знал, что Диас - низкий подонок, как только он положил руку на Бьянку, но я не думал, что он еще и мошенник. Но в том, что он мошенник, сомнений нет. Я заметил это после первых двадцати минут игры. Нетрудно было понять, что происходит. Чем пьянее он становился, тем небрежнее. Тайные взгляды на охранника за моей спиной уже не были быстрыми и скрытными. Они были расфокусированными, очевидными. Другие могли бы заметить, если бы сами не были наполовину в мешке.

Я позволил Диасу продолжать свою кривую игру до тех пор, пока не был готов пойти на убийство.

И я убил.

Победа бурлит в моих венах, доставляя мне ни с чем не сравнимый кайф, когда лицо Диаса сморщилось от ярости, когда я положил выигрышную руку. Я отталкиваюсь от стола и встаю. Как бы мне ни хотелось насладиться этим моментом - гневом Диаса и шоком на лицах всех - нет смысла растягивать его дольше, чем это необходимо.

— Хорошая игра, — ярко объявляю я, — но я должен бежать. И я забираю свой приз.

Я перевел взгляд на Бьянку, которая все еще сидит за спиной Хорхе, отводя глаза, дрожа от... страха? Но когда ее темно-карие глаза, наконец, встречаются с моими, я вижу в них не страх, а гнев. Гнев, такой же слепой и всеобъемлющий, как у Безумца.

Не знаю, чего я ожидал от нее, но это было не то.

Поправляя пиджак, я дергаю головой в сторону двери. Бьянка медленно поднимается, ее взгляд метался между мной и Хорхе. Его руки вцепились в стол, костяшки пальцев побелели, глаза такие темные, что в них практически течет яд.

Обойдя стол, я подхожу к Диасу. Опустив голову так, что мои губы оказались рядом с его ухом, я тихо говорю:

— В следующий раз отрасти пару гребаных яиц и затевай драку с кем-нибудь своего размера.

Его кулаки стучат по столу перед ним, и он вскакивает со стула, закипая от злости, но не бросается на меня. Проходит несколько тактов напряженной тишины, мои охранники начеку. Но я знаю, что у него не хватит смелости дать мне отпор.

— Я так и думал, — усмехаюсь я и поворачиваюсь к Бьянке, которая все еще смотрит на меня с яростью. Но нет времени на успокаивающие слова, нам нужно уходить. Взяв Бьянку за локоть, я веду ее к запасному выходу, а затем по пустынному коридору к своему кабинету. Она практически вибрирует под моей рукой, и я не знаю, что с этим делать. Но скоро я все узнаю.

Я прав. Как только дверь моего кабинета закрывается за нами, она поворачивается ко мне, упираясь руками в бедра.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? — шипит она, пронзая меня испепеляющим взглядом. — Покупаешь меня в карточной игре, как будто я, блядь, собственность, которой можно владеть.

У меня в челюсти запульсировал пульс.

— Я видел, что он с тобой сделал. Диас не заслуживает того, чтобы находиться в твоем присутствии и тем более прикасаться к тебе когда-либо еще. Он жестокий мудак. Я купил тебе свободу.

— Ты серьезно? — Она вскинула руки вверх и зашагала по комнате. — Свободу? Это противоположно покупке моей свободы. Ты не понимаешь, что ты наделал.

Раздражение жарко расцветает в моей груди.

— Я только помог тебе. — Я останавливаю ее метания, крепко сжав ее руку. — Я ничего не прошу от тебя взамен. Ничего. У меня есть деньги, влияние, я помогу тебе устроиться самостоятельно, подальше от этого негодяя. Тебе больше не придется о нем беспокоиться.

Какой бы привлекательной она ни была, с ее изгибами и губами, которые я хотел бы обхватить своим членом, я сделал это не для того, чтобы переспать с ней. Или чтобы сделать ее своей. Я сделал это, потому что мне не нравится, когда хулиганы побеждают.

— Ты серьезно? — Истерический смех вырывается из ее горла. — Ты понятия не имеешь, кто я такая, да?

Волоски на моем затылке встают дыбом.

— Нет, — огрызаюсь я. — А должен?

— Да. — Ее напряженные карие глаза сверлят меня. — Я племянница Эмилио Моралеса. Главы картеля Зега.

Меня пронзил шок. Я и не подозревал, что у Эмилио есть племянница, да и вообще какая-либо семья. Я полагал, что Бьянка - это нынешняя фаворитка Диаса, как она уже говорила, просто любовница.

Но это все... усложняет. Как племянница Моралеса, она - ценный приз, и мой дерзкий поступок сегодня не останется безнаказанным.

Так что это грязно.

Очень грязно.

Чтоб меня.

Один взгляд на мое прищуренное лицо, и Бьянка тяжело вздыхает. Ее изящные руки поднимаются и потирают виски.

— Ты действительно не знал, не так ли? Если ты не хочешь, чтобы твоя жизнь стала чертовски проблематичной, нам нужно вернуться в ту комнату. Верни меня Хорхе. Уладь это с ним. Ты можешь сказать, что это из-за выпивки или, — она взмахнула руками, — из-за всех волнений вечера.

Мышцы на моей челюсти запульсировали, и я заскрипел зубами. Я должен принять ее предложение. Мне следует заняться своими делами и сделать большой шаг назад с этого гребаного политического минного поля, на которое я только что ступил, но я этого не сделаю.

— Он второй помощник твоего дяди. Эмилио стоит в стороне, пока Диас причиняет тебе боль?

— Это не твое дело. — Теперь она выглядит усталой, побежденной. Из нее исчезла прежняя бравада. — Я сама справлюсь.

— Слишком поздно, — прямо заявляю я. — Я уже вовлечен. — Это правда. К утру Моралес узнает об этом. Я уверен, что он будет в ярости на Диаса за то, что тот проиграл его племянницу, но еще больше он будет в ярости на меня. На Братву Козловых.

— Это не так. — Она хватает меня за руку, намереваясь удержать мое внимание. — Хорхе унижен, он сделает все, что в его силах, чтобы сохранить эту ночь в тайне. Он, наверное, сейчас подкупает каждого парня в комнате, чтобы вычеркнуть это из памяти. На этом мы расстаемся. Ты уходишь, а я разберусь с этим. И Даниил... может, в следующий раз постараешься сдерживать свой комплекс героя?

Мой смех прокатывается по комнате. Она права. Я могу уйти сейчас и вымыть руки от нее, от этой неразберихи. Диас определенно захочет, чтобы сегодняшний вечер прошел тихо. И, будем откровенны, для меня будет чертовски удобно, если Моралес никогда об этом не узнает. Она дает мне надежный выход... но я не могу смириться с этой мыслью. Даже сейчас, когда я представляю его руки на Бьянке, у меня на виске пульсирует вена.

— Не возвращайся к нему сейчас. Он пьян и зол. Я его унизил. Он выместит свою злость на тебе, и это будет некрасиво. — При взгляде на темный синяк на ее руке в том месте, где он схватил ее раньше, у меня учащается пульс. — Я приведу тебя к нему завтра. Он все равно будет в ярости, но, по крайней мере, он будет трезв.

Она проводит рукой по лицу, обдумывая мои слова. Наконец, она вздохнула, обхватив себя руками в знак поражения.

— Ладно. Только на сегодня.

Я киваю.

— Я возьму вину на себя. Я скажу, что ты боролась со мной, сделала все возможное, чтобы сбежать.

Она лишь печально качает головой, ее плечи опускаются в знак поражения.

— Такого не бывает.

Я хочу сказать ей слова утешения или успокоения, но не могу. По крайней мере, не могу сказать правду. Поэтому, в который раз в жизни, я держу рот на замке.

* * *

Три часа спустя я наблюдаю за тем, как солнце заходит за горизонт на террасе моего пентхауса. Бьянка спит в свободной спальне с того самого момента, как мы сюда приехали. Я пью уже пятый бокал Stoli, и водка прекрасно действует на нервы. Я не усну, но, по крайней мере, злобные мысли, роящиеся в моем мозгу, утихли. Теперь я чувствую онемение. Мои эмоции приглушены, заглушены, как сигарета, брошенная под ноги. Это хорошее место.

Знакомое место.

Потому что я не тот человек, который влезает в чужое дерьмо. Я не люблю запутанных отношений, особенно с женщинами. Я рано усвоил, что если чувства не задеты, то их нельзя ранить. Это урок, который преподала мне жизнь, и он оказался отличным щитом, особенно в этом мире.

Да, я люблю свою семью, но это значит, что я волнуюсь за нее как сумасшедший. И мне не нужно беспокоиться еще об одной чертовой вещи в моей жизни. Так что лучше завтра передать Бьянку Хорхе и забыть о ней. Даже если ее мощная смесь уязвимости и силы пробралась мне под кожу. Это не должно ничего значить.

Я наливаю себе последнюю рюмку из бутылки, смотрю, как день расцветает над гладью воды, и тут звонит мой сотовый. Мне не нужно смотреть на телефон, чтобы понять, кто звонит в этот час.

— Brat, — говорю я, принимая звонок. Мой брат ненавидит, когда я его так называю. Это русское слово "брат", но меня всегда забавляло его значение в английском языке. — Звонишь так рано?

— Что ты натворил, Даниил? — Его голос пронизан темным льдом. Слова дошли быстрее, чем я ожидал.

— То, что должен был. Ты не должен беспокоиться об этой... ситуации. Я держу ее под контролем. — Откровенная ложь. Я ничего не контролирую.

Он издал шипение на другом конце линии. Мой старший брат. Всегда такой серьезный.

— Очевидно, что нет, иначе я бы даже не знал об этой ситуации. Кроме того, ты сейчас слишком пьян, чтобы умничать, так что заткнись. Я пришлю за тобой водителя. Выпей кофе, прими душ. Увидимся через час.

Линия замирает, и из моего горла вырывается смех. Иногда я задаюсь вопросом, как я связан с таким напыщенным ослом, но потом вспоминаю, что папа тоже был напыщенным ослом, так что это должно быть в крови. Без энергии большого члена до пахана не дорасти, а у Андрея она в избытке. Хотя Джорджия сгладила его жесткие грани. В основном.

Но все это неважно. Андрей хочет знать, что произошло, и я с удовольствием расскажу ему об этом.

ГЛАВА 4

Даниил

Бьянка еще спит, когда я спускаюсь вниз, чтобы встретить машину, которую прислал Андрей. Я знаю, потому что только что зашел проведать ее. Но я увидел гораздо больше чем планировал, наблюдая, как она спит - все ее загорелые конечности и шелковистые волосы, разметавшиеся по наволочке. Она действительно чертовски великолепна, и очень жаль, что мне приходится отдавать ее в руки этого животного, которого она называет своим парнем.

Через полчаса, когда моя машина подъехала к нашей швейной фабрике на окраине Брайтон-Бич, мое настроение испортилось. Я вхожу через черный ход, и щелканье швейных и раскройных машин промышленного размера создает какофонию белого шума, достаточную, чтобы заглушить крики пытаемых мужчин. Потому что именно на третьем этаже этого здания мы с братьями занимаемся своими не очень приятными делами.

Дела Братвы.

И поэтому это место держится в строжайшем секрете.

Андрей уже ждет меня, когда я вхожу в пустой офис. Деревянный стол, несколько несовпадающих стульев и диван, похоже, с чердака какой-то бабки. Это совсем не похоже на элегантные, современные офисы, которые мы держим в семейном поместье в Ист-Хэмптоне. Здесь нет никаких излишеств, и почему-то мне нравится его утилитарность. Мы можем носить Armani и ездить на заднем сидении, но наши корни - на улицах Бруклина.

Мой брат не сводит с меня глаз, пока я не сажусь напротив него. Он внимательно изучает меня, видимо, проверяя, не протрезвел ли я. К сожалению, протрезвел. Душ и поездка вытеснили водку из моих вен. Теперь у меня остался тупой стук в голове и напоминание обо всем, что пошло прахом в моей жизни.

— Ладно, я здесь. — Я широко раскидываю руки и откидываюсь на спинку кресла, зная, что это выведет Андрея из себя. — Что такого важного случилось, что требует личной встречи в семь утра?

Я играю на его нервах. Но если он и будет мне хамить, то я могу и повеселиться.

Андрей качает головой, изображая из себя разочарованного старшего брата.

— Эмилио Моралес позвонил мне сегодня утром, и, надо сказать, был очень встревожен. Что-то насчет того, что ты выиграл его племянницу в карты. — Его голос обманчиво спокоен, а большой палец проводит по центральной линии губ. — Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, произошло?

Я встречаю взгляд брата, не дрогнув.

— Я не знал, что она его племянница, когда ставил на нее. Все, что я знал, это то, что Безумец бьет свою девушку. Я видел, как это происходило не раз и не два, он мудак. Поэтому, когда представилась возможность освободить ее от этого подонка, я ею воспользовался. Он не обязан был принимать пари, - замечаю я.

Андрей тяжело вздохнул. При всей своей дипломатичности, он также не тот человек, который будет стоять в стороне, когда обижают женщину.

— Где она сейчас?

— В моем пентхаусе. Но прежде чем ты завяжешь свои трусики в узел, ты должен знать, что после этого она, блядь, вышла из себя. Она хочет, чтобы я сегодня же вернул ее Диасу. — Горечь обжигает мне горло. Должно быть, страх заставляет ее хранить верность Диасу и своему дяде. Я не знаю, что ей пришлось пережить, но я знаю, что есть много причин, по которым жертвы насилия остаются в отношениях. Как бы мне это ни было неприятно, я не могу навязать ей свою позицию. — Она надеялась скрыть все это от Эмилио, —добавляю я. — Видимо, уже слишком поздно. Как он узнал?

— Ты же знаешь, как сплетничают мафиозные короли. — Андрей пожимает плечами, но сохраняет каменное лицо. — Любой из этих людей в комнате сдал бы Диаса в одну секунду, чтобы добиться расположения Эмилио. Он узнал и позвонил мне... — Андрей тяжело вздохнул. — Позволь спросить тебя, брат, какой у тебя был план, когда ты заключал это пари? Сделать ее своей?

Я встал и зашагал, пытаясь отогнать от себя мысли и навалившуюся на меня усталость. Какое-то затаенное чувство подсказывает мне, что направление этого разговора мне не понравится.

— Я собирался купить ей свободу и отпустить ее. Устроить ее в квартиру, в школу, если понадобится. Дать денег.

Андрей кривит губы.

— Похвально.

— Ты бы поступил так же, — насмехаюсь я.

Вена на виске Андрея пульсирует, как сердце, и между нами, не говоря ни слова, происходит целый разговор. Наша мама стала жертвой влиятельных, коррумпированных людей, которые использовали ее как пешку. Мы тогда были детьми, не могли ее защитить, но, черт возьми, я не собираюсь сидеть и смотреть, как еще одну невинную женщину привязывают, как марионетку.

Андрей первым отводит взгляд.

— Вот только я бы навел справки и знал, кто она такая. В отличие от тебя.

Хуй там. Я бы без колебаний принял пулю за своего брата, и я знаю, что он тоже, но позвольте мне сказать прямо: он может быть настоящим козлом.

— Понятно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — А теперь скажи мне, зачем я здесь на самом деле.

Андрей встает. Голая лампочка в комнате очерчивает вокруг него круг. Он прочищает горло.

— Прими мои поздравления. — У меня перехватывает дыхание, и я перевожу взгляд на Андрея. — Ты честно выиграл Бьянку, она теперь твоя. Эмилио настаивает, чтобы ты женился на ней.

Неприязнь поднимается на поверхность моей кожи.

— Какого хрена? — выплевываю я. — Жениться? Я так не думаю.

Он поднимает бровь.

— Я не думаю, что у тебя есть выбор в этом вопросе.

— Господи, Андрей, — рявкаю я. — Скажи Эмилио, что ни хрена не выйдет. Братва Козловых могущественнее Зегаса, мы не обязаны уступать его требованиям. — В конце концов, брак станет моим долгом, но не сейчас. Мне тридцать один год. Я должен быть свободен еще как минимум десять лет.

Андрей крутит ручку между пальцами, выражение его лица слишком ехидно-самодовольное.

— Не стоит недооценивать Эмилио Моралеса, он такой же дикарь, как и они. Он без колебаний объявит войну из-за этого. — Мой брат бросает на меня яростный взгляд. — И он не ошибается. Слухи уже дошли до нас. Если ты не наденешь кольцо, ты поставишь под удар ее честь. Может быть, если бы ты повел себя более сдержанно, нас бы здесь не было, но, поскольку половина боссов городских банд видела, что произошло, она твоя.

Кровь шумит в ушах, я чувствую, как меня прошибает пот от выпитого, но я не отступаю. Я отказываюсь терпеть издевательства брата или Эмилио.

— Этого не будет. Ты же знаешь, что из меня выйдет ужасный муж. Она заслуживает лучшего.

— Например, Диас? Потому что если не ты, то она выйдет замуж именно за него. Эмилио так и сказал.

Мои руки сжались в кулаки. Мысль о том, что Бьянка выйдет замуж за Безумца, вызывает во мне яростный импульс. Об этом не может быть и речи. Остается только одна альтернатива.

Андрей сидит на краю стола, скрестив руки на груди. Он знает, что загнал меня в угол.

— Я тоже не думал, что женюсь... И оказывается, я очень даже умею любить.

— Ты выбрал Джорджию. Ты влюбился в нее. Это не был какой-то хреновый мафиозный альянс, в который тебя насильно втянули.

— Бьянка - красивая женщина. Ты, должно быть, влюбился в нее, раз пошел на такие сложности. — В его глазах мелькает сочувствие, но он не отступает. Он никогда не отступает. — Если тебя это утешит, Эмилио хочет использовать казино, чтобы отмыть свои деньги. Это будет очень выгодный альянс.

Деньги. Вот к чему все всегда сводится в конце концов.

— И ты доверяешь Эмилио? — Я с горечью покачал головой. — Она может быть шпионкой.

Андрей смеется.

— Верно, но он не мог предсказать события этого вечера. Допустим, она шпионит для своего дяди. Что она может узнать? Твоя красивая новая жена будет целый день ходить по улицам, тратить твои деньги и обедать с друзьями. Никакого риска, что она узнает наши глубокие темные секреты. — Я сузил глаза на брата, но он, как обычно, принял все в штыки, скривив губы, и добавил: — Скорее всего, Моралес хочет закрепить союз с влиятельной семьей с Восточного побережья. Именно поэтому Диас присутствовал на вчерашнем вечере. Зегасы хотят вывести свой товар на улицы Бруклина, и для этого им нужно наше благословение.

Я опускаю голову на руки, в висках пульсирует. Андрей может быть моим братом, но он также мой пахан, и он отдает мне приказ. И как бы ни было все это ужасно, если я женюсь на Бьянке, она будет свободна от Диаса.

Когда я поднимаю голову от рук, Андрей все еще смотрит на меня. Его что-то смутно забавляет, он получает удовольствие от моих страданий.

Я сглатываю горечь в горле и выпрямляю позвоночник.

— Когда мы поженимся?

— Завтра.

И в этот момент мне кажется, что стены снова обрушиваются на меня.

— Почему так скоро? К чему такая спешка?

— Так хочет Моралес. Его люди все уладят. Все, что от тебя требуется, - это явиться в Майами в смокинге, готовый идти к алтарю.

Раздражение, колючее и горячее, опускается по задней стороне моего воротника.

Какая-то отдаленная часть моего мозга отвечает:

— Какая разница? — Если мы поженимся, сегодня, завтра, через неделю, через три года, я все равно буду обещан Бьянке. Привязан к ней до конца своих дней.

Андрей встает мне навстречу и опускает руку на мое плечо.

— Не хочу этого говорить, но ты застелил свою постель, теперь...

— Сделай одолжение, отвали, — говорю я, отмахиваясь от его руки, и по комнате разносится его хрипловатая усмешка.

После ухода Андрея я еще очень долго сижу на одном месте, глядя в окно.

ГЛАВА 5

Бьянка

Когда я просыпаюсь, моему сонному мозгу требуется минута, чтобы вспомнить, где я и почему нахожусь в комнате, в которой никогда раньше не была. Но уже через несколько секунд все вспоминается. Я нахожусь в доме Даниила Козлова. Человека, который выиграл меня прошлой ночью.

Боже.

В голове материализуется образ его красивого лица. Высеченная из гранита челюсть, пронзительные лесные глаза, скорее нефритово-зеленые, чем карие - за исключением тех случаев, когда он злится; тогда они становятся черными, как оникс. Без сомнений, он поражает. Как оборотень, он может на одном дыхании превратиться из высокомерного и кокетливого в защитника и дикаря. И хотя он странно притягивает, мне нужно как можно скорее от него уйти.

Приподнявшись, я обнаружила туалетные принадлежности и сменную одежду, аккуратно сложенную на роскошном сером шезлонге у кровати. Слава богу. Я все еще во вчерашнем платье, мои волосы - крысиное гнездо, слипшиеся от пота и слез. Мне ничего так не нужно, как горячий душ и свежая одежда. И почистить зубы.

Поднявшись, я окидываю взглядом комнату. Она современная, с чистыми линиями. Это не холостяцкая берлога, это дизайнерский шик с простой белой палитрой и смелыми черно-белыми фотографиями вдоль стен. Честно говоря, я не знаю, что сказать о Данииле, кроме того, что у него серьезный комплекс героя, а дамам, наверное, нравится его плутовское обаяние. Его храбрость достойна восхищения, я полагаю. Возможно, другая женщина даже оценила бы его усилия, но только не я.

Поверх одежды и вещей я нахожу записку. Это записка от Даниила, в которой он сообщает, что сегодня утром его вызвали по делам, но он не задержится. Надеюсь, это дело никак не связано с тем, что произошло вчера вечером. Для всех будет лучше, если эта ночь не останется в памяти и никогда больше не будет вспоминаться.

Горячий душ успокаивает мои больные конечности и расшатанные нервы. На руке остались синяки от того, что Хорхе выместил на мне свою агрессию.

Желчь поднимается в горле, когда я думаю о том, как пройдет мое возвращение к нему. Я ненавижу Хорхе с силой тысячи солнц, но он мне нужен. Я так близко. Так близко. И я позабочусь о том, чтобы этот гавнюк получил по заслугам.

После душа я одеваюсь в штаны для йоги и футболку, которые мне оставили, и оставляю влажные волосы сушиться естественным путем. В животе урчит, и я выхожу из комнаты в поисках еды и кофеина - хоть что-то, что поможет мне проснуться после нескольких часов сна.

— Доброе утро! — Миниатюрная блондинка, которой, как и мне, на вид около двадцати лет, стоит посреди кухни, держа в руках графин с кофе и тарелку с круассанами. — Ты, наверное, проголодалась. Присаживайся. Не волнуйся, я безобидная. В основном, — добавляет она, подмигивая.

Она кажется мне смутно знакомой, похожей на кого-то, с кем я недавно встречалась, но я не могу ее узнать.

— Я Бьянка, — говорю я, садясь за барную стойку.

— А я Кира, сестра Даниила. Мой брат попросил меня принести для тебя одежду и еду.

Я с удовольствием принимаю предложенную ею чашку кофе и угощаюсь пирожным. Опираясь на барную стойку напротив меня, она улыбается мне такой широкой дружеской улыбкой, что, наверное, даже не догадывается о том, что произошло вчера вечером. Скорее всего, она думает, что я вчера подцепила ее брата, что, наверное, к лучшему.

— Спасибо, — говорю я. — Ты не знаешь, когда вернется Даниил?

Посмотрев на часы, она в задумчивости поджимает губы.

— Думаю, скоро.

От нетерпения у меня под кожей закипает кровь, но я не хочу показаться грубой, поэтому заставляю себя улыбнуться и спрашиваю:

— Ты была вчера вечером на открытии казино?

— Да, хотя я ушла рано. Я очень устала после того, как проработала весь день до упаду.

Я киваю и делаю глоток кофе.

— Чем ты занимаешься?

На ее губах появляется небольшая улыбка.

— Я помогаю вести семейный бизнес. Ты знаешь, чем занимаются Козловы, как я понимаю?

— Я имею смутное представление, — говорю я, размахивая руками перед лицом. — Но я не думала, что женщинам действительно разрешено работать в этом мире. Братва, я имею в виду.

— Это не принято. Но у меня другие обстоятельства. — Она наклоняет голову, на мгновение замирая. — Мои братья отличаются от большинства воров. Они стали людьми в русской мафии, — уточняет она, когда мои брови сходятся вместе.

— Интересно, — пробормотала я, не зная, что сказать о Козловых.

Она наливает себе еще одну чашку кофе. Осторожно добавляет сахар и молоко, после чего некоторое время помешивает.

— А ты разве не с Хорхе Диасом? Я видела вас вместе вчера вечером.

Под прилавком мои ногти впиваются в кожу.

— Да, мы вместе. — Ложь горькая на вкус. Если Кира и интересуется, что я делаю, ночуя в чужом доме, она не спрашивает, но для надежности я меняю тему. — Расскажи мне, каково было расти с тремя братьями. Я полагаю, они были слишком заботливы, не так ли?

Проходит несколько тяжелых ударов, прежде чем она заговорит.

— Я не росла с братьями. Я даже не знала, что у меня есть братья, пока не узнала об этом год назад. — Она смеется над удивленным выражением моего лица, но прежде чем она успевает сказать что-то еще, по коридору раздаются шаги.

В дверях появляется Даниил, выглядящий слишком свежо для парня, который почти не спал. Вчера вечером он был горяч, как грех, в смокинге, но сегодня утром в обычной белой футболке и потертых джинсах - это уже слишком. Мое внимание привлекает его широкая грудь, выпуклые мышцы на руках. Сегодня он кажется выше, более устрашающим. А может быть, дело в том, что я не на каблуках.

— Доброе утро. — В его голосе слышится глубокий гул, и у меня ни с того ни с сего сжимается сердце. А может, и не из ниоткуда. Разве я не провела целую минуту, любуясь им?

К счастью, он этого не замечает, потому что слишком занят тем, что обнимает свою сестру одной рукой и целует ее в макушку. Она игриво отбивается от него, как сделала бы любая младшая сестра.

Его внимание переключается на меня.

— Бьянка, — говорит он в знак приветствия. От его глубокого баритона у меня в животе все затрепетало. — Как тебе спалось?

— Хорошо. Спасибо. — Я встаю и отхожу от барной стойки. Влюбленность в Даниила ни к чему не приведет. — Наверное, нам пора уходить. Мне нужно вернуться к... моей семье.

Он кивает, но не смотрит мне в глаза. Кира берет с прилавка свою сумочку. Перекинув ее через плечо, она сжимает руку брата, и в их взгляде читается целый разговор. Наверное, это и есть связь брата и сестры. Я не знаю. Моя сестра не дожила до подросткового возраста.

Мягкие голубые глаза Киры смотрят в мою сторону.

— Что ж, Бьянка, было приятно познакомиться. Надеюсь, наши пути еще пересекутся.

У Даниила напряженное лицо, когда он провожает сестру до двери. Я слышу, как он говорит ей, что Юрий ждет внизу, чтобы отвезти ее домой. Интересно, как так получилось, что Кира не росла с братьями, даже не знала об их существовании? Но это не мое дело, да и, честно говоря, незачем нам лучше узнавать друг друга.

Когда я ставлю тарелку и кружку в раковину, в кухню входит Даниил.

— Ты уже связался с Хорхе? — спрашиваю я.

Он поджимает губы, но кивает.

— Почти, — неопределенно говорит он. — Я сегодня поеду с тобой в Майами.

— Правда? — Я беспокойно провела рукой по своим еще влажным волосам. Я думала, что Хорхе все еще будет в Нью-Йорке, отсыпаясь от похмелья, но, возможно, он отправился домой раньше. — Тебе не нужно меня провожать, просто подбрось меня в аэропорт...

— Мы прилетим на нашем самолете, — перебивает Даниил. Он не смотрит мне в глаза, что мне кажется странным.

— Что ты мне не договариваешь? — спрашиваю я, паника нарастает. В комнате повисает напряжение, но его лицо остается невозмутимым. — Что происходит? Это потому, что я возвращаюсь к Хорхе? Мы говорили об этом вчера вечером...

— Дело не в этом, — вздыхает он. — Мы можем обсудить это во время полета. Дай мне десять минут, чтобы собраться.

— Хорошо, — говорю я, предчувствия поднимается, как туман. — Мы можем поговорить в самолете.

* * *

— Мы летим на высоте двадцать две тысячи футов. Спустимся на землю чуть менее чем через три часа, небо чистое. Приятного полета, господин Козлов, и, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к экипажу за любой помощью. У нас есть все ваши любимые продукты и напитки.

Второй пилот отдает честь и возвращается в кабину. Рядом со мной сидит Даниил с каменным лицом. Он не произнес ни слова с тех пор, как мы покинули его пентхаус.

Следом за вторым пилотом идет стюардесса, которая крутилась вокруг Даниила с момента нашей посадки в самолет. Она похожа на одну из сестер Дженнер, и я не удивлюсь, если в прошлом она была его бортовой стюардессой, судя по тому, как она бросает на него жаркие и тяжелые взгляды.

— Могу я предложить вам что-нибудь, мистер Козлов? — мурлычет она. Я не удостоила ее и второго взгляда.

— Минеральную воду, пожалуйста, для нас обоих. — И тут он поворачивается ко мне. — Ты хочешь что-нибудь еще?

Я качаю головой, и похожая на Кендалл девушка уходит, не сводя глаз с Даниила, пока она достает наши напитки.

— Она кажется дружелюбной.

Губы Даниила подрагивают в уголках.

— Конечно, можно назвать ее и так.

Он барабанит пальцами по подлокотникам, его взгляд устремлен прямо вперед. Боже, я надеюсь, что он не передумал. Но это бессмысленно. Мы буквально на обратном пути в дом моего дяди.

Я жду, пока перед нами поставят напитки, и поворачиваюсь к нему, готовясь спросить, в чем дело, но он меня опережает.

— Я не верну тебя твоему дяде.

— Что? — Я откинула голову назад. — О чем ты говоришь?

Он вытирает лицо рукой. Усталость наконец-то настигла его.

— Твой дядя узнал о том, что произошло. Я не знаю, кто ему сказал, но кто-то это сделал, и он связался с Андреем. Главой нашей семьи. — Я затаила дыхание. Я знаю, что мне не понравится то, что он скажет дальше. Он долго-долго смотрит на меня. — Он хочет, чтобы мы поженились.

Воздух вырывается из моих легких, а мысли крутятся в миллионе разных направлений. Жениться! Он хочет, чтобы я вышла замуж за Даниила!? Когда мой мозг, наконец, догоняет мой рот, я хлопаю руками по подлокотникам.

— Нет. Просто нет. Это бессмысленно. Он хочет, чтобы я вышла замуж за Хорхе, а не за тебя.

Он насмехается.

— Чувства взаимны, printsessa. — Он делает медленный глоток воды и, поставив стакан на поднос, бросает на меня взгляд, полный презрения. — Очевидно, я скомпрометировал твою честь, и будет большим оскорблением для твоей семьи, если я не надену кольцо на твой палец. — Он хрустнул шеей. — Может быть, твои родители вмешаются?

— Мои родители мертвы. — Он вздрагивает, но когда он ничего не отвечает, я заполняю пробелы. — Мне было шестнадцать. Это была автомобильная авария, в которой погибла и моя младшая сестра. С тех пор мой дядя является моим законным опекуном, — добавляю я, и эти слова с горечью ложатся на язык.

Его глаза смягчаются, и он смотрит на меня с жалостью, от которой у меня сжимается живот. Я чертовски ненавижу этот взгляд. Но он удивляет меня, говоря:

— Мне жаль это слышать. Я тоже потерял обоих родителей.

Нормальный человек сказал бы: "Мне тоже жаль", но сейчас нам меньше всего нужна вечеринка жалости, и я не хочу отвлекать его от сути разговора. А суть в том, что я не могу выйти за него замуж.

Поэтому я делаю глубокий успокаивающий вдох и пытаюсь мыслить рационально.

— Я поговорю с дядей, когда мы прилетим в Майами. Он думает, что между нами что-то произошло, но это не так. — Я качаю головой, мои слова должны были успокоить как меня, так и Даниила. — Он предпочитает, чтобы я была с Хорхе, ему просто нужно успокоиться и прислушаться к логике. Все будет хорошо.

Я слышу, как бешено я говорю. Отчаянно. Потому что это поставит все под угрозу, а я не могу этого допустить. Я так близка, еще несколько месяцев, я чувствую это.

— Удачи, — выплевывает он, — потому что завтра мы должны пожениться.

Вода выливается из моей бутылки, намочив штанину, но я не утруждаю себя вытиранием.

— Нет, нет, этого не будет.

Его плечи напряжены, он внимательно смотрит на меня, изучая меня, как будто я головоломка, которую нужно разгадать.

— Я не говорю, что это идеальный вариант для каждого из нас, но с какой стати ты хочешь выйти замуж за Хорхе? Может быть, я и не идеален, но, наверное, я гораздо лучше, чем этот мерзавец.

— Может быть, я его люблю, — отвечаю я.

Его лицо темнеет, а глаза встречаются с моими.

— Ни за что. Я видел ненависть, горящую в твоих глазах. Ты не любишь его. Он тебе даже не нравится. Твой дядя хотел, чтобы ты стала его женой, а теперь... знаешь что? Планы изменились. Никогда не забывай, printsessa, мы оба пешки в этом преступном мире, и нас просто разыграли.

— Он никогда не бил меня раньше, — пролепетала я. Боже, как будто от этого стало лучше. Я знаю, что нет, я знаю, что Хорхе - животное, и я позабочусь о том, чтобы он получил свое. Но сейчас мне нужно, чтобы Даниил был на моей стороне. Чтобы он боролся против этого брака.

Ухмылка на его лице становится уродливой.

— Как будто от этого лучше? Всегда бывает первый раз, но никогда - последний. Мужчины, которые делают такое дерьмо, не меняются.

— Ты не понимаешь... — Я начинаю уточнять, но останавливаюсь. Зачем беспокоиться? Я не буду оправдываться перед Даниилом. Он не должен знать правды - лучше, если он будет верить, что я ненавижу его и люблю другого. Что я не хочу иметь с ним ничего общего. Может быть, он даже откажется от этой затеи, когда поймет, какой я бываю невоспитанной. Потому что в одном я уверена: я не для того мучилась под крышей дяди, чтобы уйти сейчас. Не тогда, когда мы так близки. Не тогда, когда у меня почти есть все, что нужно, чтобы отомстить за смерть моей семьи. Поэтому я использую свои слова как оружие.

— Ты думаешь, что ты намного лучше Хорхе? — Я насмехаюсь и качаю головой. — Несмотря на твои шелковые слова и неконтролируемый комплекс героя, ты всего лишь еще один кровожадный мафиози. Не обманывай себя, Даниил. Выйти замуж за Хорхе или за тебя... для меня нет никакой разницы.

В его глазах вспыхивает злоба, которую он до сих пор скрывал. Но он не делает ни одного движения, не шевелит ни единым мускулом. Он просто проводит языком по зубам и бросает настороженный взгляд в окно, отстраняясь от меня, как будто я и не говорила.

ГЛАВА 6

Даниил

Комплекс Эмилио - это великолепный особняк в средиземноморском стиле, расположенный в эксклюзивном закрытом поселке недалеко от Майами-Бич. Уединенный и хорошо защищенный. Меньшего я и не ожидал. Мы с Бьянкой выходим из машины и стоим на каменной дорожке. Все сверкает на флоридском солнце: мраморные львы, украшающие лестницу у входа, черные Range Rover, выстроившиеся на круговой дорожке, даже солнцезащитные очки на носах мини-армии, стоящей на страже перед домом. Пальмы шелестят под теплым ветерком, когда к подъезду подходит громадный охранник с бритой головой.

— Бьянка, — говорит он, отрывисто кивая в ответ. А затем обращается ко мне: — Господин Козлов, мне необходимо конфисковать имеющееся у вас оружие.

Он что, блядь, серьезно?

Моя рука инстинктивно сжимает "Глок", спрятанный в поясе. Глаза Бьянки следят за движением моей руки, и она поднимает на меня бровь.

— Мой дядя - параноик. Это жесткое правило для всех, кто входит в его частную резиденцию.

Я хотел бы сказать охраннику, чтобы он пошел на хрен, я никогда не отдаю свое оружие, особенно когда не доверяю игрокам, но если я откажусь, это не будет воспринято доброжелательно. С таким же успехом можно объявить войну Зегам, а я еще не готов взять на себя эту ответственность.

— Лучше я верну его, — бормочу я, передавая пистолет.

Как и многие другие, я никогда не встречался с Моралесом. В условиях продолжающейся войны с мексиканскими картелями он затаился, управляя своей империей издалека, а Диас занимается всеми делами лично. Но отсутствие личного общения никак не сказывается на бизнесе. Очевидно, что дела у него идут хорошо, очень хорошо, судя по этому первоклассному участку недвижимости.

Через минуту строгая пожилая женщина, представившаяся Марией, экономкой, вводит нас внутрь через широкие стальные двери.

— Скоро с тобой встретится твой дядя. Не хочешь ли ты сначала освежиться? — Оценивающий взгляд проходит по всей длине Бьянки, задерживаясь на штанах для йоги и футболке Киры.

— Да, я поднимусь наверх, чтобы переодеться. — Затем она обращается ко мне: — Ты не мог бы подождать в библиотеке, пока я приведу себя в порядок? Я ненадолго.

Я киваю и позволяю Марии проводить меня в библиотеку, расположенную в главном фойе. Устроившись в одном из бархатных кресел в углу, я достаю из кармана телефон и отправляю братьям сообщение с вопросом, когда они прибудут. Вся эта ситуация держит меня на нервах, и мне будет спокойнее, если мои близкие будут рядом.

— Итак, это будущий жених?

Я поднимаю глаза и вижу, что на меня смотрят глаза Безумца, темные как ночь. Он выглядит хуже некуда: один глаз опух, правая рука перевязана. Меня охватывает удовлетворение от того, что он так пострадал. Он заслуживал гораздо большего.

В идеальном мире Эмилио убил бы его за то, что он проиграл в азартные игры его племянницу, но поскольку этот мир далеко не идеален, он стоит передо мной живой.

Его губы кривятся в беззлобной ухмылке, и я вспоминаю, как он бил Бьянку на том балконе. Как он обращался с ней, какие ужасные слова говорил ей. Во мне вспыхивает чувство собственничества, напоминание о том, что если я не надену кольцо на палец Бьянки, то это сделает этот мудак.

— Полагаю, я должен поблагодарить тебя за мою предстоящую свадьбу. — Я позволяю наглой ухмылке овладеть моим лицом. — Я очень хочу сделать Бьянку своей женой.

— Ты думаешь, что ты такой умный, pendejo. (пер. пацан). Ты думаешь, что выиграл приз, но не будь так уверен, — прорычал он, оставив всякий намек на дружескую беседу.

— Разберайся со своим боссом. Это его приказ. — Я пожимаю плечами, откидываясь в кресле, как будто мне нет до этого никакого дела. Потом, заговорщицким шепотом, добавляю: — Может быть, если бы ты не относился к Бьянке, как к жвачке на ботинке, она бы не пришла ко мне так легко.

От раздражения у него напрягается челюсть, он угрожающе хмурится. Я видел этот взгляд раньше. Прямо перед тем, как выхватить пистолет или обнажить клинок. Может, я и не вооружен, но, насколько я понимаю, Диас может подавиться своей яростью. Если только он не хочет обрушить на свою голову гнев империи Козловых - а я полагаю, что он этого не хочет, - он бессилен против меня. И что еще лучше, он больше не имеет власти над Бьянкой.

— Отдыхай спокойно. Мне на нее наплевать. И так было всегда. Эта сука теперь твоя проблема. — Несмотря на его бессердечные слова, челюсть Диаса сжимается так сильно, что кажется, он может сломать коренные зубы.

— Повтори это еще раз, смелее. — Я поднимаю брови. Это явный признак того, что мне все равно, но волосы на затылке встают дыбом. Этот полукриминальный гангстер ни за что не сдастся без боя. Я забрал его золотой билет наследника престола, и это делает меня его мишенью.

Он, несомненно, придет ко мне, вопрос только в том, когда. В одном я уверен: когда он нанесет удар, я буду готов.

* * *

Через полчаса Эмилио вызывает нас на встречу. Бьянка идет рядом со мной, нервно теребя вырез своего платья. Она выглядит потрясающе, в простом белом платье-футляре и со множеством золотых ожерелий, подчеркивающих ее золотисто-коричневую кожу. В ее взгляде есть какая-то свирепость, как будто мы идем на войну, а не к любимому члену семьи. Я не рассказываю ей о своей встрече с Хорхе. Сомневаюсь, что это улучшит ее настроение.

Мария выводит нас на впечатляющую веранду с видом на бассейн олимпийского размера, окруженный аккуратным ухоженным газоном. Эмилио сидит и ждет нас, одетый в рубашку-поло и штаны цвета хаки, его темные волосы зачесаны назад, открывая загорелое красивое лицо. Он похож на делового человека, отдыхающего в свой выходной день, а не на главу смертоносного преступного синдиката.

Глаза Эмилио, спрятанные очками, с тихой интенсивностью следят за каждым движением Бьянки, мне это чертовски не нравится. Он смотрит на нее так, будто ненавидит ее, и, похоже, это чувство взаимно. В ее глазах нет ни ласки, ни теплоты по отношению к дяде, когда она говорит:

— Привет, tío (пер. дядя), — и сухо целует его в щеку.

Он не поднимается, чтобы встретить нас, но кивает в знак приветствия. Он жестом приглашает нас присоединиться к нему за столом во внутреннем дворике.

— Приятно познакомиться, мистер Моралес. — Я стараюсь говорить нейтральным тоном. — Мои братья передают вам привет.

— Зови меня Эмилио, — предлагает он с фальшивой мягкостью. — Скоро мы станем семьей.

— Об этом, tío. — Бьянка подалась вперед в своем кресле, ее обычно золотистая кожа побледнела. — Мы должны поговорить о том, что произошло в эти выходные.

— Я знаю все, что произошло в эти выходные. — Он не смотрит на Бьянку, а сосредоточенно раскладывает салфетку на коленях и накладывает себе фруктовый салат.

— Это было недоразумение. Даниил не знал, кто я такая. Что я твоя племянница. Все пили... были эмоциональными... Ты можешь себе представить. Даниил совершил ошибку.

Эмилио переводит взгляд на меня, но я сохраняю спокойное выражение лица.

Я не соглашаюсь с Бьянкой, что совершил ошибку, потому что я ее не совершал. Если бы Эмилио лучше защищал свою племянницу, мы бы не оказались в такой ситуации. Я сомневаюсь, что Диас впервые грубо обошелся с Бьянкой, и не может быть, чтобы Эмилио не знал об этом. Он, похоже, человек, который в курсе всего, что происходит в его организации.

Но он ждет от меня ответа. Я прочищаю горло и говорю:

— Это правда, я не знал, кто такая Бьянка, когда заключал пари с Хорхе. — Я делаю паузу для эффекта. — Тем не менее, сделка есть сделка. И я намерен выполнить свою часть сделки.

Бьянка издает разочарованный стон и смотрит на меня так, словно я только что съел ее первенца, а Эмилио кивает, откусывая кусочек папайи.

— Хорхе совершил ошибку, но он тот человек, за которого я хочу выйти замуж. — Она практически подавилась последней фразой, и мне стало интересно, какую игру она ведет. Или она боится возмездия со стороны Диаса. — Это тот человек, за которого ты хотел, чтобы я вышла замуж, tío, не так ли?

Эмилио с громким звоном роняет столовые приборы на стол и смотрит на племянницу. Волна собственничества заставила меня напрячься. Это уже не лицо приветливого генерального директора, а жестокий криминальный наркобарон, который и глазом не моргнет от перспективы убийства.

— Твоя добродетель была скомпрометирована событиями прошлой ночи. Это выставило нас слабыми, и Хорхе был наказан за свою глупость. — Его рептилоидные глаза смотрят на меня, мертвые и плоские. — Тебе повезло, что на тебя претендовал Козлов. Этот брак выгоден обеим семьям.

Моя губа кривится от презрения, но я сдерживаю язык. Я хочу, чтобы Бьянка впитала его слова. Чтобы Бьянка поняла, как мало уважения к ней питает ее собственная плоть и кровь. Когда она смирится с тем, что ее семье на нее наплевать, она поймет, что я - лучший вариант из всех возможных.

Бьянка издала пораженный вздох.

— Но почему так быстро? Конечно, мы можем отложить помолвку на несколько месяцев. Я даже не знаю Даниила, нам нужно время, чтобы...

— ¡Silencio! (пер. замолчи) — прорычал Эмилио. — Решено. — Он грубо берет ее за подбородок и наклоняет ее лицо к себе. — Ты хочешь, чтобы люди считали тебя шлюхой, дорогая племянница? — Она моргает и не отступает, хотя на глазах у нее появляются слезы.

— Убери от нее руки. — Голос у меня низкий, но в словах чувствуется смертоносная острота, которая тяжело висит в воздухе. Я не шевелю ни единым мускулом, но во мне бурлит энергия, готовая наброситься, если он не отпустит ее немедленно.

Челюсть Эмилио дергается, но он все же отводит руку от лица Бьянки. Его глаза, темные как ночь, продолжают держать ее в плену.

— Половина мафиозных семей Большого Нью-Йорка видела, как ты уходила с Даниилом вчера вечером. Думаешь, они не заговорят? — Спокойно ковыряя вилкой, Эмилио возвращается к еде, лежащей перед ним. — Теперь мы устроим свадьбу года и дадим людям возможность говорить о чем-то позитивном. Союз между колумбийцами и русскими.

Бьянка скрипит зубами, но на этот раз удерживает язык. Она не смотрит на меня, но от нее волнами исходит разочарование. Она недовольна тем, что я не стал возражать. Пусть она будет недовольна мной, пусть ненавидит меня. Честно говоря, я тоже не хочу этого брака, но еще больше я не хочу, чтобы она была в руках Диаса.

После минутного молчания Эмилио встает и кладет салфетку на стол перед собой. Посмотрев на свой Rolex, он нахмурился.

— Это больше не обсуждается, Бьянка. Завтра ты выйдешь замуж. Свадебный распорядитель скоро будет здесь, чтобы обсудить детали.

С этими словами он кивает мне головой - единственный знак уважения, который проявил ко мне ублюдок, - и уходит с террасы, оставляя нас в напряженном молчании. По лицу Бьянки текут слезы. Я протягиваю руку и смахиваю слезу, слизывая соленую влагу с пальца.

Ее лицо опускается, и она с трепетом вдыхает воздух.

— Почему ты соглашаешься на это? Я думала, ты не хочешь иметь жену?

— Я второй в очереди на трон Козловых. Я всегда должен был жениться. Братва - это как королевская власть с давних времен. Мы женимся, чтобы создавать союзы и производить наследников.

Она усмехается, как будто это я виноват в том, что мир так устроен.

— Это просто ужасно. Ты никогда не думал о том, чтобы жениться по любви?

— Нет. — Я не говорю, что не верю в любовь. Это заблуждение, которым нас кормят с первого дня жизни, и я не верю в фантазии о счастливых судьбах. Мои родители поженились, как они говорили, по любви, но все закончилось тем, что моя мать страдала, и, в конце концов, покончила с собой. — Ты так же хороша, как и любая другая мокрая дырка. Роди мне несколько детей и хорошо выгляди со мной под руку - вот и все, что мне от тебя нужно. Как сказал твой дядя, это мощный союз.

Она вздрагивает, но мне все равно. Она и так меня ненавидит, теперь ей нужно понять условия нашего соглашения. Я смахнул невидимые крошки с пиджака, когда ее глаза впились в мое лицо. Такая невинность. Она даже не может скрыть свои чувства. Это написано на ее лице.

— Hijo de puta, — огрызается она.

Хотя я не знаю испанского, моих знаний достаточно, чтобы понять, что меня назвали сукиным сыном. Ее руки скрещены перед грудью, и она повернула свое тело как можно дальше от меня. Ладно. Пусть злится. Но мне нужно, чтобы она услышала, что я хочу сказать дальше.

Я поворачиваю ее лицо к себе, ее челюсть так хрупка в моей большой руке, что я мог бы раздавить ее, не вспотев.

— Но я хочу прояснить одну вещь, printsessa. Я никогда не причиню тебе такой боли, как он.

Она сглотнула, и ее глаза опустились к моему рту. Между нами вспыхивает электрический заряд, освещая меня изнутри. Даже воздух вокруг нас кажется магнетическим, как затишье перед бурей. Она тоже это чувствует. В этом я уверен.

Прежде чем кто-то из нас разрушает чары, появляется Мария и сообщает, что прибыл свадебный распорядитель и что мы должны встретиться с ней в кабинете. Это последнее, что я хочу сделать, но, как говорится, что в копеечку, то в копеечку.

Я встаю и протягиваю ей свою поднятую ладонь. Она смотрит на нее так, словно я только что предложил ей дохлую рыбу, а затем поворачивается в другую сторону, поднимается со своего места и устремляется вперед меня.

Черт. Мне нравится изводить ее и смотреть, как она бесится.

ГЛАВА 7

Бьянка

Когда я лежу в постели, в моей голове звучит одна-единственная мысль.

Я не справилась.

Не смогла убедить дядю не выдавать меня замуж, и, что еще хуже, не смогла убедить Даниила, что я люблю Хорхе и наш союз обречен. А ему все равно, он это ясно дал понять.

Его прежние слова эхом отдаются в моем мозгу. Ты ничем не хуже любой другой мокрой дырки.

Он недоумок. Под этим очаровательным фасадом он такой же ядовитый, как и все остальные. Змея, одетая в Армани. Я не выйду за него. И вообще ни за кого.

Когда наступает тишина, я переворачиваюсь, покидая тёплую постель, и проскальзываю в ванную комнату. Выключив свет, я открываю нижний ящик туалетного столика и достаю коробку с тампонами, которую прячу в самом конце. Слава богу, что у меня есть средства гигиены. Лучшего места не найти.

Покопавшись внутри, я нахожу телефон на дне картонной коробки. Сидя на прохладном кафеле ванной комнаты и прижав колени к груди, я звоню. Это единственное, что я могу сделать.

* * *

— Мне очень идет этот цвет. — Кира заходит в комнату и делает небольшое кружение для всех нас. Она права, лесной зеленый ей очень идет. Я присоединилась ко всем представительницам клана Козловых - Кире и Джорджии, с которыми я уже была знакома, а теперь меня познакомили с Роуэн и Аленой. Они прилетели сегодня утром, и кто-то из организаторов свадьбы решил, что они будут моими подружками невесты, так как других родственниц и подруг у меня нет.

Сейчас мы собрались в номере люкс в доме моего дяди и примеряем платья для сегодняшней свадьбы. Кажется, что все слегка шокированы таким поворотом событий, но при этом сохраняют счастливые лица, уверяя меня в том, какой Даниил добрый, хотя я знаю, что это ложь.

Пока остальным подгоняют наряды, ко мне подсаживается Джорджия с бокалом шампанского в руке.

— Эй, — тихо говорит она, — уверена, тебе это пригодится.

— Спасибо. — Я с благодарностью принимаю напиток. — Определенно пригодится.

— Я могу только представить, что ты сейчас чувствуешь. Речь идет о напряженном двадцатичасовом рабочем дне. Если я могу чем-то помочь, просто попроси. — Она сжимает мою руку, ее глаза сияют добротой, которой я не заслуживаю.

Выдохнув с трудом, я одарила ее скромной улыбкой.

— Это безумие. Мне кажется, я еще не все осознала.

— Я знаю, что это безумие, но Даниил - очень хороший парень. Да, он такой же размашистый козел, как и все Козловы, но под всем этим скрывается его верность. — Я издаю горловой смех. Даниил и Андрей, похоже, сделаны из одной и той же ткани. — И ты приобретаешь не только мужа, — говорит она, жестом указывая на всех женщин в комнате. — Ты приобретаешь отряд. И очень классный.

В моей груди расцветает тепло. Если бы все было по-другому, я была бы благодарна за то, что попала в эту семью. Я смотрю, как Алена суетится над платьем своей невестки, Роуэн, пока Кира фотографирует всех, волна грусти обжигает мое сердце из-за всего, чего у меня не может быть.

Рука Джорджии накрывает мою руку, возвращая мои мысли в настоящее.

— Хочешь, я пойду с тобой на примерку платья?

— Нет необходимости, — настаиваю я. — Я уверена, что у тебя есть миллион дел, чтобы подготовиться.

— Пожалуйста, я могу просто нанести макияж и на этом закончить. Я буду рада сопровождать тебя.

— Нет. — Это слово прозвучало слишком резко, и я быстро наклеила на лицо извиняющуюся улыбку. — Я настаиваю, чтобы ты пошла с остальными на маникюр. В любом случае, свадебный распорядитель присоединится ко мне.

— Ну, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Следующий час проходит в дегустации тортов, согласовании меню и встрече с флористом для выбора букета. Мэделин, организатор свадьбы, похожа на собаку с костью. Она не отстанет, пока не расставит все точки над «i» и не перечеркнет все пункты. На нее буквально работает целая армия, и как только она что-то решает, ее маленькие приспешники тут же бегут выполнять ее просьбы. Я чувствую себя виноватой за то, что столько труда уходит на свадьбу, которая не состоится.

Даниила нигде нет, и я благодарна ему за это. Я бы не хотела больше видеть его лживое лицо.

Сразу после обеда, пока команда декораторов превращает дом моего дяди в свадебный рай в тропической тематике, мы с Мэделин отправляемся в эксклюзивный дизайнерский свадебный бутик на примерку платья. Я уже выбрала платье по интернету, теперь они сделают последние штрихи и подтяжки, чтобы оно сидело как перчатка. По крайней мере, так считает Мэделин.

Когда мы входим в роскошный магазин, нас приветствует персонал из трех женщин. На витрине представлено всего несколько платьев, и все они подходят для принцессы. Или королеве мафии, как в данном случае. Меня встречает симпатичная женщина лет тридцати с волосами до пояса и фамилией Минг на бейджике.

— Вы, наверное, Бьянка, — радушно говорит она. — Швея ждет вас в подсобке. Я провожу вас.

— Спасибо. — Я поворачиваюсь к Мэделин. — Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем наблюдать за моей примеркой. Почему бы тебе не остаться здесь и не обсудить все важные детали, которые требуют твоего одобрения?

Брови Мэделин сошлись.

— Нет необходимости. Будет лучше, если я присоединюсь к тебе.

Я не двигаюсь с места. Между нами раздается непрерывный писк ее входящих сообщений.

— Я справлюсь с этим, — настаиваю я. — Я выйду и покажу тебе окончательный вариант. — Она выглядит неуверенно, но решимость на моем лице дает ей понять, что я не собираюсь отступать. Она снова смотрит на свой телефон, когда он начинает звонить.

— Я сейчас приду, — обещает она мне, поворачиваясь и отвечая на звонок.

Минг ведет меня в большую примерочную в задней части магазина, где платье аккуратно развешено рядом с тумбой и японской складной ширмой. Минг на мгновение задерживает на мне взгляд, а затем кивает и выходит из комнаты.

Как только дверь закрывается, из тени выходит Дейдра. Скрестив руки перед собой, она выглядит как всегда невозмутимо. Ее косы завязаны в хвост, пистолет, как всегда, спрятан в кобуру под спортивной курткой. Увидев Дейдру, я испытываю одновременно облегчение и глубокое разочарование от того, что все это продолжается.

— Это, конечно, неожиданный поворот событий, — приветствует она меня. Когда мы разговаривали вчера вечером, я рассказала ей только самые общие сведения о случившемся. Хотя это и не был подробный рассказ, но его было достаточно, чтобы понять, что все, над чем мы так долго работали, находится под угрозой. — Ты собираешься надеть платье? — спрашивает она, показывая на элегантное платье Vera Wang, висящее у зеркала.

— Забудь об этом, — говорю я, в отчаянии качая головой. — Ты должна вывести меня отсюда. Сейчас же.

Она складывает руки на груди, выражение ее лица остается невозмутимым.

— Боюсь, что мы не можем этого сделать. Наше расследование в отношении твоего дяди далеко не закончено. Если твоей жизни не угрожает опасность, я не имею права переводить тебя в WITSEC.

Я вскидываю руки вверх, разочарование обжигает кожу.

— Я работаю с ФБР уже два года. Я предоставила тебе убедительные доказательства против моего дяди и его картеля. Почему этого недостаточно, чтобы привлечь его к ответственности или обеспечить мне защиту свидетелей?

— Твой дядя осторожен. У него есть люди, которые помогают ему заметать следы. У него под рукой лучшие адвокаты, он знает все хитрости торговли. Нам нужны неопровержимые доказательства, если мы хотим, чтобы это было доказано в суде. — Ее глаза сверлят меня насквозь, пронзая своим бескомпромиссным взглядом. — Как я тебе и говорила с самого начала, на все это нужно время.

Мой желудок резко сокращается. У меня нет времени, моя жизнь должна оборваться сегодня.

— Ты сказала, что будешь меня оберегать, — обвиняю я. — Мой дядя выдает меня замуж за безжалостного главу Братвы. Я не могу помочь тебе, не имея доступа к Хорхе и его болтливому рту.

— Сядь и сделай несколько глубоких вдохов, — уговаривает она, настороженно поглядывая на дверь. Она подводит меня к стулу у окна и сует мне в руки бутылку с водой. — Выпей это, а потом расскажи мне, что происходит.

Я пью, но это не успокаивает мои нервы. Моя жизнь словно превращается в кошмар, который я не могу контролировать. Все, ради чего я так старалась, чем жертвовала, ускользает между пальцами, как песок.

— Что случилось в Нью-Йорке? — Спокойный голос Дейдры успокаивает меня, и я рассказываю о последних двадцати четырех часах ада, который я пережила.

— А этот Даниил, за которого ты выходишь замуж, как его фамилия?

— Козлов. Он из бруклинской Братвы. Они очень известны на Восточном побережье. Мой дядя увидел в этом возможность, понял, что союз с Козловыми принесет ему больше выгоды, чем выдача меня замуж за Хорхе.

Ее глаза расширились, как будто я открыла ей самый сочный секрет в мире.

— Я знаю, кто они такие. Козловы - большие шишки. — Она хватает меня за плечи, выглядя слишком счастливой. — Черт, Бьянка, это же золото.

— Как это? — Мои брови сошлись в замешательстве. — Без Хорхе и его ночных рюмок рома у меня не будет никакой информации о Зегасе. Мне придется жить в Нью-Йорке. Все, ради чего мы так старались, будет напрасным.

Я хочу, чтобы она кивнула в знак согласия, но она уже ушла в свои мысли, разрабатывая план, который не принесет мне пользы. Жгучее осознание пронзает меня. Она не собирается помогать.

— Ты не видишь общей картины. Козловы - крупное преступное сообщество. Это может иметь огромное значение.

Я откидываю голову назад в разочаровании и громко вздыхаю.

— Мне плевать на Козловых, я хочу, чтобы мой дядя сидел за решеткой. Я хочу, чтобы он заплатил за все, что сделал. — Я бью себя по груди, смаргивая слезы.

