Книга: Скрытый во тьме

Книга: Скрытый во тьме

Автор: Кристал Дж. Джонсон.

Фелисити Вон

Серия: Одиночка

Перевод группы: https://t.me/+dQ6VY3aEeRkzOTky

Плейлист

Плейлист

I Did Something Bad – Taylor Swift

Chills (Dark Version) – Mickey Valen & Joey Myron

Psycho Killer – Talking Heads

Iris – The Goo Goo Dolls

Creep – Radiohead

I Will Possess Your Heart – Death Cab for Cutie

I Run to You – MISSIO

MIDDLE OF THE NIGHT – Elley Duhé

THE DEATH OF PEACE OF MIND – Bad Omens

Stay – Rihanna & Mikky Ekko

Total Eclipse of the Heart – Bonnie Tyler

Take Me to Church – Hozier

(Everything I Do) I Do It For You – Bryan Adams

Never Tear Us Apart – Bishop Briggs

Would You Go With Me – Josh Turner

Для бонусных глав

The Summoning –Sleep Token

You’ve Seen the Butcher - Deftones

SPOTIFY

Глава 1

Вай

Не доверяйте тому, кто не любит костюмированные вечеринки. Возможность на одну ночь стать тем, кем хочешь, совершить все те непристойные поступки, от которых настоящая ты воздерживаешься под страхом осуждения. Кто бы не хотел на время перестать быть собой и примерить образ поп-иконы, кумира или даже монстра? Особенно если сделать это на костюмированной вечеринке, устроенной легендарным богом Рок-н-ролла в средневековом замке в Шотландии.

Бесконечные напитки, грохочущая музыка и толпы людей, танцующих как один. Это моя жизнь.

Я пробираюсь сквозь толпу с напитком в руке и широкой улыбкой на разукрашенном лице. Никто не узнал меня сегодня вечером. Ни один человек не попытался очаровать меня, чтобы получить автограф моего отца, и не подошел ко мне с намерением открыть для себя дорогу в мир голливудской жизни. Сегодня вечером Вай Стоктон, дочь знаменитого гитариста и вокалиста Кирта Стоктона, не существует.

Выбранный мною сине-серый макияж делает скулы выше, а нос - уже. Тени, нанесенные на челюсть, делают ее такой острой, что о нее можно порезать палец. Но мой любимый штрих - белые контактные линзы, скрывающие мои лазурные глаза. С пышными накладными ресницами и драгоценными камнями на бровях, которые смягчают взгляд, я выгляжу совсем не так, как привыкли видеть люди.

Я делаю глоток своего фруктового коктейля и прислоняюсь к стене, чтобы понаблюдать за людьми. Не каждый день мне удается так внимательно наблюдать за окружающими. Гастрольная жизнь заставляет меня прятаться на темных стадионах. А когда у меня появляется возможность побыть в нормальной обстановке, кажется, что кто-то постоянно мешает мне. К счастью, никому нет дела до ледяной королевы, притаившейся в углу комнаты.

Мне не всегда хотелось оставаться в тени. На самом деле, когда я была моложе, мне нравилось внимание, которое я получала, будучи единственной дочерью Кирта Стоктона. Вспышки фотокамер, микрофоны, постоянно торчащие у меня перед носом. Пока люди с камерами не начинали задавать по-настоящему назойливые вопросы. например «Каково было сразу перейти с покупок в детском отделе одежды в отдел для пышек?» или когда мне исполнилось шестнадцать лет, классическим вопросом был «Эй, Вай, ты уже потеряла свою девственность?»

После этого я прекратила любезничать с репортерами и папарацци, и моя жизнь пошла по наклонной, пока у меня не осталось выбора, кроме как залечь на дно.

Теперь я приветствую одиночество. Я не хочу, чтобы кто-то лез в мои дела, и не буду лезть в чужие. Вот почему я так обрадовалась, когда узнала, что сегодня на вечеринке будет маскарад. Я больше не могу выходить на улицу без того, чтобы моя репутация не преследовала меня. Люди либо ходят за мной по пятам и хотят предложить мне провести ночь вместе, потому что слышали о моем прошлом и думают, что я легкодоступная, либо же всю ночь задают мне вопросы о моем отце.

Но это не то, на что я хочу тратить время.

— Ты выглядишь слишком погруженной в размышления для вечеринки-маскарада, — говорит низкий голос рядом со мной, и я вздрагиваю, прежде чем поднять глаза на говорящего.

Выше. И выше.

Его рост не меньше метра девяносто двух, в то время как мой - метр шестьдесят четыре. Под черной толстовкой и джинсами, которые сочетаются с его маской призрака, я могу сказать, что он очень хорошо сложен.

— Ну, это же вечеринка-маскарад в замке в Шотландии, так что, конечно, это имеет смысл — отвечаю я, быстро приходя в себя.

— Значит, ты либо размышляешь о мировом господстве, либо о трагических смертях королев, которые так и не смогли править своей страной.

Я приподнимаю бровь и чувствую, как драгоценные камни сверкают на моей коже. — А может, и то, и другое? Думаю, я бы хотела отомстить за их смерть.

— Вздорно.

Из-за маски не видно его глаз, но по наклону его головы я понимаю, что он рассматривает мое прозрачное голубое платье в обтяжку. Тысячи точно подобранных драгоценных камней покрывают все части моего тела, которые я хочу скрыть, появление в этом наряде в клубе могло бы вызвать скандал. Но на вечеринке у Кирта Стоктона я одета скромно.

— Почему бы тебе не выплеснуть всю эту пылкую энергию на танцполе? — спрашивает он.

От низкого гула его голоса у меня внутри все плавится. Мне хочется прижаться к нему и попросить повторить свой вопрос. Уже давно ни один мужчина не пробуждал во мне что-то настолько быстро.

— Я ждала кого-то, с кем хотела бы потанцевать. Но никто не привлек моего внимания. — я медленно перевожу свой взгляд с его лица на его ноги и обратно, делая паузу, — Пока минуту назад не появился ты.

Он не похож на всех остальных здесь, никакой дизайнерской одежды и итальянских кожаных туфель. Простая черная толстовка с капюшоном, натянутым на голову, и армейские ботинки говорят о его отношении «Мне на все насрать»

Протягивая мне руку, призрак говорит — Тогда давай не будем упускать эту возможность.

Я без колебаний беру его за руку, ставлю свой коктейль на ближайший столик и позволяю ему вытащить меня на танцпол. Музыка здесь звучит громче, чем когда-либо, ближе к реву динамиков, но это не приносит ничего, кроме прилива адреналина.

Он прижимает меня к себе, и я обхватываю его шею руками, покачиваясь в такт музыки, - я смутно узнаю ее, и она мне не нравится.

Тем не менее, я не могу отрицать, что она идеально подходит для танцев, ее ритм идеально подходит для того, чтобы двигать бёдрами ему навстречу, чтобы подразнить его, когда я провожу руками по его груди. Я раздвигаю ноги настолько, чтобы можно было соскользнуть вниз по его бедру, заглядывая в те бездонные отверстия маски, где скрываются его глаза, и гадая, какого цвета они за маской. Приподнимаясь, достаточно медленно, чтобы он почувствовал, что под платьем ничего нет, я шепчу ему на ухо

— Ты танцевал с кем-нибудь еще сегодня вечером, Призрак?

Низкий стон отдается в его груди, прежде чем он отвечает

— Ни с кем.

Его ответ не должен был подействовать на меня так, как подействовал. Почему меня вообще волнует, танцевал ли он с кем-то еще? Он всего лишь один человек в бесконечном море людей.

— Хорошо. Я тебе поверю, — говорю я и с дерзостью, взявшейся из ниоткуда, протягиваю руку, чтобы попытаться снять с него маску. Не знаю, что на меня нашло, но я хочу увидеть, что под ней.

Он отстраняется, и его тело перестает двигаться вместе с моим. Я тут же жалею о своем безрассудном поступке, ненавидя мысль о том, что зашла слишком далеко. У меня внутри все сжимается от этой мысли. Видит Бог, я не раз оказывалась на его месте, и я никогда не хотела бы так навязываться кому-то. Мои губы раздвигаются, готовые извергнуть искренние извинения, но я останавливаюсь.

Призрак обхватывает меня руками за талию, притягивает к своему твердому телу, и мы снова двигаемся в такт музыки, словно являемся одним целым.

— Ты маленькое порочное создание, не так ли? — спрашивает он, холодок от его маски прижимается к чувствительной области под моим ухом.

— Мне так говорили, — облегченно вздыхаю я, прижимаясь к нему тазом, чтобы проверить, так же ли он возбужден, как и я.

О да… Он определенно возбужден.

Его пальцы впились в мои бедра. — Блядь, не думаю, что смогу устоять перед тобой.

Поднеся одну руку к его груди, я притягиваю его к себе за переднюю часть толстовки. — Кто сказал, что тебе нужно сопротивляться мне? Я не вижу здесь никого, кто бы указывал нам, что делать.

— Если бы ты знала, какие мысли роятся в моей голове, то, возможно, не стала бы так быстро меня искушать.

Я приподнимаю бровь, и дерзкая ухмылка подрагивает на моих губах.

— Попробуй.

Его руки спускаются вниз по моим ногам, пока он не начинает играть с подолом моего короткого платья. — Я хочу почувствовать, какая мокрая у тебя киска. Ты позволишь мне прикоснуться к тебе?

Мой ответ был известен еще до того, как он закончил вопрос, но я оценила его дополнительные усилия, которые он прилагал, чтобы заставить меня поколебаться, двигая рукой между нами.

Я бывала на многих вечеринках и встречалась со многими мужчинами, но никогда не делала этого так открыто. Но сейчас что-то в том, что мое лицо неузнаваемо, а все остальные вокруг тоже в масках, делает меня смелой.

— Да, пожалуйста, — говорю я и, когда он встречает мой взгляд, добавляю голосом, который, надеюсь, звучит не так отчаянно, как мне кажется

— Прямо здесь.

— Черт, — вздыхает он, просовывая руку под мое платье. Его пальцы скользят по моей щели, собирая доказательства того, как сильно он меня возбуждает. Он ласкает меня нежными движениями, словно запоминая ощущения. Это пытка. Я отчаянно хочу, чтобы он погладил мой клитор и снял нарастающую боль.

— Ты дразнишь меня, — пробормотала я. — Разве ты не чувствуешь, как я пульсирую для тебя?

— Я чувствую тебя всеми своими пальцами. Твоя киска такая влажная для меня, порочное создание. — Он скользит пальцами по моему клитору, очерчивая круги. От этого простого прикосновения я хватаюсь за его толстовку, чтобы удержаться на ногах.

Как это возможно, что мое тело уже на грани взрыва?

— Черт, я... я боюсь, что я собираюсь...

— Что? Кончить? Разве ты не этого хотела? — дразнит он, проталкивая в меня палец и вновь нажимая на мой клитор.

— Да, но я имею в виду... я боюсь, что упаду, — отвечаю я, сжимаясь вокруг его пальцев, тем самым только усложняя себе задачу. Его рука крепко обхватывает мою талию, а пальцы продолжают входить и выходить из меня

— Не волнуйся об этом. Я держу тебя. Твоя единственная задача - душить мои пальцы своей прелестной киской.

Я зарылась головой в его шею и заскулила. Как, черт возьми, этот мужчина знает, что именно я хочу услышать?

— Я так близко, — простонала я, желая, чтобы мои губы касались его кожи, а не только ткани толстовки. — Я хочу знать, какое имя выкрикивать, когда ты заставишь меня кончить на глазах у всех этих людей.

— Хочешь узнать? — он добавляет еще один палец, растягивая меня почти до боли. Но мне это определенно нравится. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы между нами было что-то большее. Кроме того, разве причина того, что ты течешь мне на руку, не в том, что я - незнакомец, трахающий тебя пальцами на переполненном танцполе? Любой может застукать тебя с моими пальцами внутри.

— Да, ты прав, — задыхаюсь я, извиваясь на его руке, практически оседлав ее, как будто у меня никогда в жизни не будет другого шанса почувствовать в себе мужские пальцы. — Трахни меня, как будто мы здесь одни.

— Если бы мы были одни, я бы не только ласкал тебя. Я бы стоял на коленях, зарывшись лицом между твоих ног. Я жажду полакомиться тобой.

Блядь, как бы я хотела увидеть его, посмотреть, как его губы произносят эти грязные слова. С другой стороны, есть что-то сексуальное в том, чтобы не знать, как он выглядит.

— Боже, пожалуйста, я так близко, — хнычу я, и он замирает, прежде чем притянуть меня еще ближе к себе.

— Бога здесь нет, детка. Здесь есть только я, и я, черт возьми, не святой, - рычит он, проталкивая пальцы глубже и загибая их, пока не попадает в то самое место внутри меня, которого почти никто раньше не касался.

Он закрывает мне рот ладонью и издаёт низкий горловой смешок.

— Хочешь, чтобы все видели, как твоя жадная маленькая пизда плачет по моим пальцам?

Я качаю головой, и он кивает, прежде чем отпустить меня, показывая, чтобы я вела себя тихо. Он снова начинает обводить мой клитор большим пальцем, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, пока маленькие мурашки у меня внизу живота не поднимаются снова, и я не оказываюсь на грани.

Чем больше он играет со мной, тем сильнее я возбуждаюсь. Мой оргазм так близок, что все тело содрогается от предвкушения. В душу закрадывается страх, что все это закончится разочарованием. Может быть, он не сможет заставить меня кончить. Затем он щиплет мой клитор, и эта мысль мгновенно вылетает из моей головы, а на смену ей приходит самый сокрушительный оргазм, который я когда-либо испытывала. Мне кажется, что моя душа покинула тело и устремилась к звездам. В то же время я прекрасно осознаю, что моя спина выгибается, из моего рта вылетают нежелательные слова, а моя киска спазмирует вокруг его пальцев.

— Блядь, блядь, блядь, — бормочу я себе под нос, едва не опускаясь на колени, но он удерживает стальной хваткой, не давая упасть. — Хорошая девочка, — шепчет он достаточно громко, чтобы я слышала его сквозь маску.

— Ты так хорошо справилась. Вряд ли кто-то не видел, как ты распадалась на части ради меня

У меня отпадает челюсть, и я оглядываюсь по сторонам, мое лицо пылает, а унижение захлестывает меня. — Люди заметили?

Он вынимает из меня свои пальцы так медленно и целенаправленно, что, несмотря на нарастающую панику, мне почти хочется попросить его вставить их обратно. — Разве ты не этого хотела, маленькое порочное создание? — спрашивает он.

Я думала, что да, но теперь, когда это произошло, я волнуюсь, что, если кто-нибудь узнает меня? А завтра отцу за это влетит? Я слишком усердно работала, чтобы вернуть его доверие, и теперь все испорчу. Черт побери.

Боясь, что любой признак паники сработает против меня, я натянула на себя маску невозмутимости, которую всегда натягиваю для папарацци. — Да. Надеюсь, им понравилось шоу. И с этим пора заканчивать, — я вырываюсь из его объятий, оставляя между нами некоторое расстояние.

— Спасибо за это... Это было... Хорошо.

— Хорошо? — он делает шаг вперед, а я делаю один назад.

— Да. Хорошо, нормально, достойно. Выбирай сам.

Я не даю ему шанса ответить и протискиваюсь сквозь толпу. Низко опустив голову, я мчусь к ближайшему выходу. Мне нужно убраться как можно подальше отсюда, пока кто-нибудь не понял, кто я такая.

Если они еще не поняли.

Глава 2

Джаггер

Я потрясен. Совершенно потрясен. Я только что переступил через сотню границ, о которых даже не думал. Моя причина быть здесь сегодня вечером ясна, но, хотя я был здесь ради нее, ни один из моих планов не предусматривал, что мои пальцы будут глубоко погружены в ее мокрую киску. Но это меня не остановило. Она с такой готовностью приняла меня. Перед ее задыхающимися стонами и дрожащим изящным телом невозможно было устоять. И до сих пор невозможно.

Я прокладываю себе путь через море извивающихся тел и следую за ней. Бушующий в штанах стояк должен заставить меня броситься в ближайшую уборную или хотя бы спрятаться в углу, пока он не утихнет. Ни один из этих вариантов меня не устроит.

Хорошо? Нормально? Достойно? Нахуй.

Я почувствовал, как сильно она кончила. Она с трудом стояла на ногах, и не говорите мне о том, как ее киска душила мои пальцы. Если у этой женщины были оргазмы получше чем тот, что я ей подарил, то весь мир должен был содрогнуться, когда она кончала.

Я выхожу в тусклый коридор, где на каменных стенах висят масляные лампы. Щелчок каблуков по полированному полу отражается от потолка. Я ускоряю шаг и следую за звуком, петляя по лабиринту коридоров. Огибаю угол и внезапно останавливаюсь. Она стоит в двух шагах от меня, руки на бедрах, светлые волосы рассыпаются по плечам, словно нимб. Ее платье почти не оставляет шансов воображению и демонстрирует ее длинные стройные ноги. Но больше всего меня возбуждает ее рот. Этот грязный, сексуальный рот.

Я прищелкиваю языком. — Порочное маленькое создание, — говорю я, и мой голос эхом отражается от окружающих нас стен. — Почему ты бежишь от меня?

Она поднимает глаза и встречает мой взгляд, ее грудь расширяется от резкого вдоха. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя.

— Зачем? Зачем тебе это делать? — ее голос дрожит, но я нутром чувствую, что ей это нравится. Ей нравится, что я пришел, чтобы найти ее. Я засовываю руки в карманы и делаю шаг вперед.

— Потому что это было не просто хорошо, и я не думаю, что у нас с тобой все кончено.

Она делает шаг назад и качает головой. — Я не могу... Я не могу допустить, чтобы кто-то видел, как я себя веду. Это будет плохо для меня... — она останавливается и смотрит в пол. — Я просто не могу.

Если я считал ее сексуальной, когда она командовала мной на танцполе, то сейчас, когда она выглядит такой возбужденной, от нее просто захватывает дух. Все в ней противоречит друг другу, но при этом все так прекрасно сочетается. Яркие татуировки на ее руках говорят о ее бунтарской стороне, но ее большие голубые глаза такие чистые, такие доверчивые. А ее лицо так же мило под всем этим макияжем.

Я оглядываюсь через плечо и протягиваю руки. — Я не вижу здесь никого, кроме нас с тобой.

Она пожевывает нижнюю губу и обдумывает мои слова, прежде чем сказать

— Ты прав, но в любую секунду кто-то может войти и увидеть...

И, словно по команде, двери бального зала распахиваются, ударяясь о каменную стену и отдаваясь эхом в нашу сторону, как выстрел из дробовика. Смех и шарканье пьяных мужчин доносятся до нас.

— Видишь? — говорит она, указывая в конец коридора. — В этом замке нигде не безопасно. Здесь повсюду люди, — прежде чем я успеваю оглянуться на нее, я снова слышу щелканье ее каблуков, и она уходит. Я вижу, как ее светлые волосы взметаются за углом, прежде чем она полностью исчезает.

— Блядь, нет, - ворчу я, и на этот раз я ее не отпускаю.

Я бросаюсь за ней и не задумываюсь, когда в поле зрения появляется маленькая ниша за мраморной статуей в натуральную величину. Рукой обхватываю ее за плечи, и затаскиваю нас в укромный уголок в стене.

Здесь очень мало места для движения. Ее тело прижато ко мне и гладким камням за ее спиной. — Мы еще не закончили, — шепчу я ей на ухо.

Черт. Как бы мне хотелось сорвать эту маску и зарыться лицом в ее волосы. Я хочу почувствовать ее кожу на своих губах и смотреть на нее, не отрывая взгляда. Но ноющее чувство подсказывает мне, что это не то, чего она хочет. Как только она посмотрит на меня, все зайдет слишком далеко, и я потеряю возможность прикоснуться к ней.

Когда она открывает рот, чтобы заговорить, ее слова оказываются совершенно неожиданными. — Как ты узнал, что я хочу, чтобы ты пришел за мной?

Я не думал, что она признается в этом. Я полагал, что она будет притворяться, что не хочет этого, по крайней мере, еще несколько минут, но, видимо, она решила, что это бесполезно. Как будто я не могу понять, насколько она возбуждена.

— Я почувствовал, как сильно ты кончила на мои пальцы. Ты не смогла бы притвориться, даже если бы захотела. Ты не поэтому сбежала. Ты испугалась, находясь на людях. Я понимаю. — я провожу рукой по изгибу ее талии и сжимаю ее мягкую плоть. — Но, как я уже сказал... сейчас здесь никого нет.

Когда она поднимает на меня глаза, изо всех сил пытаясь заглянуть в прорези маски, ее взгляд светится возбуждением. — Да… ты прав. — она опускает руку вниз по моей груди и проводит пальцами по поясу, нащупывая пряжку ремня.

— И что, по-твоему, я должна с этим делать?

Я дал ей то, что она хотела, и я умираю от желания, чтобы она сделала то же в ответ. Я уже попробовал и теперь никогда не смогу остановиться. — Встань на колени.

Она опускает взгляд на мраморный пол, и я уже знаю, о чем она думает. Это узкое платьице, которое на ней надето, очевидно, оставляет ее ноги обнаженными. Для меня это плюс — ее ножки чертовски сексуальны, но от этого ей будет больно стоять на коленях.

— Не волнуйся, малышка, на этот раз я долго не протяну. Ты меня так завела, что я уже, блядь, капаю для тебя.

Она ухмыляется, опускается на колени и быстро справляется с пряжкой моего ремня, расстегивает пуговицу а затем молнию на моих джинсах. Я почти гужу от предвкушения, а когда она добирается до моих боксеров, то от хныканья, вырвавшегося из ее губ, я чуть не кончаю.

— Черт, ты огромный, — простонала она и, словно смутившись, прикусила губу, — Боже, я уверена, что ты слышал это столько раз, извини.

— Нет, не извиняйся, - прохрипел я, отчаянно желая ее прикосновений.

— Просто возьми меня в ротик.

Когда мой член оказывается у нее в руках, она обхватывает меня у основания и приподнимает бровь, глядя на меня снизу вверх. Проведя пальцем по бусинке спермы на моем кончике, она говорит — Ты ведь не преувеличивал, правда, Призрак?

Проведя кончиком пальца между губами, она облизывает его, и я издаю стон.

У меня было твердое намерение позволить ей контролировать ситуацию, но мои пальцы зарылись в ее волосы. Я притягиваю ее обратно, возвращая ее рот на свой член, ее рука обхватывает меня, а губы смыкаются вокруг моего члена. Я стараюсь не закрывать глаза, наблюдая за тем, как она заглатывает меня. Ощущения, которые она вызывает во мне, настолько великолепны, что мне хочется отдаться им. Вместо этого я смотрю на ее губы, растянутые вокруг меня, и хватаюсь за волосы на ее затылке.

— Я никогда не видел ничего более красивого, чем твой рот на моем члене, — шиплю я.

Она хмыкает и принимает меня глубже, до самого горла, и на этот раз мои колени чуть не подкосились от удовольствия, которое она мне доставляет.

— Блядь, — рычу я, убирая руку из ее волос и упираясь ею в стену позади нас.

— Ты так хорошо меня берешь. Не останавливайся.

Она сильнее прижимается ко мне и проводит языком по моему стволу, пока не достигает его кончика, посасывая так сильно, что впадают щеки, не отрывая взгляда от моего лица - ну, от маски, о существовании которой я начинаю жалеть с каждой блядской секундой все больше и больше.

Моя хватка становится все крепче, и она вздрагивает от напряжения. Небольшая боль идет ей на пользу. Не в силах больше сдерживаться, я подаюсь бедрами вперед и удерживаю ее на месте. Я беру от нее все, что хочу, любуясь драгоценными слезами, которые стекают по ее щекам. Мой палец скользит по их влажному следу, и я собираю соленую каплю. Мне нужно попробовать... только один, блядь, вкус.

Я просовываю палец под маску и слизываю ее слезы со своей кожи. Мой член разбухает в ее рту, и жар, нарастающий в моем животе, распространяется по пояснице. Потоки моей спермы выплескиваются на ее язык, ее горло подрагивает, пока она сглатывает.

— Хорошая девочка, — шепчу я, прижимая ладонь к ее горлу, чтобы почувствовать, как она проглатывает последние капли моей спермы.

Когда она отстраняется от меня, то опускается на колени, прислоняясь спиной к стене в скрюченной позе. В этом есть что-то сексуальное, в том, как ее икры сгибаются под давлением ее шпилек.

Она вытирает рот тыльной стороной ладони. — Черт возьми, Призрак. Я рада, что ты пришел, чтобы найти меня. Я бы не хотела пропустить такое. Я никогда не пробовала никого, похожего на тебя, — признается она, и то, как раскраснелись ее щеки под макияжем, так чертовски мило, что становится больно.

Конечно, она никогда не пробовала никого, похожего на меня. И да поможет мне бог, потому что я планирую так и оставить. Она должна была стать моей, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее.

Натянув штаны, я протягиваю руку, и она берет меня за руку. Я помогаю ей встать на ноги и некоторое время наслаждаюсь тем, как она чувствует себя в моих объятиях. Это так правильно. Это так хорошо. Каждый изгиб ее тела подходит мне как влитой. Я знаю, что она с таким же успехом баюкала бы меня между своих бедер. Придет день, когда я проверю свою теорию, но не сегодня.

Я глажу ее по щекам и запрокидываю голову назад, чтобы она посмотрела на меня. Мой большой палец проводит по ее губам, и я понимаю, что синева, окрасившая их, теперь размазана по всему моему члену.

Звук приближающихся шагов отвлекает меня от моих мыслей. Наше время вместе подошло к концу.

Пока что.

Наклонившись, чтобы только она могла меня слышать, я быстро говорю

— Помни, что я всегда слежу за тобой, Вай. Даже во тьме.

С ее губ срывается вздох, но это все, что она успевает сказать, прежде чем я выхожу из ниши. Проходит две секунды, прежде чем она бросается за мной, но коридор оказывается пустым.

Глава 3

Вай

Я почти не спала. Может, этот замок и был крутым местом для вечеринок, но спать в нем не слишком комфортно. По ночам здесь раздается множество звуков, и каждый из них пугал меня до смерти.

Но, честно говоря, больше всего мне не давала спать тревога, засевшая глубоко внутри, не могу поверить, что вчера вечером вела себя так на танцполе. Нахождение в костюме и под плотным слоем макияжа раздуло мою смелость до безрассудства. Да, меня влекло к незнакомцу в маске, но позволить ему довести меня до оргазма посреди танцпола на вечеринке моего отца? Боже мой, это что-то новенькое, даже для меня.

Я пыталась стать лучше. Несколько лет назад мой бунтарский характер вышел из-под контроля, и у меня не было другого выбора, кроме как изменить свои взгляды.

Моя мама умерла, когда я родилась, так что мы с отцом всегда были вдвоем. Но когда твой отец - одна из самых больших рок-звезд в мире, ты живешь жизнью, которая просто... отличается от обычной. А когда мне исполнилось шестнадцать и я начала водить машину, у меня появилось слишком много свободы. Мой отец был на гастролях девять месяцев в году.

Все начиналось достаточно невинно, я уговорила отца разрешить мне сделать татуировки вместе с ним, гуляла с друзьями каждый вечер, выпивала по выходным, курила немного травки то тут, то там. Мне прокололи пупок, нос и даже сосок. С тех пор я не ношу кольцо в пупке, но кольцо в носу - это мило, и давайте посмотрим правде в глаза... проколотый сосок это не просто красиво, это очень практично, знаете ли.

Но когда я поступила в колледж, ситуация приняла более коварный оборот. Чем больше мой отец вместе со своей командой пиарщиков пытался заставить меня угомониться, тем дальше я заходила. Я встречалась с парнем за парнем, иногда даже не удосуживаясь узнавать их имена, чуть не забросила учебу и почти весь второй курс просидела на кокаине после того, как однажды попробовала его на вечеринке. Однажды ночью в общежитии я попробовала наркотик, в который был подмешан фентанил. Я выжила только потому, что моя соседка по комнате стала носить с собой Наркан. Потому что она знала, насколько я увязла в этом, и как далеко могу зайти. Мне повезло, что я не умерла.

Именно это заставило меня остановиться. Мне пришлось почти умереть, чтобы выбраться из этого. Я прошла стационарную реабилитацию, присоединилась к туру с отцом, продолжила обучение в колледже онлайн, и все было хорошо.

Последние два года все было хорошо. Никаких психотропных веществ, четыре зачета до окончания колледжа, регулярные онлайн-встречи с психотерапевтом, и уж точно никаких знакомств с незнакомцами.

До прошлой ночи.

Было что-то в этом гребаном призраке, перед чем я просто не могла устоять. Остается только надеяться, что никто не заметил, что между нами произошло.

А что было потом в коридоре? Боже, это было так горячо, но при этом очень безрассудно. Что, если бы меня увидели? Засняли бы на гребаную камеру? Мой отец был бы опозорен.

Я должна выбросить этого парня из головы. Хорошо, что я не знаю его имени, поэтому не смогу поискать его в Интернете и попытаться связаться с ним. Потому что то, как он прикасался ко мне, было...

В дверь постучали, и я подскочила в постели. — Да?

—Вай, через пять минут у нас встреча в столовой. Очень важно, чтобы ты пришла вовремя. Я буду снаружи, чтобы проводить тебя, — говорит из коридора помощница моего отца.

—Проводить меня?

—Да, мэм, — говорит она, и в голосе ее звучит неловкость, так что я пропускаю это мимо ушей.

Но мое беспокойство нарастает. Черт, он знает. Конечно, он знает. Это была его вечеринка. Все были там ради него. Они знают, как он заботится обо мне, и они бы использовали этот факт, чтобы подставить меня под удар и поладить с ним. Блядь!

Я хватаю первую попавшуюся пару леггинсов и футболку и надеваю их. Завязав волосы в пучок на макушке, я впихиваю ноги в свои старые конверсы. Уверена, что выгляжу хуже некуда, когда открываю дверь, но все равно натягиваю на лицо яркую улыбку.

Синди была помощницей моего отца на протяжении десятилетий. Именно благодаря ей у меня были подарки на Рождество и новый рюкзак каждый учебный год. Ее черные волосы длиной до плеч заплетены в две косы по обе стороны от головы, а укороченная рубашка в полоску демонстрирует плоский живот. Ее легко можно принять за одну из пожилых поклонниц, которые следуют за моим отцом из страны в страну, но все на гастролях знают, насколько большую значимость она имеет. Именно благодаря Синди мой отец является одним из самых надежных артистов в индустрии.

—Это было на две минуты больше, чем я тебе дала, — говорит она, набирая текст на своем телефоне.

—Извини. Мне нужно было в туалет, а я не знала, что перерывы на туалет сейчас по расписанию.

Она смотрит на меня, и легкая улыбка растягивает ее красные губы. — В следующий раз я обязательно добавлю еще тридцать секунд.

—Спасибо.

Она хмыкает в ответ, и я следую за ней по коридору, отчаянно желая узнать подробности того, во что я ввязалась. Наконец, я больше не могу этого выносить.

—У меня проблемы? — спрашиваю я, и она смотрит на меня расширенными глазами.

—Проблемы? С чего ты взяла?

Мое сердце замирает. — Я… я не знаю, все это просто очень странно. Когда меня сопровождают куда-то подобным образом, это необычно, и...

Она кладет руку мне на плечо, и мы на мгновение замираем. — Нет, милая. У тебя нет проблем. Но что-то происходит, и это серьезно. Это касается тебя, поэтому мы хотели, чтобы ты присутствовала.

Теперь вместо того, чтобы бояться, что у меня неприятности, я боюсь полной неизвестности. — Что? Что происходит?

Она подталкивает меня к открытым двойным дверям в конце коридора. — Пойдем, и мы тебе расскажем.

Я вздыхаю и следую за ней по коридору, и когда мы входим внутрь, отец бросается через всю комнату и заключает в объятия.

Для любого, кто видел моего отца на сцене, такое проявление привязанности покажется странным. Он весь в кожаных штанах, черной подводке для глаз и ужасающих татуировках. Когда он играет, он - сплошной клубок энергии, а вокруг его головы развеваются роскошные локоны цвета соли и перца. Некоторые называют его принцем металла из-за его захватывающих текстов и тяжелых гитарных рифов. Но я знаю его как плюшевого мишку, который заботится обо мне больше, чем кто-либо в этом мире. Он просто мой папа.

—Вай, пчелка, ты в порядке? — спрашивает он, целуя меня в лоб.

Мои брови сходятся вместе. — Пап, я в порядке. Просто я очень, очень растеряна. Что, черт возьми, происходит?

—Садись, — говорит он и тащит меня к месту за столом с высокой стопкой вафель на тарелке. Клубника и взбитые сливки рядом с сиропом говорят о том, что папа заказал мой любимый завтрак специально для меня.

Я сажусь и бросаю взгляд через стол на место, где сидит начальник службы безопасности моего отца. Грейсон Брэдфорд старше меня на двенадцать лет, с суровой внешностью и мускулистым телосложением. Я провела слишком много часов, размышляя о том, какого оттенка его ореховые глаза и как он выглядит в майке. Когда придумали выражение «Стальные ягодицы», он был его воплощением. Грейсон — настоящий секс-символ.

—Грейсон, — говорю я, хлопая ресницами и садясь на свое место.

—Доброе утро, Вай. — я уверена, что один только низкий тон его голоса может довести женщину до оргазма.

—И чем же я обязана такой чести? Обычно меня не приглашают на утренний завтрак, — говорю я, не сводя с него глаз. Я флиртую. Я знаю, что флиртую. Но ничего не могу с собой поделать.

Он лезет в карман пиджака и достает два конверта. Печати на них были сорваны. Он протягивает их через стол и говорит — Похоже, у тебя есть поклонник, чьи чувства к тебе кажутся... не совсем здоровыми.

