ЗЛОВЕЩАЯ ПРЕДАННОСТЬ

ЗЛОВЕЩАЯ ПРЕДАННОСТЬ

Роман с миллиардером из темной мафии

(серия Желания темной империи)

Книга 1

(отдельный роман с разницей в возрасте)

АВТОР: СЕЛЕСТА РАЙЛИ

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

Просьба не использовать данный файл без ссылки на канал переводчика!

1

КЛЭР

Боль проникает в спину и поднимается к плечам, а неумолимый мат под моим 52 килограммовом весом умоляет меня отключиться. Наступает момент, когда человеческое тело ударяется о неподвижный предмет с такой силой, что это выбивает из тебя дух. Кажется, что моим легким нужен тайм-аут, когда я делаю паузу, прижимая пальцы к твердому ковру. Моя грудная клетка сжимается, в то время как мозг наконец дает сигнал телу снова дышать. Глубокий вдох и выдох отдаются эхом по всей огромной комнате.

— Вставай, Клэр. У нас нет на это времени. — В голосе Бонни чувствуется авторитет. Однако, поскольку я знаю, что она всего на шесть лет старше моих восемнадцати, я склонна игнорировать ее приказы. Особенно когда она бросает их мне в шесть утра.

— Мы занимаемся этим уже двадцать минут. Может, сделаем перерыв? — Спрашиваю я.

— Это то, что ты будешь просить, когда кто-то попытается причинить тебе боль? Ты попросишь грабителя или похитителя, сделать перерыв, потому что ты устала? — В тоне Бонни Эдельман звучит сарказм, которого достаточно, чтобы поднять меня на ноги.

— Ну, ты же мой телохранитель. Почему бы тебе не выполнять свою работу? Это глупо, и я не могу... — Я не даю словам сорваться с губ. Это как собачий свист для ушей хозяина дома. К несчастью, именно его тень заслоняет дверь в тренировочную комнату. Почти две тысячи квадратных футов резиновых матов, гирь, зеркал и всевозможного боевого снаряжения скрывают подлинную изысканность помещения.

Под матами - прекрасный паркетный пол из полированного темного дуба, из которого сделаны колонны, установленные в каждом углу. Колонны, похожие на резных херувимов сверху, поддерживают потолки высотой в пятнадцать футов. Свет льется из массивных окон от пола до потолка, но в мире не хватает солнечного света, чтобы Джулиан Блэквелл выглядел менее грозно со своего места у двери.

— Продемонстрируйте мне. — Приказы Джулиана никогда не остаются без внимания. Поразительные углы его чисто выбритой челюсти свидетельствуют о напряжении на его лице. Он скрежещет зубами, наблюдая за моим поединком с телохранителем.

Черные волосы Бонни стянуты в низкий пучок, в то время как мой хвост платиновой блондинки высоко стянут на голове. Она на дюйм или два выше меня ростом и весит килограмма на три больше меня. В тот момент, когда она набрасывается на меня, как чертов носорог, раздражение захлестывает меня и замедляет мою реакцию. Это прямое противоречие тому, что Бонни пытается привить мне с помощью этих тренировок.

Я обращаю внимание на все, кроме женщины, обхватывающей мой торс руками. Она поднимает меня в воздух и снова опускает на мат. Низкий рык вырывается из моих губ, которые плотно сжаты, чтобы не расплакаться. Я закрываю глаза, чтобы сделать несколько вдохов, сохраняя самообладание и не желая показывать слабость.

Когда они открываются, я смотрю в пару оливково-зеленых глаз, которые заставляют меня желать, чтобы я была достаточно взрослой, чтобы стать той, с кем он будет проводить свое время. Рядом со мной сидит Джулиан в костюме, который сейчас не должен находиться рядом с моей потной задницей.

— Клэр. — Его голос монотонный. — Это должно стать для тебя инстинктом. Это должно стать второй натурой. Когда люди знают, кто ты...

Я прервала его.

— Я никто для всего окружающего мира. Я Клэр Андерсон, сирота. Я месяцами занимаюсь одной и той же тренировкой и ни на йоту не приблизилась к тому, чтобы защититься от Бонни, не говоря уже о каком-то воображаемом злодее, который, как ты думаешь, следит за каждым моим шагом.

— Ты для меня все, — говорит Джулиан с ноткой искренности, которая кажется немного мягче, чем его обычно жесткая манера поведения. — Когда люди узнают, кто ты для меня... Я просто хочу, чтобы ты была готова к худшему сценарию. Не говори, что ты ничего не можешь сделать. Не говори, что ты никто. Закончишь, и Бонни отвезет тебя в офис.

— Как скажешь, босс. — Я ухмыляюсь имени, которым называю его с первой встречи.

— Пожалуйста, Клэр, в офисе помни...

Я взмахиваю ладонью вверх, чтобы остановить его.

— Я знаю, знаю. Мистер Блэквелл, или просто Джулиан.

Он хмыкает и поднимается на ноги, хватая меня за руку, чтобы тащить за собой. Джулиан переоценивает, насколько я тяжела, когда я упираюсь в его грудь. Она твердая на ощупь, мускулистая под рубашкой. Моя рука на секунду задевает место над его сердцем, прежде чем я отступаю, не желая пачкать его.

— Будьте сегодня вовремя, — говорит нам Джулиан, выходя из комнаты.

Бонни пристраивается рядом со мной, сложив руки на груди.

— Готова к третьему раунду?

Не раздумывая, я опускаюсь и провожу ногой по ее икрам, отправляя ее на маты с упругим стуком.

— Победа! Когда нападающий повержен, я могу сделать все, что потребуется в данный момент, чтобы дать себе шанс вырваться. — Я повторяю одну из многих фраз, которые она вдалбливает мне каждое утро.

Я не могу отделаться от чувства выполненного долга, ведь сегодня утром я уложила ее на пол. Если бы только Джулиан видел, как я это сделала. Я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться, и она берет ее, чтобы встать на ноги.

— Хорошая работа, Клэр. Я буду у входа через час. Этого времени тебе хватит, чтобы собраться? — Спрашивает Бонни.

— Нет, но я буду готова через час. Ты слышала босса: "Не опаздывать".

Бонни хмыкает, выходя из огромной тренировочной комнаты. Несмотря на то, что я называю поместье Блэквелл своим домом вот уже десять лет, не думаю, что когда-нибудь привыкну к нему. В это поместье вложено столько денег. Удивительно, насколько холодным может быть место с подогреваемыми полами. Одиночество и тишина – вот, те непреодолимые чувства, которые витают за каждым роскошным углом. Персонал сведен к минимуму. Впрочем, здесь живем только я и Джулиан.

Где-то на территории есть небольшой коттедж, где персонал может переночевать или отдохнуть. Однако в главном доме редко кто бывает. У Джулиана есть две горничные, которые регулярно приходят убираться, но с нами они не разговаривают. Я пыталась, но все, что я получаю, это простые улыбки и жесты. В доме есть повар, который готовит еду, но мы редко садимся за официальный ужин, поскольку наши графики не совпадают. Основную часть еды мы упаковываем и маркируем в холодильнике, или я беру еду в одном из своих любимых мест в городе. Шеф-повар так же молчалив и безразличен, как и весь остальной персонал, лишь скупо приветствует нас в трех словах: "Здравствуйте, мисс Андерсон" или "Добрый вечер, мисс Андерсон".

Мое время на сборы уходит на мысли о дружелюбных лицах в доме, который, похоже, не приветствует детей. Когда я была маленькой, это было весело. Мой папа и Джулиан были лучшими друзьями. Каждый раз, когда они собирались вместе, здесь бегала куча детей.

После смерти папы Джулиан взял меня к себе, но я не ожидала, что здесь будут постоянно устраивать вечеринки по случаю дня рождения. Джулиан старается, но за все время, что я здесь живу, я редко видела, чтобы он ходил на свидания, не говоря уже о том, чтобы задумываться о создании семьи с кем-то. Возможно, забота обо мне отталкивает его от этой идеи.

Какая-то часть меня представляет, что было бы, если бы Джулиан завел жену и женился, и меня охватывает дикая ревность. Я не уверена, что это детская влюбленность, которую я испытывала к нему все эти годы, но, если он соберется, ему придется избавиться от меня.

Вспышки образов его отношений с другой женщиной заставляют меня переключиться на предстоящий день. Мой первый официальный день в качестве исполнительного помощника Джулиана, не стажер как раньше, сегодня я сама по себе в этой роли, и мне нельзя опаздывать. Конечно, к тому времени, как я облачаюсь в темно-синий брючный костюм, который выгодно подчеркивает мои светло-серые глаза, уже пора выходить.

Бонни садится в матово-черный роскошный внедорожник с тонированными стеклами, что заставляет меня чувствовать себя каким-то важным политиком. Вместо того чтобы сесть на заднее сиденье, я запрыгиваю на пассажирское рядом с Бонни и включаю музыку. Прохладный ветерок с залива проникает в окна и позволяет мне насладиться живописной поездкой через мост Золотые Ворота в центр Сан-Франциско.

Холмы, троллейбусы, предприятия, художники, пассажиры. Раннее утро, когда всем есть чем заняться, заряжает меня энергией. Когда Бонни заезжает на парковку Nuvola Scura Industries, я уже готова взяться за дело.

Бонни глушит машину, но поднимает руку, чтобы я подождала, пока она обойдет автомобиль, и откроет мою дверь. Как только она достаточно надежно закрыла за мной дверь, она следует за мной в вестибюль одного из крупнейших небоскребов города. Я не уверена, что Джулиану принадлежит все здание, но он - генеральный директор "Nuvola".

Без четверти восемь мы входим в серебристо-серый вестибюль. Несколько человек входят в здание, как и мы. Заходя в лифт, Бонни встает между мной и всеми остальными. Среди них есть несколько знакомых лиц, но нет никого, кого бы я знала достаточно хорошо, чтобы заговорить с ними. Я просто робко киваю им и улыбаюсь в знак доброго утра. Но как только я выхожу, то сразу же направляюсь в кабинет Джулиана, чтобы приступить к работе. Стол перед ним пуст после того, как он уволил своего последнего помощника. Никто не может сказать почему, но я чувствую, что должна быть лучшей. Он поставил меня на эту должность, чтобы я почувствовала вкус реального мира. В конце концов, мне решать, в какой колледж поступать, а может, я и вовсе не захочу.

Вместо того чтобы утонуть в мыслях о будущем, я достаю из ящика стола планшет исполнительного помощника. Вставляю Bluetooth-наушники, подключаю их к планшету и вхожу в его кабинет. Джулиана там нет, но, увидев его пиджак, наброшенный на кресло, я понимаю, что он где-то в здании.

Плотный угольно-серый ковер заглушает звуки, издаваемые теми, кто входит или выходит из этого офиса. На стене мониторы с различными новостными лентами, и я вижу, что его кружка пуста.

Еще одно пополнение кружки Джулиана после заказа завтрака кажется излишним, но он любит свой латте с матчей по утрам, а в остальное время пьет черный кофе. Я вешаю пиджак от костюма с его кресла на вешалку в скрытом шкафу, который открывается, если нажать на прямоугольную плитку на стене рядом с другой дверью, ведущей в ванную.

После сортировки электронной почты его расписание легко сходится. Пока я раскладываю бумаги на его столе, в кабинет входит Джулиан, а за ним по пятам - Фиона Дуглас. Фиона использует любую возможность, чтобы дать всем понять, что она финансовый директор, а также менеджер по личным финансам Джулиана. Она выглядит как деньги в безупречно сшитом костюме и не менее дорогих туфлях. Ее волнистые медовые светлые волосы каскадом спадают на одну сторону ее потрясающего бронзового лица, а мягкий нюдовый блеск для губ подчеркивает их полноту.

Зеленые глаза, такие же, как у Джулиана, смотрят в мою сторону, прежде чем она переключает внимание на нашего босса.

— Ты не можешь думать, что это лучшее решение для Nuvola сейчас, Джулс. Это не имеет смысла, учитывая размер убытков, которые ты несешь по этим объектам. Я не могу заключить эти контракты на тех условиях, которые ты добросовестно выполняешь. Я и не буду. — Говорит она с окончательностью.

Я редко вижу, чтобы кто-то противостоял Джулиану, а тем более не соглашался с его решениями. В его тоне, когда он разговаривает с Фионой, чувствуется жуткое спокойствие.

— Ты будешь делать именно то, что я тебе сказал, и именно так, как я тебе сказал, Фиона. Это не твои деньги, и, к счастью, у меня нет акционеров, перед которыми я должен отчитываться. Не сомневайся. У меня на уме нечто большее, но сейчас ты должна видеть картину в целом. Сделай это, и я хочу, чтобы эти контракты лежали у меня на столе, как только все будет готово.

Фиона открывает рот, чтобы заговорить, но в итоге отказывается. Вместо этого она бормочет что-то себе под нос, а затем качает головой и выходит из офиса. Я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу, когда я смотрю, как она уходит.

— Доброе утро, Джулиан. У меня готово твое расписание. Есть несколько сообщений от Эйлин Фицджеральд по поводу одного мероприятия. Она хочет, чтобы ей снова прислали замеры банкетного зала.

Джулиан ворчит.

— Этой женщине повезло, что моя мать ее направила, иначе ее бы уже уволили. Пусть она свяжется с Эдвардом. И убедись, что дата 15 июля, это та дата, которую она указала. Я не хочу, чтобы все это было слишком нарядно.

— Поняла, — говорю я ему, делая пометки в планшете. — Есть ли что-то конкретное, что мне нужно знать для этого мероприятия?

— Вообще-то, это твой день рождения, — бесстрастно говорит он.

Моя рука надолго замирает, чтобы посмотреть на Джулиана, ожидая ясности.

— Мой день рождения был несколько месяцев назад, а 15-е - через три недели. Как это событие может быть приурочено к моему дню рождения?

К моему удивлению, Джулиан поднимается со своего места и поворачивается ко мне лицом. И тут я чувствую это. Тепло его присутствия. Энергия, которую он излучает, охватывает меня, как магнит, притягивая к себе. Он опускает голову, чтобы поцеловать меня в лоб, позволяя своим волнистым каштановым волосам рассыпаться по плечам.

Когда он отступает назад с полунасмешливой ухмылкой, убирая волосы с лица, я хочу, чтобы это делали мои пальцы. Я прикусываю нижнюю губу, желая, чтобы его поцелуй был чем-то большим, чем просто жест, похожий на поглаживание по голове.

— Клэр, я был занят последние несколько лет. Наконец-то все встало на свои места. Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты мне небезразлична, и мне жаль, что я не был лучшим опекуном.

— Все в порядке, Джулиан, правда. Я благодарна тебе и твоей семье за все. У меня нет никого, кроме вас. Мне достаточно просто оставаться с тобой в поместье.

— Этого недостаточно. Ты молодая женщина и заслуживаешь празднования дня рождения за то, что смогла зайти так далеко, когда тебе это было не нужно. Ты придерживаешься распорядка дня и тренировок, которые я тебе даю...

— Я жалуюсь каждое утро, — говорю я ему, хихикая.

— Ты жалуешься, но ты также и заканчиваешь. В награду за то, что ты была таким замечательным ребенком, который вырос в прекрасную молодую женщину, сильную, умную и напоминающую мне о твоих предках, я планирую устроить для тебя вечеринку. Список гостей должен быть готов со дня на день.

— Я не хочу показаться неблагодарной, Джулиан. Я правда не хочу, но если это вечеринка для меня, то как будет составляться список гостей? Большинство ребят, с которыми я училась в школе, уехали в колледж или на летние каникулы за границу. Будет ли кто-нибудь из моих знакомых на вечеринке в честь моего дня рождения?

— Там будет много людей, которых ты знаешь. Не волнуйся об этом, Клэр. Ты отлично проведешь время. — Тон Джулиана не оставляет места для споров, когда он садится за свой стол, и то, как он окидывает взглядом документы, достаточно пренебрежительно, засовывая распечатанное для него расписание в ящик стола, не удостоив его даже взглядом дает понять, что разговор закончен, и я выхожу из его кабинета громко захлопывая за собой дверь.

2

ДЖУЛИАН

Истерики – это то, что мне нужно исправить в Клэр. Женщины в моей жизни требовательны и хотят от меня немедленных результатов или реакций. Даже если Клэр не кровная родственница, она ожидает того же. Мало кто может вести себя со мной подобным образом. Я даю Клэр много свободы в силу ее возраста, но это не оправдание.

Однако, прежде чем я успеваю позвать ее обратно в свой кабинет, чтобы отчитать, ее робкий стук заставляет уголок моего рта изогнуться. Возможно, мне не нужно в ней это исправлять, и это ее немедленное извинение за то, что она ведет себя как ребенок.

Дверь открывается, и Клэр проскальзывает внутрь с подносом кофе и пакетом с едой в руках. Она тихо прогуливается в самый дальний угол моего стола, чтобы накрыть завтрак, который я, скорее всего, есть не буду, но это часть ее обязанностей, от которых я не стану ее отвлекать.

— Яйцо-пашот с ветчиной и цельнозерновым тостом, латте со льдом, без сахара, с добавлением кокосового молока, — говорит она, сосредоточенно раскладывая еду у края стола. Я понимаю, что поднос в стороне от меня, но у меня нет никакого желания опрокинуть его на пол.

— Клэр, он упадет, если ты поставишь его туда, — говорю я ей.

Ее нынешнее недовольство мной очевидно: она бормочет невнятные ругательства под нос. Краснота на ее щеках подчеркивает темно-розовый цвет ее голых губ. Ее длинные платиновые светлые волосы спускаются по спине в гладкую одинарную косу. Они достаточно длинные, чтобы обернуться вокруг моей руки, если я захочу направить ее голову на свой член.

Глубокий выдох вырывается сквозь стиснутые зубы, потому что я не должен смотреть на Клэр вот так. Я не должен хотеть ее. Я стараюсь сделать все возможное, чтобы не дать навязчивым мыслям взять верх. У меня и без того хватает проблем, чтобы гоняться за прекрасной восемнадцатилетней девушкой, которая живет со мной уже десять лет.

Потеря ее отца, это та причина, по которой я выполняю миссию по сносу определенных предприятий в окрестностях Сан-Франциско. Несмотря на предупреждения Фионы, она не знает, что все бизнесы, которые я поручаю ей разгромить, принадлежат Кармину Скарпеле.

Клэр заканчивает работу и по-прежнему игнорирует мои предупреждения о том, куда она раскладывает еду. Неудивительно, что, как только она заканчивает и поднимает поднос, он опрокидывает на бок латте.

— Черт! — Она ругается и тут же бросается поднимать его, так как светло-зеленая жидкость проливается на ковер. Зеленые брызги на моих брюках заставляют меня закрыть глаза, как будто это поможет мне набраться терпения, чтобы справиться с этим беспорядком.

Как только я отодвигаю стул от стола, Клэр тут же опускается на колени, чтобы вытереть ковер. В моем извращенном воображении мелькают образы Клэр, стоящей передо мной на коленях. Я вижу это так ярко: Клэр задыхается и насаживается на мой член под столом, а я отчаянно пытаюсь уделить внимание работе, которая лежит передо мной.

Когда я чувствую, что ее руки переместились на мои бедра, это переключает мое внимание на Клэр. Она все еще стоит передо мной на коленях, извиняясь за то, что вытирает салфеткой мои брюки.

— Черт, мне так жаль, Джулиан. Я должна была тебя послушать. — Она продолжает вытирать каждое пятнышко, продвигаясь к моей промежности, где от малейшего дуновения ветерка у меня прямо сейчас встает. Она даже не представляет, какое воздействие оказывает на меня, а может, и представляет.

— Клэр. — Мой голос звучит предупреждающе.

Кажется, она меня не слышит, или ей все равно, возможно, ей нравится этот метод непрерывного дразнения. Клэр агрессивно поглаживает мою промежность, ее руки ласкают мой член, а я сижу с раздвинутыми ногами, позволяя ей ласкать себя.

Когда я уже не могу терпеть, я хватаю ее за руки, заставляя наши глаза сцепиться, и говорю ей.

— Остановись, пока ты не начала то, что никто из нас не готов закончить.

В глазах Клэр происходит переключение, тон ее меняется, когда она говорит:

— Ты сам сказал это, Джулиан. Я всегда все заканчиваю.

Да блядь.

— Клэр, мы не будем это обсуждать.

— Конечно, нет, Джулиан. Нет никакой дискуссии. Расслабься, босс... ну, я веду себя наилучшим образом. У меня есть работа, и у тебя тоже. Снимай штаны, — требует она.

Уверен, что, подняв одну бровь, она усмехается. Клэр подходит к шкафу, достает оттуда запасную пару брюк и вешает их в ванной. Она щелкает пальцами в мою сторону, а затем указывает на мои колени.

— Ты никак не можешь пойти на встречу в десять часов в брюках в пятнах в районе паха. Отдай их мне, я отнесу их в чистку, и ты сможешь переодеться в другие. — Ее тон настолько серьезен. Я чувствую себя извращенцем из-за того, что подумал, что у нее есть скрытые мотивы.

Я направляюсь в ванную, где раздеваюсь до трусов, когда Клэр заходит за мной, а я стою в одних боксерах. Я редко ошибаюсь, когда чувствую чью-то энергию по отношению ко мне, и Клэр ничем не отличается. Она хочет меня, но между нами ничего не может быть. Она не та женщина, которая нужна мне в жизни. Она из тех, кого я оставлю с разбитым сердцем, когда она узнает обо мне все. И все же неизбежная обреченность романа, который мог бы развернуться между нами, не мешает ей настойчиво пытаться флиртовать со мной, подталкивая меня к тому, чтобы поддаться своим низменным побуждениям.

— В шкафу есть и пара боксеров, если латте пропитался насквозь. — Она говорит мне с лукавой ухмылкой.

Хоть раз мне нужно показать ей, что она не контролирует меня и мое поведение. Если она хочет, чтобы я разбил ей сердце, я готов сделать именно это, чтобы доказать свою правоту. Я сбрасываю боксеры на брюки и стою, совершенно голый по пояс, ожидая, что она сделает.

Храбрость Клэр останавливается на ее словарном запасе, когда она отбегает от двери и возвращается с парой боксеров в руке.

— Тебе нужно что-нибудь еще? — Спрашивает она, переводя взгляд с моего члена на стену и куда угодно, лишь бы не встречаться со мной глазами.

— Ничего, на что у каждого из нас есть время. Можешь проследить, чтобы Эдвард был поблизости, чтобы я мог вовремя попасть на встречу?

Клэр не двигается и не признает ничего из того, что я только что сказал, ее взгляд останавливается на моей промежности. Выражение ее лица - смесь желания и восхищения. Это гораздо лучшая реакция, чем крик о том, насколько это неуместно.

— Клэр, не пялься. Это неуместно.

Она выходит из своего транса, хихикая и прикрывая рот от смущения, и выходит из ванной. Я заканчиваю переодеваться и возвращаюсь к своему столу, где Клэр с помощью моего телефона звонит в отдел обслуживания и домоуправления.

— Я вернусь, когда приедет уборщица, — говорит она. — Эдвард сейчас на парковке с Бонни. Тебе нужно, чтобы я присутствовала с тобой в десять часов, или ты предпочитаешь, чтобы я осталась здесь?

— Ты моя помощница, Клэр, и я хочу, чтобы ты была со мной, — говорю я ей. — Убедись, что у меня на флешке для презентаций есть все файлы, необходимые для партнеров "Клондайк Групп". Спасибо, Клэр.

Она обижается на мой пренебрежительный тон, но на этот раз не захлопывает дверь. На меня наваливается усталость, и я вдруг начинаю ненавидеть, что мой напиток пролился. Кофеин мне бы сейчас не помешал.

Мои мысли то и дело переходят с работы на Клэр. Все, что связано с ней, всегда поглощает мои свободные мысли. Я уверен, что могу подхватить ее одной рукой, опрокинуть на кровать и овладеть ею. Это было бы забавно, помимо всего прочего. Однако оптика не самая лучшая. Невозможно допустить, чтобы меня увидели с ней и люди заметили, что я замышлял заполучить ее киску с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать. Возможно, мне удастся отделить нас друг от друга на такое расстояние, что это не будет иметь значения.

Эдвард Ваган входит в мой кабинет со стоическим выражением лица. В его рыжих волосах и козлиной бородке проглядывает седина, как и у меня. Мы дружим с подросткового возраста, и последние 15 лет он был моей правой рукой в бизнесе за пределами "Nuvola".

— Мы должны выехать через двадцать минут, если ты хочешь успеть на эту встречу, Джулиан. — Его тон безразличен, но я вижу, что его взгляд устремлен в окно, где вид на мост Золотые Ворота способен отвлечь даже самые сосредоточенные умы.

— Возьми с собой инструменты на случай, если нам придется сделать остановку, — говорю я ему.

Эдвард оглядывается через плечо и идет закрывать дверь моего кабинета от посторонних глаз и ушей.

— Я думал, это дело "Nuvola". Корпоративное дерьмо, Джулиан.

— Да, но это на территории Скарпеле, — говорю я ему, пожимая плечами.

Он говорит чуть выше шепота.

— Ты думаешь, Кармин Скарпеле попытается что-то сделать с тобой на своей территории? Ты не совсем лицо семьи. Твой дядя развяжет священный ад по всему городу, если что-то подобное случится.

— Эдвард, пожалуйста, просто сделай это. Я лучше буду в безопасности, чем умру. В последнее время я часто наступаю Кармину на пятки, и я не уверен, что он знает о компании, которая скупает его неважную недвижимость.

— Имя "Nuvola" фигурирует во всех сделках? — Спрашивает он.

— Нет, и это сводит Фиону с ума, — говорю я ему.

Он хмыкает.

— Это несложно сделать. Она придет на эту встречу?

— Нет, только Клэр и Бонни.

Он ворчит.

— Ты уверен, что хочешь видеть их там, если говоришь мне взять с собой инструменты?

— Я не хочу, чтобы Клэр была рядом с этим дерьмом, но как мой помощник она должна быть там, чтобы это не выглядело как нечто иное, чем обычный бизнес. Пусть Бонни будет вооружена, на всякий случай, и скоординируй стратегии передвижения и отхода.

Эдвард вздыхает и складывает руки на груди.

— Я знаю, как делать свою работу, Джулс.

— Я знаю, что это так, Эдди. Прости. Я просто на взводе. — Никому из нас не нравится сокращенная версия наших имен. Это напоминание, когда мы используем их друг с другом, о том, как далеко уходит наша дружба, даже когда мы раздражены.

— Да, я понял. Теперь все сходится. Кармин Скарпеле умрет всеми возможными способами. А Клэр знает? —Спрашивает он.

Я качаю головой.

— Нет, и я не хочу, чтобы она знала. Я хочу, чтобы она жила как можно более нормальной жизнью. Кстати говоря, мне нужно, чтобы ты следил за ней, если она проявит интерес к свиданиям с кем-то.

Эдвард поднимает бровь.

— Разве это не территория Бонни?

— Нет. Бонни должна обеспечивать ее безопасность, а не мешать ей жить своей жизнью. Я хочу знать всех, кто привлек внимание Клэр, чтобы мы могли проверить их как следует. Если они не окажутся достаточно хорошим выбором, чтобы она тратила на них свое время, мы позаботимся о том, чтобы они не мешали ей жить.

— Значит, ты выбираешь, с кем ей встречаться? Разве это не одна из причин, по которой ты с матерью не ладишь? — Спросил он.

— Я не пытаюсь найти общий язык с Клэр. Я пытаюсь подготовить ее к жизни после того, как она покинет меня.

Эдвард смеется.

— Если ты думаешь, что эта влюбленная девчонка уйдет от тебя, то ты идиот. Клэр уйдет только в том случае, если ты таинственным образом влюбишься в какую-нибудь другую женщину и женишься.

Это заставляет и меня смеяться. Эдвард не настолько не в курсе в отношении моих чувств к Клэр, как я думаю.

— Этого никогда не случится, Эдвард.

Наш разговор прерывается, когда Фиона вальсирует в мой кабинет, как будто он принадлежит ей. В руках у нее толстый скоросшиватель, из которого она достает папку и шлепает ее на мой стол. Эдвард наклоняет голову в мою сторону и выходит из кабинета.

— Ты должна была постучать, Фиона, — говорю я ей.

— Застегни ширинку. Новые брюки? С нашим безжалостным генеральным директором произошел небольшой несчастный случай? — Она поддразнивает, проводя взглядом по моему телу.

— Есть ли что-то конкретное, с чем я могу тебе помочь, Фиона? — Спрашиваю я, наклоняясь вперед, чтобы устроиться за своим столом и скрыться из ее поля зрения.

— Приобретение, которого ты требовал, в процессе. Мы должны получить ответ от адвокатов в течение следующей недели или около того. Запрашиваемая цена по сравнению с твоим предложением просто неприлична, Джулиан. Почему ты настаиваешь на покупке целого ряда складов у доков? Мы не импортируем и не экспортируем ничего, что требовало бы такого развития недвижимости.

— Фиона, спасибо тебе за всю твою работу.

— Не отмахивайся от меня, Джулиан. Я твой финансовый менеджер. Не раскрывая причин этих покупок, ты затрудняешь мне работу. Сколько средств компании будет направлено на содержание и обслуживание этих объектов? Собираешься ли ты в будущем продать их кому-то из своих клиентов или что-то еще?

Я понимаю ее разочарование, но я не обязан давать ей объяснения, которых она требует.

— Фиона, пожалуйста. У меня сейчас нет времени на то, чтобы обсуждать с тобой корпоративные стратегии. Просто знай, что недвижимость будет использована по назначению, а ее покупка - мой личный проект. Если ты хочешь сказать, что я разорился и больше не могу позволить себе эту недвижимость, я тебя выслушаю. У меня закончились деньги?

Она рычит.

— Нет, но...

Я прервал ее.

— Кто-нибудь отклонил мои предложения?

— Нет, с чего бы это? Ты бросаешь деньги на эти места, почти на восемнадцать процентов выше рыночной стоимости. Это не похоже на фискальную ответственность.

Я киваю.

— Так и не должно быть, Фиона. Все мои решения в отношении этой компании служат более широкой цели. Я не готов раскрыть тебе все прямо сейчас, но, пожалуйста, поверь, что я знаю, что делаю. Я не собираюсь обжигаться. Спасибо.

Я задеваю папку с документами, которую она положила на мой стол, и снова моего отстраненного тона достаточно, чтобы Фиона выскочила из моего кабинета. Она еще не знает, но каждая купленная мною недвижимость будет передана в благотворительный фонд. Однако я хочу, чтобы об этом стало известно только после того, как труп Кармина Скарпеле окажется на плите в морге.

3

КЛЭР

Фиона выходит из кабинета Джулиана в расстроенных чувствах, пропуская меня по пути, пока она жонглирует папками в руках. Как исполнительный помощник, я могу предложить ей помощь, но что-то подсказывает мне, что она не будет принята. Вместо этого я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на работе. Однако каждый раз, когда я моргаю, мускулистые ноги Джулиана с его толстым членом, болтающимся между ними, предстают передо мной как фантазия, которую я никак не могу унять. Но фантазии прекращаются каждый раз, когда я вижу вспышки из прошлого. Моя девственность, неопытность не позволяют мне фантазировать.

Воспоминания о моментах из старшей школы захлестывают мои мысли. Например: девушки вроде Ланы Конвей, собирающиеся в туалетах, чтобы обсудить свои последние завоевания, - идеальный способ выяснить, что я должна делать с Джулианом, когда он останется без штанов.

У Ланы Конвей каждый мальчик был обведен вокруг пальца, а ее язык - вокруг каждого члена. По крайней мере, так гласили слухи. Она никогда их не опровергала и, действительно, пользовалась своей распутной репутацией, чтобы получить все, что хотела. С другой стороны, я, связанная с тайной фамилией Блэквелл, держалась на задворках популярности.

Вокруг меня ходили слухи, что меня приютила опасная семья. Богатство Блэквеллов позволяло им избегать наказания за убийство. Я никогда не видела ничего, что подтверждало бы эти истории, поэтому игнорировала их. К радости Джулиана, это мало способствовало моей общественной жизни. Однако это позволяло мне не становиться добычей чванливой элиты, которая, возможно, разнесла бы меня в пух и прах, узнай они, что я происхожу от обычных родителей и живу обычной жизнью среднего класса.