— Я знаю, — говорит она, разочарование придает ее голосу некоторую резкость, — но я хочу сказать, что Козловы могут стать ключом к тому, чтобы посадить твоего дядю за решетку. Две преступные организации объединяются, чтобы начать что-то новое. Непременно возникнут трудности роста. Люди станут жадными. Будут совершаться ошибки. Это твой шанс подсадить дядю на что-то, что действительно может сработать. Мы сможем построить мощное дело против обеих преступных семей... и ты будешь ключом.

— Ты говоришь, что я должна выйти замуж за Даниила Козлова. — Слова сорвались с моих губ едва слышным шепотом.

Она выпрямляется во весь рост и скрещивает руки перед грудью.

— Да. У нас есть возможность посадить твоего дядю за решетку и уничтожить еще одну жестокую преступную семью.

Черт, все идет не по плану.

— Он ничего мне не скажет. Даниил - закоренелый холостяк, он не разгильдяй, как Хорхе... Он... он... — Жестокий, требовательный, чертовски сексуальный. — Он монстр, которому я нужна только как конфетка.

Она ухмыляется и поднимает плечо.

— Если он находит тебя привлекательной, это хорошее начало. Тебе нужно использовать все, что в твоем распоряжении, чтобы заставить его говорить.

Мои глаза сужаются.

— Ты говоришь то, что я думаю?

— Ты красивая женщина, Бьянка... очаровательная и умная. Я думаю, ты понимаешь, что для того, чтобы залезть ему в голову, тебе нужно забраться в его постель.

Сжав руки в кулаки, я пытаюсь подавить панику, поднимающуюся в горле. Я девственница, которая едва переступила порог третьей базы. Соблазнение не является инструментом в моем арсенале, но мои возможности быстро сокращаются.

— И что дальше? — спрашиваю я с пораженным вздохом. — Выкачивать из него информацию? Шпионить за ним? Даниил за милю учует крысу. Он острый, как лезвие, — предупреждаю я, вспоминая, как быстро он раскусил покерные махинации Хорхе.

— И ты тоже. — Она делает паузу, поднимая свадебное платье с подставки, на которой оно висело. — Ты так упорно боролась за это. Пожертвовала многим. Поверь мне, когда я говорю, что месть близка. Нам просто нужно, чтобы ты продолжила сотрудничество в этом деле.

Да, я это уже слышала.

— А авария? — напомнила я ей. — Документы, которые я тебе дала... Очевидно, что в ней участвовал мой дядя. — Злость подступает к горлу, но я сглатываю эмоции. Пять лет никак не облегчили мою боль, как будто это произошло вчера.

В ее глазах мелькает сочувствие.

— Опять же, все это косвенные улики. Нам нужны веские доказательства того, что за этим стоит твой дядя. Вот почему ты не можешь сдаться сейчас.

Когда она прижимает к моему телу шелковистый белый халат, мы оба смотрим на мое отражение в зеркале во весь рост. Она улыбается, а я подавляю крик.

Я уже жалею о том, что произнесла следующие слова.

— Я нужна тебе, чтобы соблазнить его... — Слова застревают в горле. — Заставить его довериться мне? И все?

— Пока, — подтверждает она. — По одному шагу за раз. Сначала освойся в новой жизни. Когда придет время, я свяжусь с тобой, чтобы обсудить следующий шаг.

Я хочу спросить, что значит "следующий шаг", но Дейдра занята тем, что аккуратно вешает платье. Ее губы подрагивают в уголках.

— Будем надеяться, что платье будет сидеть на тебе хорошо, потому что я плохая швея. — Она подмигивает и направляется к выходу. — Я буду на связи, — это ее последние слова, обращенные ко мне.

Ни хрена себе. Я выхожу замуж за хладнокровного преступника, с которым познакомилась всего тридцать шесть часов назад, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

ГЛАВА 8

Даниил

Она опаздывает.

Ни одна невеста не опаздывает на свадьбу, если только не планирует на нее не прийти.

Я глажу рукой переднюю часть смокинга и смотрю на Андрея, непоколебимо стоящего рядом со мной у алтаря. Словно прочитав мои мысли, он наклоняется ко мне и шепчет:

— Она придет. Наверное.

— Спасибо, но я не нуждаюсь в твоих заверениях, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы.

Он тихонько хихикает.

— За эти несколько минут ты проверил свои часы не менее пяти раз.

— Я просто хочу покончить с этим. — Я чувствую себя цирковой диковинкой, стоящей здесь, на выставке, среди всех этих людей, глазеющих на меня. Несомненно, история о нашей встрече разнеслась далеко и широко: как я поставил на свою будущую жену в покере поздно вечером, и теперь они все хотят увидеть, как я лично претендую на нее. Такое чертово варварство.

Отчасти я надеюсь, что Бьянка действительно сбежала. Что ей удалось уехать отсюда как можно дальше, что она каким-то образом обрела свободу. Но это несбыточная мечта. От такой жизни не убежишь. Дядя будет охотиться за ней хоть до края земли, лишь бы не потерять свою призовую кобылку.

Виолончельная музыка звучит все громче, раздражая нервы, а в воздухе висит тяжелый запах гангстерского одеколона. Даже священник то и дело бросает взгляд на часы, ему не терпится поскорее покончить с бракосочетанием и покинуть это душное помещение.

Я поднимаю брови на одну из приспешниц организатора свадьбы, стоящую сбоку от подиума. Она взволнованно выдыхает и скрывается в боковой двери в поисках задерживающегося.

По мафиозным меркам это небольшая свадьба, всего двести человек, и, кроме моей семьи, большинство гостей - деловые партнеры. Я чувствую какое-то сочувствие - может быть, к тому, что у Бьянки не было друзей, которых можно было бы пригласить, и, что еще печальнее, к тому, что ее ближайшие родственники погибли в автокатастрофе пять лет назад. Сегодня рядом с ней нет никого из тех, кого она любит. Даже если она не назвала бы этот день счастливым, он знаменателен.

Я думаю о том, что надо бы дотянуться до кармана смокинга и глотнуть водки, которая у меня припрятана во фляжке прямо над кобурой. Кто-то скажет, что жениться с пылу с жару - это не стильно, но это люди, которые никогда не были на свадьбе мафии, объединяющей две очень разные группировки. Лучше перестраховаться.

Я поднимаю глаза и вижу, как Диас проскальзывает в заднюю часть зала с пышногрудой блондинкой на руках. Они заняли место в последнем ряду.

— Какого черта он здесь делает? — спрашиваю я Андрея, поводя подбородком.

Он слегка надувает губы.

— Моралес пригласил. Не обращай на него внимания. Судя по тому, что блондинка практически корчится у него на коленях, он уже отошел от этого.

Это не имеет значения. Воротник кажется слишком тесным, и по спине стекает струйка пота. Я уже собираюсь попросить охрану вышвырнуть его за задницу, когда раздаются знакомые ноты "Свадебного марша".

И вот уже Бьянка несется к алтарю, дядя хватает ее за руку без малейшего намека на деликатность. Эмилио улыбается такой фальшивой улыбкой на загорелом лице, что кажется, будто он ее нарисовал. Длинная вуаль скрывает выражение лица Бьянки, но она держит спину прямо, высоко подняв голову, одетая в элегантное платье, которое идеально обнимает каждый опасный изгиб.

Она подходит к алтарю, и между нами наступает тишина. Напряжение проносится по комнате, как густой туман, как будто можно протянуть руку и дотронуться до него. Я поднимаю вуаль над ее головой, чтобы увидеть ее лицо. Это лицо. Глаза цвета патоки ярко блестят. Макияж сделан тонко и со вкусом, подчеркивая ее тонкие черты, изящный нос и сочные губы. Я опускаю глаза ниже, любуясь ее прекрасной длинной шеей и изящным изгибом плеч. Она чертовски великолепна, как и всегда, и так легко втянуться в ее орбиту.

— Думаешь заняться бегством? — спросил я, едва слышно прошептав.

Мы встречаемся взглядами, и ее сузившиеся глаза притягивают меня. Проходят секунды, которые кажутся часами. Наконец, она шепчет в ответ:

— Даже не мечтаю об этом.

И тут, со всей деликатностью, как если бы меня сбил грузовик Mack truck, до меня доходит - что с тех пор, как она вошла в мою жизнь все в моей идеально упорядоченной и выверенной жизни ускользает из моих пальцев.

* * *

Кира, обхватив руками, не собирается отпускать меня в ближайшее время. Ее маленькая головка покоится на моей груди. Интересно, сколько ей понадобилось выпить, чтобы дойти до такого уровня счастливого опьянения?

Роуэн улыбается Кире, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Это действительно была прекрасная, мать ее, свадьба, — говорит она, цитируя Киру. — Даже если это немного неожиданно.

Я смеюсь. Это преуменьшение года.

— Каково это - быть женатым человеком? — спрашивает Джулиан, подходя к Роуан сзади и обхватывая ее талию одной рукой в собственническом жесте.

— Кто, блядь, знает? — Я пожимаю плечами, раздраженный всей этой суетой. Мы женаты всего несколько часов, и за это время я едва ли перекинулся с Бьянкой десятью словами. Мы сидели рядом друг с другом за ужином, и между нами царила наэлектрезованная тишина. Пусть она меня ненавидит. На самом деле, если она возненавидит меня, это послужит моей цели.

— Может быть, после брачной ночи у тебя будет другое мнение, — поддразнивает Роуэн, прижимаясь к Джулиану всем телом.

— Боже, может, вы снимете комнату? — Кира издает рвотный звук.

— С удовольствием, но сначала я хочу потанцевать со своей женой. — Джулиан тянет Роуэн на танцпол, а Кира бормочет что-то о том, что ее сейчас стошнит, даже когда она прокладывает себе путь к десертному столу.

В миллионный раз за сегодняшний день мои глаза ищут Бьянку. С другого конца зала я наблюдаю, как она приветствует пожилую пару. Женщина наклоняется и целует ее в правую щеку, поздравляя, а затем уходит.

Оставшись в одиночестве впервые за весь вечер, я замечаю, как опускаются плечи Бьянки, как усталость просачивается в ее выражение лица. Я - причина ее страданий, я - тот, кто все это затеял, но я ни о чем не жалею. Я могу не доверять ей, и мне, конечно, наплевать на игру в дом, но когда я смотрю на нее, одна мысль эхом отдается в моем мозгу - моя.

В другом конце комнаты она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Она сглатывает, заставляя маленькие сухожилия на ее шее непроизвольно дергаться. Вскоре она моргает и отводит взгляд, поворачиваясь на каблуках, чтобы покинуть бальный зал.

Но не успела она выскользнуть за дверь, как из тени вынырнула рука и схватила ее за запястье. Диас держит ее в ловушке. Он наклоняется к ней и что-то шепчет ей на ухо. Она не отвечает, просто слушает, ее тело жесткое, как доска, взгляд прикован к полу. Его рука все еще сжимает ее запястье, когда она поворачивается к нему.

Что за игру она затеяла? Я наблюдаю за тем, как она, прижавшись к Диасу, смотрит на человека, которого, по ее словам, любит, но взгляд горит жгучей ненавистью. В моих венах закипает кровь, и в одно мгновение я пересекаю комнату и упираю пистолет в ребра Безумца.

— Убери от нее руки.

Его акульи глаза смотрят на меня, на губах играет усмешка.

Бьянка поворачивается, ее глаза чуть не выскочили из глазниц, когда она увидела, что я достал оружие.

— Что ты делаешь? — закричала она.

— Что этот мудак здесь делает? На моей гребаной свадьбе. — Я сильнее прижимаю пистолет к его ребрам. Боже, как же у меня сейчас чешутся пальцы, и ничто не доставит мне большего счастья, чем разбить этому парню лицо. В комнате воцаряется тишина, и головы поворачиваются в нашу сторону.

— Убери пистолет, Даниил, — умоляет Бьянка. — Ты устраиваешь сцену.

Я даже не поднимаю глаз, все мое внимание приковано к Хорхе, пылающему от едва сдерживаемой ярости.

— Еще раз тронешь ее, и им понадобятся зубные карты, чтобы опознать твои останки, — выплюнул я.

Не успеваю я выполнить свою угрозу, как в ухе раздается знакомый голос.

— Что, черт возьми, происходит?

Да, я должен был это предвидеть. Андрей и Эмилио вмешиваются, тащат нас обоих по коридору в кабинет. Эмилио толкает Диаса в кресло. Он смотрит на меня, опираясь локтями на раздвинутых ногах, даже если его раненая рука все еще в перевязи, ненависть проступает в каждой его черте. По настоянию Андрея я занимаю место напротив него, оставляя брата рядом с собой, а Эмилио остается стоять.

— Может, объясните, что это было? — Андрей машет рукой между нами.

— С удовольствием, — говорю я, заламывая шею. — Что этот ублюдок делает на моей свадьбе, разговаривая с моей женой?

— Полегче, тигр, — пробормотал Андрей.

Эмилио пожимает плечами, как будто все это простое недоразумение.

— Он мой старший лейтенант, моя правая рука. То, что произошло между Хорхе и Бьянкой, уже в прошлом. Мы все здесь взрослые люди. Хорхе понимает, что брак с тобой был лучшим решением для всех.

Диас ухмыляется.

— Вода под мостом, parce (пер. дружище). Я просто поздравил Бьянку с бракосочетанием.

— Чушь собачья, — сплюнул я. Какими бы словами ни обменивались Бьянка и Диас, они не были радостными.

— Хватит, — рычит Эмилио. — Вы двое скоро будете работать в тесном контакте. Хорхе будет отвечать за отмывание денег Зегасов в "Беллаире".

Что за хрень? Я взглянул на Андрея. Выражение его лица остается нейтральным, но я не замечаю, как напрягается его челюсть.

— Мы это не обсуждали. — Андрей встает во весь рост и застегивает пиджак. — Не думаю, что это разумно, учитывая, что между ними плохая кровь.

Эмилио не вздрагивает.

— Я больше никому не доверяю контролировать операции такого уровня. Мы собираемся влить много денег в твое казино, Козлов. Это должна делать моя правая рука.

В комнате воцаряется напряженная тишина. Андрей смотрит на меня с вопросом в глазах - справлюсь ли я?

Я не люблю Диаса, я не доверяю ему, я не хочу иметь с ним ничего общего, но я также знаю принципы "Искусства войны": держи друзей близко, а врагов еще ближе.

И Безумец, безусловно, мой враг. А вот Бьянка? Я планирую это выяснить.

Я вздыхаю, как будто согласие на условия Эмилио стоит мне всего.

— Пока он не приближается к Бьянке, у нас не будет проблем. — И я это серьезно. Он может издеваться надо мной сколько угодно, но как только он приблизится к женщине, носящей мое кольцо и мою фамилию, он - покойник. Мой взгляд падает на ухмыляющееся лицо Диаса, и я обращаюсь к нему напрямую. — Все вопросы ты оставишь между нами. Между мужчинами. Понятно?

— Прекрасно. — Он встает и поправляет галстук. — Бьянка в твоем распоряжении, друг мой, я уже покончил с этим.

— Значит, все решено. — Андрей скрещивает руки, окидывая всех взглядом "не трахайтесь с паханом". — Если мой бизнес пострадает от ваших проблем, вы оба заплатите.

— Конечно, — говорит Диас сквозь стиснутые зубы. Я тоже нехотя ворчу в ответ, но если брат думает, что все так просто, то он глубоко ошибается.

Я не доверяю Зегам и никогда не буду.

ГЛАВА 9

Бьянка

Звук разбитого стекла, доносящийся с террасы, заставляет меня чуть ли не выпрыгнуть из кожи. Что бы ни происходило снаружи, это нехорошо. Даниил уже час сидит на улице с бутылкой Macallan, а я бесцельно брожу по нашему гостиничному номеру, ожидая, когда он войдет в дом и объявит меня своей невестой.

Маниакальный смех едва не вырывается у меня изо рта, когда я ловлю свое отражение в зеркале в спальне. Я влипла по уши. Накрашенная, как сексуальный котенок, волосы волнами спадают по спине, ноги украшают шпильки, а на мне черный кружевной бюстгальтер и трусики, достойные подиума Victoria's Secret.

Я кричу о сексе.

Поговорим о ложной рекламе.

То, чего мне не хватает в мастерстве, я компенсирую чистой решимостью, потому что так или иначе я завлеку Даниила Козлова в свои чары. Даже если сейчас он считает меня не лучше жвачки, прилипшей к подошве его ботинка. До свадьбы все было напряженно, но, когда Даниил увидел меня сегодня с Хорхе, что-то оборвалось. Он принял за уютную беседу то, что мой бывший загнал меня в угол.

А ведь все было совсем не так.

Пальцы Хорхе впились в мои запястья, удерживая меня на месте, когда он произносил фальшивые поздравления.

— Такая красивая свадьба, chica (пер. девочка). И у меня для тебя хорошие новости. Твой дядя поручил мне работать с Козловыми, так что я тоже буду жить в Нью-Йорке. И не волнуйся, я буду внимательно следить за тобой и твоим русским мусором.

Ярость, которую я почувствовала, когда Хорхе схватил меня, быстро сменилась страхом. Инстинктивно я поискала глазами Даниила и нашла его в другом конце комнаты, его глаза сверкали от ярости. Не успела я глазом моргнуть, как он уже ткнул Хорхе в бок пистолетом, и с его губ сорвались властные слова.

Еще раз тронешь ее, и понадобятся зубные карты, чтобы опознать твои останки.

Его слова пронзили меня до глубины души. Теперь я принадлежу ему. И это должно пугать меня, а не вызывать легкий жар между бедер. Потому что Даниил, возможно, и хочет обладать мной, но он также ненавидит меня.

— Что ты делаешь?

Я оборачиваюсь на звук его голоса, ровного и глубокого, доносящегося из двери в спальню. Он прислонился к стене, на нем брюки от костюма и голая грудь, которая послужила холстом для какого-то татуировщика. У членов Братвы часто бывают татуировки, которые рассказывают историю, по крайней мере, у членов старой школы. Я не знаю, что символизирует вихрь цветов, покрывающий его грудь и руки, но я знаю, что, сколько бы краски ни украшало его кожу, невозможно скрыть тот факт, что его грудь и верхняя часть тела, кажется, высечены из камня.

Я застыла на месте, изучая его, как загадку, которую не могу разгадать. И все же я хочу этого. Я хочу разгадать его, понять, что заставляет его двигаться, почему он смотрит на меня прямо сейчас пылающим взглядом на моей обнаженной коже. Я словно чувствую маленькие искорки по всему телу, куда падает его взгляд. Я ухватываюсь за эту вспышку похоти и желания и с уверенностью, которую не совсем чувствую, спрашиваю его:

— Ты идешь в постель?

Он взбалтывает кубики льда в своем бокале, а затем долгим глотком допивает остатки виски. Когда он снова смотрит на меня, голод в его глазах, который был всего минуту назад, уже погас.

— Думаешь, справишься со мной? — В его голосе звучит насмешливая нотка. Он бросает бокал на приставной столик и направляется ко мне. — Ты бы не знала, что делать с моим членом, даже если бы я дал тебе инструкцию.

Мне не нравится, что он смотрит на меня с вызовом в глазах. Как будто он проверяет, хватит ли у меня смелости выполнить свое приглашение, и блефует только для того, чтобы напомнить мне, какая я глупая маленькая девочка. Только по этой причине я не позволю ему победить.

Я протягиваю руку, проводя кончиками пальцев по твердой поверхности его груди и пресса, спускаясь ниже, туда, где над молнией виднеется легкая россыпь волос, но он останавливает меня, накрывая своей большой рукой мое запястье.

Он низко наклоняется, и кончик его носа почти касается моего.

— Мы не будем этого делать, printsessa. Иди спать, — рычит он, прежде чем отвернуться от меня. Я отстранилась.

— Брак не имеет юридической силы, пока он не заключен. — Я горжусь тем, что мой голос прозвучал твердо и четко.

Он замирает на месте, его плечи складываются в плотную линию. Поворачиваясь, он с шипением втягивает воздух сквозь зубы. Но я не могу отступить. Он уже считает меня трусихой, и я не стану доказывать ему свою правоту. Он нарочито жесток, пытается отпугнуть меня, но его насмешки только разжигают мое стремление. Я подкрадываюсь к нему, протягиваю руку и беру его за брюки. Я изображаю какую-то соблазнительницу из альтернативной вселенной, но часть меня наслаждается этой ролью. Он кажется невероятно твердым, пульсирующим в моей руке. Удовлетворение разливается по моим венам, когда он издает звериный хрип.

— Ты можешь научить меня, — шепчу я.

Его глаза опускаются к моим губам.

— Я не трахаюсь с девственницами.

— Ну, поскольку я твоя жена, у тебя нет выбора. — Его рот сужается, и я убеждаюсь, что он снова собирается оттолкнуть меня, поэтому я поднимаюсь на цыпочки и провожу языком по раковине его уха. — Покажи мне, что тебе нравится.

Я поднимаю глаза, и наши взгляды сталкиваются. Внезапно я оказываюсь в ловушке его очень темного, очень тяжелого взгляда. Между нами закручивается энергия, которая грозит засосать меня и не выпустить, как черная дыра. Я могла бы потерять себя в этом человеке. Но я не могу оторвать взгляд от его пылающей радужки.

Когда я замираю, его губы кривятся в зловещей улыбке.

— Теперь я достаточно хорош для тебя? Ты будешь думать о Хорхе, пока я тебя трахаю?

— Я... нет. — Слова застряли у меня в горле, его ревность застала меня врасплох.

Он ухмыляется, прижимая мои ноги к кровати. Его большое тело теснит меня, и это кажется опасным, когда меня толкают к краю, и не только в этом смысле.

— Хочешь знать, чего бы я хотел? Тебя на коленях, задыхающуюся от моего большого члена, и отсасывающую мне своими прекрасными губами. Все еще интересно? — дразнит он, проводя пальцем по моей щеке.

В моей душе все клокочет, я одновременно и возбуждена, и насторожена, но страх сейчас не на руку, поэтому я подавляю его и делаю храброе лицо.

— Да.

Его руки опускаются к моей заднице, разминая ее, а его твердый член упирается в плоть моего живота.

— Отлично, ты хочешь поиграть, маленькая женушка. Давай поиграем. — Он внезапно отпускает свою хватку. — Сними с себя все и встань на колени.

Его глаза загораются, когда мой язык высовывается, чтобы облизать мои пересохшие губы. На мгновение я застываю на месте, потрясенная его внезапной переменой в поведении, но я сама навлекла на себя это, и теперь должна довести дело до конца.

Сбросив с плеч шелковистые бретельки, я позволила лифчику упасть на мягкий ковер, затем стянула трусики с бедер. Раньше я представляла себя соблазнительно позирующей на кровати отеля в этом тонком французском шелке, а теперь чуть не смеюсь от того, насколько реальность отличается от моих глупых фантазий. Прохладный воздух заставляет мои соски напрячься, а его глаза задерживаются, изучая каждый сантиметр моего тела с тревожным интересом. Я прикрываю рукой свой мягкий живот и тяжелую грудь. Я горжусь своей фигурой, но знаю, что далека от его идеала. Он, наверное, привык к худым супермоделям и актрисам, а я - это мягкие изгибы и широкие бедра.

Но, судя по его горячему взгляду, может, он и не против.

— Не смей прятаться от меня, — рычит он, впиваясь в меня взглядом. — Каждый твой сантиметр совершенен, и каждый твой сантиметр - мой. А теперь.... На. Колени.

Меня пронзает дрожь от того, что он считает меня своей собственностью. Следуя его приказу, я опускаюсь на колени, ковер смягчает позу. Даниил получает явное удовольствие от того, что я подчиняюсь, уголки его рта приподнимаются в дразнящей улыбке, которая делает его зверски красивым.

— Я вижу, ты умеешь выполнять приказы. Это хорошее начало, printsessa. — Его большой палец проводит по моим губам, оттягивая нижнюю до упора. — Теперь расстегни мои брюки и возьми мой член. — Его голос хриплый, грубый и выдает, как он возбужден. Он возбужден для меня.

Мои пальцы оказываются на его ремне, быстро расстегивают его, а затем расстегивают ширинку. Я не свожу с него глаз, пытаясь излучать уверенность. Легкая дрожь в руках - единственный признак того, что я нервничаю. Если он и замечает это, то ничего не говорит. Его пронизывающий взгляд не отрывается от меня.

Я забираюсь в расстегнутые брюки и достаю его внушительной длины член. Его член большой и толстый, тверже, чем я когда-либо могла себе представить.

— Вот черт, — бормочу я.

Он издал придушенный смешок, затем убрал мою руку и стал надрачивать себя. Он делает несколько сильных взмахов своим членом, и с его набухшей головки стекает струйка спермы, и он вытирает влагу о мою щеку.

Он делает это, чтобы наказать меня, унизить - но это не имеет никакого значения. Я не нахожу его действия унизительными; я нахожу их чертовски горячими, а запах его возбуждения заставляет меня дрожать от чистой потребности.

Что со мной не так?

Я наклоняюсь вперед и провожу губами по его члену. Я улыбаюсь, когда он дергается подо мной. Я глубоко вдыхаю его мускусный аромат, который пронизывает меня изнутри. Может быть, мое соблазнение и спланировано, но этот момент - самый настоящий.

— Бля-я-ядь. Ты так прекрасна в таком виде, — жестко шепчет он. — Моя собственная кукла для траха. И это все, чем ты когда-либо будешь. — Его гневные слова пронзают мое сознание. Крепко сжав мои волосы в своей руке, он трется головкой члена о мои губы, а затем подается вперед. Его эрекция прорывает шов между моими губами, и он проникает в мой рот, до самого горла. Я немного задыхаюсь, а он нежно гладит меня по лицу, что резко контрастирует с грубостью его действий.

— Вот так, милая девочка. Дай мне послушать, как ты захлебываешься. Я хочу, чтобы слезы текли по твоему лицу и испортили твой красивый макияж.

К черту этого человека. Он хочет доказать, что я не в себе, что я не могу с ним справиться. Но я докажу ему, что он ошибается.

Может, я и неопытна, но я прочитала достаточно романтических книг, чтобы понять, что дышать нужно через нос, пока рот полон. Его движения грубы и жадны. Его бедра подрагивают, а я плотнее обхватываю губами его член и позволяю ему задавать темп. Когда из его горла вырывается стон и он дергает меня за волосы, меня пронзает дрожь.

Пусть я стою на коленях, но я контролирую ситуацию. Он следит за каждым моим движением, выражение его лица почти страдальческое, когда он откидывает голову назад, и по его телу пробегает дрожь.

Изучая его лицо, я фиксирую каждое выражение, каждую гримасу и пробормотанное проклятие. Я хочу, чтобы этот момент навсегда запечатлелся в моей памяти. Как он балансирует на грани агонии и экстаза. Я сделала это с ним. Все я.

С последним мучительным криком он подается вперед, одной рукой удерживая меня на месте, пока его член опустошается в мой рот. Он не предупреждает меня и не предлагает вынуть. Он преподносит мне урок. Не играть с большими мальчиками, если не можешь с ними справиться.

— Смотри на меня, когда будешь глотать мою сперму. — Такое грубое требование, но я даю ему то, что он хочет. Мои глаза прикованы к нему, когда он с ревом кончает мне в рот. Я не готова к потоку спермы в моем горле, но он сильно бьется, удерживая мою голову на месте, пока я стараюсь проглотить все до последней капли. Даже после этого, когда его член становится мягким, он остается у меня во рту, тяжело дыша. Огонь вспыхивает у меня под кожей, и я сжимаю ноги, отчаянно желая освободиться.

Один палец проводит по моей щеке.

— Я вижу, Хорхе хорошо тебя обучил.

Жар, который я ощущала всего мгновение назад, мгновенно угасает. Испарился как вода, вылитая на огонь. Я вздрагиваю. Я должна была догадаться, что его мысли направлены именно туда.

Он не протягивает мне руку и не оказывает никакой помощи, когда я отталкиваюсь от пола. Он отворачивается от меня, как будто я отстранилась от него после того, как он воспользовался моим ртом. Это унизительно, хотя я думаю, что в этом и есть смысл.

Моя кровь закипает, но даже когда я ухожу и направляюсь в ванную, я напоминаю себе, что играю в долгую игру. И "играю" - это действительно главный термин. Потому что, как бы я ни наслаждалась этим моментом, я пришла к нему с одним и только одним намерением.

Я использую любые средства, чтобы завоевать его доверие, а затем использую это доверие в своих корыстных целях.

Я мельком взглянула на себя в зеркало в ванной и была потрясена тем, что увидела. Красная помада размазалась по лицу, тушь растеклась под глазами. У меня пятнистая кожа и сексуальные волосы, но, черт возьми, я не чувствую искры удовлетворения.

Неровное дыхание Даниила, его гортанные стоны, потеря контроля - все это из-за меня. Его невозмутимый фасад треснул, как фарфор на каменном полу.

Я сделала это с ним. Маленькая победа.

Чтобы сломить меня, потребуется нечто большее, чем жестокие слова и грубый минет. На карту поставлено больше, чем он может себе представить. Я скорее умру, чем проиграю, и если дело дойдет до этого, я готова принести эту жертву.

ГЛАВА 10

Бьянка

Небо Нью-Йорка затянуто темными тучами, пока мы пробираемся через утренние пробки в час пик, направляясь в пентхаус Даниила. Это разительный контраст с тем, что мы только что покинули - солнечным Майами, с его жарой, яркими красками. А теперь этот унылый город должен стать моим новым домом.

Даниил сидит рядом со мной на заднем сиденье "Эскалейда", его лицо скрыто газетой, которую он читает. Со вчерашнего вечера он как ледяная стена. Мы спали в разных комнатах и с утра не сказали друг другу и двух слов.

Краем глаза я незаметно слежу за ним. В аккуратно отглаженном костюме, он выглядит дорого и свежо. От него божественно пахнет цитрусовыми и грехом. В голове снова мелькают воспоминания о вчерашнем вечере. Он не говорил о том, что между нами произошло, но мне интересно, думает ли он об этом так же, как и я.

В моей памяти сохранилось каждое грязное слово, каждый развратный поступок. Я стояла на коленях, а он впивался в мой рот, словно я была его игрушкой. Мое соблазнение имело цель - стать ближе к Даниилу, но оно также оставило меня горячей и нуждающейся. До боли. Даже после того, как он довольно бесцеремонно оставил меня на коленях.

— Я отвезу тебя в пентхаус. Михаил останется с тобой. — Хрипловатый голос Даниила оборвал мои горячие мысли.

— Хорошо. — Я разглаживаю юбку, непривычно тяжелое кольцо с бриллиантом отягощает палец. — Что мне делать со своим временем?

— Это твое дело. — Он даже не удосужился поднять глаза от газеты.

— Можно я пойду в город?

Он делает паузу.

— С определенной целью и только если возьмешь с собой Михаила. Не отходи от него ни на шаг. Никогда.

Отлично, жизнь запертой мафиози продолжается. Мы в одном шаге от сестер Бриджертон, которые проводят дни за игрой на пианино, чтением книг и ожиданием мужа. Именно таким было мое существование, когда я стала подопечной своего дяди, и теперь ничего в моей жизни не изменится.

Кроме одного. Мне нужно сблизиться с Даниилом.

Как журналисты-расследователи, мои родители говорили мне, что главное в расследовании - это идти по следу денег. Именно это я и собираюсь сделать. Я откидываюсь на спинку кресла и прочищаю горло, прежде чем спросить:

— Могу ли я получить работу?

Наконец, скомкав газету, он опускает ее на колени. Он внимательно смотрит на меня, сведя брови вместе.

— Зачем тебе это нужно? — спрашивает он, искренне недоумевая.

— Мне будет скучно дома. Дядя никогда не разрешал мне ничего делать, но я надеялась, что у нас все будет по-другому. Начну все с чистого листа.

Он поправляет манжеты и смотрит куда-то вдаль, на залитые дождем улицы города.

— Это не очень хорошая идея.

Именно этого я и ожидала от него. Я скрещиваю ноги, наклоняясь к нему.

— А что, если я буду работать на тебя? Я могу вводить данные, считать, выполнять административные задания. Я могу делать все, что ты хочешь, — предлагаю я.

— Ты раньше работала?

Я сделала паузу.

— Этого мой дядя не разрешил бы. Но если ты дашь мне шанс, то увидишь, что я вполне способна.

— В этом мире так не поступают. Ты это знаешь. Жены не работают. У них есть хобби. — Он вздохнул и постучал пальцем по бедру. — Почему бы тебе не взять уроки тенниса или не заняться гончарным делом.

Тот женский стояк, который я испытывала к нему раньше, сдулся. Я думала, что Даниил может быть более дальновидным. Видимо, я ошиблась.

— А как же Джорджия, разве она не работает?

Его челюсть напряглась.

— Это другое дело.

Теперь он меня злит. Я скрещиваю руки перед грудью.

— Как это «другое»? А Кира - полноценный vor, — самодовольно говорю я, используя русское слово, которому она меня научила, когда мы встретились с ней на кухне у Даниила. — Я хочу чувствовать себя полезной, а не принцессой мафии, изгнанной на шопинг и бездумные обеды.

Даниил засовывает палец в воротник, расправляя его.

— Джорджия - учительница рисования, она работает в частной школе, куда может приводить свою охрану. А Кира - наша сестра, к тому же наследница двух братовских состояний. Это ее законное место. Но ты, — он выплюнул это слово так, что мне не понравилось, — твой дядя практически держал тебя под замком. Что ты знаешь о работе в нашем мире?

— Ты можешь меня обучить, — огрызаюсь я. — Я способна учиться, хочешь верь, хочешь нет.

— Просто брось это, Бьянка. — Его тон мягче, чем я ожидала, как будто этот разговор отнимает у него силы.

Раздражение перерастает в решимость. Я способна на большее, чем он может себе представить. И когда все закончится, он поймет, насколько сильно он меня недооценивал.

Мы подъезжаем к обочине его роскошного дома. Я почти не помню, как оказалась здесь прошлой ночью - было темно, и я была в полубредовом состоянии, - но сейчас я улучила момент и окинула взглядом то, что станет моим домом на ближайшие... боже, кто знает, сколько времени. Моей позолоченной клеткой.

Михаил встает перед дверью машины с моей стороны, готовый нести службу. Но я не уйду без последнего напутственного слова. Я поворачиваюсь на своем месте и сужаю глаза на Даниила.

— Я позабочусь о том, чтобы хорошо потратить твои деньги. По-моему, Bergdorf недалеко. И, если не ошибаюсь, Louis Vuitton тоже. Раз уж я больше ни на что не гожусь, то буду ходить по магазинам до упаду.

Даниил поджимает губы, как будто терпит выходку капризного ребенка. Затем он лезет в пиджак и достает изящный кожаный бумажник. Он извлекает черную кредитную карточку и зажимает ее между двумя пальцами.

— Постарайся, printsessa. У этой карты нет лимита.

Я потянулась к ней, но он переместил ее в недоступное для меня место.

— А-а-а, — предупреждает он. — Ты должна хранить ее в безопасном месте.

Ну и наглость у этого вонючего человека.

— Моя сумочка в багажнике. Я не ребенок, Даниил, я ее не потеряю, — говорю я ему сквозь стиснутые зубы.

Он улыбается, но улыбка не дружелюбная. Она хищная. Он получает слишком много удовольствия от этой маленькой игры.

— Я не хочу рисковать.

Я бросаю взгляд на окно и замечаю, что Михаил повернулся ко мне спиной. И в этот момент, когда я отвлекаюсь, что-то тонкое и твердое проходит по моей шее, спускаясь к ключицам, затем по выпуклости левой груди.

Я оборачиваюсь и наблюдаю, как его дурацкая карточка опускается ниже, направляясь к месту между моих ног.

— Ну что, printsessa, где-нибудь в безопасном месте?

Дрожь в нижней части моего живота заглушает обычное желание нахамить ему.

— Хорошо, — бросаю я ему вызов. — У меня есть идеальное место. — Кончики моих пальцев нащупывают подол юбки, и я медленно поднимаю его на бедрах. Его взгляд падает на пространство между моими раздвинутыми бедрами и устремляется на едва заметную полоску моих красных кружевных стрингов. Он издает хриплое ругательство. Его тон настолько грубый, настолько дикий, что это вызывает всплеск удовольствия на моем клиторе.

— Вот здесь. — Я провожу пальцем по кружевной лямочке, опоясывающей мою верхнюю часть ноги. Я получаю слишком большое удовольствие от вида его сжатой челюсти и напряженных плеч. — Ты дашь мне карточку сейчас, чтобы я могла продолжить свой день?

Он тяжело сглатывает, когда толстый палец опускается под клипсу, соединяющую мои чулки и пояс с подвязками, и с легким щелчком прижимает черную пластиковую карточку к коже моего бедра.

Он снова раскрывает газету, как будто не он с голодом пялился на мою голую кожу, без слов прогоняя меня.

Я выхожу из машины, на моих губах играет победная улыбка. Она не сходит с лица, когда я прохожу через роскошное фойе здания и вхожу в лифт, а Михаил все это время следует за мной. Она даже не спадает, когда я вхожу в пентхаус, который будет служить мне новым домом и клеткой до тех пор, пока я не смогу в одиночку уничтожить не одну, а две преступные империи.

ГЛАВА 11

Даниил

Мои шаги гулко отдаются в мраморном фойе, на что я обращаю внимание только потому, что в пентхаусе в этот поздний, а точнее, ранний час стоит мертвая тишина. То, что я оказался дома до двух часов ночи, - почти чудо; с тех пор как две недели назад открылось казино, я работаю без перерыва. Но сегодня Лео взял на себя управление "Беллаиром", чтобы я мог заняться более насущными делами.

Например, выбить все дерьмо из группы мошенников, которые были пойманы на подмене карт под столом еще до разгара вечера. Их афера заключалась в том, что два игрока менялись картами, чтобы составить выигрышную руку, в то время как третий отвлекал дилера разговорами, а еще один выполнял роль наблюдателя.

С мошенниками можно бороться только одним способом: быстро и жестоко. Сегодня это удовольствие выпало на мою долю. Жаль, что я не смог так же наказать Диаса в ночь открытия казино.

Я разминаю разбитые костяшки пальцев. Наверное, к ним нужно приложить лед, но вместо этого я решил воспользоваться обезболивающим эффектом от выпивки. Взяв с барной тележки виски, чтобы успокоить мои нервы, я скидываю пиджак и ослабляю галстук. Опустившись на диван в гостиной, я откидываюсь на спинку кресла и делаю напряженный вдох, о котором даже не подозревал, и втягиваю в себя воздух, пахнущий ею.

Черт, у меня галлюцинации? Я поворачиваюсь и нахожу ее свитер, брошенный на спинку дивана. Я видел фотографии, где она в нем стоит на террасе, глядя на гудящий внизу город. Меня почти нет рядом, но я знаю, что она делает каждый день - занимается спортом, ходит по магазинам, читает, ходит, еще читает - потому что мои люди докладывают мне обо всем.

Все, кроме того, что происходит в ее маленькой хорошенькой головке. Это остается загадкой. Не то чтобы она меня знала. Но так будет лучше. Большинство браков Братвы строятся на долге и не более того - Андрей и Джулиан исключение из правил. И все же я не могу удержаться, чтобы не поднять свитер Бьянки и глубоко вдохнуть. Ее запах - гвоздика и ваниль - омывает меня, заставляя желать того, чего у меня не может быть.

Я бросаю ее свитер через всю комнату, смущенный своей реакцией. Мой член дергается в штанах, а в груди расцветает чувство, для которого у меня нет слов. По-русски я бы назвал ее zanoza - боль, осложнение. С того момента, как она вошла в мою жизнь, все было чертовски сложно.

Начиная с того, что теперь мне приходится работать с ее бывшим. Каждый вечер, под чутким присмотром Диаса, горстка Зега появляется в "Беллаире" с пачками денег, на которые они покупают фишки для казино. Затем они садятся за столы и игровые автоматы, выигрывая немного здесь и проигрывая много там. Когда проигрыш достигает двадцати процентов, Хорхе подает сигнал своим людям. Они обналичивают свои фишки и уходят со свежими купюрами из казино - грязные деньги теперь чисты, а наше казино процветает.

Только вот видеть, как Хорхе шествует по "Беллаиру", словно он король этого гребаного мира, - это сводит меня с ума. При каждом удобном случае он сверкает высокомерной улыбкой перед камерами наблюдения и знает, что я сижу наверху в своем кабинете и наблюдаю за ним. И кипячусь.

Вчера, когда я выходил из казино, Безумец встал у меня на пути, на его лице появилась ехидная ухмылка.

— Как Бьянка? — спросил он со всей искренностью продавца автомобилей. — Пожалуйста, передай ей привет.

Я потянулся за своим "Глоком", когда Лео встал между нами.

— Полегче, — пробормотал он. — Он издевается над тобой. Не клюй на приманку.

Но уже слишком поздно. В моих жилах застыл гул, который не утихнет до тех пор, пока Хорхе не будет лежать у моих ног, искалеченный настолько, что каждая косточка на его теле будет неестественно вывернута.

— Если я еще раз услышу на твоем языке имя моей жены, я вырежу его и скормлю собакам, — пригрозил я, хотя между нами оставался Лео.

— Ты ошибаешься в моих намерениях, — заявил Хорхе с издевательским оттенком в голосе. Затем, слегка поклонившись, он уполз, а я остался с кислым привкусом во рту и острой потребностью в насилии.

Я остановился на рюмках водки.

Но что мне действительно нужно, так это долгий, жесткий трах.

А этого в ближайшее время не будет: мы с моей новой женой зашли в тупик. Она не хочет быть замужем за мной, а я ей не доверяю. Забавно, но мне до сих пор хочется перегнуть ее через стул и сделать так, чтобы она стала для меня мокрой.

С нашей брачной ночи я все время думал о том, как чертовски приятно, когда губы Бьянки обхватывают мой член. То, как она подчинялась моим командам, вставала передо мной на колени, когда я говорил ей об этом... Черт, это было все. Ее неопытность была очевидна, но это только разжигало мой голод. С тех пор каждый раз, когда в моем сознании возникали ее пышные изгибы и великолепное лицо, я был как отъявленный подросток, ходящий на полусогнутых ногах.

Черт возьми, я сейчас тверд как сталь. Мне нужно принять холодный душ и поспать несколько часов, прежде чем я совершу какой-нибудь идиотский поступок, например, навещу маленькую предательницу в ее постели.

Бросив стакан на приставной столик, я направился в свою спальню. Прохожу мимо открытой двери в библиотеку и слышу звук. Шорох, как будто перекладывают бумаги. Я осторожно вхожу в комнату. Пентхаус охраняется, я не беспокоюсь о посторонних, но мне любопытно посмотреть, что делает здесь сотрудник в такое время.

Мгновение спустя Бьянка выходит из тени, в руке у нее небольшая ручка и блокнот. Освещенная лишь лунным светом, проникающим через окна, она похожа на богиню: ее полные груди мягко покачиваются под свободной майкой, а крошечные шорты для сна демонстрируют гладкие смуглые ноги. Блядь. Она создана для того, чтобы погубить меня.

Чувство самосохранения заставляет меня смотреть мимо нее на ряды книжных полок, выстроившихся в комнате.

— Что ты здесь делаешь? — требую я.

Она вздрагивает, прижимая руку к груди.

— Даниил, — задыхается она. — Я не слышала, как ты вошел.

— В том-то и дело.

Я упираюсь пальцами ног в персидский ковер, чтобы не двинуться к ней. Вместо этого я скрещиваю руки и прислоняюсь к стене позади себя. Без макияжа, с волосами, спадающими мягкими волнами на лицо, она похожа на ожившего ангела.

Вот только она не ангел. Я вижу, как она пытается спрятать блокнот за спиной.

— Что это? — Я жестом показываю на содержимое в ее руках.

— Ничего, — отвечает она, высоко подняв подбородок. — Я просто... вела дневник.

Я бросаю взгляд на дубовый письменный стол в углу комнаты. Это стол моей матери, который я забрал из дома моего детства, чтобы он напоминал мне о ней. О матери, которую я потерял слишком рано. Интересно, как бы она отнеслась ко мне, высокопоставленному вору, который женился не по любви, а ради союза? Почему-то я знаю, что она была бы разочарована во мне. Несмотря на то, что в нашем мире это обычная практика, она бы хотела от меня большего.

Она ожидала бы большего.

И вот я здесь, с женой, к которой я отношусь не лучше, чем к наемной прислуге. Я представляю, как разочаровал бы свою мать.

— Ты рылась в столе? — спрашиваю я. По правде говоря, там нечего искать. Я здесь никогда не работаю. И по этой причине не запираю ящики стола. В пентхаусе я не держу ничего, связанного с семейным бизнесом. Это мафия 101, если бы в наших домах случился обыск, власти не нашли бы ничего полезного.

— Конечно, нет, — быстро отвечает она. — Зачем мне рыться в твоем столе?

— Может, поделишься, что у тебя в блокнотике?

— А зачем мне это делать? — Она хмурится, но продолжает стоять на своем.

Я скривил губы от удовольствия. По какой-то причине мне нравится ее бравада. Но я хочу посмотреть, смогу ли я заставить ее попотеть. Оттолкнувшись от стены, я делаю несколько шагов, сокращая расстояние между нами, и останавливаюсь, едва не коснувшись ее. Ее собственные руки крепко обхватывают ее талию, ее настороженный взгляд обегает комнату, как бы ища помощи или способа убежать от меня, но это невозможно. Время замирает, я слушаю ее учащенное дыхание и жду, как она отреагирует.

— Мне кажется, ты что-то скрываешь от меня, — шепчу я ей на ухо.

Она поднимает глаза на меня, и наши взгляды сходятся в поединке. Большинство женщин в этот момент отступили бы, но только не Бьянка. Она встречает мой яростный взгляд своим собственным.

— Ладно, хочешь почитать о том, как мне скучно, как я чувствую себя здесь бесполезной. Пожалуйста. — Она протягивает блокнот, но я не делаю шаг к ней, предпочитая провести большим пальцем по пульсу на ее шее.

— Что ты на самом деле ищешь? — спрашиваю я, касаясь губами раковины ее уха. По ее позвоночнику пробегает мелкая дрожь.

— Ничего, pendejo (пер. дурак). Ты игнорируешь меня неделями, а потом обвиняешь меня в... в чем именно? В подглядывании? Как будто мне есть дело до твоих дел. Ты для меня ничего не значишь. — Она сильно прижимается к моей груди, но я не двигаюсь ни на дюйм. Вместо этого я хватаю обе ее руки и держу их в плену своих.

— Почему ты так меня ненавидишь? — спрашиваю я, наклоняя голову и проводя кончиком носа по ее шее. Она отворачивает от меня лицо, но я замечаю, как ее дыхание сбивается в горле. — Ты ясно дала понять, что не хочешь этого брака, поэтому я даю тебе свободу, — прорычал я. — Я не навязывался тебе. Я ничего от тебя не требовал. Я позволяю тебе жить своей жизнью, так же как и я живу своей.

— Вот именно, — прорычала она. — Мы живем как чужие люди. Не имея ничего общего друг с другом. Даже постель не делим.

Из моего горла вырывается дрожащий смех, и я отпускаю ее руку, которая все еще сжимает блокнот. Потянувшись вниз, я накручиваю на палец клок ее шелковистых каштановых волос. — Я и не думал, что тебе так сильно нужно, чтобы тебя трахнули.

Она фыркает.

— Ты ничего не понимаешь, если думаешь, что все дело в этом.

— Так просвети меня. — Мой большой палец проводит по ее губам. Медленные движения вперед-назад. Может быть, я делаю это, чтобы посмотреть, как она отреагирует...

Она задыхается, приоткрывает рот, и эти полные губы напоминают мне, как хорошо она ими пользуется. Все, что я могу сделать, это не наклониться и не попробовать ее на вкус. Единственное, что меня сдерживает, - это ее свирепое выражение лица.

— Мне не разрешается делать ничего, кроме как ходить по магазинам, заниматься спортом и смотреть телевизор. Я умираю здесь медленной смертью, а ты даже не знаешь и не заботишься об этом.

На ее глаза наворачиваются слезы, и моя грудь сжимается, странная теснота обволакивает легкие. Блядь, я стал мягким. С каких это пор меня трогают женские слезы или беспокоят их эмоции? Бьянка притягивает меня. Меня тянет к ней. Я жажду ее. Нуждаюсь в ней. Даже если она что-то скрывает от меня. Я в этом уверен.

Я отступаю от нее, проводя рукой по волосам. Резко отворачиваюсь, не желая, чтобы она уловила противоречивые эмоции, бушующие во мне.

— Даниил. — Ее голос едва слышно шепчет.

— Мне не все равно, — отвечаю я с трудом.

Легкие шаги приближаются ко мне, но прежде чем она успевает прикоснуться ко мне, я вздрагиваю. Сейчас я не могу вынести ее прикосновений. Мне невыносимо слышать, как сильно я ее разочаровываю.

Не дожидаясь ее ответа, я выхожу из комнаты в тумане растерянности.

* * *

Грузно сажусь на кровать, беру со стола мобильник и набираю номер Киры. Она берет трубку после первого же звонка.

— Даниил! Приятно видеть, как твое имя высвечивается на определителе, несмотря на то, что сейчас глубокая ночь. — На заднем плане раздается гудок автомобиля и крики. Знакомые звуки нью-йоркских улиц.

— И что ты до сих пор делаешь на улице в столь поздний час? — шутливо спрашиваю я.

— Я могла бы спросить тебя о том же!

Я фыркнул.

— Ладно, это справедливо. — Я откидываюсь на подушку и смотрю в потолок своей спальни. — Прости, что звоню неожиданно. Я знаю, что мы давно не общались. Я был занят.

— Да, черт возьми, ты был занят. Ты теперь женатый человек, надеюсь, ты жил в постели, занимался тонной сладкого секса молодоженов...

— Не совсем, — перебиваю я, потирая затылок. — Поэтому я и звоню.

— О... ладно. — Когда она заходит в свой лофт, слышится шорох и звяканье ключей. — Я вся во внимании. Что происходит?

Кира в нашей жизни всего около года – да и мы узнали только незадолго до этого, что у нас есть сестра, - и тем не менее она стала неотъемлемой частью нашей семьи. Лучшая часть, если хотите знать мое мнение.

— Черт... Я просто... — Я запинаюсь, не зная, как объяснить. — Я не знаю, как быть женатым. Что мне делать?

— Прости? — На другом конце провода раздается придушенный смех. — Ты имеешь в виду, как с ней обращаться?

Я закрываю глаза и щиплю себя за переносицу. Я говорю как неудачник.

— Ей скучно и одиноко, она мне так и сказала. Я все время работаю, потому что это то, чем я занимаюсь. Она не похожа на других жен мафии - она не хочет ходить по магазинам и в спортзал целыми днями. Она хочет работать, и я не знаю... быть как-то полезной. — О чем я не упоминаю, так это о том, как хреново я с ней обращался. Намеренно.

На другом конце линии наступает тишина, прежде чем она спрашивает:

— Так ты даже не взял отпуск на медовый месяц?

— Это брак по расчету, и я занят в казино. — И она меня ненавидит. Но делиться этим нет смысла.

— Верно. Ну, во-первых, ты должен найти для нее время. Пригласи ее на ужин. Куда-нибудь в шикарное или слишком роскошное место. Куда-нибудь в приземленное место, где вы оба сможете расслабиться и узнать друг друга как получше. Бьянка не кажется мне принцессой картеля, так что не стоит с ней так обращаться.

Я почесал подбородок.

— Я могу устроить ужин. Что-нибудь еще?

Кира рассмеялась.

— Начни с ужина и не работай все время, черт возьми. Она скажет тебе, что делать дальше.

Я усмехаюсь про себя. Да, наверное, так и будет. Бьянка не из тех, кто унывает.

— Ты можешь организовать для нее девичник? Думаю, ей будет легче, если у нее появятся подруги.

— Уже занимаюсь этим. Нам нужно только договориться о дате, а потом мы увезем ее на сумасшедшую ночь в город.

— Что? Я имел в виду тихий ужин, может быть, в салоне или еще куда-нибудь, принадлежащее нам. Никаких безумных ночей!

На другом конце провода раздается громкий гогот, после чего она вешает трубку.

Черт. У меня такое чувство, что я только что открыл большую коробку с червями.

ГЛАВА 12

Бьянка

— Что это за порода? — Я показываю на буйного черного щенка, который бегает кругами по газону вокруг моих ног.

— Это черный лабрадор, мэм. Ему месяц от роду.

— Такой милый, — восклицаю я. — А какой темперамент у этой породы? Энергичный? — С надеждой спрашиваю я заводчицу.

— Они требуют достаточно много активности, но хорошо поддаются дрессировке и являются прекрасными компаньонами, — с улыбкой заверяет она. — Лабрадоры очень ласковые.

Что ж, забудьте об этом.

— Я люблю собак с характером, — говорю я со смехом. — С любовью озорничать, знаете ли. Вы можете порекомендовать мне такую собаку?

— О. — Брови заводчика сошлись в задумчивости. — Такого еще никто не просил.

Михаил, моя вечная тень, прочищает горло.

— Я не думаю, что Даниил...

Я поднимаю руку, чтобы не дать ему закончить эту мысль.

— Ты позволишь мне позаботиться о Данииле, хорошо? Разве жена не может удивить своего мужа?

Михаил закатывает глаза и бормочет что-то по-русски. Он выглядел не слишком довольным, когда утром я сообщила, что мы едем к заводчице в Нью-Джерси. Может быть, он и сказал что-то про аллергию Даниила на пушистых животных, но, честно говоря, это не моя проблема. Эта собака будет служить гораздо более важной цели.

Я возвращаю свое внимание к заводчику.

— Итак, какие-нибудь рекомендации?

Она снимает очки и протирает их о рубашку, встряхивая солено-персиковой шевелюрой.

— Я знаю одного человека недалеко отсюда, который разводит японских шпицев, но, честно говоря, вам не нужна такая собака. Не поймите меня неправильно, они милые и ласковые, но они гиперактивны. Всегда лезут туда, куда не следует, практически не поддаются дрессировке, если хотите знать мое мнение.

Бинго.

— Я хотела бы узнать имя заводчика, пожалуйста.

За спиной раздается еще больше русских ругательств, которые я старательно игнорирую.

Через три часа мы снова в пентхаусе, Михаил нервно курит на террасе и смотрит на меня, как на воплощение дьявола, а я лежу на диване, захлебываясь от возбужденных собачьих поцелуев. Эрис - так я ее назвала. Это большой комок белой шерсти, агрессивный любитель пообниматься, и она не может усидеть на месте больше минуты. Она будет хорошо служить своей цели.

Когда мне было девять лет, родители купили мне собаку. На тот момент, только родилась моя сестра Селеста, и, видимо, я вела себя неадекватно, не привыкшая делить внимание родителей. Молли, названная в честь моей прабабушки, была ласковым золотистым ретривером, и вся ревность, которую я испытывала к сестре, улетучилась с ее появлением. У мамы появился новый ребенок, а у меня - свой.

Когда Селеста выросла, она тоже полюбила Молли, и собака стала нашей общей. Я и так обожала свою младшую сестру, но эта общая любовь к питомцу сблизила нас. Мы часто проводили время после обеда в бассейне, плавали и играли на заднем дворе.

Воспоминания вызывают всплеск эмоций, от которых у меня защемило в груди, и я снова погрузилась в волны горя, настолько сильные, что мои легкие горят от нехватки воздуха. Глаза жжет от слез, но я не даю им упасть. Вместо этого я направлю это горе на причину, по которой я здесь. Единственную причину.

Недавний случай, произошедший несколько ночей назад, когда Даниил застал меня за безуспешным шпионажем в его библиотеке, стал для меня тревожным сигналом. Я не могу рисковать тем, что меня снова поймают там, где я не должна быть. Даниил явно подозревал меня. Я сбила его с толку, устроив мини-спад, но это была лишь одноразовая ситуация.

От одной мысли о том, как унизителен был тот момент, по коже пробежал жар. Я искала способ отвлечь его; я не собиралась говорить правду, признаваться в том, что мне скучно и одиноко.

Даже если это так.

По правде говоря, мне было скучно и одиноко уже много лет. С тех пор, как в шестнадцать лет я переехала в дом своего дяди. Но признаться в этом Даниилу было крайне унизительно, а то, что он в ответ повернулся ко мне спиной и ушел, не сказав ни слова, было еще хуже.

То, что он выглядел так же потрясенно, как и я, - единственное удовлетворение, которое я получила от этого обмена. Единственное, в чем я уверена, так это в том, что чем быстрее я добуду Дейдре информацию, которую она ищет, тем быстрее я смогу убраться отсюда и никогда больше не увижу Даниила Козлова.

Вот тут-то и приходит на помощь Эрис.

Мой отец всегда говорил, что Молли - лучший отвлекающий маневр. И вот я подхватываю эту мысль. Эрис, названная в честь греческой богини хаоса, будет делать то, что обещает ее тезка. Этот клубок белой шерсти и безудержной энергии, который сейчас гоняется за своим хвостом на диване рядом со мной, станет для меня поводом проникать в места, которые обычно запрещены, например, в его спальню или кабинет.

Я не планирую дрессировать Эрис. Я собираюсь дать ей волю. Я не отступлю, пока не найду то, что ищу. Что бы это ни было.

ГЛАВА 13

Бьянка

— Это собака? — раздается глубокий голос Даниила в большом открытом пространстве кухни пентхауса.

Я удивленно смотрю на него, кормя под столом Эрис куском курицы. Уже почти закат, а Даниил редко появляется, когда я еще не сплю.

— Да, да, этот белый пушистый зверек, который ходит на всех четырех лапах, — собака, — я не смягчаю язвительный тон, он этого не заслуживает. — Даниил, познакомься, это Эрис. Эрис, Даниил.

Он быстро моргает и смотрит на Эрис, как будто уверен, что она иллюзия и исчезнет, если он этого захочет. Не повезло, дружище.

— Но почему это в моем доме? — спрашивает он кисло.

Я выпрямляюсь и принимаю его вызов. Ну, насколько это возможно, учитывая, что я дохожу ростом по его грудь. Наша перепалка привлекает внимание Эрис, которая вскакивает и бьет лапой по ноге Даниила, облаченной в Gucci. Я чуть не лопнула от смеха, увидев выражение ужаса на его лице.

— Вообще-то это она. Ее зовут Эрис. И она здесь, потому что она моя. Я приютила ее сегодня.

— Не может быть и речи. — Его челюсть сомкнулась, зубы заскрипели, как это часто бывает, когда он раздражен. Но я не отступаю.

Набрав в легкие воздуха, я выпрямляю позвоночник.

— О, это не было вопросом. Я не спрашивала, потому что я взрослая женщина. Мне не нужно твое разрешение. Это моя собака, а не твоя.

— Эта собака здесь не останется, и это окончательно.

Сузившимися глазами я смотрю на ожесточившееся выражение лица Даниила. Он - мудак высшей пробы, и я не знаю, почему я раньше думала иначе. В его глазах бушует буря, он такой же упрямый, как и я.