Мои глаза расширяются, и я осторожно беру первый конверт большим и указательным пальцами, держа его подальше от себя, как будто из него вот-вот выпрыгнет паук.

Грейсон усмехается и, словно читая мои мысли, говорит — Не волнуйся, конверты были проверены на наличие вредного содержимого.

Я натянуто улыбаюсь и открываю конверт, доставая и разворачивая лист бумаги. Письмо конечно же, напечатано на принтере, и на нем написана всего пара предложений.

Дорогая Вай,

Я знаю, что ты не знаешь о моем существовании, но я готов на все, чтобы прикоснуться к твоей коже, почувствовать твою руку в своей.

Даже если это означает отрезать ее и оставить себе.

—О Боже! — я вскрикиваю, бросаю письмо на стол и в ужасе смотрю на отца, а затем на Грейсона. — Что это за хрень?! Кто это прислал?

Папа качает головой. — Мы не знаем, пчелка. В этом-то и проблема.

Грейсон протягивает руку и забирает оба конверта и брошенное мной письмо. — Тебе не захочется видеть второе

Моя кровь стынет в жилах. — Оно еще хуже?

—Скажем так, они обещали прислать тебе конечности, которыми ты сможешь удовлетворять себя. Это их слова, не мои.

—Отвратительно. Где ты их нашел? — спрашиваю я и молча молюсь, чтобы Грейсон сказал, что на стадионе, где папа играл прошлой ночью.

—Моя команда нашла первый, зажатый в твоей двери, прошлой ночью. Второй нашли сегодня утром на полу, как будто его пытались просунуть под дверь.

Мое сердце учащенно забилось, как будто оно бежит марафонскую дистанцию, каждый удар словно удары ног о мою грудь.

—Ты не замечала, чтобы кто-то вел себя странно прошлой ночью?

Я поворачиваюсь к отцу и качаю головой. — Все кто были здесь вчера, были странными. Они все поклоняются тебе, как богу. Страннее не бывает.

Папа посмеивается и бросает взгляд на Грейсона. — Правда.

Грейсон раздраженно приподнимает бровь

–Тебе никто не показался странным?

Желчь поднимается к горлу, и я чувствую, что меня сейчас стошнит. Я ненавижу врать. Это напоминает мне о худшем периоде моей жизни, когда все выходило из-под контроля, и я почти все потеряла. Но я не могу рассказать им об этом, просто не могу.

—Нет. Я не так уж долго была на вечеринке. Я поднялась наверх через некоторое время и немного почитала, прежде чем лечь спать.

Я не обязана молчать о Призраке. Он погнался за мной, когда я его отшила. Конечно, я хотела, чтобы он погнался за мной, но все же. Хуже всего то, что он знал мое имя. Он вполне мог быть этим человеком.

И все же внутренний голос подсказывает мне, что я должна держать его и то, что мы сделали, в секрете. Если бы моя жизнь сейчас была фильмом ужасов, я бы сказала, что заслужила все, что со мной приключилось.

Грейсон садится на свое место и складывает руки на столе. — Он прошел мимо охраны после того, как мы дважды проверили замок. Не думаю, что это хорошая идея - оставлять Вай одну.

Я отодвигаю тарелку и расправляю плечи. — Ты серьезно? Мы покидаем Шотландию после сегодняшнего шоу. Возможно, он просто какой-то шотландский фанат, который хочет использовать меня, чтобы подобраться к папе, или что-то в этом роде, и все будет в порядке, когда мы уедем из этого жуткого замка.

—Возможно. Но что, если это не так? И что, если сегодня что-то случится? — На этот раз заговорил не Грейсон, а мой отец.

—Папа, мне никогда не требовался такой надзор. Это просто смешно.

—Я знаю, что тебе это не нравится, Вай, но мне так будет спокойнее. Я не могу тебя потерять.

Я понимаю. Мы - все, что есть друг у друга.

Мое сердце смягчается, а плечи опускаются.

—Хорошо, тогда кто это будет?

—Я — говорит Грейсон, слегка поджав губы.

От одного этого слова я практически таю на месте и превращаюсь в лужу у ног Грейсона Брэдфорда.

Глава 4

Вай

Музыка гремит из каждого уголка стадиона. Даже дверь туалета за сценой вибрирует от ударов барабанов и глубоких басов. Я мою руки и открываю дверь. Я вскрикиваю, едва не натолкнувшись на мужчину, огромного как гребаная скала.

— Грейсон! Господи, ты меня напугал. Разве обязательно прятаться за дверью ванной? Я там одна, и я заперла двери, — говорю я, обходя его.

Он не отстает от меня и идет следом. — Я думал, что в этом замке никого нет, пока мы не нашли вторую записку. Тот парень изворотлив.

Я закатываю глаза и качаю головой. — Мы уже даже не в Шотландии. Мы в Париже. Почему ты думаешь, что здесь еще есть опасность?

Он отвечает так быстро, что у меня голова идет кругом.

— Мы нашли еще одно письмо на вчерашнем шоу.

— Что? Где?

— На этот раз оно было возле номера твоего отца. Но оно было адресовано тебе.

У меня сводит желудок, и я замираю, положив руки на колени. — Что там было написано?

Грейсон придвигается ко мне и кладет руки на мои плечи, притягивая к себе. — Не волнуйся об этом, Вай. Именно поэтому твой отец поручил мне присматривать за тобой. У меня нет других обязанностей. Только ты. Ты слышишь меня?

Я сглатываю и киваю, пожевывая нижнюю губу. — Да, я слышу тебя. Я просто... я боюсь. Раньше мне не было страшно, потому что я действительно думала, что это просто кто-то на вечеринке, кто мог немного перебрать, но теперь...

Он наклоняет голову, и его брови опускаются над напряженным взглядом

— Что? Ты хочешь мне что-то сказать?

Я решительно качаю головой. — Нет. Просто это мог быть кто угодно, а теперь он еще и в Париже.

Он нежно берет меня за подбородок и приподнимает мою голову. — Неважно, кто это. У тебя есть я, и я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Ты ведь знаешь это, правда?

Мое сердце сжимается в груди, и я киваю. — Я знаю. Если за мной должен кто-то присматривать, то я рада, что это ты.

Грейсон ухмыляется. — Как будто твой отец доверил бы кому-то другому свою единственную дочь.

— Это точно. Он в порядке, верно? Его это никак не касается? Никаких угроз или чего-то еще?

Грейсон качает головой, пока мы идем за кулисы. — Нет. Ничего подобного. Все, что мы получили, связано с одержимостью этого ублюдка тобой. Это плохо, Вай. Действительно плохо.

Я дрожу, плотнее натягивая кардиган на грудь. — Да, это меня и пугает.

За исключением только одного.

Если это призрак... значит, он здесь, в Париже.

Где он?

Почему бы ему просто не найти меня снова? Господи, это полный пиздец.

Грейсон протягивает руку мне через плечо. — Может, мы можем спланировать какую-нибудь прогулку и отвлечь тебя? В конце концов, мы в Европе. Я слышал, что прогулки на гондолах в Италии очень романтичны, — говорит он, его голос поднимается на октаву, а его ореховые глаза игриво блестят.

Когда я была на пике полового созревания, Грейсона наняли в команду охраны моего отца. Я помню нашу первую встречу в Лос-Анджелесе. Тогда я тоже пускала по нему слюни. Но, учитывая нашу довольно большую разницу в возрасте, он всегда был для меня как старший брат. Но в глубине души та юная девушка, которая сохла по нему, была жива и здорова.

— Ты собираешься взять меня на романтическую прогулку? Серьезно? И когда ты хочешь устроить ее? — я дразню его, но на самом деле я бы, наверное, упала в обморок, если бы Грейсон Брэдфорд взял меня на что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее свидание.

— Я постараюсь запланировать его и дам тебе знать когда. А пока я собираюсь подтянуть свои вокальные навыки. Это не будет романтической прогулкой на гондоле, если на ней кто-нибудь не споет серенаду.

— После этого ты обязан пригласить меня потанцевать под звездным небом.

Он вскидывает бровь, когда его рука ложится мне на поясницу, ведя меня через скопление рабочих. — Когда ты стала такой требовательной?

— В ту минуту, когда я потеряла всю свою самостоятельность, потому что за мной следят двадцать четыре на семь.

— А вот и язвительность, которую я так люблю.

— Без нее я не была бы Вай Стоктон, — отвечаю я, пожимая плечами.

— Это было бы обидно, — говорит он, и, прежде чем я успеваю выдать что-то остроумное в ответ, кто-то говорит что-то в его наушник, и его внимание тут же переключается с меня на то, что говорят.

— Да. Она со мной.

Мое сердце замирает на долю секунды, и я поднимаю взгляд на Грейсона, ожидая, что он скажет дальше. С кем он разговаривает? Почему они говорят обо мне?

— Блядь, ладно. Я заберу ее отсюда. Ага. Держи меня в курсе.

Без предупреждения он крепко обхватывает меня за талию и прижимает к себе, проталкиваясь сквозь многочисленных членов команды, работающих за кулисами.

— Что происходит? — спрашиваю я, паника поднимается в моей груди.

— Не сейчас, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Я расскажу тебе в машине. Просто продолжай двигаться и не высовывайся, ладно?

Я прикусываю губу и делаю, как он просит, не говоря больше ни слова, пока мы не садимся на заднее сиденье одного из внедорожников, который арендовал мой отец.

Хлопнув дверью, он обращается к водителю, прежде чем поднять перегородку — Отвези нас на другой конец Парижа, в другой отель, который мы бронировали ранее.

— В Four Seasons? — спрашивает водитель.

— Да, тот самый.

— Понятно.

Когда перегородка оказывается полностью закрытой, я поворачиваюсь к Грейсону. — Что, черт возьми, происходит? Почему мы не возвращаемся в отель?

— Потому что сегодня ночью они нашли еще одно письмо.

Я откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза.

— Где?

Грейсон выглядит так, будто его сейчас стошнит, и это заставляет меня нервничать еще больше. — Помнишь, ты оставила свой рюкзак в гримерке отца сегодня вечером, потому что хотела взять с собой сменную одежду?

У меня отвисает челюсть, я выпрямляюсь, а мой желудок сжимается. — Нет, ты же не хочешь сказать…

— Хочу. Он оставил записку, приколотую к твоему рюкзаку. Не говоря уже о том, что Рейнольдс видел, как за кулисами шнырял какой-то тип в толстовке с капюшоном, которому там было не место. Что-то должно было произойти сегодня вечером, если бы я не вытащил тебя оттуда.

— Господи Иисусе, — говорю я, упираясь локтями в колени и запуская пальцы в волосы, дергая их у корней. — Все выходит из-под контроля. — я ненавижу очевидный страх, который звучит в моем голосе, и все мое тело дрожит.

Грейсон очень заботиться обо мне, пока мы едем по улицам Парижа. Даже когда он общается со службой безопасности, он бросает на меня ободряющие взгляды и нежно похлопывает по колену. Неважно, от кого исходит угроза, я знаю, что он не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Он готов броситься под пули ради меня, и не только потому, что это его работа.

Мы подъезжаем к заднему входу отеля Four Seasons, и меня заводят внутрь. В лифте царит неловкая тишина. Я пытаюсь отвлечься, постукивая ногтями по стене и играя с подолом своей футболки.

Номер в отеле выполнен в живописном парижском стиле - мебель цвета слоновой кости, акценты цвета морской волны и хрустальные люстры. Мое окно выходит на Эйфелеву башню, сверкающую золотыми огнями на фоне вечернего неба. Это прекрасно. И, возможно, я бы ценила эту красоту больше, если бы не была здесь из-за преследователя.

Грейсон закрывает за собой дверь, и мои глаза расширяются. Он всегда стоял за моей дверью, но никогда не был со мной в комнате.

— Это номер с двумя спальнями, — говорит он, опускаясь на диван и перекидывая руку через спинку. — Я подумал, что если мы с тобой будем жить в одном номере, это отпугнет того парня.

— О, — говорю я, и это больше похоже на писк, чем на что либо еще. Я прочищаю горло и сажусь на диван рядом с ним, оставляя между нами немного пространства. — Да, это имеет смысл. Думаешь, он сможет найти нас?

Он потирает щетину на лице и качает головой из стороны в сторону, словно обдумывая свой ответ. — Вполне возможно. Он везде находил нас. Так почему он не найдет нас сейчас? Я не хочу, чтобы он приближался к тебе, Вай.

— Я тоже. — я вздыхаю и с тоской смотрю в окно на Эйфелеву башню.

— Знаешь, я впервые в Париже. Вчера вечером мы приехали так поздно и сразу отправились на концерт, я даже не успела увидеть башню. И теперь вот так я могу ею наслаждаться? только через окно? — саркастический смешок сорвался с моих губ. — Как обычно.

Он вскакивает и хлопает в ладоши. — Оставайся здесь, закрой дверь на ключ, я вернусь через двадцать минут.

— Ты бросаешь меня?

— Всего на несколько минут, и это будет того стоить.

Я игриво усмехаюсь. — Ну ты и охранник.

— Запри дверь, я скоро вернусь.

Я следую указаниям Грейсона, потому что что еще мне остается делать, когда я нахожусь в опасности? Я мечусь по комнате, подпрыгивая от каждого шороха, как пугливое животное. Каждая минута его отсутствия кажется вечностью. Я все жду того момента, когда появится знакомая фигура в маске.

Черт бы меня побрал за то, что я связалась с незнакомцем, да еще и с тем, чьего лица я не видела.

Вдруг раздался стук в дверь от звука которого по коже пошли мурашки. Я на цыпочках пересекаю комнату, прижимая руку к колотящемуся сердцу. Заглянув в глазок, я обнаруживаю Грейсона, который крутит головой из стороны в сторону, изучая коридор.

— Что-то ты долго, — говорю я, открывая дверь.

— Меня не было тринадцать минут. Господи, Вай. Ты выглядишь так, будто находишься на грани сердечного приступа.

— Так и есть!

Он качает головой и улыбается, словно я сделала что-то забавное. — Пойдем, я заглажу свою вину.

Заперев наш номер на ключ, мы поднимаемся на лифте на верхний этаж. Двери раздвигаются, и я замираю от увиденного. Крыша отеля украшена растениями в горшках с цветами фуксии. Грейсон ведет меня к перилам, где прямо перед нами гордо возвышается Эйфелева башня. От этого зрелища захватывает дух.

— Ты познакомишься с башней вблизи, - говорит он с гордой улыбкой.

— Вау, — вздыхаю я, прислонившись к железным перилам. — Это даже красивее, чем я могла себе представить. Все эти огни. — я качаю головой. — Это великолепно.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Грейсона, и вижу, что он стоит прямо за мной. Он положил руки по обе стороны от меня, закрывая меня собой. Полагаю, сейчас сюда больше никого не пускают, потому что за те тринадцать минут, что его не было, он убедился, что может охранять крышу. Но я все равно ценю этот жест.

— Мне нравится, когда ты так счастлива. У тебя есть что-то особенное, Вай. Всегда было.

Мое сердце учащенно забилось - на этот раз не от страха, а от того, что Грейсон произнес столь неожиданные слова. Я поворачиваюсь к нему лицом, словно на каком-то автопилоте, который не желает останавливаться.

— Грей…

Мы так и застыли. Я в плену его объятий, а он изучает мое лицо, словно в нем заключена какая-то тайна вселенной. Мое тело реагирует на его близость. Мне хочется обхватить его за шею и почувствовать, как короткие волосы на его затылке щекочут мои пальцы.

Звонкий стук о перила на другой стороне крыши вырывает нас из этого момента. Грейсон отталкивается от меня и застывает на месте. Он осматривает каждый тускло освещенный угол, прежде чем снова обратить свое внимание на меня. Чистый страх смешивается с зелено-медовым цветом его глаз.

— Думаю, пришло время уложить тебя в постель.

Я киваю и позволяю ему провести меня обратно в номер, а когда мы едем на лифте вниз, я наконец спрашиваю — Как ты думаешь, там действительно кто-то был, или это просто разыгралось наше воображение?

— Я не уверен, но я не хотел рисковать и выяснять это.

Это достаточно честный ответ, и я не настаиваю на большем. Когда мы возвращаемся в номер, я опускаю взгляд на свою одежду. — У меня нет пижамы. Я носила ее весь день, и мне очень хочется принять душ и вылезти из нее.

Грейсон улыбается. — Нет, есть. Я всегда беру с собой свою сумку с одеждой, правда, она будет тебе велика, но не думаю, что это будет проблемой. В моем рюкзаке ты найдешь пижамные штаны и футболку, которые сможешь надеть на ночь. Утром я попрошу водителя забрать твою сумку из другого отеля.

Мое сердце согревается от этого жеста. — Спасибо. Это очень мило. А как же ты? — он качает головой. — Я не буду спать сегодня. Я буду дежурить прямо у твоей двери. Либо в спальне, либо в коридоре. Или так, или так.

— Хорошо, если ты уверен…

— Уверен. Иди в душ.

Повинуясь его приказу, я иду в ванную, которая почти такая же большая, как и сама спальня. Кому нужна ванная такого размера? Покачав головой, я снимаю с себя леггинсы, футболку, лифчик и трусики и оставляю их кучей лежать посреди кафельного пола.

Плиточный пол с подогревом. Господи. Вот к этому я могла бы привыкнуть. Надо будет попросить папу установить их.

Я включаю воду, пока она не становится такой горячей, что ванная наполняется паром, и встаю под душ. Вода кажется такой чертовски приятной, как массаж для моих усталых, напряжённых мышц, а также как бальзам для моего измученного сердца, как бы нелепо это ни звучало. Мне просто нужно снова почувствовать себя чистой. Сейчас я чувствую себя... мерзко. Грязно. Как будто кто-то прикасался ко мне, даже если это было не так.

Даже под водой я дрожу, и лишь через несколько минут я чувствую себя достаточно чистой, чтобы выйти из душа. Но я не могу этого сделать. Я не могу пошевелиться. Я так боюсь, что, когда я выйду, кто-то выскочит и напугает меня до смерти. Кто именно, я не знаю. Но знаю только, что мне до усрачки страшно.

Наконец я набираюсь смелости и выхожу, вытираюсь насухо, надеваю одежду Грейсона и расчесываю спутанные волосы. Когда волосы мокрые, они доходят мне почти до поясницы, а у меня нет с собой ни одного средства для волос, поэтому я трачу секунду на то, чтобы заплести их в косу. Когда я выхожу из ванной, Грейсона нигде не видно.

Должно быть, он уже в коридоре. Когда я смотрю в глазок, он стоит перед нашей комнатой и разговаривает по телефону. Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, которую я провозгласила своей.

Неважно, насколько удобен роскошный матрас или мягки простыни, я продолжаю ворочаться. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу эту дурацкую хэллоуинскую маску, а вслед за ней - образы… Мне должно быть стыдно за себя. Каждое прикосновение его пальцев преследует меня. То, как он овладевал моим телом. Как он использовал мой рот. Как он дергал меня за волосы…

— Блядь, - шиплю я, хватая подушку и засовывая ее себе между ног. Это лучше, чем ничего. И я определенно не буду трогать себя, когда рядом бродит Грейсон.

Я падаю на спину и смотрю в потолок. После всего, что я пережила, мне нужно выспаться. Поэтому я прибегаю к единственному способу, который мне помогает. Я считаю овец. Забавно, но это работает, и я проваливаюсь в сон, досчитав до четырехсот семидесяти двух овец.

Глава 5

Джаггер

Я проскальзываю мимо охранника в коридоре. Для кого-то это оказалось бы сложной задачей. Он уже несколько дней не оставляет ее без присмотра. Он постоянно маячит перед дверью или ходит за ней по пятам, как изголодавшееся по вниманию животное. Видя ее реакцию на него сегодня вечером, я думаю, что ей нравится, что он старается всегда держать ее в поле зрения. Но он не единственный, кто присматривает за ней, и так получилось, что у меня это получается лучше.

Как хорошая девочка, она заперла дверь своей спальни, надеясь уберечься от тех тварей, что бродят по ночам. Но таких монстров, как я, не остановить ни поворотом ключа, ни решетками на окнах, ни даже пулями. Под покровом ночи мы проскальзываем мимо любой защиты, а днем путешествуем при свете дня. Ничто не сможет удержать меня от нее.

Дверь захлопывается с тихим щелчком, когда я вхожу в ее комнату. Плюшевый ковер заглушает звук моих тяжелых ботинок. Она ничего не ожидает. Да и не ожидала бы. Со временем она привыкла к моему присутствию поздно ночью. Но эти визиты всегда носили невинный характер.

Я всегда держался на расстоянии, просто проверяя ее самочувствие, убеждаясь, что она дышит, что ничто не тревожит ее во сне и, самое главное, что она в безопасности. Все изменилось этой ночью. Мои желания по отношению к женщине, спящей в кровати передо мной, вышли за рамки простого наблюдения.

Я хочу прикоснуться к ней.

Вай прекрасна, даже когда спит. Ее кожа сияет под янтарным светом Эйфелевой башни, проникающим в окно. То, как трепещут ее ресницы, напоминает мне лепестки ромашки на летнем ветерке. Ее губы приоткрыты и надуты, точно так же, как в тот раз, когда она взяла мой член в рот. А ее ноги... одна ее стройная ножка, высунувшаяся из-под одеяла, так и манит меня.

Кончики пальцев покалывает, чем ближе я подхожу к кровати. Единственное, что может утихомирить это чувство, - Это она. Одна ночь. Одна возможность прикоснуться к ней, и я стану зависимым.

Я опускаю руку и, как бы невзначай, провожу кончиками пальцев от ее лодыжки до колена. Желание прикоснуться еще - это дикая потребность. Хочется сделать это, но я сдерживаю себя. Я бы никогда не причинил ей боли, не так, чтобы это вызвало слезы боли на ее глазах. Я создан только для того, чтобы доставлять ей удовольствие.

Остановившись у изголовья кровати, я смотрю на Вай. Ее круглые щеки ярко-розовые на фоне загорелой кожи. Она обожает воду - речки, океаны, бассейны. Мое маленькое порочное создание обожает надевать бикини, демонстрирующее все ее великолепные изгибы, и нежиться на солнце. Прежде чем я успеваю подумать об этом, я провожу указательным пальцем по впадинке у основания ее горла. Чего бы я только не отдал, чтобы поцеловать ее в это место.

Ее глаза трепещут, и из нее вырывается сонный стон. Я отстраняюсь и сжимаю руку в кулак. За все время, что я наблюдаю за Вай, я ни разу не переступал эту черту, не прикасался к ней без ее ведома.

Прежде чем искушение возьмет верх, я отстраняюсь от нее и направляюсь к креслу в углу комнаты. Расположенное возле изножья кровати, это позволяет мне прекрасно видеть каждый изгиб ее тела, пока она спит, но при этом оставаться на достаточном расстоянии, чтобы держать руки при себе.

Прежде чем сесть, я стягиваю маску, желая иметь беспрепятственный обзор.

Она переворачивается на живот, вытягивая неприкрытую ножку. На полу рядом с ее кроватью валяется пара пижамных штанов, похожих на мужские, скорее всего, это одежда того ублюдка, в которую она одета.

И она надела их на свою голую киску.

Я дергаю за молнию, мой ноющий член отчаянно требует облегчения. Я провожу по нему ладонью через джинсы, желая, чтобы он успокоился, и от этого легкого нажатия у меня вырывается стон. Я прикусываю губу, но уже слишком поздно.

Она зашевелилась на кровати, и я стиснул зубы, пытаясь натянуть маску обратно. Я едва успеваю надвинуть ее на подбородок, как воздух наполняется ее шокированным вздохом.

— Боже мой, какого хрена ты здесь делаешь? — шипит она, садясь и полностью закрывая свое тело одеялом, прижимаясь к изголовью кровати, стараясь оказаться как можно дальше от меня.

Она этого не видит, но я улыбаюсь. Ее реакция - это нечто большее, на что я даже не мог надеяться. Вай знает, что ее охранник находится снаружи и ждет, когда она позовет его по имени. Как и подобает мудаку, он ворвется в комнату и заключит ее в свои объятия. Но она не зовет его, потому что в глубине души хочет, чтобы я был здесь.

— Я пришел понаблюдать за тобой, — честно отвечаю я, мой голос звучит приглушенно из-за маски.

— Я... что? Блядь, это ты. Ты оставлял жуткие письма, и из-за тебя меня пасет охранник. — она указывает на дверь. — Уходи. Сейчас же. Пока я не позвала его сюда. Он убьет тебя. Сто процентов убьет тебя, без вопросов, — выплевывает она, но в ее тоне нет настоящей злобы. Она блефует.

Наклонившись вперед в кресле, я сцепляю руки уперевшись локтями в колени и пристально смотрю на нее. — Ты этого хочешь, порочное создание? Ты хочешь, чтобы я был тем, кто посылал тебе эти письма? Тем, кто следил за каждым твоим шагом и ждал идеального момента, чтобы овладеть тобой?

— Нет. Конечно, нет, — прошептала она, ее голос дрожал от... страха? Возбуждения? А может от всего сразу?

— Почему нет? Это бы улучшило твое мнение обо мне, не так ли?

— Я... я не хочу, чтобы ты был преследователем, потому что я... — она заикается и сжимает одеяло, ее взгляд метался по комнате, куда угодно, только не на меня.

Я поднимаюсь с места и меньше чем через минуту стою на коленях на кровати перед ней. — Потому что я заставил тебя кончить так сильно, что ты чуть не рухнула на колени посреди забитого людьми танцпола?

— Блядь, — задыхается она, и по тому, как сдвигаются ее ноги рядом со мной, я понимаю, что она сжимает бедра.

— Потому что ты не хочешь быть той женщиной, которой нравится сосать член мужчины, который всегда следит за ней? — спрашиваю я, подползая чуть ближе.

Она подтягивает ноги и прижимает их к груди. — Откуда ты знаешь, что мне понравилось сосать твой член? - она огрызается, и в её голосе вновь появляется привычная мне дерзость, но её тело всё ещё остаётся зажатым.

Я наклоняю голову в сторону, маска сдвигается под неудобным углом. — Ох, милая Вай, все, что мне нужно сделать, это погрузить пальцы в твою красивую розовую киску, и я найду тебя, возбужденную от воспоминаний о твоих губах, обхвативших меня, когда я наполнял твое горло своей спермой. — я подползаю еще ближе, пока мы не оказываемся лицом к лицу. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что ты не жаждешь, чтобы я снова оттрахал тебя пальцами.

Ее ноздри раздуваются, и, к удивлению, она прислоняется ко мне. — Нет.

Я едва успеваю назвать ее лгуньей, как она заставляет меня замолчать, хватая меня за толстовку притягивая ближе.

— Почему я должна тебе что-то говорить, если я даже не знаю, кто ты? Сними маску и скажи мне свое гребаное имя. Это первый шаг к тому, чтобы доказать мне, что ты не тот отмороженный урод, который превратил мою жизнь в ад.

Я выдерживаю ее взгляд и стягиваю маску. Я смотрю на нее сквозь темные пряди волос, которые рассыпаются по моему лицу. Она задыхается, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отстраниться.

— Черт возьми, — бормочет она, и из ее горла вырывается хриплый сексуальный смех, которого я раньше от нее не слышал. — Ты просто охренительно красив.

Я посмеиваюсь. Она не говорит мне ничего такого, чего бы я не знал. Я был создан, чтобы привлекать ее, чтобы она доверяла мне. И хотя то, что я чувствую к ней сейчас, выходит за рамки моего предназначения, это не мешает мне переступать черту запретного.

— Джаггер. Меня зовут Джаггер Нокс, — говорю я, зная, что один только мой голос оказывает разрушительное воздействие на ее тело.

— Джаггер, — шепчет она, словно проверяя, как это звучит на ее языке. На ее губах появляется маленькая улыбка. — Это действительно твое имя? Или ты говоришь мне это только потому, что мой отец гастролировал со Стоунз в 80-х?

Я облизываю губы, пытаясь скрыть улыбку. — Я никогда не буду тебе лгать, Вай. Никогда. От тебя я хочу того же. Ты сказала, что мысли о том, что мы делали той ночью, не возбуждают тебя. Раздвинь эти сексуальные бедра и докажи мне это.

Ее веки закрываются, и она опускает голову на подушки у изголовья. — Ты не в себе, если думаешь...

— О, я вполне в себе. Ты первая, ради кого я становлюсь таким.

Она заливисто смеется и кивает. — Хорошо, приятно знать. Что у тебя нет привычки пробираться в гостиничные номера к ничего не подозревающим женщинам и говорить им, чтобы они раздвинули ноги.

Мои веки тяжелеют, и я провожу языком по зубам. — Никогда. Только с тобой.

Ее голубые глаза вспыхивают. Ей это нравится. Ее заводит, что она единственная, кем я настолько одержим.

— Значит, когда я докажу обратное, ты оставишь меня в покое?

Я ухмыляюсь и опираюсь на руки, не сводя с нее взгляда. — Конечно, Вай. Я уйду. Если твоя киска не намокла для меня, я уйду.

Она откидывает одеяло, и я едва не теряю контроль над собой при виде ее ног, вытянутых прямо рядом с моими. Прошло слишком много времени с той вечеринки, слишком долго я не прикасался к ней.

Она нужна мне сейчас.

— Ну же, маленькое порочное создание. Покажи мне.

Она втягивает нижнюю губу между зубами, и я вижу, что она нервничает. Я почему-то знаю, что она никогда не делала этого раньше. Да, у нее было много партнеров, что вызывает у меня безумную ревность, но она никогда не прикасалась к себе ради мужчины. Это мое, только для меня.

Вай раздвигает ноги, подол футболки не скрывает ни кусочка ее голой киски. Ее мягкий живот и полные бедра, которые я хочу целовать, лизать, сжимать и отмечать как свою собственность, пока я пирую на ней, но я знаю, что должен подождать.

Подождать, пока она доверится мне.

Она скользит пальцами вниз по своему мягкому животику, и когда они касаются ее клитора, она шипит от удовольствия и сильнее закусывает губу, чтобы заглушить свой стон. — Блядь, — ругается она.

— Чуть ниже, — приказываю я.

Она двигает рукой вниз, пока кончик среднего пальца не оказывается у ее входа. Я мог бы смотреть на нее всю ночь. Ее пальцы уверенно скользят по ее скользкой пизде. От этого зрелища у меня текут слюни.

— Покажи мне, как сильно я на тебя влияю.

Вай поднимает руку, и несколько ее пальцев блестят между нами.

— Какая же ты плохая девочка, что солгала мне, — говорю я, мой голос хриплый от потребности в ней.

— И как же ты собираешься решать это, Джаггер? — спрашивает она, проводя пальцами по губам, а затем вылизывая их начисто.

Меня охватывает разочарование. Я хотел слизать ее влагу, чтобы ее вкус оставался на моем языке. Но она не единственная, кто умеет дразнить отказом.

— Я буду смотреть, как ты трахаешь себя этими нежными пальчиками.

Она поднимает бровь. — По-моему, это не похоже на наказание.

Я тянусь вниз и расстегиваю пуговицу на своих черных джинсах. — Ты не сможешь кончить, пока не кончу я.

Самодовольная ухмылка приподнимает уголки ее полных губ. — И это должно меня испугать? Насколько я помню, ты недолго продержался в коридоре той ночью, — дразнит она, вводя один палец внутрь и прижимая большой палец к клитору.

— Только из-за твоего маленького грязного рта — я освобождаю член из джинсов и провожу рукой по твердой длине. — Я могу изводить себя всю ночь, если это означает, что я смогу наблюдать за тобой в таком состоянии.

Она смотрит на часы на тумбочке, прежде чем встретиться с моим взглядом.

— У нас есть всего несколько часов до рассвета. Давай не будем тянуть, ладно?

— Тогда начинай. Поиграй со своей киской, — отвечаю я, лениво скользя рукой вверх-вниз по своему стволу.

Она хмыкает и скользит вторым пальцем внутрь, растягивая себя еще больше, и резко вдыхает, прежде чем приподнять бедра с матраса. — Блядь, я мокрая, — пробормотала она.

— Ты с такой готовностью отдалась мне. Скажи, если бы я прижал тебя к стене, ты бы позволила мне трахнуть тебя? — я провожу большим пальцем по головке члена и собираю выступившую там влагу. Растирая ее по стволу

Ее хныканье - достаточный ответ, но она дает мне то, что я хочу.

— Да, да, я бы так и сделала. Я бы позволила тебе трахнуть меня в коридоре, в моей спальне, где бы ты ни захотел, — задыхается она, и я понимаю, что она уже близко, по тому, как учащается ее дыхание.

Я щелкаю языком, издавая разочарованный звук. — Помедленнее, маленькое порочное создание. Поласкай клитор своими влажными пальчиками. Я еще не закончил с тобой. — она послушно следует моим указаниям, и я награждаю ее похвалой, которой, как я понял, она жаждет. — Хорошая девочка.

— Ты собираешься дразнить меня всю ночь, не так ли? — простонала она, открывая глаза, чтобы встретиться с моими, и синева в них практически ледяная.

— Не знаю, как долго я смогу продержаться, если ты будешь продолжать издавать такие звуки, Вай.

Вытащив пальцы из киски, она опускается на колени так, что оказывается в нескольких сантиметрах от меня.

— Что ты делаешь?

Показывая мне блестящие средний и безымянный пальцы, она говорит

— Я подумала, что тебе захочется попробовать.

— Блядь, как я только мог подумать, что ты не оправдаешь прозвище, которое я тебе дал. — я открываю рот и позволяю ей накормить меня своей сладостью, которую я так жаждал.

Мягкие пальцы Вай скользят по моему языку, и я жадно поглощаю ее. Это тот момент, ради которого я существовал, та секунда, когда я почувствую ее на вкус и оживу.