И хотя я не обращала внимания на слухи, я никогда не могла отрицать, что в поведении Джулиана таилась опасность. Во взгляде Джулиана не было ничего сексуального. Это было больше похоже на дерзкую конфронтацию, чтобы бросить вызов моей кокетливой реплике о завершении работы. И что я делаю, когда смотрю на объект своих влажных мечтаний? Я выбегаю из комнаты, чтобы принести ему одежду, чтобы прикрыть все то, что хочу исследовать.

Сомневаюсь, что у меня будет другая возможность. Джулиан наверняка считает меня наивной девочкой, которая понятия не имеет, что делать с ним или с ним. Я буду проигрывать этот сценарий при каждом удобном случае, пока не представится другая возможность сделать хоть что-то… хоть что-то, кроме побега.

— Пойдем, Клэр. — Джулиан резко командует, отрывая меня от моих размышлений, когда он с силой шагает через ряд кабинок, где люди в основном не обращают на нас внимания. Мне становится интересно, чем все занимаются.

" Nuvola Scura Industries" не похожа на коммерческий бренд, который продает вещи, вписывая свое имя в дом каждого. Само название означает "темное облако", и, судя по тому, что я узнала за последние несколько месяцев, став тенью его последнего помощника: мы специализируемся на слияниях, поглощениях и консультациях по корпоративной культуре. Что это вообще значит? Покупать и продавать другие предприятия, одновременно рассказывая некоторым компаниям, что не так с их отношением к сотрудникам? Так мне объяснили, и, честно говоря, я понятия не имею, почему все это приносит миллиарды долларов прибыли каждый год.

Однако ходят слухи, что деньги Джулиана приходят от мафии. Есть и такие, что, когда его отец был престижным судьей, поговаривали о взятках и откатах за благоприятные решения. Не знаю, насколько все это правда, но все равно ничего из этого не добавляет к успеху Джулиана.

Мы молча спускаемся на лифте в гараж, где Эдвард встречает нас, как только открываются двери.

— Доброе утро, мисс Андерсон, — с ухмылкой произносит он, наклоняя голову.

— Доброе утро, Эдди, — отвечаю я с расширенными глазами, зная, что он презирает это прозвище так же сильно, как я презираю то, что он называет меня мисс Андерсон.

— Клэр, — назидательно говорит мне Джулиан, пока мы идем к машине. — Вы двое иногда ведете себя как дети.

— Это он начал, — говорю я Джулиану, бросая косой взгляд на Эдварда. Джулиан прав. Мы придирались друг к другу столько, сколько я себя помню. Эдвард тоже был одним из папиных друзей. Однако, даже когда мы с ним ссоримся, я знаю, что он никогда не подвергается опасности.

Бонни открывает перед нами заднюю дверь, не сводя глаз с нашего окружения. В гараже нет никого, кроме нас. Мой пульс учащается и успокаивается, когда я забираюсь на заднее сиденье, но их присутствие успокаивает мою тревогу. И все же мы не можем игнорировать близость к району Тендерлойн в центре города. Деньги не делают нас неуязвимыми для криминала, особенно в одной из самых опасных частей города. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой.

Как только мы оказываемся внутри внедорожника, и Эдвард садится за руль, он вздыхает. Мы находимся в уединенной компании друг друга, где можно высказать любые возражения против указаний Джулиана, не сочтя это неподчинением.

— У них нет парковщиков или подземной парковки, поэтому Бонни пойдет с вами в офисы. Я останусь с машиной. – Говорит нам Эдвард, выезжая на утреннюю дорогу.

Джулиан кивает.

— Идет. Как только начнется встреча, ты можешь найти мне еще один латте, Клэр. Пусть Бонни пойдет с тобой.

— Да, сэр, босс.

Джулиан качает головой и не обращает на меня внимания, пока я смотрю на него, но я не могу остановить свой взгляд на его коленях. Выпуклость под брюками заслуживает моего прикосновения, моего языка, моих рук, всего того, чего должна хотеть женщина. Черт. Что, если я сделаю это неправильно?

— Ты в порядке, Клэр? — От голоса Джулиана по моей груди пробегает жар. Он поймал меня, когда я смотрела на его член? Черт.

— Да, просто волнуюсь из-за сегодняшнего дня. Хочу быть уверенной, что все делаю правильно, — честно отвечаю я ему.

Джулиан протягивает руку, чтобы коснуться моего бедра.

— Ты отлично справляешься.

Мой пульс учащается по совершенно другим причинам. Я не хочу, чтобы он убирал руку. Бонни и Эдвард ни о чем не догадываются, сидя на передних сиденьях. Я кладу свою сумку на колени и кладу свою руку поверх его, чтобы побудить его не убирать ее.

Я подумала, что он выхватит ее, но он этого не сделал. Джулиан не отрывает глаз от своего телефона, который держит в одной руке, а другой пробирается между моих бедер. Я тяжело сглатываю, не отрывая взгляда от окна и проплывающих мимо пейзажей.

Чертовы штаны. Мое дыхание становится тяжелее от предвкушения, когда твердые пальцы Джулиана прижимаются к центру между моими бедрами. Я чувствую, как он умело расстегивает молнию на моих брюках и погружает палец внутрь.

Джулиан сдвигает мои трусики в сторону и заставляет меня шире раздвинуть ноги, чтобы дать ему больше места, но я делаю это тихо, чтобы не привлекать внимание Эдварда и Бонни. Как только он проводит пальцем по моему клитору, я закрываю глаза и зажимаю рот. Давление его пальца, скользящего между моими складочками и вокруг входа, заставляет меня быть на грани. Однако он никогда не погружается внутрь. Вместо этого он дразнит меня и осторожно отводит руку с озорной ухмылкой на лице. Он посасывает палец, как будто на нем есть капля сладости, и смотрит на меня.

То, как он подмигивает, прежде чем вернуть свое внимание к телефону, заставляет все нервные окончания в моем теле подавать сигналы к завершению.

— Клэр, пожалуйста, подготовься, — говорит Джулиан, переводя взгляд на мои брюки и напоминая, что их нужно застегнуть.

Когда мы подъезжаем к зданию клиента, я уже собираюсь выйти из внедорожника, как вдруг звонит телефон. Я должна ответить.

— Офис Джулиана Блэквелла. Чем могу помочь? — Я отвечаю на звонок. Джулиан кивает, помогая мне крепкой рукой, пока Бонни и Эдвард занимаются нашей охраной.

— Это Эйлин, дорогая. — Женщина отвечает таким хриплым голосом, что кажется, будто она полоскает рот песком. — У нас проблема с примеркой. Размеры, которые вы прислали, портному не подходят. Я хочу сказать вам, Сесиль, что девушка должна прийти к нам.

— О, простите, я Клэр. Сесиль больше не работает на мистера Блэквелла. Я могу что-нибудь сделать?

— Да, скажите имениннице, чтобы она притащила свою маленькую испорченную задницу сюда и примерила эти платья. Если она этого не сделает, они не будут готовы к 5-му числу.

— Вы ведь имеете в виду 15-е? — Спрашиваю я.

Эйлин ворчит на другом конце провода.

— Нет, я имею в виду 5-е. Вечеринка состоится 15-го, и я уверена, что никто не хочет ждать до последней минуты, чтобы подготовить платья.

— Ах, да, извините, дайте мне секунду, — говорю я ей, откладывая трубку. Бонни, Эдвард и Джулиан ждут, потому что, похоже, я собираюсь изменить маршрут каждого. Я не разочаровываю их, говоря: Это Эйлин, организатор мероприятий. Она сказала, что им дали неправильные мерки именинницы и ей нужно пойти, чтобы ей все подогнали.

Джулиан кивает.

— Ладно, все в порядке. Вообще-то, у меня впереди довольно легкий день. Бонни, возьми внедорожник и сопроводи Клэр на примерку. Клэр, скажи Эйлин, что она дала тебе адрес, где будет проходить примерка, и я увижу тебя дома позже. Эдвард, ты со мной. Пусть кто-нибудь пригонит мою машину из офиса.

Вот так мы расстаемся на целый день, и Бонни держит дверь со стороны пассажира открытой, чтобы я могла сесть. Она знает, как сильно я ненавижу ездить на заднем сиденье в одиночестве. Сейчас это уже в порядке вещей, но когда я только приехала к Джулиану, я отказывалась садиться в машину без успокоительного.

Папа умер, когда я сидела на заднем сиденье нашей машины на случайном светофоре по дороге домой после школьного спектакля. Он хотел, чтобы воры знали, что я нахожусь на заднем сиденье и пытался договориться забрать меня. Он замолчал, получив пулю. Меня вырвали из ремня безопасности и бросили на его умирающее тело, где я пролежала до приезда полиции. Выстрелы раздались посреди ночи, и вот так мой мир изменился навсегда. Джулиан забрал меня в свой мир и сделал все, что мог, потому что он был всем, что у меня осталось. Моя мать умерла, когда мне было два года. Кошмары то приходят, то уходят, но, к счастью, я уже не так боюсь, как раньше.

Бонни спасала меня не один раз. Она для меня больше, чем телохранитель и порой относится ко мне как к младшей сестре. Пока это не мешает ей работать, она так спокойно относится ко всему, кроме тренировок каждое утро.

— Эй, адрес дизайнера находится недалеко от работы Дэнни. Хочешь, я узнаю, сможет ли она заглянуть? Посоветоваться с кем-то, кто ближе к твоему возрасту? Я понятия не имею, что было у Джулиана на уме и что выбрала его последняя помощница.

Я киваю.

— Ты права. Я только узнала обо всем этом. Представь, если бы платья приехали и оказались отвратительными.

Бонни смеется.

— Я не думаю, что они будут отвратительными. У Джулиана безупречный вкус, когда дело доходит до его гардероба, и он не так уж плохо справился с твоим выбором.

— Вот тут-то и приходила на помощь его мать. Именно она поддерживает мои политические брючные костюмы. Я имею в виду, что они отлично подходят для работы в офисе, но для вечеринки в честь моего дня рождения? Я не знаю, почему они решили, что могут устроить это мероприятие, не предупредив меня. Это даже не то, чтобы было сюрпризом. Скорее, я была как бы на втором плане.

— Я уверена, что это не так. При организации таких пышных мероприятий нужно многое учитывать. — Бонни пытается придать этому смысл и терпит неудачу. — Может, теперь мы сосредоточимся на твоем участии?

— Ты придешь на вечеринку? Можешь взять с собой и Дэнни. — Говорю я ей.

— Я, наверное, буду работать на мероприятии. — Отвечает она.

— Нет. Джулиан уже сказал, что заканчивает составлять список гостей. Опять же, я не более чем второстепенная фигура, и я хочу, чтобы на моей вечеринке были люди, с которыми мне действительно приятно общаться. Это уже будет кошмар - пытаться уговорить людей, с которыми я училась в школе, прийти в последнюю минуту. Я буду в полной заднице, если мне придется всю ночь разговаривать со стервозной задницей Фионы.

Бонни чуть не подавилась от смеха.

— Она не такая уж плохая.

Я изображаю лучшую Фиону с заносчивым голосом:

— Я не буду добросовестно исполнять эти контракты. Бла-бла-бла. Она всегда смотрит на меня так, будто из-за меня у нее плохой день.

— Уверена, что твое точное впечатление не имеет к этому никакого отношения. — Бонни смеется, когда мы подъезжаем к магазину платьев.

Даниэль "Дэнни" Эдельман стоит у входа, как только мы припарковались, ее вороные черные волосы выбриты по бокам и рассыпаются по спине. У нее такие же карие глаза, как у Бонни, и она обнимает меня.

— Привет, девочка. Давно мы не общались. Что здесь происходит? — Спрашивает Дэнни, когда мы входим в бутик.

Над дверью звонит колокольчик, а в пустом магазине играет тихая музыка. Стеллажи с платьями пестрят разнообразием великолепно оформленных вещей. Некоторые из них просты, а другие несносно сверкают. Я вижу, как из глубины магазина выходит женщина с рыжими волосами, но ее голос доносится до меня раньше, чем она сама.

— Как дела, дорогая? Я Эйлин. Ты именинница? — Спрашивает она.

— Да, я Клэр, — говорю я ей, ожидая, когда она поймет, что именно меня назвала испорченной по телефону.

Эйлин не похожа на жительницу Калифорнии. В ее тоне и манерах чувствуется нью-йоркский или чикагский оттенок.

— Замечательно, замечательно. А кто эти прекрасные молодые женщины с тобой? Твои подруги, куколка? Бюджет рассчитан на три платья, но я уверена, что ты сможешь уговорить папу купить для них еще несколько.

Дэнни поднимает руки вверх, тряся ими в знак протеста, с глазами, полными отвращения. Платья слишком перегружены для стиля Дэнни, стиля, который скорее напоминает байкерскую готику, чем избалованную принцессу.

— Джулиан не мой отец, — говорю я Эйлин.

— Мои извинения. Не стоит осуждать. Давай подгоним все по фигуре и вернемся к своим делам. Пойдем, посмотрим, что для тебя подобрали. — Эйлин машет мне рукой в сторону задней части комнаты, где на манекенах лежат три платья.

Одно из них бархатное, черное, с тонкими блестящими бретельками через плечи и высоким разрезом по бокам. Красивое, но слишком мрачное для вечеринки в честь дня рождения. Есть платье из жемчужно-серебристого шифона с корсетным лифом и струящейся юбкой. Я провожу пальцами по материалу, он удивительно мягкий на ощупь. Я не удосуживаюсь взглянуть на изумрудно-зеленое платье на последнем манекене.

— Вот это, — говорю я Эйлин, не выпуская из рук переливающийся мягкий шифон. — Это единственное, которое я хочу надеть.

Эйлин колеблется.

— Дорогая, если честно, я разговаривала с мисс Марзано, и это мероприятие больше похоже на политическое, для ее сына. Это платье определенно подходит для дня рождения, но, может быть, нам стоит сбавить тон...

Бонни вступается за меня:

— Если это не лучший вариант или вообще не вариант, его не стоило выставлять на выбор. Это не должно быть каким-то тестом, чтобы проверить, правильно ли Клэр выберет платье. Снимайте размеры для того, которое она выбрала, или мы уйдем, и она не наденет ни одно из них.

— Так ей, Бон-Бон, — с усмешкой шепчет Дэнни рядом со мной. — Она всегда такая защитница. Наверное, поэтому ей платят большие деньги.

Я хихикаю.

— Да, наверное.

Эйлин не сопротивляется и отводит меня к швее, где они получают от меня все необходимое. После этого я умираю от голода, забыв до этого позавтракать.

Дэнни приходит в голову блестящая идея остановиться в одном из заведений в глубине города, поближе к тому месту, где они с Бонни снимают квартиру. Чем ближе мы подъезжаем к Хантерс-Пойнт, тем чаще я вижу, как Бонни проверяет свой телефон.

— Черт, — ворчит Бонни себе под нос. — Клэр, у тебя ведь нет с собой телефона?

— Нет. Он у меня в столе в офисе. Я пользуюсь планшетом, на который переадресованы некоторые звонки Джулиана. А что?

Бонни застонала.

— Джулиан интересуется, где мы, и я уверена, что он не хочет, чтобы мы направлялись в Хантерс-Пойнт вместе с тобой, Клэр.

— Да ладно, эй, — вмешивается Дэнни с заднего сиденья. — Это не так уж и опасно. Мы живем вон там, Бон-Бон. Как это может быть достаточно хорошо для его работников, но недостаточно для его… кем бы она ему ни была? Извини, и не обижайся девочка.

Я смеюсь.

— Не обижаюсь. Формально я считаюсь его подопечной, а если честно, то уже нет, так как мне восемнадцать. Так что да, пойдем поедим. Просто отправь ему сообщение о том, куда мы идем, если он так волнуется. Ничего не плохого случится, так ведь?

4

ДЖУЛИАН

— Общая культура в Клондайк Групп нуждается в капитальном ремонте, миссис О'Мара. Фундамент доверия, на который раньше опирались ваши сотрудники, больше не существует, его уничтожило нарушение конфиденциальности при контроле электронной почты и внутрикорпоративных сообщений, даже когда сотрудник не находится на рабочем месте.

Женщина с неизменным хмурым выражением лица смотрит на меня с недоверием, а другие члены ее команды руководителей смотрят на меня, как на змею. Они перешептываются между собой и смотрят на меня, чтобы я продолжил рассказывать о результатах своих исследований.

— Что вы хотите, чтобы мы сделали, мистер Блэквелл? — Спрашивает женщина, когда мой телефон вибрирует в кармане.

— Будьте честны... — начинаю я излагать свое решение, но меня отвлекает непрекращающийся звонок телефона. Я поднимаю палец. — Дайте мне секунду.

Я достаю телефон, чтобы полностью отключить его, когда замечаю, что это пинг местоположения моего планшета. Я выключаю устройство и убираю его в карман, прежде чем закончить свою презентацию для этой компании, которая настояла на том, чтобы я лично взялся за их консультацию.

Как генеральный директор "Nuvola", я редко бываю на подобных мероприятиях, но когда такая корпорация, как Клондайк Групп, требует моего присутствия, я принимаю это во внимание. Кроме того, это прекрасная возможность втянуть Клэр в свой мир и показать, как работает бизнес.

Клэр. Дьявольская сексуальная невинность в миниатюрной упаковке, от которой мне очень трудно оторваться. То, что произошло на заднем сиденье по дороге сюда, заставляет меня перебирать в уме все способы, которыми я могу довести ее до кульминации. Я знаю, что не должен этого делать. Она должна быть под моей заботой и защитой, а не подо мной, корчась от удовольствия. В этом и заключается проблема. Отвлекает. В том, как колотится мое сердце, когда она рядом со мной.

Я зацикливаюсь на следующем украденном моменте и с трудом дочитываю до конца свое предложение клиенту. В конце концов, миссис О'Мара и ее группа низов вряд ли внедрят все изменения, которые я рекомендую. Однако это не моя забота. Они попросили меня оценить их работу, их персонал и их деятельность. Чтобы собрать такой объем данных, потребуются недели наблюдений, как явных, так и тайных. Я выполняю свою работу, и моя компания - одна из лучших, поэтому моя компания успешна, а они испытывают трудности.

Я выхожу из офиса на улицу и вижу Эдварда рядом с другим внедорожником. Это не моя машина, но я не задаю никаких вопросов. Бонни ответила на мои сообщения с туманными описаниями того, как она отвезла Клэр на завтрак, но что-то не так.

Только когда я открываю приложение "Локатор", я вижу, где они находятся. Когда Бонни отказывается отвечать, я звоню на рабочий номер, который переадресован на мой планшет. Клэр игнорирует звонок. Это раздражает. За весь день на мой телефон не приходит ни одного сообщения от Клэр.

У меня впереди довольно легкий день. Увидимся дома. Мысль о том, что мои слова будут брошены мне в лицо, когда я чувствую, что она в опасности, не дает мне покоя.

— Что случилось, Джулиан? — Спрашивает Эдвард, сидя рядом со мной.

— Клэр и Бонни где-то в Хантерс-Пойнт. Мне не нравится этот район. У тебя есть люди в этом районе, чтобы проверить? — Спрашиваю я.

— Да, Бонни, — отвечает он. — Ты нанял меня, а я нанял ее. Она не станет сознательно ставить под угрозу безопасность клиента, особенно Клэр. Бонни понимает, как важна Клэр для тебя, для всех нас. Позволь ей выполнять свою работу.

— Это все еще территория Скарпеле. Мне не нравится, что она там.

Эдвард вздохнул.

— Ты сказал мне собрать инструменты, и я собрал. Я сказал Бонни то же самое. Если что-то случилось, Бонни не возьмет Клэр туда, где Бонни не сможет справиться с угрозой.

Я хочу доверять Эдварду, и доверяю ему. Но нюхая, пробуя на вкус, проводя языком по губам, когда я жажду попробовать еще один образец восхитительной киски Клэр, я одержим тем, кто мне не принадлежит в этом смысле. Я не могу сосредоточиться на работе, гадая, где Клэр и что она делает, когда ее нет за столом рядом с моим кабинетом. Это то, что я хочу предотвратить. Это плохо для нас обоих.

Логика борется с моими эмоциями, пока я не оказываюсь в огромном подъезде поместья Блэквелл, куда Клэр входит вместе с Бонни. В ней есть какая-то легкость, которую я не хочу ни заглушать, ни подавлять, но мое самообладание раскачивается, как кувалда.

— Ты хоть представляешь, каково это - быть на встрече и видеть, как человек, который тебе дорог, отправляется в опасную часть города? — Мой голос прогремел, когда они обе замерли на месте.

Бонни делает шаг вперед, становясь между мной и Клэр, как будто мой гнев может подвергнуть ее опасности. Это заставляет меня задуматься и сделать шаг назад, чтобы успокоиться.

— Она была со мной, сэр. — Бонни гордо стоит на своем, отстаивая интересы Клэр.

— Мне все равно, с кем она была. Ты работаешь на меня, и если я позвоню, напишу или пошлю чертов дымовой сигнал, тебе лучше, черт возьми, ответить мне. Еще раз сделаешь что-нибудь подобное, и ты не только останешься без работы, но и никогда больше не получишь работу в службе безопасности.

На этот раз Клэр шагнула вперед.

— Джулиан, это несправедливо. Она не сделала ничего плохого. Мы пошли с Дэнни...

— Кто, блядь, такой Дэнни? — Выкрикиваю я вопрос и тут же вспоминаю моменты споров с родителями. Их репутация зависела от моего поведения, и сейчас я понимаю их беспокойство как никогда. Я не хочу, чтобы действия Клэр плохо отразились на мне или моей организации.

— Даниэль, Джулиан, — говорит Бонни. — Моя 19-летняя сестра, которую ты знаешь, видел и одобрил связь с Клэр.

— Что значит одобрил? — Клэр поворачивается к Бонни.

Бонни тут же скривила лицо, давая понять, что это не общепринятая информация.

— Я твой опекун, Клэр. Я здесь, чтобы обеспечить твою безопасность. Я буду делать это так, как сочту нужным.

Клэр снова переключает внимание на меня.

— Ты больше не можешь этого делать. Мне восемнадцать, помнишь?

— Это та позиция, которую ты хочешь занять сейчас, Клэр? Ты хочешь разыграть карту "мне восемнадцать, и я могу делать все, что хочу, потому что взрослая"? — Я предупреждаю ее, потому что ей нужно быть осторожной.

— Не все, что я хочу, но я могу пойти позавтракать в местечко рядом с квартирой Бонни и поесть с Дэнни. А что, если я решу посетить разные уголки мира в качестве гуманитарного волонтера? — Она отступает, как и должна была.

Я закатываю глаза от такого сценария.

— Тогда у тебя везде будет частная охрана, которая не позволит тебе просто свалить, чтобы поесть блинчиков.

— Дело не в этом, Джулиан, и ты это знаешь, — возражает Клэр, и я вижу, как она заводится. То, как расширяются ее глаза, как красная кисточка проходит по переносице, говорит мне о том, что если я не сбавлю обороты в этой дискуссии, то появятся слезы.

— Бонни, спасибо, что привезла Клэр домой. До конца вечера ты мне не понадобишься.

Бонни знает, что лучше не спорить, и похлопывает Клэр по руке, прежде чем выйти из дома.

Я начинаю уходить от Клэр, но останавливаюсь, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Надень свое тренировочное снаряжение и встретимся на занятии. Если ты собираешься подвергать себя опасности ради еды, тебе лучше быть чертовски хорошей в тактике самообороны.

— Джулиан, — хнычет она, но останавливается, когда я поднимаю палец, чтобы заставить ее замолчать.

— Не надо. Ты хочешь, чтобы я доверял тебе идти куда хочешь без такой реакции? Тогда ты должна показать мне, почему я должен тебе доверять. Встретимся в боевой комнате через тридцать минут.

Я отхожу от нее и направляюсь в свою комнату, где надеваю шорты и майку. Тренировочная комната находится прямо над банкетным залом на втором этаже поместья. Раньше здесь были выставлены предметы искусства, антиквариат и другие вещи моей матери, чтобы показать, как много денег моего отца она любила тратить. После развода все предметы искусства и все следы моей матери покинули этот дом. Она больше не могла здесь находиться. И вполне заслуженно. Я не могу судить об опыте женщины или жены, но пребывание в доме, где ее муж убил проститутку, не кажется мне благоприятной обстановкой. Самое страшное в этой ситуации, это то, что мой десятилетний мозг видел, как это произошло, а потом увидел, как это было сметено, как цунами смывает пристань.

Я избавляюсь от воспоминаний о своем извращенном детстве, чтобы сосредоточиться на том, чтобы с каждым днем все больше укреплять человека, о котором я забочусь. Мысль о том, что Клэр будет жить в мире самостоятельно, пугает и волнует одновременно. Мне поручили подготовить ее, и я всегда довожу начатое до конца.

Клэр заходит в тренировочный зал в спортивном бюстгальтере и компрессионных шортах, которые можно легко принять за то, что она надевает на пляж. Образы солнца, играющего на ее молочно-белой коже, посылают импульсы прямо к моему члену. Я должен игнорировать его, чтобы преподать ей этот урок.

— Давай разомнемся и растянемся, — говорю я ей, проводя 20-минутную тренировку перед тем, как подвергнуть ее изнурительной кардио-тренировке. Она не отстает от меня, что говорит о тренировках, которые она проводит с Бонни.

Она выглядит так, будто готова уйти, пока я не достаю перчатки без пальцев. Перчатки утяжелены, чтобы дать ее рукам столь необходимую тренировку. Я хочу, чтобы она выглядела великолепно, но ее удары должны быть в состоянии сделать вмятину в том, с кем она сражается.

Клэр смотрит на меня.

— Ты не собираешься надевать щитки?

— Нет. Нападающие не носят щитки. Твоя единственная цель - прижать меня и уйти. Готова? — Спрашиваю я ее.

Она кивает и расправляет плечи, расставляя ноги так, будто это будет честный бой. Я застаю Клэр врасплох, когда опускаю плечо и приподнимаю ее за талию. Надеюсь, она узнает этот прием из утренней тренировки с Бонни.

Клэр подхватывает его, перебрасывает свой вес на мои руки и опускается ниже. Она подныривает под мой локоть, чтобы дать мне рычаг, и наносит удар по ребрам. Я блокирую удар и хватаю ее за ногу, подхватываю на руки и осторожно опускаю на землю. Я не могу заставить себя прижать ее к матам, как Бонни.

— Нападающие собираются уложить меня на бетон, как принцессу? — Ухмыляется она.

— Я не хочу причинять тебе боль, пока ты сама не попросишь, а потом мы поговорим о чем-то, что не связано с нашими тренировками.

— Включает ли это то, что произошло сегодня в машине?

Я усмехаюсь и отвожу взгляд от нее, изо всех сил стараясь подавить вожделение.

— Это было продолжение того, что ты начала. Дальше ты будешь притворяться, что уходишь за блинчиками.

— Ради всего святого, оставь это, Джулиан. — Она смеется про себя и поворачивается ко мне спиной. Она исполняет мою команду в драматической манере.

Клэр размахивает руками, нелепо изображая радостную походку и при этом напевно произнося.

— Не могу дождаться, когда намажусь горячим кленовым сиропом. Еще лучше, если у них есть ягодный джем.

Я качаю головой и подхожу к ней сзади, обхватывая ее за талию и закрывая ей рот. В тот момент, когда я начинаю тянуть ее назад, она маневрирует руками, чтобы сцепить их перед собой, и бросается всем своим весом на землю. Она тянет меня вниз, что дает ей рычаг для удара головой. Я отступаю назад, чтобы она успела промахнуться по моему лицу, но у нее есть возможность вырваться.

Клэр поворачивается в коленях, проскальзывает между моими ногами и бьет меня вперед на колено. В этот момент она должна была убежать, но вместо этого она прыгает мне на спину и хихикает, пытаясь зажать меня в замок. Я слишком легко кручусь вокруг нее и прижимаю ее к себе, и никакие усилия не помогают мне освободиться от нее.

— Вот почему ты должна бежать, Клэр. — Мой голос низкий, хриплый, я сдерживаю желание удержать ее в этом положении. — Что ты собираешься делать?

Клэр удивляет меня, придвигая свое лицо ближе к моему и облизывает мои губы.

— На вкус ты именно такой, как я себе и представляла.

Она и понятия не имеет. Я наклоняюсь и накрываю ее рот своим, чтобы подарить ей настоящий поцелуй. Мой язык проникает между ее губами, и я расслабляюсь в интимной близости между нами. Ее язык гоняется за моим, и я не могу не задаться вопросом, какова на вкус эта восхитительная киска. Взятого ранее образца недостаточно, чтобы удержать меня, чтобы удовлетворить мою потребность обладать ею, сделать ее своей. Когда я чувствую, как рука Клэр проникает в мои шорты, я не останавливаю ее.

Мое желание быть так близко к ней питается этим моментом, держать свой член в ее маленькой руке так хорошо, что я почти кончаю в нее. Она гладит меня, пока я просовываю одну руку под нее, а другой проникаю внутрь ее пояса. Я поглаживаю ее клитор, а мой язык исследует ее рот. Когда я просовываю палец внутрь ее тугих стенок, я чувствую, как она задыхается.

Она вздрагивает от давления, от боли, и это заставляет меня остановиться и отстраниться.

— Черт. Что я делаю? — Спрашиваю я себя, перекатываясь на спину, что заставляет ее убрать от меня руки. — Это неправильно. Прости меня, Клэр. Лучше хорошо потренируйся.

Я встаю и оставляю ее одну в тренировочной комнате. Холодный душ, быстрый ужин, а затем баррикады в моем кабинете, пока я не засну, вот как я провожу остаток ночи. Я изо всех сил стараюсь не думать о Клэр, чтобы не ворваться в ее комнату и не заставить ее кончить на меня.

Следующее утро, это упражнение на то, как лучше избегать Клэр. Я посылаю ее по бесчисленным поручениям, до такой степени, что мешаю ей выполнять работу, для которой я ее нанял. Она - буфер в роли моей помощницы, а буфер, это именно то, что мне нужно, когда я возвращаюсь с обеда и вижу пару лиц, которые я не собирался видеть сегодня.

Моя мать, Бьянка Марзано, и ее брат Армандо сидят возле моего кабинета на стульях, которых я не помню. Моя мать встает с выражением неодобрения.

— Джулиан, милый, я уже говорила тебе, что костюмы темных тонов гораздо лучше смотрятся в таком властном положении, как твое. — Ее слова заставляют меня посмотреть вниз, чтобы напомнить себе, что я надел, а это костюм цвета загара, потому что на улице тысяча гребаных градусов.

— Добрый день, мама. Как мило, что вы с дядей заглянули ко мне. Интересно, где моя помощница и почему она не сказала мне, что ты здесь. — Я морщусь и смотрю на свой телефон, где вижу несколько неотвеченных сообщений.

Черт.

Армандо прочищает горло. Он ничего не говорит, встает со своего места и заходит в мой кабинет, словно он здесь хозяин. Когда дон преступной семьи Марзано приходит на личную встречу, дела идут неважно. Я захожу в кабинет и вижу там Клэр, которая раскладывает бумаги на моем столе.

Она робко улыбается мне.

— Мои извинения, мистер Блэквелл, я не смогла до вас дозвониться. Однако все готово к двум часам. Я могу перенести это на более позднее время.

— Не беспокойся об этом, дорогая, — вмешивается Армандо. — Я не задержусь здесь так долго. Мистер Блэквелл может продолжать свою встречу. А теперь, если ты нас извинишь.

Клэр смотрит на меня, и я киваю ей, чтобы она оставила нас. Она закрывает за собой дверь, и Армандо с угрожающим взглядом садится в мое кресло.

— Кем ты себя возомнил? — Рычит он.

Меня нелегко запугать. Я прижимаю руки к столешнице и наклоняюсь ближе, отвечая таким же угрожающим тоном.

— Я именно тот человек, который нужен этому миру.

5

КЛЭР

Когда я выхожу из офиса Джулиана, я не могу перестать думать о прошлой ночи. То, как он ощущался в моих руках, как его пальцы ощущались внутри меня, его язык, его прикосновения... это все, чего я хочу, и даже больше.

Мой разум непрерывно проигрывает эту сцену в моей голове, препарируя каждую минуту, чтобы понять, где я ошиблась. Звук, с которым мисс Марзано щелкает пальцами, привлекает мое внимание к ней. Бьянка Марзано потрясающе красива: волнистые темно-каштановые волосы и платье, демонстрирующее очень стройную фигуру для женщины ее возраста. Она великолепна, но ее отношение к делу так же токсично, как свалка биологических отходов.