Он надвигается на меня своим огромным ростом, вполне естественно отступить, хоть мне и хочется удержать свои позиции. Похоже, ему нравится эта игра, когда он использует невербальные формы запугивания, чтобы добиться своего, но мне это не нравится.

Прочистив горло, я говорю самым сильным голосом, на который способна.

— Если ты выгонишь Эрис, ты выгонишь и меня.

Он набрасывается на меня, прежде чем я успеваю его остановить, и толкает меня обратно к барной стойке. Он обхватывает меня за шею и заставляет поднять на него глаза. Притягивающий взгляд встречается с моим, и я снова осознаю, какой он большой и сильный.

Господи, что происходит?

Словно почувствовав, как он влияет на меня, его внимание переключается на пульс, бьющийся в горле. Мое дыхание неглубокое и слишком быстрое. Клянусь, он не упускает и этого. Он также не освободил меня из своей хватки.

— Объясни мне, зачем тебе собака, — потребовал он, на этот раз его тон прозвучал менее язвительно.

— Эрис здесь, чтобы составить мне компанию.

Его брови сходятся вместе, и на мгновение он выглядит... разбитым. Он приподнимает мой подбородок вверх, пока я не встречаюсь с ним взглядом. Теперь его рот находится в опасной близости от моего, так близко, что наше дыхание смешивается.

— Я не хочу, чтобы в моем доме была собака. — Его челюсть напрягается, и он смотрит на какую-то точку вдалеке, прежде чем его глаза возвращаются к моим. — Но я также не хочу, чтобы ты была одинока.

Он так близко, держит меня так, что это уже не агрессия, а что-то совсем другое. Я делаю вдох и пытаюсь убедить себя, что сумасшедший стук моего сердца вызван только борьбой, а не его рукой, обхватившей мою шею, или тем, как пляшут его глаза, когда мой язык выныривает, чтобы увлажнить губы. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он останавливает меня. Его кожа прижимается к моей, и я так болезненно ощущаю его присутствие - его острую, как стрела, челюсть, его мужественный запах, пряный и мускусный, с нотками сладости.

— Твоя собака нассала на пол.

— Что?

Михаил небрежно прислонился к дальней стене, указывая на лужу на выложенном камнем полу кухни.

— Эрис, нет! — кричу я, хотя вряд ли собака виновата в том, что ей пришлось наложить в угол. Вина за это лежит на моих плечах. Я вырываюсь из рук Даниила и беру бумажные полотенца, чтобы вытереть все.

— Chto za chert, — пробурчал Даниил, пока они с Михаилом переговаривались на русском языке, вероятно, споря о том, почему Михаил вообще разрешил мне взять собаку. У бедного человека не было выбора. Я пригрозила рассказать Даниилу, если он не удержит язык за зубами о том, что он снова курит сигареты. Видимо, это повод для разногласий.

Подхватив Эрис на руки, я пронеслась мимо мужчин и вышла на террасу, где устроила для щенка небольшое место для приучения к горшку. В сумерках, когда заходит солнце, отражающееся в воде внизу, а Бруклинский мост заполняется пешеходным и автомобильным движением, оживает Нью-Йорк. После того, как я большую часть жизни прожила в Майами, Нью-Йорк стал для меня откровением. Но здесь я ощущаю себя лишь сторонним наблюдателем, скорее наблюдателем с высоты, чем активным участником.

Когда я устраиваюсь в одном из шезлонгов на открытом воздухе, наблюдая за тем, как Эрис игриво разрывает одну из своих игрушек, на улицу выходит Даниил. Со своего места у двери я чувствую, как он окидывает меня взглядом.

— Почему ты назвала собаку в честь богини хаоса?

Черт возьми. Откуда этот человек знает греческую мифологию?

— Потому что. — Я смотрю на горизонт, ветерок треплет мои волосы. — Это аналогия с моей жизнью, не так ли? Хаос, раздор, разногласия.

Он проводит руками по своим густым, беспорядочным волосам, его черты лица становятся жесткими.

— Это не обязательно должно быть так.

Если бы он только знал.

— Как скажешь. — Я тяжело вздохнула, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. — Почему ты так рано дома?

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, передумывает.

— Блядь. — Это едва слышный шепот, но я все равно его слышу. Я смотрю на Эрис и вижу, как Даниил пристально изучает меня. — Потому что... я пробую здесь кое-что новое.

— И что же?

— Ужин. Я хочу пригласить тебя на ужин.

Я сажусь прямо и смотрю ему в лицо.

— Прости. Что? Типа деловой встречи? Что-то вроде "мне нужно быть на виду с моей новой женой"? — Потому что, честно говоря, мы не ели вместе с тех пор, как съехались. Единственная причина, по которой мы можем пойти куда-то, - это показуха. — Какой дресс-код?

— Дресс-код такой, какой ты захочешь. — Он пожимает плечами, на его губах играет улыбка. Исчез суровый босс мафии, и на его месте появился Даниил, тот самый плутовато-сексуальный мужчина, с которым я познакомилась в покерном баре в нашу роковую первую ночь. — Это не деловое мероприятие. Я считаю, что если ты собираешься жить в Бруклине, то должна попробовать лучшую пиццу, которую может предложить город.

— О. — Я выгляжу как идиотка, но это настолько неожиданно, что у меня не хватает ума усомниться в его мотивах. — Дай мне несколько минут, чтобы переодеться.

Он кивает.

— И ради всего святого, пожалуйста, оставь это животное в ящике. — Но он удивляет меня, наклоняясь и взъерошивая шерсть Эрис, поглаживая ее за ушами, пока она извивается вокруг него. Черт. Не ожидала такого.

— А у тебя нет аллергии на собак?

Между его губ прорывается смешок.

— Это Михаил тебе так сказал?

— Да.

Он едва заметно улыбается, его глаза блуждают по моему лицу.

— Да, у меня действительно чертова аллергия. — С этими словами он встает и оставляет меня наедине с моими все более бурными мыслями.

ГЛАВА 14

Бьянка

Даниил за рулем, и я не перестаю бросать на него взгляды. Я впервые вижу его за рулем автомобиля, и это не должно быть так сексуально, не так ли? Но то, как он управляет Audi, словно это продолжение его самого, маневрирует по улицам Бруклина с четким контролем, выглядя как нечто среднее между кинозвездой и членом мотоциклетной банды - нет, как кинозвезда, играющая члена мотоциклетной банды, - это чертовски сексуально. Он одет в рваные джинсы и белую футболку, облегающую каждую частичку его твердого торса, оставляя на виду массивные руки.

Я тяжело сглатываю и перевожу взгляд на окно, наблюдая за оживающим ночным Бруклином, стараясь отвлечься от разглядывания Даниила. Это место сильно отличается от Майами, но мне это нравится. Больше остроты, меньше блеска и гламура, что меня вполне устраивает. Не думаю, что я останусь здесь навсегда.

Но этот ужин - шаг в правильном направлении. По какой-то причине он смягчился по отношению ко мне, и я собираюсь в полной мере воспользоваться шансом, чтобы он раскрылся.

Рядом со мной Даниил прочищает горло. Повернувшись к нему, я замечаю, как он скользит взглядом по моему телу.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит он, устраиваясь на сиденье, обтянутом кожей. Но судя по тому, как он смотрит на меня, "хорошо" - не самое подходящее слово. Скорее, "горячо".

Я подавляю улыбку, размахивая руками перед собой в жесте "это старая вещь". На мне небесно-голубое платье-халтер с приталенным верхом, демонстрирующим идеальное декольте, а талия переходит в расклешенную юбку с разрезом на одной стороне. Оно не слишком сексуально, но демонстрирует достаточно кожи и подчеркивает мою фигуру песочных часов.

Прилив тепла растекается по моим венам, когда я осторожно закидываю левую ногу на правую, чтобы он мог увидеть гладкое коричневое бедро. Если это мой единственный шанс соблазнить мужа, то я собираюсь использовать его по максимуму.

Он выгибает шею и возвращает свое внимание на дорогу.

Очко в мою пользу!

Даниил останавливается перед маленьким ресторанчиком, приютившимся на неприметной улочке. Это не грандиозный стейк-хаус и не пятизвездочный ресторанчик Мишлен, в который, как я предполагаю, он часто заходит. С другой стороны, сегодня он кажется обычным парнем. Если не считать его "Ауди" с пуленепробиваемыми стеклами, он выглядит как любой другой симпатичный молодой бруклинец, идущий по своим делам.

Войдя в ресторан, мы сразу же располагаемся за уютным столиком на очаровательном заднем дворике. Над головой мерцают сказочные огоньки, красные клетчатые скатерти задрапированы под пустыми винными бутылками, которые служат подсвечниками. Несмотря на то, что в патио сегодня мы одни, и я знаю, что это заслуга Даниила, все равно чувствуется, что это выход в свет.

К нам подходит официант с водой и вином, и Даниил говорит ему:

— Как обычно, Сэл.

— Понял, приятель.

— Приятель! — Я ехидничаю, глядя, как Сэл ковыляет в сторону кухни. — Я так понимаю, ты здесь завсегдатай?

— Можно и так сказать. — Его губы подрагивают в уголках, и он добавляет: — Я хожу сюда половину своей жизни. Это одно из немногих мест, где я могу расслабиться и не чувствовать, что весь мир дышит мне в затылок.

И все же он привел меня сюда. В свое убежище. Мне не следует воспринимать это, но я не могу удержаться от прилива тепла, наполняющего мой организм. Я все еще не понимаю, что здесь происходит. Я ему нравлюсь, это ясно, но несколько недель игнорирования, а теперь романтичный ужин? Может быть, у меня паранойя, но почему такая перемена настроения?

— Так... что случилось? — спрашиваю я, делая глоток из своего бокала с вином. — Что мы здесь делаем?

Он слегка смеется и проводит большим пальцем по нижней губе.

— Мы ужинаем. — Его голос низкий и сексуальный, как урчание двигателя, и мои бедра сжимаются в ответ.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — отвечаю я.

На мгновение он замолкает, глядя куда-то вдаль, затем его глаза находят мои, и что-то в его выражении меняется.

— Мне не нравится слышать, что ты несчастлива, что тебе одиноко.

Я сдерживаю волну эмоций, которую вызывают его слова. Сколько времени прошло с тех пор, как кому-то было небезразлично, что я чувствую? Я почти не знаю, что делать с его заботой.

— Не то чтобы я была несчастна здесь, или с тобой в частности, это... — Эта жизнь. Но как я могу сказать об этом Даниилу? Он полностью погружен в тот мир, от которого я хочу уйти подальше.

— Я понимаю, даже больше, чем ты думаешь, — говорит он, сосредоточенно взбалтывая вино в своем бокале.

Тяжесть его полного внимания оседает на мне, даже когда команда официантов доставляет к нашему столику то, что, кажется, составляет половину меню. Конечно, здесь есть пицца, а также баклажаны "Парм", салат "Цезарь", спагетти с фрикадельками. Все выглядит очень аппетитно.

— Почему твой дядя воспитывал тебя после смерти родителей? — спрашивает он, кладя мне на тарелку кусок пепперони.

— У меня не было выбора. — Я разглаживаю салфетку на коленях и поднимаю ломтик, но не ем его. Это просто предлог, чтобы занять руки, пока я думаю, что рассказать. — Эмилио был моим единственным живым родственником, а я была еще несовершеннолетней племянницей. Оставалось либо стать подопечной государства, либо жить с ним.

Он подносит бокал с вином к губам и изучает меня через край.

— Вы были близки?

— Нет, — говорю я слишком быстро, ядом окрашивая это слово. — Я даже не была с ним знакома до того, как меня отправили жить к нему. Моя мать покинула Колумбию, когда была еще маленькой. Abuelito (пер. дедушка) очень любил мою мать и не хотел, чтобы она была запятнана тем безобразием, в котором он участвовал. Ситуация становилась все более жестокой, в связи с войной колумбийцев с мексиканцами. Моя мама хотела уехать, и Флорида оказалась как нельзя кстати. Она поступила в Университет Майами, встретила моего отца на программе журналистики, влюбилась, и все остальное осталось в прошлом. На родину она так и не вернулась.

Трагическая история.

— Ты знала о Зегасах? Что твой дядя в итоге возглавил картель?

— Не совсем, — пожала я плечами. — Мама намекнула, что ее брат был замешан в каких-то сомнительных делах, но никаких подробностей. Я узнала обо всем этом только после... — Когда было уже слишком поздно.

Даниил кивает и протягивает мне ломтик, чтобы я откусила.

— Вот, попробуй. Пицца по-бруклински с более тонкой и хрустящей корочкой.

— Не надо меня кормить! — протестую я.

— Я хочу, — настаивает он. — Открой.

Я делаю то, что он говорит, открываю рот и наклоняюсь вперед, чтобы откусить. Его пристальные глаза внимательно следят за мной. Черт, как и было обещано, эта пицца просто потрясающая.

— Printsessa, — бормочет Даниил, его присутствие прерывает мои мысли. Я прижимаю салфетку к губам, проглатывая наваристую вкуснятину. — Я уже говорил тебе, как красиво ты выглядишь с набитым ртом?

— О Боже, — задыхаюсь я, потянувшись за водой, но он явно наслаждается тем, что мои щеки стали теплыми.

— Да ладно, — укоряет он. — Ты должна признать, что эта пицца просто нереальная.

— Да, — соглашаюсь я, хотя и отворачиваюсь от его горячего взгляда. Я пытаюсь отвлечься, рассматривая окружающую обстановку: мерцающие над головой гирлянды, идеально расположенные в ряд маленькие столики. Такое причудливое место. Когда в последний раз я делала что-то подобное, что-то такое обычное? Обычный ужин. С тех пор, как я переехала жить к дяде, такого не было.

— Значит, твои родители были журналистами? — Он наклоняется вперед, и интенсивность его внимания обжигает мою кожу.

Я вдруг чувствую себя незащищенной. Я не собиралась делиться всем, что у меня есть, но что-то в этом Данииле - в том, который ведет меня в обычную забегаловку с красным соусом и внимательно слушает, когда я говорю, - другое. Тем не менее, я нахожусь на опасной почве. Мои родители были журналистами-расследователями, лучшими в своем деле. Но я не хочу, чтобы он слишком пристально смотрел на них, потому что если он это сделает, то ему не понадобится много времени, чтобы соединить точки.

— Если честно, я не люблю думать о прошлом. — Он кивает, не настаивая на своем. Почему-то сегодня он задает все вопросы, в то время как именно я должна глубоко погружаться в его жизнь. Но мне надоело постоянно играть в эту игру, вместо того чтобы жить своей жизнью, поэтому я спрашиваю то, что мне действительно интересно. — Тебе не нравится мой дядя, не так ли?

Когда он делает медленный глоток своего напитка, на его светло-коричневых волосах отражаются отблески свечей, отбрасывая тень на его точенные скулы.

— Я не настолько хорошо знаю твоего дядю, чтобы испытывать к нему неприязнь.

— Ты не доверяешь ни ему, ни Хорхе. Наша свадьба была тому доказательством. Я хочу знать, почему.

— Я никому не доверяю, — хмуро сказал он. Но за его словами есть что-то, чего я не понимаю.

— В том числе и мне?

Взяв меня за подбородок, он наклоняет мое лицо вверх.

— Больше всего тебе, printsessa.

— Только потому, что я не хотела выходить за тебя замуж? Потому что я хотела остаться с Хорхе? — Я наклоняюсь ближе, чтобы он не пропустил мои слова. — Лучше дьявол, которого ты знаешь, чем дьявол, которого ты не знаешь. Слышал такое выражение? Насколько я знаю, ты мог быть худшим выбором.

Его глаза опускаются к моим губам.

— Это так?

Я тяжело сглатываю.

— Нет. — Даже близко нет.

Правда моих слов ударяет меня прямо в солнечное сплетение. Каким бы ни был Даниил, а я еще не определилась с этим выбором, он не тот, кого я ожидала. И это в самом лучшем смысле.

* * *

По дороге в пентхаус мы оба молчали в машине. Но когда мы подъезжаем к его дому, я чувствую, что он смотрит на меня, изучая с интересом.

— Что? — говорю я, наконец.

— Я должен тебе кое-что сказать, — говорит он, подъезжая к обочине. — Я работаю с Диасом, отмываю деньги через казино. Это было частью сделки, заключенной с твоим дядей, когда он настаивал на нашей свадьбе.

— О, — говорю я, сохраняя ровный голос. Тяжесть давит мне на грудь, когда я встречаюсь с его тяжелым взглядом.

Мои руки покрываются мурашками. Я отказывалась думать о том, что Хорхе может быть здесь, в Бруклине. Мне было легко выбросить его из головы, пока я целыми днями сидела взаперти в пентхаусе, но слова Даниила стали напоминанием о том, что я не вырвалась из хватки Хорхе. Пока еще нет.

Должна ли я предупредить Даниила, чтобы он не терял бдительности по отношению к Хорхе? Если я это сделаю, будет ли он более осторожен в общении со мной? Совет Дейдры возвращается ко мне: в любом новом партнерстве есть боль роста, больше шансов, что они что-то испортят и раскроют. И это то, чего я хочу. Чем быстрее они облажаются, тем быстрее все закончится.

Я делаю глубокий вдох, игнорируя все мысли, крутящиеся в моей голове, как смерч.

— Это бизнес, — говорю я, пожимая плечами. — Хорхе - самый доверенный работник моего дяди.

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит. — Его хрипловатый голос привлекает мое внимание. Я встречаю его взгляд, и, боже мой, как же он сексуален, когда злится. Можно было бы сказать "тлеет".— Он не имеет права прикасаться к тому, что принадлежит мне. А ты моя, никогда не забывай об этом. — Его рука обвивает мой затылок, удерживая меня на месте.

Воздух между нами заряжен, горюч, как щелчок зажигалки в сухом лесу, и наш ад будет бушевать сильнее и жарче, чем лесной пожар на сотне акров. Я пытаюсь подавить дрожь, которая проходит через меня, но это бесполезно. Он ничего не упускает.

— Скажи это, printsessa. Кому ты принадлежишь? — Его дыхание обдувает мои губы, как теплый ветерок, пока он ждет моего ответа.

— Я никому не принадлежу. — Я не произнесу этих слов, даже когда ношу на пальце кольцо Даниила.

— Неправильный ответ.

И тут его губы смыкаются над моими. Его поцелуй жесткий и требовательный, как будто он испытывает меня. Но я целую его в ответ, впиваясь пальцами в его спину. Я чувствую себя полубезумной. Я одурманена им. Может быть, соблазнение и было частью моего плана, но сейчас я думаю только о том, чтобы получить сладкое облегчение, которого жаждет мое тело.

Мой пульс учащается, когда его губы касаются моих, а язык проникает в мой рот. Черт, он умеет целоваться. Может, у меня и нет большого опыта, но то, что он делает, очень приятно. Когда я издаю стон, он захватывает мою нижнюю губу между своими, посасывая сильно, почти до боли. Когда я уже не могу больше терпеть, он стонет и облизывает мои губы. Звук его наслаждения заставляет меня вцепиться в его грудь, пытаясь притянуть его ближе, желая получить от него больше, чем я едва понимаю. Все, что я знаю наверняка, - это то, что мои трусики насквозь промокли, и мне нужен он. Нужно больше его.

Но агрессивный гудок возвращает меня на землю. Мы целовались, как два возбужденных подростка, на переднем сиденье его машины на оживленной бруклинской улице. О чем я только думала?

Даниил отстраняется с довольной улыбкой.

— Все в порядке, — уверяет он меня, — окна тонированы. А теперь давай попробуем еще раз. Кому ты принадлежишь? И, printsessa, если мне не понравится твой ответ, я поставлю тебя на колени.

Хорошо. Логичнее всего было бы согласиться, ведь я пытаюсь соблазнить этого человека, ради всего святого. Но моя упрямая гордость не позволяет этого сделать.

— Можно я подумаю? — Я разглаживаю платье по ногам и пытаюсь поправить волосы. Для кого, я не знаю. Я просто пытаюсь собрать себя воедино после... ну, что бы это ни было.

Он двигается на своем месте, проводя рукой по шее. Его голос грубый и хриплый, когда он говорит:

— Не думай слишком много. Есть только один правильный ответ. — Он бросает взгляд на лобовое стекло, а затем снова смотрит на меня. — Мне нужно ехать в казино, у меня возникли кое-какие дела.

Разочарование тяжелым грузом повисло на моих плечах. Он должен идти сейчас? После того, что мы только что начали? Не знаю, что мной владеет, но я поворачиваюсь на своем месте, задирая подбородок.

— Можно мне пойти с тобой? — Он качает головой, но я продолжаю. — Пожалуйста. Не заставляй меня возвращаться туда. Я не буду тебе мешать. Я останусь в твоем кабинете или где ты скажешь мне остаться, я просто не хочу быть одна.

Он тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку.

— Это не очень хорошая идея.

— Пожалуйста, — говорю я со всей сладостью, на которую только способна. Мой голос может быть чистым сахаром, но моя рука опускается ему на колени и хватает его все еще твердый член через брюки.

— Блядь, — шипит он. Я чувствую, как он дергается, и моя уверенность растет от его горячей реакции, поэтому я хватаю его с большей силой. Что бы я сейчас ни делала, ему, похоже, нравится. Он стонет, как будто от боли, а затем останавливает мою руку своей и говорит:

— Если ты будешь продолжать в том же духе, printsessa, я сейчас кончу в штаны.

От его слов кожа загорается огнем. При мысли о том, как мы будем чувствовать вкус друг друга, запах друг друга, одну только мысль о том, что наши соки смешаются. Я сжимаю бедра и надеюсь, что этого достаточно, чтобы успокоить мои бушующие гормоны. Палец Даниила проходит по моей шее и ложится на точку пульса. Он улыбается искренней улыбкой, чувствуя, как кровь бьется в моих венах.

— Я буду жалеть об этом, но к черту, — шепчет он, протягивая руку, чтобы пристегнуть меня. Затем, переведя машину в режим "драйв", он отрывается от обочины. Городские огни освещают адамово яблоко и четко очерченные скулы Даниила. Пульс замирает, когда я понимаю, что на краткий миг он хотел меня так же сильно, как и я его. И это было реально.

Сегодня я счастлива, что не осталась одна, запертая в стеклянной клетке в небе. До сих пор мне не приходило в голову, что это способ приблизиться к нему, разгадать его тайны. Если, конечно, я смогу продержаться в сознании достаточно долго, чтобы что-то узнать. Благодаря углеводам, вину и возбуждению от этого поцелуя я чувствую сонливость и расслабленность. Может быть, хоть раз я позволю себе просто побыть и оценить эту ночь как то, что она есть, - возможность ослабить бдительность и насладиться обществом мужчины, за которым я замужем.

ГЛАВА 15

Даниил

Я провожу рукой по уставшему лицу и позволяю себе бросить еще один мимолетный взгляд на Бьянку. Я смотрю на нее уже в миллионный раз, но она особенно прекрасна, когда спит. Подумайте, я нахожу ее восхитительной все время.

Блядь. Когда это я поэтически воспевал чью-то красоту? Я говорю, как гребаный Ромео. Жалко.

Дверь в мой кабинет открывается, и, увидев Лео, я машу ему рукой, прикладывая палец к губам и указывая на Бьянку, свернувшуюся калачиком на диване, накинув на нее мой пиджак. Его глаза понимающе расширяются от удивления, ведь всего день назад я активно избегал общения с Бьянкой. Но это было раньше.

До того, как она сломала меня. До того, как я позволил ей сломать меня. Потому что, если быть честным с самим собой, когда я увидел ее в тот день в казино, что-то внутри меня поняло, что она моя. Я так долго боролся с магнитным притяжением между нами, что уже невозможно сопротивляться.

Более того, я и не хочу.

Я знаю, что она хранит от меня секреты. Прячет в своем шкафу скелеты, которые однажды я раскопаю. Надеюсь, они не настолько велики, чтобы разлучить нас.

Лео сидит напротив меня за столом. Он достает из кармана сигару, но потом смотрит на Бьянку и, похоже, не решается прикурить.

— Это неожиданное зрелище. — Он слегка улыбается. — Я так понимаю, что вы в лучших отношениях.

Я закидываю ноги на свой стол и ухожу от ответа на его вопрос.

— Для меня это тоже неожиданно. Она не хотела оставаться одна.

Когда я согласился взять ее с собой в казино, это было сделано при условии, что она не будет выходить из моего офиса без моего сопровождения, на что она с радостью согласилась. Мы приехали около полуночи, и после пятиминутного осмотра моего кабинета она устроилась перед телевизором, закрыв глаза и погрузившись в сон.

В груди защемило от того, как она довольствуется тем, что просто не осталась одна. Наверное, в своей жизни она часто оставалась одна. Наверное, она часто оставалась одна в своей жизни. По крайней мере, после того, как она переехала жить к дяде.

Лео понимающе кивает, его напряженный взгляд устремлен на меня.

— Только что пришел Диас, — говорит он, указывая на большой монитор на моей стене. — VIP-покер-рум. — Я беру пульт и переключаюсь на нужную камеру наблюдения. На экране появляется Хорхе и его банда Зегас. В этом нет ничего необычного, Зеги здесь каждую ночь, но от осознания того, что Диас рядом, у меня волосы на руках встают дыбом. — Ты все еще не доверяешь ему. — Это не вопрос, Лео констатирует факт.

— Ни капельки. Я не знаю, что он задумал. — Бьянка слегка вздыхает во сне, и мы оба смотрим на нее, все еще мирно свернувшуюся калачиком. — Нет, к черту. Я знаю его конечную цель. Это она.

— Черт, — бормочет он себе под нос. — Ты думаешь, он переступит через Эмилио, чтобы вернуть ее? Он же не такой дурак, правда?

Я почесал шею в раздумье.

— Он не глупый, он мстительный, что еще хуже. Гораздо хуже.

Я перевел взгляд на монитор. С тех пор как я в последний раз заглядывал в VIP-комнату, там становилось все более шумно. Сегодня вечер вечеринок. Зеги отрываются по полной. Выпивка льется рекой, девушки разгуливают по комнате в разном состоянии, а в центре комнаты идет игра в покер.

Диас, как будто у нас есть экстрасенсорная связь, смотрит на камеру наблюдения, на коленях у него сидит пьяная стриптизерша. Он ухмыляется, удерживая зрительный контакт с камерой, словно знает, что в этот момент я смотрю прямо на него. У меня по позвоночнику пробегает холодок. Этот парень - чертовски опасная личность, и я не хочу, чтобы он когда-либо еще оказался в одном здании, а тем более в одном городе с Бьянкой.

С последней угрожающей ухмылкой Хорхе возвращается к игре перед собой, сталкивая девушку с колен, как и подобает мудаку.

— Может, он и скользкий, как черт, — говорит Лео, прерывая мои мысли, — но он еще ничего не сделал. Мы не будем торопиться и подождем, пока он не натворит дел, чтобы разобраться с ним как следует.

Может быть, Лео и прав, но когда я смотрю на Бьянку - волосы разметались по плечам, губы приоткрыты, - выглядящую даже моложе своих двадцати одного года, я решаю, что эта идея мне не очень нравится. Ждать и смотреть - значит быть уязвимым, как сидячая утка, а это не в моем стиле.

— Нет, к черту. Нам нужен другой подход.

Лео откинулся в кресле, сложив руки за головой и наблюдая за мной.

— Я слушаю.

— Мы должны его подставить. Если у него есть намерение поиздеваться над нами, давай сделаем это как можно скорее.

Лео поднимает брови.

— Ты предлагаешь использовать Бьянку в качестве приманки?

— Это совсем не то, что я предлагал, — отвечаю я, сжимая челюсть.

Он хихикает и поднимает руку.

— Черт, не откусывай мне голову. Отрицай это сколько угодно, но если он собирается сделать какую-то глупость, то это будет из-за нее.

— Мне это не нравится, — выдавливаю я из себя, но при этом понимаю, что брат, скорее всего, прав. Не зря же он отвечает за шпионаж и разведку в семье. — Но, допустим, ради аргументов я согласился, что бы ты предложил нам делать?

Он вздыхает и проводит рукой по шее.

— Ты говорил мне, что Кира организует девичник для Бьянки. Мы передадим Зегам информацию о времени и месте. — Я качаю головой, но он поднимает палец, чтобы дать ему закончить. — Мы отправим их в один из наших клубов, место будет окружено нашими людьми, мы будем там. Если Хорхе появится... что ж, это о чем-то говорит.

Мне не нравится эта идея, но еще больше мне не нравится сидеть и ждать, когда он сделает шаг. Правильно говорят: лучшая защита - это хорошее нападение.

— Мы оставим это между нами, — жестко говорю я.

Лео встает и поправляет галстук, его глаза перебегают на Бьянку.

— Тогда не говори ей.

— Я не хочу, чтобы Андрей тоже знал. Он считает, что я и так слишком остро реагирую на работу с Диасом.

Лео приостанавливается, держа руку на дверной ручке, и поворачивается ко мне.

— Ты уверен? Джорджия будет там. Если с ней что-то случится, Андрей переделает твое лицо.

Перебирая ручку в пальцах, я вздергиваю бровь.

— Для них нет никакого риска... ты же сам сказал.

— Сумасшедший ублюдок.— Последнее, что он бормочет перед выходом из моего кабинета.

В этом он прав. Я чувствую себя сумасшедшим.

Налив себе виски, я встаю и сажусь на журнальный столик рядом с диваном, на котором спит Бьянка. Надо уходить отсюда, но я не хочу ее будить. Более того, я не уверен, что должно произойти дальше. Судя по сегодняшнему вечеру, она уже не ненавидит меня так сильно, как раньше.

И, черт возьми, мне нравится, когда она меня не ненавидит. В этом поцелуе было все, о чем я думал, и даже больше. Гораздо больше.

Он был глубоким, горячим и влажным. Жаждущим и голодным. Господи, как ее тело прижалось к моему... мягкое, податливое, такое трахабельное... Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не бросить ее на заднее сиденье и не трахнуть до потери сознания.

Но я этого не сделал.

Назовите это кризисом совести или просто глупостью с моей стороны, но то зерно доверия, которое проросло между нами, требует времени, чтобы вырасти, а трах с ней, особенно так, как я люблю трахаться, только усложнит нашу хрупкую связь.

Сейчас, когда я смотрю, как она спит, в моей груди сжимается что-то чужое. Я защищаю ее. Я уверен, что это так. В конце концов, она носит мое кольцо.

Что бы ни происходило с Диасом, это может быть очень грязно, и я не хочу, чтобы она попала под перекрестный огонь. Я провожу рукой по волосам, когда на меня наваливается реальность. Лучший способ защитить ее - держать на расстоянии, пока я не разберусь, что, черт возьми, происходит. А это значит, что нужно положить конец тому, что мы начали сегодня.

Допив остатки янтарной жидкости, я опускаюсь в офисное кресло и снова обращаю внимание на монитор VIP-комнаты. Хорхе все еще погружен в игру, на его коленях извивается новая полуобнаженная женщина.

Все, что я могу сейчас сделать, - это играть в игру и ждать, когда Диас облажается. А когда он это сделает, я его так отделаю, что он и не поймет, что его ударило.

ГЛАВА 16

Бьянка

— Твоя собака - угроза.

Я поднимаю глаза от книги и вижу, что передо мной на террасе стоит Михаил с кислым лицом, как будто он пососал лимон.

— О, нет, — вздыхаю я. Отложив книгу на шезлонг, я подняла с лица солнцезащитные очки. — Что она сделала на этот раз?

— Она пробралась в кабинет Даниила. — Михаил бросает на меня предупреждающий взгляд. — Устроила настоящий бардак. Он будет недоволен.

— Конечно, — говорю я, изображая раскаяние. — Я разберусь с этим. Это не должно быть проблемой Нади. — У Нади нет ни времени, ни терпения на мою "шавку", как она не очень ласково называет Эрис. Кто может ее винить? Эрис уже не в первый раз заходит куда не следует и включает свое мини-оружие массового поражения. По правде говоря, Эрис в этом не виновата. Это полностью моя вина.

— Надя ушла по делам. У тебя есть пятнадцать минут, прежде чем она вернется и начнет на тебя доносить. — Он прикуривает сигарету и направляется к краю балкона, чтобы посмотреть на мир и покурить. Я улыбаюсь ему в ответ. Может быть, он и пытается отрицать это, но Михаил - закаленный холостяк с сухим, как тост, чувством юмора - неравнодушен к Эрис.

— Эта собака, — бормочу я, заходя в квартиру и обнаружив Эрис в кабинете Даниила, все еще роющейся в своем мусоре.

— О, Эрис, — восклицаю я, достаточно громко, чтобы Михаил услышал. Но когда я вхожу в комнату и опускаюсь рядом с ней, я шепчу ей на ухо: — Умница. На этот раз ты действительно справилась. — Она виляет хвостом и зарывается головой в мои колени. Должна признать, что эта собака может быть чертовски непослушной, но она действительно прокладывает себе путь в мое сердце.

Погладив ее напоследок, я начинаю трудный процесс уборки. Она действительно разгромила все вокруг, но уборка дает мне повод задержаться в его офисе дольше, чем на несколько минут. Даниил редко работает дома, но после нескольких недель пребывания здесь это единственная комната, в которой мне не удалось провести серьезный обыск. В начале недели мне удалось порыться в его спальне, после того как Эрис устроила настоящий погром, видимо, мусорные баки - ее враг. Но, честно говоря, его спальня похожа на мавзолей. Или, может быть, гостиницу. Дело в том, что в ней почти никто не жил, личных вещей мало, и ФБР не сможет найти ничего полезного, если только не захочет узнать, каким кремом для бритья или дезодорантом пользуется парень.

И давайте будем честными: хотя федералам все равно, чем он пахнет, я, признаться, не прочь понюхать его восхитительный лосьон после бритья - мускусный, цитрусовый, мужественный. И все это Даниил. От его запаха у меня кружится голова; как от наркотика, он проникает прямо в вены.

Я заставляю взять себя в руки, внутренне укоряя свое либидо за то, что оно так жаждет его запаха. Вот я падаю в обморок от его лосьона после бритья, а он решил, что я даже не стою его усилий. Он снова стал ледяным после нашего свидания. Все время работает. Почти не видит меня и не разговаривает со мной, разве что мимоходом. Глупая я, я думала, что в тот вечер у нас было что-то общее, что-то неожиданное. Самое ужасное, что в какой-то момент во время этого ужина я перестала думать о том, что мне нужно узнать о Козловых, и сосредоточилась на том, чтобы узнать Даниила как человека. И мне понравилось то, что я там увидела. За маской сурового человека скрывается кто-то настоящий. Теплый. Сострадательный. Сексуальный, как грех.

А этот поцелуй...

Господи, я до сих пор вижу звезды, когда вспоминаю его рот на своем.

Но я также знаю, что для него это ничего не значило.

Я слегка покачала головой. Он не заслуживает ни минуты больше моих мыслей. Бросив пищащую игрушку Эрис, я опускаюсь на колени и собираю разбросанные по полу бумаги. Я быстро справляюсь с этой задачей, рассматривая каждый листок бумаги, когда подбираю его и добавляю в стопку в своих руках. Я не знаю точно, что я ищу, но надеюсь, что узнаю это, когда увижу.

Но все они содержат цифры. Случайные числа, которые не имеют для меня ни малейшего смысла. Числа разложены по столбцам и строкам, но без слов, как кто-то может понять, что они означают? После десяти минут упорядочивания, сортировки и дополнительной уборки я не нашла ничего ценного. Или, по крайней мере, то, что, по моему мнению, могло бы представлять ценность. Я все равно решаю взять несколько листов, складываю их вчетверо и засовываю под задний пояс брюк.

Дейдра связалась со мной вчера вечером и попросила о личной встрече на этой неделе. Хотя мы общаемся с помощью зашифрованной платформы обмена сообщениями ФБР, личные встречи предпочтительнее и гораздо менее рискованны. Она хочет получить свежую информацию, а я хочу дать ей хоть что-то - хоть какую-то информацию. Потому что в настоящий момент у меня не только нет никаких зацепок для нее, но я также не знаю Даниила. Он для меня все еще не более чем незнакомец.

— Что происходит?

Он стоит в дверях своего кабинета, как будто я призвала его своими мыслями, - весь метр с лишним, суровый и грозный. Я вздрагиваю от его присутствия и прижимаю руку к груди. Эта реакция на сто процентов реальна, но то, что я говорю дальше, требует от меня всего моего актерского мастерства.

— Собака, — задыхаясь, говорю я. — Она забралась к тебе в кабинет. Извини за это. — Мышцы на его челюсти напрягаются, когда его взгляд падает на стопку документов.

Несколько мгновений он молчит. Смотрит на меня. Оценивает. Мне требуется огромное усилие воли, чтобы не отвести от него взгляд. Отвести взгляд - значит признать свою вину. Поддерживать зрительный контакт, не сглатывать, следить за дыханием - это то, что Дейдра внушала мне с самого начала.

Видимо, я достаточно убедительна, потому что Даниил кивает и поджимает губы.

— Этой собаке нужна дрессировка, — он показывает на Эрис, которая теперь лапает его за ногу. — Надя ежедневно присылает мне сообщения о ее плохом поведении.

Моя спина напрягается. Не знаю, что меня больше оскорбляет: то, что Надя регулярно пишет ему сообщения, или то, что она доносит на мою собаку.

— Так вот зачем ты приходишь домой в середине дня? Чтобы проверить мою собаку?

Его губы дергаются.

— Не поэтому. Но ты должна признать, что Эрис - это проблема.

— Это не ее вина. — Я выпрямляюсь, чувствуя себя глупой защитницей своей собаки, которую я назвала Хаосом. — Она еще щенок. Заводчик сказал, что она успокоится, когда подрастет.

Как пантера, следующая в свое царство, он проходит дальше в комнату и резко берет бумаги из моих рук, кладя их на стол.

— Ее поведение улучшится, когда ты отправишь ее в школу дрессировки. Как она вообще сюда попала? Я всегда оставляю дверь закрытой, — ворчит он, но его взгляд устремлен на меня. Мое горло, мой рот, все мое лицо. Этот мастер игры в покер изучает меня, следит за тем, что я скажу.

Я борюсь с желанием сглотнуть.

— Наверное, Надя оставила дверь открытой, когда убиралась. — Ложь.

— Я поговорю с ней об этом.

Я улыбаюсь, хотя по позвоночнику пробегает нервная дрожь.

— Мне жаль, если Эрис что-то здесь испортила. Я буду следить за ней внимательнее, — обещаю я и спешу забрать свою собаку.

Даниил, похоже, принимает мои объяснения за чистую монету, что одновременно успокаивает и настораживает. Неужели я стала настолько хорошим лжецом? Бумаги, засунутые в штаны, жгут поясницу, и мне нужно идти в свою комнату, чтобы успокоиться, потому что сейчас я чувствую себя не в своей тарелке.

Прежде чем я успеваю поспешно уйти, он укоризненно смотрит на меня и рычит:

— Иди сюда.

Я медленно поворачиваюсь, во рту пересохло, сердце заколотилось в горле.

— Зачем?

— Потому что я этого хочу.

По моей спине стекает струйка пота.

— Это недостаточно веская причина, — бросаю я вызов, стараясь сохранить голос ровным. Я крепче прижимаю Эрис к груди, зная, что если я положу ее, он увидит, как дрожат мои руки.

Но тут он делает нечто удивительное. Он зарывается рукой в свои волосы и слегка дергает их. Это признак того, что он чем-то встревожен.

— Хорошо, — говорит он. — Извини, что я не появлялся чаще. Я говорил тебе, что работаю с Диасом, и... у нас там кое-что происходит.

Я жду, что вот-вот упадет другой ботинок. Я жду, что он обвинит меня в уловках. Но вместо этого он смотрит на меня, ожидая ответа. Черт. Неужели Даниил нервничает, извиняясь передо мной? Он не производит впечатление человека, который часто просит прощения.

Я прислоняюсь к дверному косяку и поглаживаю Эрис за ушами. Это движение успокаивает как меня, так и ее.

— Например? Что происходит?

— Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.

Я закатываю глаза. Ненавижу эту ерунду про "не забивай свою маленькую головку".

— Это не поможет, — говорю я, прежде чем выдохнуть от разочарования.

— Черт, — прорычал он себе под нос. — У меня ничего не получается. Я... я не могу рассказать тебе обо всем, что происходит. Так уж сложилось в браке с вором. Я расскажу тебе все, что смогу, когда смогу.

Я киваю, потому что сейчас не доверяю своему голосу. Обеспокоенная тем, что мои глаза - зеркала в моей лживой, интриганской душе, я опускаю взгляд на его губы. И какие же они прекрасные, эти губы, похожие на лук Купидона. Достаточно пухлые, чтобы оставаться мужественными. И мягкие. Идеальные, правда. Воспоминания о его губах на моих губах до сих пор часто всплывают в моей голове.

Слишком часто.

— И еще кое-что, — добавляет он, перетасовывая бумаги на своем столе. Его внимание уже переключилось. — Кира организует девичник в эти выходные. Она посвятит тебя в детали. Просто хотел тебя предупредить.

— Правда! — Я не ожидала, что меня так взволнуют планы похода на свидание, но, полагаю, это говорит о том, как мне здесь чертовски скучно. — Это требует похода по магазинам. Интересно, где я оставила твою безлимитную кредитку? — Я постукиваю пальцем по подбородку.

Даниил наклоняется вперед, широко расставив руки на столе, и оглядывает меня с ног до головы.

— Я точно помню, где я ее оставил. Дай мне знать, если тебе понадобится напоминание.

Я дерзко приподнимаю бровь, поворачиваюсь на каблуках и ухожу, оставив его в своих воспоминаниях.

ГЛАВА 17

Бьянка

Мои глаза распахиваются, и я вскакиваю с кровати, как будто она горит.

Вот черт. Как я могла забыть?

Сегодня я должна была встретиться с Дейдрой. Наша первая личная встреча с тех пор, как я стала женой Даниила, и это совершенно вылетело у меня из головы без всякой причины, кроме той, что моя постель очень теплая и уютная, и я свернулась калачиком с Эрис. Днем она может быть демоном, но ночью она - чистый ангел, прижимающийся ко мне так, словно единственное, что ей нужно для выживания, - это тепло моего тела.

Видите, кому нужен мужчина, когда у тебя есть собака?

Подняв Эрис на руки, я выпускаю ее из комнаты, а сама принимаю душ, торопливо одеваюсь и отправляюсь на кухню, где Михаил и Тимофей сидят за столом с кружками кофе. Эрис в кои-то веки спокойно играет с одной из своих жевательных игрушек в углу.

— Доброе утро, — бодро говорю я, наливая себе чашку кофе. — Сегодня я хочу пройтись по магазинам. В Верхнем Ист-Сайде есть небольшой бутик, который занимается частным подбором одежды. Они закроют для меня магазин.

Как всегда, мои телохранители стоически кивают, и Тимофей спрашивает название магазина, чтобы пробить его по своей базе данных. Я даже не знаю, что это значит, но с радостью подчиняюсь. Угрозы они не найдут. Дейдра об этом позаботится.

Час спустя мы подъезжаем к обочине перед бутиком под названием Boutique Amber. Расположенный в бывшем доме архитектора, он одновременно и гламурный, и забавный. Я выхожу из машины в сопровождении двух своих охранников. В платье-футляре Diane von Furstenberg выше колена, на высоких каблуках, в темных солнцезащитных очках и с кроваво-красными губами, я чувствую себя мафиозной принцессой, в которую меня превратил Даниил.

Как и планировалось, в магазине никого нет, кроме менеджера, представившегося Марко. Шагнув вперед, он берет меня за руку.

— Мадам Козлова, — говорит он с густым итальянским акцентом, — в одной из приватных примерочных вас ждет персональный стилист.

Я киваю и позволяю ему вести меня в сторону черного хода, оба охранника следуют за мной по пятам. Перед тем как Марко открывает дверь в комнату, где я должна была встретиться с Дейдрой, я поворачиваюсь к своей громадной тени. Указывая на два роскошных кресла у двери, я говорю:

— Лучше подождите меня здесь. — Михаил и Тимофей обмениваются взглядами, не зная, как отнестись к моему предложению. — Не думаю, что моему мужу понравится, если вы будете наблюдать за тем, как я переодеваюсь, — говорю я, вскинув бровь, но Михаил стоит на своем.

— Сначала нужно осмотреть комнату, — настаивает он. — Это займет всего минуту.

— Конечно, — ворчу я. Может быть, дядины охранники были менее осторожны, но такого еще не было. Тем не менее, когда Михаил входит в небольшое элегантное помещение, Дейдра отворачивается от манекена, который она одевает, и приветливо улыбается ему.

На ней кожаные брюки, серая блузка и высокие сапоги - все, что нужно для высокой моды Нью-Йорка. Это совсем не похоже на ее обычные джинсы и пиджак. Ее косы собраны в аккуратный пучок, а величественные скулы подчеркнуты мазком румян. Я никогда не замечала, какая она красивая, но оказалось, что Дейдра - просто крошка.

Пока Михаил проверяет каждый угол, я представляюсь ей и объясняю, какие наряды мне нужны.

— Замечательно, — отвечает она, подводя меня к стеллажам с одеждой, расположенным у одной стены. — Думаю, здесь вы найдете многое из того, что ищете.

Пока я роюсь в вешалках с дизайнерской одеждой, Михаил кивает мне.

— Мы сейчас выйдем, — говорит он, и это звучит как предупреждение, а не как заверение в моей безопасности.

Как только он выходит, выражение лица Дейдры теряет часть того непринужденного очарования, и в нем появляется закаленный агент ФБР.

— Как дела? — спрашивает она, переходя сразу к делу.

— Я в порядке... — Черт, я не знаю, как закончить это предложение. Я запуталась в своих чувствах к новому мужу, мне скучно, одиноко, я не уверена, что смогу быть полезной ФБР, хотя я все еще отчаянно жажду мести. Но я не говорю ничего из этого. Я остановилась на фразе: — У меня все хорошо.

— Хорошо, — говорит она, внимательно глядя на меня. — Даниил относится к тебе справедливо?

Я чувствую, что краснею, и быстро отвожу взгляд. Прежде чем я снова встречаюсь с ней взглядом, мои глаза падают на декоративный жестяной потолок.

— Да. На самом деле он не так уж плох.

Небольшая улыбка растягивается на ее губах.

— Понятно. Значит, так оно и есть, — поддразнивает она, игриво приподнимая брови. — Хорошо. Все, что вас сближает. Ты узнала что-нибудь интересное?

Ее вопросительный взгляд встречается с моим, и на моем затылке выступает капелька пота.

— Мы еще не делали этого... пока, — подтверждаю я, мои щеки пылают. — Он все еще опасается меня. Но скоро мы к этому придем.

Не выдержав неловкости момента, я разворачиваюсь и принимаюсь рыться в содержимом стоящего передо мной стеллажа. Вытаскиваю что-то серебристое и блестящее и подношу к зеркалу.

— Делаешь покупки для какого-нибудь мероприятия? — Дейдра подходит ко мне сзади. Мы встречаемся взглядами в зеркале, и я понимаю, что она изучает меня, взвешивая все, что я не скажу.

— Слушай, у меня для тебя кое-что есть, — говорю я, вспомнив о бумагах, которые я украла из кабинета Даниила в начале недели. Достав из сумочки скомканные бумаги со случайными цифрами, идущими столбиками, я протягиваю их Дейдре. — Мне удалось проникнуть в его домашний офис, — объясняю я.

Она смотрит на бумаги, сведя брови вместе.

— Что это?

— Я не знаю. — Я пожимаю плечами. — Я думала, ты можешь сказать.

Она хмурится.

— Нам понадобится нечто большее, чем это, Бьянка.

Я дергаю себя за волосы.

— Например?

Ее губы кривятся в раздумье.

— Я так понимаю, Хорхе сейчас в городе и работает с Козловыми. Что он делает?

Я колеблюсь мгновение, и Дейдра это замечает. Но я заставляю себя выложить все, что знаю.

— Казино. Козловы отмывают деньги Зеги.

Она кивает.

— Как мы и предполагали. Но доказать это практически невозможно. В казино грязные деньги так быстро смешиваются с чистыми, что невозможно понять, откуда они взялись. Этого недостаточно.

Я потираю виски, чувствуя себя странно незащищенной.

— Я делаю все, что в моих силах, — утверждаю я. — Я даже завела сумасшедшую собаку, чтобы у меня был повод пошарить в тех местах, в которых иначе я не смогла бы пошарить.

— Я понимаю, и я знаю, что ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы быть полезной, — она окинула меня отрезвляющим взглядом, — но теперь начинается настоящая работа.

Я знала, что это произойдет. Они хотят получить что-то более конкретное, но это не может полностью лечь на мои плечи, не так ли? Взять в руки бумаги было уже слишком сложной задачей. У меня перехватывает дыхание при воспоминании о том, как Даниил чуть не поймал меня, когда я запихивала листы бумаги в штаны.

Она протягивает мне небольшой черный кейс. Я хватаю его холодными и липкими руками.

— Что это? — спрашиваю я, но еще до того, как слова вылетают из моего рта, я уже знаю.

Открыв футляр, я обнаружила именно то, что ожидала. Четыре крошечных черных подслушивающих устройства лежат в сером пенопласте. Я не знаю, как они должны выглядеть, но не так. Они меньше, чем ноготь ребенка.

— Микрошпионский жучок, — подтверждает Дейдра. — Крошечный, но заряда батареи хватает на сотни часов, и, что самое главное, его невозможно обнаружить с помощью электронных приборов.

Я знаю только одно: если меня найдут с ним, я - покойница.

— Ты хочешь, чтобы я установила жучок в нашем доме? — спрашиваю я, ужас пробудился в животе. По какой-то причине это кажется мне хуже, чем все, что я делала раньше. — Я уверена, что они используют какие-то глушилки, чтобы избежать подобных вещей. А ты не можешь прослушать их телефоны?

Она покачала головой.

— Мы пытались, но они ничего не выдали. Тебе нужно будет установить их в его домашнем офисе, в офисе казино, в любом месте, где он ведет бизнес и куда ты можешь получить доступ.

— Ты не понимаешь, — вздохнула я, хватая ее за руку. — У меня нет доступа туда, где работает Даниил. Он держит меня отдельно, взаперти от своего мира. Он мне и так не доверяет. Если я потребую зайти к нему в кабинет или буду шастать там, где не положено, будет ясно, что я что-то замышляю.

У Дейдры бесстрастное лицо, когда она ведет меня к дивану в углу комнаты. Мы садимся бок о бок, и она дает мне время, чтобы успокоиться.

— Я знаю, что это выглядит так, будто мы просим от тебя невозможного, но ты сильная женщина. Я знаю, на что ты способна. Ты пережила своего дядю и Хорхе, а теперь переживешь и это. — Она делает небольшую паузу. — Я бы хотела помочь тебе отомстить за смерть твоей семьи, не ожидая ничего взамен, но мы так не работаем.

— Но Козловы не имеют ничего общего с моим дядей. Он монстр... Они не такие. — Я тяжело сглатываю и скрещиваю руки на груди, чувствуя себя неловко из-за того, что защищаю Козловых.

— Они хладнокровные убийцы, Бьянка. Не заблуждайся, они не хорошие люди. — Она встает и оправляет свой стильный ансамбль. — Твой дядя и Козловы - теперь это одно целое. Если ты хочешь, чтобы твой дядя оказался за решеткой, я предлагаю сосредоточиться на том, чему ты можешь научиться у своего мужа.

Мои руки скручиваются по бокам, ногти впиваются в плоть. Я знала, что это произойдет, поэтому не могу понять, почему это так страшно. В самом начале Дейдра обучила меня основам установки жучков и другим необходимым вещам. Я думала, что мне никогда не придется применять это умение, но, видимо, я думала неправильно.

— Как же мне их использовать? — спросила я, чувствуя, как поражение наваливается на мои плечи.

— Инструкции в кейсе. Я попрошу Марко упаковать их в одну из многочисленных коробок с дизайнерской одеждой, которую ты заберешь домой. Не забудь настоять на том, чтобы распаковать их самостоятельно.

Дейдра встает, хлопает в ладоши и громко восклицает:

— Вам очень идет это платье, госпожа Козлова. Королевский синий цвет очень подчеркивает ваш цвет лица.

Я беру отвратительное платье, которое она сует мне в руки.

— Да, спасибо, — говорю я ровным голосом. — Оно идеально.

— Я рада, что могу быть полезной. — Она кивает, поймав мой взгляд. — До новых встреч.

— До новых встреч, — повторяю я.

Я против Козловых. Я должна найти способ, который поможет федералам решить эту проблему. Если Даниил и его братья выйдут на свободу, то и мой дядя тоже. Все или ничего.

Пора делать ставку.

ГЛАВА 18

Бьянка

В клубе темно, шумно и полно красивых людей, которые танцуют, разговаривают, позируют и пытаются привлечь внимание других красивых людей. Я нахожусь высоко над всем этим, завороженно наблюдая за происходящим с открытого балкона VIP-зоны Stereo. Я никогда не была в таком ночном клубе и никогда не была на таком девичнике, как сейчас с Кирой, Джорджией, Аленой и Роуэн.

Это ночь новых открытий. Да, я впервые отрываюсь на вечеринке для того, чтобы сблизиться и выведать информацию из моей новой семьи. Я немного ненавижу себя за это, но какой у меня выбор? Я установила двух жучков в пентхаусе - одного за книжной полкой в кабинете, где Даниил часто потягивает виски поздним вечером, а второго под абажуром в его спальне. В комнату, куда меня пока не приглашали.

Правда, прослушивать его пентхаус бесполезно. Даниил почти не бывает дома, а если и бывает, то, как мне кажется, старается не произносить ни слова о делах братвы в стенах пентхауса. Возможно, перспективным местом была бы его машина, но и ее он регулярно меняет, так что я никогда не знаю, в каком автомобиле он будет находиться. Возможно, он свободно общается в офисе казино, но не похоже, что я получу туда приглашение в ближайшее время.

В условиях ограниченного выбора, когда Дейдра дышит мне в затылок, приглашение Киры может стать для меня лучшим шансом узнать что-то - что угодно, - что я смогу сообщить федералам. Видит Бог, алкоголь хорошо развязывает язык.

— Время текилы, сучки!

Я отворачиваюсь от балкона и вижу, что к нам приближается Кира с подносом рюмок, которые она опускает на стол. По плану мы все должны тупо напиться до беспамятства... только я буду делать не это. Мне нужно держать себя в руках, а для этого я должна быть трезвой, но я не представляю, как я могу отказаться от первой рюмки за вечер, не показавшись при этом полным ничтожеством.

Когда мы столпились вокруг нашего столика, Кира подняла свой бокал и посмотрела мне в глаза.

— За то, чтобы Бьянка стала Козловой и нашла мужчину, который, я надеюсь, сделает тебя счастливой. Несмотря на то, что он мой брат и это отвратительно, я надеюсь, что у тебя будет много потрясающего секса с молодоженом.

Я чуть не задохнулась, когда раздались аплодисменты, и девушки выполнили ритуальные действия - лизнули, глотнули, пососали. Если бы она только знала. У нас не только не было секса, но Даниил не прикасался ко мне уже неделю, со дня нашего свидания. Он снова стал относиться ко мне как к гостье в своем доме. Я думала, что мы уже прошли через то, что он меня игнорирует, но, видимо, нет.

Что ж, к черту его. Я позаботилась о том, чтобы купить самое маленькое, самое крошечное, самое рискованное платье, какое только смогла найти, тратя его деньги так, как я и обещала в день переезда в Нью-Йорк, словно они выходят каждый день из моды. Он и глазом не моргнул, когда увидел, как я накрашена и готова к походу в клуб, но это заставило его перевести дух.

Триумф захлестнул меня, когда я вспомнила, как потемнели его глаза до оттенка оникса, а челюсть сжалась так сильно, что я подумала, что она сломается. Сегодня вечером перед девичником он открыл дверь в пентхаус, когда я наносила смертельный оттенок красной помады у зеркала в прихожей. Я надела поверх короткий тренч Burberry, так что он увидел только мои ноги в чулках в сеточку и четырехдюймовые красные "Лабутены".

Когда он стоял в дверях со звериным выражением лица, его слова прозвучали негромко, но с нотками угрозы.

— Тебе нужно переодеться.

Я перевела взгляд на него в зеркале.

— Не думаю, — беззаботно ответила я, целенаправленно нанося еще один слой на приоткрытые губы, двигаясь в замедленном темпе. Меня пронзила дрожь, когда его руки сжались в кулаки. Он смотрел на мое пальто так, словно обладал рентгеновским зрением и мог увидеть, что находится под ним.

Бросив помаду в клатч, я повернулась к дверному проему, который он загораживал своей немаленькой фигурой.

— Если ты не возражаешь, я бы хотела пройти, — прошипела я.

— Конечно. — Он отодвинулся на дюйм, оставив мне полфута, чтобы протиснуться мимо него. Ублюдок. Но это был мой шанс, и я собиралась им воспользоваться. Стоя лицом к нему, я прижалась спиной к дверному проему, пытаясь протиснуться, но грубая рука схватила меня за бедро, а его мощная нога протиснулась между моих бедер, остановив мое продвижение. У меня перехватило дыхание. Он наблюдал за мной, так же как и я за ним.

— Что у тебя там под одеждой? — прорычал он в такт моему бешеному пульсу.

— Ты не узнаешь.

В ответ на мою резкую реплику он плотнее прижал мою ногу к себе, отчего моя кровь забурлила, но не от злости, а от вожделения. Тренч вместе с платьем задрался на талии, и я оседлала его бедро. Не по своей воле, но я оказалась в его ловушке.

Мой позвоночник уперся в раму, когда что-то обжигающее и нуждающееся заполнило пространство между моими ногами. Мой клитор запульсировал от давления его ноги, и я застонала против своей воли. Его губы искривились, и на красивом лице появилась улыбка, похожая на грех. Медленно, так медленно, он поднял ногу еще выше, крепко потерся ею о мои бедра, угрожая сломить мою решимость.

Но ему не дано играть со мной в "горячо-холодно". Моя мама всегда говорила мне, что никогда нельзя гнаться за мужчиной, нужно чтобы он бегал за мной. Поэтому я заставила себя спуститься на землю.

— Отвали, — прошипела я.

На мгновение я подумала, что Даниил будет держать меня в ловушке, пока я не получу оргазм на его ноге, но писк лифта и присутствие Михаила в коридоре, похоже, разбудили его.

Я оттолкнулась от его ноги и вывернулась из его хватки, устремив взгляд прямо вперед, к своему побегу. Провожая взглядом Михаила, я занялась тем, что разглаживала платье, молясь о том, чтобы макияж был достаточно густым и скрыл глубокий румянец, который, как я была уверена, должен был окрасить мою кожу.

Не успела я, как следует отстраниться, как огромная рука Даниила потянулась и сжала мое запястье. Я замерла на месте, но не повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Он мог сказать мне в спину все, что угодно.

— Будь осторожна сегодня. Никуда не ходи без Михаила.