Мой член подергивается в руке, и я сжимаю его кончик, чтобы оттянуть момент разрядки. Я слишком долго ждал этого, и я не позволю ей лишить меня этого. Я выпускаю изо рта ее пальцы и говорю — Теперь, когда я осквернил твои пальцы, трахни себя ими еще раз.

Она без колебаний выполняет мое указание, но и не отстраняется от меня. Вместо того чтобы отползти на свое место у изголовья, она устраивается у меня на коленях и снова вводит эти два пальца в свою щель, шипя, когда прижимает большой палец к тому месту, которое должно принести ей долгожданную разрядку.

Но я едва могу дышать. Ее рука в сантиметрах от моего члена. Я не так планировал это. Она слишком близко ко мне, предполагалось, что у меня будет больше контроля, чем сейчас.

Должно быть, она заметила тень сомнения на моем лице, поднеся одну руку к моему подбородку и приподняв его, чтобы видеть мои глаза она тихо спросила.

— Что случилось, Джаггер? — она замедлила свои движения, и в ее тоне нет ехидства. Она действительно обеспокоена.

Она может быть моим порочным созданием, но в глубине души она милая, и это ее способ напомнить мне об этом.

Весь контроль и здравый смысл покидают меня, и первые связные слова, которые приходят мне в голову, срываются с моих губ. — Я хочу кончить на тебя.

Ее губы приоткрываются, и она на секунду задумывается, прежде чем заговорить. — Мы не планировали ехать сюда. У меня нет другой одежды, кроме этой... Есть идеи?

Не говоря ни слова, я стягиваю с нее футболку через голову. Ей не нужна одежда того ублюдка. — Вопрос решен. — не то, чтобы я планировал потратить хоть каплю на что-то, кроме как на ее кожу.

Яркие татуировки на ее руках в виде пионов, окруженных кинжалами и черепами, идеально отображают ее сущность - сладкую и грешную. Я хочу провести кончиком языка по каждому контуру. Я хочу, чтобы эти чернила запечатлелись в моей памяти, как если бы они были впечатаны в мою собственную кожу. Маленький блеск привлекает мое внимание к ее левой груди. Два крошечных бриллиантика покоятся по обе стороны от соска Вай. Очень осторожно, чтобы не коснуться ее кожи, я провожу большим пальцем по одному из сверкающих драгоценных камней.

Ее легкий вдох смещает мои пальцы, и я едва касаюсь ее соска. Я отдергиваю руку, но не сразу — Проколотый сосок, Вай? Это чертовски сексуально. Держу пари, ты дергаешь его, когда в одиночестве трогаешь свой набухший маленький клитор, не так ли?

— Блядь, — вырывается у нее, и прежде чем я успеваю ей что-то сказать, она протягивает к нему свободную руку и дергает за него. Её рот приоткрывается от новых ощущений. — Да…

— Вот так, малышка. Продолжай, и я кончу. Скажи, что ты этого хочешь. Скажи, что хочешь, чтобы я кончил на тебя.

— Да. Сделай это. Отдай мне все до капли.

Я никогда не слышал более сексуальных слов чем эти.

Моя разрядка обрушивается на меня с поразительной силой. Из меня вырывается стон, когда я окрашиваю ее идеальный, мягкий животик в белый цвет. Белые капли стекают по ее рукам, скользят по пальцам.

И когда она проталкивает мою сперму внутрь себя, когда она кончает, я едва не кончаю снова от вида того, как мы смешиваемся. Это безрассудно во многих отношениях, но, похоже, она не может удержаться, так же как и я.

— Блядь, Джаггер. Блядь. Бл...

Я закрываю ей рот рукой, а другой сжимаю ее затылок. — Ш-ш-ш. Не шуми, чтобы он не вломился сюда и не увидел, что принадлежит мне. Ты меня поняла?

Она кивает и переживает последние мгновения оргазма, подавшись навстречу моим прикосновениям, словно наслаждаясь ими. Когда она кончает и вся дрожит, она хватает меня за предплечье и отводит мою руку.

— Это было... неожиданно, — бормочет она, оглядывая беспорядок, который я устроил. Я сжимаю ее бедро и провожу большим пальцем по внутренней стороне, едва не касаясь ее набухшей пизды. Влага, скопившаяся там, прилипает к подушечке пальца, и я подношу ее к губам. Мои глаза закатываются, когда я впервые ощущаю наш вкус

— Ты снова пытаешься заставить меня кончить, а мне нужно поспать.

Я качаю головой и поднимаюсь на ноги. — Нет, на сегодня все. — я заправляю член обратно в джинсы и направляюсь в ванную, чтобы взять что-нибудь, чем можно было бы ее вытереть. Но тут мой взгляд зацепился за футболку того ублюдка на полу. — Мне нужно привести тебя в порядок, а потом уложить в постель.

Схватив футболку с пола, я начинаю вытирать свою сперму с ее живота, и тут ее глаза расширяются.

— Джаггер! У меня нет другой футболки!

Я шикаю на нее, а затем иду в ванную и выбрасываю пропитанную спермой футболку в мусорное ведро, прикрывая ее, ради ее же блага, горстью салфеток. Я смачиваю тряпку, чтобы очистить тело Вай, а затем выбрасываю ее, чтобы завтра ей не пришлось убирать все, что мы натворили.

Я стягиваю через голову толстовку и кладу ей на колени. — Теперь у тебя есть что надеть.

Ухмылка расползается по ее красивому лицу, освещая его черты. — Серьезно?

— Да, мне нравится идея, что ты носишь мою одежду.

А когда она надевает ее через голову и распускает волосы, позволяя им рассыпаться каскадом по плечам, я просто охреневаю.

— Спасибо, Джаггер, — шепчет она.

— Не нужно меня благодарить, Вай. Я всегда позабочусь о тебе. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, просто зажги свечу.

— Ты серьезно? Я что, должна встать на колени и молиться тебе? — спрашивает она, не пытаясь скрыть сарказма в голосе.

— У меня найдутся занятия поинтереснее, которыми ты сможешь заняться, стоя на коленях, нежели молиться.

— Не сомневаюсь. — улыбка сползает с ее лица. — Надеюсь, ты говорил правду… когда говорил, что никогда не соврешь мне.

— Я говорил правду, — говорю я, укладывая ее на кровать и натягивая на нее одеяло. Я целую ее в лоб и направляюсь к двери. Когда я берусь за ручку, она снова останавливает меня с очередным вопросом.

— А если я попрошу тебя перестать меня преследовать?

Я бросаю на нее взгляд через плечо, и мрачная улыбка растягивается на моем лице. — Никогда.

С этими словами я ухожу, оставляя ее размышлять о том, что мы сделали

Глава 6

Вай

Я просыпаюсь, окутанная теплом и ароматом корицы и гвоздики - двумя моими самыми любимыми запахами. Смутившись, я открываю глаза и вспоминаю, что на мне толстовка Джаггера. Все воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Он снял маску и показал самое красивое лицо, которое я когда-либо видела. Тусклый свет, исходящий от Эйфелевой башни, отбрасывал тень на острый угол его челюсти, освещал его пухлые губы и глубокие зеленые глаза. Я искала хоть какой-то недостаток, хоть что-то, что могло бы дать мне силы прогнать его, но не могла найти ни одного. Мое лицо раскраснелось от возбуждения и стыда.

Я подношу рукав толстовки к носу и вдыхаю. Как, черт возьми, он может пахнуть настолько охеренно? Я вытягиваю руки над головой потягиваясь, и мой взгляд падает на пижамные штаны Грейсона на полу. Затем я вспоминаю о его футболке, и кровь приливает к лицу.

Блядь. Что мне сказать ему о его одежде?

Прости, вчера вечером сюда приперся парень, вероятно, мой преследователь, и кончил мне на живот, а то, что я не успела затолкать внутрь себя, он вытер твоей футболкой. Я куплю тебе новую, когда мы в следующий раз окажемся в магазине!

Не думаю, что он нормально отреагирует на это. И что мне делать с этой толстовкой? Грейсон замечает каждую мелочь. Он наверняка поинтересуется, где я ее взяла, и устроит скандал. Но я ни за что не оставлю ее здесь. Срывая толстовку, я запихиваю ее под одеяло и натягиваю одеяло до подбородка, размышляя, что, черт возьми, делать.

Я знаю. Я скажу...

В дверь стучат, и я вскакиваю.

— Вай? — Это Грейсон.

— Да?

— У меня здесь твоя сумка. Хочешь, я принесу ее?

Я убеждаюсь, что полностью прикрыта, и отвечаю — Конечно, заходи.

Грейсон входит в комнату, выглядя слишком настороженно для человека, который провел ночь, вышагивая по коридору и охраняя меня от преследователя, который все равно каким-то образом проскользнул мимо. Темно-синяя футболка, в которую он одет, обтягивает его широкую грудь и накачанные руки. Несомненно, он накинет блейзер поверх, чтобы придать ей более солидный вид, когда мы полетим сегодня. Его внимательный взгляд скользит по мне, и я, в свою очередь, не упускаю, как он задерживается на моих обнаженных плечах.

— Бессонная ночь? — спрашивает он, ставя мою сумку на изножье кровати.

— Нет. Я нормально спала. Почему ты спрашиваешь?

— Даже не знаю, — беззаботно говорит он. — Может, потому что ты голая под одеялом

Я чуть не подавилась воздухом, и удивленно вскинула брови. — Черт, Грей! Какого черта? Откуда ты знаешь, что я голая?

— Ну, учитывая, что мои штаны валяются на полу, а на тебе нет футболки... Ты же жаловалась раньше, что не хочешь спать в одежде, которая была на тебе весь день. Два плюс два обычно равно четыре.

Он не ошибся.

— Здесь стало очень жарко. — ну, чисто технически я не вру.

— А звуки? Ты провела здесь несколько часов... разговаривая. Я несколько раз чуть не врывался, но потом вспоминал, что мимо меня никто не пройдет.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь не выдать себя. Он слышал нас? Черт. Черт, черт, черт.

— Я общалась по Фейс-Тайму с Кейтлин, — вру я. — Я не разговаривала с ней неделями, и мне нужно было немного пообщаться с лучшей подругой.

Он кивает и хмыкает, на его лице задумчивое выражение, как будто он пытается понять, говорю ли я правду. Видимо, он решает оставить все как есть, поскольку говорит — Хорошо, но послушай меня, Вай. Ты должна быть осторожна. Никому не рассказывай о том, что происходит с этим преследователем, ясно?

— Не буду, — говорю я, возможно, слишком быстро. — Я бы не стала этого делать.

— Я знаю, что ты умнее. Тем не менее, это моя работа – напоминать тебе. — он наклоняет подбородок к моей сумке с одеждой. — Почему бы тебе не одеться? У нас есть несколько часов до того, как мы должны быть в аэропорту, и я подумал, что ты захочешь увидеть что-то еще, кроме гостиничного номера, самолета или стадиона.

Не могу поверить, что мне это сошло с рук. Что он больше не задаст мне ни единого вопроса. И он все еще везет меня куда-то.

— Звучит отлично, я буду готова через несколько минут.

Когда он уходит, я делаю глубокий вдох и падаю обратно на подушки. Мне повезло, что все прошло так гладко.

И еще мне повезло, что Джаггер не причинил мне вреда прошлой ночью. И откуда мне знать, что он не причинит мне боли в следующий раз?

Он сказал, что никогда не будет мне врать, но откуда мне знать, что он говорит правду? Откуда мне знать, что он не преследователь? Ведь он следит за мной. Правда в том, что я его совсем не знаю. И я была так неосторожна прошлой ночью. Как будто я вижу его и забываю, как функционировать.

Сегодня я должна выкинуть его из головы, и первый шаг - взять эту толстовку и зарыть ее так глубоко на дно сумки, чтобы больше о ней не вспоминать. А в следующий раз я возьму ее в руки, только для того чтобы вернуть ему обратно. Вот блядь. Я уже думаю о том, когда увижу его в следующий раз.

Я откидываю одеяло и приступаю к своей утренней рутине - ну, или к тому, что я могу сделать, без своих уходовых средств.

Я еду осматривать достопримечательности Парижа с человеком, в которого я была тайно влюблена на протяжении многих лет. Который не является преследователем. Который защищает меня от преследователя. Я не знаю, как Джаггер попал сюда прошлой ночью.

Я даже не уверена, что он пробрался мимо Грейсона. Но как...

Мне приходит в голову мысль. Что, если он каким-то образом проник сюда, пока мы были на крыше? Это ведь возможно, не так ли? И он просто говорит мне, что пробрался мимо Грейсона, чтобы я разозлилась на него или усомнилась в его способности защитить меня. Я должна выбросить его из головы. И сегодняшнее свидание с Грейсоном - идеальный способ сделать это.

Водитель подъезжает к поместью с высоким железным забором. Вдали возвышается огромный особняк, словно сошедший со страниц сказки, а на раскинувшейся перед ним лужайке отдыхают люди. Кроме основных достопримечательностей Парижа, я мало что знаю об этом городе. Это место не похоже на то, что я видела на фотографиях или слышала от друзей.

Мы выходим из внедорожника, и Грейсон предлагает мне свою руку. Я беру его за руку и спрашиваю — Что это за место?

Он ведет меня через ворота и по одной из двух широких тропинок, ведущих к особняку. — Люксембургские сады. Я знаю, как сильно ты любишь цветы, а это одно из самых красивых мест в Париже.

Я подпрыгиваю на месте, глядя на него. — О, это так великолепно! Это так мило с твоей стороны, — говорю я, нахмурив брови.

Он пожимает плечами. — Ничего особенного. То, через что ты сейчас проходишь, я не пожелаю никому. Если я могу сделать что-то, чтобы тебе стало хоть немного лучше, почему бы и нет?

Я качаю головой. — Ты лучший, ты знаешь это?

Он выпрямляется и ведет меня к роще деревьев. — Вот почему твой отец приставил меня к тебе, — шутит он.

Закатывая глаза, я толкаю его бедром. — Да, да. Куда мы направимся сначала?

Он указывает на рощу деревьев, к которой мы приближаемся.

— Там находится фонтан Медичи. Это один из моих любимых уголков Парижа.

— Ты уже бывал здесь?

— Только один раз, много лет назад. Я был один, и в одиночку было не очень весело. Я подумал, что будет лучше разделить это с кем-то еще. — я закусываю внутреннюю сторону щеки. — И ты выбрал меня?

— Да. Убил двух зайцев одним выстрелом. Отличная компания, которая, как оказалось, притягивает взгляды всех присутствующих. Мне приятно осознавать, что они завидуют.

Завидуют? Грейсон всегда был добр ко мне и никогда не сдерживался, когда осыпал меня комплиментами. Но слова о том, что ему нравится знать, что люди завидуют ему, потому что он со мной, меня не устраивают. Это вызывает во мне внутреннюю тревогу, которая предупреждает, что кто-то хочет быть моим другом по неправильным причинам.

Это бессмысленно. Это же Грейсон - парень, по которому я пускала слюни с тех пор, как была подростком. Его намерения всегда были искренними. У меня нет причин полагать, что он мог бы использовать меня подобным образом. Мы друзья.

— Мы пришли, — говорит он, вырывая меня из моих раздумий

Подняв голову, я вижу, что мы находимся перед великолепной скульптурой на вершине небольшого искусственного водоема, дополненной резными греческими статуями и красивыми цветами в урнах, окружающими бассейн фонтана.

— Вау, это потрясающе, — говорю я с улыбкой. Сейчас начало осени, и цветы оранжевые, желтые и красные. Это мое любимое время года, и я не могу не улыбнуться.

— Бронзовая статуя наверху - Это Полифем. Он сын Посейдона и циклопа. Мраморная женщина внизу - Галатея. Это нимфа, в которую он влюблен и за которой ему явно нравилось шпионить. Смертный мужчина, держащий ее на руках, - Ацис, ее любовник. Из ревности Полифем бросил в Ациса валун и убил его. Но Галатея превратила Ациса в бессмертного речного духа, чтобы он мог жить дальше.

— Это так мрачно, но в то же время очаровательно, — говорю я, любуясь пленительной сценой.

— Любовь заставляет даже богов совершать безумные поступки, Вай.

Я смотрю на него краем глаза, и он наблюдает за мной, словно ему интересна моя реакция на это замечание, но прежде чем я успеваю что-то сказать, у него звонит телефон, и он тут же отвечает.

— Брэдфорд. — Он делает паузу и слушает, закатывая глаза. — Хорошо. Хорошо, принято к сведению. Спасибо.

— Что это было? — спрашиваю я, когда он нажимает на наушник.

— Нам пора. Самолет вылетает на два часа раньше, чем планировалось.

— О, черт, вот отстой, — говорю я, но мой мозг говорит совсем другое.

Облегчение разливается по моим венам, и я ненавижу себя за это, но все, о чем я могу думать, пока мы возвращаемся к взлетно-посадочной полосе, - интересно, будет ли Джаггер и дальше преследовать меня из города в город?

Глава 7

Джаггер

Любовь заставляет даже богов совершать безумные поступки, Вай.

Умоляю. Что за убогая фраза. Как Вай не видит его насквозь? Может, и видит, не знаю. Сегодня я не подошел достаточно близко, чтобы это выяснить.

Но все изменится, потому что мне совсем не понравился этот разговор. Мне не понравилось ничего из того, что я видел и слышал сегодня. Он зашел с ней слишком далеко, он должен был защищать ее, а не флиртовать с ней. Или, если уж совсем честно, приставать к ней.

Но в одном этот придурок был прав - все, кто не был с ней под руку, завидовали.

В том числе и я. Мне потребовалось все, чтобы не выскочить из своего укрытия, не перекинуть ее через плечо и не унести оттуда. Мне не нравится, что он трогает ее. Меня тошнит от мысли, что он прикасается к ней, а от осознания того, что им предстоит лететь вместе на самолете, меня выворачивает.

Но почему она должна доверять мне, когда я говорю, что я не преследователь? Она едва знает меня. Моя девочка умна. Она умеет выживать. Я должен найти способ доказать, что я подхожу ей.

В Риме я появляюсь на концерте ее отца прямо перед его окончанием, и когда я вижу Вай за кулисами, мое сердце сжимается от умиления. Она смотрит на него с такой искренней любовью и гордостью на лице, и я могу только надеяться, что однажды она будет смотреть на меня хотя бы с половиной таких чувств.

Я неохотно оставляю ее, чтобы досмотреть выступление ее отца. Члены команды суетятся вокруг, подготавливая контейнеры для транспортировки, чтобы упаковать их, как только закончится шоу. Я пробираюсь среди них зигзагами, вглядываясь в каждое лицо, ища одно особенное. Я в шоке от того, что Брэдфорд разрешил ей смотреть концерт без него. Я сворачиваю в более тихий коридор, где несколько женщин работают со стеллажами с одеждой для группы. Дверь посередине коридора с надписью «Стоктон» распахнута настежь. Я заглядываю внутрь и обнаруживаю именно того, кого ищу. Начальник службы безопасности ходит по комнате с телефоном у уха и ведет невнятный разговор с кем-то на другой линии.

— Я не думаю, что сейчас подходящее время. Я взял на себя новые обязанности, которые требуют от меня максимум внимания. Тебе будет скучно. — Брэдфорд закрывает глаза и потирает висок. — Я понимаю, что это тебя расстраивает, но ты знала, как много требует моя работа, когда мы только начали встречаться. Это моя жизнь.

Судя по крику, доносящемуся с другого конца телефона, кто-то недоволен им. Я фыркаю и бормочу — Добро пожаловать в клуб.

— Да, я понимаю. Ты должна делать то, что считаешь правильным. — Он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Мне тоже жаль. — он постукивает по экрану и убирает телефон в карман. Я не могу не заметить, что он выглядит совсем не расстроенным из-за того, что только что произошло. Парень, конечно, мудак, но Вай тут ни при чем.

Остаток ночи я провел, наблюдая, как он переговаривается с другими охранниками и все ближе и ближе подходит к Вай. Хотелось бы, чтобы он дал мне хоть кроху чего-то, что можно было бы использовать против него. Мне надоело видеть его рядом с ней.

Я могу намекнуть, что у него есть... ну, точнее, была девушка. Это может ее разозлить. Я надеюсь, что нет, ведь мне хочется верить, что ей безразлична его личная жизнь. Но, судя по тому, как она на него смотрит, я в этом не уверен. И, честно говоря, я не уверен, что хочу знать, что она к нему чувствует. Потому что какими бы они ни были ее чувства, они не имеют значения.

Наконец, спустя, казалось бы, вечность, они направляются в свой отель. Для человека, который так параноидально относится к безопасности, Брэдфорд - трепло. Я оказался на месте раньше, потому мне придется подождать, пока они доедут до отеля.

— Чтоб тебя, — ворчу я, пиная камни у отеля и ожидая, пока подъедет их машина. Я прислонился к роскошному зданию, скрываясь от слепящего света уличных фонарей, а когда они наконец подъехали на своем лимузине, я спрятался подальше в тени, чтобы меня не заметили.

Первым выходит Брэдфорд, затем Кирт, который выглядит донельзя уставшим, а затем Вай, которая делает нечто любопытное, как только ступает на тротуар. Она игнорирует руку своего охранника и смотрит по сторонам, но не так, словно боится.

Как будто она... надеется кого-то увидеть.

Может быть, она надеется увидеть меня?

— Ты в порядке, Ви? — спрашивает ее Брэдфорд, и мы оба съеживаемся от того, что он назвал ее так.

— Э—э-э, да, я в порядке. Мы можем подняться наверх? Я устала. — а затем, так тихо, что я почти не слышал ее — Интересно, есть ли у них свечи? Может, я настолько отчаялась, что таки попробую.

По моему лицу расползается ухмылка.

Я иду, маленькое порочное создание.

Как один человек может так сильно раздражать? Если я думал, что двухместный номер, который они делили в Париже, был плохим, то этот просто ужасен. У каждого из них своя комната, но дверь в стене между ними позволяет ему легко попасть в ее. Их номера здесь меньше - открытая планировка с диваном, письменным столом и кроватью. Он буквально спит по ту сторону ее стены и приказал ей оставить дверь незапертой на случай непредвиденных обстоятельств.

Я жду, пока его дыхание не станет глубоким и медленным. Слава богам, что он не спал накануне. Ему не потребовалось много времени, чтобы отключиться.

Замок в ее комнате легко поддается, и мне ничего не стоит сдвинуть цепочку в сторону. Я вхожу в комнату Вай закрывая за собой дверь.

В отличие от простого изящества парижского номера, ее спальня выполнена в итальянском стиле была создана для королевских особ. Все позолочено, отделка стен, изысканная кровать с балдахином, даже светильники покрыты золотом. И когда я вижу ее спящую фигурку, закутанную в мягкие белые одеяла, я понимаю, как ей это подходит.

Вай похожа на принцессу из сказок, которые она так любила в детстве. Ее золотистые волосы мягкими волнами обрамляют лицо, а бледно-розовый атлас ночной рубашки идеально дополняет ее веснушчатую кожу.

Я приближаюсь к ней и пристально смотрю на нее, пока она спит. Я надеялся, что она подождет меня, но видимо усталость взяла верх. Подцепив пальцем мягкую бретельку на ее плече, я спрашиваю —Ты надела что-нибудь красивое для меня сегодня?

Она издает сонный стон и поворачивается ко мне лицом, но не открывает глаза, а ее дыхание остается ровным и медленным. Она все еще спит.

Я провожу пальцами по ее обнаженной коже, по ключицам к плечу, растирая атлас ночнушки между кончиками пальцев.

— Думаю, так и есть, порочное создание. Обычно ты не надеваешь такие вещи в постель, не так ли? — Я осторожно сажусь, и она вздрагивает, но не просыпается. На секунду мне кажется, что она собирается перевернуться на спину, но вместо этого она делает именно то, что я хочу.

Она выгибается мне навстречу, как будто знает, что я здесь, как будто жаждет моих прикосновений.

Я провожу пальцами ниже, туда, где под атласом прячутся ее соски, металлическая сережка так и манит прикоснуться. Я так отчаянно хочу прикоснуться к ее соскам, но это неправильно. Она не знает, что я здесь. Как бы я ни хотел ее. Я едва касаюсь рукой металла сережки, и мой член подрагивает в штанах.

— Блядь, — бормочу я, отдергивая руку и собираясь отстраниться от нее, но не успеваю я подняться на ноги, как она обхватывает своими нежными пальчиками мое запястье.

— Нет, Джаггер, пожалуйста, — стонет она. — Пожалуйста, не уходи.

Я удивленно смотрю на нее, но по-настоящему удивляюсь, когда вижу, что она все еще спит. Или хотя бы частично. Мечтает обо мне.

И когда она возвращает мою руку на свою грудь, я едва не кончаю.

— Посмотри на себя, ты предлагаешь мне себя даже во сне. — я задираю ее ночную рубашку, обнажая безупречную кожу. Наклонившись. я провожу языком по ее пирсингу и щелкаю по нему. — я никогда не откажу тебе, Вай. — Ее спина выгибается, подталкивая меня к большему. Я целую боковую сторону ее груди и осторожно оттягиваю, и тяну за украшение.

Она задыхается, сжимает в одной руке простыню, а другую запускает в мои волосы, сильно дергая их за корни. Мои прикосновения становится более отчаянным, и я сосу сильнее, оставляя засос сбоку.

Вай хнычет, и когда я поднимаю голову, чтобы осмотреть ее кожу, я провожу пальцами по уже темнеющему фиолетовому пятнышку. — Блядь, твоя кожа выглядит так идеально с моей меткой на ней.

Она переворачивается на спину и беспокойно откидывает одеяло, ее коленки раздвигаются, а край ее ночной рубашки задрался до бедра, показывая мне, что на ней снова нет трусиков.

— Ты не можешь так искушать меня, Вай. Не жди, что я не захочу увидеть все твои сладкие местечки, когда ты вот так раздвинешь для меня ноги. — осторожно, чтобы не коснуться ее, я задираю тонкую ткань выше. Я шиплю, когда ее киска оказывается на виду. Такая нежная и красивая. Мне хочется одновременно поклоняться ей и жестко трахать.

— Если бы ты только знала, что я хочу с тобой сделать, — шепчу я.

Ее ресницы подрагивают, когда она окончательно просыпается, я наконец-то вижу ее прекрасные голубые глаза.

— Тогда сделай это, Джаггер, — хриплым от сна голосом произносит она.

Уголок моего рта искривляется в ухмылке. Она не понимает, какую силу только что дала мне. Я опускаюсь на колени и закидываю ее ногу себе на плечо. Не отрывая от нее взгляда, я накрываю своим ртом мягкий участок кожи прямо над ее киской. Если бы я мог, я бы провел здесь вечность, осыпая ее кожу поцелуями.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — требую я.

Она выгибает спину, пытаясь заставить меня дать ей то, что она хочет, не произнося слов, но я отодвигаюсь настолько, чтобы оказаться вне зоны ее досягаемости.

— Джаггер, — скулит она. — Ты знаешь, чего я хочу.

— Скажи это. — я протягиваю руку и зажимаю ее клитор между большим и указательным пальцами, а когда она вскрикивает, зажимаю ей рот ладонью. Приподнимаясь, чтобы прошептать ей на ухо — А теперь, Вай. Веди себя тихо. Ты же не хочешь, чтобы твой большой и плохой телохранитель пришел и застал тебя с раздвинутыми ногами для твоего преследователя? — в последнее слово я вложил саркастическую нотку, надеясь, что она уловит мою язвительность.

Судя по тому, что ее взгляд метнулся ко мне, она уловила.

— Ты можешь быть хорошей девочкой и помолчать для меня?

Она кивает, и я убираю руку, опускаясь между ее ног. — Итак, на чем я остановился? Ах, да... ты собиралась сказать мне, где именно ты хочешь почувствовать мой рот.

— Я хочу его на своем клиторе, Джаггер. Я хочу твой рот на моей киске, твой язык, все это. Пожалуйста. Не заставляй меня продолжать умолять. Потому что я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, — шепчет она.

Она замолкает, после того как из нее вырывается просьба. К щекам приливает кровь, окрашивая их. Она сомневается в своих словах. Мой палец проводит по ее влажному центру, от чего он покрывается влагой. И тут меня осеняет. Ей нравится страх перед неизвестностью. На самом деле ее возбуждает мысль о том, что мужчина, преследующий ее, вот-вот заставит кончить ему на язык. Мое порочное создание - хорошая девочка, склонная ко всему необычному и извращенному.

Я раздвигаю ее губки большими пальцами и дую на ее клитор. — Скажи мне, что тебя больше всего возбуждает. Мысль о том, что он застанет меня между твоих ног, или то, что ты позволишь своему преследователю трахать тебя языком?

Она хнычет и сильно дергает меня за волосы.

— Джаггер, ты дразнишь меня.

— Ответь на вопрос, и я дам тебе то, что ты хочешь.

Она вздрагивает, когда я провожу языком по внутренней стороне ее бедра и скольжу рукой по ребрам, чтобы потянуть за сережку.

— Я могу выбрать и то, и то? Ты единственный, кто когда-либо заставлял меня чувствовать себя так...

— А что, если я скажу, что это я? Это тревожное чувство, что за тобой кто-то наблюдает, и когда ты просыпаешься поздно ночью и чувствуешь, что в комнате с тобой монстр, это я. — я провожу языком снизу вверх по ее губкам, впервые по-настоящему пробуя на вкус женщину, ради которой я дышу. — Это всегда был я.

Глава 8

Вай

— Что? — шепчу я, не веря в услышанное, но в то же время мое тело все также продолжает реагировать на его прикосновения. Я прижимаюсь бедрами к его рту и одобрительно стону от того, как быстро и умело его язык доводит меня до пика.

Может быть, меня действительно заводит мысль о том, что он преследователь.

Что, черт возьми, со мной не так?

— Но... ты же сказал, что никогда не будешь мне врать, — задыхаюсь я, дергая его за волосы, заставляя его посмотреть мне в глаза.

— Никогда, — вздыхает он, просовывая пальцы внутрь меня, заменяя им рот. Его большой палец скользит по моему клитору твердыми, медленными движениями, пока он вводит в меня два, а затем три пальца. Растяжение причиняет немного боли к непрекращающемуся удовольствию, проникающему в меня.

— Блядь, — простонала я, не в силах мыслить здраво и попытаться хоть немного вникнуть в то, что он имел ввиду. Мне плевать. — Это так чертовски приятно.

— Да? Ты уже закончила задавать вопросы, порочное создание? Ты готова кончить? — дразнит он, проводя языком вверх и вниз.

Я выгибаюсь под ним. — Да, блядь, да. Пожалуйста.

Его язык кружится вокруг моего клитора, прежде чем он втягивает его в рот, посасывая и покусывая, в то время как его пальцы погружаются в меня снова и снова. Каждое движение закручивает меня все сильнее, пока центр моего существа не вспыхивает всеми цветами, известными человеку. Я светлая и темная, яркая и тусклая, сверкающая, как звезды. Я пытаюсь сдержать крик, но не могу остановить себя, чтобы не выкрикнуть его имя. Джаггер. Джаггер. Он - все, чего жаждет мое тело.

— Хорошая девочка. Очень хорошая девочка, — бормочет он, поглощая каждую каплю.

Я млею от его похвалы. Это именно то, чего я хочу в такие моменты, и то, что ни один мужчина не удосужился дать мне раньше.

— Боже, это было так прекрасно — задыхаюсь я, притягивая его к себе, чтобы поцеловать в шею. Он еще не целовал меня раньше, и я не уверена, что хочу сделать это первой, но мне хочется осыпать его ласками после того, что он только что сделал со мной.

Проводя языком по его челюсти, я запускаю руки под футболку и наслаждаюсь жесткими линиями его тела. И пока я целую каждый сантиметр его шеи, дымка после оргазма начинает рассеиваться, и я вспоминаю, что он мне сказал.

— Джаггер?

— Да, Вай?

— Нам нужно поговорить.

— О чем?

— О том, что ты мне сказал. Что «это всегда был ты». Что ты имел в виду? Ты сказал мне, что ты не преследователь, потом ты сказал, что никогда не будешь мне врать... а сегодня вывалил это на меня? Объясни.

Он упирается локтями по обе стороны от моей головы. Вся игривость исчезает с его лица, оставляя за собой мрачное выражение, от которого я вздрагиваю.

— Почему тебе так трудно принять, что никто никогда не вызывал во мне те же чувства, что и ты? Когда ты впервые взглянула в мою сторону, я почувствовал связь с тобой. Это превосходило все, что я когда-либо испытывал с кем-либо. А когда ты позволила мне прикоснуться к тебе, я был очарован. Я знаю, что ни с кем другим не испытаю того желания, что испытываю к тебе. Ни с кем. Никогда. Только к тебе.

— О... это не... я не так поняла, кажется… — говорю я, мои щеки покраснели. —То, как ты это сказал, сбило меня с толку.

Его черты смягчаются, и он смахивает с моего лица влажные от пота волосы.

— Прости, милое создание. Я не хотел тебя пугать.

Сердце замирает в груди, и я понимаю, что веду себя сейчас невероятно глупо, но что-то глубоко внутри меня говорит мне, что я должна доверять ему. Что он не желает мне зла.

Более того, мне кажется, что он хочет меня защитить.

Звучит нелепо, я знаю.

— Значит, я не только порочная, но и милая?

Он прижимается своим носом к моему, и я наблюдаю, как его глаза закрываются от этого соприкосновения. —Ты становишься для меня очень многим, Вай.

— Звучит серьезно.

— Так и есть.

— Ты когда-нибудь перестанешь пробираться в мои гостиничные номера и начнешь подходить ко мне как нормальный человек?

— Пока нет, — говорит он, касаясь моих губ

Я поднимаю подбородок, желая почувствовать больше его поцелуев. — Почему?

— Потому что ты не в безопасности, пока я не найду того, кто посылает тебе эти письма. Это лучший способ защитить тебя.

Я должна задать этот вопрос, потому что он меня беспокоит. Он меня беспокоит с тех пор, как мы были в Париже.