— Могу ли я предложить вам что-нибудь еще, мисс Марзано? — Спрашиваю я. До этого я уже принесла стулья из пустых кабинетов, чтобы они могли присесть, пока ждут возвращения Джулиана.

То, как он избегает меня, говорит о том, что о повторении прошлой ночи, скорее всего, не может быть и речи, но я хочу, чтобы это произошло снова. Я хочу, чтобы он лишил меня девственности. Его пальцы не могут сравниться с весом его члена, и он должен войти в меня. Мой пульс учащается, соски твердеют от одной только мысли о том, что он может присвоить мою девственность себе.

— Знаешь, что ты можешь сделать для меня, Клэр? Уйти из дома моего сына. — Говорит она с отвращением на лице.

— Простите? — Спрашиваю я, направляясь к своему столу, чтобы заняться десятками дел, которые Джулиан поручил мне. Я знаю, что это его способ не дать нам побыть вдвоем. Возможно, он боится, что произойдет, если мы поддадимся тому, чего хотим больше всего.

— Ты меня слышала. Ты уже достаточно взрослая. — Гримасничает она. — Я понятия не имею, о чем думал Дерек, когда назвал Джулиана твоим опекуном. Если бы я хоть немного догадывалась...

— Подожди минутку, — останавливаю я ее, пока мой пульс бьется, а лицо пылает. Я задыхаюсь от гнева. — Что вы имеете в виду, говоря о моем покойном отце?

Бьянка отвечает холодно.

— Твой отец всегда использовал Джулиана, а теперь и тебя. Я думаю, тебе пора съехать и жить дальше. У тебя есть траст. Ты можешь пользоваться им и делать то, что считаешь нужным. Ты мешаешь моему сыну раскрыть свой потенциал, просто существуя. Ты как ребенок, не имеющий никаких преимуществ. Он не может жениться, когда рядом с ним крутится кто-то вроде тебя.

— Вы переходите все границы, мисс Марзано. Я ничего не сделала ни вам, ни Джулиану. — Мои глаза наполняются слезами, я умоляю не падать перед ней, но не могу остановить переполняющие меня эмоции.

— Эти крокодиловы слезы говорят об обратном. Вот так ты держишь его на коротком поводке? Джулиан не хочет ходить на свидания, он даже не хочет общаться с женщинами самостоятельно, не говоря уже о тех, кого я ему рекомендую. — Она щелкнула языком и закатила глаза. — Я пыталась уговорить его привести Миранду Джейкобс на это мероприятие, но все, о чем он может говорить, – это ты.

— Какое мероприятие? — Спрашиваю я.

— Конечно то, которое 15-го числа. Жаль, если ты не придешь, но Джулиан поймет.

— Мероприятие в честь моего дня рождения? То, на котором вы помогали мне выбирать платья? — Смятение смешивается с яростью, когда я вспоминаю, почему мне так не нравится разговаривать с этой женщиной. Как будто я стала соперницей в игре, на которую никогда не подписывалась.

— Нет. Эйлин выбрала платья, основываясь на том, что я сказала ей, что должно олицетворять мероприятие. Она сказала мне, что ты выбрала самое яркое из трио. Ты ведь любишь быть в центре внимания, не так ли?

— Я не знаю, что за жук... — Я останавливаю себя от того, чтобы отчитать женщину, которая родила мужчину, который сломал всю свою жизнь, чтобы заботиться обо мне. Вместо этого я делаю глубокий вдох и меняю тему. — Я прошу прощения. Кажется, кофеварка пуста. Пойду проверю, не пришли ли фильтры для нее.

Слова не обязательно должны иметь смысл, главное, чтобы я была подальше от нее. Я пишу Джулиану, что возвращаюсь домой на целый день, и прошу сообщить мне, если мне нужно будет остаться. У меня нет никакого желания снова сталкиваться с его матерью.

Когда приходит ответ, что мы увидимся завтра, я понимаю, что не стоит ожидать такого проявления, как прошлой ночью. Мы будем вести себя как обычно и не обращать внимания на бушующий между нами роман.

Послушайте меня. Бурная романтика? Больше похоже на влажный сон, разбитый реальностью.

Бонни ждет меня на парковке, открывая дверь со стороны пассажира, чтобы впустить меня. Мне нужно с кем-то поговорить об этом:

— Мать Джулиана в команде Фионы. Я не думала, что могу кого-то не любить больше, чем Фиону, но они обе относятся ко мне как к ребенку. Я не просилась здесь работать. Я не просила Джулиана нанимать меня. Почему они не могут просто оставить меня в покое? — Я надулась и уставилась в окно.

— Ты закончила? — Спрашивает Бонни с однобокой ухмылкой.

— Может быть. Ты знаешь, что она винит меня в том, что Джулиан ни с кем не встречается? — Я качаю головой. — Как будто мое присутствие рядом меняет его решения.

— Меняет, — говорит Бонни.

— Что? Не меняет. Джулиан буквально делает все, что хочет. — Кроме как трахать меня, конечно.

— Ты не должна заботиться ни о ком, кроме себя, Клэр. Другое дело, когда ты хочешь лучшего для кого-то другого. Когда тебе поручают сохранить жизнь другому человеку, это большая ответственность, если ты заботишься о том, чтобы не облажаться. Посмотри на меня и Дэнни.

Я хмыкаю и вздыхаю.

— По крайней мере, вы двое есть друг у друга. А я застряла с Джулианом, его грубой матерью и жутким отцом, который смотрит на меня похотливо.

— Как похотливо? — С беспокойством спрашивает Бонни.

— Это бывает нечасто, потому что Джулиан держит меня подальше от своих родителей. Я начинаю понимать, почему, но каждый раз, когда я нахожусь в комнате с Чарльстоном Блэквеллом, он заставляет меня чувствовать себя так, будто я его любимый вкус в кафе-мороженом.

Бонни смеется с легким дискомфортом.

— Звучит отвратительно. Но видишь? Именно это я имею в виду, когда говорю, что Джулиан меняет свои решения, заботясь о тебе. Он взрослый мужчина, который не может находиться рядом с отцом, потому что его отец склонен к молодым женщинам, а такая красивая, как ты, оказалась под его опекой. Конечно, Джулиан будет защищать тебя. Защищать кого-то – значит жертвовать частью себя. Не расстраивайся, потому что, как ты уже сказала, Джулиан делает все, что ему вздумается.

— Да, и?

– И, — улыбается она, подталкивая меня локтем. — Это значит, что забота о тебе, это то, что он хочет делать. Ему не нужно было этого делать. Он мог бы легко позаботиться о том, чтобы тебя усыновила какая-нибудь семья, такая же богатая, как и он. Ему не нужно было становиться твоим опекуном. Он уважал желания твоих родителей. Не обижайся на него, ну или подумай об этом, прежде чем слушать кого-то из его родителей.

— Хорошо, я так и сделаю. — Я смирилась и дала волю гневу. Бонни права. Джулиан не обязан держать меня рядом. Его никто не заставлять брать надо мной опеку.

Мы приезжаем домой, и я стою на веранде поместья Блэквелл, любуясь величием большого дома. По периметру раскинулись зеленые лужайки с копьевидными соснами для уединения. Вымощенная булыжником подъездная дорога огибает фонтан с парадным входом. До меня доносится звук газонокосилки, и я понимаю, что сегодня на территории дома находится персонал.

Вместо того чтобы зайти внутрь, я направляюсь в сторону дома, где в массивном гараже хранятся несколько любимых машин и мотоциклов Джулиана. Здесь же находится оборудование, которое использует команда ландшафтных дизайнеров, когда приезжает ухаживать за территорией. Огромный грузовик с логотипом компании стоит внутри, а кто-то из их команды, прислонившись к нему, ест яблоко.

Он примерно моего возраста, с коротко подстриженными темными волосами и в потрепанной майке, которая похожа на майку только потому, что он оторвал от нее рукава. По его руке тянется татуировка в виде колючей проволоки, и все в нем говорит об опасности. Он чертовски горяч, но не в таком утонченном смысле, как Джулиан.

Темно-карие глаза наконец замечают мой взгляд. Он протягивает мне свое яблоко.

— Хочешь откусить, принцесса?

— Нет, спасибо. Кто ты? — Спрашиваю я, делая робкий шаг ближе.

Он пожимает плечами и откусывает еще один кусочек. То, как он ухмыляется, позволяя соку яблока стекать по бокам рта, делает его вид скорее смешным, чем самоуверенным.

— Девон Шонесси, милая. — Он подмигивает мне, прежде чем раздается звук рации на его бедре. Он поднимает палец, призывая меня замолчать, пока он отвечает. — Да, Тони?

— Подгони грузовик и не по траве, придурок. — Рация щебечет, завершая передачу.

— Долг зовет, принцесса, — ухмыляется он и идет к водительскому сиденью. Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, благодарная за то, что мне есть о чем подумать, кроме как о том, что Джулиан позволил мне ощутить его, а потом убежал от меня, как от любовного репеллента.

Двигатель взревел, но тут что-то взорвалось в воздухе поздним вечером. Я с криком бросаюсь на землю. Страх сотрясает мое тело изнутри и заставляет меня дрожать в позе зародыша. Слезы, текущие по моим щекам, напоминают о том, почему я живу с Джулианом.

Из темноты воспоминаний я слышу голос отца...

— Пожалуйста, вы можете взять машину. Только позволь мне взять дочь. Она спит на заднем сиденье. Пожалуйста...

Мольбы человека, умоляющего спасти жизнь его ребенка, заглушаются тремя выстрелами, которые приводят меня в полную боевую готовность внутри машины. Я чувствую, как чья-то злая хватка срывает меня с заднего сиденья и бросает на истекающее кровью тело моего отца. Его холодные безжизненные глаза смотрят на меня, а я крепко обнимаю его, умоляя подняться, пока кто-то на скорости уезжает на нашей машине.

Не знаю, надолго ли я застряла в своих воспоминаниях, но в тот момент, когда я почувствовала прикосновение рук к своему плечу, включились инстинкты. Злость и потребность защитить себя приходят на смену страхам, и я хватаю руку и выкручиваю ее за запястье.

— Черт, ради всего святого, отпусти меня! — Кричит Девон, когда я бросаю его на землю и отступаю назад, хватаясь за запястье с болью во взгляде.

— Кто ты, блядь, такой? Какого хрена?

— Это просто грузовик заглох. Прости.

Он поднимает руки вверх, чтобы показать, что не хотел причинить вреда, когда Бонни прибегает мне на помощь с оружием наизготовку. Девон отходит подальше, подняв ладони вверх, в нашу сторону.

— Слушай, слушай, я не знаю, в какое дерьмо из "Убить Билла" я вляпался, но мне жаль. Я просто пытался ей помочь. — Девон умоляюще смотрит на Бонни, а она смотрит на меня.

— Ты в порядке, Клэр? — Голос Бонни помогает мне успокоиться, но мой пульс все еще бьется.

— Я в порядке, просто немного потрясена, Бонни. — Говорю я ей и смотрю на Девона. — Черт, мне очень жаль.

Бонни убирает пистолет в кобуру и ждет, пока Девон встанет. Он наклоняет голову к нам обоим.

— Все в порядке. Им просто нужно, чтобы я пригнал грузовик обратно. Круто? Я могу идти делать свою работу?

Бонни кивает.

— Да, убирайся отсюда. Пойдем, Клэр. Давай заведем тебя в дом.

Я следую за ней в дом, где не могу перестать дрожать. Она притягивает меня к себе и позволяет выплакать все глаза. В конце концов я добираюсь до своей спальни, где слезы наконец прекращаются, но мне нужно увидеть их, моих родителей. В комоде с чучелом лавандового кролика, который больше не лавандовый, лежит планшет, полный воспоминаний, которые я достаю только в случае крайней необходимости.

Видеозаписи, сделанные через несколько дней после того, как мама узнала, что больна. На некоторых есть мой отец, но их не так много, потому что, в отличие от нее, он не знал, что его время пришло. Звук ее голоса мягкий, как утренний бриз. От него на глаза наворачиваются слезы другого рода. Тоска по тому, чего у меня никогда не было. Хотелось бы только, чтобы можно было передать ощущения от ее объятий. Побывать в ее объятиях, чтобы вспомнить. Я так хочу вспомнить, но не могу.

Я освобождаюсь от одежды и засыпаю, плача под звуки маминых сказок на ночь, когда она держит на руках крошечную версию меня. Я завидую себе в детстве, потому что у той версии Клэр есть мама, которая любит ее, заботится о ней, а сегодня? Сегодня чужая мать говорит мне, чтобы я убиралась из жизни ее сына.

6

ДЖУЛИАН

Армандо Марзано старше меня всего на пятнадцать лет или около того. Он младший брат моей матери, и она заботится о нем, как о сыне, который не решил остаться с отцом после развода.

В каком-то смысле я завидую способности Армандо двигаться в тени в роли дона Марзано. Однако наступает момент, когда он должен понять, что просто потому, что я генеральный директор Nuvola Scura, я воплощаю собой то, что означает это название. Я двигаюсь как темное облако, потому что я достаточно близок к своей мафиозной семье, но моя репутация ближе к моей корпоративной жизни, чем к криминальной стороне. Никому не нужна та буря, которую можно устроить, разозлив меня, - ни в бизнесе, ни в других сферах.

— Предприятия, которые ты покупаешь, не так уж и незаметно для меня, Джулиан, меняют ситуацию. — В его голосе слышны нотки гнева, смешанные с усталостью и разочарованием. Армандо, как человеку за пятьдесят, не следовало бы лысеть, но его жизнь - сплошной стресс. Оставшиеся белые пряди сопровождают шрамы на его лице и руках, иллюстрируя жизнь, состоящую из тяжелого выбора и холодных решений.

— Я не понимаю, как эта информация указывает на меня. — Говорю я ему. — У меня есть подставные компании, покупающие подставные компании...

Он поднимает руку, чтобы я замолчал, и обводит пальцем воздух, как будто стены слушают. Я вздыхаю и качаю головой.

– Не здесь, дядя. Клянусь.

Он выдыхает, подчеркивая полноту белых рулевых усов, которые придают ему вид злодея, которого он играет в реальной жизни. Груз, который он носит на себе, делает его массивные руки удобным местом для отдыха, но это плохой способ скрыть, насколько он опасен на самом деле.

— Женщина, которую ты используешь, чтобы забирать и доставлять контракты. Она вредит бизнесу. Она считает, что это круто - говорить плохо о своем боссе в кругу людей, которые, по ее мнению, такие же, как она. Она не уважает тебя, эта Дуглас. — Его голос стал низким.

— Она лучший корпоративный финансовый менеджер.

— Это твоя гребаная проблема, Джулиан. Она из корпорации. Она не семья. Если она не научится держать свой жирный рот на замке, кто-то закроет его за нее. Какой смысл иметь подставные компании, которые покупают подставные компании, чтобы купить подставную компанию, когда эта сука болтает, что ее босс теряет деньги, и они должны быть чертовски счастливы, что он, то есть ты, спускает деньги в их сторону.

Я провел рукой по лицу.

— Я не знал, что все так плохо.

— Пока все не так плохо. Пока все выглядит так, будто она делает для меня работу, чтобы выступить против Кармина и его людей. У меня нет проблем с этим, потому что я презираю этого жирного ублюдка так же, как и все остальные, но у тебя? У тебя будут проблемы, если кто-нибудь однажды решит проследить за ней. Ей могут перерезать горло. Скажи ей, чтобы она не вспоминала имя этой семьи и просто делала свою гребаную работу. Договорились?

Я киваю в знак согласия.

Армандо поднимается со стула, огибает стол и встает передо мной. Я выше его на несколько сантиметров, но все же он тянется к моему затылку и обнимает меня. Он целует меня в лоб, словно я все еще его шестилетний племянник, который упал с велосипеда и поцарапал коленку.

— И чтобы поправить тебя, милый Джулиан. Ты не просто человек, который нужен этому миру. Ты тот, кем я тебя воспитал. Не твой проныра отец, и ты знаешь, как сильно я люблю свою сестру, но я и не твоя коварная мать. Ты опасен из-за меня. Не позволяй моей любви к тебе затуманить твой рассудок. Я буду защищать эту семью, даже от тебя.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Армандо. Я все улажу. Вы с мамой придете на вечеринку?

Он хихикает.

— Вечеринка в честь дня рождения твоей подруги?

— Да, но там будут возможности для нас обоих. Я в этом уверен.

— Я пришлю твою маму, и если все не будет слишком горячо, я появлюсь на публике. Никто не хочет видеть мафию на своем дне рождения, Джулиан. Но для тебя я сделаю исключение. — Он кивает, похлопывает меня по спине и выходит из кабинета.

Я заглядываю за стол Клэр и вижу, что моя мать сидит там и копается в ноутбуке Клэр. Я подхожу и аккуратно закрываю крышку.

— Это не для тебя, ма, — говорю я ей.

Она крутится в кресле, сложив руки на груди.

— Вот как ты со мной обращаешься? Я приехала к тебе, а должна проводить время в одиночестве и ничего не делать. Когда я решаю сделать покупки для избалованной соплячки...

— Не говори так о Клэр. Она не соплячка и далеко не избалованная.

— Ты балуешь ее своим вниманием, Джулиан, и это видно. Она имела наглость нахамить мне в ответ. — Надулась она.

— Что значит нахамить? О чем ты говоришь? Что ты ей сказала? — Я задаю один вопрос за другим, по мере того как начинаю понимать текст, который Клэр отправила мне некоторое время назад.

Мама пожимает плечами, отталкиваясь от стола.

— Я сказала ей, что пора повзрослеть и прокладывать свой собственный путь в этом мире. Я сказала, что Дерек воспользовался связями с тобой...

— Какого хрена ты сказала ей о Дереке? — Гнев, подобного которому я никогда не испытывал, бушует во мне. Необходимость защищать Клэр всегда была моим приоритетом, но я никогда не хотел защитить ее так сильно, как сейчас.

Жжение в глазах заставляет меня сдерживать слезы, потому что только я знаю, что Дерек сделал для моей семьи. Поэтому самое меньшее, что я могу для него сделать, это присматривать за его ребенком, пока она не станет той прекрасной женщиной, которой ей суждено быть. Именно поэтому чувство вины гложет меня каждый раз, когда я вожделею Клэр. Она заслуживает лучшего, чем я.

Мой дядя встает передо мной, становясь между мной и мамой, чтобы я мог успокоиться.

— Джулиан. Уважение. Бьянка, пойдем, — напоминает он мне, потому что каждый мужчина Марзано понимает, что женщин Марзано нужно уважать. Даже когда хочется пробить их лицом стену. Мать она или нет, но мне не нравится, как она обращается с людьми.

— Армандо, — хнычет она. — Я просто хотела сказать, что его друзья использовали его с самого детства. Они никогда не заслуживали доступа к его деньгам или власти, которую вы с его отцом им дали. Мы воспитывали Джулиана как преемника его отца, и ему нужно вернуться на политическую арену. Эта маленькая белокурая веточка разрушит его шансы на выборах. Все, что увидят избиратели, это взрослого мужчину, трахающего свою молодую секретаршу по дороге к губернаторскому особняку.

— Бьянка, заткнись, потому что ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — рычит Армандо. — Пойдем.

— Тебе повезло, что ты моя мать. Пожалуйста, уходи, пока я не сказал то, о чем потом пожалею, — говорю я ей, прежде чем вернуться в свой кабинет.

Мои родители годами работали над тем, чтобы избавиться от репутации Армандо как безжалостного гангстера. Чтобы отстраниться от фамилии Марзано и возвести Блэквелл в ранг политических королей. Мой отец убил мечту моей матери в самом начале своей карьеры судьи. Исправить ситуацию можно, поставив меня на пост. Мне это неинтересно, но для нее это не имеет значения. То, чего я хочу, никогда не имеет значения.

Я не жду, пока она уйдет, и достаю телефон, чтобы позвонить Клэр. Телефон сразу же переключается на голосовую почту, но когда позже днем мне звонит Бонни, я понимаю, что должен пойти к ней. Но как только я готов покинуть офис, я замечаю Фиону, направляющуюся к лифту. Я захожу прямо за ней, чтобы убедиться, что мы одни, прежде чем нажать кнопку аварийной остановки. Она разговаривает с кем-то по телефону с улыбкой на лице, которая меня раздражает. Я выхватываю аппарат у нее из рук, прекращая разговор.

— Джулиан, какого черта?! — Кричит она и смотрит на панель кнопок лифта. — Почему ты остановил лифт? Какого черта? Этот звонок был по делу, по делу, которое ты велел мне сделать.

— Это дело включает в себя то, что ты говоришь продавцам, что считаешь своего босса идиотом, который настолько глуп, что бросает на них деньги? — Спрашиваю я ее с закипающим на поверхности гневом.

— Подожди, а как ты узнал? Ведь я не говорила именно этих слов. Я должна рассказывать им, какую выгодную сделку они получают...

Я прервал ее, хлопнув рукой по стене рядом с ее лицом. Это пугает ее, заставляя отшатнуться от меня, так как в моих словах сквозит гнев, сквозящий в каждом слоге.

— Делай то, что я тебе говорю, мать твою. И больше ничего не добавляй. Ты понятия не имеешь, что за херню ты несешь. Эти сделки - не просто обычные сделки. Я не просто так тебя нанял. Ты должна быть осторожной. Где-то на этом пути ты забыла, какой голодной ты была раньше.

— Это недоразумение, Джулиан, — хнычет она.

— Когда ты голодная, ты делаешь то, что тебе, блядь, говорят. Когда ты самодовольна, — я провожу рукой по ее торсу вверх-вниз, как палочкой, — ты думаешь, что выше своего положения, что ты незаменима. Это твое последнее предупреждение, Дуглас. Делай то, что я тебе говорю, или ищи другую гребаную работу.

Я нажимаю на кнопку, чтобы лифт снова начал движение. Фиона фыркает и сдерживает слезы. Она не понимает, что я, возможно, только что спас ей жизнь. То, что ее разорвало в лифте, гораздо менее травматично и гораздо менее необратимо, чем оказаться в одном из мясных шкафов Армандо Марзано.

Я отправляюсь домой, где меня ждет поместье Блэквелл. Мне больно осознавать, чего стоил Клэр этот день. Начиная с моего поведения прошлой ночью и заканчивая обменом мнениями с моей матерью, из-за которого она сбежала домой, она не заслуживает моего молчания и избегания.

Приняв душ и переодевшись, я отправляюсь на кухню, чтобы приготовить ей одну из наших любимых закусок. Ее простота преступна, и мои родители презирают ее как низкопробную еду, которую дети называют "едой богов".

Когда я стучусь в дверь, то слышу голос ее дорогой мамы, Сью-Эллен, рассказывающей ей сказки на ночь.

— Можно войти, Клэр?

— Это твой дом, — бормочет она, и я слышу, как она плачет.

Я открываю дверь и вхожу в комнату, которую, как я помню, Сью и Дерек довели до ума, чтобы украсить ее. Я улыбаюсь воспоминаниям о том, как узнал, что у моих лучших друзей будет ребенок. Боже, мы сами были еще детьми.

Я ставлю тарелку на тумбочку рядом с ее массивной кроватью с балдахином. Клэр выглядит такой маленькой в ней. Ее глаза опухли от слез, но они загораются, когда она видит, что лежит на тарелке.

Она хихикает, приподнимаясь на кровати.

— Тосты с корицей? Правда?

— С дополнительной порцией сахара и масла, — говорю я ей. — Мне нужно извиниться перед тобой, Клэр.

— За что? — Она вздыхает и откусывает кусочек. То, как она облизывает губы, заставляет меня отвлечься от первоначальной причины, по которой я пришел сюда.

— Моя мама рассказала мне кое-что из того, что она сказала тебе, и она не имела права...

— Она права, понимаешь? — Говорит Клэр.

— В чем именно? Если ты думаешь, что твой отец использовал меня в каком-то смысле, форме или виде, ты ошибаешься, а моя мать понятия не имеет, о чем говорит. Твой отец однажды спас мне жизнь. Мы были детьми, подростками, и мне было очень плохо после развода родителей. Между ними было столько дерьма.

Она опускает тарелку и гладит меня по лицу.

— Нет, не о моем отце. О том, что тебе пришлось прекратить свою жизнь, потому что ты должен был заботиться обо мне. Ты не ходишь на свидания. Ты никуда не ходишь. Все, что ты делаешь, это работа. Разве ты не скучаешь по плюсам отношений с женщиной?

Клэр перемещает руку к моей челюсти, поглаживая подбородок, пока ее большой палец не касается моих губ. Я чувствую вкус сахара с корицей, когда она раздвигает мои губы, чтобы я мог пососать ее большой палец. Звуки, доносящиеся из ее горла, меняют направление разговора. Она притягивает меня к себе и смотрит мне в глаза, а затем опускает взгляд на мои губы. Когда она проводит языком по губам, я не могу удержаться от поцелуя.

Я снова поддаюсь своему вожделению, потребность поглотить ее и защитить переполняет меня. Я ненавижу это чувство - быть мужчиной, который не может контролировать себя, когда женщина его мечты гладит его лицо.

Наши рты, прижавшиеся друг к другу в ее спальне, разжигают между нами страсть, которой не должно быть. Она точно знает, что нужно сделать, чтобы заставить меня проигнорировать все доводы разума, и я готов выполнить ее просьбу. Она же не тянется сейчас к моему члену.

Клэр проводит ногтями по моей коже головы, прижимает меня к себе, перебирая мои волосы и раздвигая для меня ноги в одной лишь длинной футболке. Я чувствую запах ее сладкой киски, зовущей меня, манящей показать ей, на что похоже настоящее извинение с моей стороны. Я должен это сделать, чтобы остановить то, что я действительно хочу с ней сделать.

Я отстраняюсь от нашего поцелуя и отталкиваю Клэр назад, хватаю ее за ноги, чтобы развести их в стороны и лечь между ними на живот. Боль от борьбы моей эрекции с матрасом не дает мне сосредоточиться на том, что находится передо мной. Мягкий бугор плоти так сладок, как я себе и представлял, когда провожу языком между ее складок.

Чувствуя, как ее пальцы перебирают мои пряди, я закрываю глаза и шепчу в ее киску.

— Прости меня, Клэр. Ты нужна мне. Мне так жаль.

Сомневаюсь, что она слышит меня за собственными стонами удовлетворения, когда мой язык доставляет ей оргазм, от которого ее плечи выгибаются назад, а бедра бьются о мое лицо. Она двигается так, будто мой язык может трахнуть ее, но я могу сделать только столько.

Мои губы захватывают ее клитор, посасывая его, целуя, лаская языком, пока я просовываю один палец, а затем и другой внутрь ее сжимающихся стенок. Ее дыхание учащается, она задыхается от коротких вдохов, которые вскоре сменяются дрожью ее бедер.

Когда я убедился, что она удовлетворена, я отодвигаюсь от ее киски. Обычно в своих фантазиях я задираю ее футболку, чтобы обнажить эти пышные сиськи, обнажая соски, которые можно пососать, пока я вытаскиваю свой член, чтобы наказать ее за то, что она заставила меня нарушить полосу воздержания. Я хочу разнести ее киску так, чтобы мы оба поверили, что она принадлежит мне.

Сдержанность возвращается, чтобы заставить разум взять верх. Я нежно целую Клэр в губы, ощущая сладкий сахарно-коричный привкус еды, которую я приготовил для нее.

— Спокойной ночи, Клэр, — говорю я ей в очередном целомудренном поцелуе.

— Подожди, разве ты не собираешься остаться на ночь, Джулиан? — Спрашивает она с таким беспокойством и страхом в глазах.

— Все слишком изменится между нами, если я это сделаю. Переступить эту черту, Клэр? Назад дороги нет. Во мне есть кое-что, чего ты не знаешь, что заставит тебя взглянуть на меня по-другому. Не думаю, что я готов к тому, чтобы ты так на меня смотрела.

Я целую ее в лоб, прежде чем отступить, моя эрекция угасает, а сердце Клэр разрывается из-за того, что она отправилась в постель одна.

7

КЛЭР

То, что Джулиан заставляет меня чувствовать, заставляет все мое тело молить об освобождении. Мне нужно что-то, что заставит эту энергию исчезнуть. Моя грудь напряглась, а киска умоляет о его прикосновении. Я сползаю с кровати и направляюсь в душ, надеясь смыть с себя похоть.

Ванная комната великолепна: бежевый и белый кафельный пол. Большая белая дубовая тумба с зеркалом, в котором видна краснота моего лица и припухлость глаз. Я снимаю длинную футболку, смотрю на свое тело в зеркале и думаю, будет ли оно еще полнее. Моя грудь слишком мала. Мое тело не имеет и близко тех изгибов, которые есть у Бонни и Фионы, как у женщин постарше.

Но если я нравлюсь Джулиану, значит, я должна быть в порядке с тем, как я выгляжу, верно?

Я не хочу снова плакать. Я запрыгиваю в массивный душ с дождевой лейкой и форсунками для тела. Одна из них прикреплена к шлангу, который я люблю использовать, когда мою волосы, но когда Джулиан требует мое тело, мое воображение берет верх. Я вытаскиваю стальную душевую насадку из держателя и настраиваю форсунку. Есть такая насадка, которая выплескивает воду в бешеном темпе, словно пытается передать сигнал азбуки Морзе. На коже головы она чувствуется потрясающе, но интересно, каково будет там, внизу. Скамейка у стены душевой кабины позволяет мне использовать ее и как сауну, но и для того, что я собираюсь попробовать, она подходит идеально.

Я настраиваю температуру и сажусь, поставив одну ногу на скамейку, а другую - на пол. В ванной уже достаточно пара, чтобы скрыть мое отражение, оградив меня от неловкости, вызванной необходимостью облегчиться.

Вода сильно бьет в живот, но я постепенно спускаю мощный поток, пока он не упирается в губы моей киски. Сердце бешено колотится, а соски твердеют, когда я опускаю вторую руку, чтобы раздвинуть их и позволить воде пощекотать внутреннюю поверхность моих складочек. Однако в ощущениях, будоражащих мое тело, нет ничего легкого.

Мое дыхание становится тяжелее и быстрее. Мои бедра начинают двигаться, когда я представляю, как Джулиан снова оказывается у меня между ног. Вода воздействует сразу на столько нервных окончаний, что все мое тело сжимается на грани разрядки. Я не могу сдержать стоны наслаждения, крики тоски. Давление на мой клитор заставляет меня переместить лейку душа чуть ниже, чтобы вода попала и на мой вход.

Я чувствую, как давление распространяется от моей киски к животу и вверх к глазам. Я закрываю их, когда наконец чувствую сладкую разрядку своей кульминации. Мой клитор пульсирует, и стенки тоже. Разрядка достаточная, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда Джулиан держит свои пальцы внутри меня.

Это самый долгий душ, который я когда-либо принимала. Одна кульминация за другой заставляет меня вжиматься в скамейку душа, сгорбившись над душевой лейкой, так как теперь я стою, чтобы обеспечить нужный угол. Единственное, что выводит меня из оргазмического транса, это небольшая струйка пара, благодаря которой я вижу в зеркале ужасающую картину своего положения.

Я вскрикиваю, уронив душевую лейку, которая разлетается во все стороны, прежде чем нажать на кран, чтобы выключить душ.

— Клэр? — Раздается голос Джулиана из ванной. — Ты в порядке?

Мое сердце замирает, а потом опускается в желудок. Интересно, как много он услышал?

— Я в порядке, — отвечаю я. — Я поскользнулась на шампуне и испугалась.

— Ты точно в порядке? — Спрашивает он.

— Да, я в порядке. Я выйду через секунду. — Я говорю ему и решаю, что лучше всего мне лечь спать. Проходит совсем немного времени, прежде чем я выхожу из душа и покидаю ванную.

Однако меньше всего я ожидала, что Джулиан все еще будет в моей комнате. Он оглядывает меня с ног до головы, а затем возвращает взгляд к окну. Полотенце, которым я обернута, почти не защищает мое тело от его пронзительного взгляда.

— Я же сказала тебе, что со мной все в порядке, — говорю я, проходя мимо него к шкафу, где бросаю полотенце, чтобы надеть другую футболку.

Он ворчит, но когда я смотрю в его сторону, он снова отводит взгляд к окну. В подстриженных газонах поместья Блэквелл нет ничего интересного. В мои мысли вклинивается его голос: Я просто хотел убедиться. Мне показалось, что ты в беде.

— Не волнуйся. Никто не пытается меня похитить. Я собираюсь вернуться в постель, так что если ты не хочешь присоединиться ко мне... — Я позволила своему голосу затихнуть, прежде чем жестом попросила его уйти. Он чертовски хочет не доводить дело до конца, что бы там между нами ни было.