Я не обратила внимания на его слова и зашагала к лифту, сердце билось в неровном ритме.

Голос Киры в ухе возвращает меня на землю. Она сидит рядом со мной, наполовину перекрикивая грохочущую электронную музыку.

— Я знаю брата не так давно, но, честно говоря, никогда не считала его семейным человеком. Приятно видеть, как он, знаешь ли, остепенился.

— Да, ты говорила об этом в то утро, когда мы встретились, — говорю я, хотя то утро в пентхаусе Даниила кажется мне прошедшей вечностью. — И что же произошло?

Кира наклоняет голову в мою сторону.

— Даниил не рассказывал тебе историю нашей семьи?

— Нет, — бормочу я, чувствуя себя глупо. Я благодарна остальным за то, что они слишком увлечены своим разговором, чтобы подслушивать. — У нас было мало времени, чтобы обсуждать историю семьи.

— Черт, точно. — Кира проводит рукой по волосам и повышает голос в такт ударам. — У нас с братьями одна мать. Мой биологический отец - я буду называть его семенем, потому что это единственное признание, которого он заслуживает, - на самом деле был соперником Козловых. Он соблазнил нашу мать и сделал ее беременной мной. Когда я родилась, он отправил меня в Европу, где я воспитывалась у тети или в интернатах. В общем, это длинная и поганая история. Я даже не знала, что у меня есть братья и сестры... Но когда Андрей, Даниил и Лео узнали, что у них есть сводная сестра, они отправились на мои поиски. И не сдавались, пока не нашли.

— Вау. — Я сижу на своем месте, ошеломленная. — Должно быть, это было не просто воссоединение.

Она смеется и качает головой.

— Ты и половины не знаешь. Своей жизнью я обязана братьям... и Джорджии, — добавляет она, наклоняя голову в сторону нашей невестки, оживленно беседующей с остальными.

— Правда? — Я немного шокирована тем, что Даниил ничего этого мне не рассказывал, но, конечно, я не спрашивала. И, возможно, это потому, что какая-то крошечная часть меня обижена его отказом - что совершенно бессмысленно, учитывая, что единственная причина, по которой я вообще замужем за ним, - это его принуждение. И все же мое тело пульсирует от чего-то, что я не могу выразить словами.

— Это правда, — подтверждает Кира. — Но главное, что мы теперь вместе, и жизнь у нас неплохая.

Я киваю, делая мысленную пометку поделиться этой деталью с Дейдрой. Я подумываю о том, чтобы выпытать у Киры побольше подробностей, но лучше повременить. Ночь только началась, еще достаточно времени, чтобы разговорить их.

Кира тяжело прислоняется к моему боку.

— Я знаю, что вся эта история с браком по расчету странная, но Даниил без ума от тебя, я вижу.

Я пожимаю плечами и достаю заказанный ранее коктейль, помешивая напиток соломинкой.

— Пришлось привыкать, — признаю я. Полное преуменьшение.

Она понимающе кивает.

— Это займет время. Эти мафиозные браки по расчету - это какой-то бред.

Рядом с Кирой к нам наклоняется Алена, уловившая конец нашего разговора.

— И что это за брак по расчету?

Я смеюсь.

— Мы говорим обо мне. Я полагаю, что ты современная и раскрепощенная женщина, которая вольна делать все, что ей заблагорассудится?

Красивые дугообразные брови Алены сошлись вместе. Она выглядит так, как будто только что сошла с подиума: кошачьи черты лица, стройное тело и безумный стиль. В лимузине по дороге сюда она рассказала, что живет в Париже, работая закупщиком одежды в крупном европейском магазине класса люкс, но при любой возможности навещает брата и невестку в Нью-Йорке.

— Я не планирую выходить замуж, а если и выйду, то точно не за кого-то, связанного с братством, — говорит она, и ее глаза темнеют, а рубиновые губы хмурятся. — Я держусь подальше от всех этих неприятных дел.

Алена напряглась: что-то в этом разговоре задело нервы, может быть, потому, что ее отец погиб при исполнении служебных обязанностей, служа отцу Даниила, когда тот был паханом.

Роуэн обнимает Алену и улыбается.

— Моя супернезависимая невестка, если бы ты только знала, что теряешь. Брак - это не только работа... В нем есть и игра. — Роуэн коварно улыбается, ее рыжие волосы рассыпаются по плечам, как у лисицы, которой она, как я подозреваю, и является.

— Боже мой, хватит говорить о браке. — Джорджия встает, откидывая свои почти черные волосы за плечо. — Сегодня речь пойдет о нас, а не о них. И я думаю, что нам пора попотеть. Вон там. — Она указывает на массу извивающихся тел на танцполе внизу. Это похоже на змеиную яму по сравнению с редким и упорядоченным танцполом в VIP-зале.

Но там, конечно, веселее... не то чтобы я собиралась веселиться.

Все взгляды устремлены на Джорджию.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — Алена смотрит с сомнением. — Может, Андрею есть что сказать по этому поводу?

— Может. — Чеширская ухмылка Джорджии говорит о том, что ей все равно. — Но его здесь нет. Кроме того, это его клуб, только человек с миссией самоубийства может попытаться что-то здесь сделать. И не забывайте о наших вечно присутствующих тенях. — Она жестом показывает на полдюжины охранников, скрытно окружающих нас.

— Мне это нравится! — говорит Роуэн. Я практически вижу дьявольские рога, растущие у нее на голове. Эти женщины специально пытаются задобрить своих мужей, и мне не только нравится их стиль, но и наводит на мысль.

Проведя руками по миниатюрному платью с блестками, я объявляю группе, что вернусь через минуту, и направляюсь в роскошно обставленную дамскую комнату с дымчатыми зеркалами, золотыми акцентами и темными бархатными обоями. С одной стороны туалета висит зеркало в полный рост, и я принимаю позу, подбирая идеальное положение, демонстрирующее мои достоинства. На самом деле ноги у меня не длинные, но это крошечное платье и туфли на высоченных каблуках создают видимость длины, и, конечно, Даниил так и не смог разглядеть отвесный вырез этого блестящего платья. Возможно, на ком-то другом это было бы не так откровенно, но на моей фигуре платье выглядит чертовски сексуально. Судя по нашему предыдущему обмену мнениями, Даниил этого не оценит.

Найдя в зеркале подходящую позу, я делаю селфи и отправляю его Даниилу. Слов не нужно. Он хотел знать, что я надела сегодня, вот его ответ. Я улыбаюсь про себя. Пусть попробует проигнорировать! Я, может, и выпила немного, особенно если учесть шампанское, которое мы пили в лимузине, но сейчас меня подпитывает не жидкая храбрость. Я даю ему понять, что ему не удастся меня заморозить.

Вернувшись к столу, я вижу, что Джорджия подзывает меня взмахом руки.

— Ты как раз вовремя, — объявляет она, жестом указывая на свежую порцию коктейлей на столе. — Это называется «Большой O».

— Я надеюсь, что моя ночь закончится именно так, — говорит Алена. Кира, как единственная незамужняя женщина в нашей группе, обнимает подругу за плечи, выражая свое согласие в не очень деликатной форме.

Я на мгновение замираю. Что значит еще одна жалкая рюмка? Все-таки эта больше похожа на десерт. Она сливочная и немного мятная, и так чертовски гладко льется, что я не могу отказаться, когда Джорджия протягивает мне следующую порцию.

Мы занимаем место на танцполе прямо под стойкой диджея - клянусь, я чувствую, как каждая капля баса бьет по позвоночнику. Я бывала на государственных ужинах и изысканных коктейльных вечеринках с моим дядей, но это нечто совершенно иное. Этот клуб полон людей, которые раскрепощаются, отказываются от своих запретов, позволяя музыке смыть с себя все заботы понедельника и пятницы.

Когда я оглядываю нашу группу, у всех раскрасневшиеся щеки, руки подняты вверх, глаза закрыты, на лицах улыбки. И я присоединяюсь к ним, наслаждаясь этим моментом в полной мере. Я не думаю ни о том, что будет дальше, ни о своей конечной цели, ни о том, что мне нужно еще выпить и выкачать из них информацию.

Вытянув руки к потолку, я полностью расслабляю их, кричу в ритме песни, прыгаю вверх-вниз, когда Кира обнимает меня за плечи, а ее смех звучит у меня в ушах. Нас охватила одна и та же эйфория, и это ощущение лучше, чем я могла себе представить. Я пропустила годы такой жизни с моим дядей, так что я наверстаю упущенное прямо сейчас. К черту.

Музыка оглушительно ревет, волосы прилипли ко лбу, вокруг сотни людей, и в один совершенно ясный момент все встает на свои места.

Мне весело.

По-настоящему весело.

Такие развлечения, которые должны быть у девушек моего возраста с их друзьями.

Вот что такое жизнь. Такой могла бы быть моя жизнь, но не стала. И никогда не будет.

Час спустя мне до смерти хочется выпить холодной воды, а ноги словно залиты цементом. Остальные члены группы все еще продолжают веселиться, поэтому я ловлю взгляд Джорджии и жестом даю ей понять, что собираюсь охладиться наверху, в VIP-секции. Она показывает мне большой палец вверх, все еще погруженная в ритм.

Мой взгляд устремляется к ближайшей к нам стене. Я машу рукой Михаилу, чтобы он знал, что я готова к перерыву. Сквозь сухой ледяной туман и свет стробоскопа я не уверена, кивнул ли он в ответ или нет. Я пробую еще раз, но на этот раз теряю его, так как толпа смещается в мою сторону. Кайф от выпивки прошел, и теперь я устала и готова отдохнуть.

Я бросаю последний взгляд через плечо на своих новых друзей на танцполе, а затем отправляюсь в том направлении, где в последний раз видел Михаила. И врезаюсь в стену мускулов, или, может быть, он врезался в меня, я не уверена. Знаю только, что огромные руки поднимаются и обхватывают меня за талию.

— Прости, красавица, — ухмыляется незнакомый мужчина. Он совсем не выглядит сожалеющим. — Наверное, мне нужно больше внимания уделять тому, куда я иду.

— Да, наверное, — огрызаюсь я, убирая его руки с моей талии. В этом парне есть что-то странно знакомое, но кто знает, может быть, все гады сделаны из одного теста. — Если позволишь... — Он хватает меня за запястье и притягивает к себе.

— Куда ты убегаешь? — Он крепко прижимается к моему телу. — Что? Ты слишком хороша, чтобы танцевать со средним Джо, вроде меня?

Беспокойство давит мне на грудь. Что-то не так в этом разговоре. Я не пытаюсь ответить. Подняв ногу, я сильно ударяю острым концом каблука по его обтянутой кожей ноге.

— Какого черта? — Он застонал от боли. Вывернувшись из его хватки, я расталкиваю толпу и пробиваюсь к VIP-секции.

Не удивительно, что в этой толпе Михаил потерял меня из виду. Я не хочу доставлять ему неприятности, но в то же время понимаю, что мне нужно немедленно убираться с этого танцпола.

Вышибала кивает в знак приветствия, когда я, чертыхаясь, взбегаю по лестнице в VIP-секцию и направляюсь прямиком к нашей кабинке. Я благодарна за кувшин с водой со льдом, который я нашла на столике, и выпиваю два стакана. Моя жуткая встреча с тем мужчиной еще свежа, и при одной мысли об этом у меня мурашки бегут по коже. Женщины тысячелетиями терпели нежелательное внимание со стороны придурков, но когда парень ведет себя так агрессивно, это заставляет немного вздрогнуть.

Я снимаю каблуки и разминаю ступню, пытаясь успокоить ноющую подошву, но лицо мужчины продолжает мелькать в моей голове. Действительно ли он мне знаком, или это копия какого-то другого человека, который не понимает намеков? Что-то здесь другое, более ощутимое.

Задыхаясь, я встаю и спешу к туалету, ненавидя тяжелое ощущение, которое навалилось на меня, и то, что комната слегка кружится. Я открываю дверь в женский туалет и направляюсь к раковине. Плеснув воды на лицо, я надеюсь успокоить свою разгоряченную плоть. Закрыв глаза, я делаю глубокий, сосредоточенный вдох, успокаивая свою нервную систему. Когда нервы успокаиваются, я отталкиваюсь от раковины, готовясь снова выйти в холл. Но не могу пошевелиться. Теплая стена блокирует меня, а темная тяжелая ткань опускается на глаза, перекрывая зрение.

— Нет, пожалуйста, не надо! — кричу я в ужасе.

Нападающий, не обращая внимания на мои мольбы, проникает под платье, спускает стринги с бедер и задирает платье до самых бедер.

Сердце бешено колотится в груди. Кто мог сделать такое? Тот мужчина? Даже не пытаясь ответить, я поднимаю ногу и сильно пинаю острым концом каблука по его обтянутой кожей стопе. Я захлебываюсь рыданиями, но с трудом выдавливаю из себя слова. Мне кажется, что я сейчас задохнусь.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста, не делай больно...

Мои слова заглушает еще один сильный шлепок, уже по другой заднице.

Я молю о помощи, но повязка с глаз одним движением срывается. По какой-то причине я все еще держу глаза закрытыми, не желая смотреть в глаза чудовищу.

И только тогда я слышу в ухе глубокий злой голос.

— Здравствуй, жена.

ГЛАВА 19

Даниил

Я так охренел, что могу закричать. Но не на Бьянку. На себя. Я, блядь, должен был лучше знать, чем идти на поводу у Лео. Сегодня вечером все было не так. Клуб забит до отказа, и танцпол наполнен беспокойной энергией. Эта толпа ищет неприятностей. Каких - трахающихся или дерущихся - еще предстоит выяснить, но неприятности все равно будут.

Мы с Лео наблюдали за тем, как проходит их девичник, по мониторам наблюдения из кабинета менеджера. В один момент она оказалась в поле моего зрения на переполненном танцполе - танцполе, на который им не следовало выходить, - а в следующий момент она исчезла, поглощенная толпой. Когда я увидел ее снова, она была уже в VIP-зоне, без охранника, и выглядела взволнованной.

Я потерял ее. Всего на минуту, но этого было достаточно, чтобы кровь запела в ушах, а по позвоночнику побежали мурашки. Как и предсказывал Лео, Хорхе сегодня появился со свитой, хотя его нет на главном этаже. Он и его команда перебрались в комнату шампанского в подвале - секретную гостиную, оборудованную шестами для стриптиза и укромными альковами. И девушками. Много девушек.

Я не хотел впускать его, но Лео настаивал, что смысл в том, чтобы посмотреть, что он собирается делать. И пока, похоже, он не сделал ничего, кроме того, что позволил куче голых стриптизерш разминаться у себя на коленях. Впрочем, это слабое утешение, поскольку я знаю, на что он способен.

Это буйство эмоций в моей груди заставляет меня последовать за ней в уборную, отшлепать ее, научить ее последствиям отказа от защиты. Может быть, это и извращение, но я хочу, чтобы она почувствовала настоящий страх. На нее мог напасть кто угодно. Любой, кто хотел причинить вред через мою жену.

Она все еще дрожит в моих руках, когда я снимаю с нее повязку и показываю себя в зеркале.

— Здравствуй, жена.

— Даниил, — задыхается она, глядя на мое отражение, в ее глазах вспыхивает гнев. — Зачем ты это делаешь? Это из-за фотографии? — Я прижал ее к раковине, зажав своим твердым телом. Я чувствую запах, и даже вкус ее страха.

С моих губ срывается холодный, мрачный смех.

— Должен признать, фотография была приятным штрихом, но дело не в этом. Я хочу преподать тебе урок, printsessa. — Я откидываю ее назад за волосы и прижимаюсь губами к ее уху. — Я предупреждал тебя перед тем, как ты ушла сегодня вечером, чтобы ты не уходила одна. А ты не послушала. Почему?

Ее стринги все еще стянуты вокруг лодыжек, когда я наношу еще один сильный удар по ее великолепной заднице, наблюдая, как покачивается загорелая плоть после моего наказания. Это делает меня чертовски твердым. Из ее глаз текут слезы, но у меня к ним иммунитета. При следующем шлепке она снова вскрикивает, но на этот раз я замечаю, что она закрывает глаза и издает стон одобрения.

— Тебе нравится, когда я наказываю тебя как шлюху, Бьянка?

Гнев клубится в ее взгляде, и она пытается ударить меня локтем, но я предугадываю движение и блокирую ее, прежде чем она успевает нанести какой-либо ущерб. Я хихикаю, низко и злобно, одной рукой сжимая ее запястья, а другой шлепая ее по клитору. Ее ответный стон говорит мне о том, что ей нравится моя дисциплина, даже если она продолжает брыкаться и рычать в моей хватке.

— Я хочу развестись, — прорычала она. — Мы даже не состоим в законном браке, поскольку не консумировали брак. Я буду добиваться аннулирования брака.

— Интересно, — ворчу я ей в ухо, пробираясь рукой между ее ног. Влага покрывает мои пальцы, и становится ясно, что, хотя она и ненавидит меня, ее тело явно любит. — Может быть, нам нужно исправить это упущение. Может быть, мне нужно трахнуть тебя прямо здесь и сейчас.

Мои пальцы продолжают работать с ее киской, играя с ее клитором, прежде чем я ввожу в нее пальцы на всю длину, открывая ее для себя ее тугую девственную дырочку. Дрожь пробегает по ее позвоночнику, и я понимаю, что она нуждается в этом так же сильно, как и я.

— Посмотри в зеркало, printsessa. Посмотри, какое удовольствие я тебе доставляю.

Она делает то, что я говорю, ее восторженное выражение лица и полузакрытые глаза выдают, как она возбуждена. Я продолжаю обрабатывать ее клитор большим пальцем, а мои пальцы раздвигают ее тело для моего члена. Она толкается в мою руку, стонет, и звук ее влаги заполняет небольшое пространство ванной комнаты. Еще один жесткий круг по ее клитору - и она кончает вокруг моих пальцев, как чемпионка.

— Какая хорошая девочка, — похвалил я ее, когда она застонала. — Посмотри, как ты меня намочила. — Я подношу блестящие пальцы к лицу, и когда они оказываются у меня во рту, я облизываю их дочиста, пока она содрогается всем телом. На вкус она так же хороша, как и на вид - сладкая, с соленым привкусом. — Ты готова к моему члену? Как ты так метко заметила, нам еще нужно закрепить этот брак физически.

Ее глаза встречаются с моими в зеркале. Она выглядит противоречивой, внутри нее разгорается спор, но я легко принимаю решение.

— Раздвинь ноги, — приказываю я, наклоняя ее. Речь идет уже не о наказании, а о том, чтобы доставить ей удовольствие и взять то, что принадлежит мне. Мрамор впивается в ее бедра, но она не жалуется. Вместо этого она выгибает спину, представляя мне свою киску. Моя непослушная девочка хочет этого, как и я.

Я останавливаюсь на мгновение, понимая, что еще не попробовал ее на вкус. Я оттягиваю ее подбородок и накрываю ее рот. Ее губы теплые и настойчивые, а на вкус она как текила и рай. Я хмыкаю, когда она откидывает голову назад, давая возможность ее языку проникнуть в мои губы. Одной рукой я ласкаю ее грудь, а другой крепко сжимаю ее бедро.

Когда я отпускаю ее, она виляет попкой, прижимаясь к моему полностью одетому члену.

— Ну что, Даниил, ты выполнишь свою угрозу трахнуть меня? — Ее голос горловой и сырой от потребности. Для меня.

Я наклоняюсь и глажу ее по шее.

— Вот как ты хочешь лишиться девственности, printsessa? Прижавшись к раковине в общественном туалете".

Пульс бьется в ее шее, и она делает глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Да.

Мои руки дрожат, когда я расстегиваю брюки и освобождаю свой член. Я выстраиваюсь перед ее мокрым входом и, глядя в ее глаза в зеркале, вхожу в нее одним сильным толчком. Она издает шипение - звук наполовину удовольствия, наполовину боли - когда моя рука зажимает ей горло. Это, конечно, извращенный способ лишиться девственности, но ей, похоже, все равно, она слишком увлечена моментом. Я даю ей минуту, чтобы привыкнуть к моему размеру, пока она упирается руками в зеркало перед собой.

— Смотри на меня, — инструктирую я ее отражение. А затем я отпускаю ее, жестко трахая сзади, и каждый шлепок плоти гулко отдается в маленькой ванной комнате. В этом лишении девственности нет никакой интимности и нежности, я уверен, не так она себе представляла свой первый раз. Я вхожу в нее как одержимый, моя кровь все еще кипит от того, что она оказалась одна, беззащитная перед нападением.

Резкие стоны срываются с ее губ, а пальцы скользят по зеркалу. Я вжимаюсь лицом в ее горло, вдыхая ее сладкий аромат, слизывая пот с ее кожи.

— Я больше никогда не хочу видеть тебя без защиты в таком состоянии, — скрежещу я по ее плоти. — Как бы то ни было, мне придется убить Михаила.

— Что? Нет! — вскрикивает она, слегка покачиваясь. Я предполагаю, что это попытка повернуться, чтобы посмотреть на меня, но я заставляю ее вернуться на место, сверля ее взглядом. — Пожалуйста, Даниил, не надо. Он ни в чем не виноват.

— Обещай мне, — говорю я, облизывая ее шею. — Обещай, что будешь меня слушаться. — Я никогда не вступал в переговоры во время секса, но сейчас, кажется, самое подходящее время.

— Если ты не убьешь его, я обещаю. — Ее пальцы скользят дальше по зеркалу, пока она не упирается в раковину. Мне нравятся эти маленькие отчаянные звуки, которые она издает. Кружа пальцами по ее клитору, я приближаю ее к разрядке.

На секунду я замираю, а затем медленно наклоняю ее голову вверх, чтобы она могла видеть мое отражение. Мои чернильные пальцы обхватывают ее горло.

— Смотри, как хорошо ты меня принимаешь, — пропел я. — Твоя киска создана для моего члена.

Через заляпанное зеркало я вижу ее раскрасневшиеся щеки и то, как ее глаза закрываются при каждом резком толчке. Мы оба на грани, я чувствую, как стенки ее киски сильно сжимаются вокруг моего члена, готовые взорваться на мне.

— Блядь, — кричу я, когда ослепительный оргазм настигает меня, и я изливаю свое семя в жену. Я безжалостно терзаю ее клитор, и это все, что ей нужно, чтобы кончить вместе со мной. Ее киска пульсирует вокруг меня, высасывая все до последней капли моей спермы. Ее колени слабеют, и я поддерживаю ее, обнимая за талию, пока наше дыхание не успокаивается и не приходит реальность происходящего.

Я выхожу из нее, поворачиваю ее к себе и обхватываю лицо руками.

— Я сделал тебе больно? — Сейчас неподходящее время для угрызений совести, но я был груб со своей девственной невестой. Я опускаю взгляд на свой член и вижу, что он покрыт ее кровью. Черт.

Но она качает головой и вместо этого делает самую неожиданную вещь. Она притягивает мой рот к своему и впивается в мои губы сладким поцелуем.

Меня вдруг охватила потребность заботиться о ней. Намочив полотенце, я старательно вытираю ее ноги, осторожно, чтобы не раздражать чувствительную плоть. Молча расправляю ее платье и помогаю пригладить волосы. Когда мы оба выглядим более презентабельно, я притягиваю ее к своей груди.

— Прости, что я был так груб с тобой, — говорю я ей в шею. Пришло время признаться. Ну, не полностью. Ей не нужно знать, что Хорхе здесь.

— Наш враг здесь, где-то в клубе. Я потерял его.

Она сжимает брови.

— Что? Кто?

— Кое-кто из твоих знакомых, — настаиваю я. — Но я сошел с ума, когда увидел, что ты бродишь одна. Без защиты. — Она выглядит растерянной, не зная, как реагировать. Я отпускаю напряженный вздох. — Что произошло на танцполе? Когда ты поднялась наверх, ты была расстроена.

Она отступает назад и смотрит на меня, приподняв брови.

— Откуда ты это знаешь? Ты наблюдал за мной?

— Всю долбаную ночь, printsessa. Смотрел, как ты тряслась и дрожала на танцполе в этом облегающем платье... твою мать. — Я издаю придушенный стон. — Я мог бы отшлепать тебя заново... но, думаю, тебе это слишком понравится.

На ее лице появляется виноватое выражение, и я понимаю, что я прав.

— Я пыталась привлечь внимание Михаила, но там было так дико. — Мои ладони сжимаются в кулаки, но я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица. — Я просто хотела подышать воздухом, но, пробираясь сквозь толпу, я столкнулась с кем-то... или, может быть, он столкнулся со мной, я не могу сказать. Он хотел, чтобы я с ним потанцевала, но я отказалась. Он был настойчив, и у меня по коже побежали мурашки. Поэтому я поспешила вернуться наверх одна. Поиск Михаила не был моей главной задачей.

Я зажал нижнюю губу между зубами и удержался от желания ударить по зеркалу. С трудом.

— Опиши его.

— Я не знаю. — Она вздрагивает при воспоминании, и я могу сказать, что это был не очень приятный обмен мнениями. — Он был крупным парнем, высоким, крепкого телосложения. Лысый. Там было темно, но, по-моему, у него на шее было несколько татуировок.

Мои уши мгновенно навострились от этой детали.

— Татуировки картеля?

— Я не могу сказать, но почему это должно быть проблемой? — Я не упускаю из виду, как она в задумчивости крутит обручальное кольцо. Одержимость расцветает в моей груди. Напоминание о том, что она моя. Носит мое кольцо.

— Нет. Я все улажу, — обещаю я ей. — Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя от него, — говорю я. — Я не должен был допустить, чтобы эта ночь произошла. Это было так чертовски...

Она прерывает меня, прижав руку к груди.

— Все в порядке. На самом деле нам было очень весело. — Она поднимается на носочки и снова нежно целует меня в губы, позволяя мне притянуть ее к себе. Боже, то, что эта женщина делает со мной, просто безумие.

В конце концов, я знаю, что она станет моей погибелью, и не могу найти в себе силы, чтобы позаботиться об этом.

— Пойдем домой, — говорю я ей, зная, что сегодня вечером мне снова нужно почувствовать ее в своих объятиях. — Вместе. — Я глажу ее по лицу, и ее кожа становится мягкой под моими пальцами. Что-то изменилось между нами. Не только секс. Я больше не могу бороться со своими чувствами к ней. У нее могут быть секреты, но это не значит, что ей нельзя доверять.

Она поднимает глаза и нервно улыбается.

— Хорошо.

— Почему бы тебе не попрощаться с остальными. Мне нужно позаботиться об одном деле.

Я вывожу ее из уборной и сжимаю ее задницу, прежде чем направиться в сторону комнаты с шампанским.

* * *

Мой "Глок" направлен прямо на Хорхе, хотя я обращаюсь ко всем присутствующим в комнате.

— Все вы. Уходите прямо сейчас.

На мгновение воцаряется напряженная тишина. Несколько парней Хорхе вопросительно смотрят на него, тянутся за пистолетами - в конце концов, я всего лишь один парень, и я пришел с подкреплением, - но Хорхе вздергивает подбородок, давая знак отступить. Он отталкивает девушку, стоящую перед ним на коленях, и застегивает ширинку, становясь лицом ко мне. Испытывая предел моего терпения, на его губах появляется ехидная ухмылка.

Спрятав свой член, он поднимает руки в притворной капитуляции.

Когда его член убран, он поднимает руки в притворной капитуляции.

— В чем дело, Козлов? Мы тут просто занимаемся своими делами, развлекаемся. Я думал, у нас все в порядке?

Я скрежещу зубами и думаю о том, чтобы сразу отстрелить ему член. Когда я прицеливаюсь, на плечо мне ложится рука.

— Brat, ne delay etogo. — Разумный голос Лео пробивается сквозь красную пелену, затуманившую мое зрение, и предупреждает меня о необходимости сдерживаться. — Poterpi. My skoro unichtozhim yego.

К черту терпение. Лео хочет действовать осторожно, но я лучше позабочусь о Хорхе прямо здесь и сейчас. Как мужчина с мужчиной. Я знаю, что встреча на танцполе не была случайностью. За этим стоял Хорхе. Я расцениваю, его присутствие сегодня вечером, как выстрел.

Хорхе жестом показывает своей свите, что пора закругляться.

— Мы уйдем, parce (пер. дружище). Я знаю, когда меня не хотят видеть. — Его глаза встречаются с моими, и он смеется, мрачно и жестоко. От этого смеха у меня сжимается живот.

Я опускаю пистолет, но продолжаю бросать в его сторону кинжалы.

— Почему ты здесь? Тебя никто не приглашал.

— Разве мне нужно приглашение, чтобы насладиться лучшим клубом Бруклина? — Когда его свита вытекает из двери, я не двигаюсь с места, заставляя их тесниться вокруг Лео и себя. Хорхе и его подручный Рио остаются в комнате последними. — Поскольку ты, в роли хозяина, так и не предложил нам повеселиться, пока мы находимся в Нью-Йорке, нам пришлось самим устраивать себе развлечения.

— Да. — Я делаю шаг к нему, выпрямляясь во весь рост. Хорхе не мелкий, но я его выше — Скажи мне, почему ты думаешь, что провоцировать меня - это весело? Приходить в мой клуб, когда знаешь, что здесь будет моя жена... Ты сам роешь себе могилу.

Его глаза расширились от фальшивой невинности.

— Бьянка? Я не знаю, о чем ты говоришь. Я не видел ее всю ночь.

Мой кулак врезается ему в челюсть с неприятным треском, и он падает на задницу. Рио тянется за пистолетом, но Лео на шаг впереди, пистолет уже нацелен на него.

— Не делай этого, — предупреждает мой брат и Рио замирает, убирая руку с кобуры

— Если ты еще хоть раз взглянешь на мою жену, я лично прослежу за твоими пытками.

Хорхе мгновенно поднимается на ноги и бросается на меня, но на этот раз Лео встает между нами.

— Уходи сейчас же, — прорычал он с яростью на лице. — Пока я не прострелил твои мозги.

Хорхе плюет мне под ноги и называет меня по-испански какой-то гадостью. Я хотел бы покончить с этим раз и навсегда, но огромная фигура Лео мешает мне, удерживая меня от того, чтобы превратить этот инцидент в проблемы с международной мафией. Лично я готов разорвать его на части своими руками. Прежде чем я успеваю сделать еще один шаг, Хорхе и Рио ловко выскальзывают из комнаты.

Лео поворачивается ко мне лицом, и я вижу, что он не впечатлен.

— Что это было, черт возьми? Что случилось с планом по созданию дела против него, которое мы могли бы передать Андрею? У нас будет война на руках.

Я расхаживаю по комнате, которая все еще воняет выпивкой, потом и спермой - просто охренеть.

— Он не расскажет Эмилио. Это останется между нами, поверь мне.

Лео скрещивает руки перед своей мускулистой грудью и смотрит на меня с сомнением.

— Почему ты так уверен?

— Потому что это личное. Он хочет получить шанс отомстить, и он его не получит, если будет хамить своему боссу. Он не собирается сдаваться.

— Может быть, и нет, — наконец, соглашается Лео. — Мы должны пойти к Андрею и положить этому конец.

— Не получится. — Я качаю головой, мне до смерти хочется выпить виски, чтобы успокоить адреналин, бурлящий в моих венах. — Теперь это касается только меня и Хорхе. Он будет продолжать нападать на меня, и я буду готов к этому.

— Тебе все равно придется работать с этим парнем, — заметил Лео.

— Значит, буду внимательнее наблюдать за ним.— Я пожимаю плечами. — Я не отступлю, Лео. Ты на моей стороне?

— Всегда, но... давай подойдем к делу с умом. Не надо больше вести себя как ковбой.

Я похрустел шеей. Было бы бесполезно давать обещание, которое я не смогу выполнить. Вместо этого я говорю:

— Мне нужно вернуться к Бьянке. Спасибо, что прикрывешь меня.

Он хлопает меня по плечу, когда мы поворачиваемся, чтобы уйти.

Я мрачно усмехаюсь. Определенно нет, пока я имею право голоса.

ГЛАВА 20

Бьянка

— Что там произошло?

Мы мчимся в спортивном Bugatti Даниила со скоростью шестьсот миль в час, с тех пор, как мы вышли из клуба десять минут назад, от не него исходит интенсивная энергия. Что-то произошло после нашего свидания в туалете. Что-то, что заставляет его быть на взводе, и я заслуживаю ответов - особенно потому, что это, скорее всего, касается меня.

Он сгибает руки на рулевом колесе, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Мне нужно было уладить одно дело, — говорит он загадочно.

— Да, я поняла. — Я хочу надавить на него еще сильнее, но жесткие линии его плеч и сжатая челюсть говорят о том, что сейчас не время. Я протягиваю руку и провожу ею по его ноге.

— Все хорошо, что бы это ни было. — Моя рука опускается к его промежности, потираясь о его твердый член. Я пьяна от нашего секса, от того, как хорошо мне было, как сильно мне это нравилось. Я не эксперт в этой области, но я уверена, что никто не станет спорить с тем, что его член великолепен.

— Черт. — Он задыхается. — Это так чертовски приятно, детка.

Когда я замечаю, что его глаза практически закатились назад, я убираю руку.

— Давай продолжим это, когда мы не будем находиться в движущемся транспорте.

— Мм. — Он хмыкает в знак согласия. — Снимай трусы, printsessa.

Я застенчиво улыбаюсь.

— Я без нижнего белья. — Его глаза вопросительно смотрят на мои. — После уборной они были пропитаны твоей спермой.

Он делает глубокий вдох через нос, как бы успокаивая себя. Удовлетворение сжимает мою сердцевину. Мне нравится, что он так возбужден мной, что едва может держать себя в руках. Я никогда не думала, что буду иметь такую власть над мужчиной, но теперь я вижу, как это затягивает.

— Похоже, мы сделаем грязными и сиденья в машине. Раздвинь для меня ноги. — Его голос хриплый, переходящий в напряженный шепот. Я делаю то, что он просит, задираю юбку, чтобы у него был свободный доступ к моей киске.

Через несколько секунд два его пальца погружаются внутрь меня. Мне должно быть очень больно - я только что подарила мужчине свою девственность, и это не было нежно - но я вся мокрая, и это помогает смягчить боль. Большим пальцем он также поглаживает мой клитор, делая восхитительные круговые движения, которые доводят меня до предела.

Он ведет машину, держа одну руку на руле, а другую - глубоко во мне, делая всевозможные сладкие вещи с моим самоконтролем, и при этом даже не потея, мчась по Belt Parkway.

— Не могу дождаться, когда снова засуну свой член в эту тугую маленькую киску. Надеюсь, тебе не очень больно, потому что... — Его грязные слова прерывает звук сирены позади нас, мигающие фары полицейской машины освещают наш автомобиль.

Садясь прямо, я хватаю Даниила, пытаясь оттолкнуть его руку.

Он улыбается.

— Нет, пока ты не кончишь, детка.

Даниил прижимает машину к обочине, и полицейская машина паркуется за нами.

— Я не могу... — возражаю я, но он только глубже вводит в меня пальцы, его большой палец касается моего клитора, заставляя меня выгибаться навстречу его руке.

— Лучше сделай это быстро. — Его голос низкий и гладкий, как шелк. — Он выходит из машины.

— Даниил, — полустону, полузадыхаюсь я. Я ненавижу его за то, что он делает со мной сейчас, но в то же время я чертовски возбуждена. Я умоляю его о том, для чего у меня нет слов. Я никогда не знала, что мое возбуждение может быть таким сильным, что оно эхом разносится по машине при каждом движении его руки внутри меня.

— Пожалуйста, — умоляю я. Он хмыкает и изгибает пальцы, попадая в точку, которая почти зажигает меня изнутри. Я вскрикиваю от нахлынувшего на меня оргазма, отбивая каждый импульс на его пальцах, пока не выдохнусь и не застону.

Он отнимает от меня руку, подносит еще влажные пальцы ко рту и слизывает с них мое возбуждение. Кровь грохочет у меня в ушах. Я уверена, что никогда раньше не видела ничего настолько горячего.

— Какая ты молодец, блядь, что кончила по моей команде, — хвалит он, а через секунду, опустив стекло, приветствует мужчину, стоящего возле машины. — Добрый вечер, офицер.

Мои щеки вспыхивают, и я так сильно смущаюсь, что даже не смотрю на полицейского. Слава богу, что мне хватило ума опустить платье обратно на ноги, но я еще вся трясусь и раскраснелась от самого умопомрачительного оргазма в моей жизни. И, несмотря на непреодолимый стыд, я не могу отрицать, что риск быть пойманной был очень эротичным.

У полицейского перехватывает дыхание, когда он внимательно смотрит на Даниила.

— Господин Козлов, — заикается он. — Я не узнал машину.

Даниил издал горловой смешок.

— Она новая, — подтвердил он.

— Прошу прощения. Если бы я понял, что это Вы...

— Конечно, — голос Даниила совсем беззаботный, как будто он почти счастлив, что нас остановили.

— Спасибо за понимание, — промурлыкал полицейский. Я не могу не посмотреть на него, чтобы понять, в чем дело. Мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородкой с уважительной улыбкой склоняет передо мной шляпу. — Я позволю вам продолжить ваш вечер... э-э-э, утро, — поправляет он себя, возвращаясь к своей машине.

Даниил закрывает окно и откидывается на сиденье, впиваясь в меня взглядом.

— Ты была восхитительна, — вздыхает он.

— И тебя специально остановили. — Я скрещиваю руки перед грудью и сужаю глаза.

— Может быть, — признает он, заводя машину и выезжая на дорогу.

— Я тебе за это отомщу, — клянусь я с фальшивым пылом. А потом громко смеюсь над тем, как это было нелепо. — У тебя буквально все полицейские в трех штатах на зарплате?

— В основном, — подтверждает он, улыбаясь мне. — Это хорошо, — добавляет он, заводя мотор, — потому что я собираюсь нарушить все скоростные ограничения между этим местом и домом, так как мне нужно снова зарыться в твою киску. Держись, Бьянка.

Черт побери, этот человек меня доконает.

* * *

Едва мы вошли в пентхаус, как он прижал меня к стене и провел языком по моему рту. Его руки разминают мою грудь, а затем переходят к соскам, щиплют и перекатывают их, пока они не становятся твердыми под платьем.

Я никогда не верила, что сексуальная химия существует, думала, что это какое-то выдуманное состояние, которое испытывают только люди в романтических романах. Но, черт возьми, оказалось, что я сильно ошибалась на этот счет.

Его губы прильнули ко мне, горячие и необузданные, а его руки перебирают мои волосы, чтобы получить доступ к моему рту.

— Ты такая чертовски сладкая на вкус, — задыхается он между одурманивающими поцелуями на моей шее. — Завтра у тебя будет все болеть, но мне все равно. Я хочу, чтобы ты запомнила, каково тебе после такого насыщения моим членом.

Не дожидаясь ответа, он задирает мое платье, его пальцы ищут мое влажное тепло. Я все еще нежная, но его прикосновение - это все. Оно зажигает каждое нервное окончание в моем теле, каждое чувство становится острее, чем раньше.

Я тянусь к его ремню, расстегиваю пряжку и расстегиваю молнию, доставая его толстый член. В нашу брачную ночь у меня не было возможности исследовать его, но теперь я не буду торопиться. Взяв его в руки, я любуюсь им во всем его великолепии. Длинный, твердый и толстый. Я никогда не оценивала члены, мало их видела в своей жизни, но члену Даниила я могла бы создать фан-клуб.

— Я сейчас взорвусь, если ты будешь продолжать в том же духе, — говорит он хриплым голосом. — Хочешь, я покрою тебя своей спермой?

Меня охватывает прилив ощущений, и я чувствую себя неуправляемой в самом лучшем смысле этого слова, как будто я собираюсь выпрыгнуть из самолета. Я никогда раньше не прыгала с парашютом, но представляю, что это такая же головокружительная смесь возбуждения и нервов.

Он приподнимает меня и одним толчком входит в меня, заполняя меня так полностью, так идеально, как будто его тело было создано для моего. Или наоборот. Идеальная пара. Мои руки обвивают его шею, ноги обхватывают его талию, а он входит в меня, как одержимый. Я хочу получить все, что он может мне дать. Эта темнота, то, как он ничего не сдерживает, растягивая меня до предела. Это сладкое освобождение. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я царапаю ему спину, посасывая его шею, шепчу отчаянные мольбы на его коже. Даниил отстраняется, чтобы посмотреть на меня, я улыбаюсь и побуждаю его продолжать, крепче сжимая его ноги, побуждая его войти в меня еще глубже.

— Ты собираешься кончить на мой член, моя прекрасная printsessa? — Я стону и бьюсь головой о стену, пока он продолжает насаживать меня на свой член. Его глаза прикованы к моим грудям, выпирающим из платья. — Вот так, детка.

Он наклоняется, посасывает мою шею, а его большой палец сосредоточен на моем клиторе, и я взрываюсь, как фейерверк на Четвертое июля. Святой ад. За веками поплыли цвета, когда через меня пронеслось самое сильное удовольствие, которое я когда-либо испытывала. Когда мой оргазм стихает, Даниил в последний раз входит в мое тело, после чего замирает и вскрикивает. Внутри меня разливается тепло, и я без сил опускаюсь в его объятия.

Мы оба задыхаемся, ругаемся, обливаемся потом, но при этом между нами какая-то легкость. Как будто мы только что оттрахали все, что еще оставалось неловким.

Все еще находясь во мне, он несет меня в спальню. В его спальню. Комнату, в которой мы никогда не были вместе. И я не знаю, как к этому отнестись, когда он укладывает меня на кровать, снимает с меня платье, а затем и всю свою одежду, после чего ложится рядом со мной, и наше дыхание выравнивается.

Пока никто из нас не испортил момент разговором, я переворачиваюсь на бок, отчаянно желая прикоснуться к нему, когда он, наконец-то полностью обнажен. Я провожу руками повсюду, поклоняясь его твердым плоскостям и выпуклым мышцам.

На его коже видны шрамы, но он по-прежнему совершенен. Даниил шипит, когда я наклоняюсь и провожу языком по его груди и прессу. Он зарывается рукой в мои волосы, и я удивляюсь, как все так резко изменилось между нами за столь короткое время. Притянув меня к себе, он укладывает мою голову себе на грудь и проводит рукой по моей спине, а затем упирается в выпуклость моей попки.

— Я принимаю таблетки. От судорог при месячных, — уточняю я, учитывая, что он уже дважды входил в меня незащищенным.

Он вздыхает и смотрит в потолок.

— Надо было спросить.

Я смеюсь.

— Сегодняшняя ночь была... неожиданной.

— Этого не должно было случиться. — На мгновение он замолкает, словно подыскивая нужные слова. — Но я потерял дар речи, когда понял, что ты без охраны. И это чертово платье. — Он втягивает воздух сквозь зубы. — Никогда больше не надевай его.

— А что, с этим платьем были какие-то проблемы? — спрашиваю я, хлопая ресницами.

Он раздраженно выдыхает.

— Не заставляй меня перекидывать тебя через колено, Бьянка.

В моем животе порхают бабочки, желание сводит нутро. Очевидно, я открыла для себя новую перчинку.

— Учитывая, что ты практически сорвал его с меня, у меня нет шансов надеть его снова.

— Мне не нравится, когда на тебя смотрят другие мужчины, printsessa. Ты моя.

— Ты не относишься ко мне так, — говорю я в замешательстве. — Я знаю, что ты жалеешь об этом браке, но...

— Я не жалею. — Он приподнимается на локте, крепко взяв мой подбородок. Я молчу, не зная, что ответить, и поэтому говорю с сарказмом.

— Мог бы меня обмануть.

— Для меня это все в новинку. Я учусь. И у меня определенно были неудачи — Его рука проходит по моей шее, по груди и опускается между ног, его пальцы касаются моей щели. Он наклоняется вперед и шепчет мне на ухо. — Но разве похоже на то, что я жалею об этом? — Хорошо, я поняла. Я извиваюсь в его руках, мое дыхание уже становится неровным... и тут он отдергивает руку. — Не так быстро. Я скоро доставлю тебе еще больше оргазмов, но сначала нам нужно поговорить о сегодняшнем вечере.

Это быстро отрезвляет меня.

— О чем?

— О твоей безопасности. Я не могу ни на чем сосредоточиться, когда волнуюсь за тебя. Мне нужно знать, что ты больше не будешь терять бдительность.

Во мне шевельнулось чувство вины, но я же не нарочно бросила Михаила.

— Там было очень много народу, — объясняю я, — и я думала, что раз это один из твоих клубов, то я в безопасности.

— К сожалению, это не так. — Даниил снова ложится, сжимая переносицу. — У меня есть враги, Бьянка, много врагов. Я второй в очереди в Братстве Козлова. Если кто-то захочет причинить мне вред, он придет к тебе. Так уж заведено в организованной преступности... Ты, наверное, была мишенью, когда жила с дядей.

— Вряд ли, — говорю я. Чтобы это было правдой, дядя должен был бы заботиться обо мне, но я держу это при себе. — Что-то происходит? — спрашиваю я, приподнимаясь на локте. Он что-то не договаривает, и я не могу понять, что.

Его челюсть затвердела.

— Не совсем, но с учетом того, что у нас теперь есть казино, а в скором времени планируется открыть еще одно, это делает нас еще более пропулярными. У нас высокий статус. Я не хочу рисковать, printsessa.

Он говорит, что заботится обо мне, или о том, что он уязвим для своих врагов? Я не знаю, но нежность в его глазах сбивает с толку.

— Я буду осторожнее, — соглашаюсь я и ложусь обратно. Он обнимает меня и прижимает к себе. Я чувствую биение его сердца под собой, и это так успокаивает - быть рядом с кем-то вот так, быть с кем-то близким - не только в сексуальном, но и в других смыслах.

— Эй, — прерывает мои кружащиеся мысли голос Даниила. — О чем ты думаешь?

— Ни о чем. — Я одариваю его слабой улыбкой. — Почему ты спрашиваешь?

Он разражается смехом, выглядя при этом так сексуально, и чтобы не растаять, я отвожу взгляд к потолку.

— Что-то происходит в твоей голове, что заставляет тебя хмуриться. — Он касается точки между моими бровями. — Из-за чего вот здесь образуется эта маленькая линия.

Уф! Я пытаюсь разгладить свои черты.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я в отчаянии.

— Я знаю, что вел себя как мудак, и, честно говоря, я понятия не имею, как вести себя в этих отношениях. — Я фыркнула, услышав его слова, а он вернул мне язвительную ухмылку и поднял свободную руку, чтобы провести по линии моей скулы. — Но я знаю, что хочу, чтобы ты спала со мной в моей постели каждую ночь.

Я улыбаюсь и переплетаю свои пальцы с пальцами Даниила. Он приближает свое лицо к моему и сладко целует меня в губы. Даниил предлагает мне то, чего я так давно не испытывала. Кто-то в моем уголке, кто-то, кто заботится обо мне, кто прикрывает мою спину. И все же я не могу позволить себе увлечься нашей связью.

Он может совершать плохие поступки, но я верю, что он хороший человек и не заслуживает моего предательства. Но все это не имеет значения. Я предрешила свою судьбу в тот момент, когда пересекла линию фронта. У меня одна цель - отомстить за смерть моей семьи.

Неважно, какой ценой.

Независимо от жертв.

Я приняла решение, и ничто не может меня остановить.

ГЛАВА 21

Даниил

Рядом с нами проносится с ревом "Тандерболт", а мимо нас продвигается толпа детей, одурманенных сахаром и весельем, по дороге к крутящемуся вдалеке Колесу чудес. Смех Бьянки, когда она уклоняется с пути грязных монстров, звучит чисто и ярко. Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она смотрит вверх, впитывая полуденное солнце и всеобщее веселье Луна-парка на Кони-Айленде.

Незнакомое удовольствие пробегает по позвоночнику. Почувствовав мой взгляд, она возвращает мне улыбку, и между нами поселяется приятная, комфортная энергия.

У меня нет привычки отлынивать от работы ради женщины. То есть я буквально никогда этого не делал. Но вот я здесь, в четверг днем на гребаном острове Кони, вокруг нас личный спецназ охраны, и все потому, что Бьянка сказала мне, что никогда не была в парке развлечений, кроме одной семейной поездки в Диснейленд. Я подозреваю, что она многое упустила в своей жизни, и я не знаю почему, но мне хочется дать ей это. Отдать ей все.

Из всех возможных вариантов этого безумного брака по расчету я и представить себе не мог, что он может быть таким. Искра света во тьме. Прошло две недели с тех пор, как я взял ее в свою постель. Прошло две недели с тех пор, как я перестал бороться с магнитной силой, притягивающей нас друг к другу.

— Еще один раунд бамперных машинок? — предлагаю я.

— Уф, думаю, сначала мне нужно дать хот-догу улечься. — Ее рука опускается на живот, а лицо расплывается в однобокой ухмылке. —Но от рожка мороженого я бы не отказалась.

Мы подходим к ближайшему продавцу мороженого и заказываем вафельные рожки с мягкой начинкой, затем идем в тихое место, где под ивой стоит скамейка для пикника.

Наблюдая за тем, как она с восторгом поглощает рожок, я медленно улыбаюсь. Бьянка замечает, что я смотрю на нее с глупой ухмылкой на лице.

— О чем ты думаешь? — спрашивает она, повторяя вопрос, который я задал ей при первой нашей встрече.

— Ничего особенного. — Я пожимаю плечами. — Мне просто хорошо. — Я серьезно. Впервые за долгое время у меня нет того беспокойного чувства, которое обычно бурлит под поверхностью. — Ты знаешь, мои родители возили нас сюда, когда мы были маленькими - до того, как Братва Козлова стала такой могущественной, и мы могли выходить из дома без вооруженной охраны, - и мы проводили выходные, доводя себя до изнеможения, катаясь на аттракционах. Андрей не хотел бы, чтобы кто-то об этом знал, но у него стеклянный желудок. При первом же взлете на американских горках его вырвет на колени.

— Фу, — гримасничает она. — Гадость. — Затем она мягко спрашивает: — Расскажешь мне о Кире?

Ее вопрос заполняет пространство между нами.

— Что ты хочешь знать?

— Все.

Я погладил свой подбородок, надеясь потянуть время. Ее вопрос сложный. Я не делился этой историей ни с кем за пределами нашего близкого круга. Но теперь она - мой круг, мое все. С прерывистым вздохом я говорю:

— Мой отец рассказал, что у нас есть сводная сестра, когда истекал кровью на руках у Андрея.

Ее рука тянется к моей, переплетая наши пальцы.

— Черт. Прости. — Она сморщилась.

— Да, но... таков мир, в котором мы живем. И в каком-то чертовом, извращенном смысле здесь есть счастливый конец. Мы нашли Киру после нескольких месяцев поисков. Вернее, она нашла нас, хотя и не подозревала о нашем родстве. Ее отец, Олег Антонов, был садистским ублюдком и главным конкурентом нашей семьи. Чтобы навредить нашему отцу, он соблазнил нашу мать, оплодотворил ее и, когда она была на самом дне, забрал у нее ребенка. Этим ребенком была Кира. — Боль бурлит в моих венах, как наркотик, нетронутое мороженое тает в руке. Я бросаю его в мусорный бак неподалеку.

Лицо Бьянки опускается.

— Я понимаю, тебе не нужно продолжать.

Но мне нужно, чтобы она все знала. Я хочу, чтобы она знала. На моих губах появляется шутливая ухмылка, и я протягиваю руку, чтобы провести большим пальцем по краю ее челюсти, любуясь ее красотой в лучах раннего полуденного солнца.

— Кира не знала правды о своем прошлом. Она просто знала, что ее отец был чудовищем. — Сухой смешок вырвался из моего горла, когда я вспомнил о смелости моей маленькой сестры. Она разработала план, как стать главой Антоновской братвы, и в этот план входило похищение Джорджии, чтобы Андрей согласился помочь ей расправиться с отцом. Наше воссоединение было довольно... драматичным. Она узнала, что мы ее братья, когда пистолет ее отца был направлен ей в голову.

— Вот это да! — Глаза Бьянки резко расширились. — А я-то думала, что моя семейная история - это полный пиздец.

— Да, но у каждого из нас есть свои скелеты, не так ли? Главное, что мы теперь вместе. И если бы не наши поиски Киры, Андрей никогда бы не встретил Джорджию. Может быть, все складывается не просто так.

— Ты действительно в это веришь? — спросила она, наклонив голову набок.

— Может быть, — насмехаюсь я. — На самом деле я не знаю, во что я верю. Я не верю, что моя мать заслужила то, что с ней случилось. Соблазненная врагом, оставленная тайно рожать в психиатрической больнице, а затем потерявшая новорожденного из рук. Это и привело ее к самоубийству.

Горечь разливается по моим венам, и я провожу трясущейся рукой по челюсти. Бьянка не отвечает словами - все они сейчас бесполезны. Вместо этого она подходит ко мне, устраивается у меня на коленях и прижимает свои сиськи к моей груди, чтобы прижаться к моим губам.

— Прости меня, — шепчет она мне в губы. — За все.

— Тебе не за что извиняться. Это мужчины в жизни моей матери должны покаяться. — Мой отец, в конце концов, поплатился - его убил Олег, тот самый, который когда-то соблазнил его жену. — А что у тебя? — спрашиваю я. — Расскажи мне о своей семье... до дяди.

Она напрягается в моих объятиях. Я знаю, что это сложная тема для нее. А как иначе? Она потеряла всю свою семью в автокатастрофе. Мне приходилось сталкиваться с разрушениями, но я даже не могу представить себе сразу такую потерю. Это заставляет меня восхищаться ею еще больше, чем я уже восхищаюсь.

Бьянка прочистила горло, ее взгляд остановился на аттракционах вдалеке.

— Мой отец был забавным. Он был как бы семейным шутником, клоуном в классе. Он всегда заставлял нас улыбаться, поднимал настроение, где бы он ни был. Но мама была моим лучшим другом. У нее не было моей сестры Селесты, пока мне не исполнилось девять лет, так что долгое время мы были только втроем. Когда родилась Селеста, это было потрясающе, как будто у меня была своя маленькая кукла, о которой нужно было заботиться. Боже, как же я ее любила. — Она проглатывает комок эмоций, и я прижимаю ее к себе. — Мы жили хорошей, нормальной жизнью в Майами, а потом все полетело к чертям. — Она трясет головой, словно пытаясь освободиться от нахлынувших воспоминаний. — Это просто болезненная история, которую я предпочла бы оставить в прошлом.

— Хорошо, — говорю я, целуя ее плечо. Я, конечно, понимаю необходимость оставить прошлое там, где оно должно быть. В противном случае оно может преследовать тебя каждый час.

Я провожу рукой по ее ребрам и животу.

— Если ты будешь продолжать в том же духе..., — прошептала она и замолчала. Ее взгляд становится черным, и настроение мгновенно меняется, несмотря на то, что мы находимся на улице в очень людном месте.

— Все в порядке, — говорю я, покусывая плоть ее шеи. — Я всегда хотел трахаться на публике.

— Ты грязный, грязный мужчина, — укоряет она. — Ты хочешь, чтобы твоя охрана видела? А то я насчитала по меньшей мере пятнадцать, и это не глядя за спину.

Огонь пробегает по моим венам, и я поднимаю ее в стоячее положение. Потянувшись к ее шее, я прижимаю ее к себе и шепчу ей на ухо:

— Я собираюсь сделать гораздо больше, чем просто трахнуть тебя. Наедине.

Ее ответный вздох - это все, что мне нужно, чтобы затащить ее на заднее сиденье Land Rover и трахнуть до беспамятства.

ГЛАВА 22

Даниил

— Эмилио хочет воспользоваться нашими маршрутами, чтобы начать перевозить свою продукцию.

Я поднимаю голову от телефона, впитывая слова Андрея. Андрей, Джулиан, Лео и я находимся в сигарной гостиной, которую мы держим в секрете для своих целей. В основном пьем, играем в азартные игры и болтаем о всякой ерунде.

Взяв с барной стойки водку, я распиваю ее. Ледяную, какой должна быть водка, и одним глотком. Виски надо смаковать, а не водку. Андрей внимательно следит за мной, читая мою реакцию на его заявление. Я прочищаю горло и ставлю рюмку на барную стойку.

— Это слишком рискованно.

Только самые надежные сотрудники имеют доступ к нашим транспортным линиям, которые проходят по всему миру. Мы не стали заниматься уличной торговлей и связанной с ней головной болью и давлением, а занялись прибыльным бизнесом контрабанды и перевозок.

Воцаряется невыносимая тишина, Андрей достает из кармана сигару, отрезает кончик и медленными, уверенными движениями прикуривает Cohiba. Я знал, что этот день наступит, что Зегас захочет воспользоваться нашей связью, но я надеялся, что у меня будет больше времени, чтобы выяснить конечную цель Хорхе. Понятно, что он жаждет мести, но что подразумевает его версия мести, я не знаю, и не хочу сидеть и выяснять.

— Для чего? — Голос Андрея гладкий, как шелк, но под ним скрывается закоренелый пахан, жаждущий крови. — В казино с Зегами все прошло гладко, не так ли?

У меня от раздражения щелкает челюсть, ярость давит на плечи. Я не готов делиться с Андреем всем, что произошло с Хорхе, отчасти потому, что он предупредил меня, чтобы я вел себя хорошо, но также и потому, что я не могу бить тревогу, пока мне не будет о чем сообщить. А сейчас у меня нет ничего серьезного. Только плохое предчувствие в глубине моего нутра.

— Прошел едва ли месяц. Одно дело - отмывать деньги на нашей территории, другое - позволить им использовать наши корабли для перевозки своего товара, что дает им власть над нами. Готовы ли мы к тому, что они будут точно знать, какими кораблями мы владеем, с какими портами у нас заключены сделки, какие руки нужно подмазать по пути? Это чертовски безрассудно.

Глаза моего брата сужаются, он выпускает в воздух колечко дыма.

— Почему?

Я сижу прямо, беспокойство давит мне на грудь.

— Они не моя семья, и я им пока не доверяю. Одно неверное движение, и на нас набросится ФБР.

Джулиан негромко усмехается.

— Если бы мы ждали, пока ты доверишься Зегасу, нам бы не повезло. Если только у нас нет проблем, о которых ты нам не говоришь.

У меня в челюсти бьется пульс.

— Ты же видел, какое дерьмо он устроил на моей свадьбе.

— Ты имеешь в виду, что он посмел заговорить с Бьянкой? — Андрей делает медленный глоток своего напитка, не впечатленный моими рассуждениями. — Все, что я видел, это как ты слишком остро среагировал... особенно на жену, которая, как ты утверждал, тебе не нужна.

— Когда я, блядь, это говорил? — Я рычу, хотя знаю, что это правда. Но к черту его за то, что он снова бросил мне это в лицо. Потому что моя жизнь была бы намного проще, если бы я ничего не чувствовал к каштанововолосой красотке с сумасшедшей собакой, бегающей по моему пентхаусу.

Но в этом-то и проблема. Я чувствую к ней все. Она словно наложила на меня заклятие, и я не в силах сопротивляться. Я - Даниил Козлов, и я зависим.