— Тебе не кажется, что мой телохранитель достаточно хорошо справляется с этой задачей? — я покусываю его нижнюю губу, надеясь дать ему понять, что я не сержусь, и мне действительно любопытно его мнение

Он открывает рот и тут же закрывает его. Я почти вижу, как в его голове борются мысли. Словно придя к какому-то выводу, он испускает громкий, быстрый вздох. —Будь осторожна с тем, кому доверяешь, Вай. Единственный человек, с которым ты путешествуешь, и которому я доверяю на сто процентов, - это твой отец. Он всегда защитит тебя.

— И почему ты так думаешь? Что такого сделал Грей, что вызвал у тебя такое недоверие? — у Джаггера сводит челюсти, и он отталкивается от меня. Вскочив на ноги, он шагает по моей комнате, уперев руки в бока. — Он... У меня такое предчувствие.

Я натягиваю ночную рубашку и сажусь в постели.

— Предчувствие? По-твоему, я не должна доверять лучшему другу отца и начальнику его службы безопасности, потому что у тебя плохое предчувствие? Джаггер, ты испорченных улиток в Париже объелся? что с тобой такое? — он бросает на меня взгляд через плечо и продолжает ходить по комнате

Я сужаю на него глаза и вскакиваю с кровати, встав перед ним. — Я знаю, в чем дело. Ты ревнуешь!

Он даже не удостаивает меня ответом, но на мгновение он замедляется, прежде чем он снова начинает вышагивать.

— Признай! Ты ревнуешь. Ты думаешь, что между нами что-то есть, да?

Джаггер снова поворачивается ко мне лицом, его зеленые глаза темнеют от чего-то не совсем злого, но все равно пугающего.

— Я ревную к любому мужчине, который смотрит на тебя так, как он, а ты вознаграждаешь его своими улыбками, смехом и прикосновениями. Каждый раз, когда я вижу тебя с ним, у меня скручивает желудок, и я испытываю неудержимое желание врезать кулаком по его идеально ровным зубам. Да, я ревную, но это никак не влияет на мое беспокойство относительно его намерений в отношении тебя.

Я открываю рот, чтобы возразить, что я чем-то вознаграждаю Грейсона, но это оказалось бы ложью. Последние несколько дней я наслаждалась его заботой и лаской. Мне было одиноко, и он оказался рядом.

— Ладно, справедливо. Но я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что он не сможет меня защитить. Если ты действительно веришь, что мой отец всегда будет оберегать меня, а это так, то ты должен понимать, что он никогда не наймет того, кто не будет действовать в моих интересах

Я наблюдаю за ним, пока он обдумывает мои слова, и понимаю, что он все еще злится. Одна только мысль о том, что Грейсон может прикоснуться ко мне, выводит его из себя, до такой степени, что он готов пойти на убийство.

И я знаю, что должна бояться.

Но я не боюсь.

На самом деле, мне это нравится. Мысль о том, что кто-то настолько одержим мной, что готов пойти даже на убийство. Знаю, это не нормально, но сейчас меня волнует меньше всего

— Я уважаю твое мнение, но также должен прислушиваться к своему внутреннему голосу. Пока ты считаешь, что в безопасности, я не буду вмешиваться. Однако я все равно выясню, кто отправляет тебе эти письма.

Я глубоко вздыхаю, надувая щеки, и медленно выпускаю воздух. Очевидно, что от Джаггера я больше ничего не добьюсь, пока он не узнает, кто отправляет эти письма.

— Ладно. Договорились. — я заползаю обратно в постель и забираюсь под одеяло. —А теперь возвращайся в постель.

Его изумрудные глаза загораются, что делает его еще красивее, чем раньше.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Да, — пробормотала я. — Очень хочу. Я не хочу быть одна, и я хочу, чтобы ты был здесь. Так что давай. Мне нужно, чтобы ты меня обнял.

Он снимает ботинки, куртку и бросает их в шкаф, прежде чем лечь в постель. Я смотрю на него с благоговением и говорю — Черт. Отличная мысль.

Он постукивает себя по голове. — Иногда я довольно умный.

Я сонно хмыкаю и прижимаюсь к его груди, и не успеваю опомниться, как проваливаюсь в дремоту, легче, чем за последние месяцы.

Мы мирно спали, пока громкий стук не разбудил нас на рассвете.

— Вай! Ты в порядке? Я вхожу!

— Блядь! — шиплю я, тряся проснувшегося Джаггера. — Спрячься! Это Грейсон.

Он в замешательстве протирает глаза и оглядывается по сторонам, словно не понимает, где находится, прежде чем его осеняет. —Черт, — бормочет он, сонно слезая с кровати и шаркая к шкафу.

Когда реечная дверь шкафа полностью закрылась, я делаю глубокий вдох и натягиваю на себя одеяло. — Входи!

Он переступает порог, выглядя посвежевшим и готовым к новому дню, а я все еще лежу в постели в ночной рубашке. У отца сегодня нет выступления, и мне никуда не нужно, так что я имею полное право на это, но несмотря на это, я все равно чувствую себя неудачницей.

— Вай, я просто хотел предупредить тебя... вчера вечером у твоей комнаты нашли еще одно письмо.

Я задираю голову и смотрю в потолок — Какого хрена? Черт возьми, я не настолько интересна! Успокойся!

Грейсон помахал письмом в воздухе и сказал — Его угрозы становятся все более серьезными. Он говорит, что если он не может заполучить тебя, то никто не сможет. И, черт возьми, он пришел к твоей двери. Он должен был знать, что я в соседней комнате. Не хотел бы я видеть размер яиц этого парня. Он ничего не боится.

— Можно посмотреть?

Он протягивает его мне, и когда я разворачиваю его, там написано буквально все.

«Если я не могу получить тебя, то никто не сможет.»

— Ты проверил камеры наблюдения? Они наверняка есть в коридорах —спрашиваю я, на что он качает головой. — Я не знаю как, но он сделал что-то с камерами.

— Может, мне лучше просто уехать домой, — говорю я, и мое сердце сжимается от этой мысли.

Он заходит в мою комнату и садится на край моей кровати. Я бросаю взгляд на шкаф, молясь, чтобы Джаггер сдержал свое слово и не выскочил оттуда, размахивая кулаками.

— Я обещал тебе, что буду оберегать тебя. Если ты захочешь уехать домой, мы поедем домой. Если ты захочешь остаться, я буду и дальше оберегать тебя. Ты сделаешь выбор, а я последую за тобой.

Я не ожидала, что он согласится с этой идеей. Интересно, что бы сказал Джаггер? Блядь, я даже не знаю, откуда родом Джаггер. Похоже, он американец, но кто знает?

— Я могу подумать об этом?

— Конечно, Ви, — говорит он, сжимая мое колено через одеяло, прежде чем встать с кровати.

Только это было не совсем мое колено.

Скорее, это было бедро. Наверное, он не видел, за что хватается. Надеюсь, Джаггер не видел этого.

Когда он понимает, что натворил, его взгляд встречается с моим, и я просто качаю головой.

— Все в порядке. Не волнуйся об этом.

— Хорошо, — говорит он, помахав мне рукой, возвращаясь в свою комнату. —Через час будь готова встретиться с отцом за завтраком.

— Хорошо.

Когда дверь захлопывается, и я убеждаюсь, что он не вернется, я говорю

— Джаггер, можешь выходить. — я сжимаю челюсть, напряженно ожидая его реакции на все, что только что произошло.

Он выходит, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон, с красным от гнева лицом. Я понимаю, что впервые вижу его на свету, а не ночью. И блядь, он прекрасен, даже в ярости.

— Мне нужно идти, — говорит он, потирая затылок и практически не смотря на меня.

— Что? — восклицаю я, вскакивая с кровати, чтобы загородить выход. — Нет, ты не можешь просто так уйти. Что случилось? Что я сделала?

— Ничего. Ты ничего не сделала. — он наконец смотрит на меня, и гнев в его глазах смягчается до чего-то, напоминающего боль. — Пожалуйста, Вай. Ты должна позволить мне уйти, пока я не наделал глупостей. А я на грани этого.

Похоже, он все-таки видел, как Грейсон сжал мое бедро. Я обхватываю его лицо руками не давая отвести взгляд.

— Он сделал это случайно. Если бы я видела, что это было не случайностью, он бы сразу же получил по лицу.

Он отрывисто кивает, и я понимаю, что он борется за то, чтобы поверить мне. Притянув меня в свои объятия, он зарывается лицом в мои волосы на макушке.

— Не теряй бдительности и не забывай, что делать, если я тебе понадоблюсь.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. — Подожди, почему это похоже на прощание? Ты ведь вернешься сегодня вечером, вернешься же?

— Я буду рядом, но мне нужно кое-что сделать. Если у меня будет возможность заскочить к тебе всего на секунду, я заскочу.

В этом разговоре, и вообще во всем, что связано с Джаггером, есть что-то странное. Не просто странное, как «У меня есть телохранитель, потому что какой-то парень меня преследует». Странное, как в книгах, которые я люблю читать.

Он всегда знает, в каком я городе. Он всегда рядом, когда мне что-то нужно, и может пройти через любой замок. А теперь он просто «проскользнет» туда, где я буду, если у него найдётся «минутка» между делами, которые нужно «закончить»? Это всё очень странно.

Что-то во всем этом есть странное. И я собираюсь выяснить, что именно.

Я не говорю, что ненавижу его. Я просто хочу знать, что за хрень происходит в моей собственной спальне и кого я туда впускаю.

— Ты обещаешь? — это все, что я говорю, глядя на него и надеясь на какую-то подсказку или еще одно странное заявление, которое можно было бы добавить к остальным.

— Обещаю. — он откидывается назад и проводит указательным пальцем по моему подбородку. Приподняв мое лицо, он наклоняется и нежно целует меня в губы.

— Я вернусь.

— Хорошо. — я могла бы ударить себя за то, что звучу такой маленькой и нуждающейся. Это мужчина, с которым я только что познакомилась, который тайком пробирается в мои гостиничные номера. И все же я жажду следующего раза

Глава 9

Джаггер

— Можно ли проникнуть в... скажем, в гостиничный номер, не оставив следов взлома?

Я отвожу взгляд от круглой попки Вай, обтянутой бикини. Она провела вторую половину дня у бассейна отеля, нежась под лучами итальянского солнца. А я все это время сидел здесь и молча наблюдал за ней. И Брэдфорд тоже.

В мои намерения не входило следить за ней сегодня. Я планировал следить за каждым его шагом. Но, конечно, этот засранец весь день не отходил от нее ни на шаг. Конечно, он ее телохранитель, так что это его работа, но меня это все равно бесит.

А еще меня бесит, как она смотрит на него, положив подбородок на предплечья, и маленькие прядки ее светлых волос касаются щек. И я презираю то, как он пялится на нее, словно собака, разглядывающая стейк.

Брэдфорд откладывает телефон на столик, и проводит рукой по своему прессу. Это жалкое движение, чтобы напомнить ей, насколько он хорош.

— Маловероятно, особенно если цепь или засов на месте. Думаю, из-за этого он оставляет письма у двери. И так как отпечатков не нашли, естественно мы не можем определить, кто это делает.

— Просто интересно. Если бы ты хотел проникнуть в гостиничный номер, как бы ты это сделал?

— Я бы подружился с горничной, получил ключи от номера и обшарил его, когда постояльца не было.

Она одаривает его лучезарной улыбкой, которая заставила бы меня ревновать, если бы я считал, что она должна быть только для меня. Но это улыбка, которую она дарит миру, телекамерам и папарацци. Улыбка, которую она дарит мне, не такая яркая и не такая жизнерадостная.

Улыбка, принадлежащая мне, - сексуальная, дразнящая... иногда даже мрачная. А бывает, что она сладкая, такая сладкая, что хочется попробовать на вкус каждую ее частичку, лишь бы заставить ее сделать это снова.

Моя Вай – это не просто яркий солнечный свет, который она всегда показывает миру. Она – скорее, отблеск луны в безоблачную ночь, который тянет за собой прилив к берегу, словно угрожая утопить меня.

Ее голос прерывает мои мысли. — Пока что нет. Просто... я переживаю что он найдет способ проникнуть внутрь.

— Нет, Вай. Он не проникнет. Не в мою смену.

Она пожевывает губу и кивает. Она думает обо мне и обо всех тех случаях, когда я находил способ проникнуть в ее комнату. Я вижу это по ее глазам. Брэдфорд может играть в крутого и сильного, но она прекрасно знает, что он не сможет защитить ее от меня.

С одной стороны, мне приятно это осознавать.

Но с другой стороны, мне это не нравится, учитывая ее вопросы прошлой ночью, она начинает подозревать, что со мной что-то не так.

Я не могу потерять ее доверие. Не сейчас, когда я только начинаю его завоевывать.

Я не идиот, я понимаю, как все это нелепо, как быстро я в нее влюбился. И насколько все это невозможно. У нас ничего не получится. Когда она узнает правду, всему этому придет конец.

Брэдфорд откинулся в шезлонге и изучающе посмотрел на нее. —Ничего не подумай, но... хочешь, я останусь с тобой в твоей комнате, Ви? Тебе станет легче? Или ты можешь прийти ко мне. Так ты будешь чувствовать себя в безопасности?

Я сжимаю кулаки. От силы, с которой я их сжимаю, все мое тело трясется. Он определенно был бы не прочь затащить ее в постель, воспользовавшись ее доверием. Я подаюсь вперед, подстраиваясь под его позу, и взглядом прожигаю в нем дыры. Если бы не Вай, лежащая рядом, и не мой страх оттолкнуть ее, я бы утопил его в бассейне.

Я чувствую ее учащенное дыхание рядом со мной, и мне становится интересно, что бы она сделала, если бы узнала, что я сижу прямо здесь. Что бы она почувствовала.

— Ну же, порочное создание, - шепчу я, зная, что она меня не слышит. —Не подведи меня.

— Не думаю, что это необходимо, Грей, — говорит она с нервным хихиканьем в голосе, подаваясь вперед и сжимая его руку, непроизвольно демонстрируя ему свои идеальные сиськи, обтянутые купальником.

Интересно, заметил ли он ее проколотый сосок? Судя по тому, как он не сводит с нее взгляд, я думаю, что да. Если бы он только знал, что все его извращенные мечты о ней я либо уже осуществил, либо осуществлю.

Он ерзает на стуле и одергивает переднюю часть своих шорт. Мои ноздри раздуваются от гнева. Он ничего не может с собой поделать. Она чертовски сексуальна, это факт. Но это не отменяет того факта что я не хочу, чтобы у него вставал на нее

— Это разумно, Вай, — прохрипел он.

Она пожевывает нижнюю губу и пристально смотрит на него. — Наверное, да.

— У тебя начинают обгорать плечи. — брэдфорд берет со столика солнцезащитный крем. — Хочешь, я намажу тебе спину?

Желание покончить со всем этим увеличивается в геометрической прогрессии. В жизни я сталкивался с разными ситуациями, но ничего не выводило из себя так сильно, как это. Он ищет любой предлог, чтобы прикоснуться к ней, любой шанс показать ей, что она теряет без него. Я не знаю, как долго смогу сдерживаться.

Она колеблется мгновение, и я клянусь, что она оглядывается по сторонам, словно ожидая, что я появлюсь и остановлю его, словно рыцарь на белом коне. Но она отмахивается от этого, оглядываясь через плечо и разглядывая свою спину, которая и вправду сильно обгорела и покраснела.

— Блядь, я действительно обгорела, — ругается она, со вздохом ложась на живот. — Да, пожалуйста.

Он садится возле нее и смазывает руки кремом. Она этого не видит, но я прекрасно вижу, как блестят его глаза. Она только что преподнесла ему себя на блюдечке с голубой каемочкой, и он это прекрасно осознает.

— Сделай это. Я осмелюсь сказать, что ты зашел слишком далеко, чтобы у меня был повод покончить с тобой, - шиплю я, хотя меня никто не слышит.

Он начинает достаточно невинно, втирая лосьон в ее плечи. Я все еще презираю каждую секунду, когда он прикасается к ней. Мне хочется отвернуться и переждать все это. От вида его рук мне становится плохо. Но я борюсь с желчью, поднимающейся в горле, и сосредоточенно слежу за каждым его движением.

Вай поворачивает голову в сторону и прижимается щекой к шезлонгу. — О… — стонет она, зарываясь лицом в свои руки. — Боже, на самом деле это очень приятно. Но мне почему-то очень больно.

— Почему-то? — кричу я в пустоту, — Ты прекрасно знаешь, почему у тебя все болит. Я заставил каждую мышцу твоего тела напрячься, когда ты прижималась своей пиздой к моему рту прошлой ночью.

— Позволь мне позаботиться об этом, — говорит Брэдфорд, наклоняясь достаточно близко, чтобы почувствовать запах ее волос.

Я прыгаю вперед, моя рука вытягивается, чтобы схватить его за затылок. Я останавливаюсь, едва не коснувшись его. Скрежеща зубами, я рычу от досады, глядя на открывшееся передо мной зрелище. У этого мудака уже стоит, пока он скользит руками по ее позвоночнику.

— Я... — начинает она, но тут из ее уст вырывается стон, и я думаю, что больше никогда в жизни не буду спокоен. — Черт, как же приятно. Признайся, ты подрабатываешь массажистом пока мой отец на гастролях?

Брэдфорд смеется, издавая притворно застенчивый звук, как будто комплимент заставляет его стесняться, но его прикосновения говорят о другом.

Он останавливается у ее поясницы, массируя кожу. Прикосновение его мизинца к ее заднице - не случайность, судя по тому, как он за этим наблюдает. Я предупреждал ее, чтобы она не теряла бдительности, но вместо этого она сама предложила ему себя.

— Хочешь, я также помассирую твои икры? — спрашивает он.

Я опускаю голову и запускаю пальцы в волосы. —Нет, Вай. Нет, ты не сделаешь этого, — кричу я, но мой голос поглощает пелена, скрывающая меня от этого мира.

Должно быть, она почувствовала, как он прикоснулся к ее заднице секунду назад, или же она ощутила, как его член упирался в нее - в этом случае я действительно сойду с ума, - потому что она быстро садится и качает головой.

— Нет, уже все хорошо. Ноги в порядке. Просто болели спина и плечи, но ты уже позаботился об этом, — говорит она с фальшивой яркой улыбкой. — Спасибо.

— Хорошо, если передумаешь, дай мне знать, — говорит он, плюхаясь обратно на свой шезлонг.

Когда он отворачивается, она поправляет свой топ, откидывая волосы с лица, и тогда я вижу это.

Она напугана.

Он зашел слишком далеко и заставил мою девочку смутиться.

Я на грани. Если я останусь, то сорвусь. И последствия моих действий будут суровыми. Я обещал ей вернуться сегодня вечером, и, если я изобью его до полусмерти, этого гарантированно не произойдет. Но если я оставлю их вместе... Не хочу думать, что он может вытворить

Наконец-то Вай делает что-то, что не заканчивается моим желанием убить ее телохранителя. Она встает с шезлонга и хватает мою толстовку, натягивая ее через голову. Гордость и обожание пронзают меня, немного приглушая ярость.

— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше солнце начинает меня раздражать. Пожалуй, пойду немного полежу.

Безразличное, но в то же время слишком заботливое отношение Брэдфорда меняется. Что-то промелькнуло в его глазах, но быстро исчезло. — Конечно, давай провожу тебя обратно.

Когда замок в номере Вай защелкивается, мы с Брэдфордом отворачиваемся от ее двери. И тогда я решаю, что проведу остаток дня, следя за ним. Он замышляет что-то нехорошее, и я планирую выяснить, что именно. Кроме того, сегодня я разберусь с Вай за то, что она позволила ему прикоснуться к себе.

Глава 10

Вай

Когда я просыпаюсь, в номере уже темно. Я сонно протираю глаза, прищурившись я осматриваюсь. В комнате царит кромешная тьма. В углу стоит гигантский монстр, а рядом с комодом присела ведьма. Мой мозг перевозбужден, особенно после того, что произошло сегодня. Ощущение, что все пошло наперекосяк и я больше не в безопасности.

Я бросаю взгляд на кресло, стоящее у изножья кровати. Похоже, в нем сидит мужчина, закинув ногу на ногу, опершись локтями на подлокотники. Я качаю головой, собираясь перевернуться на бок, но вдруг он шевелится, и я замираю.

Мой желудок свело, а сердце заколотилось в груди, словно отчаянно желая вырваться на свободу. Я уже привыкла к тому, что в моей комнате появляется гость. Я ждала этого с нетерпением. Но сегодня здесь царит совсем другая атмосфера - злая, враждебная, уничтожающая.

Я отшатываюсь назад, сбрасывая одеяла, в страхе перед тем, что меня может ждать. Вот оно. Он пришел, чтобы воплотить в жизнь все свои угрозы. Я открываю рот, чтобы закричать, но от страха у меня парализовало голосовые связки.

Мужчина встает и лениво обходит кровать. На голову натянут капюшон толстовки, а стук его сапог по полу звучит, как зловещий бой военного барабана. Режим самосохранения срабатывает, когда он протягивает руку, чтобы схватить меня. Я бросаюсь в сторону, но он слишком быстр. Он хватает меня за лодыжку и тянет к себе. Когда я открываю рот, чтобы закричать, его грудь врезается в мою спину, а его ладонь зажимает рот.

— Не кричи, иначе будет хуже, — бормочет он.

Он рывком поднимает меня, пока не оказываюсь на коленях в центре кровати. Его голос - гравийный шепот, когда он говорит — Подними руки.

Бежать некуда, и я поднимаю дрожащие руки вверх.

Он соединяет мои руки вместе, и что-то мягкое касается моих пальцев, а затем плотно обхватывает запястья. Я поднимаю голову и вижу, что пояс моего халата подвешен за изголовье кровати с балдахином. Мой преследователь только что связал мои руки над головой.

—Пожалуйста, не надо, — задыхаюсь я, дергая руками, чтобы освободиться.

—Пожалуйста, просто отпусти меня, и я никому не скажу, что ты был здесь.

Ублюдок смеется и произносит низким голосом — Думаешь, я поверю, что ты не побежишь в комнату своего драгоценного телохранителя и не расскажешь ему, что именно наблюдало за тобой, пока ты спала?

Он прав, но я должна попытаться.

— Я бы даже своему парню не сказала. И тебе бы повезло, потому что он, блядь, оторвал бы тебе руки только за то, что ты на меня посмотрел, — выпалила я, удивляясь, как, черт возьми, я пришла к этому выводу. Мы с Джаггером еще не говорили об этом, но мне нужно, чтобы этот придурок знал, что кто-то присматривает за мной.

—Твой парень? — усмехается он мне в ухо. —Ты забываешь, что я следил за тобой. Я знаю, что у тебя нет парня. Но ты раздвигаешь ноги для чудовища, которое вползает в твою комнату по ночам. Не так ли, порочное создание?

Мое сердце замирает, и все вокруг рушится.

Нет. Этого не может быть…

—Как ты меня только что назвал? — хриплю я, мой голос звучит едва уловимо даже для собственных ушей.

Лампа для чтения рядом с кроватью включается со щелчком, освещая комнату мягким светом. Джаггер стоит рядом с кроватью. Его грудь обнажена, демонстрируя накачанные руки и грудные мышцы, а также темно-синие татуировки, на которых изображены фазы Луны и звезды. Его живот разделен на шесть четко очерченных мышц V-образным вырезом, который исчезает в темных джинсах, низко сидящих на бедрах. От него захватывает дух. И в то же время он пугает меня сейчас больше, чем тогда, когда шел за мной по коридору в маске.

—Порочное создание. Мое маленькое порочное создание.

Я дернула руками, вызвав улыбку на его потрясающе красивом лице.

—Это не смешно, Джаггер.

Он подходит к изножью кровати и хватается за кроватные столбики. Широко раскинув руки, он наклоняется, чтобы мы оказались лицом к лицу.

—Ты права. То, что произошло сегодня, совсем не смешно. Ты флиртовала, а этот засранец Брэдфорд воспринял это как приглашение продолжить. Он трогал то, что принадлежит мне.

—Что-что? Как ты... Я не флиртовала с ним! — я заикаюсь и понимаю, что выгляжу ужасно виноватой. Но я в замешательстве. — Откуда ты знаешь, что произошло в бассейне? Кроме нас с ним там никого не было.

По тому, как он смотрит на меня, я понимаю, что это было глупое предположение.

—Черт, — бормочу я, корчась от боли. —Пожалуйста, Джаггер. Я ничего такого не хотела. Я не хотела, чтобы он так ко мне прикасался. Мне не... мне не понравилось, ясно? Вот почему я сразу же поднялась наверх. Я даже искала тебя по пути.

Он отталкивается от кровати и неторопливо прохаживается вокруг нее, сцепив руки за спиной. Я не могу не восхищаться тем, как напрягаются его мышцы при каждом шаге. Мои губы покалывает от желания провести ими по каждому изгибу его тела.

—Как я уже сказал, его извращенный разум решил, что прикасаться можно. Я знаю, что тебе это не понравилось, и я горжусь тобой за то, как ты вышла из ситуации. Но я разочарован тем, что ты разрешила прикасаться к себе. Ты была небрежна с тем, что я считаю очень ценным, Вай… — он останавливается рядом со мной и проводит пальцем по моему подбородку, заставляя посмотреть на него. —Думаю, тебе нужно искупить вину за то, что ты сегодня сделала, не так ли?

Может, все-таки это он все время оставлял письма?

Почему-то я все еще не верю в это. Мне кажется, что для него это просто игра. Всё это. Он, должно быть, не видел всего, что произошло у бассейна сегодня. Может мистер Ревнивый Альфа-самец просто хочет поиграть?

Хорошо, я подыграю.

Я киваю и поджимаю нижнюю губу. — Да, сэр. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

— Ты так легко сдаешься, — произносит он, с едва скрываемым весельем на лице. Он скользит на кровать и встает на колени позади меня. Он прижался к моей спине, его тепло просачивается сквозь тонкую ткань моей белой ночной рубашки.

— Ты должна быть наказана за то, что сделала, Вай. Скажи мне, что я могу заставить тебя кричать за то, что ты сделала.

Я резко вдыхаю, чувствуя, как его член упирается мне в задницу.

— Блядь, да, но... но что, если кто-то услышит?

Он обхватывает меня руками и сжимает мои груди. Пощипывая твердые пики, он говорит

— Тогда, тебе стоит помолчать.

Моя голова откидывается на его плечо, и с моих губ срывается блаженный стон. Он тянет за колечко в моем соске, покручивая его между пальцами От этого прикосновения тепло разливается по моему животу, а желание разливается по внутренней стороне бедер.

У меня не так много места, чтобы двигаться, но я прижимаюсь к нему, давя на его эрекцию. Я не знаю, что у меня сейчас в голове, но я хочу, чтобы он еще сильнее разозлился на меня.

Я хочу чтобы он наказал меня.

Я так долго была хорошей. Следила за каждым своим шагом и делала все правильно. Вела себя так, как этого хотели остальные.

А теперь я готова отбросить все это и просто... почувствовать что-то.

Чувствовать все с этим мужчиной, независимо от того, преследует он меня или нет. Как бы это ни было хреново.

— Заставь меня кричать, Джаггер.

— С удовольствием. — он берется за одну бретельку моей ночной рубашки и приспускает ее, а затем делает то же самое с другой. Хлопок струится по моему телу и собирается в лужице вокруг моих согнутых коленей. Взявшись за мои бедра, он отводит мою задницу назад и упирается в меня своим твердым членом. Молния на его джинсах царапается о мою кожу, раздражая чувствительную плоть.

— Я не хочу, чтобы к тебе прикасался другой мужчина. Ты понимаешь, Вай?

— Да, — задыхаюсь я, — Но что, если он снова прикоснется ко мне? Что мне делать?

Его тело застывает позади меня, а следующий вдох и выдох он делает сквозь зубы. — Убегай и верь, что, когда я найду его, я переломаю каждый палец, которым он прикасался к тебе, прежде чем отрезать его яйца и запихнуть их ему в глотку.

Не думаю, что это должно меня заводить, но это заводит.

— Ты хотел это сделать сегодня? — я хочу разозлить его еще больше. Я хочу почувствовать его гнев, даже если он направлен не на меня. Мне нужна его ярость.

Мне нужно рассказать ему, что еще произошло сегодня, потому что я не думаю, что он видел. Почему-то мне кажется, что если бы он видел, то не стал бы требовать, чтобы я первым делом искупила вину, и не стал бы намекать, что мой флирт стал причиной того, что Грейсон сделал то, что сделал.

— Это лишь малая часть того, что я хотел сделать с Брэдфордом сегодня. Джаггер берет меня за волосы и откидывает мою голову назад на свое плечо. Его глаза темнеют от ярости — Единственная причина, по которой я сдержался, это ты. Ради тебя.

Я шиплю от боли, однако принимаю ее. — Что именно ты видел?

Его глаза сужаются, и он поворачивает мою голову так, что я оказываюсь лицом к нему. —Что значит «что я видел»?

— Когда ты следил за нами. Что тебя так разозлило?

— Он красовался своим телом на каждом гребаном шагу, говорил о том, что ты с ним под защитой. — джаггер насмехается, и этот звук вибрирует в его груди и проникает в мою кожу.

— Ты флиртовала с ним. Ты смеялась над его дебильными шутками, а потом позволила намазать солнцезащитным кремом. После этого я перестал злиться на тебя, и вся моя злость была направлена на него, когда он позволил своим рукам и глазам слишком долго задерживаться на твоем теле. Кончики его пальцев скользнули под твои бикини. У него встал, когда он прикасался к тебе. Мысль о том, что он был так близок к тебе, пока у него…

Джаггер останавливается, как будто это действительно слишком для него.

— Я просто не мог больше этого выносить. Если бы ты не ушла, не знаю, что бы я сделал.

Да, он не видел, что на самом деле заставило меня встать и уйти.

Я делаю глубокий вдох и шепчу — Это не все, что он сделал.

Он замирает, и я задерживаю дыхание, когда он поворачивается и становится прямо передо мной.

— Прости? - прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

— Джаггер...

— Что. Еще. Он. Сделал? — каждое слово было пропитано безудержным гневом, и я выпустила дрожащий вздох, пожалев, что рассказала все это.

— Он скользнул руками по моим ребрам и позволил им переместиться к груди... и проникнуть под мой топ, — бормочу я, мой голос такой тихий, что я едва слышу себя.

Джаггер срывается с кровати и несется к двери, которая соединяет наши комнаты с Грейсоном. Каждая мышца на его спине напряжена, словно пружина, готовая разрядиться в смертоносный удар кулаком. Как бы я ни ненавидела то, что сделал со мной Грейсон, я не могу позволить Джаггеру сделать что-то, что подвергнет его жизнь опасности.

— Остановись, Джаггер! Не бросай меня так — говорю я, дергая за путы. Он медленно поворачивается ко мне, и на его лице написана смертоносная ярость

— Пожалуйста, вернись и закончи то, что ты начал.

Его гнев улетучивается, когда он наблюдает за тем, как я корчусь от боли из-за пояса, удерживающего мои запястья. Он еще раз бросает взгляд на дверь, и его мышцы расслабляются. Он засовывает руки в карманы, возвращается ко мне и говорит — Предпочитаешь, чтобы я выместил гнев на тебе?

— Да, — отвечаю я, не смотря, на то, что выражение его лица несколько секунд назад было просто ужасающим.

— Если ты пойдешь туда прямо сейчас, он, скорее всего, застрелит тебя. А я этого не хочу... совсем не хочу. Поэтому прошу тебя. Останься со мной. Делай со мной все что хочешь. Я хочу этого. Я приму это.

Он подходит ближе, его взгляд блуждает по моему обнаженному телу. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой. Ничего, даже мои руки не защищают меня, а колени слегка раздвинуты. Не сомневаюсь, что он видит мое желание, покрывающее внутреннюю поверхность бедер, как твердеют мои соски под его взглядом. Я чувствую себя жертвой, стоящей на коленях перед его алтарем. И больше всего мне хочется, чтобы он взял меня

— Ты открываешь передо мной столько возможностей, когда так свободно предлагаешь себя, но ни одно из моих намерений в отношении тебя не является благородным, — говорит он, забираясь на кровать и замирая, прежде чем его тело коснется моего.

Я выгибаю спину, изо всех сил стараясь дотронуться до него, но у меня ничего не получается.

— Мне наплевать на это. Единственное что мне сейчас важно, так это чтобы мы оба кончили. Вот и все. И чтобы ты выплеснул свой гнев так, как считаешь нужным. Если это грубо, грязно и причинит мне самую восхитительную боль, то, пожалуйста, я готова.

Он опускает подбородок и смотрит на меня исподлобья, тяжёлым взглядом.

— Ты даже не представляешь, какое чудовище ты только что выпустила на свободу. Раздвинь ножки пошире и позволь мне увидеть красивую киску, принадлежащую мне.

Я сдерживаю улыбку, и раздвигаю колени.

Джаггер просовывает руку мне между ног и медленно, нежно проводит пальцем по моей щелке — Такая чертовски влажная.

Я наблюдаю за его пальцем, когда он проводил им между нами, облизывая губы, словно передо мной самый изысканный десерт. Мое возбуждение блестит на кончике его пальца. — Почему бы тебе не сказать мне, какая я на вкус?

— Сначала ты. — он проводит пальцем по моим губам, размазывая по ним мое возбуждение.

Пристально глядя на него, я высунула язык, чтобы попробовать себя на вкус. Джаггер наклоняется и облизывает мою нижнюю губу. — Блядь, как же сладко, — шепчет он, потянувшись вверх, чтобы немного ослабить пояс, удерживающий мои руки

Словно изящный танцор, он опускается на кровать, ложась на спину. Его руки обвивают мои бедра, когда его голова опускается между ними.

— Я хочу еще. Сядь, — приказывает он.