— Не будь такой, Клэр. Ты понятия не имеешь, о чем просишь.

— О чем я прошу, Джулиан? Серьезно, скажи мне.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Джулиан пересекает комнату. Я упираюсь спиной в раму двери шкафа, ожидая, что он прикоснется ко мне, доведет меня до кульминации, за которой я гналась во время душа. То, как нежно его пальцы гладят бока моего лица, показывает, сколько сдержанности скрывается за их грубостью. Однако мягкость его прикосновений исчезает, когда он берет меня за подбородок и крепко держит мое лицо, наклоняясь ближе и позволяя своим губам двигаться по моим.

Мое дыхание сбивается, когда я облизываю губы. Из моего горла вырывается тихое хныканье.

— Со мной у тебя не будет счастливой жизни, Клэр.

Я делаю вдох.

— Откуда ты знаешь? Ты даже не станешь рассматривать...

Он прерывает меня.

— Боль и удовольствие смешиваются, когда речь идет обо мне. То, что мне нравится делать, что приносит мне удовлетворение? Я не хочу причинять тебе боль, Клэр. Это только между нами. Не начинай рассказывать мне о том, как выглядят отношения со мной. В лучшем случае я буду выглядеть как жуткий старый извращенец, а в худшем - как хищник. Не дави на меня, Клэр.

— Ладно, — говорю я ему, вырываясь из его объятий и садясь на кровать. — Я хочу встречаться. Нет, я собираюсь начать встречаться. Мне не нужно твое разрешение, верно?

Он тяжело выдыхает, его челюсть напрягается.

— Отлично. Ты права. Ты достаточно взрослая, чтобы встречаться. С кем-то конкретным?

— А разве это важно? — Спрашиваю я, складывая руки на груди.

— Важно, если у него будет доступ к этой собственности. Назови мне имя, адрес, профессию, место работы...

На этот раз я прервала его.

— Тебе нужен и номер социального страхования?

— Его нужно проверить, Клэр. Во-первых, это для твоей безопасности. Во-вторых, для безопасности этого дома.

— Не говори мне эту чушь, Джулиан. Ты нарочно ведешь себя сложно. Ты не имеешь права держать меня при себе, доводить меня до такого состояния, что я чуть не рву себе задницу в душе, пытаясь подарить себе те же ощущения, что и твой язык... — Я останавливаю себя, чтобы не сказать слишком много, и возвращаюсь к тому, о чем прошу. — Ты устраиваешь для меня пышное мероприятие, маскирующееся под день рождения. Никого из этих людей не нужно проверять. Все, что им нужно, это приглашение, чтобы попасть на эту территорию. Предоставь и мне такую же свободу.

— Хорошо, Клэр. Приглашай на вечеринку кого хочешь. Встречайся с кем хочешь, но Бонни должна сопровождать первые шесть свиданий.

— Только первое свидание, и она останется в машине, — возразила я.

— Первые четыре свидания, на первые два она с тобой, а на последние два ждет в машине, — отвечает он.

— Три свидания - одно с ней, куда бы я ни пошла, а два других она ждет в машине.

Он вздыхает, засовывая руки в карманы.

— Договорились. Кроме того, свидания не мешают твоей работе. Ты все еще моя помощница. Если ты мне понадобишься, ты бросишь все и придешь ко мне.

— Я пыталась, но ты не хотел переступать эту черту, — поддразниваю я его, надеясь, что он отнимет у меня разрешение на свидания. Я не хочу встречаться с кем-то еще, но если он настаивает на том, чтобы не затрагивать сексуальные аспекты наших отношений, то я могу и сама получить удовольствие.

— Клэр, — в его тоне звучит предупреждение. — Увидимся утром.

— Конечно, босс. Спокойной ночи. — Говорю я ему, когда он выходит из моей комнаты. Он уходит, не сказав больше ни слова. Мои сны не понимают, что Джулиан официально запрещен. Каждый раз, когда я встаю и поворачиваюсь, меня тянет потрогать себя, но это нужно прекратить.

Когда на следующее утро звонит будильник, я уже готова швырнуть телефон через всю комнату. Моя тренировка с Бонни - отстой. Она прижимает меня слишком часто. Доходит до того, что она останавливает тренировки.

— Так, что происходит? — Спрашивает Бонни. — Тебя здесь нет.

— Джулиан сказал, что я могу встречаться, а ты должна сопровождать.

— О, — приподнимает она бровь, ухмыляясь. — Мило. Я обещаю не мешать. Тебе полезно выходить на улицу, Клэр. Слишком много взрослых людей, которые мешают тебе хорошо провести время. Будет весело, и я обещаю, что буду рядом только для того, чтобы обеспечить твою безопасность. Хорошо?

— Да, спасибо, Бонни, — говорю я ей со вздохом. Очевидно, что она понятия не имеет о том, что происходит между мной и Джулианом. Я рада этому, потому что мне было бы неприятно видеть ее реакцию. Слова Джулиана не дают мне покоя. Я не хочу, чтобы его репутация оказалась под огнем из-за меня.

— Давай на этом закончим сессию. Мы продолжим завтра. Встретимся у входа через час. — Бонни снова переходит в режим телохранителя и покидает тренировочный зал.

Я не могу выбросить из головы мысли. Мысли кружатся как торнадо, захватывая все мое внимание. Я даже не знаю, где мне встретить кого-нибудь своего возраста, чтобы начать встречаться. На то, чтобы собраться, у меня уходит не так много времени, как раньше. Сегодня утром я не стремлюсь произвести впечатление на Джулиана в офисе. Вместо этого я готова стать его послушной помощницей.

Когда я выхожу на улицу, Бонни не ждет меня у машины, но я слышу шум, доносящийся со стороны дома. Там работает двигатель. Может, она все еще в гараже с машиной. Запах травы и влага в воздухе сильны в это раннее утро. Это красивый дом, и бригада ландшафтных дизайнеров проделала фантастическую работу.

Я огибаю угол очень подстриженной живой изгороди и вижу побитую машину, стоящую у гаража. Рядом с большой дверью, предназначенной для въезда и выезда машин, есть дверь, которая распахивается, и из нее выходит Девон.

— Вау. Доброе утро, принцесса. — Он улыбается и облизывает губы. — Как насчет завтрака?

— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я.

Он достает из кармана телефон и размахивает им перед собой.

— Выпал из кармана, когда ты набросилась на меня с кунг-фу. Просто пришел забрать его. Так как насчет этого?

— Как насчет чего? — Спрашиваю я.

— Завтрака, принцесса. Я знаю, что сейчас рано и все такое, но даже богатым и знаменитым нужно есть. Подожди, я понял, ты уже поела? Тост с авокадо, что-то с кунжутом или еще какое-нибудь причудливое дерьмо, которое несъедобно, но красиво на вид?

Я смеюсь, откидывая прядь волос за ухо. Это вызывает улыбку на его лице, когда он проводит глазами по линии моей шеи.

— Как насчет ужина?

Удивление в его глазах не шокирует, и он понимает намек.

— Ужин будет, принцесса. Сегодня вечером? В восемь часов?

Я киваю.

— Меня зовут Клэр, мистер Шонесси. Давай в шесть.

8

ДЖУЛИАН

— Ты, чертов слабак! Никак не мой сын...

Голос Чарльстона звучит в моих кошмарах, а воспоминания смешиваются со снами, напоминая моему телу обо всем, через что ему пришлось пройти. Я неглубоко дышу, ворочаясь в спальне, которую взорвала моя семья. Никакая переделка не защитит меня от осознания того, как это звучит, когда я бьюсь лицом о стену. Ослепительные вспышки красных и белых цветов при каждом ударе моего жестокого отца по моему подростковому телу.

Страх и боль прошлого заставляют меня проснуться за несколько минут до звонка будильника. Пот заливает постельное белье, и я досадую на себя за то, что позволил ему нарушить мой сон. Мы оставили следы насилия на полу этой комнаты более двух десятилетий назад, где я убедился, что Чарльстон больше никогда не нанесет мне ни удара, а мои друзья не позволят оставшимся Блэквеллам попасть в тюрьму.

С моей историей, преследующей меня в моменты бодрствования, я не хочу столкнуться с Клэр. Есть риск, что я выйду из себя, и я решаю, что лучшее для меня – это отправиться на работу. Я могу просмотреть работу Фионы, чтобы убедиться, что она снова выполняет приказы. Написав Эдварду, чтобы он встретил меня в гараже, я не удивляюсь, что он уже готов. Его кошмары не дают ему спать чаще, чем мои собственные.

В каком-то смысле мне повезло. То дерьмо, через которое я прошел с Чарльстоном, продолжалось только четыре-пять лет. А Эдвард? Его травма началась с того дня, как он родился.

— Долгая ночь? — Эдвард говорит низким голосом, когда мы садимся в большой внедорожник.

С заднего сиденья я смотрю на него, прежде чем повернуться и посмотреть в окно.

— Слишком длинная.

— Я чувствую это. — Ободряющие слова Эдварда говорят мне о многом. Мы давно дружим и можем почувствовать, когда у другого не задался день. Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида: — Мне позвонить ей?

— Кому? — Спрашиваю я.

— Малии. — Эдвард отводит глаза от меня и переключает внимание на дорогу.

Черт. Я провожу пальцами по волосам.

— Ого, ты даже вытащил эту карту? Неужели я так плохо выгляжу?

Он фыркает.

— Ты выглядишь так, будто Клэр сводит тебя с ума и тебе не помешала бы разрядка. Как давно это было?

— С момента моего освобождения? — Спрашиваю я с извращенной ухмылкой.

— Нет, блядь. С тех пор, как ты ее видел.

— Не помню. С ней все еще можно связаться по тому же номеру? — Спрашиваю я.

Он медленно кивает.

— Видел ее на прошлой неделе. Она спрашивает о тебе.

— И что ты ей говоришь?

— Что работа не дает тебе покоя.

Я хихикаю.

— Она знает, что это чушь.

— Знает. Вели мне передать ей, что ты нашел женщину, которая не пускает тебя в ее темницу.

— Ради всего святого. Это чертовски хороший способ навсегда вычеркнуть Клэр из моей жизни. Какого черта, Эдвард?

Он пожимает плечами.

— Я не осуждаю. Ты тратишь столько времени и денег, чтобы защитить Клэр. То, как она смотрит на тебя, то, как ты борешься, трудно игнорировать напряжение между вами.

— Я никогда не хотел, чтобы это произошло. Я просто хотел обезопасить ее из-за того, что Дерек сделал для меня. Я чувствую себя придурком, влюбившись в нее.

У Эдварда свои искаженные взгляды на мир. Его честность острее любого клинка, когда он говорит:

— Повторюсь, я не осуждаю ни тебя, ни Клэр. Если ты будешь продолжать хоронить части себя, единственный человек, который гарантированно причинит ей боль, это ты сам. Ты - бомба замедленного действия. Ты не можешь скрывать эту сторону от нее или от любого, с кем решишь быть. Это плохо для тебя, это заставляет тебя выглядеть так, как ты выглядишь сейчас.

— И как же я сейчас выгляжу?

— Убого, — говорит он с окончательностью. Это все, что я услышал от Эдварда на эту тему, пока мы ехали в центр города, чтобы я начал свой рабочий день за несколько часов до всех остальных.

Я не высовываюсь, сортируя документы, чтобы продолжить свою корпоративную войну против Кармина Скарпеле. В конце концов я выкидываю из головы ночные кошмары и предложение Эдварда посетить нашу терапевтическую доминатрикс. Только когда я замечаю суету и шум сотрудников, заходящих в свои кабинки, я понимаю, что рабочий день официально начался.

Входит Клэр, ничуть не удивляясь тому, что я уже сижу за своим столом. В ее поведении чувствуется неожиданная легкость, когда она занимается обычными делами, словно наша вчерашняя размолвка ничего не значит. Бестия держит меня за горло, практически паря в королевских синих туфлях на высоком каблуке. Они дополняют ее серые глаза, но едва ли способны отвлечь меня от облегающего черного платья, обтягивающего ее стройную фигуру.

Любопытство берет верх, превращая меня во временного мазохиста. Я нажимаю кнопку внутренней связи на телефоне.

— Клэр, ты мне нужна.

Черт, Эдвард может быть прав. Визит к Малии может снять этот зуд, но я не хочу никого другого. Я бы предпочел, чтобы Клэр доставила мне ту боль, которая мне нужна, чтобы я почувствовал хоть унцию нормальности.

Ей требуется меньше минуты, чтобы впорхнуть в мою дверь. Мои глаза впиваются в нее, как будто я никогда больше ее не увижу. Я не хочу отталкивать ее, но не могу удержаться от того, чтобы не начать драку.

— Что ты хотел, Джулиан? — Спрашивает она, ее улыбка сияет от уха до уха.

— Ты опоздала сегодня утром, — говорю я ей. Я знаю, что затеваю драку на пустом месте, но что-то внутри меня хочет быть единственной причиной ее широкой улыбки.

— Да, я опоздала на семь минут, — признает она, слегка кивнув. — Прими мои извинения. Этого больше не повторится.

— Закрой дверь, пожалуйста. — Я показываю подбородком на дверь и продолжаю: — Почему ты опоздала?

Клэр закрывает дверь и подходит к столу.

— У меня появились планы на ужин, и я хотела переодеться, чтобы не терять времени по возвращении домой. Вам что-то нужно конкретное, мистер Блэквелл?

Что-то в том, как мое имя слетает с ее губ, злит меня.

— Ты куда-то собралась?

— Выйти вечером, да. Через час у тебя встреча в десять ровно. Хочешь, я что-нибудь распечатаю? Я могу попросить Фиону зайти, если ты хочешь просмотреть свою презентацию.

— Что за игра, в которую ты играешь? — Спрашиваю я.

— Я не играю ни в какие игры, мистер Блэквелл. Я просто выполняю свою работу. Работу, для которой вы меня наняли. — Она ухмыляется и обходит стол, прислоняясь к нему. Когда она скрещивает руки под сиськами, что подчеркивает ее декольте.

— Мне нужно знать, что ты в безопасности, Клэр. Адрес и номер телефона, куда ты отправляешься сегодня вечером. Сейчас же, — требую я.

— Джулиан, у тебя есть мой номер телефона, который, я уверена, оснащен GPS-локатором, который укажет тебе, куда бы я ни пошла. А еще меня сопровождает Бонни, как мы и договаривались. Ты ведь помнишь ее, верно? Моего телохранителя? Так что я в безопасности, как и всегда.

— Погоди-ка. Ты только что сказала "как мы и договорились". Это свидание? — Спрашиваю я. Ярость толкает меня через край. Я заключаю ее в клетку между своими руками, упираясь ладонями в стол. Я так близко. Если я ее поцелую, то размажу помаду, которая блестит у нее на губах. И тут я замечаю, самый нежный оттенок легкого макияжа. Черт, она идет на свидание.

— Джулиан, мне нужно работать. Мне нужно приготовить файлы к твоей следующей встречи, которая будет после первой, и я должна подтвердить команду парковщиков с Эдвардом для вечеринки по случаю дня рождения, которая на самом деле не является днем рождения. Как только я подтвержу команду, мне нужно будет достать файлы, чтобы проверить водителей из этой команды. Могу ли я сделать для тебя что-нибудь еще, а мистер Блэквелл?

— Не называй меня так. Ты меня бесишь.

— Джулиан, у меня есть работа. Ты не можешь держать меня в заложниках в своем офисе. — Говорит она. —Если кто-нибудь войдет, это будет выглядеть неуместно.

Она бросает взгляд через плечо, что заставляет меня отступить от нее. Мне хочется сделать все, что я не должен делать. Мысль о том, чтобы закружить ее, нагнуть и отхлестать по тугой маленькой попке до красноты, заставляет мой член напрячься. Однако гнев и логика берут верх над моими примитивными желаниями.

Глубоко вдохнув ее запах, я отступаю от нее.

— Отмени их все, — говорю я ей.

То, как она нахмурила брови, говорит мне о том, что я могу быть таким же непредсказуемым.

— Что именно отменить? — Спрашивает она.

— Все мои встречи на день, — говорю я ей.

— О, мы собираемся сделать что-то еще?

Я качаю головой.

— Нет. Мы ничего не будем делать. Ты останешься здесь и выполнишь все задания из своего списка. Я отправлю больше на планшет после того, как выйду отсюда. Я ухожу на целый день. Отмени мои встречи и перенеси их на следующую неделю.

Она усмехается.

— Значит, ты планируешь нагрузить меня таким количеством работы, что мне придется задержаться и отменить свидание?

— Вообще-то нет, но это неплохая идея. В смысле, когда все это произошло волшебным образом? Может, ты все это время играла со мной, чтобы я ослабил вожжи? Пыталась залезть мне в голову, пока я не выдержал. Заставила меня оттолкнуть тебя.

— Джулиан. — В ее глазах, искренний взгляд, словно мои слова задели ее. Ее уверенность тает, когда она начинает умолять меня. — Джулиан, пожалуйста, дело совсем не в этом. Я хочу быть только с тобой. Я хочу встречаться только с тобой, но ты сказал мне это сам, ты оттолкнул меня.

Она права.

— Мне жаль, Клэр. Ты права. Просто освободи мое расписание. Не беспокойся ни о чем, кроме заданий на день. Все, что я пришлю, можно будет сделать завтра. Ты можешь идти.

Я звоню в службу безопасности, пока Клэр уходит от меня, ее молчание громче, чем хлопанье дверью после ее ухода. Вот почему я не хочу с ней связываться. Я - кусок дерьма, который не может обладать ею, но я не хочу, чтобы она досталась кому-то еще. Я не могу сидеть здесь весь день и смотреть, как она расхаживает в этом черном платье, дразнит меня, искушает. Это кошмар для отдела кадров, который только и ждет, чтобы случиться.

Хотя часть меня знает, что Клэр не сделает ничего, что могло бы доставить мне неприятности, я не представляю, как другие мои сотрудники воспримут звуки ее мурлыканья моего имени, когда я буду есть ее киску в своем офисе.

Когда я добираюсь до гаража, Эдвард стоит там, приподняв бровь.

— Собираешься уходить, босс? — Спрашивает он.

— Да. Я не хочу весь день сидеть в офисе. Узнай, с кем Клэр встречается сегодня вечером.

— Девон Шонесси, — отвечает он почти сразу.

Я останавливаюсь, пока мы идем к внедорожнику.

— Кто это, черт возьми, такой?

В голове проносится список имен известных семей. Единственная семья Шонесси, которую я знаю, это ирландская мафия. Сомневаюсь, что она встречается именно с ним.

Эдвард усмехается.

— Бонни рассказала мне, когда они ехали в офис сегодня утром. Он заедет за ней в дом в шесть. Бонни будет сопровождать их везде, куда бы они ни отправились. Ей восемнадцать, Джулиан. Она смотрит на тебя щенячьими глазами каждый раз, когда ты входишь в комнату.

Мы садимся в машину, чтобы он отвез нас домой.

— Я не хочу, чтобы она встречалась с каким-то неудачником. Кто этот парень? Где она с ним познакомилась? Она должна была передать тебе его информацию. Он должен быть проверен на предмет безопасности, понимаешь?

На этот раз Эдвард громко смеется.

— Прекрати, чувак. Не забывай, что я, блядь, тоже тебя знаю. Я знаю вас обоих чертовски хорошо. Девона уже проверили. Он работает в компании Trigger Lawn Care.

— Нет.

— Что нет?

Я качаю головой и бью кулаком по двери.

— Она не будет встречаться с каким-то придурком, толкающим газонокосилку.

— Ай! Не смей задирать нос, будто твои деньги вдруг делают тебя лучше этих парней.

Я вздохнул.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду, Эдвард. Он - мерзавец. Неважно, на чем он ездит - на газонокосилке или на Бентли. Ты, наверное, говоришь о том пареньке, который работает на Брайана, да?

— Да, — отвечает он, все еще на взводе.

Эдвард Оливер Ваган - мой лучший друг и причина, по которой мы с Дереком Андерсоном стали друзьями. Мои родители развелись. Несмотря на то, что считает моя мама, я не выбирал оставаться с Чарльстоном Блэквеллом. У меня не было выбора, поэтому я вымещал свое разочарование на всех и на всем, что попадалось мне под руку. Когда не нашлось школы-интерната, которая могла бы меня контролировать, Чарльстон Блэквелл попытался вбить в меня послушание, прежде чем прибегнуть к отправке в государственную школу. Как ни странно, то, что его ребенок учился в государственной школе, помогло ему занять место в Верховном суде штата Калифорния. Если бы только политическая элита знала, какой вред Чарльстон наносит людям, которых, как он утверждал, любит больше всего на свете.

После школы я бегал по поручениям дяди. Думаю, отец думал, что поручения для мафиози напугают меня, но это лишь укрепило мою решимость стать лучшим и богатым человеком, чем он когда-либо будет. В этой школе я нашел своих настоящих друзей. Попутно отец вытаскивал нас из передряг, а Эдвард и Дерек оберегали мое лицо и тело, пока я не научился защищать себя сам.

Это было странное время для семьи Блэквеллов. Насилие и товарищество – "око за око" наряду с "я почешу твою спину, если ты почешешь мою". Мы с отцом шли наперегонки между любовью, ненавистью и разрушением, пока все это не вылилось в одну роковую ночь. Ночь, которая до сих пор снится мне в кошмарах, когда я меньше всего этого ожидаю.

Благодаря Дереку, Эдварду и моему дяде Армандо я достаточно окреп, чтобы стать угрозой на улице и в зале заседаний. У нас были планы. Эдвард возглавил мою службу безопасности, а Дерек должен был заниматься моими финансами. Я ненавижу Кармина Скарпеле, потому что это тот человек, который стоит за преступниками, которые убили моего друга, отца Клэр.

Клэр. Не могу поверить, что она собралась на свидание.

— Мы только вчера вечером разговаривали. Я и понятия не имел, что она положила глаз на этого парня. Надо бы его уволить, — бормочу я про себя.

— Не надо, — вздыхает Эдвард. — Говоря восемнадцатилетним не делать что-то, ты поджигаешь их на прямо противоположные поступки. Пусть она встретится с этим парнем. Если он попытается сделать что-нибудь, мы устроим ему экскурсию по камням, удерживающим мост.

Меня это рассмешило.

— Нет ничего лучше, чем замышлять убийство парня, который пытается встречаться с моей...

— С кем? — Эдвард ухмыляется. Он знает, что она значит для меня, и все же он единственный человек, которому я доверяю правду. Даже если я не могу сказать ее вслух.

— Ни с кем. Слушай, давай отправимся на залив. Я хочу поговорить с Армандо. Мне нужно отвлечься от мыслей о том, что моя Клэр встречается с каким-то мальчишкой. — Я застонал от собственных слов.

Эдвард хихикает. Тем не менее, я не могу избавиться от мысли, что мои слова его обидели.

— Ты же знаешь, что я так не думаю, верно? — Спрашиваю я его через некоторое время, когда мы едем в сторону закрытого поселка с видом на залив.

— Знаю, — отвечает он. — Послушай, я знаю тебя. Ты тоже меня знаешь. Это дерьмо просто запустило что-то во мне. Твоя мать знает толк в словах, и то, как ты сказал это дерьмо о газонокосильщике, напомнило мне о том, как она разговаривала с нами, когда мы только начали приходить в себя.

— Я знаю. Бьянка Марзано была безжалостна с самого рождения. Нужен особый тип женщины, чтобы поставить на место такого человека, как мой отец. Самое безумное в моих предках то, что для того, чтобы она ушла, потребовалось чертово убийство. Честно говоря, я думаю, если бы Чарльстон не убил ту женщину в нашем доме, она бы осталась.

Эдвард кивает.

— Наверное, ты прав. Она ненавидит преступления на почве страсти.

Я смеюсь и качаю головой, понимая, что он прав. Моя мама такая же методичная, как и я, когда дело касается бизнеса. У всего должна быть причина, цель. Если это не помогает тебе достичь цели, то не стоит тратить на это силы.

Когда мы подъезжаем к большим железным воротам с охранником в будке, нас пропускают внутрь, как только охранник звонит в дом моей мамы. Я надеюсь, что ее нет дома, но раз уж это ее дом...

Постойте, технически это дом моего дяди, но он записан на имя моей матери. Это образ жизни семьи Марзано.

Дом великолепен. Весь белый, с отражающими окнами, чтобы никто не мог фотографировать или снимать видео. Никто не входит и не выходит без личного разрешения моей матери и ее охраны. Несомненно, эту черту я перенял от нее.

Когда мы подъезжаем к особняку на скале с видом на залив, из дома выходит мой дядя с сигарой во рту и солнцезащитными очками на глазах. Он широко распахивает руки, приветствуя нас.

— Это мои любимые мальчики на побегушках? Заходите, ребята. У меня стейки на гриле. — Улыбка Армандо заразительна.

Я смотрю на часы.

— Дядя, сейчас едва ли десять утра. Ты доведёшь себя до инфаркта, если будешь есть стейк на завтрак.

— Ты говоришь, как твоя мать, — говорит он, махая рукой, когда мы заходим внутрь.

Конечно, по дому разносится аромат говядины, готовящейся на огне. Вход открывается в гостиную, из которой хорошо видно кухню и задний двор.

— Она здесь? — Спрашиваю я. Мы с Эдвардом оба оглядываемся по сторонам, прислушиваясь, нет ли моей матери, словно мы двое детей, заканчивающих школу.

Армандо смеется.

— Нет, ее нет. Она занимается тем, что у нее получается лучше всего.

— Ходит по магазинам? — Спрашиваю я со смехом.

— Нет, организацией. Что-то насчет вечеринки, которую ты затеял. Мальчики, вы будете есть или как? —Спрашивает он.

— Я не против поесть. — Эдвард ухмыляется, садясь за массивный кухонный остров.

— Хорошо. Здесь много всего. Знаешь, Джулиан, я должен извиниться перед тобой за тот день. Я не должен был приходить к тебе в офис в таком настроении. — Говорит Армандо, садясь напротив Эдварда. Его консильери, Винни, находится на задней палубе и занимается стейками.

Я прислоняюсь к стене рядом с дверью, позволяя прохладному океанскому бризу отвлечь меня от мыслей о Клэр. Я говорю тихо.

— Все в порядке. Это позволило мне поставить Фиону на место. Она стала слишком болтливой, чтобы мне нравиться. К тому же, рассказав мне о ее поступке, ты, возможно, спас ей жизнь.

Армандо кивает.

— Мило. Мое доброе дело на этот год. Еще я хотел поговорить с тобой о том, что происходит со Скарпеле. Я думаю, ты был прав, когда говорил о нем. Мы должны перерезать ему колени.

— Да? Почему ты так резко изменил свое мнение? — Спрашиваю я.

Армандо затягивается сигарой.

— Он снова занялся угоном машин. Они не просто забирают машины. Они бьют туристов по голове, разбивают окна и крадут все, что не прикручено к раме. Его тупые панки довели полицию до ручки и хотят сделать пример из любого, кто попадется им под руку. В городе слишком жарко, чтобы перевозить товары, и это мешает бизнесу. Медленный бизнес означает медленные деньги. А у кого, блядь, есть время на медленные деньги?

— Ни у кого, — отвечает Эдвард, когда Винни приносит полную тарелку стейков, только что приготовленных на гриле.

— Привет, мальчики! — Винни улыбается. — Рад вас видеть. Берите тарелку. Они все средней прожарки. Я возьму немного вина, и мы можем поставить на плиту яичницу, если хотите.

— Стейки и так хороши. Спасибо, Вин, — говорю я ему. Эдвард уже взял тарелку и вилку и сдвигает один из стейков со стопки. Я сосредоточиваюсь на дяде: — Итак, ты хочешь, чтобы я занялся Скарпеле?

— Делай то, что у тебя получается лучше всего, Джулиан, — говорит мне Армандо. — Когда ты закончишь с ним, я выпотрошу его, как рыбу. Пришло время покончить с враждой между семьями раз и навсегда.

9

КЛЭР      

Остаток дня пролетает без Джулиана в офисе. Должна признать, что часть меня чувствует, что он избегает меня, и вполне обоснованно. Платье, которое я надела, вряд ли можно назвать рабочим, но я хочу показать ему, что он упускает. Мне не нравится, что ему кажется, будто я играю в игры. Но разве не он первый начал это?

Я прекрасно фантазировала о нем, пока он не воплотил мои яркие мечты в реальность и не остановился перед тем, чтобы лишить меня девственности. Я не хочу отдавать ее кому-то другому, но, похоже, это все равно может произойти. Рабочий день проходит гладко, а когда день заканчивается, от нашего генерального директора по-прежнему нет ни слова. Однако мне не удается уйти, не столкнувшись с Фионой. Она все еще возится с толстой папкой в руках, в необходимости которой я уже не уверена. Я начинаю думать, что она носит ее, чтобы казаться более важной, чем есть на самом деле. В конце концов, она работает в финансовом отделе. Разве все ее формы и записи не хранятся на серверах? Неужели она должна постоянно носить с собой секретные документы?

Когда она практически топает мимо, словно досадуя, что у нее есть работа, я опускаю голову, чтобы сосредоточиться на закрытии ноутбука и планшета на сегодня. После того как она делает очевидный вывод, что Джулиана нет в офисе, она останавливается у моего стола.

— Где он? — Спрашивает она. А я вздыхаю.

— Мистера Блэквелла сегодня нет в офисе, — отвечаю я.

— Я знаю это, — фыркнула она. — Я видела записку, которую ты разослала ранее. Я думала, он уже вернулся. Мне нужна его подпись на этих формах и контрактах.

— Ты можешь оставить их у меня. Я прослежу, чтобы он их получил, и они вернулись к тебе. — Говорю ей, вставая, чтобы забрать у нее папку.

Фиона откидывает волнистые волосы на плечо и прижимает папку поближе к телу. Она ведет себя так, словно у нее в руках коды запуска сверхсекретных ракет. Возможно, так оно и есть. Это, конечно, более правдоподобный способ заработать миллиард долларов в год, чем консультирование по вопросам слияний, поглощений и корпоративной культуры. Да?

Отныне в моей голове "Nuvola Scura" – это корпорация, охраняющая ядерное оружие для различных правительств, и за это ей ежедневно платят миллионы долларов.

— Ты оставишь документы здесь мне или предпочтешь, чтобы я оставила мистеру Блэквеллу сообщение, чтобы он встретился с тобой, когда вернется в офис? — Спрашиваю я.

Фиона проводит своим зеленоглазым взглядом по моей фигуре, как будто я ее оскорбляю.

— Это только для его глаз. Я вернусь завтра. О, и еще одно замечание: этот наряд не подходит для офиса. Скорее для клуба. Тебе нужно решить, что ты хочешь здесь делать.

— Что ты имеешь в виду?

Она закатывает глаза.

— Я имею в виду, что ты едва закончила школу. Большинство людей твоего возраста учатся в колледже или пытаются строить карьеру. Я сомневаюсь, что Джулиан Блэквелл, кем бы ты ни была, будет вечно держать тебя помощником руководителя.

— Что плохого в том, чтобы быть его исполнительным помощником?

Фиона вздыхает, перенося свой вес и этот дурацкий скоросшиватель на другую руку. Какая-то часть меня хочет забрать его у нее и положить на свой стол. Однако она не выглядит так, будто хочет, чтобы я ей помогла, не говоря уже о том, чтобы трогать то, к чему она прикасалась.

— Все, кроме Джулиана и его семьи, происходит от денег, дорогая. Если ты будешь связана с их семьей, то ожидания от тебя будут гораздо выше, чем от обычной девушки. Кроме того, я чувствую, что ты амбициозна и в конце концов тебе надоест приносить ему кофе. — Она закрывает глаза, как будто боится, какие слова вырвутся из ее уст. Она шокирует и меня, когда говорит: — Если тебе захочется немного больше ответственности, посмотреть, как мы ведем дела в "Nuvola Scura", ты можешь поработать у меня тенью несколько дней.

— Я думала, ты даже не хочешь, чтобы я была рядом, — говорю я низким тоном.

— Не хочу, но раз уж Джулиан хочет, я могу сделать из тебя актив. Если ты просидишь весь день перед его офисом, это не сделает тебя активом. Это сделает тебя трофеем, который большинство его посетителей, скорее всего, попытаются поймать. Это никому здесь не поможет. Моя работа как финансового менеджера заключается в том, чтобы приносить ему деньги. Для тебя здесь есть кое-что гораздо более выгодное в плане карьеры. Запишись ко мне на прием как-нибудь на следующей неделе.