Глаза Лео встречаются с моими поверх головы Андрея, и он едва заметно качает головой. "Бросай", - говорит он мне, - "мы разберемся с этим по-своему". У нас с младшим братом всегда было понимание, что не все наши дела должны касаться всего братства. Некоторые вещи лучше решать своими силами.

Не могу удержаться, чтобы не подколоть еще раз.

— Если я правильно помню, мы вошли на заброшенный склад без подкрепления и оружия, когда похитили Джорджию, основываясь только на слепом доверии. Это тоже можно назвать интуицией.

Глаза Андрея смягчаются в уголках, несомненно, вспоминая, как мы с Лео были готовы сделать все необходимое, чтобы вернуть Джорджию.

— У нас есть возможность, — настаивает он. — Федералы держат границу между США и Мексикой на замке, и это дает Зегасу преимущество. Они производят в Колумбии больше порошка, чем когда-либо, поскольку им не приходится делить рынок с мексиканцами. У нас целая флотилия пустых контейнеровозов кружит над побережьем Урабы, готовая к погрузке. — Он проводит костяшкой пальца по челюсти, взгляд его острый, несмотря на ночь, проведенную за рюмками водки. — И ты хочешь сказать, что мы не должны двигаться вперед, потому что тебе не нравятся твои родственники? — С его губ срывается кислая усмешка, когда он затягивается сигарой.

Я вздрагиваю, чувствуя на своей коже тяжесть всеобщих взглядов.

— Я прошу тебя поверить мне в этом, брат.

Стул Андрея с громким скрипом отодвигается назад.

— Мне нужны доказательства того, что у нас действительно есть проблема с Зегами. Принеси мне что-нибудь убедительное или отложи в сторону свое личное дерьмо, чтобы мы могли заработать эти чертовы деньги.

Следующим со своего места поднялся Джулиан.

— Если я тебе понадоблюсь, Брат, ты знаешь, где меня найти, — говорит он на прощание и уходит вслед за Андреем, оставляя нас с Лео наедине.

Мой младший брат ухмыляется, глядя на закрытую дверь, и опускается в кресло.

— Хорошо сыграно, — говорит он, ослабляя галстук и бросая его на сиденье рядом с собой.

— Каких доказательств он ждет? Это полная чушь. — Я мрачно усмехаюсь и откидываюсь в кресле, доставая из кармана телефон. Три движения по экрану, и я смотрю на прямую трансляцию того, как моя жена спит в моей спальне в Бруклине. Я проиграл борьбу с самим собой за то, чтобы держать Бьянку на расстоянии.

За последние пару недель мы установили новый распорядок дня: днем она отводит Эрис в школу дрессировки для собак - это было достигнуто с большим трудом, но все еще продолжается, - а во время послеобеденного затишья в казино я возвращаюсь в пентхаус, чтобы провести время с ней. Для меня это в новинку. Потребность быть рядом с ней. Прикасаться к ее коже, разговаривать.

У меня есть одно жесткое ограничение - она не может пойти со мной в казино. Потому что если Хорхе или любой другой враг захочет сделать ход, казино будет очевидным местом для удара.

— Кто ты, черт возьми, такой и что ты сделал с моим братом?

Я поднимаю голову, услышав голос Лео у своего уха. Он смотрит, как я наблюдаю за Бьянкой по камере, и его улыбка окрашена весельем.

— Заткнись. — Я отключаю телефон и бросаю его на стол перед собой. — Ты не понимаешь, каково это, потому что никому не нужна твоя уродливая задница.

— Если ты так говоришь. — Лео ухмыляется.

Я больше не могу сидеть. Огненные муравьи горят под моей кожей, когда я шагаю по ковровому покрытию в гостиной. Если бы Хорхе охотился только за мной, я бы сказал: давай, но моего фунта плоти будет недостаточно.

— Надо его спровоцировать, — говорю я, и в голове у меня рождается идея. — Дать ему повод напасть на нас как следует, не надо ссать ему в душу, чтобы получить ответ. Он хочет сразиться, давай это сделаем.

Лео наклоняет голову, зажав между губами зубочистку от коктейля.

— Звучит как плохая, блядь, идея. — Он запускает зубочистку через всю комнату. — Я в деле. Есть что-нибудь конкретное на примете?

Улыбаясь абсолютному безрассудству брата, да и своему тоже, я наливаю по две рюмки каждому из нас.

— Да, у меня есть кое-что на примете. Выпей, и я поделюсь всеми грязными подробностями.

ГЛАВА 23

Даниил

Между Бруклином и поместьем моей семьи в Ист-Хэмптоне - три часа пути, но я предпочитаю ехать на машине, а не на вертолете. Мне очень хочется побыть наедине с Бьянкой. Только мы, никаких отвлекающих факторов - если не считать Эрис, тихонько похрапывающей у нее на коленях. Но в кои-то веки эта сумасшедшая собака не шевелится, и в машине звучит только Morcheeba на моей стереосистеме и звуки собачьего сна.

Рядом со мной Бьянка в короткой кожаной куртке поверх элегантного платья-футляра и на каблуках-танкетках, которые делают фантастические вещи с ее ногами. Я просто балдею от умопомрачительных изгибов, а у нее они на высоте.

Заметив мой пристальный взгляд, она бесполезно пытается опустить платье на ноги.

— Разве ты не должен смотреть на дорогу? — игриво огрызается она.

— Не волнуйся, я ездил по этим дорогам миллион раз. А эти ноги очень мешают. Хотя мне было бы лучше видно, если бы этот меховой комочек не разлегся у тебя на коленях.

— Не говори так об Эрис, — шутит она, закрывая собаке уши. — Она обидится.

— У этой собаки самая лучшая жизнь из всех животных, которых я знаю. И слава богу, что есть лекарства от аллергии, а то бы ее погрузили в джип Михаила.

Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что Михаил едет позади нас, перевозя не только нашу одежду и личные вещи, но и кучу собачьих вещей.

Когда я впервые сказал Бьянке, что хочу перевезти нас в поместье Козловых, я ожидал, что она будет сопротивляться, но она не стала. Может быть, потому, что в поместье нашей семьи больше места для передвижения, или потому, что там живет Джорджия, а Кира - постоянная гостья, но она отнеслась к этой идее с пониманием. У нее была целая куча вопросов, на которые я постарался ответить, не раскрывая правды. Которая заключается в том, что я готов спровоцировать ее бывшего на то, чтобы он раскрыл свое истинное лицо.

Я защищаю то, что принадлежит мне, любой ценой. Бьянке не нужно знать, какое дерьмо вытворяет Хорхе. Он достаточно повредил ее психику за то время, что они были вместе, теперь это моя проблема.

Поэтому я сказал Бьянке полуправду: жить в поместье безопаснее, по крайней мере сейчас, пока мы развиваем наш бизнес казино. Такой шаг наверняка разозлит не одну семью организованной преступности, поэтому она приняла мои доводы и больше не спрашивала о той ночи в клубе, что не может не радовать. Я не хочу врать, я просто не хочу ее волновать.

* * *

Час спустя мы подъезжаем к большому особняку, который моя семья называет своим домом. Я тихонько трясу Бьянку, чтобы она проснулась. Как и Эрис, извилистые дороги убаюкали ее. Ее великолепные темно-карие глаза открываются и смотрят на меня. На мгновение она смотрит на меня беззастенчиво, в ее взгляде видны ласка и тепло. Я не часто вижу эту сторону Бьянки.

Между нами изменилась энергетика. Секс, безусловно, сыграл свою роль. Наше физическое влечение просто испепеляет. И хотя работа и ситуация с Хорхе занимают большую часть моего рабочего времени, я стараюсь проводить с ней больше времени.

Я наклоняюсь и нежно целую ее губы. Она открывает рот, и я засасываю ее язык, изголодавшись по ней, как и всегда.

— Мы приехали, — шепчу я.

Бьянка удивленно оглядывается по сторонам, когда я веду ее по фойе, а Эрис идет следом, вероятно, размышляя, в каком углу ей лучше поссать. Она все еще худшая собака на планете, но я неравнодушен к этой гиперактивной торпеде.

— Ты не шутил, что это место - крепость. Ты здесь вырос?

— Не совсем. — Я хихикаю. — Мы выросли на Брайтон-Бич, но мой отец перевез нас сюда, когда мы были маленькими. Когда он основал Братство Козлова, ему понадобилось хорошо охраняемое поместье. Это принесло много пользы, — бормочу я, слова так и сыплются изо рта. —Но враги все равно нашли способ добраться до нас.

Ее теплая рука ложится мне на спину, и она прижимается к моему боку. Мне не нужно больше ничего говорить, потому что Бьянка понимает, в каком мире я родился. Уже поздно, мы оба устали, но я показываю Бьянке основные помещения - библиотеку, кухню, столовую, бассейн, который мы держим подогретым до температуры, похожей на температуру в ванной, до первого снега, на случай, если она захочет искупаться завтра.

Она устраивается на одном из шезлонгов у бассейна и смотрит на яркие звезды в небе. В городе звезды приглушены и кажутся такими далекими, а здесь они как будто горят ярче.

— Удивительно, да? — спрашиваю я, наслаждаясь ее удивленным взглядом.

Она улыбается.

— А Джорджия и Кира здесь? — спрашивает она.

— Они занимаются делами за городом, все вернутся завтра.

Она кивает в ответ и смотрит на бассейн, после чего на ее лице появляется озорная улыбка.

— Пожалуй, я пойду окунусь.

Я сосредоточился на безумно сексуальной женщине, стоящей передо мной и неторопливо снимающей с себя платье, обнажая крошечные черные кружевные стринги и бюстгальтер.

— Ни хрена себе, — вздохнул я. — Ты раздеваешься для меня, printsessa?

— Нет, — отвечает она. Но трепет ее ресниц говорит о чем-то совершенно ином.

Моя кровь становится горячей, желание обладать ею вспыхивает в моей груди.

— Мне это нравится.

Она наклоняет голову набок, каштановые локоны падают на плечо, и она мурлычет:

— Ты собираешься присоединиться ко мне?

Я сижу прямо, мой твердый член внезапно запульсировал в штанах. Теперь она полностью владеет моим вниманием, и она это знает.

— Нет, — прохрипел я. — Я хочу посмотреть на тебя. Сними для меня все остальное, printsessa. Не спеши.

Ее глаза вспыхивают жаром, и она тянется к лифчику, чтобы расстегнуть его. Ее огромные груди медленно вываливаются наружу, подпрыгивая, и мой рот наполняется слюной. Мне не терпится как следует пососать ее соски.

— Теперь стринги, — командую я.

Она сглатывает и на мгновение нервно оглядывается, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь из персонала.

— Не волнуйся. Они знают, что нужно оставить меня в покое. Особенно когда я нахожусь со своей сексуальной, как грех, молодой женой.

С ее губ срывается тихий стон. Ей нравится, когда я говорю ей грязные вещи.

— Сними трусики, — жестко напоминаю я ей. Она подчиняется. Снимает кружева с ее бедер и спускает вниз по золотистым бедрам, пока она не переступает одной ногой, затем другой. — Хорошая девочка, — хвалю я. — Теперь засунь их себе в рот.

Ее глаза чуть не вылезают из глазниц, но она не отказывает мне. Потому что ей нравится такая игра. Я чувствую это по напряженным линиям ее тела, по тому, как загораются ее глаза по моей команде. Она широко открывает рот и, как по команде, обхватывает губами маленький кусочек ткани. Это зрелище настолько эротично, что мне приходится поправлять свои брюки.

— Повернись и наклонись ко мне. Я хочу увидеть товар, который меня заставили купить.

Она на мгновение колеблется, но это совсем не подходит. Я шикаю на нее и качаю пальцем. Затем я поднимаюсь на ноги и иду к ней.

— Ты должна исполнять мои приказы, — говорю я, — иначе будешь наказана.

Теперь она двигается, поворачиваясь и касаясь пальцами пальцев ног.

Ее волосы касаются земли, а она позволяет мне заглянуть в свои самые интимные места.

— Лучше, — говорю я. — Но ты все равно заслужила это. — Я шлепаю ее по киске, наказание приходит из ниоткуда. Она не готова к этому, и ее тело почти выгибается, но я ловлю ее, обхватив одной рукой за талию. — Надо было слушаться с первого раза. — Еще один шлепок по клитору, но на этот раз она сдерживает себя и остается на месте, ожидая дальнейших указаний.

В качестве приза два моих пальца проникают в ее уже мокрую киску, и она издает жалобное мычание, которое становится музыкой для моих ушей. Наши аппетиты идеально совпадают. Она такая мокрая, что ее соки скользят по моей руке, разжигая в моих венах прилив вожделения.

— Не двигайся, — предупреждаю я, прежде чем ввести пальцы в нее штопором.

На этот раз она беспрекословно повинуется, и я опускаюсь на колени. Взяв ее за задницу, по одной в каждую руку, я широко раздвигаю ее для пиршества. Я вжимаюсь лицом в ее мокрую киску, пальцы кружат вокруг ее клитора, а язык зарывается в ее щель. Я облегчаю ей жизнь, но это не то, чего она хочет. Я могу сказать, что моя принцесса хочет, чтобы я был груб с ней.

— Вытащи свои трусики изо рта. Я хочу услышать мое имя на твоих губах, — приказываю я.

Она делает то, что я прошу, и из ее рта вырывается вздох, когда я, не сдерживаясь, продолжаю ласкать ее. Мой язык уже зарыт в ее губах, когда спазмы сотрясают ее тело, и она прижимается к моему лицу. Я наношу жгучий шлепок по ее заду.

— Не дергайся, — напоминаю я ей.

Ее колени подгибаются, но я заставляю ее вернуться в исходное положение. Она будет стоять так, пока не кончит. Разминая мякоть своей попки, она раздвигает ноги чуть шире, чтобы я мог продолжать играть с ней. Мои зубы осторожно проникают в самую нежную часть ее плоти, и она рефлекторно вскрикивает - на одном дыхании умоляя меня остановиться, на другом - продолжать. Я свожу ее с ума, и мне чертовски приятно наблюдать, как она отдается мне.

— Ты кончишь мне на лицо, — требую я. — И тебе это понравится.

— Нет. Не так. — всхлипывает она.

— Да, вот так. — В моем тоне нет сострадания, когда я наклоняюсь вперед и засасываю ее клитор между зубами, доводя ее до грани боли, а затем ослабляя ее.

Она задыхается, когда я ввожу в нее два своих пальца, крутя их туда-сюда, заставляя ее дыхание сбиваться, а конечности дрожать. Мне нравится наблюдать за ее капитуляцией. Каждый сантиметр ее тела горит, пока я работаю с пучком нервов, ее слизь стекает по моей руке.

Я иду до конца, мои пальцы и язык выжимают каждую унцию удовольствия из ее сладкой киски, пока всплеск блаженства не обрушивается на нее, как мощная волна.

— Блядь, да, — кричит она и опускается на колени, не в силах больше стоять.

Теперь она действительно моя. Сломанная, измученная, израсходованная.

— Запомни это, — говорю я ей, наклоняясь к ее уху. — Ты моя printsessa на публике, моя шлюха наедине и моя хорошая девочка всегда.

Она тяжело вздыхает, напоминая мне, что я еще так много хочу сделать с ней.

* * *

Бьянка

Я едва могу стоять на ногах, когда возвращаюсь на землю после самого разрушительного оргазма в моей жизни. Черт возьми, то, на что способен этот мужчина, используя только свой рот, просто поражает воображение. Я никогда в жизни не представляла, что буду прогибаться и делать это для любого мужчины... представать перед ним в таком уязвимом виде. Его взгляд на самые интимные части меня, а затем пальцы и язык - это было такое сильное возбуждение.

Даниил помогает мне подняться, и я прижимаюсь к его груди. Его пальцы проникают ниже, между бедер, избегая касаться моего слишком чувствительного клитора. Он чувствует влагу, которая сейчас стекает по моей ноге в грязную лужицу.

Он целует меня в лоб.

— Какая грязная девчонка. Посмотри, какой беспорядок ты устроила. — Он поднимает свои блестящие пальцы вверх, чтобы я могла полюбоваться ими. — Попробуй себя на вкус, — настаивает он. Несмотря на полученный ранее оргазм, я все еще безумно возбуждена, мне нравятся наши совместные игры. — Иди и помойся в бассейне. — Он шлепает меня по заднице, чтобы заставить двигаться, и я хриплю в ответ, положив руки на бедра.

— Только если ты пойдешь со мной.

Он хихикает над моим требованием.

— Когда мы трахаемся, я устанавливаю правила.

Блядь, это слово звучит так беспочвенно, особенно в контексте брака. Я встаю на цыпочки и покусываю его челюсть, прежде чем прошептать ему на ухо:

— Мы сейчас не трахаемся, а разговариваем.

— И чья это вина? — Он улыбается мне, его руки все еще держат меня рядом. Несмотря на его грязные разговоры, я чувствую себя защищенной; как будто кто-то заботится обо мне в кои-то веки.

Но к этому ощущению я не могу привыкнуть.

— Это твой выбор. — Я отталкиваюсь от его груди и иду к темной воде. — Ты можешь присоединиться ко мне, а можешь наблюдать за мной отсюда. — Я погружаюсь в воду, издавая счастливый вздох, когда невесомо плыву в бассейне. Сейчас осень, и воздух окончательно остыл, но вода теплая, как в ванной. — Думаю, здесь тебе было бы гораздо веселее.

Я делаю несколько ленивых движений спиной, позволяя своим смуглым соскам выглянуть из воды. С наглой улыбкой он расстегивает пуговицы своей всегдашней белой рубашки. Я, конечно, и раньше не без удовольствия оценивала формы Даниила, но когда он раздевается, я просто поражаюсь его мужественности. Его плечи так широки, каждая мышца собрана в пучок и очерчена, когда он отбрасывает рубашку на шезлонг, обнажая безупречно очерченный пресс.

Сильный и стройный, он весь покрыт татуировками, и я не торопясь, бесстыдно разглядываю его, пока он тянется к ремню. Он спускает брюки, обнажая мускулистые бедра с копной светлых волос. Я уже знала, что у него между ног, но видеть его тело в таком виде - это заманчиво.

Поймав мое удивленное выражение лица, он ухмыляется.

— Нравится то, что ты видишь?

Нет смысла отрицать, поэтому я просто лукаво улыбаюсь.

— Да, там все в порядке.

Он заходит в бассейн, не сводя с меня глаз. Я продолжаю делать ленивые взмахи спиной, дразня его подпрыгиванием своих грудей над линией воды. Он стоит на мелководье, определенно обращая внимание на мое маленькое шоу.

— Тащи сюда свою задницу, — рычит он. Его голос напряженный и требовательный, но я не хочу играть по его правилам.

— Заставь меня.

— О, printsessa. — Он отталкивается от дна бассейна, быстрый как молния. — Нет ничего, что могло бы доставить мне большее удовольствие.

Теперь он одичал, как зверь, преследующий свою добычу. Я реагирую инстинктивно, как любой невинный, за которым охотятся, я плыву в другую сторону. Но он быстр. От его мощных взмахов вода переливается через край бассейна. Я доплываю до бортика и уже вытаскиваю себя из воды, как вдруг одна огромная рука обхватывает мою лодыжку и тянет.

— Отстань от меня. — Я дергаюсь в его руках, борясь так, словно это может стать нашим последним разом вместе.

— Заставь меня. — Он швыряет мои грубые слова обратно мне в лицо. Я дерусь всерьез, брыкаюсь и брыкаюсь, пытаясь вырваться из его хватки. Он ждет, пока я устану, его рука все еще крепко сжимает мою лодыжку, а затем, как существо из Черной Лагуны, он делает один сильный рывок, и я погружаюсь в воду. Когда я выныриваю на поверхность воды, его твердое тело прижимает меня к уступу.

— Не надо было бежать. — Его слова проносятся у меня над ухом. — Я всегда буду преследовать тебя. Никогда не забывай об этом. — Он не дает мне времени ответить. Одним неумолимым толчком он входит в меня. Моя киска обхватывает его член, его передняя часть плотно прижимается к моей спине.

— Подожди, милая, — шепчет он мне на ухо. — Мне нужно посмотреть на то, что будет моим, когда я взорвусь в тебе своей спермой. — Он отстраняется на достаточное расстояние, чтобы развернуть меня к себе, мои руки обхватывают его плечи, а ноги обвивают его талию. Если бы не его крепкая хватка за выступ, мы бы оба опустились на дно этого бассейна. Но он держит нас.

Не знаю почему, но мне тоже нужна эта связь лицом к лицу.

Его язык проникает в мой рот в то же самое время, когда его член входит в меня. Я так полна им, мои чувства переполнены его вкусом, его запахом, всем, что связано с ним. Его пальцы танцуют на моем клиторе, и он трахает меня так, словно это может быть наш последний раз вместе. Он не дает мне покоя. Он кусает меня за ухо, сосет мое горло, пощипывает мои соски. Я стону и бьюсь в его руках, вскрикивая от оргазма, пронизывающего мое тело. Ощущения настолько сильны, что почти неистовы, как ударные волны, проходящие через всю мою сущность.

Вскоре ко мне присоединяется Даниил, он хрипит, пульсируя внутри меня. Затем, словно делясь со мной секретом, он шепчет мне на ухо:

— Ты будешь моей гибелью, printsessa.

Мой желудок опускается.

— Что ты имеешь в виду? — нерешительно спрашиваю я.

— Эта киска, эти сиськи, эта задница, — прохрипел он, все еще полностью сидя во мне. — Ты, блядь, создана для меня. Мне никогда не будет достаточно. — Облегчение переполняет меня. Он имеет в виду только секс.

Когда он видит, что я еще не контролирую свои конечности, он поднимает меня из бассейна, а затем выпрыгивает вслед за мной. Одним быстрым движением он перекидывает меня через плечо.

— Даниил, опусти меня! Что ты делаешь? — Но он не останавливается. Он даже не реагирует, неся меня к джакузи у бассейна, расположенный в скальном гроте с каскадным водопадом над головой. — Черт, как здорово, — восклицаю я, опускаясь в него, и горячая бурлящая вода успокаивает мои мышцы.

— Андрей установил его после того, как женился на Джорджии. Я не хочу думать о всех тех махинациях, которые здесь происходили.

— Гадость! — Мои глаза распахиваются, и я едва не выпрыгиваю из воды, но успеваю уловить озорной блеск в его глазах, когда он разражается смехом, и я стряхиваю воду в его сторону.

— Hijo de puta, — шиплю я.

— Мне нравится, когда ты говоришь по-испански. Почему я слышу, как ты говоришь по-испански только с Эрис?

— Мне удобнее говорить по-английски. Мой отец - американец, он не говорил по-испански, поэтому в нашей семье в основном говорили на этом языке.

— А твой дядя?

— Наверное, смесь. Английский, когда мы были в Штатах, испанский, когда мы были в Колумбии. Но в основном я общалась с персоналом. Мой дядя и Хорхе всегда были заняты тем, чем они занимаются.

Он поднимает на меня бровь.

— Ты знаешь, чем они занимаются?

— Я знаю основы. Они производят и продают наркотики. — Я пожимаю плечами и погружаюсь в бурлящую воду. Я молчу минуту, набираясь смелости, чтобы задать вопрос, который я не очень хочу знать, но должна задать. — Чем занимаются Козловы?

Даниил неловко отодвигается. Мои слова заполняют пустоту, и вопрос повисает между нами, как наковальня.

— Я тебе доверяю, но это не то, что мы можем обсуждать. — Что-то сжимается в моей груди при слове "доверие". Такое тяжелое слово для нас. Его пальцы проводят по моему подбородку, а затем поднимаются вверх, проводя по щеке до бровей. Он изучает мое лицо так, как не делал этого раньше. — Я могу сказать тебе следующее. Мы не занимаемся торговлей людьми.

— Ты имеешь в виду проституцию?

Он кивает.

— Не только это. Любая торговля людьми. Мы не будем к этому иметь отношение.

— Наркотики?

Он смотрит в сторону каскада воды, падающего прямо перед нами, как заслон.

— Не напрямую. Мы контролируем основные маршруты поставок на Восточное побережье. Это одна из тех вещей, которые делают нас такими могущественными. — Я открываю рот, чтобы задать еще один вопрос, но он качает головой. — Почему так много вопросов?

— Разве я не имею права знать, как твоя жена, — говорю я, делая ударение на последнем слове. — Мой дядя обращался со мной как с ребенком. Я не имела права распоряжаться своей жизнью, своим будущим. Я не могу так больше поступать, — предупреждаю я его. — Какова истинная причина нашего переезда сюда?

— Есть угрозы, превышающие обычные, — признается он. — Я не могу поделиться подробностями, но я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом. Здесь ты будешь в безопасности.

Безопасность. Такое ложное обещание. Ведь если Даниил когда-нибудь узнает, что мне нужно, он будет тем человеком, от которого мне понадобится защита.

Но жизнь здесь - это та возможность, которую я так долго ждала. Козловы ведут, по крайней мере, часть своих дел из поместья. Возможно, это мой единственный реальный шанс дать федералам что-то, что они смогут использовать, прежде чем потеряют интерес ко мне, моему делу и гибели моей семьи.

— Это имеет отношение к моему дяде? — спрашиваю я. Даниил подозрительно мало говорил о работе с Зегасом, хотя я знаю, что он должен регулярно общаться с Хорхе и другими высокопоставленными членами картеля. Он ненавидит Хорхе, это ясно, и, возможно, это как-то связано со мной. От этой мысли по моей коже пробегает довольная рябь.

Его взгляд переходит на меня, когда он погружается в бурлящую воду.

— Почему ты так думаешь?

Потому что мой дядя - самый гнусный двуличный ублюдок, которого я имела несчастье знать. Но если я проявлю такую ненависть к дяде, это откроет дверь для вопросов, на которые я не хочу отвечать.

— Я не знаю, — говорю я. Пытаясь отвлечься, я потягиваюсь, позволяя своей груди всплыть над водой. — Ты сказал мне, что работаешь с Хорхе, и ты действительно наставил на него пистолет на нашей свадьбе. — Я усмехаюсь при этом воспоминании.

Между его губ вырывается шипение.

— Мы работаем над нашими разногласиями. — Но я замечаю, как напрягается его челюсть, и откладываю эту информацию на потом.

— А как же твоя безопасность?

Его смех холодный и жесткий.

— Моя жизнь всегда в опасности. Ничего не изменилось.

Где-то в глубине души расцветает беспокойство, и оно мне не нравится. Я теряюсь в Данииле, поглощенная этими моментами связи между нами, и если я позволю этому случиться, все будет потеряно.

Ведь в конце концов он тоже предаст меня. Братский бизнес превыше всего, так всегда бывает. Я говорю себе, что он не такой, как мой дядя, но как он может быть таким? Он родился и вырос в Братстве, и оно ничем не отличается от любой другой организованной преступной семьи.

Я поднимаюсь из воды, пар вьется вокруг меня, как клубы дыма.

— Я устала, — говорю я. — Пойдем наверх.

Он встает, притягивает меня к себе, позволяя нашим обнаженным телам скользить вместе. Несмотря на тепло, прилипшее к моей коже, я чувствую лишь ледяной ожог от предательства.

ГЛАВА 24

Бьянка

— Ну, как ты здесь устроилась? — Джорджия откидывается на спинку кресла и подставляет лицо солнцу, пытаясь впитать угасающие послеполуденные лучи. Мы пьем коктейли перед ужином на террасе, шум океана смешивается с далеким криком чаек.

Я не могу удержаться от ухмылки.

— Все идет хорошо, — признаю я. — Жизнь за городом пошла мне на пользу, а быть у океана - просто мечта. — Это правда, я нашла здесь ритм жизни, который благотворно влияет на мою душу: наслаждаюсь прекрасной погодой ранней осени, гуляю по пляжу с Эрис, играющей в прибое, провожу часы в библиотеке, погружаясь в книгу, и, конечно, Даниил.

Он все так же занят, как и раньше, но у него появилось больше времени для меня. Моя рука тянется вверх и проводит по тонкой цепочке ожерелья, которое он подарил мне вчера вечером. Он завязал мне глаза и заставил стоять обнаженной перед зеркалом в полный рост в нашей спальне. Его тяжелая грудь прижалась к моей спине, когда он надел мне на шею что-то прохладное и нежное. Сняв повязку с глаз, он провел пальцами по цепочке до своих инициалов, которые расположились прямо между моими грудями.

Я не могла удержаться от смеха.

— Твои инициалы?

Его глаза встретились с моими в зеркале.

— Чтобы все знали, кому ты принадлежишь.

Даже сейчас улыбка все еще пляшет на моих губах, а Джорджия лукаво ухмыляется.

— Уверена, все идет как по маслу, — говорит она, делая глоток своей огромной "Маргариты". — Я никогда не видела Даниила таким... расслабленным.

— Ну да... — Я откидываю волосы за плечи. — Наверное, я на него так влияю.

Она протягивает мне свой бокал, и я поднимаю свой в знак одобрения.

— Извини, что я не появлялась чаще, — говорит она с гримасой. — Между преподаванием, расписанием Андрея и сбором средств для бруклинской школы искусств я всегда очень занята.

— Не стоит извиняться, — пренебрежительно машу я рукой. — У тебя есть своя жизнь, и я рада за тебя. А теперь расскажи мне о сборе средств, который ты планируешь.

— О, я надеюсь, что ты придешь! — визжит она. — Это будет в Bellair, и это будет грандиозно...

Пока Джорджия продолжает, я не могу не улыбаться про себя. Мне очень нравится моя невестка. Она не придирается, и хотя у них с Андреем все началось очень нестандартно - с того, что он взял ее в плен, - у них как-то все сложилось. Даже лучше, чем было, судя по ее постоянному сиянию. Интересно, сможем ли мы с Даниилом когда-нибудь стать такими, как Джорджия и Андрей? Сможем ли мы преодолеть все трудности и стать настоящей парой. Но это бесполезная мысль, и я ее быстро отбрасываю.

— А ты? — спрашивает Джорджия, надевая на голову солнцезащитные очки и плотнее укутывая плечи шалью. — Теперь, когда ты устроилась, ты подумала о том, что хочешь делать со своим временем?

— Ты так говоришь, как будто Даниил разрешил бы мне работать. Я не знаю, что за хорошее вуду ты сделала с Андреем, но Даниил, похоже, не очень хочет, чтобы у меня была работа.

Джорджия чуть не выплюнула свой напиток.

— Черт. Я даже не подумала об этом. Может, моя киска волшебная? — Мы обе разразились хохотом. — Скорее всего, я просто дала Андрею понять, что если я не счастлива, то и он не будет счастлив.

— Честно говоря, — говорю я ей, — я даже не знаю, как бы я поступила. Я не задумывалась о своей страсти.

Эмилио запретил мне поступать в колледж, сказав, что это бесполезно, так как я стану женой мафиози, и обо мне будут хорошо заботиться. Конечно, я согласилась с его требованиями не только потому, что у меня не было выбора, но и потому, что мне хотелось, чтобы он поверил, что я на его стороне и готова сделать все, что нужно для картеля.

— У тебя есть время подумать об этом, — говорит Джорджия, смахивая соль с ободка своей "Маргариты".

— Я пыталась уговорить Даниила, чтобы он разрешил мне работать на него, когда мы только поженились. Он был не согласен, — добавляю я, нахмурившись при воспоминании.

Она смеется, наклоняя голову.

— А что именно ты хочешь делать для братства?

— Не знаю, — говорю я, неловко пожимая плечами. — Просто что-то. У меня хорошая голова для цифр, я организована, я деловой человек, по крайней мере, я так думаю. — У меня всегда были идеи, просто никто не воспринимал их всерьез. Когда Хорхе подвыпивал и упускал дела Зеги, я не только собирала информацию, но и анализировала стратегию, лежащую в основе тех или иных решений. Если мой дядя проницателен, то и я тоже.

Я качаю головой, стараясь не сбиться с пути. Потому что, как бы мне ни нравилось сидеть на свежем воздухе и солнечном свете, разговаривая с кем-то близким по возрасту, я начинаю терять ориентацию на истинную причину моего пребывания здесь. Моя мама часто говорила мне о том, что журналисты-расследователи должны сохранять хладнокровие и объективность, не зацикливаться на своих источниках и истории, которую они освещают. И вот я здесь, и делаю именно это.

Легко было сосредоточиться на мести в доме моего дяди, в окружении ужасных людей, но здесь другая жизнь. Здесь я довольна, и мне интересно, хотели бы мои родители, чтобы я сосредоточилась на мести или просто была счастлива. В глубине души я знаю ответ, но не могу понять.

— Ребята всегда так заняты? — спрашиваю я, переводя разговор на тему братства. — Даниил постоянно работает.

— Да, но... — Она машет рукой перед собой. — Я никогда не видела, чтобы они так работали. Их империя растет, особенно с казино. — Она тяжело вздыхает. Джорджия не является выходцем из мира мафии, как я. Интересно, для нее это все еще странно?

— Как тебе это удается? — спрашиваю я. — Часто не видеть Андрея.

— О, я бы не сказала, что я его часто не вижу. — Она наклоняет голову в сторону и накручивает на палец прядь волос. — У меня есть средства, чтобы привлечь его внимание. И обычно это включает в себя вторжение в его офис без трусиков.

Я чуть не выплюнула свой напиток.

— Боже мой! — Я смеюсь. — Это гениально.

— Тебе стоит попробовать как-нибудь. Они никогда не бывают слишком заняты, чтобы немного повеселиться... или правильно повеселиться.

БИНГО.

Идея сформировалась в моей голове. Осталось только дождаться подходящего момента, чтобы осуществить задуманное.

— Думаю, я попробую, — соглашаюсь я, откидываясь на спинку кресла и поднося коктейль к губам. Через некоторое время я спрашиваю ее о том, что меня искренне интересовало. — Тебе когда-нибудь приходилось сталкиваться с некрасивой стороной этого бизнеса?

Она в задумчивости поджимает губы.

— Иногда, если честно, то немногое, что я о нем знаю. Жизнь Братвы - это все, что знает эта семья, это то, что они делают лучше всего. Мне пришлось принять своего мужа таким, какой он есть, даже если мне не нравится или я не согласна с каждым его решением.

— Спасибо, — говорю я.

—За что? — Она усмехается, как будто я сошла с ума.

— За твою честность. Не так много людей, готовых говорить правду о мире, в котором мы живем. Это освежает, когда кто-то говорит все как есть.

— Всегда пожалуйста. Я здесь ради тебя, Бьянка. Все наладится, вот увидишь.

Я киваю и испускаю небольшой вздох. Это прекрасная мысль, но это просто неправда.

ГЛАВА 25

Даниил

Хруст обертки от шоколадного батончика, кажется, заполняет все пространство машины. Мой взгляд переключается на Лео, который приостанавливается с полуразвернутым батончиком "Сникерс" на полпути к своему лицу. Он откусывает большой кусок, сохраняя зрительный контакт, а затем подносит батончик ко мне. С полным ртом он спрашивает:

— Хочешь?

— А это действительно необходимо? — спрашиваю я, опускаясь на водительское сиденье. Мы уже три часа сидим на парковке этого жалкого подобия стрип-клуба и ждем, когда Хорхе и его свита выедут.

— Что? Я голоден, — ворчит Лео, откусывая еще один большой кусок и сминая обертку. Не найдя для нее лучшего места, он засовывает ее в карман пальто и опускается на кожаное сиденье. Как и мне, ему надоело сидеть здесь и ждать начала светового шоу.

Наши ребята уже несколько дней следят за Хорхе, не выпуская его из виду. Это то, что я должен был делать с того момента, как он переехал в Нью-Йорк. Не спускать с него глаз. Отслеживать каждый его шаг. Но ретроспектива - это двадцать на двадцать, и теперь я узнаю о нем и о Зегах больше, чем хотел.

В частности, в этом дерьмовом стрип-баре на окраине Джерси они проводят свои ночи, когда не находятся в "Беллаире" или не преследуют Бьянку в одном из наших клубов. Здесь же они организовали свою неофициальную базу, встречаясь с местными дилерами, чтобы вывести продукцию Zega на улицы.

Андрей дал свое благословение на то, чтобы Зеги торговали в Джерси, тем более что их поставки ограничены. Но все изменится, если мы поможем им отгружать продукцию. И хотя для нас это было бы серьезным денежным вливанием, я ни за что не позволю этому случиться.

И именно этим мы здесь и занимаемся.

Моя нога подпрыгивает вверх-вниз, нетерпение грызет мои внутренности.

— Ты говоришь, что твой парень лучше всех разбирается в проводке машин?

Лео, сидящий рядом со мной, негромко смеется.

— Ты что, струсил? Это была твоя гениальная идея.

Да, это точно так. Чтобы спровоцировать Хорхе напасть на меня, нужно было все спланировать. Он должен знать, с кем он имеет дело. Если он собирается сделать шаг то, это послание будет ясным - хватит валять дурака, пора предпринимать какие-то действия. Я к этому готов.

Лео издает легкое шипение и садится на свое место.

— Они выходят из здания.

Я беру бинокль, лежащий на центральной консоли, и навожу его на окно, наблюдая с другой стороны улицы, как группа пьяных идиотов-зега вываливается через задний выход из клуба "Занзибар".

К счастью для нас, задняя парковка в три часа ночи превращается в город-призрак. Мне очень не хотелось убивать ни в чем не повинного прохожего. Хотя все, кто заезжает в это заведение в такое время, в чем-то виноваты.

Диас, в сопровождении своих людей из банды Зегаса, проезжает мимо побитого "Фольксвагена Жука", раскрашенного в красно-черные цвета - цвета Козлова. Значение цветов машины еще не осмыслено. Но это произойдет, когда они вспомнят этот момент.

Подождем, пока они усядутся в свои пуленепробиваемые внедорожники с усиленными и баллистическими композитными дверными панелями. Идея заключается не в том, чтобы убить их, а в том, чтобы послать им сигнал, который они должны получить громко и четко.

— Сделай это. — Я даю команду, и менее чем через секунду большой палец Лео соединяется с детонатором.

Взрыв оглушительный. Стекло и металл возгораются, разбрасывая повсюду обломки в ярко-оранжевом шаре пламени. Когда мы благополучно перебрались на другую сторону дороги, под нами сотрясается земля, опрокидывая мусорный бак на твердый асфальт в двадцати футах от нас. Срабатывает автомобильная сигнализация. Раздаются крики: посетители и персонал "Занзибара" разбегаются во все стороны. Одни выбегают через парадный вход, другие в панике вываливаются через заднюю дверь. И вот уже Зеги с визгом вылетают с парковки, не дожидаясь вопросов и ответов.

— Черт. — Лео присвистывает, отворачиваясь от пылающей машины и устремляя на меня свой мощный взгляд. — Я бы сказал, что наша работа здесь закончена.

С полицейскими сиренами, ревущими вдалеке, я не могу не согласиться. Но мне нужна секунда, чтобы насладиться этим моментом: испуганно бегущими Зегами; тем, как мы с братом надрачивали друг на друга, когда еще не были так обременены ответственностью; женщиной, от которой я зависим, ждущей меня в моей постели.

Заведя машину, я нажимаю на педаль газа и выезжаю с парковки, направляясь прямо к дому.

* * *

Следующей ночью с другой стороны двери моего кабинета раздаются крики. Беглый взгляд на камеру, ведущую наблюдение в коридоре, показывает именно то, что я ожидал, даже надеялся. Хорхе стоит перед моим кабинетом, столкнувшись с Юрием. Видимо, ему не потребовалось много времени, чтобы понять, кто стоит за вчерашним пламенным посланием.

— Впусти его, Юрий, — зову я, нащупывая рукой пистолет, который всегда держу под столом. У меня даже есть для него специальное отделение. Я проверяю его в последний раз - шесть патронов в магазине и один патрон в патроннике - достаточно, чтобы нанести серьезный урон, если дело дойдет до этого.

Через мгновение дверь в мой кабинет распахивается, и в него врывается Диас. Громогласное выражение его лица говорит мне все, что я должен знать.

— И чем же я обязан такому визиту? — Я стараюсь подавить улыбку, которая грозит появиться на моих губах.

— Какого хрена ты делаешь, Козлов? — Его руки опускаются на мой стол.

— Сядь. — Мой тон не оставляет места для споров. Мы находимся на моей территории, и власть здесь принадлежит мне. Я жестом указываю на место напротив стола. Если он собирается напасть, то, стоя, у него будет слишком много рычагов. Не то чтобы у него было при себе оружие, мои люди позаботились бы об этом. — А теперь скажи мне, из-за чего твои трусики завязались в узел?

Выпрямив спину, Диас опускается в офисное кресло напротив меня. Глаза его темны и закрыты очками, на губах зарождается усмешка.

— Думаю, ты знаешь, Козлов. Сообщение получено, громко и четко. И я обязательно отплачу тебе тем же.

Я наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в стол.

— Хватит этого дерьма. Скажи мне, что тебе на самом деле нужно. Почему ты шныряешь по моим ночным клубам, поручая одному из своих людей домогаться Бьянки? Сделай уже свой ход, мне надоело валять дурака.

В его глазах мелькает едва сдерживаемая жестокость, и я задаюсь вопросом, сколько мужчин подвергались злому взгляду Безумца и дожили до этого. Но этот ублюдок ничуть меня не пугает.

— Я же говорил тебе, parce (пер. дружище), что мне на нее наплевать. — Он откинулся в кресле, его взгляд остановился на нашей с Бьянкой фотографии на моем столе. Кира сделала ее в день нашей свадьбы и вставила в рамку в качестве подарка. — Теперь она - твоя проблема.

Именно так. Бьянка - моя.

Моя, чтобы поклоняться ей и мучить по своему усмотрению.

Я должен защищать ее, особенно от мерзавцев, гниющих в дырке на сиденье напротив меня.

— Ты лжец. И я слежу за тобой. За каждым твоим шагом я слежу и жду, когда ты облажаешься - а ты это сделаешь - все, над чем ты так упорно работал, взорвется у тебя перед носом, как та машина.

Его беззлобный смех пробежал по моему позвоночнику.

— Но ты забываешь, что партнерство нашей семьи важнее, чем любая киска. Нам нужно развивать империю, и я не стану отвлекаться на пару красивых сисек и толстую задницу.

— Убирайся на хрен из моего офиса. Ты не часть этой империи, parce, — отвечаю я. Мне надоело, что он называет меня другом, как будто мы приятели или что-то в этом роде. — Ты просто шакал, который питается тушами тех, кого мы оставляем.

Он поднимает руки в насмешливом почтении. Снаружи он твердый, как вулкан, но внутри - чистая расплавленная лава.

— Ты становишься мягким, Даниил Козлов. Истории, которые я слышал о тебе, легендарны. Ты оттрахал почти весь Нью-Йорк. Ты никогда не позволял женщине водить себя за яйца. Что случилось? — Он громко цокает.

Моя рука опускается под стол, и, не раздумывая, я нацеливаю пистолет ему в голову.

— Она случилась, ты, ублюдок.

Пока тикают секунды, наши взгляды задерживаются и сталкиваются. Я осмеливаюсь прицелиться в него, но, он знает, что я не выстрелю. Во всяком случае, не здесь. В конце концов, он отрывает глаза от меня, выражение его лица скучное, только щека напряглась. Он медленно поднимается со своего места, его рука лежит на дверной ручке. В последнюю секунду он поворачивается и произносит прощальную фразу.

— Бьянка всегда была готова встать на колени. Я надеюсь, что она окажет тебе такое же внимание.

В воздухе раздается резкий взрыв, мой палец крепко сжимает спусковой крючок. Это предупредительный выстрел. В следующий раз мозги Диаса разлетятся по всей стене. С безумным смехом он выскальзывает из комнаты, и все, чем я могу похвастаться за свою вспышку, - это злость, скрутившая мое нутро, и пустая гильза на полу.

ГЛАВА 26

Бьянка

Сегодня четверг, и в доме тихо. В общем-то, здесь всегда тихо, поскольку все так разбросано, но Андрей и Джорджия уехали из города, а Кира, которая часто приезжает в гости, ночует в своем лофте в Бруклине.

От нечего делать я провожу часть дня в студии Джорджии. Художник из меня никудышный, но я также понемногу схожу с ума, поэтому научилась расширять границы и пробовать новое. Джорджия была достаточно любезна, чтобы дать мне несколько базовых уроков акварели, и даже если мои работы и вполовину не так хороши, как ее, сидеть в ее великолепной студии на третьем этаже дома с видом на море и Эрис рядом со мной - лучший способ расслабиться, который я могу придумать.

Выбрав лазурно-голубой цвет для неба моего пейзажа, я наношу его кистью на холст и пытаюсь наложить цвета в соответствии с указаниями Джорджии. Прошла еще одна неделя, а у меня по-прежнему нет никакой новой информации, которую я могла бы предложить Дейдре. Она знает, что я еще не пустила в ход "жучков" здесь, в поместье, и это давит на меня. Я должна, я знаю, что должна, но идеальный момент всегда кажется недосягаемым.

Время ускользает сквозь пальцы, и не успеваю я оглянуться, как солнце уже так низко, что лишь смутно мерцает на небе. Мой шедевр вряд ли можно назвать таковым, но он и не ужасен. Я оставляю картину на мольберте - завтра решу, что с ней делать.

Когда я встаю, Эрис поднимается со своей собачьей лежанки и стряхивает с себя последние остатки сна. Когда она не разгребает дерьмо, она очень хорошая собака и довольствуется тем, что проводит рядом со мной большую часть дня. Когда она со мной, я чувствую себя не так одиноко, иронично, учитывая, что именно по этой причине я сказала Даниилу, что купила ее, хотя в тот момент это было далеко не так.

Собака хорошо выполняет обе свои функции.

Я вела Эрис на поводке, как я быстро научилась, через парадные залы особняка к нашей комнате. Джорджия отметила, что в доме много замечательных оригинальных произведений искусства, но я должна признать, что крупные имена для меня непонятны. Тем не менее, я оценила красоту дома. Интересно, может быть, это прикосновение Джорджии, потому что дом не просто оформлен со вкусом, но в нем чувствуется домашний уют, как будто здесь действительно живут и любят люди. Такого, конечно, не было ни в одном из домов моего дяди.

Вернувшись в нашу комнату, я застаю Наталью Кашину, которая расставляет для меня чайный сервиз. Бывшая няня Козловых, превратившаяся в домработницу, занимается почти всем хозяйством. Она больше похожа на члена семьи, чем на сотрудницу, но, думаю, ей нравится следить за домашними делами Козловых. И Джорджия обожает ее так же, как и я.

— Так, так, а это что такое? — спрашиваю я, проходя в комнату, когда Наталья наливает мне в маленькую фарфоровую чашечку кипящую жидкость. Это миниатюрная женщина с серебристыми волосами, всегда аккуратно убранными назад, и теплым настроением.

— Я подумала, что вы с Даниилом захотите немного взбодриться после обеда, — любезно отвечает она, наклоняясь, чтобы погладить Эрис. В отличие от Нади, Наталья гораздо терпеливее относится к моей непокорной собаке.

— Даниил? — говорю я, оглядывая комнату. — Я уверена, что он все еще в казино.

— Был, — подтверждает она, — но он вернулся домой раньше. Может быть, он хотел сделать тебе сюрприз.

Волнение нарастает. Несмотря на то, что Даниил из кожи вон лезет, чтобы найти для меня время, я редко вижу его так рано.

— Где же он? — Я оглядываю комнату, но его не видно.

— Просто в своем кабинете, заканчивает какие-то дела. Я уверена, что он не задержится. Я могу сообщить ему...

— Не нужно. — Я смягчаю свое прерывание легкой улыбкой. У меня затылок заныл от осознания этого. Если и была причина посетить его офис, то это была именно она.

Волнение, которое я испытывала мгновение назад, сворачивается в тупую боль в животе. Ведь то, что мне предстоит сделать дальше, не приносит мне никакой радости. Совсем наоборот.

— Спасибо, Наталья, это замечательно. Пожалуй, я приму ванну и расслаблюсь, пока не подойдет Даниил.

— Конечно, дорогая. — Она ласково похлопывает меня по плечу и провожает до выхода из комнаты.

Как только она ушла, я с намерением направилась к нашей гардеробной. Проскользнув в заднюю часть небольшого помещения, я встаю на туалетный стул, чтобы дотянуться до самой высокой полки. Моя рука обхватывает старую детскую музыкальную шкатулку. Я поднимаю ее с полки и опускаю вниз, удивляясь тому, как прочно резное дерево лежит в моей руке.

Осторожно приподняв верхнюю крышку шкатулки, я некоторое время любуюсь маленькой кружащейся балериной и закрываю глаза, когда из шкатулки льется призрачная мелодия, переносящая меня в другое время. Когда мне было десять лет, папа подарил мне эту шкатулку после моего первого балетного концерта.

— Это для тебя, милая. Королева танца. Смотри, как она кружится под музыку. Она выглядит счастливой, как и ты, когда выходишь на сцену. — Он обнял меня, а затем моя мама обняла меня и привела в объятия малышку Селесту.

Этот момент навсегда запечатлелся в моем мозгу. Я до сих пор помню, как мне было тепло в их объятиях, как пахло папиным лесным лосьоном после бритья, как Селеста всегда хватала меня за волосы или за щеку - за все, до чего могли дотянуться ее пухлые пальчики. От этих счастливых воспоминаний у меня до сих пор перехватывает дыхание. Прошло столько времени, столько всего произошло, но я всегда могу вспомнить тот прекрасный момент, когда жизнь была еще хороша, и у меня еще была семья, которая любила меня.

Мои пальцы роются под поверхностью музыкальной шкатулки в поисках телефона, который дала Дейдра. Ирония судьбы в том, что шкатулка, подаренная мне родителями столько лет назад, поможет отомстить за их смерть.

С замиранием сердца я вытаскиваю одного из жучков и незаметно прячу его под циферблат своих наручных часов Bulgari. Это единственный аксессуар, который, как я могу гарантировать, останется на мне и после того, как Даниил закончит со мной. Моя кожа холодная и липкая. Скорее всего, от нервов. Этого уже не вернуть. На каком-то уровне я знала, что Даниил не ведет мафиозные дела из пентхауса. Но здесь, в усадьбе Козлова, где братья часто собираются вместе с Джулианом, я догадываюсь, что они говорят открыто.

Как только этот жучок заработает, я официально продам своего мужа ФБР.

Я не задаюсь вопросом, почему у меня горят веки или болит пустота в груди. Если я сейчас начну задавать вопросы или позволю себе почувствовать боль при мысли о Данииле за решеткой, я потеряю ориентацию на конечную цель. Последний взгляд на музыкальную шкатулку, когда я засовываю ее на место, укрепляет мою решимость. Это единственное, что имеет значение.

Я выхожу из шкафа в маленьком красном платье с открытыми плечами, которое недвусмысленно говорит о моих намерениях. Освободив волосы от путаницы, я позволила им рассыпаться по плечам естественными волнами, чтобы Даниилу было за что ухватиться.

Я иду по восточному крылу, где расположены офисы. Как и ожидалось, Тимофей выходит из тени, когда я подхожу к кабинету Даниила, и спрашивает, не заблудилась ли я. Если только я не гоняюсь за собакой, то мне незачем здесь находиться.

— Нет, — отвечаю я, нахально ухмыляясь, — просто пришла к мужу.

Его недовольное выражение лица - именно та реакция, которой я ждала. Когда он на мгновение замешкался, я ослабила пояс плаща, который накинула перед тем, как выйти из нашего номера. Один взгляд на облегающее платье, виднеющееся под плащом, и Тимофей краснеет, отступая от двери.

Умный человек.

Я тихонько стучу, и Даниил грубо отвечает:

— Войдите.

Моя нога ударяется о дерево, и дверь открывается, а я остаюсь на месте. Его глаза смягчаются, когда он видит меня в темноте своего коридора. Не говоря ни слова, я отпускаю ремень, позволяя халату распахнуться, демонстрируя скрытые под ним вещи. Я отвожу одно бедро в сторону, положив руку на талию.

В этот момент я понимаю, что он разговаривает по телефону, что-то вроде конференц-связи на русском языке, но это не мешает ему по-волчьи улыбнуться и пригласить меня пройти вперед.

Сбросив халат на пол, я задираю платье достаточно высоко, чтобы было понятно, что под ним ничего нет. Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы и нажимает кнопку на своем громком телефоне. Надеюсь, это кнопка отключения звука.

— Иди сюда, printsessa.

Я проскальзываю к его столу и останавливаюсь прямо возле его кресла, которое отодвинуто к стене, давая мне достаточно места, чтобы устроиться между его бедер. Он не двигается с места, просто смотрит, что я буду делать дальше.

— Я скучала по тебе, — говорю я, пока в комнате из динамика раздается скороговорка на русском языке. — Это важный звонок?

— Да, очень. — Он поднимает руку, чтобы прикоснуться к моей груди, затем проводит рукой по моей талии, чтобы опуститься на мою задницу и крепко сжать ее. Между моих бедер загорается огонь, закипая до стремительного жара. Я нуждаюсь в этом так же сильно, как и он, но он, похоже, не хочет или не может закончить свой звонок.

— Может, мне вернуться? — спрашиваю я неохотно.

— Ни в коем случае.

Хорошо.

Обхватив его за шею, я поднимаю одну ногу и медленно опускаю ее ему на колени, в то время как его горячий взгляд скользит по моему телу. Я сижу на нем, и платье собирается вокруг моих бедер.

Я провожу пальцами по его челюсти, покрытой сильной щетиной, с отблесками пятичасовой тени. Он чертовски сексуален. Я постоянно думаю об этом, когда облокачиваюсь на раковину в ванной и смотрю, как он бреется по утрам. Он опустошает меня. И именно поэтому мне нужно трахнуть это чувство прямо здесь, прямо сейчас.

Мои губы прижимаются к его губам, и я проталкиваю язык в его рот, двигая бедрами по его твердому члену, все еще запертому в Armani. Его напряженный стон посылает электрический разряд прямо в мой клитор. Руки Даниила перемещаются от задней поверхности бедер к моей попке.

Он грубо стягивает с меня верхнюю часть платья, обнажая мою грудь для его тяжелого взгляда, а затем его рот зажимает сосок. Он сосет меня. Поглощая мои сиськи так же, как и мои губы в жарких поцелуях с открытым ртом. Другая его рука перемещается к моей заднице, грубо притягивая меня на свой твердый член. Это так властно, так хищно, и мне отчаянно хочется почувствовать, как его толщина сверлит меня изнутри.

— Будь хорошей маленькой шлюшкой и кончи на меня, — приказывает он. Где-то на заднем плане я смутно различаю мужские голоса, все еще доносящиеся из громкой связи, но это только усиливает накал страстей.

Моя киска пульсирует, я качаю бедрами вперед, каждое нервное окончание в моем теле оживает, когда мой клитор скрежещет о ткань, покрывающую член мужа. Трение разжигает во мне дорожку удовольствия, и я с кайфом думаю о том, как это грязно. Я использую его полностью одетое тело для того, чтобы кончить. Я раскраснелась и скольжу по его выпуклости.

А потом он отстраняется, оставляя меня бездыханной. Как будто ничего необычного не происходит, Даниил наклоняется вперед, чуть дальше меня, нажимает кнопку на своем телефоне и говорит. Я не могу разобрать его слов, но, черт возьми, его голос спокойный и ровный. Он говорит совсем не так, как будто его жена на него набросилась и вот-вот кончит на его полностью одетое тело.

Одна мысль о предстоящей разрядке подталкивает меня к краю. Я ничего не могу с собой поделать. С моих губ срывается задыхающийся стон.

Из груди Даниила вырывается негромкий смешок. Он, должно быть, слышит отчаяние в моем стоне и улавливает, как мои пальцы крепко сжимают его плечи, когда я качаюсь на нем, словно это мое спасение.

— Лучше потише, printsessa , они не должны услышать, как кончает моя жена, — шепчет он мне на ухо. — А если услышат, — он резко шлепает меня по заднице. По комнате раздается треск, и в телефонном разговоре на мгновение наступает пауза, — это будет иметь последствия.

Ублюдок. Он не поставил телефон на беззвучный режим. Он играет со мной. Как кошка играет со своей добычей. Но я не могу сказать, что мне не нравятся последствия его идей.

— Кончай. Я хочу, чтобы ты испачкала своими соками этот костюм за десять тысяч долларов.

Он держит пальцы переплетенными за головой, но смотрит на меня таким горячим взглядом, что я удивляюсь, как я еще не вспыхнула. Прикусив нижнюю губу, чтобы не закричать, я прижимаюсь к нему, мой клитор умоляет о любом действии. И когда я нахожу это действие, между моих губ вырывается стон, который Даниил ловит и прижимается своими губами к моим.

На заднем плане продолжают звучать русские мужские голоса, и, возможно, поэтому я не успеваю опомниться, как Даниил хватает меня за бедра, заставляя их опуститься, в то время как он выгибает свои бедра вверх, и мой клитор сталкивается с его твердым телом. Этот удар - все, что нужно, чтобы я взорвалась на нем. Оргазм охватывает мое тело, как инферно, делает мои движения дергаными, дыхание рваным... и громким.

О, черт.

И тут Даниил начинает двигаться. Проходит всего секунда, но он что-то кричит в телефон, а затем нажимает на кнопку. На этот раз это не кнопка выключения звука, он положил трубку, и все его внимание сосредоточено на мне.

— Что я тебе говорил о молчании?

— Я пыталась, но...

— Ты недостаточно старалась, детка. — Опасное возбуждение пронзает меня с такой силой, что я практически чувствую его вкус.

Зарывшись рукой в мои волосы, он набирает их в горсть и откидывает назад, обнажая мою шею, а затем лижет сухожилия. Мне нужно перевести дыхание. Мне нужно сохранять остроту зрения, но я плыву куда-то в пространство.

В его глазах мелькает веселье.

— Ты наделала вокруг меня беспорядок. — Я опускаю взгляд и вижу мокрое пятно на его промежности, как раз там, где я только что испытала оргазм. — А теперь я собираюсь устроить беспорядок вокруг тебя.

Одним махом его рука обхватывает меня и смахивает все со стола. Матерь Божья. В этом не было необходимости, но было очень жарко. Я просто молюсь, чтобы его ноутбук уцелел, иначе это будет очень дорогое развлечение.

— Вставай, — уговаривает он меня, — и раздвинь пошире свои красивые бедра.

Я делаю, как он говорит. Он не стал раздевать меня, но мое платье осталось лишь полоской ткани на талии. Грубые руки проводят по задней поверхности моих ног и ласкают мою задницу. А потом, без предупреждения, он сильно шлепает меня по киске. Я ожидаю боли, но ничего подобного. Резкий укус быстро сменяется обжигающей волной экстаза. Мои глаза закрываются, а голова откидывается на дюйм назад.

— Это мое наказание? — спрашиваю я, подначивая его.

Неистовый звук разносится по комнате, когда он еще раз резко шлепает пальцами по моему клитору. Взгляд Даниила вспыхивает черным, его глаза прикованы к моей обнаженной киске. Возбуждение поражает меня, как удар молнии. Жгучее, грязное, опасное.

Я хватаю его за воротник и притягиваю к себе с одной очень четкой командой.

— Ты нужен мне внутри меня.

Он шлепает меня по внутренней стороне бедра.