Я резко вдыхаю, на мгновение замешкавшись. Еще ни один мужчина не просил меня сесть ему на лицо. Об этом я слышала только от друзей или читала в книгах.

— Что? Нет, я слишком тяжелая. Я тебя задушу.

Я опускаюсь на корточки над его ртом, испытывая страх, что я слишком тяжелая для него. Боже, я хочу сесть ему на лицо, почувствовать, как он пожирает меня, но я нервничаю.

Шлепок по заднице, и я вскрикиваю от неожиданности. — Не заставляй меня просить снова. Сядь, Вай.

Я неохотно опускаюсь. Не успеваю я передумать, как он уже тянет меня на себя. Джаггер поглощает меня, словно хочет проглотить целиком. Его язык ласкает мой влажный центр между поцелуями, которыми он осыпает мою киску и бедра. Моя голова откидывается назад, и весь мой вес приходится на подвешенные руки, когда моё тело поддается этим ощущениям.

— О, блядь, — простонала я, двигая бедрами навстречу его рту. —Джаггер, это... это так приятно…

Он хмыкает в ответ, вызывая вибрацию, которая добавляет еще больше удовольствия помимо того, что он уже дает мне. Он сжимает мою попку, направляя мои бедра в нужное направление.

Все, начиная с его похотливых стонов и заканчивая его языком, проникающим внутрь меня, разжигает во мне жажду к нему. Как бы я хотела схватить его за волосы и позволить своему телу управлять мной. Потребность использовать его для своего удовольствия - это то, чего я никогда раньше не испытывала. Я всегда была довольна, когда мои партнеры брали инициативу. Но не с ним... я хочу владеть им

— Пожалуйста, Джаггер, — умоляю я.

Он посасывает мой клитор и отрывается от меня с влажным чмоканьем.

— Продолжай умолять, порочное создание. Эти сладкие звуки заставляют меня хотеть тебя еще сильнее. — приподняв бедра с кровати, он показывает мне, насколько правдивы его слова. Его джинсы практически не могут скрыть возбуждения.

У меня текут слюнки от этого зрелища.. Трудно поверить, что он может находить столько удовольствия в моем теле без помощи моих рук, ласкающих его, или губ, обхватывающих его член. Но доказательство прямо предо мной, за пределами моей досягаемости.

— Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. Мне нужно почувствовать тебя, трахнуть. — отчаяние в моем голосе граничит с жалостью, но мне все равно. Боль, которую он вызывает у меня между ног, только усиливается с каждым движением его языка. Единственное лекарство - это он.

Джаггер качает головой, добавляя еще одно ощущение к десяткам других, которые я уже испытываю.

— Нет. Дело не в том, что тебе нужно. Дело в том, чего, по моему мнению, ты заслуживаешь. Я не буду трахать тебя сегодня, но после того, как я с тобой покончу, тебя будет воротить от одной лишь мысли о том, что к тебе может прикоснуться другой мужчина.

Меня уже воротит, но я не говорю ему об этом, потому что то, что он делает с моим телом, заставляет меня забыть о том, что это наказание. Ведь, черт возьми, ощущения так далеки от пыток. Его пальцы присоединяются к его рту, щипают и надавливают, трут и постукивают. Моя потребность накапливается в животе, расширяясь, пока не начинает трепетать теплыми волнами. Его грешный язык гладит мой клитор, пока мои бедра не начинают дрожать. Я разбиваюсь о его прилив и нахожусь на грани того, чтобы утонуть в нем.

— Черт, я так близко, — задыхаюсь я, хватаясь за поясок и используя его, чтобы прижать его к себе еще сильнее.

Его язык замедляется, и он убирает пальцы, оставляя меня пустой, пока он осыпает мою влажную кожу сладкими поцелуями. — Я могу делать это всю ночь, Вай. Я могу доводить тебя до предела и вылизывать снова и снова, не позволяя кончить.

О. Это и есть наказание. Теперь я поняла.

— Пожалуйста, — хнычу я, натягивая путы, желая только одного - сорвать их и оторвать от своего тела, чтобы я могла делать с ним все, что захочу.

— Мне жаль, что я позволила ему прикоснуться к себе. Я знаю, что заслужила это, но я усвоила урок, клянусь, Джаггер, пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне кончить.

Он выскользнул из-под меня и перевернулся на живот. Он проводит языком по моей влажной промежности, а его пальцы играют с задней стороной моих коленей. Это по-мальчишески очаровательно, но блеск в его глазах - совсем не такой. Он таит в себе мрачные обещания.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Ты хочешь кончить? — спрашивает он, и его низкий рокочущий голос касается моей кожи.

Ну, если ты так ставишь вопрос...

— Я... — я смотрю на этого мужчину и гадаю, что же он приготовил для меня, но решаю, что это не имеет значения. Что бы это ни было... Я хочу этого.

— Да. Я уверена.

— Обратной дороги нет, Вай. Он осыпает мой центр самыми сладкими поцелуями, а затем вся нежность исчезает. Теперь передо мной лежит темный зверь, вжимаясь тазом в матрас, а затем он хватает меня за задницу и снова впивается в меня своим ртом. Джаггер пожирает меня, и я отдаюсь ему.

Я начинаю выкрикивать его имя, но как только я это делаю, он подносит свободную руку к моему лицу и засовывает два пальца мне в рот.

— Соси, — говорит он, его голос звучит приглушенно между моих бедер.

Я не сопротивляюсь, потому что знаю, если я закричу, нас прервут, и все полетит к чертям собачьим. Поэтому я еложу по его лицу, посасывая его пальцы так сильно, как только могу, радуясь возможности хоть как-то прикоснуться к нему. На этот раз он не сбавляет темп, не отпускает, и очень скоро я снова приближаюсь к пику, зная, что осталось совсем немного. Его язык и пальцы работают в идеальном синхроне друг с другом, и ничто другое, никто другой никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Он словно создан для меня, для моего удовольствия.

Я стону вокруг его пальцев, давая ему понять, что я уже близко. Он сосет мой клитор еще раз, так сильно, что становится почти больно, и, наконец, позволяет мне разбиться о его язык.

Оргазм мощный, интенсивный, заставляющий все мое тело дрожать, ноги настолько слабые, что я уверена, что не смогу удержаться на ногах ни секунды. Он убирает пальцы с моих губ, и я хнычу.

— Джаггер. — мой голос слабый и дрожащий, но я так чертовски удовлетворена. — Что, черт возьми, ты со мной делаешь?

— Даю тебе то, что ты заслуживаешь, — говорит он, обходя меня.

Он подходит ко мне сзади и развязывает пояс, освобождая мои руки. Я потираю запястье, поворачиваясь к нему лицом, но он останавливает меня.

— Я еще не закончил с тобой, — шепчет он мне на ухо, садясь на пятки и увлекая меня за собой. — Раздвинь ноги пошире, как хорошая девочка.

Я раздвигаю ноги и прижимаюсь к его груди. Я чувствую его горячую кожу на своей спине. Это похоже на успокаивающее ощущение дома после нескольких недель отсутствия. Он поднимает мои руки и проводит ими по своей шее. Моя спина прогибается, выпячивая грудь вперед.

— Не двигайся, — приказывает Джаггер. Он роется в кармане, прежде чем его пальцы проникают между нашими телами. Рывок его руки говорит о том, что он расстегивает штаны, снимая напряжение, которое там нарастало.

— Мне нужно, чтобы ты кончила еще раз, — говорит он, заключая меня в объятия.

— Я не могу. Мне нужна минута, чтобы отдышаться.

Его глубокий смех словно щекочет мне спину. — Ты перестанешь кончать, когда я разрешу.

— Сначала я подумала, что ты собираешься отказаться. А теперь ты решил, что будешь доставлять мне удовольствие? — спрашиваю я, чувствуя себя достаточно храброй, чтобы подразнить его свободными от пут руками.

Он шлепает меня по киске, и боль в моем клиторе такая острая и чертовски приятная, что у меня перехватывает дыхание.

— Я такой, каким ты хочешь меня видеть, Вай, а прямо сейчас ты мокрая, нуждающаяся в том, чтобы кончить еще раз, — говорит он, облизывая мою шею.

— Как скажешь, Джаггер. Ты главный.

— Да, черт возьми, я главный. Эти маленькие твердые соски, — он скользит рукой по моей груди и пощипывает твердые, ноющие вершинки,

— И эта узкая маленькая киска - все это мое, чтобы доставлять мне удовольствие. — его бедра приподнимаются, и я понимаю, что он вытащил свой член из брюк. Он скользит им по моей заднице и издает стонет.

На мгновение все затихает, каждый из нас переводит дыхание. Затем воздух наполняется жужжанием.

— Как я уже сказал, мне нужно, чтобы ты кончила еще раз.

Я опускаю взгляд на его руку и узнаю тонкий фиолетовый фаллоимитатор с дополнительным вибрирующим наконечником. Это моя любимая игрушка, которую я спрятала в боковом кармане чемодана. Джаггер проводит им по внутренней стороне моей ноги.

— Покажи мне, как ты им пользуешься, как заставляешь себя кончать этой игрушкой.

Я опускаю левую руку, но не забираю ее у него. Вместо этого я накрываю его руку своей и направляю и его, и игрушку себе между бедер, проводя ею прямо по моей щели.

— Да, — простонала я, выгнув спину навстречу ему, и уголки моих губ приподнялись, когда я почувствовала, как его член дернулся в ответ.

— Вот так, малышка. Покажи мне.

Вводя его внутрь, я прижимаю вибрирующую головку прямо к своему клитору, просовываю палец под его руку и увеличиваю скорость до максимальной. Я не хочу затягивать это дольше, чем нужно, я хочу кончить, чтобы он позволил мне прикоснуться к нему.

— Джаггер, о, черт, — простонала я громче, чем собиралась.

Его губы опускаются на мое плечо, где он прикусывает мою кожу. У меня было немало бурных ночей, но это... Джаггер, обнимающий меня, когда мы трахаем меня игрушкой, - это что-то необъяснимое. Он не от мира сего. Один его взгляд творит со мной такое, о чем я и не подозревала. Что-то, о существовании чего я и не подозревала, оживает во мне, когда он рядом. Мои чувства словно обостряются.

— Ты такая хорошая девочка. Посмотри, как ты прекрасна.

Я смотрю на то место, где наши руки переплелись у моего центра. Это прекрасное зрелище. Я бы хотела, чтобы вместо него во мне скользил его член. От этой мысли я сжимаю игрушку, покрывая ее своим влажным желанием.

Джаггер покусывает мое ухо и шепчет —Вот так. Представь, что это этой мой член, как я вхожу и выхожу из тебя.

Я хватаю его за волосы на затылке, и наши руки быстрее двигаются у меня между ног. Тот порыв, который только он может подарить мне, возвращается во второй раз за этот вечер. Я не могу дождаться, когда кончу в его объятиях, когда он будет тереться своим членом о мою задницу, когда я буду содрогаться и выкрикивать его имя.

— Черт. Я собираюсь...

Дверь, соединяющая мою комнату с комнатой Грейсона открывается, и мой телохранитель останавливается на пороге.

— Что происходит...

Джаггер заглушает Грейсона, когда рычит мне на ухо.

— Не смей останавливаться. Скажи ему, чтобы он убирался, Вай.

Я думаю о том, чтобы сказать ему «нет» и выключить игрушку, но на самом деле я не хочу останавливаться. Это чертовски приятное ощущение. Все, что мне нужно сделать, это сказать ему, чтобы он ушел, и он уйдет. Так ведь?

Поэтому я прижимаюсь к Джаггеру еще сильнее и выгибаю спину, выдавливая сквозь стиснутые зубы — Пожалуйста, Грейсон, уйди.

Он делает шаг вперед. —Я могу тебе помочь.

Звук, который издает Джаггер, нечеловеческий. Он наклоняет игрушку вперед, и она попадает точно в нужное место. Я всхлипываю, прижимаясь всем телом к Джаггеру.

— Он хочет прикоснуться к тому, что принадлежит мне, Вай. Что ты собираешься с этим делать?

— Нет, Грейсон, мне не нужна твоя помощь, — Вздыхаю я, недоверчиво оглядываясь по сторонам. — У меня и так дел по горло, — зачем ему это говорить? Неужели он не видит, что Джаггер вот-вот убьет его на хрен?

Грейсон на мгновение задерживает взгляд на наших руках и облизывает губы.

— Если он не выйдет из комнаты через две секунды, я убью его.

Мне не нужно видеть лицо Джаггера, чтобы понять, что он говорит правду. Ярость в его голосе говорит сама за себя.

— Уходи, Грейсон!

Он качает головой, словно в трансе, и отступает, закрывая за собой дверь.

— Это моя девочка. Чья это киска, Вай?

— Твоя, — стону я, когда он сильнее двигает во мне игрушкой.

— Только моя.

Его пальцы проникают в мой рот, когда я кончаю, заглушая его имя на моем языке. Я знаю, почему он это делает. Он хочет услышать, как я кричу для него, но он не даст Грейсону такого удовольствия. Я старательно сосу его пальцы, выгибая спину и крепко сжимая игрушку. Каждая эмоция, которую Джаггер вытянул из меня, высвобождается, оставляя мои бедра влажными. Я хватаю ртом воздух, пока каждая мышца дрожит после этого.

— Еще один раз, детка. Мне нужен всего один раз.

— Что? — шепчу я, когда он бросает фаллоимитатор на кровать и поворачивает меня к себе лицом. — Я не могу, Джаггер.

— Можешь. Выбирай, Милое создание. Как мне заставить тебя кончить в последний раз этой ночью?

Слезы текут по моему лицу, и я не знаю, почему я плачу. Думаю, в основном из-за перенапряжения, но я просто хочу, чтобы он был рядом со мной. Вот чего я хочу.

— Я знаю, ты не дашь мне свой член, детка, но... я хочу почувствовать, как ты прижимаешься ко мне. Пожалуйста, — говорю я, потянувшись к нему, теперь, когда мои руки свободны, я касаюсь пальцами его груди и спускаюсь ниже, туда, где между нами все еще ощущается его возбуждение.

— Еще раз на колени, маленькое порочное создание.

Я опускаюсь перед ним на колени, и его рука скользит по моей шее. Крепко сжав, он направляет меня вниз, пока мои губы не встречаются с кончиком его твердого члена. — Сначала возьми его поглубже. Дай мне почувствовать твой ротик, прежде чем ты сядешь ко мне на колени и потрешься об меня своей киской.

Блядь. Его грязные слова вызывают во мне то, что должно быть противозаконным. И, черт возьми, это то, чего я хотела всю ночь. Я не собираюсь упускать эту возможность.

Я обхватываю его губами, одной рукой держась за его основание, а другой - за бедро. Скользя губами по всей длине, я вбираю его в горло, и мне не нужно пытаться вызвать рвотные позывы, только чтобы поднять его эго. Мне трудно вместить его всего, но я сделаю это, чтобы услышать дикие звуки, которые он издает.

Его рука опускается на мой затылок, пальцы запутываются в волосах. Я отдаю контроль ему, позволяю ему использовать меня так, как ему нужно.

— Черт, как же хорошо, — говорит он, толкаясь глубже.

Я издаю мяукающий звук, когда он все сильнее и быстрее входит в мой рот. Мои глаза наполняются слезами, но я дышу сквозь них, заглатывая его огромную длину. Он тянет меня за волосы, отрывая от своего члена. Я смотрю на него снизу вверх и потрясена тем, сколько обожания светится в его глазах. Он говорит искренне. Джаггер совершенно очарован мной. А я - им.

Он медленно опускает меня на себя еще раз, и я сосу и двигаю языком, пока его глаза не закатываются. Когда он отстраняется от меня, его голос хриплый от желания. — Давай, оседлай меня и избавь нас обоих от страданий.

—Тебе не нужно просить меня дважды, — говорю я, забираясь к нему на колени и усаживаясь на него, наблюдая, как я скольжу своей щелью по его члену.

Блядь, это именно то, что я хотела.

Обхватив его за шею, я смотрю на его губы, на его глаза, мой взгляд блуждает по его лицу. Он еще ни разу не целовал меня. Я еще не ощущала его губ на своих, а его язык не боролся с моим за господство, и я отчаянно хочу этого.

Джаггер разрешил мне брать то, что я хочу. Я не беспомощное милое создание, которое ждет, пока мужчина сделает первый шаг. Будь я проклята, если я не из тех девушек, которые это принимают.

Я целую его, а мои бедра скользят по его члену, словно пробуя воду, прежде чем погрузиться в нее. Джаггер впивается пальцами в мою поясницу, а его язык ищет мой. Как этот мужчина может быть таким требовательным и в то же время таким открытым для удовлетворения моих потребностей? Он эгоистичен и самоотвержен, и я нахожу это таким сексуальным.

Я стону ему в рот, желая убедиться, что он знает, как хорошо мне с ним, особенно когда он открывается и целует меня в ответ. Не знаю почему, но у меня такое впечатление, что, сколько бы женщин он ни трахал, поцелуи - редкость для него.

Не потому, что он плох в этом, наоборот, черт возьми, он слишком хорош. Но поскольку он делает это так, словно это какой-то священный акт. Как будто поцелуй меня - это… таинство или обряд посвящения, которого он ждал всю свою жизнь.

Я наращиваю темп, и чувствую, что моя разрядка нарастает. Я никогда раньше не кончала три раза за ночь, и если бы вы спросили меня, возможно ли это для меня до сегодняшнего вечера, я бы ответила, что нет. Но в животе разливается тепло, и каждый раз, когда он вжимается в меня бедрами, а кончик его члена скользит по моему клитору, я все ближе и ближе приближаюсь к тому, чтобы кончить на него.

— Я уже так близко, малыш, — шепчу я ему в губы. — Ты собираешься кончить на меня, как тогда, когда разбудил меня ночью?

— Да. Блядь, да.

Джаггер по-прежнему остается загадкой. Я не претендую на то, чтобы понять, почему он продолжает пробираться в мою комнату или что привлекло его ко мне на той вечеринке. Но что я точно знаю, так это то, что он заставил меня почувствовать. Снова и снова он показывает мне, что его восхищает каждый аспект моей жизни. Я должна быть в ужасе от того, что незнакомец так заинтересован во мне, но в его внимании есть что-то знакомое. Оно заставляет меня чувствовать себя в безопасности и нужной. Оно меня заводит.

Этот момент ничем не отличается от других.

Он откидывает голову назад, и с его губ слетает что-то похожее на безмолвную молитву. Его горячая сперма брызжет мне на живот и стекает по телу, и я не могу сдержаться. Я отпускаю его, отдаваясь тем чувствам, которые он вызывает во мне, тем эмоциям, которые заставляют меня хотеть оставаться такой до конца жизни.

Когда последняя волна оргазма стихает, я падаю на его грудь, не заботясь о том, чтобы привести себя в порядок. Но Джаггер переворачивается и осторожно кладет меня на спину.

— Не двигайся, Вай.

— Не надо... — начинаю я, но он качает головой.

— Я могу быть кем угодно, но я не позволю тебе лежать здесь, измазанной спермой. Даже если она моя, — говорит он и на мгновение исчезает в ванной, а затем возвращается с теплой тряпкой.

Должна признать, что это очень приятно - простое действие, когда он вытирает мою кожу. Закончив, он отбрасывает тряпку в сторону и проводит дорожку поцелуев от моего пупка до губ, а затем снова заключает меня в объятия и кладет мою голову себе под подбородок.

Несколько мгновений мы лежим в тишине, пока я не выдерживаю и спрашиваю.

— Джаггер?

— Да? — он рисует невидимые восьмерки на моей спине, а я пытаюсь сосредоточиться на своем вопросе.

— Почему... почему мне показалось, что он... что он подумал, что я здесь одна сегодня вечером? — он замирает, но я заставляю себя продолжить. — То, как он говорил и как смотрел на меня, это... — я смеюсь, потому что то, что я собираюсь сказать, звучит так нелепо. — Он как будто не мог тебя видеть. Но это нелепо. Верно?

Он хмыкает в ответ, но не подтверждает и не опровергает мой вопрос.

Положив руку ему на грудь, я приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Верно? — спрашиваю я снова, как будто подталкиваю его к правильному ответу.

— Не делай этого сегодня, Вай. Давай просто насладимся этим моментом, а с остальным мы справимся завтра.

Истерический смех вырывается из меня, но в нем нет юмора. Что-то не так, и он хочет подождать до завтра, чтобы разобраться с этим? Ну, уж нет. Последние несколько дней меня не покидали сомнения насчёт его намерений ко мне. И теперь он... ну, я не знаю, как это называется, когда никто не может видеть мужчину, с которым ты близка.

Я сажусь и вырываюсь из его объятий. — Нет, Джаггер. Ты сказал, что никогда не будешь мне лгать. Не начинай сейчас. Грейсон мог тебя видеть или нет? Либо отвечай на вопрос, либо просто уходи. Я не могу видеть тебя здесь, если ты не собираешься быть честным со мной. Только не после того, что мы только что сделали, — говорю я, и мои глаза наполняются предательскими слезами.

— Вай…

Я скрещиваю руки, твёрдо стоя на своём

Джаггер кивает и садится. Он подхватывает с пола свои брюки и молча одевается. Я не могу поверить, что это происходит. Он собирается уйти, не сказав мне ни слова. Почему он так поступает?

— Так это все? — спрашиваю я, смахивая слезу со щеки.

Он проводит ладонью по лицу, и его грудь вздымается от вздоха. — Я не могу тебе сказать. Не тогда, когда твоя жизнь в опасности. Если я скажу, то не смогу защитить тебя, Вай. Прости.

Я спрыгиваю с кровати и иду к нему через всю комнату.

— Ты собираешься оставить меня в соседней комнате с Грейсоном. После всего, что сегодня произошло? Просто замечательно, Джаггер. Ты мог бы просто ответить на мой гребаный вопрос, и мы бы сейчас лежали в постели и засыпали. — он открывает рот, чтобы ответить, но я качаю головой.

— Я поняла. Возможно, тебе нужно отправить еще несколько писем. Убедись, что мой отец и его служба безопасности напуганы до смерти. Пусть Грейсон знает, что ты так близок к тому, чтобы получить желаемое, — выплевываю я, не в силах сдержать яд в голосе.

Он открывает рот. Я практически вижу, как ответ вертится на кончике его языка, но он запинается. Засунув руки в карманы, он отрывисто кивает и говорит —Мне очень жаль, Вай. Доверься мне...

— Я не верю. — я хватаю его толстовку со спинки стула и швыряю в него.

— Можешь уходить и не возвращаться.

Я наблюдаю за ним, надеясь на какую-нибудь подсказку, на то, что он растворится в воздухе или пройдет сквозь стену. Но он просто открывает мою дверь, как любой нормальный человек, и уходит.

Глава 11

Вай

От кучи писем, разложенных передо мной, к горлу подступает желчь. С тех пор как Джаггер ушел, письма стали приходить чаще и агрессивнее. Мой отец медленно складывает самое новое письмо и просит стюардессу принести ему стакан скотча.

Отец прочищает горло и спрашивает

— Это правда или он просто морочит тебе голову?

Я не хотела рассказывать отцу об этом письме, но Грейсон настоял на своем. Он сказал, что это самое серьезное нарушение моей границ, но я не могла молчать об этом, какими бы навязчивыми ни были слова.

Я постукиваю пальцами по подлокотнику своего кожаного кресла и смотрю в иллюминатор частного самолета.

— В этих словах есть доля правды, — пробормотала я, смущенная тем, что кто-то, с кем я была так близка, мог зайти так далеко.

— Он был просто случайным парнем, которого ты встретила на вечеринке?

Я могу сказать, что ему неловко говорить об этом, судя по тому, как он постоянно заправляет свои длинные волосы за ухо. Надо отдать ему должное, если бы роли поменялись местами, я бы просто бросила его на милость преследователя, а не искала ответы на эти вопросы.

— Да, — бормочу я, не желая встречаться с ним взглядом, потому что уже знаю его следующий вопрос и понимаю, что мне придется признать, что я ему солгала.

И, конечно, поскольку я знаю своего отца как свои пять пальцев, он меня не подводит.

— Когда вы с ним познакомились?

Я сглатываю и зажимаю губы между зубами.

— На вечеринке-маскараде в Шотландии…

— О, Вай, пожалуйста, скажи мне, что ты хорошо разглядела его лицо и не связалась с каким-то придурком в маске.

Я опускаюсь в кресло, желая, чтобы образовалась черная дыра и поглотила меня целиком. Уже больше года я держу себя в руках. Я избегала всего, что могло бы доставить мне неприятности. А потом появился этот парень в маске Призрака, и я потеряла всякий здравый смысл.

Я смотрю на Грейсона, ожидая, что он скажет. Меньше всего мне хочется говорить с ним о том, что он видел в моей комнате неделю назад. Как и все, что напоминает мне о Джаггере, я избегала этого. Но это его работа. Если он видел его со мной, он должен рассказать отцу все подробности.

Но он молчит, и я все еще задаюсь вопросом, как это возможно, что он не видел его в постели со мной.

А может, видел, и он просто самый смелый и самый глупый человек на планете. И почему бы ему не рассказать отцу как он выглядел? Просто чтобы защитить мою личную жизнь?

И что самое худшее в этой теории? Я прогнала Джаггера ни за что.

Но разве я прогнала его ни за что? Потому что сегодняшнее письмо...

— Вай?

Я бросаю взгляд на отца, и, думаю, он видит все, что ему нужно знать, по выражению моего лица, потому что откидывается на подголовник и делает глубокий вдох.

— Пап, я...

Он просто поднимает руку и говорит — Вай, больше ничего не говори. Я не хочу лезть в твою личную жизнь еще больше, чем уже влез.

Я немного расслабляюсь, но когда он обращается к Грейсону, не подозревая, какой ящик Пандоры он открывает, мои мышцы снова напрягаются.

— Ты видел того парня? О котором она говорит?

— Нет, сэр. Она была очень скрытной в своих… делах.

— Ну, это единственное, что ты делаешь правильно, пчелка. Никогда не позволяй миру узнать, что происходит в твоей спальне. И я знаю, что ты хорошо справляешься, даже если Грей был не в курсе.

Мои уши раскаляются, и мне хочется просто открыть одно из этих специальных герметичных окон и выпрыгнуть из него. Если бы только мой отец знал, что Грейсон видел на прошлой неделе.

Господи, это так унизительно. Я смотрю на Грейсона, и мне хочется встряхнуть его и спросить, почему он лжет. Но в то же время я рада, что он лжет, потому что, как бы я ни была зла на Джаггера, я не хочу, чтобы у него были неприятности. Я не хочу, чтобы Грейсон и остальные охранники нашли его, и я определенно не хочу, чтобы мой отец узнал о нем.

И я совершенно не собираюсь описывать его людям, которые его разыскивают.

После сегодняшнего я должна была отпустить его, послать к черту и позволить полиции делать с ним все, что они захотят.

Потому что сегодняшнее письмо доказало это.

Джаггер - мой преследователь. Он был преследователем все это время, а я повелась на его красивые слова и обещания защиты.

«Я вспоминаю, как ты брала мой член в первую ночь нашего знакомства.

Твои грязные хныканья в ту последнюю ночь, когда мы были вместе, когда ты умоляла о большем…

И то, как ты выкрикивала мое имя. Оно никогда не звучало так хорошо, пока я не услышал его из твоих уст.

Может, ты и просила меня уйти, но, пожалуйста, не думай, что я когда-нибудь отпущу тебя.

—Д»

Этого нельзя было отрицать. Уже нет.

— Мы поймаем его, Вай, — говорит папа, протягивая руку и похлопывая меня по колену. — А пока я думаю, что Грей должен находиться как можно ближе к тебе. Ему нужен доступ в твою комнату, если этот засранец снова появится.

При этой мысли у меня заурчало в животе. Грейсон не сделал ни шагу с тех пор, как вошел к нам с Джаггером. Возможно, увиденное травмировало его. Тем не менее, независимо от того, видел он Джаггера или нет, приставания Грейсона были непрофессиональными и совершенно неуместными. Мне следует настучать на него отцу, но я вижу, что это преследование его напрягает. А то, что его лучший друг заигрывает с его дочерью, только усугубит ситуацию. Я займусь им в следующий раз.

— Хорошо. Если ты считаешь, что так будет лучше, я не против — говорю я, мой голос робеет.

— Ты знаешь, что я присмотрю за ней, Кирт.

Мой отец и Грейсон делают какое-то замысловатое рукопожатие, которое было их фишкой в течение многих лет.

— Я знаю, что ты присмотришь за ней, дружище.

Басы, проникающие сквозь стены, напоминают мне, что моя жизнь должна быть стремительной. Я живу тем, что многие сочли бы мечтой, каждый день в новом городе и в компании знаменитостей. Я не хочу ничего материального и жажду всего, что могло бы питать мою душу. Меня окружают люди, но я еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Я откидываюсь на спинку кожаного дивана в гримерке и бездумно листаю свой телефон. Сегодняшнее шоу проходит в Барселоне, а я не видела ничего, кроме внутреннего убранства своего гостиничного номера и стадиона. Я бы с удовольствием прогулялась по городу, но не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Моя жизнь была разрушена, и я боюсь, что она никогда не вернется в нормальное русло.

Письма продолжают приходить, почти всегда приклеенные к двери моего номера.

Я не могу поверить, что так быстро привязалась к человеку, который так жестоко поступил со мной. Как бы странно это ни звучало, я думала, что между нами есть что-то особенное. Это доказывает, что моим инстинктам нельзя доверять, особенно когда речь заходит о Джаггере.

Толпа сходит с ума, и я понимаю, что скандирование начинается, и настало время для выхода моего отца. Обычно я выхожу на сцену и поддерживаю его, но не сегодня. У меня просто нет сил.

Дверь открывается, и я сажусь прямо, на долю секунды ужасаясь, потому что не знаю, кого ожидать. Я полностью осознаю, насколько это хреново, что я разочарована тем, что это не Джаггер.

Грейсон заходит внутрь и прислоняется к дверному косяку.

— Привет, Ви. Готова идти? Я подумал, может, тебе захочется уйти пораньше, чтобы не застрять в толпе.

Прошлым вечером в Лиссабоне нас задержали, и мы застряли в толпе, когда покидали стадион. У меня чуть не началась паническая атака, и мне пришлось принять валиум в машине, чего я терпеть не могу.

— Да, — говорю я, вскакивая и хватая свой рюкзак. — Пойдем.

Я пересекаю комнату, чтобы встретить его, и он кладет руку мне на поясницу, чтобы провести меня по коридору. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не вздрогнуть. Я знаю, что он просто выполняет свою работу, но с той ночи в Риме я не могу смотреть на него так же как и прежде.

— Не хочешь пойти перекусить? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы я могла его услышать, но не слишком близко, чтобы мне было некомфортно.

Я почти отказываюсь по привычке, но понимаю, что голодна. К тому же это может быть хорошим поводом чтобы вытянуть из него ответы.

— Да, это было бы неплохо. На самом деле я умираю от голода, мне кажется, что я не ела нормальной еды уже несколько дней, — признаюсь я.

Мы забираемся во внедорожник, и Грейсон называет водителю название какого-то ресторана, о котором я никогда не слышала. Поездка проходит в тишине и напряжении, причем большая часть этого напряжения исходит от меня.

Я не знаю, как начать этот разговор, и к тому же, мне некомфортно в таком тесном помещении. Грейсон, кажется, не слишком обеспокоен тем, что я молчу. Он смотрит в окно, изредка комментируя пейзаж.

Мы подъезжаем к старому зданию из серого кирпича с арочными дверными проемами. Грейсон спешит открыть мне дверь и ведет меня в ресторан. Хозяйка ведет нас через минималистичные столики, освещенные свечами, в угол обеденного зала. Грейсон выдвигает для меня стул и садится с другой стороны.

Только после того, как еда заказана и на стол принесли свежую буханку пшеничного хлеба, мы наконец встречаемся взглядами. Возникшая между нами неловкость становится все сильнее, когда он говорит

— Ты какая-то тихая. Не хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

Я вожусь с подолом юбки и покусываю губу, пока не осознаю, что за последние несколько дней я изрядно погрызла ее, морщась от боли.

— Ты в порядке? — спрашивает он, поднимаясь со своего места.

Я поднимаю руку и киваю. — Да, да. Я в порядке. Пожалуйста, сядь.

Он садится, и я продолжаю. — Почему ты не рассказываешь моему отцу о том, что видел в моей комнате той ночью в Риме?

— Я не думаю, что твоему отцу нужны эти подробности. Это останется между нами, Ви.

— Только ты и я, больше никого?

Он улыбается, и его ореховые глаза загораются. — Я и ты. У нас было немало секретов от твоего отца. Помнишь тот случай, когда тебе было пятнадцать и ты отправилась с ним в тур на две недели? Я нашел тебя в отключке с бутылкой Джека, которую оставили в его гримерке. Твой отец так и не узнал, что я отвез тебя обратно в отель, потому что тебя тошнило от выпитого. Он и по сей день считает, что это от шума у тебя разболелась голова.

Я не могу не улыбнуться при этом воспоминании. — Боже, меня вырвало на тебя. Как ты это объяснил?

Он морщит нос. — Я сказал ему, что у тебя мигрень.

— У меня даже мигрени не бывает!

Он пожимает плечами. — Твой отец, скорее всего, сам был пьян в тот момент. Дни, проведенные в дороге до того, как ты присоединилась к нам, были для Кирта интересным временем. Я удивлен, что он еще не прикончил ту бутылку Джека сам.

Я качаю головой и делаю глоток персикового чая. — Но... это другое, Грей. Он был там. Ты видел его. Почему... почему бы тебе не использовать это, чтобы найти его?

Он нахмурился и покачал головой. — Кого найти?

— Ты знаешь, кого!

— Клянусь, я не знаю.

— Он был там, в постели со мной.

Лицо Грейсона меняется с растерянного на раздраженное. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Может, твой дружок увидел меня и спрятался.