Фиона уходит, не дав мне согласиться на предложение. Она просто предполагает, что я приму ее предложение. Думаю, что так и будет, если, конечно, это не уловка, чтобы выставить меня в плохом свете. Может быть, это способ добиться моего увольнения. Впрочем, даже если это так, я могу использовать это, чтобы узнать специфику работы разных отделов. Возможно, я преуспею в какой-то конкретной области. Уверенность в себе сравнялась бы с уверенностью Фионы, и тогда мне было бы гораздо легче противостоять ей. Однако у меня нет времени на то, чтобы корпеть над уроками или играми, в которые играет Фиона. Сегодня у меня свидание. Волнение переполняет меня, и я не могу дождаться, когда увижу, что Девон приготовил для нас. Я едва сдерживаю улыбку, когда закрываю все дела в офисе на сегодня, чтобы отправиться домой вместе с Бонни.

— Ты останешься в этом на свидание? — Спрашивает она, когда мы подъезжаем к парадному входу в поместье.

— Да, а что? — Спрашиваю я, глядя на свое платье и туфли на высоком каблуке.

— Девон обычный парень, машина, которую он водит… все это выглядит так, что для первого свидания ты, пожалуй, слишком разодета, — говорит Бонни. — Я могу ошибаться, но, возможно, джинсы, обычная рубашка и кеды будут лучше.

Я выдыхаю и думаю об этом. Возможно, она права.

— Я пойду переоденусь.

— Все в порядке, если ты хочешь оставить это. Я просто хотела, чтобы тебе было удобно, на всякий случай, понимаешь?

Я киваю и направляюсь в дом, чтобы заскочить в душ и вытряхнуть все из шкафа, чтобы найти винтажную футболку, которую можно надеть с парой джинсовых шорт. У меня уходит больше часа на то, чтобы собраться, и тут я понимаю, что от Девона ничего не слышно. Я бросаю взгляд на свой телефон и ничего не вижу.

Нет никаких новых уведомлений ни от него, ни от Джулиана. Уже семь, а мы договаривались на шесть. А что, если он придерживается своего первоначального времени - восемь? Скорее всего, так и есть. Я буду ждать его на улице, пролистывая социальные сети, чтобы убить время. Пока солнце садится, а минуты тикают, Бонни время от времени высовывает голову из входной двери, чтобы узнать, не хочу ли я просто поехать в город или еще куда-нибудь, чтобы отшить его.

Я качаю головой, надеясь, что Девон в конце концов появится. Когда на улице уже стемнело и я была уверена, что свидание не состоится, я почувствовала, как слезы жгут глаза. Что это за девушка, которую бросили на первом свидании?

Черт, я жалкая. Может, Джулиан чувствует эту гадость и поэтому не хочет идти со мной до конца? Тем не менее, ворота со скрипом открываются, и на территорию дома въезжает машина, гораздо более легкая, чем массивный внедорожник, на котором Эдвард возит Джулиана. Тот же побитый седан, что и сегодня рано утром, объезжает фонтан и останавливается передо мной.

Когда Девон выходит из машины, широко раскинув руки, словно я собираюсь его обнять, я в ярости отказываюсь вытирать слезы у него на глазах.

— Эй, принцесса, ты готова?

— Набор мячей у тебя с собой. Ты хоть понимаешь, насколько ты опоздал? — Спрашиваю я его. — Какого хрена ты пригласил меня на свидание?

— И мы собираемся пойти. — Он обходит меня, когда я встаю, чтобы вернуться в дом. Он открывает дверь своей машины со стороны пассажира и говорит: — Ваша колесница, миледи.

Я захлопываю дверь.

— Много чести. Я не могу поверить, что ты все еще думаешь, что у тебя есть хоть один шанс в пустыне, чтобы меня убедить.

— Есть, — говорит он, самоуверенно склонив голову набок. — Послушай, Клэр. Прости, что опоздал. У меня сломалась машина, и, к сожалению, я единственный механик, которого я могу себе позволить на данный момент. Мне потребовалось время, чтобы решить проблему с помощью запчастей в магазине, который предназначен только для ремонта оборудования для ухода за газонами. Не позволяй моему опозданию испортить прекрасный вечер. Мы можем пойти в кафе-мороженое...

— Я никуда сегодня не пойду. Я только ждала, когда ты появишься. Ты мог бы позвонить, послать смс, дымовой сигнал, что-нибудь...

— Ты права, и я, конечно, должен был, но самое забавное в телефонах то, что они не работают, когда разряжены. Позволь мне загладить свою вину.

— Нет, — говорю я ему, смягчаясь под взглядом его больших карих глаз.

Он делает шаг ближе и протягивает руку вперед, чтобы взять кончики моих пальцев в свою ладонь.

— Очень прошу, принцесса?

Девон сгибается в талии, чтобы поцеловать верхнюю часть моей руки. Так драматично, но по-своему очаровательно.

— У тебя есть последний шанс доказать, что ты не кусок дерьма.

Он усмехается:

— Обещаю тебе, принцесса, я не кусок дерьма… но иногда, безусловно.

По какой-то причине это заставляет меня смеяться. Он без труда очаровывает, и это помогает смягчить ярость, которую я испытываю. Но очарование исчезает, когда он заключает меня в свои объятия как раз в тот момент, когда к дому подъезжает внедорожник Джулиана.

Черт. Я пытаюсь отстраниться, не желая, чтобы Джулиан или Эдвард увидели меня в объятиях Девона.

— Отпусти, — уговариваю я его.

— Да ладно, принцесса, в чем дело? Я думал, ты дашь мне еще один шанс.

Я упираюсь руками в его грудь, чтобы оттолкнуть его, но он не двигается с места. Я отчетливо представляю себе, каким бы он был, если бы действительно захотел накинуться на меня. Внезапно утренние тренировки по самообороне кажутся не такими уж бессмысленными.

— Девон, отпусти меня. Я дала тебе еще один шанс появиться вовремя, а не лапать меня.

— Принцесса, это даже не лапанье. Это, — ухмыляется он, опуская одну руку, чтобы схватить меня за задницу, что вызывает буквальную реакцию колена.

Моя нога поднимается, и колено ударяется о его бедро. Я хватаю его за плечи, чтобы повторить движение, когда он выбрасывает руки и ногу вверх, чтобы заблокировать себя. Он улыбается и смеется.

— Прости, прости, прости. Я хотел посмотреть, не собираешься ли ты повторить это каратистское дерьмо. Это чертовски круто.

— Ты мог бы спросить, знаешь ли. Тебе не обязательно постоянно выводить меня из себя, чтобы добиться этого.

Он пожимает плечами и отходит к своей машине.

— Не знаю, принцесса. Мне нравится, когда ты злишься. Могу я позвонить тебе, чтобы перенести встречу?

— Да, хорошо, еще одна попытка и все. Только не облажайся снова, — предупреждаю я его.

Девон улыбается мне, сжимая ладони, словно молится, благодарный за то, что у него есть еще одна попытка вывести меня из себя. Он садится в машину и уезжает. Я оглядываюсь по сторонам, гадая, сколько всего видел Джулиан, но уверена, что он воспользовался одной из других дверей, чтобы попасть внутрь.

Отправив Бонни домой, я поднимаюсь наверх. Джулиан останавливает меня, прежде чем я достигаю своей спальни.

— Иди сюда, Клэр. — Его голос темный, взгляд угрожающий, а темные волнистые каштановые волосы непокорно спадают чуть выше ушей. Он уже переоделся и стоит перед открытой дверью спальни, чтобы я вошла. Настроение мрачное. Черные кожаные стены имеют современный вид, благодаря чему все помещение отличается от остальной части поместья.

Огромный камин из камня кремового цвета расположен напротив его кровати. Кровать стоит между четырьмя железными столбами с веретенами. Камин больше похож на колонну шириной в восемь футов, которая загораживает вид на большие окна, выходящие на задние лужайки поместья.

За усадьбой нет ничего, кроме заповедника или чего-то в этом роде. Гостевой домик утопает среди деревьев, после того как трава высотой в дюйм огибает лес позади нас. Помещения для персонала находятся вне поля зрения, благодаря матери Джулиана и ее строгим правилам, принятым еще в те времена, когда она жила здесь. Прислуга никогда не должна быть на виду и никогда не должна жить в доме вместе с семьей.

Я не могу позволить взглядам или идеям о домашнем хозяйстве отвлекать меня. Присутствие Джулиана и так отвлекает.

— Это то, что тебе нравится, Клэр? Когда тебя ласкает какой-то мальчишка? — Спрашивает он. Тон у него тонкий, но гнев сквозит в каждом слове.

— Он не ребенок, и нет. Мне это не понравилось, поэтому я не дала ему продолжить. Ты знаешь, чьи руки я хочу видеть на себе, Джулиан. — Я подталкиваю его, подбадривая, потому что в моем разочаровании от того, что Девон меня отстранил, виноват Джулиан. — Это все твоя вина. Если бы ты просто...

Джулиан захлопывает дверь, делает несколько больших шагов ко мне и заключает меня в свои объятия. Его губы с яростью захватывают мои, страсть взрывается между нами, когда его язык проникает в мой рот. Он собственнически, с острой потребностью проводит пальцами одной руки по моим волосам, а другой ласкает мою спину, чтобы я могла легко поднять ноги и обхватить его талию.

Джулиан переносит меня на свою кровать, где укладывает на спину, чтобы наша страсть продолжалась. Он лихорадочно расстегивает мои шорты и снимает их, не прерывая поцелуя. Когда наши губы наконец расходятся, я едва слышу его слова. Они прозвучали тихим, но торопливым тоном.

— Ты моя, Клэр. Ты принадлежишь мне. Эта киска принадлежит мне, — прорычал он, прежде чем стащить с меня трусики. Мое сердце бешено колотится, когда он нащупывает вершину между моими бедрами, наши глаза встречаются, и он смотрит на меня с минуту: — Это то, чего ты хотела. Не так ли? Это то, о чем ты просила, верно?

Я не хочу, чтобы он останавливался. Я не хочу говорить. Я просто хочу чувствовать Джулиана внутри себя.

— Да, это то, чего я хочу. Пожалуйста, просто, просто сделай это.

— Скажи мне, Клэр. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе, Джулиан. Я твоя.

Без лишних слов наши рты смыкаются, и Джулиан вытаскивает свой член, поглаживая себя, пока он скользит пальцами между моих складок. Проходит совсем немного времени, и он погружает их внутрь меня, а его язык то и дело проникает в мой рот. Я не могу вынести ожидания. Невыносимо ждать этого момента. Все, что мне нужно было сделать, это начать встречаться с кем-то другим?

— Черт, ты мне так нужна, что я не могу этого вынести, — бормочет он, отталкивая меня назад на кровать и пробираясь ко мне, прежде чем надавить своей толщиной на мой центр.

В тот момент, когда я чувствую, как он входит в меня, мои глаза закрываются, рот приоткрывается, и я задыхаюсь от боли. Мои бедра напрягаются вокруг него, фиксируя его, чтобы он не двигался.

— Раздвинь для меня ноги, Клэр. Позволь мне войти в тебя.

10

ДЖУЛИАН

Блядь. Блядь. Блядь.

Это последнее, что я хотел сделать, но вид Клэр с этим мудаком отправляет меня в темное место, где я должен поставить на ней свою печать. Я должен сделать ее своей. Она должна знать, что независимо от того, что она делает или с кем встречается, она всегда будет принадлежать мне. Я эгоистичный мудак, который не заслуживает ее, но она хочет меня. Я дам ей это. Я буду для нее первым, чтобы она знала все и понимала, что никто другой не сравнится со мной. Я погублю ее для любого другого мужчины. Они никогда не сравнятся со мной, и когда все будет выглядеть не так плохо, я все исправлю. Однако сейчас она будет пребывать в состоянии блаженства, которое могу подарить ей только я.

Клэр расслабляется, когда я ввожу член в нее все глубже, пока она не растягивается, чтобы обхватить меня. Каждый дюйм медленно продвигается все дальше и дальше, и мне кажется, что она лепится вокруг меня, создана для меня. Как она смеет угрожать отдать эту часть себя кому-то другому?

При первом же толчке она хватается за мой затылок, ее ногти скребут по коже головы и по шее.

— Не уходи...

— Я никуда не уйду, Клэр. Расслабься и позволь мне войти в тебя. Дыши. — Говорю я ей, помогая справиться с ощущениями, когда наши тела впервые соединяются. Я опускаю свой рот к ее шее, а рука тянется вверх, чтобы погладить ее грудь.

От того, как напряглись ее соски, когда я нежно щипаю их, Клэр стонет и шипит, и я щипаю их сильнее. То, как ее киска сжимается вокруг меня, говорит о том, что ей это нравится. Она стала еще влажнее и даже не подозревает, что грань между болью и удовольствием почти не существует, когда дело касается меня. Она кончит для меня.

— Вот так, бери, детка, — целую я и шепчу ей на ухо, опускаясь ртом к ее шее, а руками продолжаю обрабатывать ее соски, пока не чувствую ее первую кульминацию вокруг моего члена. Черт, она ощущается великолепно.

Она стонет, когда я начинаю наращивать темп. Я не могу отвлечься от своих мыслей, пока мы двигаемся вместе, наши тела стремятся к совместной разрядке, по которой мы так долго тосковали. Я чувствую, что слишком быстро кончу, и отстраняюсь.

— Черт, — хриплю я, снимая с себя рубашку и остальную одежду. Клэр на мгновение ложится на мою кровать, прежде чем выпутаться из своей рубашки. Я забираюсь обратно на кровать и переворачиваю ее на живот, заставляя одну ногу согнуться, а другую обхватываю за попку. Я сжимаю ее миниатюрную попку. Пытаюсь отвлечься от сильных ощущений, говорящих мне о том, что я пролью свое семя глубоко в ее лоно. Я ненавижу себя за это, за то, что являюсь животным с порывами, которые не могу контролировать или отрицать. Желание обладать ею делает меня мудаком, но она тоже этого хочет.

Я толкаю себя обратно в ее жар, глубоко в ее удовольствие. Мне доставляет удовольствие добиваться удовлетворения, входить и выходить из нее, пока она не кончит на меня. Вид ее скользкой кожицы на моем члене освобождает мою первобытную натуру. Наклонившись вперед, я запускаю руку в ее волосы, натягивая их, чтобы откинуть ее голову назад. Другой рукой я обхватываю ее за торс и с легкостью поднимаю ее на колени, чтобы начать трахать ее сзади до потери сознания.

Каждый звук, всхлип и стон, исходящий от нас в этот момент, - ее вина. Она просила об этом. Она хотела, чтобы я сделал это с ней. Я должен был сказать нет, но, блядь, ничего не могу с собой поделать.

— Блядь, ты слишком хороша. Никто больше не прикоснется к этой киске, никогда! Ты понимаешь меня, Клэр?

— Да, — умудряется пискнуть она между ударами.

— Да, что? Чья это киска?

— Да, Джулиан. Твоя. Я твоя. — Говорит она, пока ее тело напрягается в ожидании очередного сильного оргазма.

Пульсирующее ощущение того, как ее стенки напрягаются и разжимаются вокруг моего члена, переводит меня за грань безумия, когда я бросаю осторожность на ветер и выпускаю себя внутрь ее нежной киски. Я вытаскиваю член с проклятием и падаю на кровать рядом с ней.

— Черт, — хрипит она, поднося руки к лицу.

— Вот именно. Как прошло свидание? — Спрашиваю я, пока между нами бурлит адреналин.

Она стонет, опустив руки между ног. Меня осеняет, что я должен позаботиться о ней. Вот почему я мудак. Я ничего не могу поделать с тем, что она меня отвлекает.

— Пошел ты, — хихикает она, прежде чем застонать, играя пальцами между бедер.

— Что ты чувствуешь?

— Сильное возбуждение. — Говорит она.

Я тихонько смеюсь, прежде чем встать с кровати и направиться в ванную. Я нахожусь там недолго, достаточно долго, чтобы увидеть намек на кровь на моем стволе, который я смываю, прежде чем взять теплую ткань и полотенце. Я приношу их ей, вытираю ее и нежно целую ее по внутренней стороне бедер в качестве своеобразной благодарности. Я знаю, что мне придется делать гораздо больше, чем это, но пока этого достаточно.

Клэр стонет, когда я чищу и целую ее. Проходит совсем немного времени, и мой рот оказывается у ее киски. Она как наркотик, и я снова и снова гонюсь за тем первым кайфом. Мой рот покрывает ее щель, облизывая ее клитор и погружая язык внутрь. От того, как смешиваются наши вкусы внутри нее, я становлюсь твердым.

Она стонет, и мое тело замирает в предвкушении того, как я снова окажусь внутри нее.

— Джулиан, — стонет она, называя меня по имени. — Пожалуйста, Джулиан, мне нужно снова почувствовать тебя.

Ей не приходится ждать, поскольку мое тело восстанавливается в рекордно короткие сроки. Последние несколько лет моя сексуальная жизнь была как на ладони. Я не хотел отвлекаться, присматривая за Клэр. И вот я здесь, просовываю руки под ее бедра.

Я приподнимаюсь, чтобы подтянуть ее талию к своему рту, при этом ее плечи все еще прижимаются к матрасу. Я ношусь с ее киской, как с кормушкой, и тут меня осеняет: я больше ничего не хочу делать. Она не может работать на меня. Я никогда ничего не добьюсь, если она будет слоняться по офису.

Я отстраняюсь и погружаюсь в ее влажную киску. Я не могу так поступить с нами, но я знаю, что все уже никогда не будет по-старому. На этот раз секс между нами длится дольше. Страсть более глубокая, а каждый удар, продуманный, призванный оставить неизгладимое впечатление, ведь, возможно, это будет последний раз на долгое время.

Я снова кончаю в Клэр, проклиная себя за отсутствие контроля. Я хочу, чтобы она была привязана ко мне, но мои эгоистичные желания не должны мешать ей жить своей жизнью. Когда мы кончаем во второй раз, я снова вытираю ее и включаю камин. Я позволяю звукам потрескивания замаскировать тишину, которая тяжела от ее невысказанных вопросов о нашем будущем. У меня не хватает духу сказать ей, что это просто способ вывести ее из себя.

— Джулиан, ты не можешь просто не говорить об этом, — наконец говорит она, ложась рядом со мной.

Сон готов поглотить нас обоих.

— Я знаю. Я не знаю, о чем я думал. Прости меня, Клэр.

Она обрывает меня, прижав мягкие пальцы к моим губам.

— Не извиняйся. Ты заставишь меня чувствовать себя дерьмом, если ты это сделаешь, как будто я сделала что-то не так.

— Ты не можешь сделать ничего плохого, Клэр. Это моя вина. Я увидел тебя с тем ребенком и сошел с ума. Я не хочу тебя терять, но и не думаю, что смогу тебя заполучить. Я не смогу работать с тобой. Все, чего я хочу, это зарыть в тебя, каждый дюйм себя, в каждый момент бодрствования.

Она перемещает руку к моей промежности.

— Я согласна. Ты всегда так быстро напрягаешься?

— Нет, — говорю я ей, убирая руку, пока она не довела меня до болезненной третьей эрекции. — Мне нужно больше времени, время, чтобы восстановиться, иначе это не принесет удовольствия никому из нас. Кроме того, в этой части меня есть темная сторона, и я не уверен, что ты сможешь с ней справиться. Я не думаю, что хочу, чтобы ты справлялась с этим. Ты заслуживаешь романтики, кого-то, кто будет доставлять тебе удовольствие и заботиться о тебе. Тебе не нужна боль.

— Если боль похожа на то, как ты сжимаешь мои соски, то мне это нравится, — тихо признается она. — А что еще тебе нравится? Смотреть, как мне больно?

— Что-то вроде этого, но есть вещи, которые я хочу сделать с твоим телом, но не думаю, что ты к ним готова. Дай мне разобраться. Мне нужно время, чтобы подумать над этим. Прости, Клэр, мне просто нужно... Черт. Я не знаю, что мне нужно.

Впервые за долгое время у меня нет прямого ответа на стоящую передо мной дилемму. Я выталкиваю себя из кровати и направляюсь в тренировочный зал. Мне нужно выпустить свою агрессию, ту агрессию, которую я сдерживал, трахая Клэр. Ей нужен кто-то, кто займется с ней любовью. А не кто-то вроде меня, который хочет вторгнуться в любое пространство ее тела и разума. Мне кажется, что я развращаю гребаного ангела.

Я нахожу себя в ритме, избивая свою боксерскую грушу до тех пор, пока она не расколется под моими костяшками. Когда я заканчиваю и возвращаюсь в спальню, моя кровать пуста. Запах Клэр доносится до меня, и мне хочется сделать это лучше, сделать так, чтобы все было правильно, но я чувствую себя не в своей тарелке. Я не хочу, чтобы она была моментом дикой несдержанности, телом для удовлетворения моей похоти. Но сну все равно, что я думаю. Он вырубает меня, как чемпион-тяжеловес.

Когда наступает утро, я избегаю тренировочного зала, но все же прохожу мимо. Приятно слышать, как Клэр и Бонни занимаются своими обычными делами. У меня миллион дел на работе и в связи с поручениями моего дяди, связанными с Кармином Скарпеле, да, мне есть чем заняться, чтобы отвлечься от катастрофы, которую я только что развязал между мной и Клэр.

К тому времени как я добираюсь до офиса, мои мысли легко погружаются в рабочий день. Я едва замечаю Клэр, хотя она пытается шутить и вести себя со мной как обычно. Я не могу вернуться к нормальной жизни, какой бы она ни была. Это не так, как раньше, когда я представлял, каким будет секс между нами. Теперь, когда я знаю, как это здорово, я только об этом и думаю. Это все, чего я хочу. Я хочу делать с ней коварные вещи, и я не могу перестать думать об этом.

Однако последний человек, которого я ожидаю, именно это и делает. Его лицо - зеркальное отражение моего, но на тридцать лет вперед. Чарльстон Блэквелл темнеет в дверях моего кабинета, и стук трех крепких фунтов выводит меня из оцепенения, вызванного сексом.

— Наконец-то ты перепихнулся, да, парень? — Голос у него громкий, ехидный, и ему совершенно безразлично, что о нем думают другие.

— У меня нет времени на то, ради чего ты здесь, папа. — Говорю я ему.

Между нами существует динамика, которую он вызвал много лет назад. Я могу называть его папой, но в нем нет ничего отцовского. Его пузатый живот, мясистые руки и седые волосы делают его образцом "старого доброго парня". Он судил со скамьи подсудимых с тем же драконовским настроем. Его член, последующее убийство и развод принесли ему номинацию, но также заставили его досрочно уйти в отставку.

— Хорошенькая штучка у тебя там работает. — Он приторно ухмыляется, проходя в мой кабинет и занимая место перед моим столом.

— Оставь ее в покое. Клэр запрещена. — Говорю я ему и тут же жалею об этом. Сказать Чарльстону Блэквеллу, что он не может иметь молодую женщину, все равно что бросить ему личный вызов.

— Я не хочу ее, но я хочу... подожди минутку. Это ведь не моя малышка Клэр Беар Эклер, верно?

— Не будь похотливым стариком. Она не твоя. Ты знаешь, что это Клэр, папа.

Он облизывает губы и разглаживает усы.

— Она выросла в молодую женщину, не так ли? Она уже ходит на свидания? Может, я возьму ее на этот гала-ужин, о котором все говорят?

— Что за гала? — Спрашиваю я, желая как можно скорее сменить тему.

— На тот, который ты устраиваешь 15-го числа. Где мое приглашение? — Спрашивает он.

— Его нет. Мама будет там. — Говорю я ему. — Ты же не думаешь, что я буду держать вас двоих в одной комнате вместе с элитой Сан-Франциско.

— Мы знаем, как себя вести, Джулиан. Не будь тупым. Это будет выглядеть не очень хорошо, если твоя мать будет там, а я нет. Это будет выглядеть как...

Я закончил его фразу.

— Неблагополучная семья, потому что мой отец предпочел убийство и киску своей жене и сыну.

— Вам двоим действительно нужно забыть об этом. Меня никогда не обвиняли в этом преступлении, и я бы хотел, чтобы это не всплывало в каждом нашем разговоре.

— Учитывая, что мы говорим только тогда, когда тебе что-то нужно или ты хочешь, я бы сказал, что так и есть. Это хорошее напоминание о том, почему наши разговоры так редки. Что тебе нужно, Чарльстон?

— Ну, кто нассал в твой бензобак? Я всего лишь хотел получить приглашение на вечеринку, но как только я начинаю говорить о малышке Клэр Эклер, ты сразу становишься таким высокомерным и могущественным.

— А если я дам тебе приглашение, ты выйдешь из этого офиса, и я смогу вернуться к работе?

Он широко улыбается.

— Конечно.

— Отлично, это мое официальное приглашение для тебя, Чарльстон Блэквелл, посети вечеринку по случаю 18-летия Клэр Андерсон. Я жду от тебя подарок для нее и не менее двадцати тысяч. — Я говорю ему, надеясь, что цена за вход заставит его отказаться от приглашения.

— Ооо, мне нравится, когда ты ведешь себя жестко, парень. Вот почему нам нужно, чтобы ты занял место в сенате.

— Только не начинай этот разговор. Я не собираюсь заниматься политикой. Там слишком много бюрократии. Мне не нравится, когда у меня связаны руки.

Он смеется с приторной улыбкой.

— Это не то, что я слышал.

— Не будьте грязным старикашкой. Пожалуйста, я дал тебе приглашение, теперь убирайся.

11

КЛЭР

Разговор между Джулианом и его отцом едва слышен, но я слышу достаточно, чтобы понять, что Джулиан выгоняет Чарльстона из своего кабинета. Я сижу за своим столом, перебирая задания на день и пытаясь отвлечься от того, что Джулиан снова отверг меня. Мне хочется заставить его понять, что я более чем достаточная женщина и он может отпустить себя. Хотя я понимаю, что наши отношения выглядят проблематично, да и репутация его отца не способствует этому, я хочу, чтобы мы были счастливы вместе.

Фиона направляется к офису, и мне приходится остановить ее, пока она не вошла внутрь, пока Чарльстон еще там. Поскольку она не знает, она принимает это на свой счет, как будто я делаю это, чтобы досадить ей.

— Ты ведь понимаешь, что я финансовый директор? — Говорит она тоном превосходства.

Я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза, но она совсем не помогает этому.

— Да, но...

Она прерывает меня рукой, в которой, как ни странно, нет ее дурацкого скоросшивателя, а только хлипкая папка и манильский конверт.

— Нет. Никакого продолжения не требуется. Мне нужно увидеть Джулиана, а ты мешаешь мне делать свою работу. Собственно говоря, я собираюсь помочь тебе, Клэр. Тем более что ты так и не приняла мое вчерашнее предложение.

— Я была занята все утро, принимала звонки и переносила встречи. Мистер Блэквелл тоже был занят. Что именно тебе нужно? — Спрашиваю я, и на моем лице отражается растерянность, я уверена.

— Пусть Джулиан подпишет эти документы. Они гарантируют, что недвижимость, которую он приобретает, пройдет проверку, необходимую для превращения ее в жилье для малоимущих. Так что ура, мы делаем что-то для общества. Затем положи их в этот конверт и отнеси по адресу, указанному на конверте.

— Фиона...

— Мисс Дуглас, — поправляет она.

Я выдохнула от досады.

— Мисс Дуглас, я и так уже не справляюсь с несколькими заданиями, и у меня нет времени на ваши поручения.

— Ты - помощник руководителя, а я - руководитель. Помоги мне, Клэр, — требует она, снова подходя к двери в кабинет Джулиана. Как будто нашего вчерашнего разговора и не было. Похоже, она готова помогать мне только в том случае, если это выгодно ей самой или если никто не знает, что она интересуется моей карьерой.

Я встаю со своего места, чтобы встать у нее на пути.

— Я пыталась сказать, что у него в кабинете посетитель.

Дверь распахивается, и из нее выходит Чарльстон, его энергия заставляет Фиону отступить назад, а меня - в сторону, к своему столу. Его громкий рокочущий голос звучит так, будто он использует рупор.

— О, это моя Фи-Фи? Давненько не виделись. Тебе стоит заглянуть в мои покои.

Рот Фионы кривится от отвращения, и это справедливо. Чарльстон Блэквелл способен заставить тебя почувствовать себя грязной, просто поприветствовав. Я ненавижу разговаривать с ним, потому что все, что он говорит, имеет какой-то сексуальный подтекст.

Фиона не выдерживает и говорит патриарху Блэквеллов:

— Вы имеете в виду те самые покои, из которой вас заставили досрочно уйти на пенсию после того, как раскрыли ваши неподобающие отношения с неким помощником судьи?

— Следи за тем, с кем ты так разговариваешь, Фи-Фи. У меня все еще есть... — Чарльстон усмехается, понижая тон, чтобы намекнуть, что между ними что-то есть.

Фиону не волнует, что Чарльстон пытается одержать над ней верх, и она продолжает:

— Ой, подождите, разве не из-за скандальных переписок с другими секретарями в судебных канцеляриях вас сняли с должности? Нет, я знаю, наверняка это был тот несовершеннолетний ребенок, которого вы пытались склонить к сексуальным услугам.

— Это грязный и злобный слух, не имеющий под собой никаких оснований, и тебе лучше следить за тем, что выходит из твоего рта, Фи-Фи, прежде чем я дам тебе в него что-нибудь попасть.

Фиона не отступает, и я горжусь ею, когда она говорит ему:

— Не называйте меня Фи-Фи. И вообще, не называйте меня никак, иначе я завалю вас таким количеством исков о сексуальных домогательствах и уголовных обвинений, что вы не сможете вздохнуть, пока вас не запрут в камере в Пеликан-Бей. Вы мерзкая тварь, и я желаю вам долгой мучительной болезни, которая приведет к тому, что ваш маленький член отвалится.

Никогда прежде я не видела такого пунцового оттенка на лице Чарльстона, как сейчас. Я не знаю, что это - гнев, смущение или и то, и другое. Я наклоняю голову в сторону, гадая, не собирается ли он буквально взорваться, как вулкан. Очевидно, что у них есть история, но этот обмен мнениями явно подчеркивает, что какими бы ни были их отношения, выгода не была взаимной.

Он рычит, сжимая кулаки, и, кажется, готов замахнуться на Фиону, когда Джулиан выходит из-за его спины, ставя себя на пути отца. Эдвард не отстает от него, он идет с бешеной скоростью, чтобы добраться до нас, желая потушить этот пожар, пока у него нет шанса взорваться на глазах у всех сотрудников, которые еще не наблюдают за разворачивающимся шоу дерьма.

— Спасибо, что зашел, папа, — говорит Джулиан, переводя взгляд с отца на Фиону. — Эдвард уже пригнал твою машину. Увидимся 15-го на вечеринке. Не забудь принести подарок для Клэр.

— О Боже, он приглашен? — Пролепетала Фиона с лицом, все еще покрасневшим от общения с Чарльстоном.

— Женщина, ты так или иначе заплатишь за свой рот. В один прекрасный день какой-нибудь парень хорошенько тебя отшлепает. — Чарльстон предупреждает Фиону, когда Эдвард решительно подталкивает его к лифту, крепко прижимая руку к его спине.

Фиона не может удержаться, чтобы не вставить последнее слово.

— Если кто-то, кто мне не нравится, поднимет на меня руку, он получит пулю туда, куда не светит солнце.

— Фиона, — назидательно говорит Джулиан, глядя на меня. Я пожимаю плечами. По тому, как его брови сжимаются от досады, я понимаю, что вина за это фиаско ляжет на меня. — Клэр, я хочу видеть тебя в своем кабинете. Фиона, ты позаботилась о тех контрактах для меня?

— Вообще-то, я поручила это твоей помощнице. — Фиона бесстрастно вздохнула. — Собственно говоря, она должна справится со всей корреспонденцией, доставленной руководителям сегодня утром. Если она хочет продвинуться по карьерной лестнице, то имеет смысл взаимодействовать со всеми отделами.

Я поворачиваюсь к Джулиану, ожидая, что он начнет обсуждать это с ней, скажет, что я принадлежу ему, но он этого не делает. Вместо этого он кивает в знак согласия.

К черту это.

— В кабинет, Клэр. Спасибо, Фиона. Я прошу прощения за Чарльстона. Он вечно задирается. — Джулиан отстраняет Фиону, и я проскальзываю в его кабинет, как ребенок, которого вызывают к директору. Он закрывает за собой дверь и смертельно спокойным тоном выплескивает ярость. — Ты хоть понимаешь, почему Чарльстон Блэквелл у меня в списке "Не впускать"?