— Что я тебе говорил, printsessa? Кто отдает приказы, когда мы голые? — Его палец скользит по моей щеке, проводя по скуле. — А твое лицо слишком красивое, чтобы я не зарылся головой между твоих ног.

— Что... — Но слова замирают на моих губах, когда он вводит свой средний палец глубоко внутрь меня, несколько раз надавливая, в то время как его опытный язык приземляется на мой пучок нервов. Он не отпускает его, лижет меня до тех пор, пока я не заскулю, как животное, нуждающееся в помощи. Мои бедра бьются о его лицо, я притягиваю его к себе, запустив руку в его волосы, и уже через несколько секунд я близка к тому, чтобы достичь своего пика.

— Еще нет, детка. Ты кончишь, когда мой член будет глубоко внутри тебя. — Он отстраняется от моей киски, его рот все еще блестит от моих соков, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня. И, боже мой, вкус меня на его языке чуть не погубил меня.

Держа меня за бедра, он тянет меня к краю стола, широко расставив ноги, так что я оказываюсь перед ним. Уязвимая и голая. Так непристойно. Он мог бы сделать со мной все, что захочет, и я бы ему это позволила.

Не говоря ни слова, он спускает штаны ниже бедер и освобождает свой член. Поддерживая себя одной рукой, я тянусь к нему, проводя пальцами по его бархатистой длине. Он издает придушенный стон, а затем обхватывает своими толстыми пальцами мою шею. Его хватка не тугая, но достаточно сильная, чтобы от его доминирования у меня подкосились пальцы на ногах.

— Я весь день думал об этой киске, — ворчит он. Оказавшись на одной линии с моим входом, он проталкивается внутрь меня, пока не войдет полностью. Его глаза закрываются в момент экстаза, а когда они открываются, его взгляд сталкивается с моим.

— Ты. Моя. Моя. — Он сильно вжимается в меня с каждым словом, прежде чем полностью высвободить зверя внутри. Он вонзается в меня. Трахает меня жестко, использует меня, чтобы кончить, как будто я его кукла.

Что со мной не так, что я жажду его жестокости? Что он заставляет меня кончать так сильно, что я вижу звезды. Или это мой способ принять наказание за свое предательство? Словно прочитав мои мысли, он выходит из меня и заменяет свой член двумя пальцами. Они погружаются в мою киску, и, покрытые мои возбуждением, он поднимает их под нос, делая один глубокий вдох, а затем опускает руку вниз, чтобы провести по моему заднему проходу. От неожиданности я вздрагиваю, но Даниил не дает мне пошевелиться и крепко держит меня на месте.

— Расслабься. Я сделаю так, чтобы тебе было приятно.

— Но я никогда...

— Только пальцем, — обещает он. И тогда он вводит палец внутрь, до костяшки, а затем снова погружает свой член в мою киску. Я никогда не чувствовала ничего подобного, такого полного и грязного, и... о боже, это очень сильно. Мои глаза закатываются, и он перестает двигаться, требуя моего внимания.

— Смотри на меня, когда я буду тебя трахать. — Мое горло слегка дрожит, и он не замечает этого движения. — Я хочу всю тебя, printsessa. Все твои секреты, все твои страхи. Все, что ты сдерживала.

Черт. Что он знает?

Мой взгляд устремляется на стену позади него, не в силах поддерживать яростный зрительный контакт, которого он требует. Он увидит меня насквозь, если я это сделаю.

Он низко смеется мне в ухо и снова начинает нежно двигаться внутри меня.

— Не смотри так испуганно, — шепчет он, целуя мою шею и проводя рукой по волосам. — Это просто напоминание о том, что ты моя.

— Я твоя, — подтверждаю я, вжимаясь лицом в его шею. Это пугает и волнует меня, потому что мне так нравится, как это звучит, даже если это никогда не может быть правдой.

— Кончи для меня, как прекрасная шлюха. — Он вводит палец в мою задницу, и от этого по телу пробегают мурашки, обжигая кожу. Жестокость его хватки, то, как он целует мою шею, - все, что мне нужно, чтобы кончить.

Вслед за этим он делает последний глубокий толчок и издает мучительный стон мне в ухо, прежде чем опорожнить свой груз внутри меня, и шепчет мне на ухо:

— Ты была идеальна.

Не говоря больше ни слова, он помогает мне встать с его стола и поправляет свою одежду, пока я поправляю свою. Меня трясет, но это не из-за секса, который у нас только что был. Это из-за того, что я должна делать дальше. Сейчас или никогда.

— Это было именно то, что мне нужно. — Он притягивает меня к себе, его губы касаются моих.

— Почему? Что происходит? — Зная, что жучок активирован и улавливает все, о чем мы говорим, и все, что только что произошло, нажимаю я. Думать об этом унизительно, поэтому я не собираюсь.

Он качает головой.

— Это то, о чем тебе не стоит беспокоиться. — Он зарывается лицом в мою шею, но я отталкиваю его.

— Нет, не надо. Не надо мне впаривать это "ты слишком ценная, маленькая леди". Мы это уже прошли. Я твоя жена. — Слово почти застревает у меня в горле, и я делаю паузу, чтобы прочистить его. — Я твой партнер. Это то, что делают пары, они разговаривают и рассказывают друг другу вещи, чтобы облегчить бремя.

Он улыбается мне. Непринужденной, теплой улыбкой, от которой мне хочется выцарапать себе глаза.

— Правда? — спрашивает он, проводя пальцами по моей челюсти. — Я буду иметь это в виду, но сейчас я не хочу думать обо всем этом дерьме. Давай поднимемся наверх, поедим, примем ванну, и повторим все сначала. — Он поднимает на меня брови. Этот человек ненасытен.

— Угу, — говорю я, сердце колотится в горле, когда я наклоняюсь, чтобы начать собирать с пола разбросанные вещи с его стола. Это мой момент. В поисках лучшего места для установки жучка я обвожу глазами комнату.

За его столом висит большая абстрактная картина в рамке. Она похожа на коллекционный экспонат, на то, что можно отдать в музей и что можно увидеть в музее. Так что забудьте об этом. Ни одна из ламп в этой комнате не имеет абажура, все они выполнены в стиле индустриального дизайна, с оголенными лампочками и изогнутыми металлическими подставками. Но тут мой взгляд падает на большой горшок с папоротником в углу, и я понимаю, что нашла свое место.

— Что ты делаешь? — Его голос мрачный и угрожающий, или, может быть, это только кажется.

— Убираюсь, — пискнула я, не сводя с него глаз и продолжая наводить порядок в его кабинете.

— Ты не обязана. Я плачу людям за это.

На мгновение мне кажется, что мое предательское сердце сейчас выскочит из груди. Знает ли он? Неужели мои дрожащие руки и отведенные глаза выдали меня? Я делаю глубокий вдох и широко улыбаюсь ему через плечо.

— Меня не так воспитывали, ковбой. Ты устроил беспорядок, ты его и убирай. — На одно напряженное мгновение воздух высасывается из комнаты. Повернувшись к нему спиной, я закрываю глаза и жду, что будет дальше. Но он только усмехается и нагибается, чтобы вместе со мной собрать разбросанные по комнате вещи.

— Мне нравится, что тебе не все равно. Я вижу, что ты будешь хорошо воспитывать наших детей.

Что за хрень. Из всех возможных моментов, чтобы затронуть тему наших детей... Почему именно сейчас?! Моя кожа горит, жжет повсюду, но я стараюсь сохранять спокойствие и сосредоточенность. Сделав медленный глубокий вдох, я заставила себя улыбнуться.

— Это верно, — соглашаюсь я. — Это важные навыки.

Он уходит в другой конец комнаты, а мое внимание остается на папоротнике у его стола. Я занята тем, что поднимаю с пола вещи, поправляю безделушки и, наконец, когда у растения остается последний предмет, протягиваю руку и, бросив коварный взгляд на Даниила, просовываю жука под основание горшка.

— Ты мне растение поливаешь? — раздается за спиной голос Даниила, и я чуть не выпрыгиваю из кожи. — Ты единственная в своем роде, printsessa.

Пульс стучит в ушах, но я подавляю страх и смотрю на него. Вдохнув полной грудью воздух, я встаю и убираю волосы с лица, готовясь к лучшей актерской работе в своей жизни.

Я не могу забыть, зачем я здесь.

— Растения очень важны, — бормочу я. — Они очищают воздух.

Если бы только они очищали мою гниющую душу, потому что я знаю, что в аду для меня есть особое место.

ГЛАВА 27

Бьянка

Когда мы подъезжаем к Bellair, вереница парковщиков уже открывает задние двери лимузинов и Bentleys, которые простаивают перед казино. Световое шоу, достойное концерта Леди Гаги, заливает фасад здания клубящимися оттенками красного, синего и желтого - особый штрих для особого вечера.

Сегодня вечером состоится сбор средств для школы искусств, которую поддерживает Джорджия. Здесь будут собраны все представители нью-йоркского общества и криминального мира, как на открытии казино, когда мы с Даниилом только познакомились.

Мы выходим из лимузина, и Даниил, обхватив мое бедро рукой, ведет меня через парадный вестибюль с позолоченными фресками на потолке.

— Странное ощущение, — пробормотал он. — Я никогда не вхожу через парадный вход.

С этим замечанием нас останавливает фотограф, который просит нас попозировать вместе перед большим фонтаном, центральным элементом элегантного холла. Мы позируем вместе, одна из рук Даниила лежит на моей пояснице, и фотограф делает несколько снимков. Улыбка получается скованной, слишком формальной... слишком принужденной. Я чертовски надеюсь, что никогда не увижу эти фотографии в печати. Я не хочу вспоминать этот вечер.

Даниил наклоняется вперед и шепчет мне в шею:

— Я уже говорил, что ты сегодня чертовски великолепно выглядишь?

Я улыбаюсь ему в ответ, молясь о том, чтобы он не почувствовал, как колотится мое сердце, как трепещут нервы в моем животе. Потому что жучок в моем хрустальном клатче - это последнее подслушивающее устройство, которое мне нужно установить в офисе казино Даниила.

Прошло уже две недели с тех пор, как я засунула последнее устройство под растение, и за это время Даниил практически не входил в свой кабинет в поместье Козловых. Не то чтобы он не бывал дома - бывал, но когда он дома, то проводит время со мной. Это было бы приятно, если бы у меня не было скрытых мотивов.

Дело в том, что я чувствую странное облегчение, зная, что ФБР, скорее всего, ничего не узнает о трех других "жучках" - два из них находятся в пентхаусе Даниила, который мы с тех пор покинули. Это нелогично, что я чувствую облегчение. Потому что если федералы не получат нужных им сведений, они будут только нагнетать обстановку.

И с каждым днем мой дядя остается на свободе. Хуже того, с каждым днем усиливаются мои чувства к Даниилу. И поэтому, несмотря ни на что, я должна установить последний жучок в офисе казино и покончить с этим. Это единственное место, где, как я полагаю, Даниил по-прежнему ведет дела братства.

Мы входим в главный игровой зал, который, как всегда, выглядит величественно. Сбор средств идет полным ходом, нью-йоркские магнаты переходят от стола к столу, обмениваются воздушными поцелуями и пробуют шикарные закуски с подносов проходящих мимо официантов. Перед тем как сделать шаг в зал, я поворачиваюсь к Даниилу, поправляю его и без того безупречный смокинг. Мне нужно побыть с ним наедине, прежде чем мы погрузимся в суматоху.

— Похоже, событие не за горами, — признаю я, обводя глазами зал. — Увижу ли я тебя сегодня вечером? Или ты собираешься весь вечер крутиться и торговать?

Он улыбается, притягивает меня к себе и целует в лоб.

— Я приду за тобой, когда у меня будет минутка. Обещай, что не будешь далеко ходить.

Я киваю, но не могу смотреть ему в глаза.

— Конечно. Но не вини меня, если я проиграю все твои деньги. Я ужасный игрок.

Его рука опускается на мою задницу и быстро сжимает ее.

— Трать их так, как будто ты их украла, printsessa.

— Вы опять вдвоем? — Кира подходит, сияя при виде нас. — Ты выглядишь потрясающе, — восторгается она, заключая меня в объятия.

— Ты тоже! — Кира выглядит потрясающе, ее кошачьи глаза и белокурый локоны уложены в непринужденную ретро-волну, как у звезды старых голливудских фильмов.

— Спасибо, — говорит она, трепеща ресницами. — Сегодняшний вечер - отличный повод напиться до одури и найти желающего...

— Думаю, это мой сигнал уходить, — перебивает Даниил и, поцеловав меня в висок, направляется к Андрею, который уже увлеченно беседует с группой мужчин.

Кира подводит меня к столам для игры в блэкджек и протягивает мне стопку своих фишек, чтобы я начала играть.

— Я действительно не умею играть, — возражаю я. — Ты зря потратишь на меня свои деньги.

— Какая разница? — Она беззаботно пожимает плечами. — Это для хорошего дела.

Мои ноги подпрыгивают под столом, нервы будоражат мои вены. После этой ночи ничто уже не будет прежним.

— Сначала я понаблюдаю за тобой, хорошо?

— Отлично. Ты точно узнаешь, чего делать не надо, — фыркнула она, включившись в игру.

Оказалось, что Кира - такой же плохой игрок, как она утверждает. Минут через двадцать она проигрывает все свои фишки, но не выглядит обеспокоенной.

— Попробую в покер, — говорит она и тянется за фужером шампанского с подноса проходящего мимо официанта.

Сжав плечи, я обдумываю свой следующий шаг. Уже одиннадцать, зал полон, гости достаточно пьяны, и вечеринка действительно в самом разгаре. Это идеальное время для того, чтобы раствориться на заднем плане и не привлекать к себе внимания, даже со стороны охранников, которые следят за более серьезными угрозами. На меня никто не обращает внимания, и я должна этим воспользоваться.

— Пойду посмотрю негласный аукцион, — говорю я Кире, жестом указывая на дальнюю стену казино. — Скоро встретимся?

Она посылает мне воздушный поцелуй и уходит. Я прохожу по периферии комнаты и вскоре замечаю на террасе Даниила и его братьев, сгрудившихся полукругом с несколькими другими мужчинами. Все мужчины. Как всегда в этом мире. Их разговор выглядит серьезным, напряженным. Как будто они будут говорить еще долго.

Я благодарю свои счастливые звезды.

Кабинет Даниила не заперт, но его обычно охраняет один из его людей. Я притворюсь, что у меня болит голова или, что я заболела. Какой охранник в здравом уме откажет жене босса, которой нужно прилечь?

Глаза Михаила находят мои глаза в другом конце комнаты. Он машет рукой. Я машу в ответ и показываю в сторону женского туалета. Он понимающе кивает. Обычно он упирается мне в бок, как колючка, но сегодня все люди Козлова должны следить за работой казино, поэтому у меня есть небольшая передышка. Даниил заверил меня, что это мероприятие только для приглашенных, и список гостей строго контролируется.

Под пристальным взглядом Михаила я направляюсь к туалету, но как только оказываюсь вне зоны его видимости, резко сворачиваю налево, проходя через кухню и зону отдыха персонала. На меня бросают несколько удивленных взглядов, но я иду целеустремленно, с гордо поднятой головой, зная, что никто не станет меня допрашивать. В самом конце кухни я прохожу через двойные двери и оказываюсь именно там, где мне нужно. На задней лестнице.

В тот единственный раз, когда Даниил привел меня в казино, мы вошли через заднюю часть здания и воспользовались этой лестницей, чтобы попасть в его офис, потому что он не хотел идти через весь зал казино. И вот я снова здесь. Тошнотворное чувство поселилось на моей коже. Вот-вот начнется матч, который испепелит Козловых и сокрушит мое сердце. Все ради мести.

Я поднялась всего на несколько ступенек, когда меня отдергивает назад рука, обхватившая мою руку. Я спотыкаюсь и падаю спиной на твердую мужскую грудь.

— Бьянка. — Голос моего самого страшного кошмара шипит мне в ухо. — Куда ты убегаешь?

Дрожь пробегает по позвоночнику, желчь поднимается в горле. Он крепко сжимает меня, откидывая назад, так что я оказываюсь лицом к лицу с ним. Его глаза холодные и темные, бесчувственные. В животе у меня все бурлит от его присутствия, но я не хочу дать ему насладиться моим страхом. Вместо этого я выпрямляю позвоночник и изображаю уверенность, которую не чувствую.

— Что ты здесь делаешь, Хорхе? — шепотом говорю я, обшаривая взглядом пустынный коридор в надежде, что кто-то, кто угодно, ворвется через служебные двери, и я не останусь наедине с Хорхе.

— Зеги теперь близкие соратники Братвы Козлова, благодаря тебе. — Его улыбка натянута, она отличается от той, что я видела раньше. Одет он безукоризненно, внешне ничем не отличается от других гостей, но ведь Даниил должен был предупредить меня, что Хорхе приглашен, не так ли?

— Ладно, — говорю я, стряхивая с себя его хватку и скрещивая руки перед грудью. — Почему ты здесь... в этом коридоре? Ты следил за мной?

— Мне нужно поговорить с тобой, Бьянка, но Даниил прячет тебя, как драгоценности короны. Тебе не место здесь, в этом мире с кучкой русских бандитов.

— О чем ты говоришь? — Я вздрагиваю, ненавидя себя за то, как из-за него я чувствую себя неуютно.

Хорхе подходит ближе, слишком близко для комфорта, но если я не начну подниматься по лестнице задом наперед, то так и останусь на месте.

— Эмилио жалеет, что выдал тебя замуж, что потерял единственного живого члена семьи, так же как и я жалею, что потерял тебя. Я все время думаю о тебе, mi alma (пер. моя душа).

Лжец.

По коже ползет жуткое ощущение. Я не верю ни одному его слову. Он никогда не заботился обо мне, как и мой дядя. Я хочу знать, что ему на самом деле нужно, но в то же время не хочу больше ни минуты проводить в его присутствии.

Я расправила плечи и собрала видимость уверенности, которой всегда обладала моя мать. Она бы прекратила этот разговор еще до того, как он начался.

— Мне жаль, что ты так себя чувствуешь, но уже слишком поздно. Ты проиграл меня в карты, а мой дядя заставил меня вступить в этот брак. Что сделано, то сделано, Хорхе. Назад дороги нет.

Он ухмыляется, от чего у меня лед стынет в жилах. А затем он наклоняется, так что его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего.

— Неужели ты думаешь, что твой дядя так просто отдаст тебя? Ты действительно веришь, что Козловы умнее Эмилио Моралеса?

О чем он говорит? Но у меня нет ни времени, ни душевных сил, чтобы пытаться распутать его слова. У меня есть работа, и если я сделаю ее хорошо, Хорхе и мой дядя окажутся за решеткой раньше, чем я узнаю, что на самом деле скрывается за его признанием в любви.

— У меня нет на это времени, Хорхе. Даниил теперь мой муж, и мой муж ждет меня наверху, — вру я, поворачиваясь к лестнице.

Не успеваю я отойти далеко, как он снова прижимает меня к себе. Я пытаюсь высвободиться, но его хватка похожа на тиски. Прижимая меня к своей груди, он тихо шепчет мне на ухо:

— Муж. Такое обманчивое слово. Твое место - в Колумбии, с твоей семьей. Со мной.

Кровь ревет в моих ушах, яд затуманивает зрение. Если он хоть на секунду думает, что я когда-нибудь снова буду с ним, то он заблуждается.

— Отпусти меня, сейчас же, — требую я, и он отпускает, но только после того, как развернул меня лицом к себе.

— Ты злишься, cariña (пер. дорогая). Я понимаю, — говорит он примирительным тоном. — Я сожалею о своих действиях, и не только в ночь игры в покер, но и до этого. Я не до конца оценил то, что у меня было.

Мои руки обхватывают мое тело, обнимая себя в защитном жесте.

— Почему ты говоришь мне об этом сейчас, Хорхе? Для нас уже слишком поздно.

— Вот тут ты ошибаешься. Я бросил пить, я стал лучше. Возвращайся со мной в Колумбию. Возвращайся домой к своему дяде, к своему родному дому. Скажи слово, и я сделаю это. — Когда он смотрит на меня, выражение его лица мрачное, даже серьезное. И это самое страшное, потому что это не настоящий Хорхе, не тот Безумец, который, как я знаю, скрывается под поверхностью.

Его покрытые шрамами руки сгибаются, протягиваясь ко мне, чтобы я взяла его ладонь. Медленно я качаю головой.

— Я не могу, — только и говорю я, делая шаг назад и бросая взгляд на лестницу. — Мне нужно идти.

— Обещай, что подумаешь об этом. Позвони в любое время, и я приеду за тобой, отвезу тебя в колумбийский комплекс твоего дяди. Там ты будешь в безопасности. Я позабочусь об этом.

В животе у меня все завязалось, но отчаянная потребность избавиться от его присутствия заставила меня кивнуть.

— Я подумаю, — бормочу я и поворачиваюсь к лестнице.

— Я все еще люблю тебя, — последнее, что он говорит.

Черт возьми, к чему это было сказано?

Его удаляющиеся шаги гулко отдаются от цементных стен, когда он уходит. Я беру паузу, чтобы перевести дыхание и взять себя в руки, но я не могу позволить кому-то застать меня в таком состоянии. Как я объясню, что я делаю на черной лестнице одна, без охраны?

Нет никакого правдоподобного объяснения. Никто не должен об этом узнать. Даже Даниил.

Особенно Даниил.

Неважно, каковы истинные намерения Хорхе, это не имеет никакого значения. Если сегодня мне удастся добиться успеха, Хорхе окажется в федеральной тюрьме прежде, чем сможет причинить еще больший вред. Именно поэтому я должна взять себя в руки и довести свой план до конца.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю подниматься по лестнице. Поднявшись на третий этаж, я на автопилоте двигаюсь по коридорам - налево, потом направо, пока не попадаю в кабинет Даниила. Юрий стоит часовым у двери. Он смотрит на меня и опускает глаза.

— С вами все в порядке, госпожа Козлова? — спрашивает он, его взгляд полон беспокойства.

— У меня кружилась голова, — пролепетала я. — Меня немного тошнит, и мне нужно прилечь. Мой муж здесь?

— Его нет, но я ему позвоню. Вы проходите и ложитесь. — Он открывает мне дверь, и я вхожу в комнату. Не раздумывая, я направляюсь к кожаному дивану, на котором заснула в первый раз.

Юрий отвлекся, это мой шанс. Я лезу в сумочку и достаю жучок, завернутый в салфетку.

Юрий поднимает глаза от своего телефона и хмурится.

— Все в порядке? — спрашивает он.

— Просто захватила салфетку. — Я вытираю нос и кладу обратно, перекатывая твердый узелок между пальцами.

Мой мозг кричит, чтобы я разжала руку и просунула устройство между диванными подушками, но у моей руки другие мысли. Как будто она не в состоянии отпустить меня. Я сжимаю жучок так крепко, что, кажется, могу его сломать. Все мое существо говорит мне, чтобы я засунула его между подушками и покончила с этим. Покончить со всем этим дерьмом.

Ради мамы, папы и Селесты.

Это все, что имеет значение.

Даже если это разрушит меня, предав единственного человека в мире, которому я небезразлична.

И я делаю это. Я отпускаю жучка между диванными подушками, проталкиваю его пальцами вниз, а потом сворачиваюсь в клубок и плачу навзрыд.

Я ничего не могу сделать, чтобы остановить слезы. Они падают свободно, сами собой: ярость, смешанная с печалью, смешанная с сожалением, и все те чувства, которые копились во мне годами. Предательство близкого человека - это ужасно, но предательство человека, которому ты не желаешь зла... оказывается, это пытка.

Кажется, что прошла целая вечность, но на самом деле это всего лишь несколько секунд - дверь распахивается, и ко мне вбегает Даниил. Его лицо - маска беспокойства, он стоит на коленях, взяв мой подбородок в руку.

— Что случилось? — Его руки шарят по моему телу, ощупывают все вокруг, ищут следы травм.

— Все не так, — всхлипываю я. — Мне просто нехорошо. У меня легкое головокружение.

— Что я могу сделать, детка? — Он подхватывает меня на руки, прижимая к себе, как ребенка. — Я сделаю для тебя все. Ты знаешь это, Бьянка, — шепчет он, целуя меня в лоб.

Его слова разрушают меня. И вот уже льется новый поток слез. Было бы лучше, если бы он вырвал мое сердце из груди и топтал его до тех пор, пока оно не стало бы плоским.

— Я просто хочу домой, — говорю я, прижимаясь лицом к его шее.

— Я отвезу тебя домой. — Его голос - страдальческий шепот. Он целует мою голову и бережно несет меня вниз по лестнице в ожидающую машину, где я притворяюсь спящей, потому что не могу больше ни минуты выносить его нежность.

ГЛАВА 28

Бьянка

Ночь сбора денег в казино становится моей гибелью.

Всю следующую неделю я притворяюсь больной, чтобы найти повод свернуться калачиком вместе с Эрис и не покидать нашу кровать. Потому что лежать в темноте, сомневаясь в каждом своем выборе, в каждом своем решении, которое привело меня к этому самому моменту, - это единственное, на что я сейчас способна.

Ничто не имеет смысла. Ни Хорхе, пристающий ко мне на лестнице. Ни Даниил, якобы страшный и смертельно опасный босс Братвы, который относится ко мне как к настоящей принцессе и защищает меня так, словно я самое дорогое, что есть на планете. Он готов ради меня на все.

Мой последний акт предательства дорого мне обошелся. Он стоил мне рассудка.

Поздним вечером я тащу свою жалкую задницу в ванную. Я принимаю душ, потому что после нескольких дней, проведенных в постели, я не могу выносить, как от меня пахнет. После этого я заворачиваюсь в полотенце и чищу зубы, хотя мне кажется, что это гораздо большая работа, чем та, на которую я сейчас способна. Я благодарна запотевшему зеркалу за то, что мне не приходится смотреть на свое предательское лицо.

Закончив работу, я выключаю кран и делаю движение, чтобы выключить свет, но что-то останавливает меня. Осознание того, что я не проверяла телефон, по которому общаюсь с Дейдрой, с тех пор, как неделю назад установила последний жучок в офисе Даниила.

Дрожащими руками я наклоняюсь, чтобы открыть дверцу шкафа, затем тянусь к коробке с тампонами. Моя рука на мгновение замирает над картонкой. Это то, что мне нужно? Дейдра, несомненно, прислала мне сообщение. И, увидев его, я уже не смогу его не прочитать.

Но какова альтернатива? Как долго я смогу игнорировать ее? Ведь если она не получит от меня вестей, то вряд ли отступится от Козловых. Федералы получили то, что хотели - четыре высокотехнологичных подслушивающих устройства, установленных в домах и офисах одной из самых влиятельных преступных семей на Восточном побережье.

Я вхожу в нашу платформу обмена сообщениями и обнаруживаю, что Дейдра оставила мне только одно сообщение, отправленное ранее сегодня.

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ3498: Нам нужно встретиться как можно скорее. Я буду ждать тебя завтра в 15:00. В том же месте, что и в прошлый раз.

Есть ли у них что-нибудь на моего дядю и Зегаса? Надежда вспыхивает на одно короткое мгновение, а затем ее сменяет другая мысль, гораздо более мрачная. Возможно, у нее есть что-то на Козловых.

Желчь поднимается у меня в горле, но я сглатываю ее. Я должна держать себя в руках достаточно долго, чтобы выяснить, что известно Дейдре. Я не могу больше скрывать свои поступки. Но я также знаю, что не могу встретиться с Дейдрой лично, не тогда, когда я доверяю ей еще меньше, чем себе.

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ9684: У меня грипп, не могу выйти из дома. Позвони мне в 15:00. Я позабочусь о том, чтобы быть одной.

Я кладу телефон обратно в шкаф и забираюсь в постель, чтобы отгородиться от реального мира как можно дольше.

* * *

Где-то в середине ночи ко мне под одеяло забирается Даниил. Обычно в это время между нами происходит что-то из разряда порнухи, но всю неделю он не проявлял инициативы, так как думал, что я заболела. Я и больна. На всю голову. Вместо этого он просто гладит меня по голове, вдыхая мой запах.

— Как ты себя чувствуешь, printsessa? — спрашивает он, гладя мои волосы, откинутые с лица, и роняя сладкий поцелуй на мою щеку.

— Лучше, — шепчу я. Хотя это не совсем так. Предвкушение завтрашнего звонка Дейдры вызвало новую волну беспокойства. — Как прошел твой день?

Он на секунду замирает, но затем прижимается ко мне.

— Кроваво. Мошенники, рецидивисты. Их уже предупреждали и просили держаться подальше от стола для игры в блэкджек. Пришлось их проучить.

Мое тело напряглось.

— В казино? — спрашиваю я с истерикой в голосе. Потому что если это так, то кто знает, на что обратили внимание федералы.

Он вздыхает, прижимая меня к своей груди. Его рука обхватывает мою грудь и прижимает меня к себе.

— Нет, мы держим бизнес Братвы подальше от казино. У нас есть швейная фабрика в Бруклине, вот там мы и занимаемся своим дерьмом. Это одно из немногих мест, где мы можем свободно разговаривать.

Свинцовая тяжесть падает мне на грудь, горячая и тяжелая, и давление выбивает дыхание из легких. Почему он должен был сказать мне это именно сейчас? Мне хочется свернуться в клубок и вычеркнуть эту информацию из своего мозга, но я не могу стереть то, что узнала.

Даниил щиплет меня за шею и прижимает к своему твердому члену.

— Я рад, что тебе лучше, printsessa. — Он переворачивает меня на спину. — Потому что мне очень нужно тебя трахнуть.

Я открываю рот, чтобы протестовать, потому что я не заслуживаю его. Я не заслуживаю его нежности и его сердца, но он проглатывает мои слова своими губами и языком, поглощая меня, как голодный человек. Одна рука скользит по моему телу, пробирается под ночную рубашку и ложится между ног.

Пульсирующее возбуждение и ослепительный прилив экстаза наполняют меня, как это происходит каждый раз, когда его руки оказываются на мне. Он освещает меня изнутри, как будто мы связаны электрическими зарядами, которые бегут между нами.

С каждым его прикосновением, с каждым одурманивающим поцелуем все эти жалкие чувства, бурлящие внутри меня, тают. Он поглощает меня с такой силой, что все, что я могу сделать, - это укрыться в его объятиях, в нашей физической связи и не думать о дороге в ад, по которой я веду нас обоих.

ГЛАВА 29

Бьянка

Этой ночью мне приснились мои родители и сестра. Яркий сон, не кошмар, как бывало в детстве. Этот сон другой.

Я нахожусь на красивом лугу в солнечный день, брожу одна и наслаждаюсь покоем и тишиной. Я наклоняюсь, чтобы сорвать цветок, а когда встаю, то вижу моих родителей и сестру, которые держатся за руки и так рады меня видеть. Я бегу к ним, обнимаю их, наслаждаюсь тем, что они в моих объятиях.

Я плачу, но это слезы радости, потому что мы воссоединились. Они живы и здоровы и так счастливы видеть меня. Любовь между нами все еще такая настоящая, осязаемая - знакомая манера отца обнимать меня, прижимая к себе Селесту, мамины духи, цветочные и легкие, тепло ее тела.

— Я так рада вас видеть, — плачу я. — Я так скучаю по вам.

— Я знаю, mi amor, я знаю. — Мама целует меня в лоб. — Но я все еще с тобой. Каждый день.

— Как это возможно? — всхлипываю я.

— Разве ты не чувствуешь, что мы с тобой? — Она улыбается. — Мы все еще здесь. И мы хотим для тебя самого лучшего. — Она гладит меня по щеке, в ее глазах светится любовь. А затем она указывает на одинокую фигуру, идущую к нам через высокую траву.

Мои глаза на мгновение адаптируются к яркому солнечному свету, но как только они приспосабливаются, я вижу, кто приближается. Даниил. Он как всегда красив, как всегда разрушителен. Я хочу бежать к нему, но не хочу оставлять родителей.

— Мама, — говорю я, и на сердце вдруг становится тяжело. — Я все испортила. Он скоро узнает, что я сделала, и возненавидит меня.

— Нет, милая. — Она берет обе мои руки и смотрит мне в глаза, как часто делала при жизни. — Все будет хорошо. У тебя все будет хорошо.

Когда Даниил подходит ближе, я поворачиваюсь к маме.

— Но он же мафиози. Это тот человек, которого ты хочешь для меня? Правда?

— Дело не в том, чего хочу я, а в том, чего хочешь ты. — Ее рука ложится мне на сердце. — И только ты можешь ответить на этот вопрос.

Моя семья исчезла, так же быстро, как она появилась, она исчезла, как туман с озера, и я оказалась в объятиях Даниила, окутанная его теплом, поглощенная его запахом.

Когда я открываю глаза, в окна льется солнечный свет, и, как во сне, Даниил прижимает меня к своей груди - самому безопасному месту в мире.

И вот тут-то мне становится ясно, что нужно делать дальше.

Я больше не собираюсь быть пешкой. Каким-то образом я собираюсь все исправить.

* * *

Ровно в три часа раздается звонок моего телефона. Я смотрю на экран, руки трясутся, потому что я знаю: какие бы новости ни сообщила мне Дейдра, это изменит все. Я закрываю глаза, вжимаюсь спиной в стену ванной комнаты и, сделав последний глубокий вдох, отвечаю на звонок.

— Дейдра. Что происходит?

— Ничего. — Ее холодный голос хрипит в трубке. — В этом-то и проблема. У нас ничего нет. Козловы говорят о погоде, о фитнесе, о ресторанах, но вот о чем они вообще не говорят, так это о бизнесе, — хмыкает она. — Они знают, почему-то знают.

Я яростно качаю головой, хотя она меня не видит.

— Они не знают, — настаиваю я. — Если бы они что-то нашли, я бы об этом знала.

— А ты бы знала? — В ее голосе звучит сомнение.

— Конечно, если бы они меня подозревали.

Беспокойная энергия молнией проносится между нами.

— У них должен быть другой офис, другое место, где они действительно ведут свои мафиозные дела. В казино и дома они держат все под контролем.

Этот момент был неизбежен с самого начала. Момент, когда я решаю, что делать: крутить нож или просто уйти. Я тысячу раз предавала Даниила, но чудом у федералов до сих пор ничего нет. Это мой единственный шанс на искупление.

— Если и есть, то я об этом не знаю. — Ложь скользит по моим губам как по маслу.

Хватит с меня быть прислужником федералов. Мне надоело вестись на их пустые обещания. Отныне я – в команде Козловых. Как бы трудно это ни было, но сегодня я расскажу Даниилу все начистоту. Он заслуживает того, чтобы знать все, всю правду. И хотя у меня в животе бушуют нервы при мысли о том, как он отреагирует, я должна быть откровенной.

И, может быть, со временем он поможет мне отомстить, к чему я стремилась большую часть своей взрослой жизни.

— У моих боссов кончилось терпение, — фыркает она. — Скоро они найдут другой способ добраться до Козловых, и если это произойдет, дело против твоего дяди исчезнет.

— Не только у них терпение кончилось. Сколько времени у тебя ушло на то, чтобы доказать, что мой дядя стоит за автомобильной аварией моей семьи? Я передала тебе доказательства, все, что тебе нужно...

— Все, что у нас есть, — косвенные улики, — жестко прервала она. — Мы это уже проходили.

Знакомое жжение боли подступает к горлу, и мне приходится сглатывать эмоции. Пять лет ничего не сделали, чтобы облегчить мою боль. С таким же успехом это могло произойти вчера.

— Я не могу больше с тобой работать, — говорю я, стараясь придать голосу твердость. — С меня хватит.

На линии повисло напряженное молчание, затем последовал сдавленный вздох.

— Я хочу помочь тебе, Бьянка. Ты знаешь, что хочу.

— В таком случае мы, наверное, по-разному понимаем, что такое помощь.

— Ты должна кое-что знать, — отвечает она с нотками отчаяния в голосе. — Мы перехватили звонок Хорхе твоему дяде, который он сделал день назад. Они говорили в основном кодом, но Хорхе сказал, что они - цитирую - "скоро смогут взять под контроль морские пути Козловых". Что ты знаешь об этом?

Проходит много времени, прежде чем я вспоминаю, что надо дышать, потому что если она говорит то, что я думаю, то это может быть губительно для Козловых.

— Зачем ты мне это говоришь? — спрашиваю я.

— Чтобы напомнить тебе о терпении. Мы еще можем достать твоего дядю. Если они начнут поставлять кокаин, работать вместе, у нас будет что-то надежное - что-то, что можно будет отстаивать в суде.

По моему телу пробегает дрожь. К черту Дейдру и ее пустые обещания.

— Слишком мало и слишком поздно.

Она резко вдыхает воздух.

— Ты не закончишь, пока мы не скажем, что ты закончила. Мы устанавливаем правила. Вот как это работает.

С трясущимися руками и сердцем в горле я стою на своем.

— Сделай все, что в твоих силах, — угрожаю я, потому что сегодня я переверну мир. Я выбираю Даниила.

ГЛАВА 30

Даниил

— Посмотри сюда, — говорит Джулиан. Его пальцы летают по клавиатуре ноутбука, щелкая и ударяя по клавишам, пока, наконец, он не увеличивает изображение на экране. Мне требуется минута, чтобы понять, что я вижу, но кровь стынет в жилах, когда я понимаю, на что смотрю.

Хорхе и Бьянка. Вместе.

Этот снимок сделанный неделю назад в казино во время сбора средств для художественной школы. Снимок сделан с задней лестницы казино, ведущей в наш офис. Что они там делают - непонятно.

Хорхе не приглашали, я запретил всем членам Зеги присутствовать.

И Бьянка - зачем ей быть на черной лестнице?

По отдельности все это не имеет смысла. Но вместе - это уже серьезный тревожный сигнал. Джулиан наблюдает за мной, оценивая мою реакцию на стоп-кадр.

— Что это? — прохрипел я, чувствуя себя неуверенно.

— Я установил несколько камер с функцией активации движения на малоиспользуемых лестничных клетках и в подсобных помещениях. Эти камеры не контролируются, но я получаю сигнал о необычной активности. На этой лестничной клетке во время вечеринки должно было быть тихо.

— Блядь, — говорю я, взволнованно проводя рукой по волосам. Я знаю, что мне не понравится то, что будет дальше.

Джулиан нажимает на клавиатуре кнопку "воспроизвести" и откидывается на спинку кресла. На видеозаписи из-за плохого освещения видно, что Бьянка находится на служебной лестнице, собирается подняться наверх, но тут ее перехватывает одинокий мужчина и берет за руку. Она испуганно оборачивается. Он оттаскивает ее на первую ступеньку, где между ними завязывается напряженный разговор.

— Какого хрена он там делал? Его никто не приглашал. — Я пытаюсь осмыслить увиденное. Но в том-то и проблема, что смотреть особо не на что. Хорхе стоит спиной к камере, а Бьянка повернута лицом к камере, но она погружена в глубокую тень.

— Она тебе об этом сказала? — ворчит Джулиан.

Я сжимаю челюсть.

— Нет.

Их разговор длится всего несколько минут, после чего Бьянка продолжает подниматься по лестнице, а Хорхе уходит из поля зрения камеры.

— Господи, мать твою, — кричу я, гнев полыхает в моем позвоночнике, как молния. — Как он прошел мимо охраны?

Джулиан качает головой.

— Об этом я позабочусь. Тебе же нужно беспокоиться о том, что происходит с твоей женой.

— Ты думаешь, они работают вместе? — Внутри меня идет борьба. С одной стороны, я не верю в это, не хочу верить. Но с другой стороны, нет никакого разумного объяснения их тайной встрече на лестничной площадке. Как и тому, что Бьянка не рассказала мне об этом.

Рот Джулиана сжался в жесткую линию.

— Это выглядит не очень хорошо.

— Ты уже показывал это кому-нибудь еще?

— Я только что обратил на это внимание. Я подумал, что ты должен увидеть это первым. — Он проводит большим пальцем по верхней губе. — Я бы сказал, что это то доказательство, которое тебе нужно, чтобы убедить Андрея, что Хорхе нельзя доверять. Потому что все, что здесь происходит, не к добру.

— И что мне с этим делать? — кричу я, гнев поглощает меня целиком. Я обхватываю рукой нашу свадебную фотографию, стоящую на столе, и швыряю ее в стену. Черт. Насилие - единственный способ успокоить мои нервы. Моя следующая жертва - графин на барной стойке.

Джулиан выходит из комнаты и позволяет мне бушевать. Я буду крушить, жечь и уничтожать все, что попадется мне на глаза, пока не буду слишком сломлен, слишком оцепенелым, чтобы вообще что-то чувствовать.

* * *

К тому времени, как мы подъехали к поместью, я уже едва мог составить связное предложение. Я заставил Юрия зайти в каждую пивнушку между Бруклином и Ист-Хэмптоном, и, как хороший солдат, он сделал свою работу и держал рот на замке, сопровождая меня в каждом захудалом баре, который я требовал посетить. Когда мы покидали последний бар на моем пути в ад, он поддерживал мой вес, так как я был слишком пьян, чтобы идти по прямой.

После того как мы подъехали к особняку, я смутно осознаю что Юрий пытается помочь мне выбраться с заднего сиденья, но я отпихиваю его, а когда он не понимает, что происходит, наставляю на него пистолет.

— Сумасшедший ублюдок, — бормочет он, захлопывает дверь и уезжает. Это правда. Я и есть сумасшедший ублюдок. Да еще и с разбитым сердцем, и мне нужно, чтобы меня оставили одного в алкогольной бездне. Поэтому я сворачиваюсь калачиком на сиденье и позволяю сну стать моим спасением.

* * *

Такое ощущение, что я провалялся без сознания несколько дней, но на самом деле я очнулся только через несколько часов, свернувшись калачиком на жестком кожаном сиденье. У меня пульсирующая головная боль, рот набит ватой, а шею сводит судорогой. Короче говоря, я в полном дерьме. Но хуже всего то, что я больше не пьян. Я больше не бессвязное месиво. Я слишком трезв, чтобы мне это нравилось, и от правды уже не убежишь: Бьянка использовала меня как пешку в своих интересах. Почему и насколько глубоко зашло ее предательство - вот что мне нужно выяснить.

Спотыкаясь, я тихонько вхожу в особняк и набираю на кухне воды. Выпив ее, я запиваю ее эспрессо и двумя таблетками аспирина. Я должен быть трезвым для того, что собираюсь сделать. Ну, в основном трезвым. Бьянка заслуживает того, чтобы ее окончательный приговор вынес трезвый человек.

Я посплю еще несколько часов на диване в своем кабинете, прежде чем встретиться с ней. В коридоре темно и пусто. Неудивительно, ведь сейчас три часа ночи, и охранники не бродят по коридорам, пока не зафиксируют движение на камерах.

Я распахиваю дверь в свой кабинет и замираю. Моему мозгу требуется мгновение, чтобы осознать, что я вижу.

Бьянка.

На коленях.

Ощупывает нижнюю часть комнатного растения. Какого черта?

Она вскакивает, ее лицо бледное, застывшее в маске удивления.

— Даниил. — Она протягивает ко мне руку, но тут же опускает ее, похоже, одумавшись.

— Что ты делаешь? — Я знаю, что она делает, но мне нужно, чтобы она это сказала.

— Я... — Она тяжело дышит, ее тело дрожит. — Я могу объяснить. Нам нужно поговорить, тебе нужно...

Я настигаю ее слишком быстро, чтобы она успела произнести остальные слова. В мгновение ока я сковал ее руки за спиной, прижал ее верхнюю часть тела к столу, удерживая ее там, но не зная, что с ней делать.

— Я знаю, что это выглядит плохо. Я знаю, что ты злишься, — всхлипывает она. — Ты имеешь на это полное право, но ты должен меня выслушать.

Ледяная ярость пробирается сквозь меня, яма в животе грозит взорваться. Сердце бешено колотится в груди, когда я достаю нож из ремешка на лодыжке и подношу его к ее горлу. Взяв ее за волосы, я шепчу ей на ухо:

— Мы поговорим внизу. Там я допрашиваю предателей. А теперь двигайся.

Подталкиваемая мной, она идет впереди, а мои пальцы все еще крепко удерживают ее голову. Она беззвучно плачет, ее хрупкие плечи вздрагивают, когда она украдкой смотрит на меня. Я наслаждаюсь ее болью, ее паникой - она должна знать, как мы поступаем с предателями в Братве.

Но не ярость наполняет мою грудь, а глубокая печаль. Такая, которая может засосать меня глубоко и держать там, как одержимое морское существо, чтобы никогда не дать больше подняться.

Мы оказываемся в подземелье раньше, чем я успеваю это осознать. Это не совсем подземелье, но оно обладает всеми его прелестями. Это скорее камера. Небольшая голая комната, единственное освещение - от одной голой лампочки, свисающей с потолка. Кроме стула, на который я усадил Бьянку, здесь есть шаткий стол, разодранный матрас в углу, раковина, унитаз и четыре пустые стены.

Другими словами, это место выглядит средневековым, причем намеренно. Мы не пытаем здесь людей, это происходит на заводе, но мы держим здесь людей, чтобы напугать их до того, как мы будем готовы допросить их.

— Почему? — Мой страдальческий голос эхом отражается от бесплодных стен. — Я отдал тебе все. Почему ты встала на сторону этого монстра, на сторону Диаса?

— Я не...

— Не лги мне, мать твою, — рычу я, заставляя очередную порцию слез упасть на ее прекрасное лицо, на тонкую белую ночную рубашку. Я практически вижу ее обнаженные изгибы, но это лишь напоминает мне о том, как она манипулировала мной с помощью секса, с помощью моей невероятной потребности в ней.

Мое дыхание становится быстрым и тяжелым, должно быть, я выгляжу таким же невменяемым, как и чувствую себя, потому что в глазах Бьянки вспыхивает ужас. Я никогда не видел ее такой разбитой. На ее лице написано опустошение, но это ничто по сравнению с бурей, бушующей внутри меня. Ничто.

Я крепко сжимаю ее челюсти и засовываю большой палец ей в рот, гадая, будет ли она кусаться или будет играть в ладушки. Мне невыносимо смотреть на ее растерянность и разбитые глаза. Она не имеет права. Это мне больно. Она причинила боль.

Но она принимает это. Она закрывает глаза и так нежно сосет мой большой палец. Это охренительно. Ее теплый рот, мягкий язык, а я не знаю, что она делает со мной, кроме как сыплет соль на рану.

Я отдергиваю руку и достаю нож, но у меня не хватает духу прижать его к ее горлу. Он так и висит у меня на боку, а я стою перед ней и жду ответов, которые не хочу слышать.

— Я работала не на Хорхе и не на дядю, а на ФБР. — Ее слова ударяют меня в самое нутро. Я не успеваю опомниться, как сжимаю в руке ее волосы и вдавливаю нож в ее плоть, достаточно сильно, чтобы ужалить. Бьянка больше не плачет, у нее нет истерики. Кажется, она понимает и принимает, что я должен убить ее. Даже если это уничтожит меня.

Что и произойдет.

— Это никогда не было связано с тобой. Я никогда не хотела причинить боль тебе или твоим близким. Я работала с федералами, чтобы посадить своего дядю. Он убил мою семью, и он за это заплатит. Я сделала это миссией своей жизни.

Я сделал паузу, ее слова повергли меня в смятение. Но потом я вспомнил, что она мастерски врет.

— Я не верю тебе. Я не верю ни одному твоему слову.

— Это правда, Даниил. Я клянусь. Я не лгу. Я могу это доказать.

— Вот только ты лгунья, — прорычал я с явными эмоциями в голосе. — Мы засняли тебя на камеру, когда ты сговаривалась с Диасом на чертовой задней лестнице в казино, где никто из вас не должен был находиться. Как и сейчас. Что ты делала в моем офисе, Бьянка? Подкладывала гребаный жучок.

— Я его не подкладывала, я его извлекала. Послушай меня, Даниил. Ты можешь убить меня после того, как выслушаешь. — Слезы, которые текут по ее лицу, - это слезы разочарования. Но я не могу больше смотреть в ее прекрасные карие глаза, поэтому отбрасываю нож в сторону и мечусь по комнате, как тигр, беспокойно шагающий по клетке.

— Через год после смерти моей семьи, сразу после моего семнадцатилетия, я нашла флешку в кармане одного из старых маминых кардиганов. Это был единственный предмет одежды, который я хранила, потому что он напоминал мне о маме. Мама наматывала его на плечи, когда работала до поздней ночи. — Из ее уст вырывается тихий всхлип, прежде чем она продолжает. — В течении нескольких недель после смерти моей семьи мой дядя занимался всем - вычищал их существование. Если бы я была более расположена к этому, я бы остановила его. Но к тому времени, когда я вылезла из той глубокой темной ямы, он уже стер их. Одежда, дневники, личные вещи - все исчезло. Он вел себя так, будто сделал мне одолжение.

— Что было на флешке? — Я спрашиваю, мой голос непреклонен.

Она тяжело дышит через нос.

— Там было... все. — Она качает головой, как будто язык сейчас не в ее власти. Возможно, так оно и есть. — Я говорила тебе, что мои родители были журналистами, но они не освещали местные события. Может быть, все так и начиналось, но они оба перешли в журналистские расследования. Насколько я знаю, они сосредоточились на придурках в Вашингтоне, предпочитая расправляться с мошенниками-политиками и общественными деятелями. Но, похоже, моя мать взялась за секретный проект, сотрудничая с антикоррупционной организацией в Колумбии. Пока ничего не сообщалось, они только собирали данные... но ты можешь представить, чем это закончится.

— Дай угадаю. Они расследовали дело твоего дяди.

— Да, — прохрипела она. — Они создавали дело против него вместе с юристами организации. Я не знаю, как мой дядя узнал об этом, это должно было быть совершенно секретно, но... — Хрупкие плечи Бьянки опускаются, в глазах плещутся эмоции. — Я была молода, когда узнала все это. Я жила с монстром, который убил мою семью. У меня не было веских доказательств, но в работах моей матери было достаточно подсказок, чтобы предположить, что мой дядя их настиг. Что мне оставалось делать? Я никого не знала, меня окружали Зеги. ФБР было буквально единственным вариантом помощи. И они согласились... но с определенными условиями. Они хотели, чтобы я помогла разоблачить его, упечь его за все. И я тоже этого хотела. Я хочу видеть, как он гниет в тюрьме.

— Неужели я разрушил все твои планы этой игрой в покер? — Я фыркнул, понимая, к чему все идет.

— Это была единственная причина, по которой я была с Хорхе. — Она встает и хватает меня за запястья. По какой-то причине я позволяю ей это сделать. — Он отвратителен, и я его ненавижу. Но, в отличие от моего дяди, после нескольких рюмок он упускал мелкие детали. О делах картеля я не должна была знать. Но потом появился ты... — Она зажмуривает глаза и снова открывает их. — Когда меня заставили выйти за тебя замуж, ФБР настояло на том, чтобы Козловы стали частью сделки.

— Значит, ты без раздумий продала меня в жопу. — Я отталкиваю ее, но она снова приближается ко мне, становясь слишком близко. Ее запах заполняет мои ноздри, сбивая с толку. Потому что, когда она рядом, я думаю только о том, чтобы обладать ею. Трахать ее безжалостно, как будто она - мое единственное спасение.

— Да. Сначала я ненавидела тебя, у меня не было лояльности к человеку, который назвал меня "удобной дыркой". Убрать моего дядю - это все, ради чего я жила, — продолжает она, всхлипывая. — Все, что меня волновало долгие годы, а потом появился ты и все испортил.

Она бьет меня по лицу. Сильно. Как будто я во всем этом виноват. Возможно, так оно и есть. Но я отказываюсь извиняться за все это. Даже если это привело меня к этому моменту, когда все бессмысленно и больно, все чертовски больно.

Коктейль эмоций бурлит в моем желудке, но я знаю без сомнения, что это наш последний раз вместе, и я должен получить ее прямо сейчас, блядь. В этом нет никакой логики, я одержим, но не только я чувствую это притяжение. Глаза Бьянки - темные лужицы желания.

Без лишних раздумий я поднимаю ее и заключаю в свои объятия, впиваясь зубами в ее припухшую нижнюю губу.

— Я хочу, чтобы ты истекала для меня кровью, — говорю я ей, — и я собираюсь впитать каждую каплю.

Она шипит, когда мой язык проводит по ее кровоточащей губе. Я должен перерезать ей горло прямо сейчас и покончить с этим, но у моего члена другие планы. У него всегда есть другие идеи, когда дело касается ее.

Я подтаскиваю ее к небольшому столу в центре комнаты и, просунув руку между ее лопаток, толкаю ее вниз, пока она не распластывается на его поверхности. Я так сильно хочу ее, и ее стоны говорят мне о том, что она тоже этого хочет. Прижав ее к себе одной рукой, я приподнимаю ее ночную рубашку, обнажая ее попку.

— Ты вся мокрая, Бьянка, — задыхаюсь я, проводя пальцем по ее щели. — Это тоже ложь?

Как только мой член освобождается из своего заточения, я стремлюсь к ее теплой киске, и белая горячка потребности электризует каждое нервное окончание, когда я погружаюсь в нее.

— Я никогда не лгала, — задыхается она, заглядывая мне в глаза сквозь завесу волос. Но мне невыносимо смотреть на нее, и я нещадно долблю ее, довольный тем, что ее глаза закрываются, и она вскрикивает каждый раз, когда мой таз врезается в ее задницу.

Того, как ее горячая киска сжимает мой член, достаточно, чтобы я взорвался внутри нее, но я заставляю себя сдерживаться. Я еще не готов спустить ее с крючка.

— Я никогда не прощу тебя. — Я притягиваю ее голову к себе и сплевываю в ее открытый рот. — Никогда.

— Хорошо, — задыхается она. — Просто помоги мне. Помоги мне отомстить моему дяде. Помоги мне уничтожить его, сжечь его картель дотла. Тогда ты сможешь убить меня. — Я сильнее вжимаюсь в нее бедрами, когда она говорит о своей собственной гибели. Только мне позволено колдовать над ее смертью. Не ей.

— Почему? — рычу я. — Почему я должен делать для тебя все, что угодно?

— Потому что я чертовски люблю тебя, разве ты не видишь? Я не могла пройти через это. Я собиралсь тебе все рассказать.

Я перестаю двигаться, оставаясь в ней до упора и дергаю ее за волосы. Как будто я попадусь на самый старый трюк.

Я не знаю, что ответить. Я теряюсь в жаре ее тугой киски и ее совершенной плоти, но не могу поддаться ей. Пока не могу. Я набрасываюсь на нее, как волк на добычу, использую ее для своих извращенных нужд, как шлюху для себя.

Она принимает это. Потому что у меня здесь власть, и она это знает, но это не помогает сделать все это лучше.

Нет, это делает все намного хуже.

ГЛАВА 31

Бьянка

Потому что я чертовски люблю тебя, неужели ты этого не видишь?

Мое признание эхом отдается в голове. Даниил может мне не поверить, но это правда. Возможно, это самое реальное, что я когда-либо говорила ему.

Я люблю его, но он собирается убить меня.

Большая рука Даниила давит мне на спину, обездвиживая меня, а другая рука сжимает мое бедро. Его хватка граничит с болью, но я жажду этой боли, хочу отвлечься от бушующей внутри бури.

— Я доверял тебе, — выплевывает он. — Ты разрушила меня. Ты разрушила все. — Его грудь врезается в мою спину, и он обхватывает меня за талию, вбиваясь в меня с неумолимой скоростью. Ему нужны мои страдания, он хочет видеть, как я мучаюсь, потому что это все наказание, на которое он способен. Но это далеко не пытка. Это все, в чем я не знала, что нуждаюсь. Потому что это не дает мне думать о зияющей дыре в груди, где когда-то было мое сердце.

Без предупреждения он выходит из меня и поворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. Двумя руками он поднимает меня на ламинат. Моя задница почти свисает с самого края, а ноги обхватывают его талию. Единственной опорой для меня служат две руки, поддерживающие меня сзади.

И тут он протягивает руку и срывает с моей шеи ожерелье со своими инициалами, бросая его на пол. Опустошение пробегает по позвоночнику и сжимает горло. Послание ясно. Я больше не принадлежу ему.

Он впивается в меня снова и снова, с такой силой, что я уверена: откидной столик, на котором мы трахаемся, сломается от его эмоций. Но меня это не пугает. Удовольствие прокладывает дорожку по моему телу, и я ненавижу себя за то, что так легко отвечаю ему. Даже после того, как он наказал меня - унизил - я все равно жажду всего, что он может мне дать.

Его глаза накаляются, и еще до того, как он произносит слова, я понимаю, что то, что он собирается сказать, разорвет меня на части и оставит клочья.

— Я готов на все ради тебя, — прохрипел он.

Его слова толкают меня к точке разрыва. Как и стол, стонущий под нами, я чувствую, что сейчас переломлюсь пополам. Эмоции выплескиваются из меня в виде резких рыданий. Все, что я могу сделать, - это уткнуться лицом в его шею и потеряться в знакомом ритме его тела, стремящегося к моему.

Теперь его толчки стали медленнее, не так мучительны. Он обхватил меня одной рукой, а другой зарылся в мои волосы. Наше тяжелое дыхание наполняет воздух, но энергия между нами изменилась. Это уже не просто трах в наказание, это горькая грусть. Это грусть по тому, что могло бы быть, но теперь уже никогда не будет.

Он тянется вниз, смахнув большим пальцем слезу с моего лица, затем проводит по влажной поверхности между моих ног. Он круговыми движениями работает с моим клитором, доводя меня до предела. Моя киска сжимается, и я вскрикиваю, прижимаясь к его шее. Даниил вскоре следует за мной, кончая с мучительным вздохом.

Когда он выходит из меня, он приказывает мне не двигаться. Он широко раздвигает мои ноги, наблюдая, как из меня медленно вытекает его сперма, а затем делает нечто неожиданное. Он опускается на корточки и ласкает мою киску, как будто это его последняя еда. Он делает это жестоко. Он посасывает и теребит мой клитор, его пальцы впиваются в меня ножницами, прежде чем он вытаскивает их, покрытые его семенем.

— Теперь лижи. — Прижавшись щекой к одному бедру, он дает мне свои пальцы, и я с жадностью поглощаю наши соки, пока он наблюдает, его глаза прикованы к тому месту, где мой язык обхватывает его гладкую кожу. Наш смешанный вкус настолько охуенно совершенен и грязен, что доводит меня до предела. Когда он, наконец, делает еще один жесткий щелчок языком по моему клитору, я кончаю, держа его пальцы во рту, а сердце - в горле.

ГЛАВА 32

Даниил

Лица моих братьев стоически спокойны. Вместе с Кирой и Джулианом мы собрались в нашем офисе, на последнем этаже нашей швейной фабрики в Бруклине, чтобы я мог рассказать им все. Все о предательстве Бьянки - ну, по крайней мере, все, о чем я знаю.

Высказывание этих слов почти уничтожает меня. Вскрывает меня, делает уязвимым, что я ненавижу. За эти годы я так хорошо научился не чувствовать, и теперь я понял, почему. Эмоции - это чертова сука. И что самое ужасное? Я все еще жажду ее прикосновений, ее улыбок, ее киски... как жажду следующего вдоха. Это настоящий головной трах.