— Не играй со мной сейчас. Я не в лучшем настроении. Ты его видел!

Сидящие за столами вокруг нас оборачиваются, чтобы посмотреть, чем же я недовольна. Мне должно быть стыдно, но его отказ решать эту проблему действует мне на нервы. Мне нужно, чтобы он подтвердил то, что видел, как бы неловко это ни было.

Грейсон наклоняется вперед, сжимая в руках свой бокал. Его голос едва превышает шепот, когда он говорит

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты давно не употребляла ничего подобного, может, просто переборщила с таблетками?

— Переборщила? Ты думаешь, я снова подсела на наркотики? Грейсон, мне обидно, что ты вообще заговорил об этом. Я не хотела принимать валиум вчера. Не могу поверить, что ты вообще мог подумать, что я торчу...

Он пристыжено вскидывает руки вверх. — Ладно, ладно. Прости, Ви, но ты была одна в комнате Поэтому я... — его лицо становится красным, почти пурпурным.

— Вот почему я подумал, что тебе нужна компания.

Я сглатываю и смотрю в потолок, сердце бешено колотится в груди.

Я схожу с ума? У меня что, галлюцинации? Существует ли Джаггер вообще? Затем мне приходит в голову другая мысль, и я больше не могу молчать.

— Так вот почему ты не ушел, когда я попросила об этом. Ты не видел причины, — шепчу я. — Ты думал, что наконец-то сможешь получить то, что хотел?

— Вай.

— Думал?

Беспокойство на его лице сменяется чем-то более мрачным, выражением, которое так близко к тому, которое он носит, когда отталкивает буйных фанатов. —Ты выросла в прекрасную женщину. Я чувствую больше, чем просто необходимость защищать тебя, это то, что ты хочешь услышать? Прекрасно. Я хочу тебя, Вай.

На меня накатывает волна тошноты, и я сжимаю руку в кулак и закрываю ею рот, пытаясь подавить ее.

— Господи, Грейсон. Неужели для тебя ничего не значило, что я хотела, чтобы ты ушел? Что в тот момент я чувствовала себя чертовски униженной? Неважно, была я одна или нет.

Он наклоняется вперед, и зловещее выражение лица становится еще выразительнее. — Ты не остановилась, когда увидела меня, Ви. Ты продолжала теребить клитор. Твои слова и действия... они были чертовски запутанными.

— О, Боже... — я закрываю глаза и быстро выдыхаю, — Я делала это, потому что он мне сказал.

На его лице такое снисходительное выражение, что мне хочется протянуть руку через стол и ударить его по губам.

— Кто сказал? Твой воображаемый друг?

Ярость закипает во мне. — Пошел ты, Грейсон!

На что он отвечает мне, также агрессивно.

— Я предлагаю тебе что-то настоящее. Настоящие отношения. Настоящий член, который можно трахать, — шипит он.

— Я не хочу...

— Хочешь. Теперь, когда ты наконец-то в моем распоряжении, позволь мне отвлечь тебя от Джаггера и показать, что может предложить тебе настоящий мужчина.

— Откуда ты знаешь, что Джаг…

Меня осеняет, и это ясно как день. Каждое письмо было идеально подобрано, и что может быть лучше, чем подстроить угрозу, чтобы я осталась одна? Вот уже несколько недель один человек постоянно находится рядом со мной. И он использовал эту возможность в своих интересах.

Невозможно скрыть страх, заставляющий мой голос дрожать, когда я говорю

— Письма ненастоящие. Ты подбрасываешь их, чтобы заставить меня остаться одной. Никакого преследователя нет.

— Вай, это не то, что ты думаешь. Твой отец никогда бы не одобрил, если бы я прямо стал добиваться тебя. Но если бы я нашел способ, чтобы мы могли быть ближе, он бы понял, если бы это просто... случилось. Я сделал это для нас обоих. Я видел, как ты на меня смотришь. Ты этого хочешь. Мы всегда были предназначены друг для друга.

От его последних слов мне становится плохо. Всегда? Как долго он думал обо мне как о чем-то большем, чем дочь его лучшего друга? Я не хочу знать ответ. Я и так не могу смириться с его признанием.

Я отталкиваюсь от стола и поднимаюсь на ноги.

— Мы еще не закончили этот разговор. Сядь, Вай, — приказывает он, словно я не более чем вещь, которой он может обладать.

— Нет, Грейсон. Мы закончили. На самом деле, мы никогда не были и никогда не будем парой.

И с этими словами я убегаю.

Глава 12

Вай

Тот факт, что я не замечала этого раньше, заставляет меня чувствовать себя полной дурой.

Как я могла так оттолкнуть Джаггера? Боже, как я себя сейчас ненавижу. Да, в нем есть что-то странное, но... Я не должна была требовать от него объяснений прямо сейчас. Он мог бы быть сейчас здесь, со мной. И я бы не оказалась в такой ситуации.

И хотя я знаю, что достаточно вынослива, чтобы спастись самой, теперь, когда я знаю, с кем сражаюсь, я бы не отказалась от небольшой поддержки. Я совсем одна.

Я так долго ездила турами, что все мои друзья разъехались по всему миру.

А поскольку я не хотела причинять боль папе и говорить ему, что его лучший друг - извращенец, он ничего об этом не знает.

Но я могу позвонить ему сейчас. Как бы больно ему ни было, я должна рассказать ему, чтобы он мог мне помочь. Я потянулась к карману и зарычала от досады, когда поняла, что в этой юбке у меня его нет.

Мой телефон в моем долбаном рюкзаке. Проклятье.

— Вай! Вернись сюда, пожалуйста!

Позади меня раздается голос Грейсона, и я ускоряю шаг, надеясь оторваться от него.

Внедорожник стоит на противоположной стороне от ресторана, водитель пошел по улице в другое кафе, а у меня все равно нет ключа, чтобы попасть туда, поэтому я просто протискиваюсь вперед. Я шныряю среди припаркованных машин и переулков, пока не добираюсь до парка с лесом в центре.

Я оглядываюсь назад и, хотя пока не вижу его, понимаю, что он догоняет меня. Когда я добираюсь до леса, то ныряю за огромное дерево и приседаю, упираясь локтями в колени и свесив голову между ними, чтобы перевести дух.

— Я пошел на все эти неприятности ради тебя, Вай. Ты знаешь, как трудно было сделать эти письма? Не попасться с ними было почти так же сложно, как поймать тебя одну.

Я задерживаю дыхание, когда слышу приближающееся шаги а за ними шуршание листьев, сердце колотится так сильно, что мне приходится дышать через раз. Он слышит меня, я знаю, что слышит. Я зажмуриваю глаза и желаю, чтобы Грейсона поглотила какая-нибудь черная дыра во вселенной. Он больше, быстрее и сильнее меня, и его исчезновение из этого мира - единственная надежда на то, что я выберусь из этого невредимой.

— Я устал наблюдать за тобой издалека. — справа от меня раздается звук, и я оглядываю дерево. Ничего не обнаружив, я откидываюсь назад, прислоняясь головой к дереву.

— И теперь, когда ты в моей власти, ты никуда не денешься, — говорит Грейсон слева от меня.

Я резко бросаюсь в сторону. Но он хватает меня за заднюю часть майки и тянет назад. Ткань рвется от натяжения, прежде чем мои конверсы соскальзывают на скользкую землю. Ладони болят от камешков и веток, которые впиваются в них, когда я пытаюсь удержаться и не упасть.

Грейсон дергает меня за лодыжку, притягивая к себе. Я цепляюсь за землю, но не нахожу опоры. Он переворачивает меня на спину и поднимает мои руки над головой.

— Ты моя, Вай. Как только ты присоединилась к туру, я понял, что это мой шанс. Я должен был заполучить тебя. И в ту ночь, когда ты улизнула с вечеринки, начался обратный отсчет. Я хотел того, что, как я слышал, ты дала тому говнюку в нише. — он наклоняется и вдыхает аромат моих волос.

Я лежу под ним, молясь любому богу, который меня слышит, чтобы он ушел. Я не могу противостоять ему. Не могу. Не с его подготовкой.

Его нос касается моего уха, когда он говорит — Я хочу, чтобы ты взяла мой член в рот.

Грейсон тянется к ремню расстегивая его. Подтекст его слов и действий выводит меня из ступора и переводит в режим выживания. Мое колено рывком поднимается и врезается ему в пах.

Из Грейсона со свистом выходит весь воздух, и он падает на бок, держась за яйца. Он снова и снова произносит мое имя, пока я спешно поднимаюсь на ноги, но не оглядываюсь. Я бегу, бегу и бегу.

Слезы текут по моим щекам, но я не пытаюсь их вытереть. Я позволяю им подпитывать мой гнев и горечь по отношению к Грейсону за то, что он только что сделал со мной. К черту его за то, что он заманил меня, заставил довериться ему. За то, что он хотел причинить мне боль, когда я оттолкнула единственного человека, который...

Джаггера. Он сказал мне, как связаться с ним, если он мне понадобится. Я тогда пошутил над этим, и до сих пор думаю, что это выдумка, но это мой последний шанс. Мне просто нужно...

Деревья расступаются, и, словно чудо, на поляне появляется крошечная часовня. Янтарные огни горят на внешней стороне деревянной двери, словно маяк, зовущий меня внутрь. Я бегу на онемевших ногах, все время тянусь к железной дверной ручке и предвкушаю момент, когда она окажется на расстоянии вытянутой руки. Когда мои пальцы нащупывают ее, я рывком открываю дверь. Остается только молиться, чтобы здесь была свеча. Все, что мне нужно, - это зажечь одну и...

Когда я вбегаю в тускло освещенное святилище, то сразу понимаю, что это не та церковь, которую люди посещают регулярно, скорее всего, это исторический памятник или что-то в этом роде. Впереди стоит небольшой алтарь, а сбоку - золотой трон. Свет мерцает в витражных окнах, расположенных по обе стороны здания. Я спешу мимо рядов деревянных скамеек с бархатными подушками. По обеим сторонам от престола стоят металлические стеллажи старинного вида, на которых стоят десятки крошечных свечей и коробка спичек.

— Блядь, спасибо, — бормочу я, на мгновение забывая, где нахожусь, когда, спотыкаясь, подхожу к алтарю и хватаю коробок.

Руки трясутся так сильно, что я чуть не роняю спичку, когда зажигаю ее, сердце колотится в груди как от напряжения, так и от чистого адреналина и страха. Я держу спичку над одной из свечек, и мне требуется не менее десяти секунд, чтобы зажечь ее.

Когда мне это удается, я издаю вздох облегчения и шепчу — Пожалуйста, Джаггер. Пожалуйста, прости меня, и где бы ты ни был... Ты мне нужен.

В ответ на мою молитву раздается пронзительный крик.

Пронзительный крик пробирает до самых костей, усиливая мой страх. Я ныряю за алтарь, и белая ткань, покрывающая его верхнюю часть, дрожит в моей руке, когда я выглядываю из-под нее. Двери дребезжат раз, потом два, как будто в них что-то бросают. Я подавляю хныканье и осматриваю комнату в поисках лучшего укрытия. Но стоны, сменяющиеся рыданиями, приковывают меня к полу. Голос вроде бы мужской, но из-за булькающих звуков его невозможно разобрать. Как будто что-то или кто-то борется за свой последний вздох.

Интересно, Грейсон ли это?

Все затихает, пока из-за двери не раздается тяжелый стук.

Я смотрю прямо перед собой, ужасаясь, что бы там ни было, оно придет за мной.

Кажется, я совершила ошибку, зажигая свечу.

Что, если я только что сделала еще хуже?

Я кусаю губы, чтобы заглушить кипящие во мне эмоции, но это не помогает остановить слезы, текущие по моему лицу. Дверные петли дребезжат, и мое дыхание становится неровным. Эти секунды - самые длинные в моей жизни, но, скорее всего, это те немногие, которые у меня остались.

Моя судьба предрешена. Я чувствую это. Кто бы или что бы там ни было, оно пришло за мной.

Взрывом, от которого я отшатываюсь назад, двери распахиваются.

Внутрь заходит существо, покрытое кровью. Не существо, а человек в знакомой маске. Кровь капает с его рук и брызжет на голую грудь, стекая ручейками на пояс штанов. Он шагает вперед и срывает маску с лица. Но не это заставляет меня задохнуться. Нет. Это массивные обсидиановые крылья, которые разворачиваются у него за спиной. Они нависают над его плечами и широко расходятся по бокам. Он прячет их, направляясь ко мне по проходу.

Впервые я по-настоящему боюсь Джаггера. Не знаю, почему мне потребовалось столько времени, чтобы сложить два и два. Может, мне стоило смотреть больше страшных фильмов, и я бы подготовилась, но эти крылья ужасают. Это не просто маска, это нечто совсем другое, что я не готова принять. Не знаю, что я на самом деле думала, когда зажигала свечу… Если честно, у меня не было никаких реальных ожиданий. Это было просто что-то, что давало мне хоть какую-то надежду что у меня есть шанс.

Я не ожидала, что Джаггер появится здесь весь в крови и с огромными черными крыльями, вырывающимися из его спины.

Нет. Я пас. Я рискну еще раз ударить Грейсона по яйцам, но я почти уверена, что это кровь Грейсона на коже Джаггера.

Он тянется ко мне, и я протягиваю руку, чтобы остановить его, пока я двигаюсь к задней двери часовни.

— Нет, Джаггер. Пожалуйста. Я... Я не знаю, о чем я думала. Я в порядке, хорошо? Что бы ты там ни сделал, спасибо тебе. Если это был он снаружи, и ты не дал ему снова причинить мне боль. Спасибо. Я просто найду дорогу обратно в отель.

Я не даю ему шанса ответить, прежде чем выбегаю за дверь, не смея оглянуться.

Глава 13

Джаггер

Я запихиваю маску в задний карман и мчусь за Вай.

Это не то, как всё закончится для нас. Одна только мысль о том, что она меня боится, заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовал. Желудок болит, а в сердце словно кто-то вцепился и сжимает до боли в груди. Я отпущу ее, но только после того, как у меня будет возможность сказать ей, что я никогда бы ее не бросил. Никогда.

— Вай! Остановись!

От моего требования она бежит быстрее. Я не хочу пугать её ещё больше, поэтому не выжимаю из себя всей своей скорости и торможу. Но даже так я быстро сокращаю расстояние между нами.

Мой взгляд не отрывается от нее, пока мы пробираемся сквозь деревья, ее голые стройные ноги сгибаются при каждом шаге, а юбка задирается к низу ее круглой попки.

Блядь. Кто бы мог подумать, что преследование моей девочки может так завести?

Не сейчас, член. Одна проблема за другой, а ты на втором плане.

Вай идет по тропинке, которая приведет ее на главную улицу, а я продираюсь сквозь кусты, чтобы отрезать ей путь. Мои руки обхватывают ее за талию, притягивая к своей груди, и мои крылья окутывают нас ониксовым коконом. Она пинается и царапается, но я не отпускаю ее.

— Расслабься, Вай. Я не причиню тебе вреда, — шепчу я в темноту. Убирая влажные волосы с ее лица, я кладу ее голову себе на плечо. — Я держу тебя. Ты в безопасности. Дыши ради меня, детка.

Я вижу, что она не хочет слушать, но она слушает. Она прижимается ко мне, и ее дыхание замедляется, сливаясь с моим. Я шепчу ей на ухо похвалы и провожу пальцами по ее волосам, пока, наконец, ее дыхание не нормализуется, и она не успокаивается.

— Джаггер, — неуверенно произносит она.

— Да, Вай?

— Можно мне немного пространства, пожалуйста? Я не убегу, но у меня есть вопросы. И мне нужно смотреть на тебя, пока я их задаю, — шепчет она.

Я раскрываю крылья и возвращаю их в исходное положение. Словно отпуская испуганное животное, я убираю руку с ее талии и делаю шаг назад. Я съеживаюсь от того, как испачкал ее. Кровь окрасила ее майку, а на ее идеальной коже остались багровые отпечатки моих рук. Мой ужас длится лишь мгновение, прежде чем его сменяет гордость. На ее теле красуется доказательство моей клятвы всегда защищать ее. Я никогда не пожалею о том, что сделал ради нее.

Я даже не знаю, замечает ли она отпечатки моих пальцев - настолько она отвлечена моими крыльями. Я знаю, что должен ей все рассказать, и, хотя это кажется глупым - нервничать из-за всего, что произошло, - я нервничаю.

— Джаггер, объясни мне, — она поднимает руку и машет ею в мою сторону,

— Все это. Кто ты?

Я опускаю голову и закрываю глаза, делая глубокий вдох. К этому моменту я готовился почти двадцать два года. Я знал, что настанет день, когда я буду вынужден рассказать ей правду.

Но я и представить себе не мог, что от этого будет зависеть так много.

Что я буду так сильно переживать за нее.

Проведя рукой по волосам, я говорю — Я темный ангел. Твой темный ангел, Вай.

— Темный ангел, — повторила она, покачав головой.

— В зависимости от потребностей того, кто находится под нашим присмотром, мы становимся светлыми или тёмными. Той, за кем я присматриваю, требуется немного тьмы в мире, который осыпает её вспышками света и подчиняется каждому её капризу. Мне предназначено быть тем, кто приносит ей немного спокойствия во тьме, а в последнее время я удовлетворяю её самые тёмные желания.

Я презираю себя за то, что вынужден разговаривать с ней так загадочно, но после того, что она только что пережила, ей не нужно нервничать еще больше. Она еще не осознала полностью тяжесть того, что Брэдфорд пытался сделать с ней. Когда это произойдет, я боюсь, что это сильно ударит по ней и она вернется к старым привычкам, которые она когда-то у нее были, чтобы заглушить свою боль.

На долю секунды на ее лице проступает неверие, а затем приходит понимание. —Подожди. Вот почему он не видел тебя в комнате той ночью. Никто не может видеть тебя, кроме меня.

Я молча киваю, давая ей осмыслить происходящее.

— И то, что ты сказал в тот день о том, что это всегда был ты. Ты говорил не о том, что ты мой преследователь. Ты говорил о том, что... всегда был рядом со мной. Потому что ты мой... что? Мой ангел-хранитель?

— Да, Вай. И, прежде чем ты спросишь, я буквально твоего же возраста. Родился в тот же день, в то же самое время. Я не помню свое детство, точно так же как ты не помнишь свою жизнь до определённого возраста. Каким бы ни было твое первое воспоминание, у меня оно такое же. Мы выросли вместе. Я всегда был рядом. Помнишь того мальчика, с которым ты играла в парке, пока твоя няня разговаривала с подругами?

— Помню. Это был ты.

— Я был создан, чтобы защищать тебя. Не то что тот ублюдок, который притворялся, лишь бы сблизиться с тобой. Он не с тем связался, когда посягнул на то, что принадлежит мне.

Она просто смотрит на меня так, словно я раскрыл секреты Вселенной, а я жду ее следующего вопроса, как будто это последняя крошка, которую я когда-либо съем.

— Так ты, типа... видел все? — говорит она, смущаясь и отводя взгляд, и румянец заливает ее скулы.

Я посмеиваюсь. — Нет, я всегда оставлял тебя наедине в такие моменты. Я бы никогда не предал твоё доверие таким образом. Но признаюсь, я видел, как ты проходила через свои самые тяжелые времена.

Она закрывает лицо руками, и я не могу сдержаться, чтобы не притянуть ее к себе и не сказать ей, как я рад, что был там в тот день.

— Ты видел меня в тот день, когда у меня была передозировка.

Воспоминание о том, как она лежала без сознания на полу в общежитии, преследует меня по сей день. Я пытался выкинуть это из головы, как и она, но это был мой самый большой провал. Не проходит и дня, чтобы я не пожалел, что не открылся ей раньше. Может быть, тогда я смог бы избавить ее от этой боли.

Теперь у меня есть такой шанс, и мне нужно, чтобы она знала, как сильно она мне всегда была дорога. Даже до... всего этого.

— Я видел, как все к этому шло, Вай. Я видел, какой образ жизни ты ведешь, и знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Я хотел вмешаться и пытался, но мне пришлось позволить тебе сделать свой собственный выбор. Но кто, по-твоему, позаботился о том, чтобы твоя подруга Кейтлин стала носить с собой Наркан? Она не сама до этого додумалась.

— Ты сделал это ради меня? — слезы навернулись ей на глаза.

— Все, что я делаю, я делаю для тебя. Даже когда ты попросила меня оставить тебя в покое, я сделал это ради тебя, потому что ты этого хотела. Но я никогда не уходил. Не совсем. Я никогда не позволил причинить тебе боль. Каждую секунду, пока я был вдали от тебя, я ждал момента, когда ты снова будешь нуждаться во мне.

— Свеча, — шепчет она, и в ее ярких глазах появляется восхищение, словно она только что узнала о существовании магии.

— В этом не было необходимости, но, зная тебя, называть мое имя вслух было бы странно. Поэтому я дал тебе простой знак, чтобы ты послала его мне.

— Я не могу поверить, что это реально, — бормочет она, проводя пальцами по волосам и встречаясь со мной взглядом. —А Грейсон? Ты...

— Он мертв, Вай. Мне жаль, если это причиняет тебе боль, но я не жалею, что сделал это. Я чувствовал его намерения по отношению к тебе, я чувствую намерения каждого, когда дело касается тебя. Он изменился в тот момент, когда ты начала постоянно гастролировать с отцом. С каждым днем его мысли становились все мрачнее, и сегодня он был готов действовать в соответствии с ними, независимо от результата. Он планировал получить то, что хотел, даже если ему пришлось бы взять это силой. Ты можешь мне не верить, и это нормально. Но я не мог больше позволять ему гноиться в этом зле. Я не мог допустить, чтобы он сделал что-то с тобой. Я не могу потерять тебя.

Она не плачет, не кричит. Она даже не выглядит расстроенной. Более того, похоже, что она и так все знала, а мои слова лишь подтвердили это.

— Я просто беспокоюсь о своем отце. Это был его лучший друг на протяжении многих лет. Это будет сильным ударом для него.

— Его лучший друг пытался напасть на его дочь и даже хуже, — говорю я, и слова выходят резче, чем я предполагал.

Я выдыхаю, проводя ладонью по шее. — Прости.

Она поднимает руку. — Ты прав. Со временем он оправится. — она сглатывает и пожевывает губу, сканируя меня взглядом. — С тобой все в порядке? Я только что поняла, что не спросила тебя. Вся эта кровь... она твоя?

Мои щеки вспыхивают от ее доброты. Никто из других ангелов никогда не спрашивал меня, все ли со мной в порядке, да и я, если подумать, никогда не спрашивала их. Наша работа - защищать, а физическое и душевное благополучие не имеет значения. Это касается всех, кроме Вай.

— Я в порядке.

Она сдвигается с места и скрещивает татуированные руки на груди. Ее прекрасное лицо приобретает суровое выражение.

— Почему ты не рассказал раньше? Зачем было уходить из моей комнаты и оставлять меня без ответа? Ты мог бы легко... расправить свои огромные крылья, и я бы тебе поверила.

Последствия моих действий обрушились на меня, как тонна кирпичей. У меня была веская причина не говорить ей, и я не жалею о том, что остался в стороне после сегодняшнего вечера. Я поступил так, как было необходимо.

Брэдфорд должен был умереть, но это не будет моим концом. Этот момент истины с Вай — вот что станет моим концом.

— В тот момент, когда ты узнала, что я твой темный ангел, я предрешил свою судьбу. Сильные мира сего лишат меня крыльев сегодня ночью, и я буду брошен в небытие. Я не мог рисковать, пока не убедился, что ты в безопасности. — я склоняю голову и с достоинством говорю —Моя миссия на этом завершена.

Ее глаза расширяются, челюсть приоткрывается, а лицо бледнеет.

— Нет. О чем ты говоришь? Этого не может быть. Ты был здесь со мной все это время, как же я теперь буду жить без тебя? Пожалуйста, должен быть способ спасти тебя, я не хочу тебя отпускать.

С этими словами она сокращает расстояние между нами, обхватывает меня руками и притягивает к себе, зарываясь лицом в мою грудь, словно ей плевать что я весь в крови.

— Пожалуйста, Джаггер. Скажи мне, что есть способ все исправить.

Я больше не буду от нее ничего скрывать. Неважно, как трудно это сказать и каковы последствия. Если она хочет знать, как я могу избежать гибели в небытии, я скажу ей.

Я говорю — Я могу пасть.

Она кладет руки на мою влажную грудь и смотрит на меня снизу вверх.

— Как падший ангел? — я киваю, и она продолжает. —Это безопасно? Что тебе нужно делать? Чем я могу помочь?

— Вай.

— Скажи мне, Джаггер.

— Моя жизненная сила связана с ангельским царством. Мне придется разорвать эту связь и соединить ее с другой.

Она пожимает плечами, окидывая лес растерянным взглядом.

— Хорошо. Разорви ее и соедини с этим царством.

Я отстраняюсь от нее и провожу ладонью по затылку. Она не понимает, а если бы и поняла, это было бы уже слишком. Как может кто-то, у кого вся жизнь впереди, хотеть пожертвовать ею ради нерушимых уз? Не имеет значения, что она говорит. Все, что меня волнует, - это исправить все ошибки, которые я совершил по отношению к ней.

— Моя жизненная сила не совместима ни с чем в этом царстве, кроме одного человека.

— Мной? — вздыхает она. —Что произойдет, если ты свяжешься со мной?

От ее вопроса я отшатнулся назад и покачал головой. —Ты не хочешь этого, Вай.

— Скажи мне! Что произойдет?

Я кусаю нижнюю губу, ненавидя себя за то, что даю ей понять, что она может принять такое решение. Если она скажет «нет», она будет жить с чувством вины, зная, что меня больше нет ни в этом мире, ни в каком-либо другом. А если она скажет «да», то это... навсегда. Я хочу уйти, оставить ее, как сделал в ту ночь в Италии. Но воспоминание о боли в ее глазах удерживает меня на месте. Я не могу снова так с ней поступить.

— Моя жизнь будет связана с твоей. Это все равно, что отдать мне половину своей души, и эти две половины нельзя разлучать надолго, не испытывая мучительной боли. Поэтому, когда ты умрешь, я тоже умру.

— А что будет со мной? Если ты умрешь, умру ли я тоже?

Я сглатываю, слезы наворачиваются на глаза и текут по щекам при одной только мысли об этом мире без нее.

— Да, Вай. Если умру я, умрешь и ты. И я...

— Тогда в чем вопрос, Джаггер? — спрашивает она, снова сокращая расстояние между нами. Даже когда я пытаюсь вырваться, она вцепляется пальцами в пряжки моего ремня и притягивает меня к себе.

— Почему ты ведешь себя так, будто это вообще вопрос? Что мы должны сделать для этого? Я хочу это сделать, что бы это ни было. Теперь, когда я знаю, что ты был единственным, кто был рядом со мной во всем, и не ты предал мое доверие, мне все так чертовски ясно. Я лю...

Я поднимаю руку и прижимаю палец к ее губам. —Нет, Вай. Не надо. Не говори так. Я не позволю привязать себя ко мне.

Она хватает меня за запястье и убирает мою руку от своего рта.

— Ты не позволишь мне? Нет, нет. Не тебе указывать мне, что делать. На этот раз я главная, Джаггер. Скажи мне. Сейчас. Что нам нужно сделать, чтобы спасти твою жизнь?

— Ты знаешь, что нам нужно сделать. Это единственное, что я отказывался делать с тобой именно по этой причине. Не потому, что я не хотел тебя. Не потому, что ты не заслуживаешь того, чтобы тебя лелеяли и всячески боготворили. Я не могу отнять у тебя свободу и привязать к себе.

Она прикрывает глаза и проводит указательным пальцем по поясу моих джинсов. —Ты хочешь сказать, что, если я проведу ладонью по твоему члену прямо сейчас, ты не станешь для меня твердым?

— Ну же, Вай, перестань, — огрызаюсь я, но не отстраняюсь от нее.

— Ты не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? — спрашивает она, склонив голову набок и приподняв бровь.

Конечно, я хочу. Это все, чего я хотел с тех пор, как ушел от тебя в том гостиничном номере.

— Ты ведешь нечестную игру, порочное создание.

Она улыбается, и кончики ее пальцев пробегают по моей молнии. —Так ты играешь или нет?

— Конечно играю — рычу я, чуть ли не щелкая на нее зубами.

— Так я и думала, — воркует она, скользя рукой по джинсам и обхватывая мой полутвердый член через ткань боксеров. — И как я и предполагала. Ты уже возбужден.

— Вай, как бы сильно меня это ни заводило, даже если бы я согласился на это… я не так хотел взять тебя в первый раз... посреди леса, в гребаной грязи.

Она смеется и отходит от меня, берет меня за руку и ведет во внутренний дворик на кладбище за часовней.

— Это конечно не отель, или что-то в этом роде, но, похоже, мы немного ограничены во времени.

— Мне кажется, ты меня не слушаешь, — говорю я, когда она садится напротив меня на ступеньки мавзолея. Ее коленки слегка раздвигаются, показывая бледно-розовые трусики. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы сосредоточиться на деле, а не на том, что она так охотно мне предлагает.

— Мы будем связаны не только линиями жизни. Мы никогда не сможем разлучиться более чем на несколько часов. Если ты решишь сделать это, пути назад не будет. Ты будешь нуждаться во мне, а я буду нуждаться в тебе, чтобы выжить.

— Джаггер, — отвечает она, ее голос так же тверд, как и мой. — Мне кажется, ты меня не слушаешь. Я не хочу разлучаться с тобой. Больше никогда.

Только я открыл рот чтобы что-то возразить, но тут же закрыл его. Она не может иметь это в виду. Ее милый нрав берет верх, и она намерена спасти меня, даже если для этого придется отказаться от многого.

— Как, Вай? Как ты можешь так говорить после того, что я от тебя скрывал? После того, как я вышел из твоей комнаты, не оглянувшись? Я причинил тебе боль, а ты хочешь... — это просто не имеет для меня смысла. За последние недели я не сделал ничего, чтобы заслужить такую преданность с ее стороны.

Вай смотрит на темнеющее небо и вздыхает, ее разочарование во мне очевидно. — Джаггер, я собираюсь задать тебе вопрос, и мне нужно, чтобы ты был со мной предельно честен.

— Хорошо.

— Ты любишь меня? Я имею в виду, ты... ты влюблен в меня?

— Я был влюблен в тебя с того самого момента, как увидел тебя в том парке, когда мы были детьми. Я знал, что не смогу оставаться в тени. Я хотел стать неотъемлемой частью твоей жизни, поэтому позволил тебе увидеть меня.

— Ну, я тоже тебя люблю, так что, пожалуйста, объясни мне ещё раз, в чём проблема, потому что я всё ещё не понимаю.

Слышать, как она говорит, что любит меня, - это чересчур, черт возьми. Я так сильно хочу ее, но я так зол на себя за то, что причинил ей боль.

— Я не могу двигаться дальше, пока не искуплю вину за то, что сделал с тобой.

Ее взгляд перемещается вниз по моему телу, и по ее лицу расплывается та злобно-сладкая улыбка, к которой я неровно дышу, пока она мысленно расставляет точки над «И». Она смотрит мне в глаза и загибает пальцы и манит меня ими. — Дай мне маску, темный ангел.

Моя рука тянется к карману, нащупывая прохладный пластик. Я надел маску, чтобы убить Брэдфорда, на случай, если потеряю контроль над маскировкой, скрывающей меня. Я не мог рисковать, пока не убедился, что она в безопасности.

Я вытаскиваю маску и бросаю ей. Она хватает ее и некоторое время смотрит на жуткое лицо, проводя пальцами по зияющему рту и запавшим глазам. Сексуальная тьма проступает на ее лице, когда она натягивает маску и прячется за ней.

— Разве истинное искупление не начинается на коленях? — она раздвигает ноги пошире и откидывается на ступеньки, опираясь на локти. — На колени, — требует она.

Я падаю на землю, и мои колени врезаются в могильный камень подо мной.

Я не вижу ее глаз за маской, но по тому, как она двигает головой вверх-вниз, могу сказать, что она оценивает меня, убеждаясь, что ей нравится то, что она видит.

— Эта кровь, которой ты покрыт, — говорит она, ее и без того сексуальный голос становится еще более хриплым за маской, — Я знаю, чья она. Но я хочу знать, как ты ее пролил. Я хочу услышать каждую мерзкую деталь. Как ты заставил его страдать за то, что он сделал со мной.

У меня сводит живот от одной лишь мысли о том, что я могу заставить ее пройти через это, но в то же время ее жажда узнать это посылает мурашки по моему позвоночнику. — Вай, я не...

Она встает и поднимается по ступенькам, опускается на каменную скамью в верхней части площадки. Она раздвигает ноги так широко, что юбка задирается до самых бедер, и я вижу влажное пятно по центру ее трусиков.

Откинувшись на спинку скамьи, как будто она просто проводит день на пляже, она требует — Скажи мне, Джаггер. Я хочу знать, что именно ты с ним сделал. Как ты заставил его истекать кровью, чтобы отомстить за меня.

Я резко выдохнул. — Отлично. Я начал с того, что сломал все его пальцы - пальцы, которые касались тебя без твоего согласия. Затем я взял острую ветку, которую подобрал в этом лесу, и раздробил ему все колени, потому что он не склонился перед тобой. Затем я вырвал его язык за то, что он говорил тебе все эти мерзкие вещи сегодня ночью и в тех письмах. Я позволил ему плакать, показав свою форму, чтобы он увидел чудовище, забравшее его жизнь. А когда он обмяк, я избавил его от страданий, пробив кулаком грудь и вырвав сердце. Он никогда не смог бы полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Я склоняю голову, с ужасом ожидая увидеть выражение отвращения на ее лице. Как она может простить меня, если я так жестоко лишил жизни другого человека?