— Да, но что я должна была сделать? — Спрашиваю я.

— Позвонить в службу безопасности, — говорит он, проводя руками по лицу. — Я не хочу, чтобы он находился в этом здании, тем более в моем офисе так рано утром и без унции алкоголя в организме, чтобы пережить это. Какого хрена, Клэр? Почему ты не выполняешь свою гребаную работу? Мои инструкции достаточно ясны, не так ли? Или я вытрахал из тебя весь здравый смысл прошлой ночью?

— Вау, вау, ладно. Я извиняюсь, но я не собираюсь ставить себя между Чарльстоном Блэквеллом и любой дверью. Я проиграю эту битву, что бы я ни пыталась сделать.

— Тебе не придется проигрывать, когда ты нажмешь на красную кнопку на телефоне у себя на столе, на которой написано "Охрана". Скажи ему, чтобы он подождал, и я сейчас приду. Ты приведешь Эдварда сюда и не пустишь этого долбаного извращенца в мой офис!

Джулиан покраснел, а меня практически трясет в углу. Я не понимаю, что упираюсь в стену, и теперь чувствую себя идиоткой. Его добыча, а у меня дрожат руки. Тишину заполняет звук дрожащего в моих руках манильского конверта и документов.

Джулиан бросается ко мне и выхватывает страницы из моих рук. Я снова чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и борюсь с ними всеми силами. Я не буду плакать в присутствии этого человека. Я благодарна Фионе за то, что она только что дала мне это задание, потому что мне не придется мучиться весь этот ужасный день с Джулианом в таком настроении.

Он подписывает страницы и засовывает их в конверт. Я нерешительно подхожу к его столу и беру их, после чего молча удаляюсь. За своим столом я чувствую, как у меня начинается гипервентиляция, я отчаянно пытаюсь отрегулировать дыхание, пока гнев не поглощает мою тревогу и страх.

Я записываю три имени на листе бумаги и заставляю себя вернуться в кабинет Джулиана. Он сидит в своем кресле, лицом к окну, из которого открывается вид, которым стоит восхищаться, но все, чего я хочу, это бросить в него что-нибудь. Я хочу сломать что-то, как я чувствую, что он сломал что-то внутри меня.

— Это мой список гостей. Бонни не будет работать на моем дне рождения, она придет как моя подруга. Ее сестра тоже будет там, а Девон придет как мой спутник. Меня не будет некоторое время, я должна сделать эти доставки, мистер Блэквелл. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу его вздох. Я думаю, что он собирается извиниться, но нет, он такой же пренебрежительный, как и всегда.

— Девон не придет на твой день рождения. Он не приглашен, и я больше не хочу, чтобы он был рядом с тобой. Ты можешь пригласить кого угодно. Тебе даже не нужно мое согласие, но не дави на меня в этом вопросе, иначе я прикажу его уволить, — говорит Джулиан.

— Ты обещал, что я могу пригласить на свою вечеринку людей, с которыми смогу поговорить, и я так и делаю. Или, трахнув меня до бесчувствия, ты вдруг стал властелином моих социальных ассоциаций? Если так, то я рада, что это больше не повторится. Смирись, Джулиан. Ты просто отбрасываешь меня в сторону и ждешь, что я буду функционировать так, будто все это дерьмо – норма? Это мой список гостей. Может, хоть раз ты дашь мне то, о чем я прошу, не ссорясь со мной из-за этого? По крайней мере, это тебе ничего не будет стоить.

Он ворчит, но ничего не отвечает. Я принимаю это как сигнал к уходу. Глубоко вздохнув, я выпрямляю спину и выхожу из офиса, чтобы доставить этот дурацкий конверт с дурацким контрактом внутри. Офис, куда должны поступить документы, находится в правительственном здании, куда Бонни с радостью меня отвезла. Если бы это зависело от нее, мы бы весь день проводили вне офиса, и теперь я понимаю, почему.

Совсем другое дело, когда Джулиан относится ко мне как ко всем остальным. Раньше мне никогда не доставалось от него. Обычно он приберегает это для других своих сотрудников. Думаю, теперь я для него и есть обычный сотрудник. Это чертовски больно.

Да пошел он.

Я пытаюсь сосредоточиться на работе, натягиваю на лицо улыбку, когда вхожу в офис после того, как Бонни заходит в лифт вместе со мной. Она ждет за дверью, но там есть зона ожидания и клерк, который должен сидеть за столом. Здесь никого нет.

Звуки чьего-то разговора, крики, а затем выбегание из задней комнаты заставляют меня сделать несколько шагов в сторону от приемной. Ко мне подходит мужчина с хмурым взглядом, переходящим в ухмылку. От него исходит аура харизмы и что-то еще, что я никак не могу уловить.

— Доброе утро, я Клэр Андерсон из "Nuvola Scura Industries". Мне нужно передать эти контракты в отдел строительства и разрешений? Что-то о перестройке жилья для малоимущих для недавнего строительства?

Он ухмыляется и позволяет своим пальцам коснуться моих, когда я протягиваю ему конверт.

— Доброе утро, Клэр Андерсон из "Nuvola Scura Industries". Это очень интересно. На самом деле я здесь по тому же поводу, но оформляю контракты по недвижимости, а не по "Nuvola".

— Правда? Вы не похожи на стажера или помощника руководителя. Это ваш офис?

— Можно и так сказать. Здесь ко мне прислушиваются. Я определенно тот человек, который может добиться результата. Итак, ты сказала, что это для кого? Я хочу быть уверен, что эти бумаги попадут в нужный отдел.

Я медленно качаю головой из стороны в сторону и тихонько хихикаю. Смотреть в глаза этого человека - все равно что смотреть на рекламу зубной пасты. В его темно-голубых глазах светится искорка, а темно-каштановые волосы зачесаны назад, и в них нет ни одной неуместной пряди. Седые пряди на висках и щетина с коротко подстриженными усами делают его дьявольски привлекательным.

— Мне просто сказали доставить их не уточняя. Я могу позвонить в свой офис и спросить... — Я останавливаю себя, мой желудок опускается, и я не решаюсь достать телефон. После утренней демонстрации того, что это было, я не хочу разговаривать ни с Джулианом, ни с Фионой. Таковы побочные эффекты общения с Чарльстоном Блэквеллом. Он как нефтяное пятно. Сколько бы времени ни прошло после его ухода, за ним всегда остается след из беспорядка и разрушений. — Знаешь что? — Сказала я ему после некоторого раздумья: — Как насчет того, чтобы передать их обратно мне, пока я дозваниваюсь до своего босса, чтобы убедиться, что они попадут в нужный отдел?

— Если ты не возражаешь, я хочу взглянуть на имена в документах. Если они уже занимались этим раньше, я смогу найти их информацию, и мы сможем все уладить, чтобы тебе не показалось, что ты допустила оплошность. Как тебе это? — Спросил он.

— Звучит неплохо. Вообще-то, отлично. Спасибо. У меня с утра голова кругом идет, не хватает духу перезвонить им. Я и так уже все испортила, понимаешь? Еще раз спасибо, ты действительно спасаешь мою шкуру.

— Без проблем. — Он открывает конверт, чтобы заглянуть в документы, и издает какой-то звук. — Странно. Ты сказала, что ты из "Nuvola Scura Industries", верно?

— Да.

Он кивает.

— Так, это не из вашей корпорации.

— Я видела, как Джулиан Блэквелл, генеральный директор, подписывал их. Какие бы документы там ни были, они принадлежат его компании, а может, это его личные документы? Знаете что, если подумать, дайте мне их забрать. Я вернусь, когда буду уверена в том, кому они должны быть адресованы. Они бы не захотели, чтобы я передавала их, если бы документы не были важными.

— Это правда, Клэр Андерсон. — То, как он произносит мое полное имя, больше не привлекает. Оно звучит откровенно опасно. Может быть, это та часть его ауры, его харизмы, которую я не могу понять. Он работает в государственном учреждении, но не похож на служащего. Он выглядит так, будто ежедневно указывает людям, что делать. Возможно, я слишком остро реагирую на то, что Джулиан на меня набросился. Я хочу избежать этого любой ценой.

Дверь открывается, и из подсобки выходит еще один мужчина. Он заметно потрясен и так же реагирует, когда видит, что я разговариваю с джентльменом с моим конвертом в руке.

— Простите, что здесь происходит? — Спрашивает новое лицо.

— Это Клэр Андерсон из ""Nuvola Scura Industries", Джефф. — Говорит мистер Харизма с жуткой ухмылкой, расползающейся под его тонкими усами. — Она здесь, чтобы доставить эти документы для своего босса, мистера Джулиана Блэквелла, верно?

— Да. — Я отвечаю, медленно нервно двигая головой вверх-вниз, пока мистер Харизма передает конверт Джеффу, новому лицу в нашем разговоре. Я нерешительно обращаюсь к новому лицу Джеффу. — Эм, я делаю доставку от имени мисс Фионы Дуглас.

— О, мисс Дуглас, конечно. Позвольте мне позаботиться об этом для вас. — Джефф говорит, не отрывая взгляда от пола, и направляется к своему столу.

Мистер Харизма подходит ко мне и останавливается.

— Знаешь, это позор, когда сотрудники боятся выполнять свою работу, боятся задавать вопросы.

— Да, это так. Но когда на кону стоят миллиарды долларов, хочется сделать все правильно, не перезванивая, чтобы проверить то, что было буквально передано тебе тридцать минут назад, — говорю я ему. Джефф нервно смотрит на меня.

Мистер Харизма игнорирует Джеффа, чтобы сосредоточиться на мне.

— Действительно. Как насчет того, чтобы зайти ко мне в офис и пройти собеседование на предмет стажировки? Я руковожу компанией Pro Point Defense, и мы специализируемся на частных охранных контрактах.

— Контракты на обеспечение безопасности, как акции и облигации? — Спрашиваю я с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

— Нет, безопасность – это Глоки и оружие. Такое симпатичное лицо, как у тебя, держащее AR-15, это сексуально и стало бы феноменальной рекламной кампанией. Знаешь, сплотить молодежь Америки вокруг их прав на Вторую поправку и все такое. Приходи, пройди собеседование. Я гарантирую, что ты получишь работу.

— Не смогу. — Говорю я ему с нервной усмешкой. — Джулиан никогда меня не отпустит.

— Я могу поговорить с мистером Блэквеллом от твоего имени. Это будет не навсегда, а всего лишь на несколько недель летом. Возможно, я смогу поговорить с ним, когда увижу его на мероприятии, которое он устраивает 15-го числа.

— О, подожди, ты придешь на него? — Спрашиваю я. — Вообще-то это мой день рождения, но ты же знаешь, как ведет себя Джулиан. Его мать превращает его в своего рода политический и корпоративный праздник. Вполне логично, что человек, управляющий такой компанией, как твоя, должен быть в списке гостей Бьянки Марзано. Тщательно продуманный гала-вечер для элиты – вот как это называется. Если для них это достаточно хорошо для маркетинга и сети, то и ты можешь принять участие, верно?

— Ты совершенно права, Клэр Андерсон. Думаю, увидимся 15-го. О, не могла бы ты убедиться, что мое имя есть в списке гостей? Кажется, я потерял свое приглашение, так и не успев ответить на приглашение.

— Конечно, — говорю я ему, и мое беспокойство утихает. Я достаю планшет и просматриваю список гостей вечеринки. Когда я вижу имена Девона, Бонни и Дэнни в списке приглашенных, меня охватывает восторг. Джулиан не будет возражать, если я добавлю еще одно имя, особенно если он знает этого парня. Он уже согласился, чтобы я приглашала всех, кого захочу, без его одобрения. — Как тебя зовут?

— Кармин Скарпеле. Увидимся на твоем дне рождения, Клэр Андерсон. Я так этого жду.

12

ДЖУЛИАН

Напряженные отношения между мной и Клэр продолжаются в течение следующих двух недель. Она не разговаривает со мной на нерабочие темы, и каждый момент между нами пронизан напряжением, причем не тем хорошим, которое позволяет мне фантазировать о том, как я трахаю ее через свой стол.

Черт, иногда я бываю таким мудаком.

Поскольку вечеринка по случаю ее дня рождения приближается, я не хочу, чтобы эта энергия проявилась перед нашими гостями. Я должен все исправить.

В четверг вечером часы бьют восемь, и я задерживаюсь в офисе позже обычного. Клэр все еще сидит за столом и ждет, когда я отправлю ее домой, но у нее достаточно работы, чтобы быть занятой. У меня возникает идея, как сделать так, чтобы между нами было хотя бы что-то полюбовно.

— Клэр, — зову я ее, заманивая в свой кабинет.

На ней простая юбка-карандаш. Она нежно-серого, почти сиреневого цвета, с розовыми туфлями на высоком каблуке, которые заставляют меня вспомнить кукол Барби из моего детства. Я отрывал им головы всякий раз, когда девочки приходили в дом поиграть. Это было в те времена, когда моя мать управляла поместьем, а отец был не таким хищником, и их друзья, и коллеги по политическим и корпоративным делам, приезжали со своими детьми.

Я не помню точного возраста, когда дети перестали приходить, но мне было около одиннадцати. Конечно, убийство и уход матери после развода - наиболее вероятная причина. Вот только она оставила меня с отцом. Его вспыльчивость выливалась на меня всякий раз, когда день проходил не так, как он хотел.

Все началось с того, что он решил меня ожесточить. Шлепок по голове приводил к полновесным ударам по телу. Черно-синие синяки на моем подростковом теле только раззадоривали Чарльстона Блэквелла. Он считал это признаком слабости и моей неспособности защитить себя. А что, если кто-то, кто ненавидит тебя, захочет с тобой подраться? Говорил он. Уроки, как он их называл, приходили нерегулярно и без предупреждения. Потребовалось три года, пять разных школ и дружба с Эдвардом и Дереком, прежде чем уроки прекратились.

В следующий раз детям разрешили вернуться в поместье после того, как я выкупил его у своего отца. Чарльстон съехал, когда мне было двадцать пять. Засранец был полон решимости продать его, потому что не хотел, чтобы у меня было что-то, чего я не заработал. Это был феноменальный момент, когда я застал его врасплох с Дереком на своей стороне, чтобы приобрести собственность. Чтобы получить финансирование, потребовалось несколько креативных бизнес-сделок, поскольку Nuvola еще не была успешной, но мы справились.

После интенсивной перепланировки, чтобы выветрить из стен вонь разрушительного брака моих родителей, а из деревянных полов - фантомы смерти и убийственной любви, я позволил Дереку пользоваться домом после смерти его жены. Ему не нужно было и не хотелось оставаться одному, воспитывая Клэр. У меня, Эдварда и Дерека все получилось, и пока "Nuvola" не стала успешной, я проводил больше времени на своем частном самолете и в отелях по всему миру.

— Джулиан, — врывается в мои воспоминания голос Клэр.

— Да? — Спрашиваю я.

Она тихонько смеется, даря мне полуулыбку.

— Ты позвал меня сюда, помнишь?

— Да, прости. Послушай, мне нужно извиниться перед тобой. То, как я с тобой разговаривал, то, как я тебя избегал… я не очень хорош в этих отношениях.

— О, так это и есть отношения? — Спросила она, приподняв бровь. — Просто деловые, я полагаю.

— Клэр, я пытаюсь все исправить. Позвони в бутик Нины и скажи, что Джулиан придет на частный шопинг сегодня в девять часов. Не забудь сказать, что счет неограничен.

Клэр нажимает на экран своего планшета и звонит. Она недолго говорит с кем-то, прежде чем отключить звонок.

— Тебе еще что-нибудь нужно от меня сегодня вечером, Джулиан?

— Да, пойдем со мной в бутик Нины. Считай это запоздалым подарком на день рождения.

Она надувает щеки, выдыхает воздух и складывает руки на груди.

— Что? — Спрашиваю я.

— То, как ты говорил со мной, Джулиан? Ты напугал меня. Я никогда не была на противоположной стороне от тебя, когда ты злишься. — Она поднимает и опускает руку, глядя на меня.

Черт.

Я подхожу к ней, осторожно делая каждый шаг, чтобы уверить ее, что я не пытаюсь напугать или запугать ее. Мои плечи опускаются, когда я делюсь с ней откровенностью.

— Я представляю, как это выглядит, Клэр. Чарльстон не принц, и его характер в десять раз хуже моего. В то утро, когда он пришел сюда, если бы меня не было рядом, я знаю, он бы ударил Фиону. Я видел, как он поступает и хуже. Я вырос с этим чудовищем и ненавижу, как много его во мне. Мне жаль, Клэр. Я никогда не хочу, чтобы ты чувствовала то, что чувствовал одиннадцатилетний я.

— О Боже, Джулиан. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, — говорит она, протягивая руку, чтобы погладить меня по лицу.

Это успокаивает, но я этого не заслуживаю. Я отстраняюсь от ее прикосновений и перехожу к другой теме. Мне нужно разрядить тяжесть между нами, сказав ей:

— Это не оправдание. Ты очень много значишь для меня, и еще одна черта, которую я перенял от своих сумасшедших родителей, - использовать свое богатство, чтобы получить то, что я хочу. Я хочу, чтобы ты простила меня, пока я работаю над тем, чтобы держать себя в руках с тобой.

— Ты не можешь просто швырнуть в меня деньгами, чтобы я почувствовала себя лучше из-за того, как ты со мной обращаешься. — Ее слова звучат жестко, но мягкость в ее глазах позволяет мне понять, что она открыта для моих извинений.

Я киваю и наклоняю голову из стороны в сторону.

— Может, тебе стоит подождать, чтобы узнать, сколько денег я тебе подкину, прежде чем делать такой выбор? Собирай свои вещи и пойдем.

— А что, если у меня есть планы? — Спрашивает она, и улыбка на ее губах смягчает серьезность нашего предыдущего разговора.

— Не забывай, что ты все еще мой помощник. Ты должна помочь мне купить тебе подарок на день рождения. Неужели ты заставишь меня умолять?

— Я бы не отказалась увидеть, как ты унижаешься. На коленях, например, — говорит она, дразня меня, но она даже не представляет, насколько это дерьмо меня заводит.

Приходится взять себя в руки и сделать ей соблазнительное предупреждение.

— У меня есть для этого комната в поместье, если ты действительно заинтересована.

Это вызывает у нее интерес.

— Это часть той темной стороны, которую ты не хочешь мне показывать? Боль и удовольствие?

— Да, но пока позволь мне выкинуть неприличную сумму денег на бутик, который известен в городе как магазин извинений.

Она смеется и пожимает плечами.

— Хорошо, но только знай, что если за деньги нельзя купить счастье, то купить прощение будет еще сложнее.

Я качаю головой, веду ее из офиса в гараж, где нас ждет Эдвард на внедорожнике. Бонни осталась дома на ночь, а я отчаянно хочу вернуться в лоно Клэр.

— Мы едем к Нине, Эдвард, — говорю я ему, когда мы с Клэр устраиваемся на заднем сиденье. Он смотрит на меня через зеркало заднего вида, и его взгляд говорит мне, что он точно знает, что происходит между нами. Я игнорирую Эдварда, чтобы ответить на ее последнее заявление. — Клэр, исследования показали, что деньги действительно покупают счастье для большинства людей, зарабатывающих менее ста тысяч в год. Время и доступ к основным потребностям, это роскошь, которую многие не могут себе позволить.

— Так вот почему ты скупаешь все эти объекты под жилье для малоимущих? — Спрашивает она.

У меня в животе забурлила яма, вплеснувшись наружу всплеском тревоги.

— Откуда ты это знаешь? Кто тебе это сказал?

— Фиона упомянула об этом в тот день, когда поручила мне развозить документы. А что? Это должно быть секретом или что-то в этом роде? — Спрашивает она.

— Так и есть. Скольким людям ты рассказала?

Она пожимает плечами.

— Никому, кроме парня, который заполнял анкеты в офисе. Думаю, он уже знал, так как знал, кто такая Фиона. Мне очень жаль. Я не знала, что об этом нельзя говорить людям. Это очень глупо, Джулиан. Люди заслуживают того, чтобы знать о твоей благотворительности. Иначе они будут думать, что ты такой же, как и остальные снобы, жадные до богатства.

— Все узнают в свое время, — говорю я ей, похлопывая ее по ноге, и мое беспокойство утихает. Фиона поклялась, что все прошло по надлежащим каналам. Контракты и документы будут связаны только со мной как с микроинвестором. Мое имя должно было быть лишь частью длинного списка имен обычных людей, которые вкладывают деньги в трасты, содержащие огромный портфель фондов недвижимости. Никто даже не узнает его, если не будет искать.

Все идет по плану. Я должен сохранить его еще на некоторое время. Дядя Армандо будет работать с Кармином с уличной стороны, а я уничтожу его с корпоративной стороны. К тому времени, как мы с ним закончим, он будет кучкой отбросов на дне чьего-то гроба.

— А что, если я захочу заняться этой стороной дела в корпорации? — Спрашивает она.

— Какой стороной?

— Филантропией.

— В "Nuvola" нет никакой филантропии, Клэр. Этот проект - мое личное дело. Он не предназначен для публичного потребления или признания. — Говорю я ей. Ничего из того, что я делаю, не попадет на благотворительные страницы городских изданий.

Она поворачивается ко мне с волнением в глазах. А что, если в ""Nuvola Scura Industries" будет филантропия? Я могу помочь найти различные благотворительные фонды и организации по всему городу, чтобы начать. Мы бы делали все то, что ты уже делаешь для огромных корпораций. Приходишь, консультируешься и оставляешь крупное пожертвование, зная, что они смогут эффективно использовать эти деньги. Мы можем использовать компании, которые ты уже консультировал. Пусть они жертвуют деньги, а мы жертвуем свое время и процесс...

Я киваю в знак согласия.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, и мне это нравится, Клэр. Это отличная идея. Подготовь предложение. Изложи, что тебе понадобится для создания компании. Займись поиском руководителей и сотрудников для управления филантропическим подразделением "Nuvola Scura Industries". Ты можешь заглянуть в наши юридический и финансовый отделы, чтобы узнать все тонкости работы некоммерческой благотворительной организации в рамках бизнеса. Нам всегда пригодится хорошая реклама.

— Для тебя это тоже будет неплохо, если ты когда-нибудь займешься политикой или чем-то еще, кроме работы генеральным директором. — Она говорит об этом совершенно искренне. Я уверен, что она не знает, как я отношусь к политике, но, услышав это от нее, я испытываю гораздо более невинный эффект. Мой отец хочет видеть меня в правительственном особняке только для того, чтобы я служил его личным нуждам. Не сомневаюсь, что я бы тоже был на содержании у матери и дяди. Однако если рядом со мной будет Клэр, то сохранение моего имиджа в первозданном виде заставит меня задуматься об этом.

Улыбка на ее лице, когда она достает телефон, чтобы сделать заметки, согревает меня изнутри. Ее амбиции в отношении корпоративных операций растут, и, возможно, у нас больше общего, чем я когда-либо думал. Это делает поход в бутик еще более важным для меня.

Мы приезжаем, и это единственное предприятие, в котором еще горит свет. Женщина отпирает дверь и приглашает нас войти внутрь. Там двое мужчин в костюмах, но я замечаю под их пиджаками огнестрельное оружие. Я киваю им и Эдварду, который заходит внутрь, чтобы подождать с ними.

Нина Бресник достаточно стара, чтобы быть моей матерью, но выглядит достаточно молодо, чтобы справиться в драке, если потребуется. Учитывая рост преступности по всему городу, я понимаю, почему такой женщине, как она, приходится наращивать мускулы. Огромные телохранители у ее дверей служат отличной преградой, чтобы никто не попытался сделать какую-нибудь глупость. Я замечаю ее ледяные светлые волосы, собранные в тугой пучок на затылке, когда она улыбается нам. Тонкие брови и ярко-красные губы придают ей строгий вид. Тот факт, что она редко улыбается, тоже не смягчает ее черты. Она специализируется на двух вещах - нижнем белье и ювелирных изделиях, причем оба самого высокого качества.

— Нина, это Клэр Андерсон. Нина, пожалуйста, подбери подходящий набор для именинницы. — Я представляю их, протягивая руку Клэр, чтобы она взяла ее. Мягкость ее рук, покладистость походки, когда она позволяет мне осторожно подвести ее к себе, заставляют мои нервы пылать от желания.

— Приятно познакомиться с тобой, — говорит Нина с усталостью в глазах. — Пойдемте сюда ребята. Шампанского?

— Да, пожалуйста, — говорю я ей, пока она усаживает нас в отдельной гримерке. Там стоят два кресла, мягкие, удобные и способные отвлечь любого мужчину от подсчета того, сколько его денег тратится в подобном месте. Я вздыхаю, потому что я здесь. Это моя вина, я вышел из себя, а Клэр ничего этого не заслужила.

Мне следовало держать свой член при себе, но теперь уже слишком поздно, и мне пора смириться с этим. Я не отпущу ее. Я не хочу, чтобы она двигалась дальше. Я хочу исследовать ее в доминирующей коже, впиваясь каблуком в мое бедро, пока я вылизываю ее киску, пока она не кончит мне на подбородок.

Нина просит одного из охранников принести нам поднос с шампанским в двух бокалах, пока она разбирается с большой коробкой. Внутри - что-то шелковое, румяно-розовое, с намеком на кружева.

— Подойди, дорогая, — зовет Нина, в голосе которой слышится восточноевропейский акцент. — Давай примерим это и сделаем твоего мужчину очень счастливым, да?

Клэр краснеет и идет за Ниной к зеркалу, которое открывается как дверь в кабинку, где она может переодеться. Пока Клэр примеряет то, что было в коробке, Нина уходит и возвращается с двумя бархатными коробочками. В одной, побольше, лежит потрясающий бриллиантовый чокер с серьгами и браслетом. Бархатная коробочка поменьше открывается, чтобы показать обручальное кольцо с бриллиантом и подходящее к нему обручальное кольцо.

— Слишком рано, — говорю я, указывая на комплект колец.

— Никогда не рано, — возражает Нина. — Я отложу их вместе с подходящим платиновым кольцом для тебя. Вы не приводите подруг в "Нину", мистер Блэквелл. Мы с тобой оба знаем, что этот магазин предназначен для извинений перед женами. И к слову, бюджет не ограничен, твои слова. Ты оплатишь счет, а я буду хранить кольца в сейфе, пока ты не соберешься их забрать.

Не дав мне договорить, она забирает коробочку с кольцами как раз перед тем, как Клэр выходит из кабинки для переодевания. Боже мой, Клэр - просто воплощение красоты. Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на себя в зеркало, я вижу шок и в ее глазах.

Мягкий розовый шелк облегает ее грудь и обрамляет бока торса, создавая иллюзию обтянутой талии. Спина опускается так низко, что почти обнажается верхняя часть ее попки, демонстрируя кружевные стринги, которые так и хочется сорвать зубами. Я беру шкатулку с драгоценностями, достаю ожерелье и подхожу к ней сзади.

Откинув ее светлые волосы на одну сторону, я накидываю бриллиантовый чокер ей на шею, застегивая застежку наблюдая, как блеск загорается в ее глазах.

— А теперь скажи мне, что деньги не делают тебя счастливой, — соблазнительно шепчу я ей на ухо.

— Это определенно начало, — говорит она, облизывая губы. Ее пальцы нежно касаются дизайнерского украшения шириной около полдюйма, которое плотно прилегает к ее шее. Оно напоминает мне ошейник, но почему-то мне кажется, что это я держу Клэр на поводке. Интересно, знает ли она, насколько сильно контролирует эту вещь, эти чувства, которые растут между нами?

— Только начало? А как бы ты хотела закончить? — Спрашиваю я, нежно целуя ее в шею, скользя руками по мягкому шелку нижнего белья, прежде чем позволить им скользнуть под нее и между ее бедер. Мой член оживает, и я уверен, что эта комната звуконепроницаема.

— Ты стоящий на коленях, — отвечает она с легкой ухмылкой. Но она удивляет меня и поворачивается: — Или лучше я?

Клэр тянется, открывая кабинку затаскивая меня внутрь. От ее уверенности, агрессии и желания в ее глазах я теряю дар речи. Я смотрю, как она прижимает меня к двери кабинки, закрывает ее и расстегивает мои брюки, чтобы вытащить член.

Она облизывает губы и опускается передо мной.

— Подожди, Клэр, у тебя нет...

Прежде чем я успеваю произнести эти слова, она пытается заглотить каждый дюйм моего тела. Мои руки тянутся к стенам, надеясь за что-нибудь ухватиться, пока тепло ее рта поглощает мою голову. Легкое щелканье ее языка по ней заставляет меня закрыть глаза и выругаться себе под нос. Она стонет, и это посылает вибрацию вниз, к основанию. Кажется, что все закончится раньше, чем я смогу по-настоящему насладиться этим.

— Черт, все должно было быть не так, — хриплю я, пока она двигает головой вперед-назад, вверх-вниз. Она проводит ртом по моему стволу, но все обрывается, когда ее зубы впиваются в меня. Я не могу остановить рычание. — Блядь, как же больно.

Клэр немедленно останавливается и вынимает мой член изо рта. Эрекция пропала, дефлорация неизбежна.

— Черт, мне так жаль. Я никогда раньше этого не делала, — признается она.

Я киваю.

— Ничего, все в порядке. Обещаю, со мной все будет в порядке. Давай все заберем домой. Все это. Там мы сможем поблагодарить друг друга. По крайней мере, тогда никто не услышит моих криков.

Это вызывает улыбку на ее лице, и она поднимается на ноги. Я притягиваю ее лицо к своему и завершаю этот вечер поцелуем.

13

КЛЭР

Возбуждение, соблазн и смущение переполняют меня, когда Джулиан поднимает меня с колен, чтобы поцеловать, а сам аккуратно заправляется обратно в брюки. Шелковый пеньюар чудесно ощущается на моей коже. Бриллиантовый чокер сверкает так, что в глазах рябит от света.

Жемчужно-белые стены с мягкой обивкой делают примерочную похожей на лампу джинна, но выражение лица Джулиана не такое уж волшебное. Краснота от боли, вызванной моей ошибкой, исчезает с его щек. Он наклоняет голову в сторону, переводя взгляд с моего рта на подол платья и пропускает его между кончиками пальцев.

— Я хочу тебя в черном, — говорит Джулиан, его тон низкий и манящий. К счастью, он все еще хочет меня. Его желание ко мне растет с каждым днем. Теперь, когда я проявляю интерес к его компании, беру на себя больше ответственности, связь между нами становится глубже, чем просто похоть.

Конечно, я больше, чем наивная девочка, о которой он заботился последние несколько лет. Он скоро увидит во мне женщину, способную выдержать отношения с ним, то, как он отреагировал, когда я сказала ему встать на колени, очень тонко. Хотя поначалу это была своего рода шутка, теперь мне интересно, что он позволит мне с ним сделать.

Мы выходим из примерочной, после того как я переодеваюсь в свою одежду. Женщина, владеющая бутиком, выглядит так, будто она могла бы быть моделью или балериной, но суровость ее взгляда говорит мне, что она знает о мужчинах этого города больше, чем их жены.

— Спасибо, мисс Бресник. Здесь все так красиво. — Я улыбаюсь и восхищенно смотрю на нее, удивляясь жизни, которой она живет, моментам, которые она видит, обмену мнениями между любовниками и супругами.

— Пожалуйста, приходите в любое время, — говорит она с намеком на улыбку.

Джулиан машет рукой Эдварду, который отходит от охранников, чтобы проводить меня к машине. Он открывает для меня заднюю дверь и держит ее открытой, стоя перед открытой дверью.

— Ты можешь закрыть ее, — говорю я ему. — Все в порядке.

Эдвард переводит взгляд с меня на салон внедорожника. По выражению его лица видно, что он сомневается во мне.

— Думаю, я оставлю пока открытой. — Эдвард отвечает окончательно, и я понимаю, что его не убедить закрыть дверь.

Но я хочу, чтобы он верил в меня так же сильно, как Бонни.

— У меня не было приступов уже несколько месяцев.

Эдвард нахмуривает брови, а затем поднимает одну и достает телефон. Он хмыкает, прокручивая телефон на мгновение, а затем переворачивает его, чтобы показать мне, как я трушусь в гараже, пока Девон заводит машину для ландшафтных работ, и я простонала.