— Черт, — наконец, пробормотал Андрей, сжимая руки в кулаки на столе. — Итак, давайте разберемся. Последние два года она сотрудничала с федералами, чтобы вычислить Эмилио, который, по ее словам, убил ее родителей, а когда ты на ней женился, федералы настояли, чтобы она шпионила и за нами. Типа "два по цене одного"?

Я киваю. Это звучит нелепо, когда он так говорит.

— Не то чтобы мы могли верить всему, что она говорит, но она показала мне свои сообщения с куратором из ФБР. Они не узнали ничего полезного о нашей семье, поэтому и теряли терпение с Бьянкой. Есть еще кое-что, — добавляю я, скрежеща задними коренными зубами. — Она попросила меня убить ее дядю.

— И зачем тебе это надо? — Джулиан скрестил ладони на столе перед собой.

— Потому что Эмилио готовится поиметь и нас. Федералы перехватили разговор Диаса о захвате наших морских путей.

Глаза Андрея вспыхнули.

— Что это, блядь, значит?

— Это значит, что он скользкий ублюдок, и тебе следовало с самого начала прислушаться ко мне.

Вместо вспышки гнева, которую я ожидал от Андрея, на его губах появляется кривая улыбка.

— Наверное, стоило. — Выражение его лица становится более ровным, и следующие слова, вырвавшиеся из его уст, застают меня врасплох.

— Мне жаль, что это случилось с тобой.

— Что! Никаких обвинений, никакого гнева? Кто этот человек? — говорю я остальным за столом.

Кира ехидничает и бьет Андрея по плечу.

— Человек, которого изменила любовь.

— Теперь ты официально зашел слишком далеко, — бормочет он.

— А где сейчас Бьянка? — перебивает Лео.

— В подвале.

Кира выглядит шокированной моим ответом, но держит язык за зубами, хотя я не сомневаюсь, что она выскажет мне это наедине. Мы с Лео провели все утро, выслеживая и уничтожая жучков, которых она подбросила. Мы также тщательно прочесали все наши владения в поисках других подслушивающих или следящих устройств. Мы их не нашли, но все равно яд проникает под кожу, как будто она меня отравила.

Андрей откидывается на спинку кресла, мрачные черты лица перечеркиваются.

— Нам придется самим разбираться с федералами. Выяснить, что им известно, и прекратить дальнейшее расследование в отношении нас.

Я на мгновение отворачиваюсь, в моем нутре снова закипает ярость.

— Для этого нам понадобится Бьянка.

— Согласен. — Андрей указывает на меня ручкой. — Позаботься об этом.

Я киваю головой в знак согласия.

— Она предала всех нас, и я никогда не прощу ее за это. После того, как я наведу порядок в этом гребаном бардаке, ты сможешь поступить с ней так, как посчитаешь нужным.

Кира рядом со мной напряглась.

— К чему ты клонишь? Ты не можешь ее убить! — кричит она, ее голубые глаза расширены от тревоги.

— Она — свободная фигура, — пожимает плечами Джулиан. — Это делает ее обузой.

Сердце замирает в груди, и я смотрю на свои руки, потому что не могу больше никуда смотреть.

— Она сделала то, что должна была сделать, — говорит Кира, ее голос повышается на октаву. — Как и я, когда отчаянно пыталась найти вас, моих братьев. Как мы все поступили бы, чтобы отомстить за свою семью. Но она искупила свою вину, признавшись. Ты сам это сказал, Даниил.

— Она призналась, — ворчу я. — Я не говорил, что она искупила свою вину.

Бьянка разрушила меня так, что я еще не могу осознать все. Этого уже не отменить.

Когда я поднимаю голову, Андрей весело смотрит на меня, словно читает мои мысли. У нас с братом за эти годы было немало разногласий, но они с Джулианом, пожалуй, единственные в этой комнате, кто может понять, насколько уязвимым может сделать тебя женщина.

— Она твоя жена, — говорит Андрей, — и тебе решать, как нам с ней поступить.

Я окидываю брата хмурым взглядом, но он лишь поднимает бровь в ответ.

— Я не могу сейчас об этом думать. Но... — Я делаю паузу, достаю свой стакан Macallan и выпиваю рюмку, хотя пить еще очень рано. — Я собираюсь убить Эмилио. Он заслуживает мучений.

Губы Джулиана кривятся в отвращении.

— Убийство главы картеля - это не детская забава. Будут последствия, — говорит он, как всегда осторожный. — А с учетом того, что федералы вцепились нам в задницу, кажется, что это неподходящее время для начала войны.

— Это не война, если мы сотрем их с лица земли, — рявкаю я. Бьянка, может, и распотрошила меня, но то, что ее дядя сделал с ее семьей, непростительно.

Когда-то мою семью тоже предал монстр, причем самым ужасным образом...

— Я понимаю какого это, когда жажда мести бьется под кожей, пока она не будет утолена. И у меня самого есть масса причин выпотрошить Эмилио и Хорхе, помимо того, что они - предательские свиньи. — Нога Эмилио не ступала в США со дня свадьбы. Мы могли бы преследовать его в Колумбии, где у федералов нет никакой юрисдикции.

Челюсть Андрея застывает в задумчивости, через минуту он кладет руку на мое напряженное плечо.

— Если ты хочешь идти за Эмилио, то мы пойдем. Мы сожжем Зегов дотла, когда придет время, — добавляет он. — Сейчас нам нужно подождать, пока не спадет жара.

Я киваю, откидываясь на спинку кресла. Я не уверен, что время когда-нибудь настанет, но это единственная милость, которую я могу оказать Бьянке, прежде чем она встретит свою судьбу, какой бы она ни была.

ГЛАВА 33

Бьянка

Когда я просыпаюсь, место рядом со мной пусто. Опять. Я переворачиваюсь, зарываюсь лицом в подушку рядом с собой и вдыхаю. Она все еще пахнет Даниилом, но едва-едва.

Прошло два дня с тех пор, как Даниил узнал, что я информатор ФБР. Два долгих дня, запертых в подвале, а с недавних пор в нашей спальне, пока Даниил решал, что со мной делать. Хотелось бы сказать, что я все понимаю, но я злюсь как черт. Он знает, почему я сделала то, что сделала. Он видел письма моей матери, где она говорила о растущей опасности для себя и своей семьи. Она говорила, что верит в то, что брат ее преследует и последствия будут серьезными.

Когда мою семью убили, они ехали забирать наши обновленные паспорта перед отъездом в отпуск, который я считала семейным. Я должна была быть с ними, но простудилась и решила остаться дома. Только поэтому я сегодня жива. Оказалось, что наши рейсы были заказаны на следующий день, и поездка, которую я воспринимала как отпуск, на самом деле была постоянной. Мы переезжали в Канаду, чтобы спастись от опасности - и опоздали на один день.

Люди моего дяди добрались до нас первыми.

Я устроилась на карнизе эркера с Эрис на коленях, любуясь океаном вдалеке, когда комнату заполнил щелчок замка. Я ожидала, что это будет кто-то из персонала с едой для меня, но, повернув голову, обнаружила, что в дверях стоит Кира.

— Привет, — тихо говорит она.

— Привет, — отвечаю я, вставая ей навстречу.

Я готовлюсь к ее гневу, ведь я не просто предала Даниила, я предала всю его семью. Но этого не происходит. Она заходит в комнату, наклоняется, чтобы погладить Эрис, сходящую с ума у ее ног, и направляется к кровати.

— Мы можем поговорить? — Я киваю, опускаясь на кровать рядом с ней. — Даниил рассказал нам.

Я сглатываю комок в горле.

— Мне очень жаль. Я знаю, что этого недостаточно. Если бы был другой путь, я бы не стала впутывать в это ни тебя, ни твою семью. Если бы все было по-другому...

— Я поняла, — перебила она, проведя рукой по лицу. — Я не собираюсь притворяться, что все будет хорошо - мои братья в ярости, но для них нет ничего важнее семьи. Может быть, со временем они поймут, почему ты сделала тот выбор, который сделала.

Я слегка покачала головой, горло переполняли эмоции.

— Я не думаю, что Даниил когда-нибудь поймет.

Она тихонько смеется, заправляя за ухо прядь своих светлых волос.

— Ему больно. Ему больно от того, что ты пришла к нему для того, чтобы отомстить. Он бы сделал для тебя все что угодно.

Мое сердце замирает в груди. Единственное хорошее, что было в моей жизни, и оно потеряно навсегда. Я не могла поверить, что Даниил любил меня настолько, чтобы пойти на войну с моим дядей. За столько лет, проведенных в собственных сражениях без посторонней помощи, я забыла, как делиться своими тяготами и опираться на комфорт и стабильность того, кто тебя любит.

Любит.

Я действительно люблю его, даже если поняла это слишком поздно.

Я начала влюбляться в тот момент, когда он позволил мне оставить Эрис, несмотря на то, что у него аллергия на этот нелепый пушистый шарик разрушений. Когда я подбросила последний жучок в его офис в казино, мое опустошение было таким тяжелым, что я не понимала, что темный туннель, в который я падаю, - это не просто чувство вины.

Гораздо больше.

Он никогда не говорил мне, что любит меня, но я знаю, что он чувствует то же, что и я. Несмотря на мое предательство, чувства нельзя вытравить за один день, и от этого становится еще хуже.

— Я облажалась. — Я подавила всхлип и положила голову на руки. — И я не думаю, что смогу это исправить.

Слезы текут, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить их. Я - идиотка, разрываюсь рядом с женщиной, чья семья ненавидит меня, может даже убить, но вместо этого Кира притягивает меня в свои объятия и позволяет плакать столько, сколько мне нужно. А это оказалось очень долго. Эрис пытается участвовать в процессе, облизывая мое лицо и глотая слезы. Это смешит нас обеих.

Когда я достаточно успокоилась, я сказала ей:

— Спасибо. Я не знаю, как мне так повезло, что ты на моей стороне, но это многое значит.

Она сжимает мою руку, затем откидывается назад и смотрит в окно на бескрайнее море.

— До того, как я нашла своих братьев, единственным человеком в мире, который любил меня, была моя тетя Маша, но ее у меня забрали. Ее убил мой отец. — Она грустно улыбается. — Жаль, что все сложилось иначе, но я понимаю, почему тебе нужно отомстить за свою семью. Как это может сделать тебя слепым ко всему остальному.

— Мне жаль твою тетю. И... — Я тяжело сглотнула. — Я просто очень сожалею обо всем.

Кира встает и задумчиво смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы тебя убили, но Андрей оставил это в руках Даниила. — Она беспомощно пожимает плечами, как будто больше ничего не может мне предложить. — Джорджия увезла отца в Грецию к родственникам, но когда она вернется, она устроит Андрею ад. Она будет на твоей стороне, я знаю это.

С этими словами она уходит, а я остаюсь в раздумьях, как мне все исправить. И смогу ли я это исправить. Можно ли простить такое глубокое предательство? Есть еще вопрос братской гордости. Даниил может вести себя как джентльмен, но под костюмами за десять тысяч долларов и кожаными туфлями на заказ он такой же порочный, как и любой другой человек, воспитанный в братстве.

Притянув Эрис к себе на колени, я опускаюсь на подушки. Самое любящее, что я могу сейчас сделать, - это забрать решение у Даниила. Отправить меня на смерть или оставить рядом, чтобы... ну, чтобы что сделать? В любом случае, этот выбор будет съедать его изнутри. Если я и могу оказать ему какую-то любезность, так это распорядиться своей судьбой.

Свернувшись калачиком, я позволяю сну вырвать меня из этого кошмара, в котором я живу, в оцепенение, где ничего не болит, нет ни чувств, ни ужаса, ни ошибок. Просто оцепенение.

* * *

Теплая рука проводит по моему лицу, пробуждая ото сна. Я на мгновение зажмуриваю глаза, вдыхая его запах, тепло его руки. На мгновение я притворяюсь, что все в порядке, что это обычное утро и он будит меня, чтобы заняться любовью.

Но иллюзия разрушается, как только я открываю глаза и вижу его каменный взгляд, буравящий меня.

— Вставай, — рявкает он, голос ровный, лишенный эмоций. Я больше не получу его сладостных шептаний, ласкающих мою кожу.

Я медленно сажусь, чтобы сориентироваться. Солнце переместилось на запад, значит, сейчас поздний вечер. Эрис все еще храпит на краю кровати.

Откинув одеяло, Даниил окидывает меня взглядом. Всего на одно мгновение его взгляд согревает мое тело, наблюдая за тем, как поднимается и опускается моя грудь через хлипкий халат, и я съеживаюсь под его пристальным взглядом. Он протягивает руку и на короткую секунду проводит пальцем между ним. Мои соски напрягаются в ожидании его прикосновения, а между бедер вспыхивает лихорадочная потребность.

Но так же быстро, как вспыхнула искра, он гасит ее, пробормотав проклятие и посмотрев на меня холодными стальными глазами.

— Что происходит? — мягко спрашиваю я.

— Вставай и одевайся. — Теперь он стоит ко мне спиной и смотрит в большое эркерное окно. — Я объясню по дороге.

Час спустя мы выходим из вертолета Козловых на частной посадочной площадке к югу от FDR Drive на Манхэттене. Даниил усаживает меня в ожидающую машину и устраивается рядом со мной на заднем сиденье.

В вертолете было слишком громко, чтобы разговаривать, по крайней мере, я так считаю, но теперь, когда мы одни, тишина почти оглушительная, я думаю, не убьет ли он меня таким образом. Привезет меня на заброшенный склад в доках и покончит со всем этим. Мое тело найдут плавающим в Гудзоне через несколько дней или недель.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, звуча так же неуверенно, как и чувствую себя. И только тут я замечаю, что он выглядит дико. Небритый, волосы всклокочены, уголки рта напряжены.

— Встретиться с твоим куратором из ФБР, prin..., — хмыкнул он, найдя мои глаза. Он чуть было не назвал меня принцессой, но остановился. Суровое выражение его губ доказывает, что я больше никогда не буду принцессой.

— Что? Как ты...? — И тут я вспоминаю, что у него есть мой мобильный телефон, я показывала его, как именно я общаюсь с Дейдрой. Он назначил встречу, представившись мной. — У нас с ней остались неприятные отношения, когда я отказалась предоставить больше информации о тебе. Она подумает, что что-то случилось.

Он насмешливо фыркнул.

— Как это благородно с твоей стороны, — прошипел он. — Но ты поняла ошибку в своем выборе и готова выдать информацию о Козловых, чтобы продвинуть свое дело. От тебя не требуется особого поведения.

— Я не понимаю. — Он втискивает мне в руку лист бумаги. — Зачем тебе нужно, чтобы я на тебя доносила? Чтобы я вот так разоблачила твою семью?

— Ты не оставила мне выбора, — рычит он. — Прочитай этот сценарий. Запомни его. Скажи ей именно это и ничего больше.

Я просматриваю текст в своих руках, пытаясь понять, почему он хочет, чтобы я все это рассказала.

— Я не понимаю, — повторяю я, ткнув большим пальцем себе в висок.

— Потому что, моя милая Бьянка, тебе нужно снова стать ценной для нее. Тебе нужно завоевать ее доверие, а этого не произойдет, пока ты не дашь ей что-то серьезное.

Он смотрит на часы на своем запястье, затем снова на тонированное окно.

— Мы будем там через десять минут, советую тебе подготовиться.

Я сглотнула. Моя судьба все еще очень шаткая, а человек, в руках которого находится мое будущее, ожесточил свое сердце по отношению ко мне больше, чем я когда-либо могла себе представить.

* * *

Дейдра не приветствует меня, как обычно, когда я вхожу в заднюю комнату. Хмурое выражение ее лица говорит о том, что мне придется потрудиться, чтобы вернуть ее доверие.

Она ждет, пока я сяду, судорожно одергивая подол юбки, прежде чем заговорить.

— Ты созвала эту встречу. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Я совершила ошибку, — сказала я, повесив голову в попытке изобразить раскаяние. — Теперь, когда у меня есть время подумать, я понимаю, что глупо защищать этих чудовищ. Мне все еще нужна твоя помощь, Дейдра, и я готова сотрудничать с тобой в любом случае.

От нее исходят волны сомнения. Дейдра не дура, и я искренне надеюсь, что Даниил не подставил меня под арест.

— Почему твое мнение изменилось? — У меня уходит вся сила, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, пока она смотрит на меня.

— Два дня назад у моей младшей сестры был день рождения. Годовщины - это все еще самые трудные дни, которые приходится переживать, — говорю я, прикусывая щеку, чтобы не выплеснуть эмоции. Это, по крайней мере, правда. Дни рождения и годовщины всегда ведут меня по нисходящей спирали.

Дейдра кивает. В ее выражении проглядывает немного человечности. Она видела меня в худшем состоянии, и за это я всегда буду ей благодарна.

— Твой муж не смог тебя утешить?

— Это было просто притворство, — говорю я, борясь с желанием произнести эти слова, потому что это было не притворство, ничего не было притворством. — Ты сказала мне развивать с ним отношения, и я это сделала. Он такой же мудак, как и все остальные мафиози. — Я достаю из сумочки жевательную резинку и засовываю ее в рот. Техника растягивания времени. — Послушай, Дейдра, я была разочарована тобой, федералами. Я долго ждала наказания своего дяди, но я зашла слишком далеко, чтобы сдаваться сейчас.

Дейдра выпустила длинный медленный вдох, наклонив голову набок.

— Ты смотрела сериал "Родина"? — небрежно спрашивает она. Я качаю головой, не понимая, к чему она клонит. — Ну, там рассказывается о снайпере-разведчике корпуса морской пехоты, который был взят в плен Аль-Каидой в качестве военнопленного. Когда снайпер возвращается в США, агент ЦРУ убежден, что он был "обращен" врагом и представляет угрозу для Соединенных Штатов.

Я тяжело сглотнула.

— Какое отношение это имеет ко мне? — спрашиваю я, с трудом переводя дыхание.

Она качает головой.

— Я думаю, что ты под каблуком у Козловых.

— Я храню верность своей мертвой семье, — сплюнула я. — Но ты хочешь испытать меня, хорошо. Проверь меня.

— Дай мне что-нибудь, с чем можно работать. Что-то реальное. Без всякой ерунды. Вломись в офис своего мужа и дай мне что-нибудь, что мы сможем преследовать или возбудить дело.

— У меня есть кое-что, — пробурчала я, во рту пересохло, как на тосте. Честно говоря, я не знаю, на какое дерьмо меня подбивает Даниил, но вот так. Дейдра заинтересованно поднимает бровь.

— Козловы владеют корпорацией по строительству и недвижимости под названием ADL Holdings. Посмотри. Это компания, которую они используют для отмывания грязных денег. В основном они платят за недвижимость наличными. В других случаях используются кредиты или ипотечные кредиты, а погашение производится смесью грязных и чистых денег. Они также берут кредиты у контролируемых ими иностранных компаний и используют их для покупки недвижимости по всей территории США. Затем они перепродают эти объекты, чтобы деньги от продажи выглядели законно.

В глазах Дейдры загорелся интерес.

— Как ты это узнала?

— Даниил начинает мне доверять. Мы были на ужине с коллегами, и они говорили о бизнесе. После того как я трахнула ему мозги той ночью, я задавала вопросы, и он отвечал.

Она кивает.

— Если это правда, то это хорошее начало. Мы изучим это и свяжемся с тобой.

— А мой дядя? — спрашиваю я, потому что искренне хочу знать.

— Он все еще в Колумбии, мы не можем следить за ним там. Но если Хорхе проболтается на американской земле, мы будем следить за ним. — Мое лицо падает при виде ее новостей - всегда одна и та же старая история. Видя мое опустошение, она сжимает мою руку. — Достань нам Козловых, и я найду способ уничтожить и твоего дядю. Это вопрос времени.

— Конечно. — Я заставляю себя улыбнуться, но я знаю, что лучше не верить ее обещаниям. Единственный человек, которому я могу доверять с этого момента, - это я сама.

* * *

Когда я возвращаюсь в машину, Даниил уже ждет меня, его плечи напряжены, лицо - каменная маска. Его взгляд грозен, в нем нет ни искорки, ни легкости, которых я так жажду. Он проводит зубами по нижней губе, ожидая, когда я сделаю первый шаг.

— Как, по-твоему, все прошло? — спрашиваю я, так как на мне есть прослушка, и он слышал весь разговор.

Напряжение разрывает воздух, как статическое электричество. Оно такое тяжелое, что кажется, будто я могу протянуть руку и потрогать его.

— Нормально, — говорит он, поджав губы, и вскоре его внимание переключается на телефон в его руках. Он уже отстранился от меня, его внимание переключилось на другое. Где угодно, только не на мне. И я больше не могу этого выносить. Я могу выдержать его ненависть, но не это странное промежуточное состояние, когда он замораживает меня самым жестоким образом.

Прежде чем я успеваю подумать о последствиях, я вырываю телефон из его рук, требуя его внимания.

— Хватит этого дерьмового молчания, — шепчу я, выхватывая у него телефон. — Убей меня или прости. Я не могу терпеть, когда ты меня игнорируешь.

Его смех глубок и жесток. Он раздается прямо перед тем, как он делает выпад, быстрый, как пантера. Я едва успеваю вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Одна большая рука обхватывает мою шею, вдавливая меня в спинку сиденья. Глаза у него дикие, безумные, как и его внешность. Телефон выскользнул из моей руки на пол, но он, кажется, этого не заметил.

— Я хочу убить тебя. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем вырвать голыми руками жизнь из тебя. — С моих губ срывается хныканье. — Но как бы я ни хотел, я не могу. Я не могу заставить себя сделать это. Так что знаешь что, printsessa, я тоже в аду. Точнее, в чистилище. Хочу стереть тебя с лица земли и не могу этого сделать.

Его слова прозвучали с таким опустошением, что у меня перехватило дыхание. Его глаза смотрят на меня, сверкая черным в почти угасающем свете. Мой пульс бьется в горле, шум крови в ушах похож на шум товарного поезда. Я чувствую себя слишком сильно; я подавлена, опьянена его присутствием, выхожу из-под контроля и бессильна остановить это.

Он сломлен, и это я так с ним поступила.

— Скажи мне, как это исправить. — Слезы текут по моему лицу, отчаянно и беззвучно. — Я сделаю все, что нужно, чтобы все исправить, Даниил. Я люблю тебя. Люблю. Пожалуйста... скажи мне, — умоляла я, желая, чтобы он взял меня на руки и все исправил. Потому что без Даниила мне не для чего жить.

Он издает низкий стон, и мне не нравится, как он покрывает мою кожу. Он не смотрит на меня, вместо этого он сжимает переносицу, и шипение проскальзывает между его зубами. Воздух становится неспокойным, словно я попала в электрическую бурю, и кажется, что вот-вот разверзнется ад и мне следует бежать в укрытие.

— Ты знаешь, через что прошла моя семья? Человек, выросший рядом с моим отцом, предал нас самым ужасным образом. Моя мать покончила с собой из-за него. Он украл у нас сестру и убил нашего отца. Доверие дается мне нелегко, но я доверял тебе, я действительно, черт возьми, доверял, а ты все изгадила.

Я вздыхаю, закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Я не могу убедить Даниила, что я полюбила его, когда сама не ожидала, что можно кого-то впустить в свою жизнь. Каким-то образом он изменил меня. Изменил все.

Машина останавливается, я открываю глаза и вижу, что мы остановились перед нашим бруклинским пентхаусом.

— И что дальше? — спрашиваю я.

— Ты останешься здесь, пока я не выясню, что будет дальше.

Я хочу спросить, какого черта он имеет в виду, но не успеваю ответить, как дверь распахивается. Михаил стоит на пороге и выглядит таким мрачным, каким я его никогда не видела. Я в последний раз поворачиваюсь к Даниилу, грусть съедает мое сердце. Он не смотрит на меня, но я смотрю на него, запоминая каждую жесткую линию и упрямую челюсть.

Потому что, если я вижу любимого человека в последний раз, я хочу, чтобы это было не зря.

ГЛАВА 34

Даниил

Андрей - чертовски хороший боксер. Я не знаю, почему я настоял на том, чтобы он провел со мной спарринг, кроме того, что мне нужно избавиться от этой маниакальной энергии, пока я не взорвался. Может быть, он это знает, потому что, не раздумывая, налетает на меня, легко встает на ноги, наносит серию молниеносных джебов, за которыми следует сильный правый хук. Но я знаю, как он дерется, и предугадываю его движения, блокирую джебы и уворачиваюсь от правого хука, что заставляет его обнажить зубы. Дикая улыбка.

— Посмотри на себя, сопляк. Ты как будто научился драться по-настоящему.

— Лучше поверь в это, — рычу я, что вызывает у него смех, пока я не возвращаюсь к нему со злобным апперкотом, который попадает Андрею прямо под ребра. Он издает слабое шипение, но это не мешает ему наступать на меня, его подбородок низко вздернут, а в глазах пляшут искорки вызова. Я хочу только одного - повалить его на землю, просто потому, что вся эта сдерживаемая энергия меня просто добьет.

Прошло два дня с тех пор, как я высадил Бьянку в пентхаусе, оставив ее запертой в башне, как Рапунцель, но я ни на минуту не забывал о ней. Днем и ночью я думаю только о ней. Мы с Эрис, как два влюбленных дурака, бродим по коридорам поместья Козловых в любое время суток, тоскуя по пятифутовой красавице, которая ворвалась в мою жизнь и изменила меня навсегда.

Единственное, что помогает, - это планирование уничтожения Эмилио. Мы еще не сделали ни одного шага, но уже задействовали все свои силы, собирали информацию и ждали подходящего момента для удара. Пока что мы продолжаем работать с Зегасом так, как будто все идет нормально. Мы не хотим, чтобы они заметили наше наступление.

Я не сказал Бьянке о наших планах уничтожить ее дядю. Пока, во всяком случае. Я не могу посмотреть ей в глаза, потому что знаю: если я это сделаю, то рухну к ее ногам, прощу ей все грехи. Мое желание наказать ее все больше и больше ослабевает, я чувствую что, держась от нее подальше, наказываю себя.

Я, черт возьми, в замешательстве.

Мгновенное отвлечение стоило мне жизни. Кулак Андрея врезается мне в челюсть, откидывая голову назад, и я не успеваю опомниться, как гнев выплескивается на поверхность. Быстрее, чем я успеваю ответить, он снова набрасывается на меня с поперечным ударом, от которого я успеваю увернуться.

— К черту все это, — объявляю я, срывая с рук боксерские перчатки и бросая их на пол. — Я не могу.

Андрей поднимает руки в знак капитуляции и медленно расстегивает перчатки.

— Если тебе не хочется боксировать, так и скажи.

— Я не могу ее убить. — Не знаю, почему я решил, что смогу. Несколько дней назад это казалось единственным выходом. Ее предательство резало меня как нож, и у меня сложилось ложное впечатление, что чувствами можно управлять, как водой из крана. Но с Бьянкой я не могу их отключить.

— Я знаю. — Он прислонился к канатам, выглядя слишком довольным собой. — Я никогда не думал, что ты так поступишь.

Я запустил руки в волосы, оглядывая боксерский зал, как будто в этих четырех стенах я могу найти свое спасение.

— Я в полной заднице. — Я тяжело сажусь на край ринга и тоскую по сигарете, которую не курил с подросткового возраста. Хоть что-то, чтобы снять напряжение.

Через минуту Андрей садится рядом со мной и тяжело вздыхает.

— Добро пожаловать в клуб. Лучше уже не будет. Ты уже разрушенный человек.

Я не знаю, смеяться мне или рыдать от его признания. Андрей, самый жесткий ублюдок из всех, кого я знаю, признает, что Джорджия обвела его вокруг пальца, бедра... в общем, всего. И я не лучше.

— Что мне, блядь, делать? — спрашиваю я, бросая свою пустую бутылку из-под воды в знак поражения. — Она - помеха, ты сам сказал.

На его губах появляется едкая улыбка, и он достает полотенце, чтобы вытереть пот со лба.

— Может быть, мы видим все слишком однозначно. Кира привела свои аргументы, и Джорджия отчитала меня за это, когда я разговаривал с ней вчера вечером. — Он хмурится, как будто ему не нравится то, что он собирается признать. — Пахан во мне без колебаний перерезал бы ей горло, но как семьянин я понимаю, почему она поступила так, как поступила. Я бы поступил так же, и ты тоже.

— Она могла бы прийти ко мне. Она знала, что я чувствую... что я готов на все ради нее.

— Она пришла к тебе, Даниил. Может быть, не в первую очередь, но пришла. — Андрей встает, набрасывает полотенце на шею, и в этот момент в комнату вбегает Джулиан. От его пристального взгляда по телу пробегают волны тревоги.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Выражение лица Андрея грозное.

— Джорджия? — Это одно слово, но в нем заключен весь смысл.

— С Джорджией все нормально, это Бьянка. — Темные глаза Джулиана встречаются с моими. — Она ушла.

Паника пронзает меня, как наркотик в венах.

— Что значит "ушла"? — рычит Андрей. — В пентхаусе есть охрана, везде охрана.

— Ей помогли сбежать.

— Сбежать? — Разочарование подкатывает к горлу - я чувствую себя так, словно попал в дом развлечений, где реальность растянута и искажена, и я не уверен, как мне вернуться к нормальной жизни.

На челюсти Джулиана дергается мускул, когда он достает из внутреннего кармана пиджака листок бумаги. Он протягивает его мне.

— От Бьянки. Она оставила это для тебя.

Даниил,

Прости меня за ту боль, которую я тебе причинила. Я никогда не была влюблена до тебя, может быть, поэтому я так долго не замечала, как безумно и глубоко я влюбилась. Если бы я могла вернуться назад и сделать все по-другому, я бы сделала это.

Знай это.

Единственная милость, которую я могу оказать тебе, - это то, что я взяла свою судьбу в собственные руки. Страшное решение о том, жить мне или умереть, больше не за тобой. Я собираюсь отомстить. Я буду тем, кто вырвет последний вздох из тела моего дяди, кто будет наблюдать, как из него вытекает жизнь. Возможно, после этого я проживу недолго, но это будет того стоить.

Я сказала Хорхе, чтобы он приехал за мной и отвез меня обратно к дяде в Колумбию. Он думает, что я хочу его вернуть, но я также хочу увидеть его мертвым. Хорхе и моего дядю.

Я жалею только о том, что не послушала свое сердце раньше. Если бы я прислушалась, то поняла бы, что ты - мой самый лучший союзник, что ты помог бы мне отомстить быстрее и жестче, чем это сделало бы ФБР. Чего я и хочу. Очевидность - сука.

Я люблю тебя,

Б

Я вскакиваю на ноги, смятение поглощает меня изнутри. Тошнотворный треск наполняет воздух, когда я бьюсь о ближайшую стену, но мне нужно почувствовать боль. Это единственное, что может меня сейчас успокоить.

Я несу за это ответственность.

Из-за меня Бьянка пожертвовала собой. Из-за меня, из-за того, что я твердолобый мудак, отказавшийся дать ей хоть унцию мягкости. Хуже того, я так и не сказал ей того, что, возможно, изменило бы ситуацию. Что я собираюсь дать ее дяде именно то, чего этот ублюдок заслуживает - медленную, мучительную смерть, в которой я заставлю его перечислять все его проступки и грехи, прежде чем его кишки прольются у моих ног.

Но моя глупая упрямая гордость помешала мне, и теперь я потерял ее навсегда.

ГЛАВА 35

Бьянка

Мускусный воздух и запах тропических растений врывается в ноздри. Мое тело липкое от влажности, которая висит в этой части света. Мне это знакомо, ведь я частично выросла здесь, но это не успокаивает.

Я открываю глаза и ко мне все возвращается. Телефонный звонок, Зегас, ворвавшийся в пентхаус, блуждающие руки Хорхе, сопровождающего меня на частный самолет моего дяди, который отвезет меня обратно в Колумбию. Что я наделала? Желчь поднимается в горле, но я заставляю себя сдержать ее, срывая москитную сетку, покрывающую мою кровать. Незнакомую кровать.

Мы прилетели поздно ночью, но я не сразу поняла, что мы не в доме моего дяди в Урабе. Мы в незнакомом месте. Еще один отдаленный дворец в джунглях. При таком развитии событий меня охватила тревога, но Хорхе заверил меня, что это поместье больше похоже на курорт. По его словам, здесь меньше народу, больше уедененности, есть возможность расслабиться после суматохи последних месяцев.

Я не верю ему ни на секунду, но для того, что я здесь делаю, мне это и не нужно. К концу дня мраморные полы будут блестеть от крови моего дяди.

Я миллион раз прокручивала в голове то, что собираюсь сделать. Я готова к этому. Сегодня за завтраком, с ножом для стейка в руке, мой дядя Эмилио умрет. Если я проживу достаточно долго, чтобы зарезать Хорхе, тем лучше. Но я могу и не дожить. Охранники наверняка убьют меня в тот момент, когда я воткну стальное лезвие в шею дяди. У меня есть один шанс все исправить, и я намерена это сделать.

Я смирилась со своей смертью.

Но во всем этом есть одна жертва, которая мне дорога. Даниил.

Сердце бьется о ребра, как всегда, когда я думаю о нем. Скорее всего, он уже нашел записку, которую я ему оставила. Он знает, что я сделала. И он знает, что моя судьба не в его власти. Надеюсь, это принесет ему успокоение.

Я умываюсь и одеваюсь, готовясь к завтраку с дядей. Надев простое белое льняное платье, я спускаюсь по лестнице к богато сервированному столу на террасе. Я приветствую его, как обычно, наклоняюсь и чмокаю его в щеку, впиваясь ногтями в плоть ладони. Любая любезность по отношению к нему дорого мне обходится.

— Tío, — вежливо говорю я. — Спасибо, что привез меня сюда. — Я сажусь рядом с ним и опускаю платье на ноги. — Надеюсь, это не вызовет у вас проблем с Козловыми?

— Я все улажу. — Он пренебрежительно машет рукой. — Твое счастье важнее.

По позвоночнику пробегают мурашки беспокойства. Такого он еще никогда не говорил. Я не знаю, что на самом деле нужно моему дяде и Хорхе, но что-то происходит.

— Я благодарна тебе за эти слова, — отвечаю я с фальшивой веселостью в голосе. Пальцы так крепко сжимают кофейную чашку, что я боюсь, как бы фарфор не разбился.

— Где сегодня утром Хорхе?

— Занимается несколькими важными делами. Не волнуйся, он не собирается уезжать в Америку. Он очень хочет снова провести с тобой время.

Я сглотнула.

— Замечательно.

— Скажи, Бьянка, что случилось с твоим мужем? У меня сложилось впечатление, что ты была счастлива в браке с Даниилом Козловым. Я ошибался? — Дядя изучает меня с такой пристальностью, что мне хочется выпрыгнуть из кожи.

Держи себя в руках. Еще немного.

— Не совсем, — говорю я, стараясь сохранить спокойное выражение лица. — Поначалу все было хорошо, но потом его истинное лицо проявилось. Стало ясно, что он не заинтересован в том, чтобы быть женатым человеком. Поэтому, когда Хорхе связался со мной на благотворительном вечере и сказал, что ты хочешь, чтобы я была дома, здесь, с тобой, я поняла, что пора уходить.

— Я не знал, что ты так предана семье Моралес. — По столу пробегает холодок, и когда я поднимаю взгляд, в его глазах появляется ледяной блеск.

— Конечно, — заикаюсь я. Сервер приносит блюдо со свежей выпечкой, и дядя предлагает мне круассан. Я колеблюсь, но он продолжает протягивать его мне. Я сглатываю и увлажняю губы. Так чувствует себя мышь, когда видит кошку, готовую наброситься на нее. Наконец, я беру пирожное из его рук, мой желудок завязывается узлом.

Дядя улыбается мне хищной улыбкой.

— Хорхе завел в Америке новых друзей. Узнал такие интересные вещи. Хочешь узнать, что он узнал? — Я качаю головой, но он все равно продолжает. — Что ты - информатор ФБР. Это ведь не может быть правдой, правда, моя дорогая?

Я опускаю руки на колени и успокаиваюсь, глубоко вздохнув. Он знает. Мой дядя знает. Внутри меня вспыхивает буря эмоций: боль, предательство, растерянность. Неужели Козловы меня подставили? Как бы ни был зол Даниил, я не могу поверить, что он мог совершить такой безжалостный поступок.

Как бы то ни было, теперь остается только играть в игру и надеяться, что дядя не выпотрошит меня прямо здесь, за завтраком. Я, конечно, видела, как он поступает и похуже.

Я издаю надменный смешок.

— Это просто смешно. Зачем племяннице крупного игрока картеля и жене вора доносить на ФБР? По какой причине я...

Он поднимает руку, чтобы остановить меня.

— Я могу придумать много причин. Но наиболее вероятной мне кажется та, что ты сделала очень трагическое открытие о своем прошлом.

Я скрежещу зубами.

— Что бы это могло быть? — спросила я, напрягая голос.

— Ты узнала, что я убил маму и папу? И не будем забывать о малышке Селесте. Это, наверное, больно. — Я бросаюсь на него, ярость отменяет всякий здравый смысл и самосохранение. Но я не в силах противостоять дяде. Он в мгновение ока хватает меня, его рука обхватывает мое горло. — А, так я и думал. Ты знаешь. Полагаю, ты выжидала время, планируя свою месть. — Его лицо покраснело, изо рта полетела слюна. — Но этого не случится.

Я борюсь с ним, но он сжимает мою трахею, и уголки моих глаз темнеют. Только когда я уже почти потеряла сознание, он ослабляет хватку.

Я вдыхаю воздух полной грудью.

— Почему? — Я задыхаюсь. — Почему бы не убить и меня? Что за монстр растит ребенка в семье, которую он хладнокровно убил.

— С чего ты взяла, тупая сука? Единственная причина, по которой ты осталась в живых, - это то, что ты была полезна. Как мой единственный живой родственник, я мог выдать тебя замуж, чтобы создать могущественный союз, и я именно так и поступил.

— Это бессмыслица, — вздохнула я. — До Даниила я была обещана Хорхе.

Выражение его лица становится ликующим.

— И до сих пор обещана.

— Что? — Мой адреналин резко повышается, и я обвожу глазами территорию, ища выход, куда бы убежать. Но, конечно, охранники патрулируют каждый квадратный дюйм территории.

Я в полной заднице.

— Ты с Даниилом не состоишь в законном браке. Я в этом убедился. Документы были поддельными. С точки зрения закона, ты не замужем за Даниилом Козловым, а с точки зрения Бога... ну, мне, блядь, все равно.

Инстинктивно я вырываюсь из рук дяди и бегу к краю участка. На секунду я ощущаю вкус свободы, но тут меня грубо прижимает к земле сильное мужское тело. Я болтаю ногами, пытаясь выбраться из хватки похитителя, когда он наваливается на меня сверху, прижав мои руки к телу. В ноздри врывается навязчивый запах одеколона Хорхе, знакомый запах заставляет меня застонать.

И тут я ощущаю два противоречивых чувства. Он упирается в мою ногу, скрежещет по ней. А затем - безошибочный щелчок холодного металла у моего виска.

— Хватит бороться, hermosa (пер. красавица). Это бессмысленно. — Я игнорирую его и продолжаю биться, пока он не снимает пистолет с предохранителя, с гулким стуком ударяя меня в висок. Это останавливает меня. — Ну вот, теперь ты знаешь, что мы не играем.

Дядя возвышается над нами, его губы оскалены.

— Ты думала, что перехитрила нас, Бьянка, найдя мужчину, который заберет тебя у меня? Если бы ты не была такой никчемной сукой, я бы похвалил тебя за то, что ты привела нас прямо в карман этих двухцентовых русских бандитов. Это были плодотворные рабочие отношения, не так ли?

Хорхе смеется.

— Я бы сказал, что пока длились, они были хороши. Но теперь у нас есть то, что мы хотим. Видишь ли, Козловы держат под контролем лучшие морские пути, и благодаря всему тому, что мы узнали, работая в тесном контакте с Братвой, мы планируем захватить эти пути в самое ближайшее время.

Ужас пробирается сквозь меня, когда все встает на свои места. Дядя настаивал на свадьбе и на том, чтобы Даниил работал в тесном контакте с Хорхе. Они все это время играли с Козловыми, и это я дала им доступ. Я открыла дверь в дела Даниила.

Сердце щелкнуло в груди. Это еще одна причина продолжать борьбу. Если я найду способ убрать дядю сейчас, он больше не сможет преследовать Козловых. И я играю в ту же самую извращенную игру, в которую играет Хорхе.

— Ладно, — задыхаюсь я, прижимаясь к плечу Хорхе и обхватывая его бедро за талию. — Даниил и вполовину не был таким любовником, каким я тебя представляю, — шепчу я ему на ухо. — Ты заставляешь меня чувствовать то, что он никогда не давал мне.

Хорхе отстраняется от меня, его глаза горят чем-то похожим на возбуждение. Он достаточно умен, чтобы понять, что я пытаюсь его подмаслить, но достаточно глуп, чтобы все равно захотеть секса. По крайней мере, чтобы сделать мне больно.

Он сильно дергает меня за волосы и кусает за шею, пока мой дядя наблюдает за этим.

— Я буду пороть тебя за каждый раз, когда ты позволяла ему прикоснуться к себе. А потом я сделаю тебя своей женой.

Что за хрень? Этот человек настолько глубоко невменяем, что отвечать на это бессмысленно. Но ему нужен мой страх, он всегда процветал на чужой боли. Поэтому я сворачиваюсь в клубок на земле и рыдаю в ладоши.

— Не волнуйся, моя милая, я сделаю так, чтобы и тебе было хорошо. — Теперь он жестоко смеется.

И дядя смеется вместе с ним, а потом добавляет:

— Никто тебя здесь не найдет. Ни твои любимые Козловы, ни твои новые друзья из ФБР, никто. Даниил недооценил меня. Твоя мать совершила ту же ошибку, и посмотри, чем это для нее обернулось.

С этими словами он плюнул мне в лицо и приказал Хорхе запереть меня. Я не могу представить, что они приготовили для меня, но даже когда страх разливается по моему организму, я понимаю, что у меня нет права на ошибку. Все мои дальнейшие действия должны быть такими же хитрыми и расчетливыми, как у моего дяди. Даже более того.

ГЛАВА 36

Даниил

Джулиан положил трубку и окинул меня мрачным взглядом.

— Ты хочешь сначала хорошие новости или плохие?

Я провел рукой по своим и без того взъерошенным волосам.

— Блядь, я не знаю. Просто выкладывай, — требую я. Мы засели в офисе Андрея с тех пор, как обнаружили, что Бьянка пропала. Лео и Джулиан работали с разведкой, пытаясь выяснить ее местонахождение и разобраться во всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. По настоянию Андрея из Греции прилетела Джорджия - на случай, если это часть чего-то большего.

— Хорошие новости, — говорит Кира, сочувственно улыбаясь мне. — Всегда начинай с хорошего.

Лео выводит изображение со спутника на большой экран на дальней стене. У нас есть подтверждение, что Хорхе, Бьянка и старшие члены Зеги прибыли в Антиокию, провинцию на северо-западе Колумбии, на частном самолете Моралеса вчера вечером. Это относительно сельская местность, расположенная недалеко от границы с Панамой. Бьянка, судя по всему, не пострадала. По прибытии на ней не было никаких кандалов.

Я барабанил пальцами по столу перед собой, не чувствуя облегчения от того, что Бьянка жива. Правда в том, что между тем временем и нынешним могло произойти все, что угодно. Время не на нашей стороне.

— Плохо то, что их нет в поместье Моралеса. Бригада из трех "Ленд Роверов" подобрала их после приземления и увезла Бьянку, Хорхе и его охранников, только мы пока не знаем куда.

Кира садится рядом со мной, рука ложится мне на спину.

— Мне жаль, Даниил, — говорит она. — Мы найдем ее.

Я рассеянно киваю, наполняя свой стакан еще на два пальца янтарной жидкости. Я чувствую, что происходит что-то серьезное.

— Федералы тоже ее ищут? — спрашивает Джорджия, облокотившись на Андрея на диване.

Я горько качаю головой.

— Федералы ни черта не делают. Если бы они лучше справлялись со своей работой, они бы с самого начала защитили своего информатора. — Андрей бросает на меня кислый взгляд за то, что я набросился на его жену, но я не сержусь на нее. Я злюсь на весь мир. — Извини, Джорджия. Я просто расстроен. Я подвел ее. Я, черт возьми, подвел ее, — говорю я, и знакомый привкус ненависти к самому себе ударяет меня прямо в грудь.

Кира обнимает меня.

— Мы все ее подвели. Мы должны были поверить ей, когда она призналась, но что сделано, то сделано, так что прости себя. И давай разберемся с этим дерьмом.

Лео, который последние несколько часов, опустив голову, печатал на своем ноутбуке, вдруг поднимает голову.

— У меня есть кое-что, — объявляет он. —Мои хакеры получили спутниковое видео, на котором видно, как караван Land Rover движется через джунгли к участку площадью пять акров в горной деревне Хардин, примерно в трех часах езды к югу от Медельина.

— Что там? — спросил я, сразу же протрезвев.

— Похоже на какой-то комплекс. — Лео передает мне свой телефон, и я, манипулируя спутниковыми снимками, которые он мне показывает, ориентируюсь на поместье, расположенное в гористой местности. Здесь нет ни электрического забора, ни сторожевых вышек, как в его основном комплексе, но удаленное расположение обеспечивает его безопасность. Все это не предвещает нам ничего хорошего.

— Почему здесь? — спрашивает Кира, заглядывая в изображение через мое плечо.

— Чтобы сбить нас со следа. Поехать в поместье Эмилио было бы слишком очевидно, — мрачно отвечаю я. Затем, обращаясь к брату, я говорю: — Ты обещал свою поддержку в уничтожении Эмилио. Что ж, время пришло. Нам нужно ехать в Колумбию. Мы должны разобраться с этим.

Воздух в комнате замирает. Мы привыкли сражаться на своей территории, но переносить бой в горы Колумбии, в место, которое нам непривычно и незнакомо, опасно. Я знаю это, но это единственный выход. Я также знаю, что мои братья готовы пройти через огонь ради меня. Как и я ради них.

Я прошу его рискнуть своей жизнью и жизнью наших друзей и близких. Он задает немой вопрос, общаясь так, как могут общаться только братья. Ты любишь ее?

Да. Ответ очевиден. Да, я люблю ее, черт возьми. Если каким-то проклятым чудом мы выживем в этом аду на земле, я буду стараться еще больше. Я стану настоящим мужем.

Того, что он видит в моих глазах, для него достаточно. Он почти незаметно кивает.

Андрей встает.

— Нам нужен день на подготовку. Джулиан, ты собери нашу команду и ресурсы. Лео, собери все необходимые данные и убедись, что твои хакеры будут в полной готовности с момента приземления в Колумбии. Нам понадобится живая связь с ними для каждого момента этой миссии. — Орлиный взгляд брата остановился на мне. — И Даниил. Я предлагаю тебе побриться, принять душ и постараться принять человеческий облик. — Его губы искривляются в уголках. — Для этого тебе придется держать себя в руках.

Я киваю ему из другого конца комнаты. Это мой способ сказать «спасибо», потому что мы собираемся вступить в бой всей нашей жизни, чтобы спасти женщину, которую я люблю.

ГЛАВА 37

Бьянка

Шикарная спальня, в которой я провела первую ночь, давно забыта. Я пролежала на полу этой промозглой подвальной камеры уже, наверное, два полных дня, но у меня нет возможности засечь время. Посетителей не было, кроме того, кто дважды в день проносит под дверь поднос с едой. Этого недостаточно. Я хочу есть и пить, и, что самое страшное, мой рассудок начинает сдавать.

Я вижу вещи. Я слышу. Крысы в стенах, тараканы по полу, а то и хуже.

Люди выживают месяцами в одиночной камере, но выжить, остаться в живых - это совсем другое, чем остаться в здравом уме. Я слишком много времени провожу, думая о Данииле. Что он делает, что думает, ненавидит ли он меня. И, наверное, я его в какой-то мере предала. Нет ничего, на что бы я не пошла ради него, но это было сделано для того, чтобы в последний раз показать ему, как сильно я его люблю, и позаботиться о себе. Выполнить обещание, которое я дала себе, когда была испуганной девочкой-подростком, слишком рано потерявшей свою семью.

Я устраиваюсь на тонком матрасе, расстеленном на полу, и плотнее натягиваю на себя тонкое одеяло. За столько лет было так много возможностей, когда я могла просто убить этого человека во сне, но тогда я была хорошей девочкой. Играла по правилам общества. И я не хотела опускаться так низко, как он. Но теперь уже слишком поздно. Дядя знает, что я ненавижу его, что я давно ненавижу его за убийство моих родителей. Он также знает о моей связи с федералами, что не сулит мне ничего хорошего.

Я в беде, но не на свободе. Я отказываюсь. Чего бы мне это ни стоило, чтобы убить дядю, я сделаю это или умру, пытаясь.

В двери звякает замок, и впервые за много дней дверь открывается, на пороге стоит Хорхе.

— А, это моя будущая невеста.

Я вздрогнула от его слов. Я решила, что он сказал это, чтобы напугать меня, ведь и он, и мой дядя должны знать, что нет ничего страшнее, чем мысль о браке с этим чудовищем. Но я не удостоила его ответом. Вместо этого я отворачиваюсь от него, плюхаюсь на матрас у стены.

— Я так не думаю. — Раздается его невеселый смех, и он заходит в комнату. Сильный удар по ногам заставляет меня хрюкнуть и свернуться в клубок, в попытке защититься.

— Вставай, — требует он.

Когда желчь поднимается у меня в горле, я поворачиваюсь к нему лицом: его красивое лицо всегда казалось мне маской, скрывающей демона внутри. И тут я замечаю белое платье, зажатое в одной из его рук.

— Что это? — спросила я с паникой в голосе.

— Твое свадебное платье. Хотя я не думаю, что белый цвет уместен сейчас, когда мы знаем, что ты трахалась с Даниилом Козловым десятью способами до следующего воскресенья, — усмехается он. — Но не волнуйся, красавица, я буду трахать тебя так долго и жестко, что ты забудешь о существовании этого человека.

Он хватает меня за волосы и поднимает с матраса. По моему лицу уже текут слезы, мое отвращение очевидно. Я пыталась и не смогла заставить его поверить в то, что я могу хотеть его. Не знаю, есть ли у меня силы, чтобы пытаться дальше. Он все равно не поверит.

Он злобно притягивает меня к себе, глубоко вдыхая воздух в мою шею. Как вампир, ищущий свою добычу.

— Сегодня мы поженимся, а потом я вгоню в тебя ребенка. Настоящего наследника Моралеса, даже если твоя шлюха-мать была предательницей. А после того, как ты дашь мне то, что я хочу, я выпотрошу тебя от конца до конца, потому что ты лживая, обманчивая сука.

Мое тело неконтролируемо трясется. Содержимое моего желудка поднимается вверх, и я извергаюсь на его ботинки, прежде чем успеваю остановить себя.

— Ты, идиотка, посмотри, что ты наделала! — Он тащит меня из комнаты, его руки все еще крепко сжимают мои волосы. Пройдя по промозглому коридору, он тащит меня вверх по лестнице, потом еще по одной, пока мы не оказываемся где-то на втором этаже грандиозного поместья. Открыв высокую дубовую дверь, он втаскивает меня в аккуратно обставленную спальню, где стоит небольшая армия женщин. Они кивают Хорхе, но не смотрят мне в глаза.

— Ее нужно привести в порядок, а затем подогнать это платье. — Он бросает им шелковый халат. — У вас есть два часа.

Он подталкивает меня к высокой женщине с суровыми чертами лица, которая смотрит на меня с подозрением. Она надменно фыркает и направляет меня в душевую с шампунем, кондиционером и куском мыла. Без бритвы. Моя новая тюремщица стоит у входа в душевую, явно следя за тем, чтобы я не сделала ни одного неверного движения.

Когда я вытерлась насухо, меня вывели из спальни к высокой женщине в очках, которые висят на краю носа. Она представилась Лайлой и взяла меня за руку. По крайней мере, она кажется доброй.

— Дорогая моя, нам нужно срочно подогнать тебе новое платье. У нас мало времени, — говорит она на своем английском с легким акцентом.

Она подводит меня к тумбе в углу комнаты с зеркалом во весь рост, прислоненным к стене. Платье, которое держал в руках Хорхе, опускается мне на голову, и я надеваю шелковые туфли на высоком каблуке. Вокруг собралась бригада работников Лайлы и принялась за работу, распуская подол и убирая в область бюста.

Я даже не знаю, почему Хорхе волнует, как я выгляжу. Этот брак - чистая фикция, он сам так сказал. Он хочет лишь получить наследника, прежде чем убьет меня.

— Я из Франции, — говорит Лайла, закалывая подол моего платья. — Ты говоришь по-французски, моя дорогая?

Я киваю ей. Большую часть своего образования я училась в международной французской школе.

— Это так приятно, у меня теперь редко бывает возможность говорить по-французски, — добавляет она. Лайла обводит глазами комнату, обращая внимание на других женщин, работающих рядом. Никто не поднимает глаз в знак уважения. Я предполагаю, что эти местные женщины говорят только по-испански и немного по-английски.

— Они причинили тебе вред? — спрашивает она по-французски, продолжая работать. Тон у нее легкий, но в ее вопросе есть смысл.

— Я в порядке, — отвечаю я, не понимая, к чему она клонит.

Она снова улыбается, создавая впечатление, что мы просто ведем светскую беседу.

— Не волнуйся, я здесь, чтобы помочь. Просто сохраняй спокойствие, мы вытащим тебя отсюда.

Мы? Кем «мы» могут быть? Даниил не стал бы преследовать меня, верно? Не после письма, которое я ему оставила. Другой вариант - ФБР. Я не уверена, откуда они узнают о моем местонахождении, но это огромное федеральное агентство. Если они захотят меня найти, у них есть для этого средства.

В любом случае, надежда теплится.

Я не отрываю глаз от зеркала перед собой, как будто любуюсь собой.

— Кто тебя послал? — бормочу я.

— Друзья, — осторожно отвечает она.

— Что мне делать?

— Ничего. Соглашайся со всем, что они задумали. Веди себя как обычно. Мы заберем тебя, когда придет время.

Я киваю и тяжело сглатываю, нервы берут верх.

— Отлично, — говорит она, переходя на английский. — Выглядишь замечательно. Нам нужен еще час с платьем, и мы убедимся, что оно сидит на тебе как перчатка. А теперь, если ты не возражаешь, пройди в другую комнату, и милые дамы сделают тебе прическу и макияж. Ты будешь выглядеть великолепно в день свадьбы, не так ли?

— Конечно. — Я бросаю на нее еще один многозначительный взгляд, который, как я надеюсь, выражает мою благодарность, пока ее команда снимает с меня платье, заменяя его большим удобным халатом.

Я поворачиваюсь к двери, но останавливаюсь, когда мои пальцы ложатся на дверную ручку. На небольшом столе у стены лежат маленькие четырехдюймовые ножницы для обработки деталей. Не успев додумать эту мысль, я сунула ножницы в большие складки халата. Мне могут помочь, но в первую очередь я верю в то, что помогу себе сама. Ведь ФБР не убьет моего дядю, они только арестуют его. А я хочу видеть, как его кровь окрашивает землю под моими ногами.

ГЛАВА 38

Даниил

Весь шестичасовой перелет в Колумбию я провел, вышагивая по проходам нашего "Боинга" и размышляя, не обидели ли они Бьянку, все ли с ней в порядке, не ненавидит ли она меня за то, как я с ней обошелся. Я обычно не цитирую гимны, но в голове звучат слова из песни "Amazing Grace", особенно строчка о том, что я был слеп, но теперь вижу. Теперь я вижу, каким я был идиотом.

Я никогда в жизни не молился, но в какой-то момент - где-то над Карибским морем - я заперся в ванной и стал молиться святым покровителям падших ангелов и русских бандитов, чтобы не опоздать. Что у меня будет еще шанс доказать Бьянке, что я достоин ее.

Мои братья и Джулиан работали круглосуточно с тех пор, как мы узнали, что она в Колумбии. Они заказали частную службу безопасности, чтобы помочь нам с эвакуацией, потому что, очевидно, это дерьмо не так-то просто, и оно, конечно, не входит в сферу нашей компетенции. Мы знаем, как убрать кого-то средь бела дня на тротуарах Нью-Йорка, но джунгли Южной Америки - не наша территория, и здесь нам на помощь приходит Мерси Кейт.

Один из подпольных контактов Лео предложил ему возглавляемую ею частную охранную фирму SPK Security. Они хорошо знают эту территорию, нанимая лучших наемников в своем деле. Сейчас мы сидим в однокомнатной хижине, которую Мерси охраняет, в пятнадцати милях от комплекса, в котором базируется Эмилио. У Мерси есть команда из полудюжины бывших спецназовцев, которые помогают Джулиану, Лео, Андрею и мне. Первое, что сказала мне Мерси, когда я приехал, - что Бьянка жива, и за это я буду ей вечно благодарен.

В деревенской хижине Мерси склонилась над чертежом, который она разложила на деревянном столе. Она расправляет большой лист и смотрит на меня, как будто знает, что я больше всех заинтересован. Ее длинная темная коса перекинута через одно плечо, смуглая кожа уже вспотела от мягкой влажности. Но она привыкла к этому. Говорят, что она провела двенадцать лет под прикрытием спецназа армии США, работая глубоко в джунглях Южной Америки. Так что если кто и может справиться с этим миром, так это она.

Жестом попросив всех внимательно посмотреть, Мерси говорит:

— Вот, это главный дом. — Она показывает пальцем. — Восточное крыло - это жилые помещения, а западное - место, где они ведут дела. У меня есть агент, который сейчас внедряется в их ряды. По ее последним данным, Бьянку держат в какой-то тюрьме. — Мой резкий вдох не остался незамеченным. Мерси хмуро смотрит на меня. — Она недолго там пробудет. Хорхе планирует на ней жениться.

Какого черта? Я отшатнулся назад, услышав эту информацию.

— Как он собирается это сделать? Она уже замужняя женщина.

— Ты уверен в этом? — Выражение лица Мерси говорит мне все, что мне нужно знать.

Андрей ругается под нос.

— Она права, brat, люди Эмилио позаботились о свадьбе, включая оформление документов.

Я ущипнул себя за переносицу. Какого черта он хочет жениться на Бьянке? Он должен знать, что это смертельное желание. Но есть и положительный момент - это значит, что у них есть причина сохранить Бьянке жизнь. Пока что.

— Мой агент проникла на территорию Эмилио в качестве сотрудника. Она сможет помочь нам получить доступ внутрь комплекса.

— Если у тебя там уже есть агент, почему бы не поручить ей убить Эмилио и не избавить нас от лишних хлопот?

Она бросает на меня язвительный взгляд.

— Эмилио постоянно находится под защитой. Он никогда не бывает один и вооружен до зубов. Как только она его схватит, она будет мертва. Мы должны атаковать стратегически, всей командой.