— Блядь, я знаю, что это должно вызывать у меня отвращение, но не вызывает, и меня это устраивает. — говорит она, желание и возбуждение переполняют ее голос. Я слышу, как маска ударяется о камень, и когда она заговорила на этот раз, её голос стал твёрдым, властным, а её доминирующее поведение заставляет стать мой член твердым до боли.

— Джаггер, смотри на меня.

Когда я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с её, её светлые волосы беспорядочно развеваются по плечам, ледяные глаза устремлены на меня, а грудь быстро вздымается и опускается.

На мгновение она замолкает, и я не могу не заполнить тишину. —Вай, ты...

— Ползи ко мне.

Я не ставлю под сомнение её власть. Она управляет мной с самого начала. Нет предела тому, что я готов сделать для неё. Я бы выдержал каждое унижение, принял каждое наказание, лишь бы быть рядом с ней.

Смотря на неё, я кладу руки на землю и ползу. Мои крылья волочатся по земле за мной, чёрные перья собирают пыль. Я взбираюсь по ступенькам и останавливаюсь у её ног, упираюсь лбом в бетон и жду её следующей команды.

— Джаггер.

Её голос снова стал обычным, мягким, хриплым, мелодичным, словно музыка для моих ушей. Хотя её власть возбуждает меня - что доказывает выпуклость на моих джинсах, есть что-то в том, чтобы слышать её именно такой, это успокаивает, даёт мне понять, что я не потерял её.

— Посмотри на меня, — говорит она, наклоняясь и обхватывая мои щеки ладонями, приподнимая меня так, что я оказываюсь на коленях между ее ног.

Я встречаю ее взгляд, и в нем нет ничего, кроме благодарности, облегчения, вожделения и... любви.

— Я знаю, что тебе кажется, будто ты должен искупить вину за все, но я здесь, чтобы сказать тебе, что это не так. Однако я хочу и дальше давать тебе все, что тебе нужно. — она запустила пальцы в мои волосы и сильно потянула.

— Я знаю, что готова почувствовать тебя внутри себя. Возьмешь ли ты меня жестко и быстро, займешься ли со мной нежной, сладкой любовью или попросишь меня продолжать командовать… Я сделаю все, что тебе нужно. Только... пожалуйста, прикоснись ко мне, Джаггер. Я нуждаюсь в тебе, мне это нужно.

Я обнимаю ее за талию и зарываюсь лицом в ее мягкий живот. Мои легкие наполняются ее ароматом. Это идеальное воплощение того, что она для меня значит. Эта женщина - воздух, которым я дышу, она - цель моего существования. Она с любовью проводит пальцами по кончикам моих крыльев, вызывая во мне дрожь.

— Пусть последнее, что я сделаю в качестве ангела, будет поклонение тебе, Вай, — говорю я, задирая ее топик, чтобы обнажить живот. Я целую ее чуть выше пупка и жду, когда она согласится.

— Пожалуйста, — бормочет она, задирая подол майки, пытаясь побыстрее ее снять

Я щелкаю языком и улыбаюсь ей. — Не торопи меня, детка. Это будет первый и последний раз, когда я почувствую, как ты обхватываешь меня, будучи ангелом.

Она смеется, и мне нравится, когда ее тело дрожит от радости, а не от слез.

— Я буду рада, что ты просто есть, Джаггер. А теперь прекрати болтать и трахни меня.

Глава 14

Вай

— Такая нетерпеливая, — говорит Джаггер, проводя руками вверх по моим ногам. Его пальцы скользят под мои трусики и движутся по ягодицам, пока не достигают их центра. Я задыхаюсь, когда он проводит пальцами по моей промежности, задевая самую запретную часть меня.

Он наблюдает за выражением моего лица, и у него вырывается низкий смешок. —Кто-нибудь трогал тебя здесь раньше? — спрашивает он, скользя пальцами выше, чтобы подразнить меня.

— Нет, — отвечаю я, дрожа, пока он обводит тугое колечко. — Я бы никому не позволила прикоснуться к себе там. Я была слишком напугана.

Он подносит палец ко рту и затем проводит языком от бедра до груди, оставляя влажный след. — Каждая частичка тебя будет моей. Каждая.

Его скользкий палец прижимается ко мне, и кончик скользит внутрь.

— Тебя это пугает, нечестивое создание?

Я резко вдыхаю и качаю головой. — Нет. Нисколько. Я хочу, чтобы каждая часть меня принадлежала тебе, так же как и я хочу, чтобы ты был мой полностью. Ничто в тебе меня не пугает. Когда же ты поверишь мне? — бормочу я, проводя пальцами по верхушкам его крыльев, наслаждаясь дрожью, которая пробирает его каждый раз, когда я это делаю.

Он стягивает трусики с моих ног, и его глаза стекленеют от эйфории. Помогая мне стянуть их до конца, он кладет их в карман.

— Продолжай, пока я буду есть эту прелестную киску, — говорит он, заправляя мою юбку так чтобы она не мешалась, а затем он впился в меня своим ртом.

Я провожу пальцами по упругому изгибу его крыльев, как будто глажу кота. Его язык облизывает мою щелку, уговаривая меня раскрыться. Черт, мне нравятся непристойные звуки, которые он издает, посасывая мой клитор. Одного лишь звука достаточно для того, чтобы кончить, но я подавляю это желание и сосредотачиваюсь на поглаживании его крыльев. Я не хочу торопить события. У меня больше никогда не будет шанса увидеть ангела, стоящего передо мной на коленях.

Интересно, каково ему, когда я вот так прикасаюсь к его крыльям, сможет ли он это описать, или это невозможно выразить словами? Я тяну за перышко, не так сильно, чтобы выдернуть его, но ему, должно быть, это нравится, потому что он рычит и лижет меня быстрее и жестче.

— Блядь, Джаггер, — стону я. — Ты заставишь меня кончить так быстро, если будешь продолжать в том же духе. Я знаю, ты сказал, что хочешь, чтобы я насладилась сполна, но, черт возьми, детка... ты ешь так, будто умираешь с голоду.

Он открывает рот и целует меня, впиваясь зубами и языком. — Потому что так и есть. Даже день без того, чтобы попробовать тебя, - это слишком долго. Я одержим тобой, Вай. Ни одна твоя частичка не защищена от моих грязных мыслей. Я никогда не насыщусь тобой.

Я отпускаю его крылья, потому что боюсь, что могу увлечься и повредить их. Запустив пальцы в темные волосы на его голове, я дергаю их изо всех сил, зная, что он жаждет боли, которая сопровождает такое удовольствие. Я прижимаюсь бедрами к его лицу, вжимаясь еще сильнее, чем раньше.

— Моя хорошая девочка, — простонал он, обхватывая меня за задницу и притягивая к себе еще ближе. — Я чувствую тебя, ты так чертовски близка. Отдайся мне, милое создание.

Помимо своего языка, он вводит в меня два пальца, загибая их и ударяя в то сладкое, неуловимое местечко глубоко внутри меня, заставляя меня выкрикивать его имя так громко, что я боюсь разбудить мертвых. Оргазм настигает меня так быстро, что у меня перехватывает дыхание. Мое сердце пропускает несколько ударов, пока он продолжает пить каждую каплю моего возбуждения по мере того, как оно вытекает из моего тела. Я выкрикиваю его имя, мои крики стихают до тихих, блаженных всхлипов.

Он помогает мне снова сесть на скамейку, а сам принялся за работу, вычищая языком беспорядок, который он устроил. Каждая клеточка моего тела чувствительна к его прикосновениям, словно от меня к нему протянут электрический провод.

Джаггер облизывает губы и подносит пальцы ко рту, смакуя каждую каплю.

— Ты даже не представляешь, насколько ты восхитительна. Никто не сравнится с тобой.

Глупо краснеть от его слов, учитывая все, что мы пережили, все, что он видел, трогал и лизал, но я все равно краснею.

— Думаю, тебе нужно понять то же самое, Джаггер. Ты - это все, чего я когда-либо хотела, но не знала, что могу иметь. Ты - воплощение всех моих фантазий, которые я когда-либо придумывала, но никогда не понимала, откуда у меня вообще могли взяться такие мысли. Теперь я знаю, что только благодаря тому, что всю жизнь был рядом с тобой, я смогла понять, чего хочу, как раз вовремя, чтобы встретить тебя и назвать своим.

Он встает на колени, его руки скользят по внутренней стороне моих бедер, когда он расстегивает пуговицу на своих брюках. Вынув член, он скользит рукой по его твердой длине

— Я готов пасть ради тебя, Вай.

Я на мгновение замираю, чтобы насладиться видом. Каждый его дюйм великолепен. Даже покрытый кровью, на нем нет ни единого изъяна.

Вид его мускулистого рельефного тела вызывает трепет, и он предлагает все это мне.

Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни, я стягиваю майку через голову. Он впитывает меня, как животворящую воду, пока я снимаю бюстгальтер, а затем сбрасываю юбку к ногам. Я стою перед ним, несовершенная, а он всё равно стоит на коленях, словно я богиня.

Неважно, что мы среди мертвых или на открытом воздухе, важно только одно - мы .

— Я никогда в жизни не была так готова к чему-либо, Джаггер. Я уже твоя —говорю я, подходя ближе и кладя руки ему на щеки, побуждая его встать. Я хочу, чтобы он возвышался надо мной. — Теперь ты просто должен заявить на меня права.

В мгновение ока, заставив меня задуматься, какую именно сверхчеловеческую скорость он от меня скрывал, он поднимается на ноги и прижимает меня к каменной стене мавзолея. Его крылья расправлены за спиной, скрывая меня от посторонних глаз. Но я могу сказать, что мы одни, здесь тихо, словно единственные живые существа в округе - это он, я и наша любовь друг к другу.

— Обхвати ногами мою талию, порочное создание, — говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

— Ты уверена, что не против, если я возьму тебя здесь, у стены, потому что я собираюсь высвободить то, что невозможно будет усмирить.

Я чувствую, как он пульсирует у меня между ног, когда я раздвигаю бедра и позволяю ему оторвать меня от земли.

— Да. Я уже говорила тебе, я хочу дать тебе то, что тебе нужно, потому что это то, что нужно и мне.

Он скользит головкой своего члена по моей киске, уделяя особое внимание тому, чтобы он касался моего клитора. Мое сердце бешено колотится, а тело болит, когда он играет со мной, а затем одним толчком входит в меня. От боли моя спина выгибается, а ногти впиваются в его плечи. Он так глубоко, поглощая все мое существо. Я хочу, чтобы он взял все, присвоил себе.

— Ты в порядке? — спрашивает он, осыпая мое лицо поцелуями.

— Более чем. Продолжай.

Джаггер переходит к моей шее и чувствительному месту под ухом. Он шепчет мне самые сладкие слова, двигаясь длинными, медленными движениями.

— Держись за мои крылья, — требует он сквозь стиснутые зубы.

Я провожу руками от его плеч до его крыльев, позволяя пальцам скользить по перьям. Он стонет и откидывает голову назад, его член во мне становится невероятно твердым. Когда он возвращает взгляд на меня, в его глазах пылает вожделение.

— Порочное создание. Ты хочешь, чтобы это закончилось сейчас? Потому что если ты будешь продолжать в том же духе…

— Нет, нет, — заикаюсь я, хватаясь за крепкий изгиб его крыльев, как он и хотел. — Я буду твоей хорошей девочкой, клянусь.

— Ты такая хорошая. — он переводит взгляд между нами, туда, где соединяются наши тела.

— Посмотри, как ты дала мне эту сладкую пизду, чтобы я пользовался ею, как хочу. Ты такая хорошая девочка для меня, Вай.

Словно вознаграждая меня, он просовывает руку между нами, и его пальцы прижимаются к моему клитору. От твердых, настойчивых кругов, которые он выводит, у меня по позвоночнику пробегают мурашки, и я насаживаюсь на его член.

— Вот так. Дай мне еще. Дай мне почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, детка.

— Блядь, — задыхаюсь я, не в силах справиться со всеми ощущениями. — Я не знаю, смогу ли я.

— Ты сможешь, — пробормотал он, вжимаясь в меня бедрами, кончик его члена задевает мою точку G, когда он продолжает вырисовывать круги по моему клитору. — Эта киска душит мой член. Я знаю, что она сможет снова кончить для меня.

Его грязные слова доводят меня до предела, и я выкрикиваю его имя, слезы текут по моему лицу от избытка чувств и эмоций.

Джаггер замирает внутри меня, делая глубокие вдохи, пока я сжимаюсь вокруг него. Его глаза закрываются, как будто он запоминает пульсацию моего тела. Когда я превращаюсь в задыхающееся месиво в его объятиях, его взгляд находит мой, и в его нефритовых глубинах вспыхивает новая тоска.

Его пальцы хватают меня за волосы и откидывают голову назад, а его губы встречаются с моими. Когда наши языки набирают голодный темп, он крепко прижимает меня к себе и отводит нас от стены. Холодный камень впивается в мою кожу, когда он укладывает меня на каменную скамью.

— Я не могу насытиться тобой. Каждый твой дюйм создан для меня, и ты знала это с той ночи на танцполе, когда позволила мне прикоснуться к себе на глазах у всех тех людей. Не так ли, порочное создание?

Трудно поверить, что я знала, что вскоре он должен был стать моим. Но я знала. Я знала, когда он стоял рядом со мной во время непринужденного разговора, когда он трахал меня пальцами, когда я стояла на коленях и сосала его член. Он стал моим еще до того, как проскользнул в мою спальню той ночью.

— Да, Джаггер.

Он поднимает мою ногу и целует внутреннюю сторону колена, прежде чем положить ее себе на плечо. То же самое внимание он уделяет моей другой ноге, оставляя меня в его власти. Взяв мои руки в свои, он поднимает их над моей головой. Я стону и приподнимаю бедра, отчаянно желая, чтобы он заполнил меня.

— Ты уже так нуждаешься в моем члене.

Я улыбаюсь, мои взгляд встречается с его испепеляющим взглядом и опускается к его губам.

— Не думаю, что когда-нибудь наступит время, когда я перестану хотеть тебя, Джаггер.

Стон, который он издает, вырывается из глубины его груди, и он наклоняется, чтобы лизнуть ложбинку между моими грудями. Он берет зубами сережку в моем соске и тянет, вызывая у меня шипение, от которого моя спина выгибается дугой, приближая мой центр к его твердой длине, упирающейся мне в бедро.

— Боже — говорю я, зажмуривая глаза. —Это чертовски больно.

— Что я тебе говорил, Вай? Бога здесь нет, и как только я наполню тебя, как хотел этого так долго, я не буду даже ангелом. Я буду просто мужчиной, который хочет осквернить тебя всеми возможными способами.

Он крутит сережку, без предупреждения проникая в меня, прижимая мои руки к холодному камню. Мои глаза распахиваются в шоке, но я встречаю каждый его толчок.

Он сильно вбивается в меня, проникая так глубоко, что мне становится больно и жарко одновременно. Боль только усиливает мое удовольствие. Я сопротивляюсь, желая втянуть его глубже, но он удерживает меня, давая мне только то, что считает нужным, и беря, и беря. Наши тела соприкасаются снова и снова, кожа шлепается о кожу. Словно зная, что этот звук сводит меня с ума, он вытаскивает свой член, обхватывает его и шлепает по моему клитору.

— Ты грязная, Вай. Я почти вижу, как все эти пошлые мысли проносятся у тебя в голове. — он отпускает мои руки и обхватывает пальцами мою шею. — Тебе повезло, что я всегда рад услужить, — шепчет он, прежде чем снова ворваться в меня, быстро и жестко.

— Да, — задыхаюсь я, мои глаза расширяются, когда он сжимает мое горло.

— Как ты узнал, что я хочу именно этого? Всего этого? Всего?

Он сжимает мое горло настолько, что мое зрение расплывается по краям, и это невероятное ощущение.

Джаггер замедляет свои толчки и так медленно двигает бедрами, что мое дыхание сбивается, когда он отпускает мое горло, оставляя руку на моей груди.

— Потому что, порочное создание, я провел всю нашу жизнь, изучая тебя. Запоминал все твои привычки, узнавал, что ты любишь, пытался защитить тебя от того, что ты ненавидишь. Невозможно узнать кого-то настолько хорошо, не уловив некоторые подсознательные вещи, — пробормотал он, проводя языком по моей челюсти.

Ради всего святого, как мне это удалось? Оказаться с человеком, который буквально создан для меня? После всего, через что я прошла, после каждой ошибки, которую я совершила, после каждого человека, которому я причинила боль... и я все еще могу быть с ним.

— Кто ты на самом деле? — спрашиваю я, проводя пальцами вверх и вниз по его позвоночнику, двигаясь в такт его неглубоким толчкам.

Он убирает мои ноги со своих плеч и обхватывает ими свою талию. Продолжая медленно и глубоко двигаться, он говорит — Я существую благодаря тебе. Если бы не ты, Вай, у меня не было бы цели. Неважно, ангел я или человек, это останется неизменным.

— Теперь ты будешь нежничать со мной? — говорю я, в моем голосе звучит игривость.

— Тебе не нужна нежность. Тебя нужно оттрахать и наполнить спермой, что я и планирую сделать, маленькое порочное создание.

Он так и делает. Он трахает меня до тех пор, пока мои пальцы не подгибаются, а спина не выгибается на скамье. Каждый толчок - словно он вбивает себя в мою душу, вырезая место только для себя. Это по-звериному жестоко, но, черт возьми, это похоже на рай.

— Джаггер, пожалуйста, — кричу я, мой голос срывается от отчаянной мольбы. —Пожалуйста, кончи для меня. Мне нужно знать, что ты никуда не уйдешь, что ты всегда будешь со мной.

— Сожми меня своей тугой киской, и я больше не смогу сдерживаться. — Его рука движется между нами, и он теребит мой клитор в ритме, который совпадает с ритмом нашего траха.

Мои эмоции и ощущения, бурлящие во мне, смешиваются в одно. Каждое нервное окончание, каждая клеточка взрывается. Я погружаюсь в калейдоскоп красок. Мое зрение расплывается, когда я наблюдаю, как все мыслимые оттенки переплетаются друг с другом. Клянусь, моя душа покинула тело, но я чувствую, как распадаюсь на части на члене Джаггера.

— Блядь, Вай. Вот так, детка. Прими его весь и позволь мне заполнить тебя до краев.

Я сжимаюсь вокруг него, его имя слетает с моего языка, когда я тянусь вверх и хватаю его за крылья - часть его тела, символизирующую связь, благодаря которой мы вообще смогли пересечься.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам в страстном поцелуе, а затем шепчу ему в губы — Сделай это, Джаггер. Наполни меня, отдай мне каждую частичку себя.

Как по команде, он набухает внутри меня и кончает с моим именем на губах. Он произносит его как молитву, пока его тело содрогается надо мной. Это не только сила его освобождения, но и разорванная связь с его ангельской формой. Вокруг нас падают черные перья, его крылья увядают. Я глажу его по щекам, удерживая его внимание на себе, пока его глаза из неземного насыщенного зеленого переходят в более тусклый оттенок. Сияние его кожи сменяется человеческим загаром. Теперь, когда я знаю, кем он был, в нем есть что-то такое обычное, но он по-прежнему самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

Джаггер прижимается ко мне всем весом, когда он падает в изнеможении. Я провожу пальцами по его влажным волосам, надеясь успокоить его дрожащее тело.

Что-то движется среди надгробий. Я прищуриваюсь и крепче прижимаю Джаггера к себе. Фигура в капюшоне наклоняет голову, и я знаю, что она смотрит на меня. Я только что заявила свои права на то, что, как он думал, заберет сегодня вечером.

— Не сегодня. Он мой, — кричу я, не сводя глаз с таинственной фигуры, которая, я почти уверена, и есть сама Смерть.

Она наклоняет голову, подтверждая мое заявление, прежде чем снова скрыться в тени.

Эпилог

Вай

Семь лет спустя

— Пап, я не уверена, что это хорошая идея.

Голос отца на другом конце линии звучит хрипло и отдаленно, и я знаю, что связь из Исландии, вероятно, в лучшем случае 3G.

— Да ладно, пчелка. Полу Стэнли уже 80, а он все еще летает над толпой на каждом концерте!

Я упираюсь лбом в зеркало в полный рост в гардеробной, где раскладываю наше чистое белье.

— Папа, пять лет назад тебе сделали операцию на открытом сердце. Я настаиваю. Больше никаких трюков с полетами.

Мой отец пренебрежительно хмыкает. — Посмотрим, что скажет Синди.

— Синди больше не считается, папа. Она твоя невеста. Она предвзята.

— А ты нет?

— Я спрошу Джаггера и посмотрю, что он скажет.

Отец смеется. — Ну вот, я влип. Он согласится со всем, что ты скажешь, даже если ты скажешь, что небо коричневое.

Я не могу удержаться от хихиканья. — Ты прав.

Кто-то выкрикивает имя моего отца на заднем плане, и он говорит — Ладно, пчелка, мне пора. Пора на репетицию. Я люблю вас всех и передаю внукам объятия от дедушки.

Мое сердце замирает от радости, когда мы прощаемся, и я отключаю звонок. Я никогда в жизни не была так счастлива. Все именно так, как должно быть.

Мы с Джаггером не тратили много времени на то, чтобы сказать друг другу «да». Мы решили, что это бессмысленно, ведь мы уже буквально связаны друг с другом на всю оставшуюся жизнь, и нам больше некуда стремиться.

Следующий год был наполнен многими значимыми событиями. Я наконец-то получила свою работу мечты в качестве редактора, которую могла выполнять откуда угодно, а Джагер нашел свою любовь к фотографии и сделал из этого карьеру. Мы путешествовали по всему миру, делали все, что хотели. Мы провели пять восхитительных лет вдвоем. Но дело было не в том, что мы не пытались забеременеть. Это заняло минуту - или пять - чтобы расширить нашу семью, но когда это, наконец, произошло, это было двойное везение. Теперь у Джагера есть целый вечерний ритуал, который он проделывает с близнецами каждый вечер. Я не могу сказать, сколько раз я проходила мимо и он читал им сказку, устраивал кукольное представление или просто засыпал с одним из них в их кровати. Мои яичники кричат каждый раз, но им всего два года. Я ни в коем случае не готова к большему. Хэйли и Хендрикс сами по себе хлопотные. Восхитительные маленькие хлопотные создания с темными волосами и яркими голубыми глазами, но все же хлопотные.

Я бросаю телефон на кровать и продолжаю раскладывать чистое белье. Кому-то наша жизнь может показаться скучной. Мы живем в тихом пригороде. Даже папарацци считают нашу жизнь скучной. На свадьбе они ошивались поблизости, но как только началась наша настоящая жизнь, они тут же разбежались. Для меня же, напротив, такая жизнь - все, о чем я когда-либо мечтала.

От двери спальни доносится щелчок, и по моему лицу расплывается улыбка. —Сколько стаканов воды понадобилось Хендриксу, прежде чем он напился и согласился лечь в постель? — спрашиваю я, вешая одну из рубашек Джаггера.

Ответа не последовало, что так на него не похоже. Джаггер обожает обсуждать всякие подлые штучки, которые делают наши дети.

— Джаг?

Сзади меня раздается шарканье, и я смотрю в зеркало, чтобы увидеть фигуру в дверном проеме. Я практически выпрыгиваю из кожи, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

Он стоит позади меня без рубашки и в маске призрака. Он прислонился к дверному проему, подперев голову предплечьем, каждый мускул его тела выставлен на всеобщее обозрение. Кто бы мог подумать, что лицо ужасающего убийцы может вызвать у меня самые развратные мысли

Может, причина не в самой маске, а в том, как соблазнительно низко сидят на его бедрах штаны, открывая взгляду манящую дорожку волос ниже пупка, ведущую к сокровенным прелестям.

— Черт, ты меня напугал, — пробормотала я, делая шаг к нему, внезапно радуясь, что сегодня я выбрала шелковую ночнушку без нижнего белья. Наверное, я надеялась, что мой муж будет в настроении для чего-то большего, ведь это почти Хэллоуин и все такое. Но вот уже несколько месяцев мы не доставали маску, чтобы поиграть. С двухлетними близнецами жизнь становится очень напряженной, и иногда очень трудно найти время, чтобы устроить нечто большее, чем спонтанный секс на сеновале.

— Насколько я помню, мое маленькое порочное создание любит играть с теми существами, которые бродят по ночам, — говорит он, подходя ближе.

Я делаю шаг назад, и по мне разливается тепло, смешиваясь с желанием поиграть.

— Да, — шепчу я. — Что ты задумал? — я продолжаю двигаться к задней стене гардеробной, и когда врезаюсь в стену, вздрагиваю.

Двумя длинными шагами он сокращает пространство между нами. Его руки ложатся на мои бедра, и он поворачивает меня лицом к стене. Я стону, когда он прижимается ко мне. Наша связь держит нас вместе каждый божий день на протяжении последних семи лет, и тем не менее мое тело реагирует, точно так же, как в ту первую ночь в замке. Он берет мои руки и зажимает их по обе стороны от моей головы. Он наклоняется ко мне, и маска касается моего лица, когда он говорит — Я думаю, нам стоит закончить то, что мы начали в той нише.

Я смотрю на него через плечо и приподнимаю бровь. —Уверена, мы уже тысячу раз заканчивали начатое в той нише, в том числе и на парковке торгового центра.

Удерживая мои руки, он придвигается ближе и просовывает пальцы мне под рубашку. Он захватывает сережку пальцами и тянет за нее.

— Я думаю о той ночи в замке больше, чем следовало бы. Именно из-за этого, я так долго нахожусь в душе. — я шиплю от боли в соске, который стал еще чувствительнее после рождения близнецов, и чувствую, как мои губы растягиваются в ухмылке.

— Так вот почему наши счета за воду были такими высокими последние несколько месяцев? Я уже начала думать, что у нас где-то протечка.

Он хмыкает, и я закатываю глаза. С тех пор как мой муж пал, в нем мало что изменилось. Он все такой же требовательный, внимательный и слишком заботливый. Его любовь ко мне безгранична, как и моя к нему. Наши интимные моменты - одни из самых любимых, но для того, чтобы затмить их, ему требуется лишь улыбка на лице. Его смех - мой любимый звук во всем мире.

Его рука покидает мою грудь, и удлиненная нижняя часть маски скользит по моему лицу, когда он стягивает маску — Я пытаюсь донести до тебя, что в ту ночь ты показалась мне безумно сексуальной. И с годами я только сильнее полюбил тебя, Вай.

И, конечно, я люблю моменты, когда он напоминает мне, что все еще может заставить меня покраснеть. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть его, и почти таю, когда встречаюсь взглядом с его темно-зелеными глазами, которые сверкают сильнее обычного, когда он смотрит на меня.

— Спасибо, детка. А ты показался мне самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Несмотря на то, что на тебе была маска, - поддразниваю я.

— Когда ты наконец позволил мне увидеть свое лицо, я поняла, что сорвала чертов джекпот. Я никогда не думала, что найду кого-то, кто будет соответствовать всем моим требованиям, но ты это сделал.

— Тебя очаровало то, что я не спускал с тебя глаз. Я знал тебя достаточно долго, чтобы понять, что тебе понравится, что я смотрю только на тебя.

Я вырываюсь из его объятий и поворачиваюсь к нему. Схватив маску, я швыряю ее через всю гардеробную и кладу руки по обе стороны от его лица.

— Сейчас я могу это признать, но тогда было страшновато думать, что ты преследуешь меня.

— Если говорить технически...

— Преследовал. Я знаю.

— Я все еще не могу с этим ничего поделать. Ангел я или нет, я хочу, чтобы ты всегда была у меня на виду.

— Глаза, руки, рот, — говорю я, поднимаясь на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. — Я возьму все, что ты мне дашь.

— Хорошо. У тебя есть все, маленькое порочное создание.

Бонусная глава 1

Маска

Джаггер

Может показаться, что связав свою жизнь с другим человеком, вы никогда не будете расставаться ни на минуту, не проживете дня без знака внимания или хотя бы мимолетного взгляда. Эти люди никогда не путешествовали по миру в качестве фотографа рок-звезды. Кирт Стоктон мог бы быть одной ногой в могиле, и все равно тусовался бы до самого утра, в то время как у моей жены не было никакого желания делать то же самое.

Уверен, она пыталась привлечь мое внимание, покидая переполненный бальный зал, но я лишь мельком взглянул на ее удаляющуюся фигуру. Конечно, это чертово маленькое черное платье со спины выглядело великолепно. Следующие пять минут я пытался выкинуть этот образ из головы, потому что ничто так не говорит об извращенце, как мужчина с камерой и стояком.

Не то чтобы кто-то мог упрекнуть меня. За всю свою жизнь я не видел столько красивых людей с таким малым количеством одежды на них. И это о многом говорит, ведь количество одежды, которую каждый вечер бросают на сцену к ногам Кирта, бесконечно. Меня все это не интересует. Я здесь ради Вай.

Два года ничуть не повлияли на мои чувства к ней. Она полностью занимает все мои мысли. Я просыпаюсь с мыслями о ней и думаю о ней весь день. А ночью... все ставки сделаны. Если среднестатистический мужчина думает о сексе девятнадцать раз в день, то я чертовски преуспевающий мужчина.

Я прикладываю ключ-карту к двери гостиничного номера и тихонько проскальзываю внутрь. Мой взгляд останавливается на кровати королевских размеров, и сердце падает в пятки. Вай лежит в центре кровати, плед натянут на ее плечи. Ее светлые светлые волосы волнами разметались по подушке, а губки надуты. Было маловероятно, что она дождется меня, но и я, и мой полутвердый член надеялись на это.

Я ставлю сумку с фотоаппаратом на стол в углу комнаты и снимаю обувь. Расстегнув рубашку, я замираю. Васильково-синие лучи луны освещают спинку стула, на котором лежит знакомая маска. Прошло много времени с тех пор, как я её видел в последний раз. Сходство этой маски с маской персонажа фильмов ужасов для нас с Вай имеет особое значение. Она стала символом наших темных желаний - зеленым светом для исследования того, что лежит за пределами сексуальных норм общества. Я оглядываюсь на Вай, прежде чем взять маску в руки и изучить ее искаженное белое лицо. Она символизирует полное согласие и полное доверие без лишних слов.

Вай хочет поиграть. Неважно, будет ли она кричать, требовать, чтобы я остановился, или скажет мне «нет», ее тело - мое, чтобы использовать его для воплощения наших самых заветных, самых темных фантазий. Только одно слово может остановить меня сегодня, и я молюсь, чтобы она не прошептала его.

Я закатываю рукава своей черной рубашки и натягиваю маску.

— Давай поиграем, маленькое порочное создание.

Вай лежит неподвижно, пока я возвращаюсь к кровати, бесшумно ступая по ковру. Я знаю, чего она хочет. Она хотела этого с той ночи, когда я пробрался в ее номер в отеле в Италии.

В ту ночь она призналась, что её заводит идея, что я мог оказаться ее преследователем, и стало понятно, что моя возлюбленная питает слабость ко всему запретному. Я разбудил её, проводя пальцами по её мягкой коже... это была граница, которую я никогда не должен был переходить, но снова не удержался. Ту ночь я решил не заходить слишком далеко без её явного согласия. Даже когда было понятно, что даже во сне она меня хотела.

Но с тех пор у нас было бесчисленное количество разговоров о том, что мы хотим попробовать, о фантазиях, которые хотим воплотить в жизнь... от относительно «ванильных» до тех, которые некоторые назвали бы «мрачными и извращенными».

Ради нее я готов воплотить в жизнь каждую из них.

И я знаю, что если она оставила эту маску... игра, блядь, началась.

Я стянул одеяло с ее руки, обнажая яркие татуировки, которые тянутся от плеча до запястья. Каждый рисунок, выведенный на ее коже, был актом бунта, отказом следовать установленным правилам. Я прикусываю губу, чтобы подавить смешок, намеревающийся вырваться из груди, когда замечаю, что она спит в чистой белой сорочке - такой простой и невинной, в отличие от нее самой

Но, черт возьми, как эта полупрозрачная хлопковая ткань меня заводит.

Когда одеяла сбились в кучу у ее ног, я провожу кончиками пальцев по ее лодыжке, вдоль голени и вверх по бедру. Тонкий материал задирается вверх, давая мне возможность увидеть ее гладкую киску.

— Черт, это красиво... именно за этим я и пришел, — шепчу я. — Я собираюсь погрузиться в тебя так глубоко.

Мои пальцы очерчивают круг вокруг ее пупка, а затем скользят по платью, задевая один из ее твердых сосков.

Она по-прежнему не шевелится, и я перемещаю руку к ее другой груди и дергаю за металлическую сережку, которая всегда будет казаться мне чертовски сексуальной. Особенно когда я вижу ее сквозь одежду, как сейчас, это возбуждает меня так, что я не могу найти объяснения.

Она хнычет и переворачивается на спину, закидывая руку за голову и зарываясь лицом в подушку, словно ей снится эротический сон.

Если бы она только знала, что я сейчас планирую исполнить все ее грязные фантазии.

Я снимаю рубашку, бросая ее на пол. Моя кожа горит от желания прижаться к ней. Я хочу, чтобы ее мягкая плоть терлась об меня, пока я прижимаю ее к себе. Блядь... ощущение того, как она извивается на мне, пытаясь вырваться. Мой член подрагивает, упираясь в молнию.

Она снова немного сдвигается, и ее бедра раздвигаются в неосознанном приглашении. Я перехожу к краю кровати и забираюсь на матрас. Мои прикосновения становятся смелее, я провожу ладонью по ее ноге, побуждая ее открыться мне еще немного. Когда я достигаю вершины ее бедер, я приподнимаю маску и прижимаюсь носом к ее киске, вдыхая ее аромат. От ее запаха, смешанного с лавандово-ванильным лосьоном, которым она мажется перед сном, у меня перехватывает дыхание. Не в силах остановиться, я провожу языком по ее щели.