— Это другое дело. Эта дурацкая штука сработала. Это звучало как... — Я останавливаюсь, не в силах произнести слово. — Это неважно. Ты здесь, и ты должен верить, что я не сойду с ума на заднем сиденье машины. Я в порядке, Эдвард.

Он отходит от двери и закрывает ее медленно, но не полностью, но мне и этого достаточно.

Когда Джулиан наконец выходит из бутика, он несет несколько разных коробок, которые Эдвард забирает у него, чтобы положить в багажник. Когда Джулиан опускается на сиденье рядом со мной, я полностью закрываю свою дверь, прежде чем Эдвард успевает это сделать.

Эдвард гримасничает, глядя на меня через зеркало заднего вида за мои пассивно-агрессивные способы спровоцировать его отпустить мою травму. Я ценю его больше, чем он думает, но иногда ему нужно расслабиться.

Поездка проходит в основном в тишине: Джулиан смотрит в окно, а Эдвард сосредоточен на дороге. Мои мысли блуждают в поисках того, что находится в других коробках, с которыми Джулиан вышел из магазина.

— Что внутри коробок? — Спрашиваю я, любопытство берет верх.

— Терпение, Клэр. — Джулиан делает все, что угодно, только не призывает к терпению. Однако его рука тянется, чтобы погладить меня по колену, вызывая воспоминания о том дне. Его легкие постукивания превращаются в медленное потирание большим пальцем, в то время как его мысли явно находятся где-то в другом месте.

Вернувшись в поместье, Джулиан шепчет мне.

— После того как сложишь подарки, встретимся на кухне.

Он выходит из машины, забирает у Эдварда коробки и направляется в дом. Эдвард кружит вокруг двери, открывая ее для меня.

— Клэр. — Эдвард засовывает руки в карманы. — Послушай, я знаю, что вы с Джулианом...

Я в шоке. Как много Эдвард знает? Конечно, он знает, что у нас с Джулианом интимные отношения. Он его начальник службы безопасности и лучший друг. Мы только что вышли из бутика, специализирующегося на нижнем белье и украшениях, где у меня во рту был член Джулиана. Нас никто не видел, но я уверена, что Эдвард достаточно умен, чтобы сложить два и два. Мое лицо пылает от смущения.

— Я не хочу, чтобы тебе было неловко, — пролепетала я.

— Нет, ничего такого. Я просто хотел сказать, что готов с тобой работать. Задний ход грузовика и то, как застывает все твое тело на заднем сиденье, когда ты сидишь в одиночестве, могут помешать тебе тогда, когда ты меньше всего ожидаешь. Я, конечно, не профессионал, но могу показать тебе кое-что, что помогло мне и Джулиану.

— Джулиану?

Эдвард отворачивается, как будто сказал слишком много.

— Да. Если ты действительно этого хочешь, будь терпелива с ним. Что бы вы ни делали вместе, работай с ним заодно. Ты же знаешь какие Чарльстон и Бьянка?

Я киваю.

Он вздыхает и говорит:

— И если ситуация станет слишком напряженной, позвони мне, Клэр.

— Обязательно, — заверяю я его, когда он удаляется в дом.

Когда я прихожу в свою комнату, на кровати лежат три розовых коробки. Самая большая коробка - около двух футов в длину, полтора фута в ширину и шесть дюймов в глубину. Туфли.

Не просто туфли, а пятидюймовые сапоги на шпильке, высотой до бедра. Черные кожаные сапоги до бедра, которые мне по размеру, и я уверена, что Нина благодарит меня за точные мерки. Другие коробки поменьше, всего на дюйм или два в глубину, в одной - нижнее белье, которое я примеряла в бутике. В другой - черный латекс, больше похожий на шлейку, чем на нижнее белье.

Я понятия не имею, где Нина хранит эти вещи в бутике, но мне интересно, откуда Джулиан знает, что она их продает. Я вытряхиваю из головы воспоминания о прошлом Джулиана. Конечно, он не девственник. У него есть история. Даже если он не смог полностью пройти этот путь, он рискует, даря эти вещи мне.

Я убрала все, гадая, когда же мы сможем их опробовать. Быстро приняв душ и накинув простой комплект из майки и шорт, я направляюсь на кухню, где стоит Джулиан в свободных пижамных штанах. Без рубашки, с треугольной копной волос на груди, из-за которой он выглядит гораздо менее ухоженным, чем в костюмах, которые он каждый день носит в офис.

Он ставит бокал на большой деревянный стол в центре комнаты. Он предназначен не для обеда, а для приготовления еды, особенно когда здесь проходят большие собрания. По бутылке рядом со стаканом я понимаю, что это виски.

— Я отвел тебя сегодня к Нине...

— Я знаю, чтобы купить мое прощение. Извинения приняты, но прощение еще не получено. — Я поддразниваю его, обеспокоенная серьезностью его взгляда.

Медленный глоток жидкости медового цвета смешивается с твердостью его зеленых глаз. Я молча извиняюсь так громко, как только могу, давая ему возможность поговорить со мной.

— Клэр, я имел в виду то, что сказал, когда говорил, что ты принадлежишь мне. Другая сторона этого - я принадлежу тебе. Я хочу вступить с тобой в эти отношения и хочу, чтобы ты понимала, какой я мужчина.

Он ждет, что я скажу что-нибудь язвительное или пошучу, чтобы снять напряжение, но я внимательно слушаю. Начиная со слов Эдварда, сказанных мне в гараже, и заканчивая этим моментом на кухне, где Джулиан утверждает, что он не просто трахает меня так, словно его бесит, что другой парень находит меня привлекательной.

— Я рассказал тебе кое-что о своем детстве. Но я не рассказал тебе о том, как я справлялся с этими битвами. Ты знаешь, что такое подземелье, Клэр?

Я не свожу с него глаз, пока говорю:

— Есть подземелья, как в средневековых замках, а есть подземелья для секса, где люди любят избивать друг друга или что-то в этом роде. Это и есть твоя темная сторона, Джулиан? Ты увлекаешься BDSM?

— Ты когда-нибудь была в таком месте или видела его? — Спрашивает он.

— Это что-то вроде теста? Я никогда раньше не сосала член, и посмотри, что из этого вышло. Думаешь, в какой-то момент после своего восемнадцатилетия мне удалось улизнуть и попасть в какую-то секс-темницу? — Спрашиваю я его.

— Тебе не придется прокрадываться, чтобы увидеть ее, Клэр.

Мое сердце бешено колотится, когда я обвожу глазами комнату. Мы на кухне. Я знаю все комнаты в поместье. Не припомню, чтобы в какой-нибудь из них были плети и цепи.

— Где она? — Спрашиваю я его.

— Там есть комната дворецкого и кладовая, которую я переделал в нечто вроде игровой комнаты, но я не хочу вести тебя туда, пока мы не установим некоторые правила.

— Какие правила? Безопасные слова, — я бросаю эти слова так, будто все знаю, потому что кое-что слышала.

— Мы еще не подошли к этому, — отвечает он тоном, который слишком близок к его деловому голосу. — Я хочу познакомить тебя кое с кем. Она сможет объяснить тебе все гораздо лучше, чем я, и сможет направить тебя, ну, то есть нас.

— Ты имеешь в виду секс-терапевта? Я знаю, что поцарапала тебя зубами, и мне очень жаль. Я могу сделать лучше, но я не хочу, чтобы какая-то случайная женщина, которую ты трахал, пыталась научить меня, как трахать тебя.

Он качает головой, прикусывает нижнюю губу и допивает остатки напитка.

— Это чертовски верное предположение, Клэр. Малия - врач. У нее докторская степень по психологии и еще куче других специальностей. У нас был секс? Да. Она собирается научить тебя тому, что мне нравится? Нет.

— Тогда в чем, блядь, смысл? — Сердито спрашиваю я. Ненавижу свою ревность к этой женщине, которую я никогда не видела.

— Смысл в том, чтобы тебе было удобно говорить мне нет.

Мое сердце трепещет, все сильнее и сильнее ударяясь о грудь.

— Что ты имеешь в виду?

Он наливает себе еще один бокал.

— Ты так молода, Клэр. Быть с таким мужчиной, как я, достаточно сложно, но в твоем возрасте? Большинство женщин готовы сделать все, что я попрошу. Все, что угодно. Моя внешность убеждает некоторых удовлетворить мои сексуальные потребности. Мои деньги гарантируют это от других, но от женщины, с которой я хочу быть вместе, мне нужен иммунитет. Мне нужно, чтобы ты могла сказать нет. Не безопасное слово, а твердое нет, и я серьезно, Клэр.

— А в чем я должна отказать?

— В некоторые дни мне нравится быть мужчиной, который лишил тебя девственности. В другие дни я не против встать на колени, чтобы ты причинила мне боль. Но у меня есть триггеры, из-за которых я легко замыкаюсь в себе и забываю, что мы доверяем друг другу. Малия – это как проводник по всем моим гребаным частям. Она поможет тебе разработать карту, которая поможет тебе выбраться из моих поганых частей. — Он делает паузу, глядя мне в глаза.

— А ты не можешь сделать это для меня? Мы можем не торопиться и просто учиться по пути? — Спрашиваю я, все еще испытывая дискомфорт от мысли, что в нашу сексуальную жизнь вмешивается еще одна женщина.

Он вздыхает и отпивает еще.

— Я не хочу скрывать от тебя эту сторону себя, Клэр. Но ты сказала мне кое-что, как и Эдвард, что заставило меня захотеть поговорить с тобой об этом.

— Что сказал Эдвард?

— Он сказал мне быть честным, чтобы не причинить тебе боль. Это вкратце, во всяком случае.

Я решаю рассказать ему, что сказал мне Эдвард.

— Эдвард сказал мне быть терпеливой с тобой. Я имею в виду только себя, он не говорил, чтобы ты был терпеливым.

Он фыркает.

— Забавно.

— Что такого забавного?

— Ты говорила, что я никогда еще не был груб с тобой, как там в кабинете, и в сексуальном плане тоже – нет, не был. Вот почему я хочу, чтобы мы встретились, провели пару сеансов, чтобы ты поняла, когда сказать мне нет, когда отстраниться, когда вытащить меня из темноты. Я потратил большую половину последнего десятилетия, пытаясь овладеть своим настроением, своими триггерами.

— Тебе все еще нужно работать над этим, — говорю я ему, вспоминая, как он огрызался в своем кабинете.

— Именно поэтому мы и затеяли этот разговор. Я не могу взять тебя с собой в эту поездку, не дав тебе аварийного люка. Если ты не хочешь, я пойму. Я больше не буду поднимать эту тему. Мы можем поддерживать нормальные отношения, пока ты не будешь готова к новым исследованиям.

— А что, если я никогда не буду готова к новым исследованиям, Джулиан? — Спрашиваю я.

— Вот почему ты должна уметь говорить мне нет. Мы должны узнать друг друга получше, если собираемся продолжать отношения. Я не хочу, чтобы ты считала, что раз у нас разные предпочтения, значит, я буду чесаться в другом месте. У меня есть самоконтроль, но я также знаю женщин.

— О?

— Да. Я не знаю всего, но я знаю достаточно, потому что я прожил эту жизнь. Ты скажешь, что не против потемнеть со мной, когда на самом деле это не так, потому что тебе хочется угодить мне, показать, что ты не такая, как все. Когда станет слишком темно, а у тебя не будет запасного выхода, я напугаю тебя до смерти, и мы вернемся к обычному ванильному сексу. У тебя начнется паранойя, что я тебе изменяю, и тогда ты будешь использовать все, что я сделал, чтобы напугать тебя, как способ оправдать конец отношений.

— Могу я подумать об этом? — Спрашиваю я.

Его лицо смягчается, когда он обходит стол и встает передо мной, берет мое лицо в свои руки и нежно целует меня.

— Конечно, Клэр. Ты можешь отказаться от всего этого. Нам не обязательно вступать в интимные отношения. Я всегда буду защищать тебя, буду рядом, но если ты действительно не хочешь идти по этому пути, я отпущу тебя.

Боль от этих слов рикошетом отдается в моей груди.

— Я не хочу этого. Я хочу тебя, Джулиан.

— Как насчет того, чтобы начать с того, чтобы просто поспать?

— Просто спать? — Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Да, просто спать. Я буду держать свои руки при себе. Обещаю.

14

ДЖУЛИАН

Я не хочу, чтобы Клэр вступала в отношения со мной в розовых очках. Мне нужно, чтобы она поняла, что тьма внутри меня – это нечто большее, чем мое испорченное детство. Удовольствие, которое я получаю от причинения боли, чувственной боли и ее получения, исходит из желания. Иногда грань между желанием и ненавистью стирается. Ненависть заставляет меня принимать боль и обращать ее на себя. Никогда не было никого, кто мог бы полностью понять всю глубину моих переживаний, когда они смешиваются с радостью, целью и стремлением стать тем, кем мой отец никогда не хотел, чтобы я стал.

Когда Клэр опускается на кровать рядом со мной, мои мысли не сразу переходят к сексу. Я притягиваю ее к себе, обхватываю рукой за талию, но быстро вспоминаю о своем обещании. То, как быстро я убрал руки, заставляет ее повернуться ко мне лицом.

— Ты можешь прикасаться ко мне, Джулиан. Только без секса, да?

— Никакого секса, — говорю я ей, когда сон замедляет мое моргание. Не думаю, что у меня сейчас хватит сил на секс. Она поворачивается ко мне лицом, позволяя мне притянуть ее к себе, чтобы этот день наконец закончился.

Вожжи моего здравомыслия крепко держатся на моем режиме контроля. Мой распорядок требователен, труден и тщателен, потому что я должен сдерживать монстров, которые пугают самые маленькие частички моего внутреннего ребенка, которые я все еще ношу в себе. Однако мягкость Клэр рядом со мной позволяет мне расслабиться. Она помогает мне почувствовать себя в безопасности.

Вот тут-то и кроется проблема.

Боль вырывается из темноты моих кошмаров. Словно кто-то держит паяльную лампу на кончиках моих пальцев рук и ног. Я никогда не могу по-настоящему уснуть, потому что он всегда врывается в мою комнату, как чертов торнадо, и швыряет меня по ней, как торнадо. Мое тело содрогается, и страх захлестывает меня до такой степени, что я понимаю: я достаточно большой, чтобы дать ему отпор.

Сон не позволяет моему долбаному мозгу функционировать или отключаться. Он пребывает в состоянии чистилища, обязательного, потому что моему телу нужен отдых, но мое прошлое не дает ему этого сделать. Мой разум хочет убедить кусочек одиннадцатилетнего Джулиана, скрывающегося в глубинах моего сознания, что происходящее не реально.

Поместье Блэквелл превращается в камеру пыток, из которой я не могу выбраться. Слезы текут по моему лицу, когда я мельком вижу внутри мальчика, который едва выжил. Звук его голоса, голоса Чарльстона, нависает надо мной. Удар за ударом он кричит в моих снах.

— Вставай, Джулиан! Сражайся со мной как мужчина. Мой сын ни...

— Вставай, Джулиан, пожалуйста..., — доносится откуда-то издалека. Я должен защитить его.

— Эдди, уходи... Не надо..., — кричу я, когда одиннадцатилетняя версия меня вливается в шестнадцатилетнего Джулиана, которого все еще бьет ремнем его старик, но теперь он может сопротивляться.

— Джулиан, проснись. — Другой голос, незнакомый в моем прошлом, но очень близкий в моем настоящем.

— Не трогай меня! — Я взвизгиваю, обильно потея от того, что сон крепко держит меня, как медвежий капкан. Я поворачиваюсь в сторону голоса, призывающего меня встать и пойти к доктору Малии Мескал. Ее образ исчезает так же быстро, как и появляется, словно призрак, преследующий меня, чтобы я вспомнил о работе, которую мы проделали, чтобы этого не случилось. Но мой мозг снова не может отделить ночной ужас от реальности. Я кричу ей. — Ты не можешь меня исправить!

Я, спотыкаясь, встаю с кровати. Алкоголь мало помогает мне успокоить нервы. Кошмары только подстегивают мое опьянение. Комната кружится, когда я упираюсь ладонью в стену. Я чувствую ее запах, сладкий аромат ее ванильного шампуня.

Вспышки ее светлых волос проносятся мимо меня как в тумане. Моя рука прихлопывает ее, как мошкару.

Я слышу ее мольбы, но изо всех сил пытаюсь освободиться. Клэр зовет меня:

— Джулиан, ты должен проснуться. Пожалуйста, открой глаза. Это Клэр.

— Отойди от меня! Убирайся отсюда! Он убьет нас обоих. — Предупреждаю я. Мои кошмары перетекают в реальность, отчаянно пытаясь освободить меня из моей психической тюрьмы.

Наконец она слушается, отстраняясь от меня. Крепкая хватка огромных сильных рук берет меня за плечи и прижимает к стене.

— Джулс, это Эдди, — его голос похож на дозу мелатонина. Он расслабляет меня, потому что мне не нужно думать о том, что с Эдвардом я в безопасности. Мое тело мгновенно понимает, что он здесь, чтобы защитить меня. Все вокруг расслабляется, когда он отодвигает меня от стены и становится позади меня, чтобы опустить на пол.

Окончательно проснувшись, я слышу ее всхлипы, когда она выходит из комнаты.

— Клэр, — шепчу я, понимая, что облажался. Я хотел, чтобы она поняла, но не так, не сейчас, когда я не могу контролировать демона и страх, бушующие внутри меня. — Неужели? Я причинил ей боль?

— Нет, — говорит он низким тоном, садясь рядом со мной. Мы оба наклоняем головы вверх и назад. Жест, настолько присущий нам, что мы не осознаем, что подражаем друг другу, когда это происходит.

— Вот почему я перестал пытаться, еще до того, как здесь появилась Клэр, — бормочу я в тишине своей спальни. Свет в комнате по-прежнему не горит. Лучи лунного света дают мне достаточно света, чтобы увидеть Эдварда, зарывшегося лицом в свои руки.

— Что с тобой происходит, Джулиан? — Говорит Эдвард. — Это было очень плохо.

— Мне стало слишком комфортно. Так бывает, помнишь? — Спрашиваю я его, слезы не могут остановиться. Я позволяю им падать без всхлипов и сопения. Мокрые слезы – это следы горя молодого Джулиана, который слишком удобно устроился, позволив своему бездомному другу остаться на ночь.

— Комфорт означает смерть, но только когда Чарльстон Блэквелл - лорд поместья. — Эдвард вздыхает, подталкивая меня локтем, чтобы я собрался с мыслями.

— Черт. У меня только что был этот гребаный разговор с Клэр. Сегодня мы должны были вести себя как обычно. Просто спать. Вот и все.

— Слушай, я не осуждаю, но и знать ни хрена не хочу. Вы двое меня доконаете. Она не может сидеть в машине одна и не дрожать, а ты не можешь нормально выспаться, не борясь со своим прошлым. Ты стрелял в него, Джулиан. Ты думал, что убил его. Он не должен так мучить тебя после стольких лет.

Моя голова двигается из стороны в сторону от нахлынувших воспоминаний.

— Каждый раз, когда этот мудак появляется в офисе или у ворот, он ведет себя так, будто этой части его не существует. Как будто то, что я подстрелил его из его же пистолета, не было прямым результатом дерьмового недоразумения.

Эдвард насмехается.

— Недоразумения? Чарльстон думал, что мы трахаемся. Нам было по шестнадцать, и он даже не потрудился спросить, почему я там. Он просто решил, что ты подцепил меня и протащил в дом. Не учитывая того, что я был бездомным и мне некуда было идти, он думал, что я гребаная шлюха, как будто ты когда-нибудь смог бы пойти на свидание с кем-то вроде меня.

Это вызывает у меня смех.

— Я люблю тебя как брата, и это все. Жаль, что Чарльстон перестал избивать меня достаточно быстро, чтобы я мог сказать ему это. Честно говоря, я думаю, ему просто нужна была причина, чтобы перестать сдерживаться.

Эдвард кивает.

— Я никогда не понимал, почему он так тебя ненавидел. В смысле, я прошел через всякое дерьмо, но твой собственный отец сделал чертовски много, брат.

Я пожимаю плечами.

— Три сломанных ребра, одна сломанная рука...

Он обрывает меня, напевая:

— И куропатка на грушевом дереве.

Я пихаю его.

— Отвали, чувак. А Дерек? Братан был маньяком. Ты должен проверить тело! Ты должен проверить тело! — Это все, что он мог сказать. А это дерьмо с пистолетом?

Эдвард улыбается, соглашаясь со мной.

— Ди был бескомпромиссным переговорщиком, даже до получения диплома юриста. Ты стреляешь отцу в спину из его же пистолета, из того же самого, из которого он убил ту проститутку, а Дерек на лету соображает, как использовать его в качестве рычага? Гениальный ход для шестнадцатилетнего парня. Заставить Чарльстона перестать выбивать из тебя дурь, пригрозив обратиться в прессу.

Воспоминания об отце Клэр и обо всем, что он для меня сделал, согревали меня изнутри.

— Да, а отказ вызывать скорую помощь, был просто гениален. Определенно помогло то, что у него был пистолет, а я знал, где находится тело. Если бы он был умным, он бы давно попросил Армандо убрать тело девушки.

Эдвард не согласен.

— Твой дядя Армандо – это концы с концами, которые у него не хватает духу завязать. Все люди под его кулаками меньше его, моложе его или и то и другое. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сдать его? Убийство не имеет срока давности.

Я качаю головой.

— Думал, но, во-первых, я понятия не имею, что Дерек сделал с пистолетом. Во-вторых, даже если мы его найдем, последним, кто из него стрелял, был я. И в–третьих, я не сомневаюсь, что Чарльстон воспользуется своим влиянием, чтобы повесить на меня убийство той женщины, если я пойду против нашего соглашения. Мы договорились похоронить пистолет, убийство, избиения, наше насилие и двигаться дальше, как почетные люди Блэкуэлла.

Эдвард хмыкает.

— Твой отец - настоящий кусок дерьма. Кстати, спасибо тебе, Джулиан, за то, что ты для меня сделал.

— За что? Это ты спас Клэр от меня сегодня ночью. Ты и меня предупредил.

— Предупреждение о том, что это может случиться, и то, что это произошло на самом деле, означает, что ты должен воспринимать меня всерьез. И я благодарю тебя, потому что, если бы ты не поставил на кон свое тело, я знаю, что Чарльстон убил бы меня. Думаешь, от пули у него амнезия или что-то в этом роде? — Спрашивает он.

— Нет. Этот мерзавец все помнит. Он, наверное, гордится тем, что я застрелил его из его же пистолета, после того как он разбил меня на куски. Столько лет прошло, а я все еще чертовски сломлен. Клэр никогда не будет с таким, как я. Она заслуживает лучшего.

Эдвард легонько пихает меня в плечо.

— Клэр заслуживает честности и права самой выбирать, что ей делать. Не отвечай на вопрос еще до того, как ты его задал. Вместо того чтобы делать выбор за всех остальных, как насчет того, чтобы просто делать меньшие шаги? Попробуй делать обычное дерьмо и давать ей ложки своего безумия. Введи ей микродозу своей травмы.

На этот раз я громко смеюсь.

— Да пошел ты. Я собираюсь сделать шаг назад. Сегодня я прыгнул с ней в глубокий угол. Черт, я даже рассказал ей о Малии.

Он хлопает себя по лбу.

— Какого хрена? Знаешь что? Не бери в голову. Ты не понимаешь ни тонкостей, ни женщин. Ты рассказал про Малию? Серьезно?

— Мне нравится быть честным и откровенным с самого начала. Конечно, сейчас она, возможно, травмирована, но я хотя бы предупредил ее, и…

— Нет, Джулиан. На сегодня предупреждения сполна. По крайней мере, она меня послушала. Я сказал ей, что если будет слишком напряженно, пусть придет за мной. Ослабь свои ожидания и себя. Миллиардер ты или нет, но совершенства не существует. Иди спать. Сегодня лучше спать в одиночестве. Пусть Клэр поспит.

15

КЛЭР

Комфорт моей спальни ничем не смягчает беспомощность, пронизывающую мое тело. Вспоминая весь наш день, я думаю, что, возможно, для него это было слишком. Но также, к черту Джулиана. Если кто и должен понимать свои границы, так это он. Зачем он привел меня в бутик Нины? Купить мое прощение после того, как он рассказал о том, что Чарльстон бил его в детстве, это уже слишком. Затем он захотел надеть на меня БДСМ-наряд и сказал, что я должна учиться новым трюкам у его старого пламени? А потом, если у меня возникнут сомнения, мы просто должны быть нормальными и спать вместе. Это хаос. Все это ненормально, и все равно я хочу его. Возможно, дело в том, как он заботится обо мне, когда ему это не нужно. В голове промелькнул разговор с Бонни. Джулиан не делает ничего, чего не хочет, и он хочет встречаться со мной, быть со мной.

Сцена свиданий никогда не интересовала меня в школе, потому что большинство старшеклассников похожи на Девона. Они ведут себя так, будто назначить свидание – это самое главное, и не могут выполнить то, что последует за этим... например, прийти в назначенное время. Черт, судя по тому, что я вижу в социальных сетях и телешоу, даже парни возраста Джулиана больше похожи на Девона. Сейчас я верю Джулиану больше, чем когда-либо. Чтобы полюбить его, нужна особая женщина, и я хочу убедиться, что готова принять все, что с этим связано.

Чем больше вещей мы будем делать вне работы и спальни, тем больше мы узнаем друг о друге в роли этой новой динамики. Я не знаю, насколько глубоко я хочу зайти с Джулианом. Черт, то, что мы не зашли так глубоко, просто разделили постель, чтобы спать вместе, обернулось катастрофой. Извержение его ужаса прорвалось сквозь мир ночи, когда я лежала в его объятиях, мечтая о том, что будет дальше. Я никогда не забуду стук его сердца. Джулиан не из пугливых людей, но сегодня? Все, о чем мы говорили, проявилось в его снах.

Ненавижу, что его отец так с ним поступил. Чем больше я распутываю наш день, тем больше ненавижу Чарльстона и Бьянку. Они превратили его в закаленного, темпераментного парня, который сосредоточен на работе, но не может заснуть по ночам.

Я ненамного лучше. К счастью, человека, ответственного за мою травму, уже давно нет в живых. Мне не нужно воспринимать его как члена своей семьи. Мне не нужно мириться с травмой и нестабильным поведением, преследующим меня в моей сегодняшней реальности.

Чарльстон Блэквелл никому не нужен и жесток. Он словно ставит перед собой задачу залезть людям под кожу, чтобы к концу общения выдрать все изнутри. Терпеть это и физические нападки в детстве? Не загадка, почему Джулиану снятся кошмары. И все же наблюдать за тем, как он разворачивается, разбуженный чужим страхом, страшно. Чтобы уснуть, я обращаюсь к своему самому надежному источнику спокойствия - достаю из тумбочки планшет с изображением мамы и папы.

Все видеоролики не обозначены отдельно. Но те, в которые я играю чаще всего, лежат в отдельной папке. Все остальные нужно просмотреть и рассортировать. Это эмоциональная плата, которую я не готова платить. По крайней мере, даты указаны во всех именах файлов по умолчанию.

Я нажимаю на один, который специально назвала "Советы по свиданиям". Это один из нескольких видеороликов, содержащих различные фрагменты информации, которую моя мама хотела бы мне сообщить.

На экране появляется изображение моей матери, сидящей в одиночестве. Бледность ее кожи, прилипшая к ее уменьшившемуся в размерах телу, которое она прячет под свободным пончо, показывает ее в плохом свете. Что бы это ни была за болезнь, она берет верх, и мне неприятно наблюдать, как она побеждает на протяжении каждого видео. Самое живое в ней – это ее улыбка и улыбка в серых глазах, которые так похожи на мои.

— Медвежонок Клэр, — мягко говорит она. — Я не знаю, каково это будет, когда ты начнешь встречаться.

Папа кричит из-за камеры.

— Она ни с кем не будет встречается. Она собирается стать монахиней.

Мама смеется, продолжая.

— Дерек, остановись. Не заставляй Джулиана ждать. А теперь иди. Со мной все будет хорошо.

На экране появляется папа, стоящий на коленях рядом с мамой, в их глазах столько любви друг к другу. Он поворачивается к экрану и говорит:

— Медвежонок Клэр, нет такого совета по поводу свиданий, который бы любой ребенок принял от своих родителей, когда он им нужен, поэтому мы говорим его сейчас. Первое - я же тебе говорил. У каждого родителя есть свой способ сказать это. Иногда это то, как они смотрят в сторону или как наклоняют голову со своим всезнающим взглядом - ты должна была меня послушать. Ты будешь ненавидеть, когда я это делаю, но слушай свою маму, чтобы никогда не слышать, как мы говорим...

Он поворачивается к ней, и она говорит:

— Мне так жаль, Клэр, я никогда не хотела, чтобы это случилось.

Усмешка над их командной работой играет с моим горем от того, что я не увижу, как они посмотрят на меня или скажут, что они были правы. Когда она оборачивается к папе, который тоже смеется, он говорит:

— Дважды, все в полном дерьме.

Мама вмешивается, шлепая его по плечу.

— Это неправда. У всех есть трудности и свои личные проблемы.

Папа энергично кивает.

— Именно это я и сказал. Чертов бардак, а твоя мать любит меня до смерти. Всего меня. И хорошее, и плохое.

Она прерывает его жестом.

— И уродливое.

— Не смей, Сью Эллен. Ты прекрасна, в болезни и в здравии, ты - лучшая часть меня, красота, свет в моей темноте, чтобы вывести меня из леса чудовищ. — Его голос затихает, и он, забыв о том, что их снимают на камеру, поглаживает ее руку, затем целует ее в макушку и снова поворачивается к камере. — Взаимность, малышка. Уважение и взаимность должны быть прежде любви. Любовь приходит, уходит, меняется и растет, но то, как я защищаю эту женщину, ее сердце, оно непоколебимо из-за того, как она защищает меня.

За кадром открывается дверь, и на экране появляется моя любимая часть видео, в которой мой папа читает фрагменты своей клятвы в качестве совета по знакомству. Молодой Джулиан Блэквелл, счастливый, красивый и на несколько килограммов легче, подходит к моей маме и нежно целует ее в макушку. Они смотрят друг другу в глаза, как будто говорят на своем секретном языке. Папа встает и поворачивается к камере, чтобы сделать последнюю фразу.

— И наконец, наш дорогой медвежонок Клэр, Джулиан, клянется тебе в своей нерушимой верности. Он будет защищать меня, чтобы я не попал в тюрьму за то, что бросил твоего парня в заливе. Люблю тебя. — Он переводит взгляд на маму, понижая голос с такой заботой, что у меня наворачиваются слезы каждый раз, когда я смотрю на это. — И я люблю тебя, Сью-Элл.

— Пойдем, нам нужно купить краску и все остальное, чтобы закончить комнату Клэр. Оставь Сью-Эллен в покое, — Джулиан хватает папу за плечи и игриво уводит его от камеры.

— Клэр, — говорит мама, — любовь, уважение и то, что кто-то относится к тебе так, как ты заслуживаешь, это не идеальная наука. Бывает всякое. Люди болеют, в надежде, что им станет лучше. Люди теряют интерес, в надежде, что они найдут дорогу друг к другу. Любовь не идеальна, и ты никогда не должна оказывать на нее такое давление. Успокойся и дай себе время узнать и полюбить того, кого ты выберешь. Это другое послание для другого дня. Я люблю тебя всегда.

Я останавливаю видео, и закрываю глаза, чтобы уснуть. Спокойствие ее голоса заставляет меня забыть о дрожи страха, которая заставила меня проснуться раньше. Когда прозвенел будильник, я с удивлением обнаружила, что вместо Бонни в тренировочной комнате находится Джулиан.

Он сидит в обычной одежде, в то время как я экипирована и готова сражаться с демонами, которые напали на него прошлой ночью.

— Доброе утро, Джулиан. Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я его.

— Паршиво, если честно. Думаю, мне придется попробовать что-то немного другое для этого извинения. Иди переоденься, мы уходим.

— Но мои тренировки? — Мое сердце бешено колотится от изменения распорядка дня, я оглядываюсь по сторонам и жду, когда Бонни выйдет. Кажется, что это ловушка, и она попытается схватить меня или отчитать за то, что я не размялась и не сделала разминку.

— На сегодня все отменяется. Я дал Бонни выходной, и мы собираемся съесть блинчики, которые ты так любишь с сиропом из брусники. Я подумал, что мы должны сделать что-то нормальное. Менее нормальное для меня и гораздо более безобидное для тебя, чем спать вместе.

С моих губ срывается тихий смех.