В моей груди грозит вспыхнуть вулкан.

— Хорошо. Но цель этой миссии - вытащить Бьянку, а затем уничтожить Эмилио, Хорхе и всех остальных ублюдков, хоть как-то связанных с их картелем. Мы идем по выжженной земле.

— Вот блин, — вздохнула она. — Мне нравится твой стиль, парень.

Лео опустился на скамейку в углу хижины.

— Я предлагаю использовать метод отвлечения. Что-то, что вызовет хаос вокруг. Либо бомба со взрывателем, либо отключение электричества, если получится.

— Мне это нравится, но это означает, что мы должны войти ночью, чтобы создать наибольшую неразбериху, — проницательно говорит Мерси. Затем она обращается к одному из своих людей:

— Попробуй взломать электросеть.

— Как мы сможем подобраться к этому месту? — спрашивает Андрей, глядя на спутниковое изображение на своем телефоне. — Это как замок в горах.

— Мы можем подъехать на "Хаммерах" к подножию холмов. Потом пойдем пешком. Это лучший способ проникнуть внутрь незамеченными. Комплекс достаточно удален, чтобы там не было забора, только зоркие охранники с AR-15, у которых чешутся горячие руки. Особенно если учесть, что сегодня состоится свадьба. Как только мы сделаем свои дела, нас заберут вертолеты.

У меня жжет в груди, а на лбу пульсирует вена. Мысль о чужом кольце на пальце Бьянки, особенно кольце этого злобного ублюдка, заставляет мою кровь закипать. Его смерть будет долгой, медленной и как можно более мучительной. Вдвойне, если она пострадает.

Вокруг меня суматоха. Команда Мерси хорошо подготовлена, понимает, что именно нужно сделать и как двигаться дальше незамеченной. К ним присоединяются Джулиан, Лео и Андрей. Может быть, это и не совсем обычная наша работа, но дела Братвы не так уж и отличаются. Мы привыкли руководить командой и уничтожать любого врага, которого нужно убрать.

И все же я здесь. Прикован к месту. Сжимаю и разжимаю кулаки, которые висят по бокам.

Мерси внимательно смотрит на меня.

— Буду с вами откровенной. Миссия будет напряженной. Мы не можем позволить себе лишних эмоций. Если ты хочешь подождать здесь...

— Нет, блядь. — Я нахмурился. — Я не намерен отсиживаться. Я буду тем, кто выпотрошит ублюдков, которые сделали это с ней. Кто причинил ей боль. — Но даже когда слова слетают с языка, я понимаю, что я не лучше. Из-за меня она здесь.

И если это не пиздец, то я не знаю, что это.

Она может не захотеть иметь со мной больше ничего общего, и, честно говоря, я ее пойму. Но я собираюсь сделать так, чтобы она отомстила, и я собираюсь сделать так, чтобы это было болезненно.

— Это мой бардак, и я собираюсь его убрать.

— Вперед, ковбой. Мы выезжаем в пять часов, — говорит Мерси, после чего ударяет меня по плечу с большей силой, чем это кажется необходимым, и уходит.

ГЛАВА 39

Бьянка

Я никогда не думала, что умру в тот же день, когда состоится моя свадьба, но, черт возьми, жизнь полна сюрпризов.

Мысль о том, что смерть придет за мной сегодня, должна меня пугать, но она не пугает. Она успокаивает. Это значит, что я отомщу, и Даниил не будет побочным ущербом.

Маленькие милости.

Дневной свет скрылся за величественными горами, небо превратилось в сумерки. С заходом солнца влажность ослабла, и вечер стал достаточно приятным для свадьбы. И похорон.

Бросая последний взгляд в зеркало, когда до выхода к алтарю остаются считанные минуты, я думаю о том, что в другом мире, с другим мужчиной, этот день был бы идеальным. Если бы я выходила замуж за Даниила - действительно за него, а не как раньше, - мы бы поклялись прожить всю жизнь вместе, в болезни и в здравии, и во всем, что имеет значение. Если бы это был Даниил, то сегодняшний день мог бы стать лучшим в моей жизни. Но если бы это был Даниил, то, возможно, сегодня был бы последний день в моей жизни.

Меня провожают до порога особняка полдюжины охранников. Со двора доносится музыка, хотя гостей нет, только кучка скучающих солдат Зеги, которым приказано быть наготове.

Я не знаю, зачем нам этот фарс с церемонией, кроме как для того, чтобы потешить огромное эго Хорхе. Ну и шуточки. Но я буду смеяться до последнего. Быстрый взгляд на пышный букет белых роз, который я держу в руках, подтверждает, что швейные ножницы, которые я взяла раньше, хорошо спрятаны среди цветов. Спрятаны на виду. Хорошо, что федералы уже здесь, но месть будет за мной.

Начинает играть "Свадебный марш" - мой сигнал приступать к делу. Тревожные глаза домашнего персонала провожают меня взглядом, возможно, гадая, не собираюсь ли я сбежать. Но они ни о чем не догадываются. Даже если бы я и была склонна к этому, охранники с автоматами наготове, несомненно, были бы сдерживающим фактором. Хорхе ждет меня на постаменте под белым марлевым балдахином, рядом с ним нетерпеливо стоит мой дядя.

Обычно я не приветствую присутствие Эмилио, но сегодня все иначе. Я хочу, чтобы он был рядом со мной по одной причине, и эта причина скоро появится.

Пока я иду к алтарю, который представляет собой простую белую подстилку, расстеленную на твердой земле, мой взгляд устремлен на горизонт, мимо мужчин, собравшихся под навесом, мимо Хорхе, чьи глаза следят за мной, как охотник выслеживающий добычу. От его взгляда у меня все внутри сжимается. Это не совсем желание, но что-то больше похожее на триумф сверкает в его глазах.

С каждым шагом к алтарю у меня гудит в ушах, и я борюсь с волной тошноты. Могу ли я действительно сделать это? Смогу ли я пройти через это? Я никогда в жизни не причиняла никому вреда, но ярость заставляет меня идти вперед. Я делаю вдох, надеясь, что кислород поможет мне сосредоточиться. Придаст мне сил.

Все люди, которых я не могу назвать гостями, выглядят скучающими, вспотевшими на влажном вечернем воздухе, сидящими по просьбе моего дяди, чтобы принять участие в этом фарсе свадьбы. Хотя, несомненно, все присутствующие здесь на взводе, только один человек явно вооружен: он стоит с пистолетом-пулеметом в руках. Проходя мимо него, я делаю двойной взгляд, но не из-за оружия, а потому что он мне знаком. Мне требуется время, чтобы вспомнить его, но когда я это делаю, у меня все внутри переворачивается. Это человек из Stereo, тот самый, который напал на меня, когда я шла в VIP-зал.

Он из команды Хорхе. Я должна была догадаться.

Он ухмыляется, но я не обращаю на него внимания. Я не могу сейчас отвлекаться.

Подойдя к пьедесталу, я позволяю себе оглянуться на домашний персонал, который стоит спиной к дому и наблюдает за происходящим издалека. Я дала им четкие указания, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не приближался. Они не заслуживают того, чтобы быть втянутыми в эту бойню. Что бы ни произошло дальше, это будет жестоко и безобразно.

Потный священник с глазами-бусинками и косым взглядом кивает мне, когда музыка стихает. Хорхе наклоняется ко мне и шепчет:

— Я не могу дождаться, когда ты станешь моей собственностью. Думай о моем кольце как о кандалах. Уменьшенная версия того, чем я буду приковывать тебя к своей постели.

Медленная, злая улыбка искривляет его рот, когда его взгляд путешествует по моему телу. Не то чтобы он мог видеть это сквозь завесу, но я бросила на него свой лучший взгляд, придержав язык. Это мой единственный шанс, и я использую его с умом.

Я проигрывала этот момент в голове миллион раз. Мне нужно дождаться, пока они отвлекутся, хотя бы на долю секунды, прежде чем я примусь за дело. А если этот момент так и не наступит, я создам отвлекающий маневр. Что бы это ни было.

Позади Хорхе мой дядя раздраженно хмыкнул.

— Просто продолжай, — рычит он, но священник не отступает от сценария. Он все время говорит о значении и важности брака, о том, как мы, супруги, можем стать ближе к Богу через наш священный союз.

Он тратит свое дыхание, но, по крайней мере, это дает мне время. Я обшариваю двор в поисках хоть какого-нибудь признака того, что федералы где-то поблизости, возможно, прячутся. Если это так, то я надеюсь, что мои потенциальные спасители продержатся достаточно долго, чтобы я смогла выполнить работу, ради которой сюда приехала. А что будет потом, меня не волнует.

Это не совсем так. Я надеюсь, что они сожгут это место дотла.

Солнце опустилось за горизонт, и сказочные огоньки, развешанные по бокам дома, мерцают, создавая волшебное сияние. У меня в горле застывает смех от того, как романтично все это выглядит. Что за чертова шутка. Глаза Хорхе блестят, но я не позволяю себе отвлечься от его шеи. Сонная артерия. Цель там, если мне каким-то образом представится возможность расправиться с Хорхе после моего дяди.

— А теперь пара произнесет свои клятвы в присутствии Бога и с пониманием того, что Бог является частью этого союза. — Монотонный голос священника завладевает моим вниманием, когда он смотрит на Хорхе и спрашивает его, берет ли он меня в жены.

В ответ он ухмыляется и бормочет:

— Беру.

Настала моя очередь произносить слова, но они словно застревают в горле. Губы раздвигаются, но из них вырывается лишь обиженный всхлип. Дядя окидывает меня ледяным взглядом, а Хорхе грубо хватает меня за подбородок.

— Скажи слово, предательница, или тебе не понравится, что будет дальше, — шипит он, впиваясь пальцами в мою кожу.

Я знаю, что должна, но не могу. Мое тело просто не хочет сотрудничать. Я с трудом вдыхаю, наблюдая, как его глаза из серых превращаются в самые черные из черных. Он уже достаточно близко, чтобы я могла вонзить ножницы ему в шею, но у меня не будет времени убить и дядю, не для того, чтобы все смотрели на меня. А моя цель – Эмилио.

Хорхе сжимает мою шею. Предупреждение о том, что пора играть в его игру. Борясь с инстинктом отступить от его прикосновения, я быстро моргаю и втягиваю воздух через нос.

Успокоив нервы, я киваю, а затем едва слышным шепотом выдавливаю из себя слова.

— Да, беру.

Я напоминаю себе, что эти слова ничего не значат. В любом случае, я - ходячая мертвая женщина.

Прежде чем священник успевает объявить нас мужем и женой, гаснет свет, заливая двор кромешной тьмой.

Облегчение наполняет мою грудь, а по небольшой толпе проносится негромкий ропот замешательства. Повернувшись к ближайшему охраннику, мой дядя рявкает:

— Иди, посмотри, в чем дело. И если не удастся устранить неполадку немедленно, переключи на питание от генератора.

Охранник кивает и убегает выполнять поручение дяди как раз в тот момент, когда с западной стороны территории раздается взрыв, озаряющий ночное небо. Черт возьми, федералы наступают. Хорхе и мой дядя обмениваются беглым взглядом, после чего начинают выкрикивать указания своим людям. Начинается хаос, испуганные сотрудники разбегаются во все стороны, и я понимаю, что настал мой час.

Прежде чем я успеваю сделать шаг, дядя уносится прочь, за пределы моей досягаемости, но Хорхе остается в поле моего зрения. Ничего не выйдет.

Одним движением я выхватываю ручку ножниц из букета и всаживаю их острия глубоко в шею Хорхе. Его крик ужаса пронзает воздух, но звук теряется в суматохе. Его глаза распахиваются от шока, и я испытываю чувство удовлетворения от осознания того, что нержавеющая сталь попала точно в цель. Кровь капает из его раны, но он не проявляет никаких признаков замедления, одной рукой тянется ко мне, шипя:

— Ты, сука, блядь.

У меня достаточно времени, чтобы выдернуть ножницы из его артерии, а затем снова вонзить нож в его живот, его глаза выпучиваются от повторного нападения. Я испытываю ярость и презрение, моя ярость вырвалась наружу, когда я жажду увидеть его кровь, стекающую по шее.

Вдалеке раздаются выстрелы, отвлекая меня от жажды крови. Нет времени на размышления. Нет времени на панику. Хорхе упал на землю, свернувшись калачиком, и тянется к своему пистолету в кобуре.

— Я так не думаю. — Я бездушно смеюсь, когда шипованный каблук одной из моих свадебных туфель, теперь уже пунцовой расцветки, приземляется на его руку, останавливая дальнейшее движение. Я вдавливаю каблук в мягкую плоть его предплечья, вырывая из его горла выкрики и мучительный стон.

Потянувшись вниз, я освобождаю его от пистолета. К счастью, я предусмотрительно научилась пользоваться пистолетом много лет назад. Сейчас это обучение принесет свои плоды. Я с ликованием наблюдаю, как из Хорхе вытекают жизненные силы. Кто бы мог подумать, что швейные ножницы могут нанести такой вред? Но я не успокоюсь, пока человек, отнявший у меня все, не будет мертв.

Вдалеке раздаются крики и очередная волна выстрелов. Большинство охранников разбежались, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит, а священник притаился под скамейкой. Только один человек остался стоять посреди двора.

Мой дядя.

Он бесстрастно наблюдает за мной, наслаждаясь каждой минутой моего дискомфорта.

Он ничего не упустил. Он ждал, когда я на него наброшусь. Но теперь он идет за мной. В полную силу. Его лицо исказилось в маске гнева. Я поднимаю пистолет, снимаю с предохранителя, но на мгновение опаздываю. Дядя прижимает меня к земле прежде, чем я успеваю защититься.

— Ты совершила большую ошибку, — прошипел дядя, поднимая кулак. Менее чем через секунду он обрушивает кулак на мое лицо.

Я прикусила губу, почувствовав вкус крови.

Затем мир становится черным.

ГЛАВА 40

Даниил

Либо Эмилио сильно недооценил нас, либо нас подставили, потому что все это не имеет смысла. Мы с Лео лежим животами вниз на краю участка, заслоненные тенью, а в тридцати ярдах от нас собирается небольшая группа Зега. Даже в угасающем солнечном свете я знаю, на что смотрю.

Чертова свадьба.

Безумец женится на моей женщине, как будто это грандиозное событие, и все приглашены.

От этого зрелища моя кровь воспламеняется. Гнев, сожаление, чувство вины - все это вырывается на поверхность, но я использую это как топливо. Они заставляют меня сосредоточиться, подталкивают к мести. Потому что сейчас важно только одно - вытащить Бьянку живой.

У Мерси есть два снайпера, расположившиеся на холмах над нами, но я не знаю, какая у них точка обзора, и они слишком далеко, чтобы общаться. Остальные члены группы прикрывают периметр, распределившись парами в радиусе двух миль.

Мы с Лео находимся на южной стороне территории, во внутреннем дворе, где я могу наблюдать за происходящим в первом ряду. Охранники Зеги немногочисленны. Эмилио никак не мог привести сюда всю свою команду. Вероятно, он рассчитывал на то, что эта удаленность поможет ему провернуть все задуманное.

Он не может представить, что мои чувства к Бьянке настоящие. Что ради нее я готов отправиться на край земли.

Рядом со мной Лео отсчитывает время до начала действия.

— Три, два, один... отключить питание.

Группа хакеров Мерси с помощью своей техномагии отключает электричество, погружая мир во тьму, выключая свет и все системы сигнализации на территории.

Во дворе наступает жуткая тишина. Не слышно ни звука, кроме тихого шелеста ветра на высоких пальмах. Тишина длится недолго. Она быстро сменяется мужскими криками на смеси испанского и английского языков, в которых отчетливо слышны слова паники.

И тут раздается взрыв. Взрыв, который мы организовали на северной стороне участка. Отвлекающий маневр. Предупреждение, призванное запугать и вызвать хаос, чтобы у них создалось впечатление, что нас больше, чем на самом деле. Мне до смерти хотелось двинуться вперед и навалять этим парням, но Мерси ясно дала понять. Мы должны двигаться вперед только по ее слову. Не дождавшись ее звонка, мы подвергнем жизнь Бьянки опасности.

Со всех сторон раздаются выстрелы, смешиваясь с испуганными криками персонала. Мольбы и крики разносятся по двору, как жуткая симфония. Мерси сказала, что ее люди займутся охранниками на дальней стороне территории, и мы сможем проскочить туда и забрать Бьянку. Но сейчас происходит совсем другое.

Я крепче сжимаю курок и еще раз проверяю очки ночного видения, висящие на шлеме. Спасибо мафиозным богам за эти штуки. Только благодаря им я могу сейчас видеть хоть что-то. И от того, что я вижу, у меня кровь стынет в жилах.

Бьянка поднимает руку, и когда она опускается, что-то вонзается в шею Хорхе. Я дважды моргаю, чтобы убедиться, что то, что я вижу, происходит на самом деле. Бьянка наносит удар Диасу? Между его губ вырывается первобытный крик, и в этот момент я понимаю, что она мстит ему. Но одно не сходится - Эмилио стоит в стороне, наблюдая за происходящим. Не помогая. Не вмешивается. Он как будто объективно наблюдает за тем, как Бьянка на его глазах убивает его правую руку.

Не в силах больше стоять на месте, я делаю шаг, но Лео сжимает мои руки на запястье.

— Не надо, — шепчет он. — Мы еще не получили известий.

— Ты это видишь? — шиплю я в ответ. — Мне нужно пойти и помочь.

— Похоже, она прекрасно справляется и без тебя.

Я возвращаюсь к действию как раз в тот момент, когда Бьянка достает пистолет из кобуры Диаса, который лежит, свернувшись калачиком, на земле и, надеюсь, истекает кровью. Не знаю, как моя девочка это сделала, но ей удалось совершить потрясающий подвиг. Но ее победа оказалась недолгой. Сердце колотится о грудную клетку, когда Эмилио делает шаг к Бьянке.

Пока я беспомощно стою в стороне, он стремительно отводит кулак назад и бьет Бьянку по лицу. Она падает, как мешок с картошкой, а мое сердце едва не выпрыгивает из груди. Не раздумывая, я бросаюсь вперед с поднятым пистолетом, не обращая внимания на то, что мы еще не получили сигнал. Единственная мысль - убить Эмилио голыми руками.

Прежде чем я успеваю выстрелить, он перекидывает Бьянку через плечо, затем оборачивается, поднимает пистолет и целится в мою сторону. Время замирает, единственное, что я осознаю, - это почти оглушительный хлопок пули, затем мое туловище на мгновение онемело, а потом вспыхнуло огненным жаром.

Он выстрелил в меня. Этот ублюдок выстрелил в меня. Несмотря на то, что я облачен в бронежилет, сила удара похожа на удар бейсбольной битой. Удар пробирает до костей. Я остолбенел от боли, когда мой стон прорвался сквозь оркестр выстрелов вокруг меня. Все, что я могу сделать, это сосредоточиться на том, чтобы набрать воздух в легкие и остаться в сознании, когда рядом со мной падает фигура.

Голос Лео - это паническое рычание.

— Черт, Даниил. Ты ранен? — Он срывает очки и проверяет, нет ли крови, повреждений, чего-нибудь.

— Я в порядке, — вздыхаю я. — Этот ублюдок попал мне прямо в грудь.

— Господи. Мы должны вытащить тебя отсюда и доставить к командному медику. У тебя может быть разрыв органа, внутреннее кровотечение...

— К черту это, — говорю я, поднимая свое тело в вертикальное положение. — Мне все равно, я иду за ней. Он забрал ее в дом.

— У тебя есть желание умереть? — Лео скрежещет задними коренными зубами. — Нам нужно дождаться команды, прежде чем проникать в дом. — Он поднимает голову, разглядывая зону боевых действий, в которую превратился комплекс. Перестрелки в кромешной тьме. Единственное преимущество, которое у нас, похоже, есть.

Я отталкиваю Лео от себя и с трудом поднимаюсь на ноги.

— У нас нет времени, — говорю я брату, пытаясь перевести дыхание. — Ты можешь не идти, но я пойду.

— Idiyot, — пробормотал он, поправляя очки на лице. — Никогда не обвиняй меня в том, что я не поддерживаю твою сумасшедшую задницу.

ГЛАВА 41

Бьянка

Когда грубая рука бьет меня по лицу, я задыхаюсь, приходя в себя. Открыв глаза, я обнаружила суровый нос дяди в нескольких сантиметрах от своего.

— Просыпайся. Сейчас начнется веселье, — прорычал он.

Что?

Вытирая что-то теплое и липкое с лица, я заставляю себя успокоиться и вздохнуть, но грудь горит от каждого отчаянного глотка воздуха. Рука оказывается в крови, моей крови, судя по медному привкусу во рту и головной боли, бьющей по черепу.

И тут все возвращается ко мне. Я убила Хорхе, а потом дядя вырубил меня. Я сплевываю кровь и пытаюсь сесть, но Эмилио толкает меня обратно на пол. Я прижимаюсь спиной к стене маленькой гостиной, расположенной за главным фойе. Он возвышается надо мной с самодовольным выражением лица. Он злорадствует, потому что считает себя победителем. Но эта битва еще далеко не закончена.

Я окидываю взглядом темную комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Лампу, статуэтку, ложку, чтобы выколоть ему глаза. Потому что я не сомневаюсь, что это наше последнее противостояние. Один из нас не уйдет отсюда живым.

Он наклоняется, грубо берет меня за подбородок, так что я вынуждена смотреть ему в глаза.

— Можешь поблагодарить своих друзей за отключение электричества. Оно оказалось весьма кстати для моих целей.

Теперь все вспомнилось. Отключение электричества, затем взрыв. Федералы делают свой ход. Я выдергиваю подбородок из его хватки.

— Удачи в борьбе с ФБР. С этой территории ты уйдешь только в наручниках или в гробу. И я очень надеюсь, что это будет последнее.

Его восхищенный смех разнесся по маленькой комнате.

— О нет, puta (пер. шлюха), это не ФБР. Это твои любимые Козловы. Представляешь, они проделали такой путь, чтобы вернуть тебя после того, как ты их так безжалостно предала. Они глупее, чем я мог себе представить.

По шее пробежал жар.

Он пришел за мной. Даниил здесь!

Мое счастье длится недолго: если Даниил здесь, значит, он в опасности. Мой дядя что-то задумал.

В тени я узнаю двух самых верных охранников Эмилио, тех, кто всегда рядом с ним. Они используют меня как приманку, затаскивая в укромный уголок, чтобы устроить засаду на Даниила и его команду. Тонкие волоски на шее встают дыбом от тревоги. Остается только молиться, чтобы у Даниила хватило ума не заходить сюда, чтобы он понял, что это ловушка.

Губы дяди кривятся в подобии улыбки, когда он наблюдает за тем, как я собираю все воедино. Его мокасины издают шаркающий звук, когда он шагает по каменному полу с пистолетом в руке.

— Козловы не могут тебя полностью винить. Предательство у тебя в крови, не так ли? Твоя шлюха-мать предала всю свою семью. Видимо, яблоко от яблони недалеко падает.

При упоминании о семье у меня заныло в груди. Напоминание о том, что я снова их подвела. Может быть, Хорхе и мертв, но мой дядя одерживает верх.

— Или отпусти меня, или убей, — требую я. — Я здесь не для того, чтобы болтать, особенно с человеком, который настолько извращен, что убил свою собственную плоть и кровь, а потом вырастил из нее сироту. Меня от тебя тошнит, — кричу я, брызгая слюной в его сторону.

Его верхняя губа кривится в усмешке, и он наносит сильный удар по моим ногам.

— Не предъявляй мне требований, глупая девчонка. И я убью тебя, как только ты выполнишь свое предназначение.

Я отказываюсь кричать от боли и доставлять ему удовольствие. Вместо этого я обхватываю руками ноги и становлюсь как можно меньше. Тут до меня доходит, что я ничем не скована. Да, по обе стороны от меня стоят два сумасшедших с автоматами AR-15, но если уж мне суждено умереть, то я собираюсь утащить с собой в глубины ада своего дядю.

— И в чем именно заключается моя цель? — спрашиваю я, чтобы поддержать разговор. Снаружи, как я смутно осознаю, стрельба стихла, сменившись жуткой тишиной.

— Ты еще не догадалась? Мне нужна территория Козлова. Основные морские пути. Открытая дверь на нью-йоркский рынок. Просто поразительно, как твой маленький трюк сработал в мою пользу.

Мой трюк? Как будто я организовала, чтобы мной торговали, как скотом на нелегальной игре в покер. Но сейчас это бесполезно.

— Ты думаешь, что сможешь превзойти Козловых? Они лучше тебя. И всегда были. Может, ты и живешь в одном преступном мире, но они не похожи на тебя. Даниил - лучший человек, чем ты можешь себе представить.

Каждая клеточка моего тела готова к действию, нагнетая напряжение в комнате. Я ожидаю ярости дяди, но вместо этого он хватает меня за волосы, холодный блеск в его глазах ярко сверкает.

— Был, моя дорогая. Он был лучшим человеком.

В моем нутре разрастается боль, по позвоночнику ползут муравьи.

— Что... Что ты имеешь в виду?

Его лицо опускается в насмешливой печали.

— Бедный Даниил, до сих пор влюбленный в предательницу, которая его обманула. Он просто не мог не прийти к тебе на помощь. По крайней мере, он умер героем.

Я вскакиваю с пола. Несмотря на боль и раны, подстегиваемая призраками моей семьи, я бросаюсь на дядю. Боль прошлого смешивается с ужасом настоящего, и я врезаюсь в него, и мы оба падаем на твердый пол. Приземляясь на бок, жгучая боль выбивает весь воздух.

Охранники поднимают оружие, но мой дядя останавливает их суровыми словами.

— Нет, она моя, — прошипел он. — Вытаскивайте свои задницы и убивайте всех, кто проберется в дом. — Он показывает на дверь, а потом оказывается на мне, прижимает меня к себе и обхватывает руками мое горло.

Я борюсь за воздух, отмахиваясь от него, как могу, но он только крепче сжимает меня, и по нему пробегает дрожь возбуждения.

— Как будто я наказываю твою мать заново. Твоего отца, твою сестру. Она считала себя лучше всех нас, устраивая свою жизнь в Америке, сражаясь с картелями, когда мы давали ей еду на стол, одежду на спину. Она была худшей из предательниц.

Его глаза пронзают меня насквозь, пронзая меня упреком, а его хватка становится все крепче. Мое зрение плывет, то приближается, то отдаляется. Легкие горят, но все, о чем я могу думать, - это то, что я это сделала. Я привела Даниила к смерти, привела Козловых в могилу.

Дядя прижимается ко мне все крепче, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, напряженное от сосредоточенности, наблюдает, как жизнь ускользает из моего тела.

Вот и все. Вот так я умру.

Я закрываю глаза, поддаваясь темной силе, которая обещает освободить меня. Благодарна за покой, в который я медленно погружаюсь.

И тут раздается вой из глубин ада, и я понимаю, что мое время пришло.

ГЛАВА 42

Даниил

Слишком поздно.

Крик вырывается из моего горла, горе раздирает мои внутренности.

Кажется, я никогда в жизни не видел ничего столь ужасающего, а это говорит о многом. Эмилио обхватывает руками шею Бьянки, и ее безжизненное тело оказывается в его безжалостной хватке. Я падаю на колени, мое сердце разрывается на части, когда мир вокруг меня становится черным.

И тут я улавливаю его. Слабое движение ее руки, сжимающейся и разжимающейся.

Черт возьми, она еще жива!

Адреналин захлестывает мои вены, и я врезаюсь в Эмилио с силой тысячи армий. Мы кувыркаемся вместе, но победа остается за мной. Опираясь на него, я наношу удар в челюсть и с ликованием наблюдаю, как его голова отлетает в сторону, кровь брызжет из носа, как из сломанного пожарного гидранта.

Я отказываюсь применять к нему оружие. Это слишком просто. Я хочу медленно и мучительно высасывать из него жизнь голыми руками, так же, как он почти отнял у меня Бьянку. Я хочу, чтобы он страдал так же, как страдала она.

Из моего поля зрения доносятся кашель и хрипы Бьянки, уверяющие меня в том, что она жива. Облегчение захлестывает меня, но я пока не могу уделить ей внимание, потому что Эмилио дико борется. Он не собирается сдаваться без борьбы за свою жизнь. И я тоже.

Этот ублюдок думал, что он такой умный, что заманил нас в дом, намереваясь устроить засаду. Как будто это наше первое родео; не зря же мы правим Восточным побережьем. Мы с Лео действовали скрытно, войдя в дом через потайной боковой вход, а очки ночного видения позволяли без труда расправиться с тупоголовыми охранниками Эмилио с помощью пистолета с глушителем. Мы уничтожили их одного за другим, прежде чем кто-то понял, что мы проникли в дом.

Лео охотится за последними Зегами, бродящими по коридорам.

Эмилио думает, что его люди спасут его, что у него еще есть шанс.

Он ошибается.

— Видишь, каково это? — Я плюнул ему в лицо. — Не очень.

Окровавленное лицо Эмилио напрягается, когда я прижимаю его локтем к горлу.

На заднем плане я смутно слышу, как Бьянка шепчет мое имя. Только поэтому я не выколол Эмилио глаза. Я хочу, чтобы она была в сознании и наслаждалась его смертью так же, как я буду наслаждаться этим действием.

Он хрипит, когда я обхватываю его руками в удушающем захвате, который заставляет его судорожно хватать воздух. Когда я ограничиваю доступ воздуха, я улыбаюсь, наблюдая, как нарастает его паника.

— Я недооценил, какое удовольствие мне доставит убить тебя, как животное. Я сожалею только о том, что не могу вернуть тебя к жизни и убить снова.

Его глаза стекленеют, пот стекает по шее, когда я усиливаю давление на сонную артерию.

— Даниил! — На этот раз голос Бьянки сильнее, настойчивее, она предупреждает меня, но уже слишком поздно. Что-то острое и смертоносное вонзается мне в бедро, чуть выше тазобедренного сустава. Меня пронзает белая мука, и я на мгновение теряю хватку.

Эмилио набрасывается на меня, как только его нож наносит урон. Его пальцы впиваются в мое израненное бедро, и с торжествующим рыком он выкручивает его с такой силой, что у меня мутнеет зрение. Все, что я могу сделать, чтобы остаться в сознании, - это огонь, пронизывающий мое тело, и боль, заставляющая меня зажмуриться. В этот момент Эмилио берет верх, переворачивает меня и прижимает к земле, а острие клинка вонзается в шею.

— А я, оказывается, не такой уж и крутой. — Эмилио улыбается мне, как безумный Джокер, измазанный в собственной крови. Я борюсь с ним, пытаясь дотянуться до пистолета в кобуре, но каждое движение заставляет лезвие вонзаться все глубже. — Ты не выйдешь отсюда живым, — шипит он. — Ни ты, ни эта моя сучка-племянница.

— Я так не думаю, tío (пер. дядя), — раздается голос Бьянки через всю комнату. Краем глаза я замечаю какое-то движение, а затем тошнотворный треск: что-то тяжелое разбивается о голову Эмилио, разлетается на сотни осколков и падает на меня. Какая-то ваза. Воспользовавшись хаосом, я бью Эмилио по лицу. Его голова снова откидывается назад. Он теряет контроль над ножом, прижатым к моей шее, и в этот миг мир переворачивается с ног на голову.

Сверху появляется лицо Бьянки, размахивающей ножом, который Эмилио только что потерял из рук. Не раздумывая, она протягивает руку и перерезает дяде горло от уха до уха. Из его горла вырывается красная дуга, заливая мое лицо теплой жидкостью медного цвета. Как бы я ни радовался пролитой крови Эмилио, это момент Бьянки. Я откатываюсь в сторону и позволяю ей добить его.

— Это тебе за то, что недооценил меня, — прошипела она и ударила его ногой в живот, в комнате раздался жуткий рвотный звук. Он переворачивается на спину, хватаясь за шею и делая последний вдох. — А это за убийство моей семьи. — Удар в сердце. — А это, это... — рычит она, — за попытку убить человека, которого я люблю. — На этот раз она наносит стремительный удар по яйцам, но он не реагирует. Его больше нет. Его безжизненное тело распростерлось на полу между нами.

Проклятье. Не знаю, что меня больше поразило - ее слова или то, как дико она отправила своего дядю в адские недра. В любом случае, я чертовски впечатлен, возбужден и влюблен так сильно, как никогда не думал.

Встав, я хватаю Бьянку и прижимаю ее рот к своему. Она на вкус как небо, победа и кровь, если быть честным. Но мне никогда не будет достаточно этого. Ее.

— Ты ранена? — шепчу я ей в волосы.

— Да, но мне все равно. Ты пришел за мной. — В ее глазах блестят слезы. — Я думала, ты меня ненавидишь.

— Нет, черт возьми. Я был идиотом, упрямым идиотом. И я чуть не потерял тебя. — Стыд покрывает мои слова. — Я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. С тех пор как я узнал, что ты отдалась в руки своему дяде, как жертвенный агнец, я был в полном дерьме. И все из-за меня. — Мое горло сжалось, сожаление стало кислым во рту. — Я облажался, printsessa, очень сильно.

Она наклоняется ко мне с улыбкой на лице и приникает к моим губам.

— Думаю, мы оба учимся на собственном опыте. Но с меня хватит уроков, Даниил. Я хочу только тебя. Между нами больше не будет лжи и обмана.

— Никогда, — клянусь я и заключаю ее в свои объятия, облегчение пробегает по мне. — Боже, ты была настоящей рок-звездой. — Я прижимаю ее голову к себе и убеждаюсь, что она смотрит мне в глаза, ведь я собираюсь сказать ей то, что собираюсь. — Я чертовски люблю тебя и собираюсь на тебе жениться. На этот раз по-настоящему. Что скажешь?

Я ошеломлен интенсивностью эмоций, отраженных в ее глазах.

— Я скажу, что давно пора. Для меня нет никого другого, Даниил. Ты - это мое все.

Я вернулся к поглощению ее лица, когда Андрей, а за ним Лео, Мерси и множество ее людей ввалились в комнату с оружием наготове.

— Что, блядь, здесь произошло? Ты в порядке? — Андрей с бешеным взглядом осматривает кровопролитие и общий хаос в комнате. Наконец, его взгляд падает на нас, все еще обнимающих друг друга.

— Мы более чем в порядке. — Из моей груди вырывается глубокий собственнический гул. — Мы женимся.

Бьянка обхватывает меня руками и прижимается к моей груди. Мы оба чертовски грязные и выглядим хуже некуда, но ничто в мире не сделает меня таким счастливым, как то, что Бьянка станет моей женой. По-настоящему.

ЭПИЛОГ

6 Месяцев спустя

Бьянка

— Ни фига себе, да ты замужняя женщина! — восклицает Кира, заключая меня в крепкие медвежьи объятия. — Я имею в виду, снова замужем. На этот раз по-настоящему. — Она смеется, спотыкаясь о свои слова.

— Я тоже не могу в это поверить, — говорю я, оглядывая толпу людей, собравшихся в нашем пентхаусе. Час назад мы обменялись клятвами в соборе Святого Патрика, а теперь наступило время вечеринки. Эрис даже одета в маленькую диадему, она виляет хвостом, а Даниил обходит гостей, держа собаку под мышкой.

Наш маленький пушистый шарик хаоса уже не тот. После того как я призналась Даниилу в первоначальном предназначении Эрис, он настоял на том, чтобы мы наняли лучшего в стране дрессировщика, который занимался бы с ней один на один. И хотя в ее ДНК все еще заложена доля озорства, на самом деле она очень милая, и для человека, у которого аллергия на собак, он привязан к ней так же, как и я.

Словно почувствовав мои мысли из другого конца комнаты, Даниил смотрит на меня и подмигивает. В этом жесте столько обещания. Обещание того, что произойдет, как только мы останемся наедине, что, как я полагаю, произойдет не раньше, чем мы сядем в самолет на Таити, чтобы провести медовый месяц.

Я не могу поверить, что вышла замуж за своего лучшего друга, за человека, который для меня важнее всего на свете. Когда он стоял напротив меня у алтаря и произносил клятву, которую мы написали вместе, обещая быть моим всем, моей семьей, эмоции в его голосе были тяжелыми, а истинность его слов оседала в моих костях. В толпе не было ни одного человека с сухими глазами.

И я тоже плакала. Слезы грусти по семье, которую я потеряла, и слезы радости за все, что я обрела. Теперь у меня есть новая семья, настоящая, которая любит и заботится обо мне, несмотря на все, что я сделала. Если они что-то и понимают, так это то, что Козловым не нужно мстить.

Я получила свое. Мы все получили.

— Подруга, ты выглядишь потрясающе, — говорит Роуэн, протягивая мне руки, чтобы лучше рассмотреть мое платье от Vera Wang, и подхватывая меня на свои маленькие ручки. Я хихикаю. Женщины, окружающие меня сейчас - Джорджия, Кира, Алена и Роуэн - не только моя семья, они также стали близкими подругами.

— Я буквально не могла перестать плакать. — Джорджия вытирает глаза. — Вот черт, опять я за свое. — Новая волна слез падает на ее лицо.

— Боже, ты ужасно эмоциональна в эти дни, — замечает Алена. Ты проплакала всю перезагрузку "Top Gun". Серьезно, что происходит?

Джорджия выглядит как олень в свете фар, а затем мягко улыбается. Ее взгляд опускается к плоскому животу.

О. Вот что происходит.

Мы все четверо с восторгом обнимаем ее.

— Поздравляю, это потрясающая новость! — визжу я.

— Да, — признается она, — но, может быть, пока не будем об этом говорить. Андрей еще не знает. Я ему сегодня вечером расскажу.

Кира проводит рукой по губам.

— Губы запечатаны. — И тут ее глаза стекленеют от эмоций. — Я стану тетей. — Она смотрит на Джорджию так, как будто с трудом может в это поверить. — А ты станешь мамой!

— Черт. — Джорджия побледнела. — Я понятия не имею, что я делаю.

— У тебя все получится, — говорю я, сжимая руку Джорджии. — Ты самый заботливый человек из всех, кого я знаю.

— И у тебя будем все мы, чтобы помочь, — добавляет Роуэн, сияя. — Я собираюсь избаловать этого малыша до смерти. — Роуэн подталкивает свою невестку локтем, пока Алена смотрит вдаль.

Проследив за ее взглядом, я обнаруживаю, что Лео стоит в углу, потягивая напиток, и возвращает Алене задумчивый взгляд.

— Разве ты не рада? — настаивает Роуэн. — Мы будем покупать восхитительную детскую одежду!

Алена одаривает Джорджию мягкой улыбкой.

— Конечно, я рада, — говорит она, — я не могу дождаться встречи с этим ребенком. — Но через секунду ее внимание вновь переключается на Лео. Я не видела, чтобы они обменялись хоть словом, только угрюмые взгляды. Видимо, у этих двоих есть своя история. Что бы между ними ни произошло, у них явно есть незаконченное дело.

Я уже собиралась сказать ей об этом, когда мягкая рука на моем плече заставила меня повернуться и посмотреть в глаза Дейдре. Что? Федеральный агент на моей свадьбе? Внизу живота образовалась яма, я отстраняюсь от группы и оттаскиваю Дейдру в сторону, лихорадочно сканируя пространство на предмет спецназа или чего-то еще столь же нелепого.

— Расслабься, — говорит она. — Я пришла с миром.

— Что это значит?

— Это значит, что я пришла поздравить тебя. Больше ничего.

В этот момент рядом со мной появляется Даниил, его рука защитно ложится на мои плечи.

— Дейдра. — Даниил наклоняет подбородок в знак приветствия. Должно быть, он пригласил ее, иначе она ни за что не стояла бы сейчас передо мной при том количестве охраны, которое у нас повсюду. Я наклоняю голову к Даниилу, безмолвно спрашивая, что она здесь делает, но он только улыбается и целует меня в макушку.

Правда в том, что у ФБР нет ничего на Козловых. Информация, которую Даниил заставил меня передать Дейдре во время нашей последней встречи, не была инкриминирующей, более того, она доказывала, что у Козловых солидный легальный бизнес. Не то чтобы Даниил облегчил им задачу - он сделал так, что ФБР погналось за ними, прежде чем поняло, что у них ничего нет.

Убрав с дороги моего дядю, Козловы предоставили федералам доказательства того, что Зеги представляют опасность для американцев. Власти приняли мирное предложение Козловых и ушли, не задавая лишних вопросов. Они были побеждены.

Дейдра тяжело сглотнула и сделала глоток из бокала с шампанским, который держала в руке.

— Я должна извиниться перед тобой, Бьянка. Мне жаль, что я не смогла заставить Бюро заняться твоим дядей, когда он был жив. Я всегда верила тебе. Я знаю, что он был чудовищем и... — Она покачала головой, расстроенная. — Что ж, что сделано, то сделано, но я хочу, чтобы ты знала, что я больше не работаю в Бюро. После всего этого я поняла, что мне пора двигаться дальше.

Я на мгновение отворачиваюсь, чтобы обдумать ее слова. Я не уверена, как я отношусь к извинениям Дейдры. С одной стороны, это триумф, но с другой - горечь от того, что я прошла через ад и обратно во имя оправдания своей семьи. Но Дейдра не может нести всю вину на себе. Мы все служим людям, стоящим над нами, и я понимаю, что были и другие факторы. Поэтому я улыбаюсь и говорю ей:

— Я тебя прощаю.

Даниил выглядит чуть менее снисходительным, но он защищает меня, и я понимаю, почему.

— Ну, вы, конечно, красивая пара, — замечает Дейдра, ее глаза морщатся в уголках. — После всего, что вы пережили, вы заслуживаете счастья.

— Спасибо, — прямо говорит Даниил.

— Моя дверь всегда открыта для вас. — Дейдра кивает, поворачивается и исчезает в толпе.

— Ну, это было неожиданно, — говорю я, когда Даниил обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Для меня - нет. Ты заслужила эти извинения. Я долго ждал этого, — пробормотал он, целуя меня в шею.

— Спасибо, — говорю я, поднимая на него глаза. Его взгляд встречается с моим, в нем мелькает сухое веселье.

— Поблагодаришь меня после того, как я оттрахаю тебя шестью способами до воскресенья. — Его голос - черный шелк, обещание того, что будет дальше. Он быстро осматривает комнату, а затем улыбается мне. — Кстати говоря... — Он практически тащит меня по коридору в свой кабинет. В кабинет, в который у меня теперь есть свободный доступ. Закрыв за нами дверь, он, не теряя времени, водружает меня на свой стол и устраивается между моих ног.

— По-быстрому, — объясняет он, как будто это было непонятно.

— К счастью, я пришла подготовленной, — хвастаюсь я и поднимаю подол платья, демонстрируя ему свою голую киску. Я решила, что трусики сегодня будут только мешать.

— Черт. — Его брюки спускаются так быстро, что можно подумать, что они горят. — Мне нужно быть в тебе прямо сейчас.

Он обнимает меня за шею, пристраиваясь между моих ног, и одним неистовым толчком погружается в меня. Мои глаза закатываются назад.

Как обычно, я потрясена интенсивностью нашей связи. Наверное, в некоторых штатах запрещено заниматься сексом так хорошо, потому что эта связь между нами - как огонь и масло, одно только подпитывает другое. Я шире раздвигаю ноги и отклоняю тело назад, чтобы глубже вобрать его в себя. Чтобы насладиться каждой минутой, проведенной наедине, в объятиях друг друга. Со стоном он поднимает руку и проводит по моей щеке, пристально глядя мне в глаза.

— Я люблю тебя, — простонал он, проводя большим пальцем по моему пульсирующему клитору. Я уже чувствую, как он набухает внутри меня, находясь на грани разрядки. — И я не могу дождаться, когда заставлю тебя округлиться от моих малышей. — И тут он в последний раз вколачивается в меня, наполняя меня своей горячей спермой. Моя спина выгибается от неожиданности, и, еще раз щелкнув клитором, мой оргазм достигает пика, охватывая мое тело, как бушующий огонь.

Он рухнул вперед, прижимая меня к себе.

— Я тоже тебя люблю, — бормочу я ему в шею, вдыхая его запах. Мне никогда не надоест это - его прикосновение, его запах, весь Даниил. — Но подожди, партнер, я еще не готова к этим деткам.

Он смеется и целует меня в шею.

Сегодня мы не просто обменялись клятвами, мы заключили договор. Больше никакой лжи между нами, никаких секретов в будущем. В том числе и о том, чтобы я не вмешивалась в дела Братвы. Даниил признался, что Хорхе трахал его мозги с момента нашей свадьбы. Для меня это не сюрприз, но с этого момента мы договорились быть правдивыми друг с другом, как бы больно это ни было и как бы сильно ни волновало.

Мы строим совместную жизнь - настоящую, и чтобы она сложилась, обману больше не будет места. Я решила вернуться в школу и изучать управление бизнесом. Наблюдать за тем, как Даниил работает в своей стихии, подсчитывая цифры и принимая стратегические бизнес-решения, - это, честно говоря, одно из моих любимых занятий. Когда я закончу школу, я буду работать на Козловых в легальной части империи.

Кажется, целую вечность назад я пыталась убедить Даниила дать мне работу у него - конечно, тогда у меня были скрытые мотивы. Сейчас я хочу делать хорошую работу, которая имеет смысл. Именно поэтому, с благословения семьи и при содействии Киры и Джорджии, я стану инициатором создания Фонда Козлова. Этот фонд будет помогать женщинам, покинувшим насильственные отношения, встать на ноги. Может быть, это уравновесит некоторые грехи братства.

Мой муж – часть братвы, и я научилась с этим мириться, потому что он совсем не такой, как мой дядя или Хорхе. Он хороший человек, который иногда совершает плохие поступки.

Но мир не черно-белый. Он серый, и я могу принять это, если это означает, что я буду спать и просыпаться рядом с этим человеком. Этот человек, который рисковал жизнью и конечностями, чтобы спасти меня, и сделал бы это снова и снова, если бы в этом была необходимость.

Теперь он - моя семья.

Мой путеводный свет.

Все, ради чего стоит жить.

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

ИТАЛЬЯНСКОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ

4 ГОДА СПУСТЯ

Бьянка

— Наслаждаешься Cacio e Pepe? (прим. Итальянская паста)

Я поднимаю глаза и вижу, что мой муж с голодом смотрит не на еду, а на меня. Может быть, это потому, что моя грудь увеличилась на целый размер, или потому, что мои изгибы стали мягче и более выраженными, чем обычно. А может быть, дело в том, как я облизываю губы между каждым идеальным кусочком.

— В Италии паста всегда вкуснее, — говорю я, провожая взглядом Даниила. С этой скалы открывается вид на Амальфитанское побережье, а вдали сверкает океан. — Мммм, — издаю я стон, наслаждаясь всем этим. Видом, едой, моим мужчиной.

— Если ты и дальше будешь так стонать, мы не успеем вернуться на виллу. Мне придется трахнуть тебя на этом столе. — Его глаза вспыхивают темным и голодным огнем, и я понимаю, что это не пустая угроза. Тепло разливается по моей душе. Я не могу дождаться, когда он выполнит свое обещание. Но не раньше, чем я скушаю все до последнего кусочка этого итальянского пиршества.

— Успокойся, мальчик, — наставляю я. — Или, по крайней мере, потише, пока я не закончу углеводную разгрузку. — Мой язык высовывается изо рта, чтобы облизать вилку.

Его рука обхватывает мою челюсть, большой палец проводит по нижней губе.

— Италия хорошо повлияла на твой аппетит.

— Ага, — признаю я. Не совсем Италия. Не знаю, как Даниил не уловил моего состояния, но, полагаю, это связано с темпом нашей жизни. Сказать, что мы были заняты, значит преуменьшить.

Bellair превзошел все надежды и мечты Даниила и даже больше. Казино является самым популярным местом азартных игр в Нью-Йорке, сочетая в себе роскошь Монако и сексуальность Вегаса. Казино оказалось настолько успешным, что Даниил собирается открыть второе заведение в Атлантик-Сити.

И самое приятное во всем этом? Мы работаем вместе.

Мы с Даниилом не только надежные партнеры в жизни, но и отличные партнеры в бизнесе. Получив диплом по специальности "управление бизнесом", я сейчас возглавляю отдел развития легальной части бизнеса Козловых. Вместе с Джорджией я также руковожу Фондом Козлова - некоммерческой организацией, которую мы создали с нуля для поддержки женщин, покинувших насильственные отношения. Мне нравится, что работа приносит мне много радости, но в последнее время мне кажется, что чего-то не хватает.

Или, может быть, кого-то.

Даниил вечно грозился меня обрюхатить, но я не чувствовала себя готовой... до сих пор.

— Что ты от меня скрываешь? — Голос Даниила выводит меня из задумчивости, его выражение лица напряженно дымится.

— Почему ты так говоришь?

— В последнее время ты стала рассеянной. Какие тайны ты хранишь от меня, printsessa? — Он протягивает мне кусок фокаччи, блестящий от оливкового масла, и я откусываю, причмокивая губами от удовольствия.

Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, но это вдвойне верно для беременных женщин.

— Это не столько секрет, сколько... сюрприз. Счастливый сюрприз. — Я говорю, проводя ногой по ноге Даниила под столом.

Его рука останавливается на полпути ко рту, и креветка зависает в воздухе, когда его глаза встречаются с моими, в которых неверие сменяется благоговением.

— Ты говоришь то, что я думаю?

— Если ты думаешь, что я говорю, что в духовке есть булочка, то да.

Даниил вскочил со своего места.

— Черт возьми, детка, я стану отцом. — Не обращая внимания на других обедающих, он обходит стол и поднимает меня на руки. — Ты сделала меня чертовски счастливым, printsessa , ты знаешь это? Но эта новость, блядь... Я даже не знаю, что сказать.

Его рот переходит на мой, кончик его языка дразнит мою нижнюю губу, проникая все глубже в мой рот. Я встречаю его удар за ударом.

Ресторан разражается радостными возгласами, когда мы продолжаем целоваться. Это, наверное, самый скандальный поступок за все время существования этого поселка на скале, но кого это волнует? У меня есть Даниил, у него есть я, и скоро в нашей семье появится этот малыш.

Прожив столько времени в темноте, я наконец-то выхожу на свет.

***

По дороге на виллу Даниил едва удерживается от того, чтобы не прикоснуться ко мне. Мне не раз приходилось его отгонять, прежде чем мы не просто целовались на булыжной мостовой.

Как только мы снова оказываемся в уединении нашей виллы, я перестаю сопротивляться. Да и не смогла бы, даже если бы захотела. В мгновение ока он раздевает меня догола, прижимает к стене, и его руки оказываются на моем теле, кажется, везде сразу.

— Эти сиськи. Эта задница, — причмокивает он, обводя руками мои изгибы. —Я должен был заметить, что ты еще пышнее, чем обычно.

Словно в трансе, он проводит пальцем плавную линию от моего живота вниз, прямо между ног, нежно шепча над моими самыми интимными местами. Он трогает и дразнит мой клитор. В тот момент, когда я уже на грани, он замедляет движения пальцев, ослабляя их, и одурманивающе целует меня в подбородок.

— Даниил, пожалуйста, — выдохнула я, жаждая разрядки, которую может дать только он.

— Как я смогу работать в течение следующих восьми месяцев, если ты будешь так выглядеть? — Он стонет мне в ухо и упирается своей эрекцией в мой голый живот.

— Мы можем работать в постели, — предлагаю я, только наполовину шутя. Потому что Даниил по-прежнему сводит меня с ума, как и в первые дни. Мне по-прежнему достаточно одного его затянувшегося взгляда, чтобы почувствовать слабость в коленях.

— Мне нравится эта идея, printsessa. Ты все еще будешь моей шлюхой? — шепчет он, его пальцы набирают скорость, входят и выходят из меня, поглаживая маленькие кружочки по моему набухшему бутону. — Будешь ли ты по-прежнему стоять передо мной на коленях, когда я попрошу, и высасывать из моего члена всю сперму?

Приглушенный крик удовольствия вырывается из моего рта, когда его слова доводят меня до грани. Звуки, издаваемые его пальцами в моей влажной киске, отдаются между нами, как эротический саундтрек. Он не ослабевает, даже когда я откидываю голову назад и впиваюсь ногтями в его плечи. Мои бедра приподнимаются, усиливая трение, и Даниил дает мне то, что мне нужно, проникая двумя пальцами в меня еще глубже.

— Ты так хорошо меня принимаешь. Ты такая мокрая для меня. Уверен, ты сможешь принять еще больше.

Он добавляет третий палец, заполняя меня так основательно, что это жжет самым восхитительным образом. Мои внутренние мышцы сжимаются в его руке, горячее, нужное давление нарастает, пока все мое тело не содрогается в экстазе, удовольствие пульсирующими волнами исходит из моего ядра, и я содрогаюсь от прилива жидкости, стекающей по моим ногам.

— Черт, — прохрипел он, поднимая руку, чтобы я могла видеть. — Ты обрызгала меня. — Развратным жестом он облизывает свои пальцы от основания до кончика. — Мм, десерт. Теперь ложись на кровать.

Я резко вдыхаю, мое тело покалывает от предвкушения того, как он возьмет все в свои руки. В спальне он властный, как черт, и мне это нравится.

Расположившись в центре кровати, я ложусь на спину и позволяю своим ногам раздвинуться, полностью открывая перед ним двери, как на шведском столе. Он медленно приближается, пристально изучая меня. Мои нервы трепещут от предвкушения, когда он впивается в меня, а тело готово к тому, что последует дальше.

— Ты чертовски совершенна. Ты знаешь об этом? — Мое сердце бьется в тройном ритме, когда он опускает голову, проводит языком по моему правому соску, затем переходит к левому, но так и не делает глубоких потяжек, которых я так жажду.

— Даниил, — стону я, позволяя ему услышать потребность в моем голосе. — Еще.

— Ах. Вот так, printsessa?

Он снова опускается вниз, на этот раз засасывая каждую грудь глубоко в рот, облизывая и покусывая, лаская языком мои сверхчувствительные вершины. Моя грудь и до беременности была чувствительной, но сейчас это нечто иное. Его горячий рот сводит меня с ума, и я отчаянно хочу его члена. Но сначала я хочу поиграть.

Взяв его за воротник, я приближаю его лицо к своему, чтобы наши взгляды встретились.

— Теперь я беру все на себя.

— Вот как? — Он одаривает меня лукавой улыбкой, и у меня возникает ощущение, что именно это и подразумевается под "верхом снизу". Ложась на кровать рядом со мной, он закидывает руки за голову, словно ему нет до этого никакого дела.

Я скольжу по его мускулистому телу, смакуя ощущения от прикосновения лица к прохладной ткани его брюк и упираясь щекой в его эрекцию. Он издает злобное шипение, ругаясь под нос.

Теперь я здесь главная. Он в моей власти, и это не может не радовать. Быстро работая, я сажусь и снимаю с него пиджак и рубашку. Затем брюки и нижнее белье. Когда он оказывается там, где я хочу, я улучаю момент, чтобы насладиться им. Его загорелую кожу освещает замысловатые узоры татуировок. Мои глаза блуждают вниз, завороженные видом его великолепного члена.

Вздох. Это действительно произведение искусства.

— Это то, что ты хочешь от меня? — Голос Даниила - это низкое рычание, янтарные глаза затуманены тьмой, когда он грубо схватил свою эрекцию. Я киваю, отчаянно желая почувствовать его вкус. На его головке появляется блестящая капелька влаги, и я с нетерпением провожу по ней языком. Он одобрительно хмыкает.

— Всегда. — Я хриплю. — Трахни мой рот.

Даниил хватает меня за волосы и наматывает их на кулак, толкаясь бедрами вперед. Я чуть не задыхаюсь, когда он в восхитительном ритме качает бедрами, вгоняя свой ствол все глубже между моих губ. Откинув голову назад, он издает гортанный звук, и мышцы его груди вздрагивают от напряжения. Его отчаянная реакция - единственный стимул, который мне нужен, чтобы глубоко втянуть его в себя, наслаждаясь его соленым привкусом.

Лениво трахая мой рот, он удерживает меня на месте, словно я его кукла, и с каждым толчком его член ударяется о заднюю стенку моего горла.

— Ты моя хорошая девочка, не так ли? Высасываешь меня досуха? Я люблю, когда ты глотаешь всю мою сперму, printsessa.

Он издает негромкие звуки поощрения, продолжая входить в мой рот, его хватка на моих волосах крепкая, как поводок. Я боялась, что в постели он будет относиться ко мне по-другому, что он не будет таким грубым и требовательным, но мои опасения оказались беспочвенными, потому что Даниил овладевает мной так, как я этого жажду.

Так, как я буду хотеть всегда.

В тот момент, когда я думаю, что он собирается излить свою сперму мне в рот, он останавливает меня, грубо дернув за волосы.

— Ты должна сесть на мой член, детка. Я хочу взорваться внутри тебя, может быть, ты забеременеешь двойней.

— Это не так работает. — Я смеюсь, ползая по его телу. Я держу его за челюсть и притягиваю его губы к своим. Когда наши языки сталкиваются, он обхватывает руками мою талию, приподнимает меня и одним сильным толчком входит в меня.

— Я знаю, — шепчет Даниил мне на ухо. — Но я думаю, что стоит попробовать.

Единственное, на что я способна, - это глубокий стон, и он отвечает на него, обхватывая меня за задницу и заставляя насаживаться на его член в бешеном ритме, который соответствует моей потребности в нем.

Безумное желание свербит внутри меня и прорывается через горло, когда он покусывает и посасывает мою челюсть. Моя реакция на него почти слишком интенсивна. С каждым прикосновением моего клитора к его телу, с каждым вздыманием его огромного члена внутри меня, я дохожу до предела.

— Ну все, кончи для меня. Получи все, жадная девчонка. — Он наносит один сильный шлепок по моей заднице. Задушенный всхлип вырывается из моих губ, когда он набирает темп, вбивая его в меня с каждым ударом. — Я хочу услышать свое имя на твоих губах.

Я выкрикиваю его имя, когда во мне нарастает почти неистовая волна наслаждения. Между его грязными словами и большим пальцем, кружащим на моем клиторе, я разваливаюсь на части, оргазм своей интенсивностью сбивает дыхание. Мое тело раскраснелось и болит, когда он кричит, заливая меня своей горячей спермой.

Черт. Мой мужчина умеет трахаться.

Я опускаюсь на его грудь, пытаясь перевести дыхание и вернуться на землю. Его низкая усмешка щекочет мне ухо, а его рука гладит мои волосы.

— Гормоны беременности действительно влияют на тебя, printsessa. Это было потрясающе.

Он мягко опускает меня рядом с собой и притягивает к себе, прижимаясь ко мне сзади. Это моя тихая гавань, здесь, в объятиях мужчины, который значит для меня все. Человек, которого я называю любовью всей моей жизни, а теперь и папой моего малыша.

СЛЕДУЮЩАЯ КНИГА В СЕРИИ «ИМПЕРИЯ КОЗЛОВА»

СВИРЕПАЯ КЛЯТВА. История Лео и Алены

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/bookcaseli2