— Эта пизда такая сладкая. — я снова облизываю ее. — И моя.

Она задыхается, и мне кажется, что она вот-вот проснется. Часть меня разочарована, потому что я не хотел, чтобы эта часть игры закончилась так быстро, но когда я поднимаю на нее взгляд, то вижу, что она все еще не проснулась.

На моих губах расплывается ухмылка, и я снова обращаю свое внимание на ее ноги. Она уже мокрая, ее клитор набух, ее киска розовая и такая чертовски манящая. Используя два пальца, я кладу их по обе стороны от ее щели и раздвигаю ее, непроизвольный стон вырывается из моего горла, когда я вижу, как сильно она намокла для меня.

— Черт возьми, детка. Я не могу больше ждать ни секунды, чтобы попробовать. Я опускаю лицо между ее ног и накрываю ее киску своим ртом. Я посасываю ее клитор, а затем просовываю в нее язык, готовый поглотить ее изнутри.

На этот раз, когда она задыхается, она шевелится сильнее, чем раньше, и я понимаю, что она просыпается. Я кладу ладонь на ее низ живота и сильно нажимаю, я знаю, что это движение доставляет ей огромное удовольствие, но сегодня оно служит и другой цели - удерживать ее.

Свободной рукой я опускаю маску обратно на лицо и просовываю в нее палец, прежде чем она успевает заметить отсутствие моего языка, нажимаю на ее точку G и стимулирую ее клитор большим пальцем.

— Нет, нет, Вай. Не двигайся, — говорю я, мои слова приглушаются маской.

— Какого черта? — вздыхает она, хриплым от сна голосом. Она пытается зажать бедрами мою голову, и я посмеиваюсь над ее слабой попыткой. Мне хватает одной свободной руки, чтобы прижать одно бедро к матрасу. Она шипит от растяжения и приподнимает бедра, чтобы мне было еще легче попасть в то самое местечко, которое доставляет ей больше всего удовольствия.

— Посмотри на себя... ты вся мокрая. Ты маленькая грязная шлюшка, Вай. Любой может зайти в эту комнату и сделать с тобой все, что захочет.

Она качает головой, отрицая правду. Но ее киска не лжет. Она сжимается вокруг моих пальцев, издавая самые непристойные звуки, когда они входят и выходят из нее.

— Ты гребаная лгунья, — говорю я, входя в нее сильнее и двигаясь вверх по ее телу. Моя нога накрывает ее, удерживая открытой для меня, а свободной рукой обхватываю ее шею.

— То, что я планирую с тобой сделать. Ты получишь все - каждый жестокий трах, каждую каплю моей спермы. Я собираюсь использовать тебя, как маленькую сладкую игрушку, которой ты и являешься. Возможно, я даже позволю тебе кончить.

Она вытягивает шею назад, зажмуривает глаза и мотает головой взад-вперед. —Нет, — настаивает она, и из-за того, что я крепко держу ее за горло, ее голос звучит как писк.

Мои пальцы все еще внутри нее, и я перемещаюсь в ее поле зрения.

— Нет? Ты только что сказала мне нет? — спрашиваю я, и в моем тоне звучит недоверие. Она не отвечает, и я сдвигаюсь, просовывая колено между ее ног, и ее возбуждение пропитывает ткань моих брюк. — Посмотри на меня. Что ты мне сказала? — она открывает глаза настолько, что я едва могу разглядеть океанскую синеву ее радужки.

— Я сказала «нет», — рычит она на меня, протягивая руку, чтобы схватить мою маску.

— О, Вай. Ты думаешь, что ты тут главная? Это чертовски мило, — говорю я, вытаскивая из нее пальцы и прижимаясь к ней коленом, затем хватаю ее руки и прижимаю их к матрасу над ее головой. — Ты не сможешь отбиться от меня. Не пытайся.

— Теперь ты просто человек, Джаггер. Ты не настолько силен, — насмехается она, а когда я наклоняюсь вперед и вдавливаю колено в ее клитор, она шипит, и стон, который она издает, выдает ее настоящие чувства по поводу этого маленького взаимодействия, как будто возбуждения, пропитавшего мое колено, было недостаточно.

Я подношу свои влажные пальцы к ее рту и измазываю губы доказательством ее желания. Она дергает головой в сторону, пытаясь оттолкнуть меня. Я хватаю ее за челюсть и сжимаю ее. Когда ее рот приоткрывается, я просовываю палец внутрь, проводя им по ее языку.

— Ты не имеешь надо мной власти. Нет ничего, что я не могу сделать. Если я захочу, чтобы ты попробовала на вкус свою мокрую пизду, ты это сделаешь. Если я захочу трахнуть твою пизду, я это сделаю. Если я захочу трахнуть тебя в задницу, я это сделаю. Все, что тебе нужно сделать, это лечь и позволить мне взять тебя.

— Кем ты себя возомнил? — спрашивает она, и дикая ярость в ее голосе застает меня врасплох. — Ты думаешь, что можешь указывать мне, что я позволю тебе делать?

Я так ошеломлен, что она отвечает мне — не уверен, почему, ведь в обычной жизни Вай такая нахальная. Ей хватает миллисекунды, чтобы высвободить одну руку, и она срывает маску с моего лица, швыряя ее через всю комнату.

— Кем я себя возомнил? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Одним быстрым движением я переворачиваю ее на живот. Стоя на коленях позади нее, я поднимаю ее бедра в воздух, открывая прекрасный вид на ее дырочки, которые принадлежат мне. Я беру ее за руки и заламываю их ей за спину.

Ее спина сексуально выгибается, а лицо падает на подушки. Она бессильна.

— Я твой чертов муж, — говорю я, с силой ударяя ладонью по ее заднице.

Ее тело дергается от удара, и она кряхтит от боли. В темноте я не могу разглядеть, но знаю, что на ее заднице остался красный отпечаток от моей ладони. Ей нравится это жжение, боль, которая смешивается с удовольствием, которое я ей доставляю.

Я приподнимаю ее за руки, пока она не оказывается на коленях, прижавшись спиной к моей груди.

— Скажи мне, кем ты себя возомнила, когда ты в моей власти? — мой язык высунулся, и я лизнул ее шею.

— Не надо, — огрызается она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Ты не находил времени для меня уже несколько дней, а теперь приходишь сюда посреди ночи и обращаешься со мной как со своей маленькой секс куклой? К черту. Так за кого я себя принимаю? Я твоя гребаная королева, Джаггер Нокс!

Моя рука скользит между ее грудей, и я щипаю ее за сосок, вызывая у нее самый сладкий отчаянный звук. Блядь. Я хочу отдаться этому, но сначала мне нужно преподать ей один важный урок. Я сжимаю ее челюсть и дергаю, чтобы она посмотрела на меня через плечо.

— Не сомневайся, что я всегда думаю о тебе. Ни на секунду в день я не перестаю думать о тебе. Я поклоняюсь этому телу, преклоняюсь только перед ним, но даже королевы падают на колени перед высшей силой. Я твой бог, Вай.

Она извивается в моих объятиях, её голубые глаза пронзают меня гневом, который, безусловно, часть игры, но, несомненно, немного реален. Она раздражена тем, что я не уделял ей внимания всю эту неделю, но именно так я планирую загладить свою вину.

Я бросаю ее обратно на матрас, и она пытается откатиться от меня, но я оказываюсь быстрее, и прижимаю ее к себе, держа руку на ее горле.

— Прекрати. Бороться. Со мной.

— Нет, — рычит она, протягивая руку вверх и обхватывая мое запястье. —Я не собираюсь облегчать тебе задачу и давать тебе, что ты блядь хочешь

Я наклоняюсь к ней, чуть крепче сжимая ее горло. Мои губы касаются раковины ее уха, а моя свободная рука скользит между ее ног.

— Блядь, тебе это нужно, Вай. Твои красивые губки говорят «нет», но из этой киски течет. Может, ты и сопротивляешься, но твое тело позволит мне так легко войти в тебя. Оно умоляет меня раздвинуть тебя своим членом и наполнить спермой. Я буду трахать тебя так жестко, что превращу каждое твое «нет» в мольбу о большем.

Она извивается подо мной, но это не мешает мне потянуться между нами и расстегнуть молнию. Мой ноющий член вырывается на свободу, и я издаю стон облегчения. Вай начинает уставать, и я пользуюсь тем, что она лежит неподвижно. Я скольжу членом по ее щели и старательно поглаживаю головкой ее клитор.

— Твоя киска умоляет об этом. Один толчок, и я окажусь так глубоко внутри тебя. Я могу избавить тебя от этой ноющей пульсации и превратить ее в один оргазм за другим. Скажи мне трахнуть тебя. Я знаю, что ты хочешь этого, Вай.

— Нет, я не скажу тебе этого, Джаггер, — хнычет она, приподнимая свои бедра навстречу моим.

— Я не уступлю тебе просто так. Ты думаешь, что только потому, что я твоя жена, я должна давать тебе то, что ты хочешь, когда бы ты этого ни захотел?

Она насмехается и закатывает глаза, но прижимается бедрами к моим, и я чувствую, как ее влажная щель скользит по моему члену. — Пожалуйста.

— Я слышу мольбу? — слова едва успевают покинуть мой рот, как она врезается своим лбом в мой. — Черт возьми, Вай!

Я ослабляю хватку, когда моя рука поднимается к ноющей голове. Она отпихивает меня от себя и спрыгивает с кровати. Схватив рубашку, которую я бросил на пол, она просовывает руки внутрь и мчится к двери. Ее тонкие пальцы возятся с замками, но она недостаточно быстра. Я преодолеваю расстояние между нами в четыре длинных шага и зажимаю ее между своим телом и дверью, поворачивая ее лицом к себе.

Мой взгляд впивается в нее, а грудь вздымается от гнева. Мой член уже болит от желания оказаться внутри нее, а теперь у меня еще и болит голова. Но, по правде говоря, мне нравится, что моя жена решила поиграть грязно.

— Ты очень плохая девочка, Вай.

— Неужели? — спрашивает она, и хотя я умираю от желания спросить, все ли в порядке с ее головой, я не поддаюсь этому порыву. Я верю, что если бы ей действительно было больно, она бы мне сказала.

— Да, — рычу я, поднимая обе ее руки над головой и прижимая их к двери одной из своих. Другой свободной рукой я расстегиваю пуговицы на рубашке.

— Черт возьми, тебе так идет моя одежда. Я хочу трахнуть тебя еще сильнее.

Вай стонет и смотрит на меня с гневом и похотью, вспыхивающими в ее глазах.

— Отпусти меня, Джаггер.

— Никогда. — я кручу ее на месте, не отпуская запястья. Ее бедра выгнулись дугой, и у меня появился идеальный доступ к ней. Она извивается в моих руках, но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Я сжимаю свой член и вдавливаю его в нее. — Блядь. Как же хорошо.

— Блядь! — повторяет она, прижимаясь лбом к двери и хватаясь за дверной косяк по обе стороны так крепко, что костяшки пальцев побелели. Ее всхлипы и крики могут напоминать попытки спастись, но я знаю лучше.

Я знаю, что ей это безумно нравится. Ее киска сжимается вокруг меня с каждым толчком, и когда я тянусь, чтобы схватить ее за горло, она опускает голову мне на плечо, ее волосы каскадом падают мне на спину.

— Все, что нужно, - это хороший трах, чтобы усмирить мое порочное создание. Я прикусываю чувствительное место чуть ниже ее уха. — Не так ли, малышка?

Вай поворачивает голову, чтобы зарычать мне в рот, ее зубы захватывают мою нижнюю губу и сильно кусают. — Отлично, Призрак. Ты поймал меня. Я сдаюсь. Бери, что хочешь.

Я посмеиваюсь над ее капитуляцией. — Я все равно собирался. Я не могу уйти, когда знаю, что эта тугая пизда жаждет меня.

— У тебя грязный рот для ангела.

Я толкаюсь в нее, стараясь наклонить бедра так, чтобы попасть в то место, которое заставляет ее кричать для меня. Она снова упирается рукой в дверь, и я запускаю пальцы в ее волосы, оттягивая ее голову назад. С приоткрытыми губами и устремленным в пространство взглядом она представляет собой охуенное зрелище. Она - воплощение блаженства. Именно такая, какой она мне нравится.

— Боже, ты такой грубый, — выдавливает она, и я выхожу из нее так быстро, что она чуть не кричит от недовольства.

Не отпуская ее волосы, я тяну ее к кровати и переворачиваю на спину. Она ударяется о матрас, и на ее лице отражается такое прекрасное потрясение, что мне хочется только осыпать ее поцелуями.

Но не сейчас.

Я нависаю над ней, наши лица находятся на расстоянии дюйма друг от друга.

— Что я тебе говорил, Вай? Бога здесь нет, малышка. Есть только я, — шепчу я, высунув язык, чтобы лизнуть ее челюсть.

Я не успеваю договорить, как мой член снова оказывается у ее входа и входит в нее. Она стонет мне в рот, встречая каждый мой толчок, и я понимаю, даже не говоря этого, что игра окончена.

Мы просто отдаемся друг другу, и когда я увидел, как она выходила из того бального зала сегодня вечером, я понял, что ей нужно, И, черт возьми... Я был готов дать ей это. Меня убивает то, что я не уделял ей внимания всю эту неделю. Я живу, чтобы сделать эту женщину счастливой. Каждый вздох, который я делаю, предназначен для нее, точно так же как и каждый неистовый толчок моих бедер - для того, чтобы доставить ей удовольствие. Я больше никогда не оставлю ее такой неудовлетворенной. Никогда.

Сжав ее подбородок, я перевел взгляд на нее. — Я люблю тебя, Вай. Мне так жаль, что я не уделял тебе внимания.

Ее лазурные глаза утратили яркий блеск ярости, и теперь в них нет ничего, кроме нежного блеска обожания, и это наполняет мою грудь теплом, которое может подарить только она.

— Я люблю тебя, Джаггер. Я прощаю тебя, малыш. — она поднимает голову с подушки и снова захватывает мой рот в отчаянном поцелуе.

— И я, возможно, немного переборщила сегодня. Но я хотела, чтобы эта ночь была дикой. Я хотела, чтобы ты одичал для меня.

Один уголок моего рта кривится, и я подмигиваю ей, поднимаясь на колени. Одну за другой я закидываю ее ноги себе на плечи. Злая улыбка растягивает ее розовые губы, когда я наклоняю ее бедра и вхожу в нее одним длинным, жестким толчком.

— Я всегда буду диким для тебя, — говорю я, прежде чем задать карающий темп.

Вай вытягивает руки над головой, открывая мне идеальный вид на свою грудь. Я наклоняюсь и вдавливаю сережку в сосок стараясь сделать ей больно. Ее спина выгибается дугой, а рука скользит по животу. Я с рычанием отбиваю ее, а затем прижимаю большой палец к ее клитору.

— Эта киска моя, и я заставлю ее кончить. Ты меня поняла? — когда она не отвечает, я щипаю ее за клитор и наблюдаю, как ее захлестывает экстаз.

— Ты понимаешь, Вай?

— Черт, — шипит она, обхватывая меня ногами за шею и закидывая лодыжки мне за голову. — Да, Джаггер, да. Пожалуйста. Пожалуйста, заставь меня кончить.

Пока мой большой палец продолжает играть с ее клитором, я хватаю ее за бедро, удерживая ее на месте. Ее киска сжимается вокруг меня, и мои глаза закатываются. — Блядь. Дои мой член. Позволь мне заполнить тебя, Вай.

Мои слова, смешанные с каждым глубоким толчком, отправляют ее за край, и она берет меня с собой.

Мое имя, сопровождаемое целым рядом ругательств, вылетает из ее красивого ротика, а я заливаю ее внутренности своей спермой, наполняя ее до краев, пока не убеждаюсь, что она будет чувствовать, как я вытекаю из нее несколько дней.

— Блядь, Джаггер, — задыхается она, опуская ноги с моих плеч, но крепко сжимая мои волосы между пальцами, и тянет меня вверх по своему телу, намереваясь поцеловать. — Ты... блядь.

Я убираю светлые волосы с ее лица и целую ее лоб. —Именно так я и думал.

Ее взгляд переходит с моего лица на что-то на полу. Я смотрю вниз и вижу, что маска лежит в куче мусора.

— Это была лучшая трата двадцати долларов за всю мою жизнь, — говорю я.

Она смеется, и я клянусь, что из всех звуков, которые я слышал от нее сегодня, именно этот приносит мне больше всего удовольствия.

— Я определенно согласна. В следующий раз я оставлю ее, когда мы будем дома, чтобы ты мог погоняться за мной по лесу за нашим домом. Как тебе это, Призрак? — спрашивает она, поднимая руку и убирая прядь волос с моего лба.

Я нежно целую ее губы и говорю — Я всегда готов участвовать в твоих играх, маленькое порочное создание.

Бонусная глава 2

Невозможное

Вай

В обычные дни Джаггер проявляет чрезмерную заботу и нелепо следит за тем, чтобы мне не грозила никакая опасность, но на этой неделе он перешел все границы.

Сегодня утром я поехала в торговый центр одна, потому что он плохо себя чувствовал и спал дольше меня. Когда он проснулся, а меня не было дома, он позвонил мне, совершенно выйдя из себя. Даже когда я сказала ему, что оставила записку на столешнице, чтобы он знал, куда я ушла, он все равно так волновался, что сразу сел в машину, даже не переодевшись, и добрался сюда за десять минут. Я благодарила богов, что прошлой ночью он спал в джоггерах и черной футболке, иначе мне, наверное, пришлось бы драться с женщинами, которые и так не могли отвести глаз. Потому что я не сомневаюсь, что он пришел бы голым, если бы пришлось.

— Джаггер, — шиплю я, беря его за руку и оттаскивая подальше от глазеющих девушек. — Что с тобой происходит всю эту неделю? Ты ведешь себя нелепо, даже для самого себя!

Он притягивает меня ближе к себе, пока мы идем сквозь толпу. — Ничего. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я в торговом центре в Беверли-Хиллз. Чего ты боишься? — он вздыхает и крепче сжимает мою руку. — Тебе просто нужно... Я не знаю. Успокойся, но следи за своим окружением. Женщины в округе становятся свирепыми из-за новой пары Лабутенов.

Я качаю головой и смотрю на него, не в силах остановить ухмылку, которая расползается по моему лицу.

— Тот факт, что ты вообще знаешь, что такое Лабутены, меня просто поражает.

Он смотрит на меня сверху вниз и приподнимает бровь. — Ты же не думаешь, что я знаю, что такое эти тысячедолларовые туфли с красным верхом в нашем шкафу? — он насмехается. — Пожалуйста.

Я пожевала внутреннюю сторону щеки и попыталась скрыть свое веселье от его притворного раздражения по поводу моих дорогих туфель. Я не забочусь о многих материальных вещах, но обувь... это моя единственная слабость.

Я ухмыляюсь и шевелю бровями. — Думаю, может быть, я надену их сегодня в постель, — говорю я достаточно тихо, чтобы только он мог меня услышать.

На его губах на секунду появляется слабая улыбка, но затем исчезает, прежде чем он крепче прижимает меня к себе. — Не знаю, хорошая ли это идея.

Мои брови сходятся на лбу, и я поднимаю взгляд на него. — Что? Почему? Тебе всегда нравилось, когда я...

— Да. Чёрт, да. — Он качает головой и проводит пальцами по волосам.

— Эти каблуки – очень неустойчивые. Я просто боюсь, что что-то случится и... Он прикусывает губы, как будто пытается сдержать свои слова или... скрыть их от меня. — Есть другие вещи, которые ты можешь надеть, и они будут такими же сексуальными.

Я почти решаюсь спросить, что он скрывает, но потом останавливаюсь и думаю об этом. Иногда Джаггер становится таким... уходит в себя или застревает в воспоминаниях о прошлом, когда он чуть не потерял меня. Я не совсем это понимаю, но не могу его за это винить.

Поэтому я оставляю это.

— Да? И что? Совсем ничего?

Он скользит рукой по моей талии и прижимает меня к себе, скользнув кончиками пальцев под пояс моих леггинсов. — Именно об этом я и думал.

Внезапно все мысли о каблуках в постели... или вообще о какой-либо постели полностью покидают мой разум.

— На какой машине ты сюда приехал? — спрашиваю я, чувствуя легкую одышку.

Уголки его губ поднимаются в ухмылке, и я понимаю, что он точно знает, какой вопрос я задаю. — На незаконно тонированном Юконе твоего Отца

— Я внезапно готова идти на парковку.

— Вай? — он поднимает бровь, предупреждая. — Не играй со мной сейчас.

— Никто не играет. Отведи меня к машине, Джаггер.

Он облизывает губы и прикусывает их, незаметно поправляя свои спортивные штаны. Если я что-то знаю о своём муже, так это то, что он никогда не упустит возможность нарушить правила. Ему нравится риск быть пойманным так же, как и мне.

Мы выходим из торгового центра и молча идем по парковке. Когда мы подходим к машине, он оглядывается по сторонам, прежде чем открыть для меня заднюю дверь. Едва моя задница касается сиденья, как он заползает следом и обхватывает меня сзади за шею. Его губы накрывают мои в страстном поцелуе, а рука скользит под мою рубашку.

— Это то, чего я хотел от тебя сегодня утром, когда проснулся. Я был чертовски зол, что тебя не было в постели рядом со мной, — говорит он, опуская чашечку моего лифчика, и его глаза озорно сверкают, когда он видит новую серебряную сережку в моем соске.

Я шиплю, боль, которую я обычно ощущаю, когда он дергает за сережку, немного острее, чем обычно, но я прикусываю щеку изнутри, чтобы прогнать боль. — О, порочное создание, у тебя есть для меня новая игрушка.

— Блядь. Тебе нравится? Это делает тебя еще жестче для меня?

— Да, — говорит он, проводя языком по обручу. — И возможно ли, чтобы я стал еще тверже для тебя? Я уже хочу проводить каждую секунду глубоко внутри тебя.

Если бы я услышала такое признание от кого-нибудь другого, я бы восприняла это как шутку. Никто не хочет быть с кем-то всё время, даже во сне, но Джаггер хочет. Бывали дни, когда я едва могла перевести дух рядом с ним. Можно подумать, что он все еще сверхъестественное существо, так как он никогда не устает.

Задрав мою рубашку до подбородка и обнажив грудь, он берет в рот мой сосок. Он возится с резинкой моих леггинсов, просовывая пальцы под нее и медленно перемещая их к моей ноющей киске. Кончики его пальцев играют вдоль моей скользкой щели, скользя туда-сюда, но так и не проникая внутрь.

— Джаггер, — хнычу я, приподнимая бедра навстречу его руке. — Пожалуйста, перестань меня дразнить.

— Перестать дразнить тебя? Маленькое порочное создание, ты даже не представляешь, о чем только что попросила.

Он стягивает с меня леггинсы и усаживает к себе на колени. — Я заполню тебя, Вай, отдам тебе каждую каплю своей спермы. Когда я закончу с тобой, она не будет просто капать из тебя. Я позабочусь о том, чтобы она пустила корни, и ты выносила моего ребенка.

Он стягивает с себя джоггеры, и его член вырывается на свободу. — Используй этот прелестный ротик и намочи его хорошенько. Я буду трахать тебя жестко и глубоко, детка.

— Черт, Джаггер, — вздыхаю я, закусывая губу до крови.

Это что-то новенькое. С тех пор как мы поженились, мы с Джаггером хотели ребенка. Но мы никогда не были полностью уверены, что это вообще может произойти. Может, Джаггер и падший ангел, но факт остается фактом, он не родился человеком. Поэтому мы всегда надеялись на лучшее, когда речь заходила о создании семьи.

Но эти разговоры о том, чтобы оплодотворить меня? Он никогда не делал этого раньше, но, должна признать, это заводит меня.

Я отодвигаюсь назад, чтобы наклониться вперед и прижаться ртом к его члену, одним движением вбирая его до самого горла, сжимая в кулаке его штанину.

— Блядь, Вай.

Я поднимаю глаза и вижу, что его голова откинута назад, а глаза закрыты. Он распускает мои волосы, и они каскадом рассыпаются по спине. Он хватает меня за светлые пряди на затылке и прижимает к себе, головка его члена упирается мне в горло, и я дышу, борясь с рвотными позывами. Он удерживает меня на месте, входя в мой рот еще несколько раз, прежде чем отвести мою голову назад.

Я в полном беспорядке - распухшие губы, пылающие щеки и струйка слюны, стекающая с моей нижней губы.

— Скажи мне, что ты этого хочешь, Вай. Скажи, что хочешь выносить моего ребенка, но только если ты действительно этого хочешь, — говорит он хриплым от волнения голосом.

Мое сердце сжимается, и я поднимаю руку и вытираю рот тыльной стороной ладони. Я снова придвигаюсь к нему, чтобы обхватить его щеки ладонями и провести большим пальцем по нижней губе. Я чувствую, как дрожит все его тело, и мне кажется, что это не только из-за разрядки, к которой я его подталкивала.

— Малыш, разумеется, я хочу этого. Я так сильно этого хочу. Ты же знаешь, что хочу. — но, когда я вглядываюсь в его лицо и вижу страх в его зеленых глазах, я понимаю, что, возможно, он не уверен. Я целую и толкаю его обратно на сиденье.

— Выносить твоего ребенка было бы честью всей моей жизни, Джаггер Нокс. Знать, что я вынашиваю что-то, в чем сочетаются наши лучшие качества? — я качаю головой и прижимаюсь лбом к его лбу.

— Это звучит как нечто слишком совершенное. Мы просто никогда. — мой голос срывается, но я продолжаю. — Мы никогда не были уверены, что это может случиться, поэтому я не хотела на это надеяться.

— Попробуй. Будь моей хорошей маленькой женой и постарайся изо всех сил забеременеть моим ребенком.

— Мне кажется, что ты угрожаешь мне приятным времяпрепровождением, муж.

Его смех наполняет Юкон, а во мне бурлит чистая радость.

Я живу ради многих вещей, когда дело касается Джаггера, но его счастье превыше всего. И если он хочет от меня ребенка, то я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать ему это. Я хочу, чтобы частичка его росла во мне.

Он шлепает меня по попке и опускает на колени над собой. Я облизываю губы, когда он обхватывает свой член и направляет его в меня. Другой рукой он тянет меня за волосы, пока мой подбородок не наклоняется, и я смотрю на него сверху вниз.

— Оседлай меня.

— Черт возьми, да, Джаггер, наполни меня, — выдыхаю я, опускаясь на него. Мы оба издаем долгий, пьянящий стон, когда он полностью входит в меня, и когда я смотрю вниз, чтобы увидеть, где мы соединяемся, все ощущения умножаются на пятьдесят. Каждое грязное слово, которое он шепчет мне в ухо, каждый сексуальный стон, каждое движение его члена, когда он входит в меня. Все это настолько сильно, настолько подавляюще, что мне кажется, я могу расплакаться. Все в этом моменте заводит меня, и я наклоняюсь вперед, цепляюсь за его плечи, двигаю бедрами и скачу на нем так, будто от этого зависит моя гребаная жизнь.

Его живот напрягается подо мной, как твердый камень. Я двигаюсь на нем, добиваясь идеального давления на мой клитор. Внизу живота нарастает моя потребность в нем, и я гонюсь за этим ощущением, принимая его все глубже и глубже.

— Вот и все. Будь моей хорошей девочкой, и кончи на мой член, — говорит Джаггер, кладя ладонь мне на спину и подталкивая меня вперед, пока не сможет взять мой сосок в рот.

Внезапно на меня накатывает оргазм, и я выкрикиваю его имя, когда он берет сережку в зубы и сильно дергает. Вцепившись пальцами в его волосы, я сжимаюсь вокруг него и запрокидываю голову, а с моего языка срываются дикие и необузданные крики.

Кто угодно мог бы стоять снаружи машины и подслушивать нас, и мне бы было наплевать.

Джаггер не дает мне отдышаться, толкая меня назад, пока я не ударяюсь спиной о центральную консоль между передними сиденьями. Он обхватывает мои бедра и вколачивается в меня снова и снова.

— Блядь. Только посмотри на себя. Это тело такое сексуальное и принимает все, что я могу дать, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Его рука перемещается к нижней части моего живота, где его нежные ласки составляют огромный контраст с его грубыми, дикими толчками.

— Я не могу дождаться, когда увижу тебя кругленькой с нашим ребенком. Я не смогу оторваться от тебя.

Из-за того, что он прижал меня к консоли, я не могу даже подтянуться, чтобы схватить его, поэтому я просто хватаюсь за передние сиденья по обе стороны от себя и крепко держусь, пошире раздвигая для него ноги.

— Да? Тебе нравится эта мысль, не так ли? Знать, что ты навсегда оставил свой след на моем теле, который мы никогда не сможем стереть? — пот стекает по ложбинке моей груди, и я чувствую слабость, мое тело измотано чуть больше, чем обычно, после одного раунда с мужем, но я продолжаю... и ради него, и потому что я так возбуждена, что не могу, блядь, здраво мыслить.

— Да. Я хочу, чтобы твой живот вздулся. Я хочу видеть, как твои руки поглаживают его, и чтобы ты разговаривала с моим ребенком, растущим внутри тебя. Каждый раз, когда я буду смотреть на тебя, я хочу чувствовать абсолютную гордость за то, что ты носишь моего ребенка. Я чувствую этого, Вай. В тебе растет мой ребенок. Наш ребенок.

Время останавливается. Все замирает, ничего не кажется реальным, кроме нас с Джаггером. Даже его слова, которые повисли между нами, кажутся чем-то из бредового сна.

— Прости, что ты сказал?

Слёзы подступают к глазам, и он сразу понимает, что я хочу большего, чем просто то, что мы сейчас делаем. Мне нужно, чтобы он обнял меня.

Отстранившись от меня, он обнимает меня и прижимает к своей груди.

— Я сказал, что наш ребенок уже растет внутри тебя, Вай. Я знаю это так же хорошо, как знаю, что ты - любовь всей моей жизни, моя вторая половинка.

— Я... как? — я запинаюсь, не в силах связать мысли воедино

— Когда я был ангелом, сильные чувства охватывали меня каждый раз, когда с тобой происходило что-то жизненно важное. Не имело значения, хорошее это было или плохое. Я просто знал, что должен быть рядом с тобой, защищать тебя. Это изменилось после того, как я пал. Четыре недели назад все вернулось, но по-другому. Мне хотелось заботиться не только о тебе. Было что-то... кто-то еще.

Моя рука ложится на живот, и я провожу по нему ладонью. — Ты уверен?

— Да. Я хотел, чтобы ты сама все узнала. Я не хотел лишать тебя этого. Но больше того, мне нужно было знать, что ты хочешь этого так же сильно, как и я. Потому что, черт возьми, меня заводит осознание того, что ты станешь матерью моего ребенка.

Я зажимаю нижнюю губу между зубами и просовываю руку между нами, сжимая в кулаке его полутвердый член.

— Не сомневаюсь. Что ты претендуешь на меня до конца наших дней. И ты будешь так заботиться обо мне, не так ли? Твое сердце альфа-самца будет в восторге от этого... ходить со мной повсюду, следить, чтобы никто больше не прикасался ко мне. — я поднимаюсь на колени и опускаюсь на его член. — Но ты не боишься трахать меня? — спрашиваю я притворно-невинным голосом. — Не боишься сделать мне больно?

Его губы растягивает лукавая улыбка. — Как только я понял, что чувствую, я начал выполнять домашнее задание. Оказывается, тело человеческой женщины - сильная и чудесная штука. А твое тело... Боже, от твоего тела я не могу оторваться.

Он крепко сжимает мои бедра и двигает меня над собой медленными глубокими толчками. Я люблю жесткий, грязный трах, но этот я просто обожаю. Он поглощает меня, когда нежно любит. Я полностью сосредоточена на нем и на том, что он делает с моим телом. Каждый толчок, каждое прикосновение продумано.

— Я люблю тебя, Вай, — говорит он, прежде чем поцеловать меня.

Одно сладкое признание, и моя киска сжимается вокруг него. Волны теплого удовольствия омывают меня, как солнце, встретившееся с моей кожей после месяцев холода. Я оживаю и купаюсь в ощущениях, которые может подарить мне только он.

— И я люблю тебя, Джаггер. — я снова провожу руками по его волосам и сжимаю их у корней. Зная, что это новое прозвище может обернуться чем угодно, я сдерживаю ухмылку и бормочу ему в губы — А теперь... кончи для меня, папочка.

Он шлепает меня по заднице, и я сжимаюсь вокруг него, хихикая.

— Нет? — спрашиваю я.

— Скажи это еще раз.

— Папочка.

С каждым толчком в меня он говорит — Грязное, порочное создание.

Он содрогается, его член пульсирует внутри меня, когда он наполняет меня своей спермой. Проходит несколько секунд, прежде чем каждый мускул в его теле ослабевает, и он опускается на сиденье. Я прижимаюсь головой к его груди и слушаю, как его сердце замедляется и возвращается к своему обычному ритму.

Только когда он проводит пальцами по моим волосам, я поднимаю на него взгляд. Он улыбается мне и целует мой лоб.

— Ничто из того, что я когда-либо делал, даже не сравнится с тем, какая ты невероятная, Вай.

Я качаю головой и беру его руку, кладу себе на живот, прежде чем переплести наши пальцы. — Не могу не согласиться, Призрак. Ты сделал это, и это чудо, на которое мы едва смели надеяться.

Он проводит большим пальцем по моему мягкому животу и встречает мой взгляд. — Думаю, для нас нет ничего невозможного.

Мое сердце трепещет в ответ на правду, которую он сказал. Мы были созданы друг для друга. Джаггер был создан для меня. Ни рай, ни ад, ни добро, ни зло не могли встать между нами. Наша любовь проложила свой собственный путь и установила правила, которые противоречили законам этого мира. Похоже, мы все еще добиваемся невозможного и будем продолжать это делать до самого конца.