— Блинчики – это безобидно. Тогда в офис?

— Нет. Сегодня прекрасная пятница в Сан-Франциско. Давай повеселимся и напомним моему внутреннему ребенку, что все не так страшно и больно. Я могу показать тебе несколько мест, где мы с твоим папой проводили время.

— С удовольствием, — говорю я ему и спешу выйти из комнаты, чтобы переодеться в обычную одежду.

Приятно выйти из дома и нарушить привычный порядок вещей. Даже несмотря на то, что моему беспокойству требуется время, чтобы привыкнуть к тому, что мы взяли выходной. Наша первая остановка - закусочная, где подают необычные блюда на завтрак. Я получаю блинчики с французскими тостами, залитые сиропом Boysenberry, а Джулиан заказывает блюдо, о котором я и подумать не могла, что он его закажет.

— Это не похоже на многозерновой тост, и это не зеленый латте.

Улыбка, расплывающаяся по его лицу, приносит столько радости в глаза Джулиана и мои, пока он перебирает все на своей тарелке.

— Французский тост с корицей и взбитыми сливками со вкусом AppleJack. А это шоколадный молочный коктейль с начинкой из шоколадной стружки и кусочков шоколадного торта.

— В нем столько сахара, что ты будешь отскакивать от стен.

Он облизывает губы и говорит:

— Я могу отскакивать от твоих стен. Нет, сегодня я веду себя как обычно. Мы веселимся. Я не хочу, чтобы по умолчанию у меня был секс с тобой.

— Секс по умолчанию звучит забавно, — шучу я в ответ, и мы продолжаем завтракать. Мы оба молча обещаем себе не возвращаться к тому, что заставляем друг друга чувствовать.

После завтрака наступает день, когда улыбка Джулиана растет с каждой минутой, проведенной вместе. От игровых автоматов до катания на велосипедах. Мы обедаем с видом на Золотые ворота, разговаривая обо всем, а иногда и ни о чем. Мы отвлекаемся от своих травм и просто наслаждаемся тем, что мы вместе. Я чувствую себя как дома с Джулианом, и какая-то часть меня не хочет, чтобы этот день заканчивался.

К концу вечера мы возвращаемся в поместье, уютно устроившись перед камином в центре его комнаты.

— Спасибо тебе за сегодняшний день, Джулиан, — тихое утешение, которое мы находим друг в друге, успокаивает беспокойство, вызванное вчерашним кошмаром. Энергия, все еще витающая в воздухе комнаты, исчезает, чем дольше мы сидим вместе. — Я знаю, что для тебя это очень тяжело, ну… не делать никакой работы, изменить свой распорядок дня…

— Я должен находить время на развлечения в своем распорядке дня, если мы собираемся даже думать о том, чтобы продолжать наши отношения.

Я переместила свой вес, чтобы посмотреть ему в лицо:

— Если?

— Я знаю, что напугал тебя прошлой ночью. Черт, я сам себя напугал. Думаю, сработал защитный механизм, и я вывалил на тебя все.

— Травматический саботаж, это что-то новенькое. Так это называет доктор Малия Мескал? — Мне сразу же не нравится язвительность в моем голосе.

Он принимает это близко к сердцу.

— Мне очень жаль, Клэр. Я не хотел навязывать ее тебе. Она не относится ко мне ни профессионально, ни сексуально. Клянусь. Я просто очень уважаю ее за то, что она работает с такими людьми, как я, которым не подходят традиционные методы борьбы с внутренними демонами.

— Как ты думаешь, ты бы все еще наслаждался болью и удовольствием от секса, если бы не прошел через все, что сделал?

Он пожимает плечами.

— Я бы хотел сказать, что да, но маскировать одну боль, чтобы доминировать над другой, это все равно что спрашивать, появилась ли курица раньше яйца. Единственный способ ответить на этот вопрос - если бы дерьмо с моим отцом никогда не случилось. К сожалению, мы не можем повернуть время вспять.

— Как насчет того, чтобы просто встретиться с ней? Может, сходим на кофе или еще куда-нибудь? Я не хочу встречать кого-то в первый раз в черном латексе и сапогах до бедер.

Он рычит, низко, вязко, и прижимается к моей шее.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя в этом, чтобы просто вынуть тебя из этого.

— Может, покажешь мне, где бы ты меня из этого вынул? — Спрашиваю я. В моей просьбе преобладают любопытство и желание. — Отведи меня в свою темницу.

16

ДЖУЛИАН

Я не собираюсь жаловаться на то, куда завел нас этот день, но, ведя Клэр через кухню и в кладовую, ее глаза разбегаются во все стороны. После того как я дал сотрудникам выходной, у нас тут все в полном распоряжении. Никаких поваров. Ни горничных. Никаких ландшафтных дизайнеров, замышляющих пригласить мою Клэр на свидание.

— Мы в продуктовом чулане, — хмыкает она. — И что теперь будет?

У ее недоумения есть веская причина. Когда моя мать покинула это место, большая часть персонала тоже ушла. Чарльстон не возражал, поскольку ему тоже не нужны были свидетели того, через что он заставил меня пройти. Дворецкий уехал, но его покои остались. Ремонт всего поместья занял три года, и этот уголок стал специальным проектом, чтобы привнести частичку моей личности в дом, в котором я никогда не чувствовал себя желанным.

Кухня, кладовая и комната дворецкого были перестроены, чтобы освободить место, в котором я мог бы дать себе волю. На задней стене кладовки есть дверь с функцией "нажал-отпустил". Щелчок, с которым я открываю дверь, кажется громче в этом маленьком пространстве размером с ванную комнату Клэр.

— Это как в кино. Этот дом отлично подошел бы для одной из тех загадок об убийствах, хорошего расследования, понимаешь?

Я смеюсь, но она не знает, что убийство, произошедшее в этом доме, не было тайной. Я знаю, кто его раскрыл, и знаю, что в один прекрасный день это наверняка станет известно. Однако я не хочу погружаться в эти мысли. Реальность этого дома и мое прошлое остаются погребенными, пока я веду Клэр в гораздо большую комнату, которая прячется в пространстве между кухней и банкетным залом.

— Комната с оборудованием для тренировок находится прямо над нами, — говорю я ей.

Клэр поворачивается ко мне, на ее лице написаны шок и раздражение.

— Эдвард сказал мне, что это комната паники!

— Думаю, это можно считать чем-то вроде комнаты паники. Это безопасное пространство.

— Сколько людей ты сюда приводил? — Спрашивает она, но потом отступает: — Нет, не отвечай. Я не хочу знать количество твоих трупов.

— В этой комнате не было никого, кроме тех, кто строил ее для меня. Я взялся за это задание, когда только начал исследовать свое отношение к боли и удовольствию. Я очень быстро понял, что не хочу, чтобы здесь был кто-то еще. Я ни с кем не встречался настолько серьезно, чтобы показать эту комнату. Эта комната стала для меня чем-то недостижимым, местом, куда я должен был привести женщину, единственную, которой мог бы доверять, и знать, что она не использует то, что мы здесь делаем, против меня.

— Джулиан, я бы никогда...

Я прервал ее.

— Клэр, я доверяю тебе. Я также знаю, что не могу скрывать от тебя эту сторону себя. Чем больше я прячу эти части себя, тем больше у меня вспышек.

То, как она двигает головой вверх-вниз, словно складывая кусочки внутренней головоломки, говорит мне о том, что она связывает мою вспыльчивость с моим сдерживаемым напряжением. Я включаю свет и показываю ей все вокруг.

— Светом и музыкой можно управлять с помощью того же приложения, которое мы используем для всего остального дома.

— Здесь так чисто и светло. Кремовые стены и белый кафельный пол? А где плети, цепи и эта большая штука в виде буквы Х, к которой ты привязываешь людей? — Ее взгляд обегает помещение, и я чувствую нотки разочарования в ее голосе.

— Клэр, у меня хронические ночные страхи. Я не хочу, чтобы такая же темнота царила в месте, где я должен наслаждаться жизнью с женщиной, которая мне небезразлична. Последнее, что я хочу сделать, это потянуть тебя за собой в темноту.

Она поворачивается ко мне лицом, закрывая расстояние между нами приподнимаясь на носочки, чтобы поцеловать меня. Ее пальцы пробегают по моим волосам, задевая кожу головы, и я погружаюсь в этот момент, позволяя ее языку проникнуть в мой рот. Я позволяю Клэр брать от меня все, что ей нужно, потому что ей нужно все контролировать. Она должна видеть, как сильно я хочу этого и как сильно я хочу, чтобы она была в этой части моей жизни.

Когда она отстраняется, я беру ее за руку и целую макушку, чтобы показать ей остальное.

— Потребовалось четыре человека, чтобы перетащить дерево для этих столбов.

Я показываю на огромную кровать, занимающую центральную часть задней стены. Четыре больших столба удерживают кровать королевских размеров в подвешенном состоянии над полом, а между двумя верхними и нижними столбами проходят железные шпиндели. Клэр проводит между ними своими маленькими ручками.

— Легко привязать кого-нибудь, — говорю я ей, пока мы движемся к открытому дверному проему, который ведет в небольшую гардеробную и, наконец, в отдельную ванную комнату. — Здесь есть кое-какие вещи, в основном общие. Я хотел подождать, чтобы сделать вещи более индивидуальными.

— У тебя есть любимая вещь, которую ты любишь, чтобы с тобой делали? — Она качнула головой в сторону, открывая ящики и проводя пальцами по набору накладок.

— Есть. Деревянное весло, которое раньше отлично ощущалось на задней поверхности моих бедер, но я уже давно не участвовал в сценах. Мы можем перебрать все эти вещи, посмотреть, что нам нравится, что нет. Все это новое, нетронутое. Я надеюсь, что тот факт, что ты не убегаешь отсюда, говорит о том, что тебе, по крайней мере, интересно.

— Мне очень интересно. А это качели? — Спрашивает она, выходя из шкафа и возвращаясь в главную комнату.

— Да, она складывается, как кровать Мерфи. В ванной есть огромная ванна для релаксации и восстановления. Креста Андрея Первозванного нет, потому что я не люблю быть связанным. Мне нужно, чтобы руки были свободны.

— Ты хочешь связать меня?

— Мы можем попробовать.

— А как насчет этого ящика? Что здесь? — Спрашивает она, стоя у ящика тумбочки рядом со столом. Внутренняя поверхность выложена темно-синим бархатом, на котором в порядке убывания размеров расположились разнообразные пробки и зажимы. То, как она берет одну пробку, поворачивая ее, словно мрамор, заставляет меня хихикать.

— Анальная пробка, Клэр.

— Я видела такие в Интернете. К ней был прикреплен лисий хвост. — Говорит она совершенно серьезно.

— Не берусь судить, но пушистые вещи не в моем стиле.

Она берет в руки гибкую черную ленту и растягивает силикон в форме буквы О большим и указательным пальцами.

— Это куда?

— Вокруг меня, у основания, где оно не дает мне кончить. — То, как расширяются ее глаза от ужаса, вызывает у меня усмешку. — Все в порядке, Клэр. Это не навсегда. Кольцо для члена снимается, но оно может усиливать удовольствие и боль. Ты можешь использовать его, чтобы наказать или вознаградить меня.

— Как мы это используем? — Она откладывает кольцо и берет в руки пару зажимов. Два одинаковых щипца размером с "Веселый ранчер", которые открываются и закрываются с помощью серебряной цепочки, соединяющей их.

Я беру их у нее, обхватывая ее за талию. Крепко прижимаю к ее торсу и большими пальцами провожу по контуру живота до грудей, потирая их за рубашкой, пока соски не напрягаются. Она стонет, и я тяну ворот ее мягкой блузки вниз, чтобы вытащить один из них.

Мой рот опускается на твердеющий бутон, позволяя языку скользить по нему. Сначала я использую губы, чтобы зажать ее сосок между ними. Она хнычет. Я глажу ее попку свободной рукой, чтобы удержать ее рядом с собой, но не могу помешать ей забраться в шорты.

Мои пальцы нащупывают ее щель, а мой рот прижимается к одной из ее грудей. Она хватает меня за волосы, пока я работаю ртом над ее соском. Когда я ввожу в нее палец, она выкрикивает мое имя.

— Джулиан.

Ее дыхание становится быстрее и совпадает с ритмом моих пальцев, ласкающих ее киску. Я отстраняюсь от нее и опускаюсь вниз, чтобы снять с нее шорты, в то время как она снимает с себя блузку. Клэр садится на кровать, а я раздвигаю ее ноги, чтобы попробовать ее сущность. Привкус ее удовольствия оседает на моем языке, когда я провожу им между ее складок.

На этот раз мои пальцы тянутся вверх, чтобы подразнить и ущипнуть ее соски. Я нажимаю еще сильнее, чем ртом, что вызывает приглушенный вскрик, за которым следует стон ее кульминации. Она принимает боль, откидывается на спинку стула и бьет бедрами по лицу.

Я встаю, полностью эрегированный, беру зажимы и прикрепляю один к ее соску. Это пара с наименьшим давлением. Они больше, чтобы охватить больше плоти, а не маленькие, тугие, которые сосредоточены только на соске.

— Как ощущения, Клэр? — Спрашиваю я.

Ее глубокий вдох удовольствия и боли распаляет во мне желание поглотить каждую ее унцию. Она облизывает губы и говорит мне:

— Я чувствую остроту от клитора до сосков и до пальцев ног. Я хочу чувствовать тебя везде, внутри и снаружи. Трахни меня, Джулиан. Трахни меня сейчас же.

Как только она произносит эти слова, я снимаю с себя штаны и погружаюсь в ее влагу. Стенки Клэр сжимаются вокруг меня, когда я теряю себя в толкании и тяге нашего совместного ритма. Это пространство будет пахнуть нами, нашей страстью, нашей кульминацией.

Я вхожу и выхожу из Клэр, погружаясь в мысли о предстоящих ночах в этой комнате. Будущее, которое мы разделим вместе, изучая и исследуя то, что приведет нас к невообразимым высотам, которые возбуждают меня так, как я никогда не чувствовал раньше. Ровный стук пульса о мои барабанные перепонки заставляет меня чувствовать, что мы находимся в нашем собственном маленьком пузыре.

Мои руки, мой рот прослеживают линии шеи Клэр. Мое тело движется синхронно с ее телом. Мы находимся в своем собственном пространстве и времени, когда она проводит ногтями по моей спине. Жгучее ощущение высвобождает мои первобытные желания ускорить темп. Звуки, издаваемые ее влажной оболочкой, позволяют мне легко входить и выходить, пока я не погружаюсь в нее в более яростном темпе.

Она постанывает и хрипит с каждым толчком и рывком меня внутри ее киски. Ее кульминация покрывает мой ствол. Вид ее слизи, покрывающей меня, пока я получаю удовольствие, доводит меня до экстаза. Клэр следует за мной, когда я снимаю зажим и довожу ее до еще одного оргазма, и сам достигаю кульминации.

Нет конца удовольствию, которое я испытываю внутри Клэр, и надежде, которую я испытываю, когда она рядом со мной. Мы остаемся в подземелье, пока нас не настигает сон. На этот раз страсть успокаивает бушующего зверя, который не дает мне спать по ночам. Нет ни криков, ни ужасов. Я просто наслаждаюсь тем, что Клэр в моих объятиях, и над нами не довлеет опасность нашего прошлого.

17

КЛЭР

Выходные пролетели незаметно для Джулиана, и все между нами осталось по-прежнему. Ночь с пятницы была единственной ночью, когда мы спали вместе. Это было доказательством того, что ужасы приходят не каждую ночь, но нам по-прежнему нравится спать отдельно. Он не полностью отказывается от своего распорядка, и после того, как мы его нарушили, в воскресенье все возвращается на круги своя.

Я нахожусь в библиотеке поместья, изучаю различные типы некоммерческих организаций, их бизнес-модели и лучшие практики. Основы бизнеса и несколько других учебников, оставшихся со времен учебы Джулиана в колледже, захламляют пространство. Мне смешно от того, насколько устарели некоторые из этих книг, но я стараюсь не подсчитывать, насколько он старше меня.

Когда он просовывает голову внутрь, улыбка на его лице становится заразительной.

— Ты пробыла здесь все утро. Могу ли я чем-то помочь? — Спрашивает он.

— Вообще-то я думаю о перерыве, который собираюсь взять. Осенью я хочу записаться на несколько курсов.

— Тебе нужна настоящая степень или просто несколько занятий?

Я пожимаю плечами:

— Насколько полезна степень в бизнесе в наши дни? Я спрашиваю тебя не как Джулиана, человека, который заботится обо мне и хочет для меня самого лучшего. Я спрашиваю Джулиана, генерального директора Nuvola Scura, который управляет многомиллиардной корпорацией.

Он складывает руки на груди, прислонившись к книжному шкафу.

— Ты связана с фамилией Блэквелл, но мы не самая популярная семья среди элиты. В основном нас боятся. Я бы сказал, что никто не ожидает, что ты получишь степень, но будет лучше выглядеть, если она у тебя будет. У нас не принято говорить, что ты будешь работать в моей компании. Колледж – это отличная возможность завести связи, пообщаться, подружиться, получить опыт. Но опыт работы на производстве имеет для меня чуть больший вес, чем диплом, если только ты не врач, юрист, инженер, тот, кто жонглирует жизнями людей и средствами к существованию. Я даю тебе опыт, который большинство студентов получают только после окончания университета.

— Так мне получать степень или нет?

— Клэр, получай степень в любой области, в какой захочешь. Или нет. Если быть честным, то тот факт, что я вообще продолжаю отношения с тобой, заставляет меня не обращать внимания на мнение других людей. Я хочу, чтобы ты начала делать то же самое. Делай то, что хочешь, потому что ты этого хочешь, а не потому, что так кажется. Не ходи в колледж, потому что я тебе говорю. Это будет пустая трата времени и денег, если это не то, чем ты хочешь заниматься. Деньги мы можем заменить. Время мы никогда не вернем.

— Я подумаю над этим. Тебе нравилось в колледже?

По его лицу видно, что это не самое лучшее воспоминание, и он отвечает.

— Для меня это было прекрасное время, когда я смог уйти от отца, но Дерек и Эдвард были вынуждены какое-то время жить самостоятельно. Странно быть мужчиной, взрослеть, нуждаться в помощи, но все просто ждут, что ты сам все знаешь, сам встанешь на ноги.

— Что случилось? — Спрашиваю я, любопытство тянет к возможности получить воспоминания о моем отце от того, кто его знал.

— Эдвард вышел из приемной семьи, и твой папа встретил Сью-Эллен. Некоторое время они боролись вместе. Я то и дело возвращался сюда, в Принстон, пока не смог смириться с тем, что жизнь разрушает парней, которые спасли мне жизнь. Твой отец спас мою семью. Летом я работал с отцом и консультировал его избирательную кампанию, чтобы привлечь более молодую аудиторию. Некоторые из его доноров увидели меня и рискнули посмотреть, чем я могу помочь их корпорациям.

— Ого, так вот как появилась "Nuvola Scura Industries"?

— Да, по крайней мере, к этому привел мой опыт. То, как мы с отцом связаны, отвратительно, поэтому я просто ненавижу его и терплю его присутствие. Я просто знаю, что он за зверь, и мне не нравится, когда он находится рядом с теми, кто мне дорог.

— Ты заботишься о Фионе? — Спрашиваю я, вспоминая ее инцидент с Чарльстоном.

Джулиан усмехается.

— Мы больше коллеги, чем друзья, но мне небезразлична любая женщина в его присутствии, на которую он хоть немного сердится, потому что это всегда плохо заканчивается. У Чарльстона такой подход к жизни, что с ним ничего не может случиться. Ничего не будет сделано, чтобы исправить его плохое поведение.

— Как ты смотришь на то, чтобы включить Фиону в совет директоров благотворительной организации?

Его улыбка исчезает, когда он качает головой.

— Не стоит. Ей нужно сосредоточиться на своей работе. Как насчет того, чтобы сначала сосредоточиться на целях и деятельности фонда? Мы займемся советом директоров и его членами, когда все остальное будет готово. Хорошая работа, Клэр. Я горжусь тем, что ты пытаешься сделать для моей организации и для меня.

— Спасибо, Джулиан.

Я улыбаюсь, когда он подходит ближе, целует меня в лоб и позволяет вернуться к работе. У меня есть масса вопросов, по которым мне нужно провести дополнительные исследования. Каждая книга ведет меня к другой. Некоторые приводят меня к моему телефону, где в социальных сетях есть интересные точки зрения, которые заставляют меня вернуться к книгам. Мне интересно сравнивать работу, которую я делаю сейчас, с работой, которая ждет меня в офисе завтра.

Становится намного понятнее, почему Джулиан успешен в своем бизнесе, в управлении компанией. Его стремление к доминированию в своей отрасли проистекает из желания заботиться о людях, которые заботятся о нем.

Наступает утро понедельника, и все работает как часы: утром я тренируюсь с Бонни, планирую день Джулиана и выполняю порученные мне задания в качестве его помощника. В свободное время я погружаюсь в свои исследования, пока Фиона не находит дорогу в офис Джулиана.

Сердитый топот ее ног на шпильках, когда она жонглирует своей беспорядочной папкой, не дает мне надежды на наше взаимодействие. Она опускает тяжелую папку на трех кольцах на мой стол с грохотом, который привлекает внимание близстоящих работников.

— Доброе утро, мисс Дуглас. Могу ли я чем-нибудь вам помочь? — Спрашиваю я.

— Для начала ты можешь рассказать мне о всех звонках Джулиану по поводу недвижимости, о покупке которой он недавно вел переговоры.

Видя, как на моем лице отражается замешательство, она закатывает глаза и выдыхает разочарованный вздох. Несмотря на ее раздраженное выражение лица, я говорю ей:

— Я не имею права обсуждать телефонные звонки, которые делает или получает мистер Блэквелл. Вам придется узнать об этом у него.

— Я бы так и сделала, — она проводит языком по зубам и отводит взгляд. — Но он не отвечает ни на мои сообщения, ни на электронные письма, ни на телефонные звонки.

— О? Это странно.

— Да, это так. Я - финансовый директор. Он не должен меня игнорировать. Я звоню с пятницы.

— Я разослала служебную записку о том, что его нельзя беспокоить в эти выходные. Почему вы настаиваете на том, чтобы игнорировать это? — Спрашиваю я.

— Потому что вас двоих заметили на улице. Генеральный директор и его помощник были замечены на пикнике у моста. Пока вы двое приставали друг к другу под Золотыми воротами, мой телефон разрывался от звонков. Три из четырех сделок, которые я сейчас заключаю, сорвались по той или иной причине. Я начинаю думать, что они отказались от сделки, потому что Джулиан тратил время на свою хорошенькую ассистентку.

Я понижаю голос, наклоняясь вперед, чтобы убедиться, что меня слышит только она.

— Но если это не должно быть публичной информацией, откуда продавцы знают, что Джулиан покупает недвижимость или что он тратит время на свою помощницу?

— Отличный вопрос, Клэр, — говорит Джулиан из-за спины Фионы. Ее лицо бледнеет, когда она выпрямляется и поворачивается к нему лицом. Полные темно-каштановые брови сошлись над оливково-зелеными глазами. Он вздыхает и говорит: — Клэр, ты можешь отдохнуть до конца дня, я знаю, что тебе нужно провести много исследований для своего предложения. Фиона, давай поговорим в моем кабинете о разделении профессиональной и личной жизни и о том, как бы я хотел, чтобы ты не вмешивалась в мою личную.

Я замечаю косой взгляд проходящего мимо канцелярского работника, который, несомненно, рад получить какую-нибудь сплетню для мельницы слухов. Я без колебаний закрываю все и выхожу из офиса.

Ранний обед - идеальное время, и мне удается попросить Бонни отвезти меня в отличное тайское заведение, где Дэнни встречает нас, чтобы обсудить вечеринку на выходных. Дэнни разговаривает с каким-то парнем, и Бонни настораживается, когда мы приближаемся.

— Кто это? — Шепчу я Бонни.

— Я не знаю, — отвечает Бонни, делая шаг, чтобы встать между мной и сомнительным парнем, с которым разговаривает ее сестра. Сомнительный он только потому, что толстые солнцезащитные очки закрывают большую часть его лица. На нем также пепельно-черные джинсовые шорты и заправленная в них рубашка-поло. Он определенно старше, но намеренно старается остаться незамеченным. Это, ну не знаю, странно?

— Привет, Дэнни. — Мой голос доносится до нее, заставляя ее повернуться в мою сторону. Но ее странный друг вздрагивает, бормочет что-то и быстро уходит из ресторана.

— Кто это был? — Спрашивает Бонни. В ее тоне сквозит властность.

Дэнни вздыхает, распушив свою недавно подстриженную пастельно-розовую челку. Она ярко выделяется на фоне остальных черных волос, обрезанных до плеч. Видно, что Бонни это не нравится, так как она отводит руку Дэнни, чтобы та не возилась с ней. Это своего рода нервный тик у Дэнни, когда Бонни ведет себя скорее как родительница, чем как сестра. Мне нравится цвет ее волос.

— Мне нравится твоя стрижка, Дэнни, — говорю я ей.

Дэнни оскаливается в зубастой ухмылке, поворачиваясь ко мне.

— Хорошо, потому что она подходит к платью, которое я нашла, чтобы надеть на твой день рождения. Я с радостью приду. Как у тебя дела?

— Не игнорируй меня, Дэнни. Кто был тот странный парень? — Спрашивает Бонни.

Дэнни щелкает языком, безразличная к настроению Бонни.

— Старый друг, который хотел, чтобы я передала сообщение тому, кто будет на этой твоей вечеринке, Клэр. Судя по всему, о ней говорит весь город. Ты удивишься, если узнаешь, сколько людей не знают, что это день рождения восемнадцатилетней девушки.

— Планирование вечеринки идет отлично. Я добавила несколько человек в список гостей и должна буду исключить одного. Но в целом мне не терпится дать волю чувствам. В последнее время все было так серьезно. Я готова повеселиться в кругу людей, празднующих мой день рождения. Даже если они не знают, что это мой день рождения.

Наконец мы заходим в ресторан, где обед пролетает так же быстро, как и вся остальная неделя. Наконец-то пришло время праздновать.

Переливающееся жемчугом и серебром шифоновое платье с корсетным лифом из бисера прилегает к моему телу, словно созданное специально для меня. Я кручу его в руках, чтобы понять, насколько свободна юбка. Она струится, как ветерок в летний день. Туфли на каблуках, ожидающие меня, с нешипованными красными подошвами завершают гламурный образ, а мои белокурые локоны уложены в хвост, несколько прядей обрамляют лицо. Мой макияж безупречен, а что еще лучше? В юбке есть потайной карман.

Я сунула в него телефон, прежде чем спуститься вниз, где меня ждет Джулиан в черном смокинге, подчеркивающем его широкую спину, подтянутую талию и мускулистое телосложение в целом. На моих губах появляется ухмылка, когда я провожаю взглядом его тело.

— Я могу читать твои мысли, Клэр, и нет. Ты не можешь воспользоваться мной, поглотить меня или затащить в угол. Ты заставишь меня отменить эту вечеринку, которая превратится в событие, далекое от празднования дня рождения.

Я смеюсь, когда он протягивает мне руку. Персонал, занятый на мероприятии, суетливо перемещается по дому. В воздухе витает ощущение, что должно произойти нечто захватывающее. Прибывают гости, и Эдвард, хотя и одетый в смокинг, как гость, не может удержаться от того, чтобы не проконтролировать сотрудников службы безопасности. Он одержим идеей защитить Джулиана, и теперь я вхожу в список людей, ради безопасности которых он делает все возможное.

— Он собирается расслабиться? — Спрашиваю я Джулиана.

Он пожимает плечами.

— Сомневаюсь. Большое скопление людей его точно не успокоит. Пойдем в банкетный зал. Мы должны быть там, чтобы принять гостей.

Я иду рука об руку с Джулианом в зал, где с потолков высотой в двадцать футов свисают нити кристаллов разной длины, создавая впечатление, что над танцполом мерцают звезды. На полированных темно-вишневых стенах есть подсветка, которая ярко освещает помещение, контрастируя с бордово-серебристой цветовой гаммой вокруг. Это прекрасно, лучше, чем я когда-либо думала, чтобы собрать. Столы, застеленные бордовым и серебряным бельем, стратегически расставлены по комнате, где все формально неформально, если это вообще возможно?

Серверы ходят вокруг с подносами закусок и бокалами шампанского. У одной стены выстроились столы, на которых стоят блюда из фаршированных грибов, милые салатники и порции типичных блюд. Джулиан как будто хотел, чтобы люди ели, но не объедались и не привязывались к столам. Все сделано так, чтобы можно было держать в руках и не выглядеть при этом неряхой, которому приходится горбиться над тарелкой, чтобы поесть. Мероприятие в основном предназначено для общения и налаживания контактов, и меню способствует этому.

Тридцать футов стеклянных дверей выходят на патио из травертинового камня, за которым виднеется аккуратно подстриженный задний газон. Мы с Джулианом стоим в нескольких футах от входа в банкетный зал, пока объявляют гостей.

Среди персонала мероприятия есть ведущий, который отвечает на вопросы и направляет гостей к своим местам, а также объявляет об их прибытии.

— Представляем Кармина Скарпеле — говорит нам ведущий. Все тело Джулиана напрягается, и он крепче сжимает мою руку.

— Кто, блядь, его пригласил? — Рычит он мне в ухо.

Смятение сменяется тревогой, поскольку что-то явно не так. Мне приходится вырвать руку из его тисков, чтобы сказать ему:

— Я пригласила.

18

ДЖУЛИАН

— Привет, привет, Джулиан, — ухмыляется Кармин, слегка кланяясь Клэр. — Добрый вечер, Клэр Андерсон из Nuvola Scura. Спасибо за приглашение.

— Оно отозвано, — говорю я ему низким голосом, сканируя глазами комнату в поисках Эдварда. Найдя его, я киваю и склоняю голову в сторону Кармина.

— Джулиан, — шепчет Клэр. — Что случилось?

— Ты понятия не имеешь, кто этот человек, Клэр, — говорю я ей, потому что если бы она знала, то никогда бы не пригласила его.

— Он работает в строительном отделе мэрии, — шипит она. — Ты сказал, что я могу пригласить кого захочу.

— Я также предложил мисс Андерсон стажировку в Pro Point, — говорит Кармин, поглядывая на нее, пока объявляют других гостей и они входят в банкетный зал. Он знает, что я не стану устраивать сцену на глазах у всех этих людей, и исчезает в потоке прибывающих.

Нам с Клэр приходится улыбаться и приветствовать всех, в то время как я отчаянно пытаюсь вытащить Кармина отсюда. После того как все оказываются внутри и наслаждаются, скорее, распивают все дорогие бутылки шампанского и алкоголя, которые я могу предложить, я вытаскиваю ее на улицу.

Водители у стойки парковки уступают нам место. Они вчетвером направляются к припаркованным машинам, делая вид, что проверяют их, чтобы не подслушивать наш разговор. Это дает мне возможность увидеть, как они устраивают хаос на газоне. Это только усиливает мою ярость.

— Из всех этих гребаных людей. Как? В каком мире вы с Кармином Скарпеле пересеклись? — Спрашиваю я, переводя взгляд с нее на водителей, перегоняющих машины с мощеного круга на левую лужайку. То, как шины выплевывают траву и грязь, напоминает мне ралли монстр-траков, а не официальное мероприятие в черном стиле.

— В тот день, когда Фиона отправила меня с поручениями. Я столкнулась с ним в офисе, куда должна была отнести те документы, которые ты подписал. В тот день ты взорвался из-за того, что твой отец явился и силой вырвал у тебя приглашение на эту вечеринку. Слава богу, его здесь нет.

— Нам никогда так не повезет. Он придет, — уверяю я ее. — Моей мамы тоже еще нет. Они что-то замышляют, но ты должна понять, насколько опасен Кармин. И что это за хрень была про работу?

— Он говорил что-то об оружии и патронах, о том, что я буду красивой для рекламной кампании, и потому что я расстроена, он хотел дать мне возможность уйти с моей нынешней работы.

Я усмехаюсь:

— Да, потому что, конечно, он хочет продавать оружие детям. Отлично, быть лицом этой кампании в таком политическом климате. Он босс мафии, Клэр.

— Нет, он немного странный, но он никак не может быть мафиози, верно?

Мой взгляд заглушает ее опровержение.

— Зачем мне врать? Если бы ты знала о нем то, что знаю я, ты бы захотела, чтобы он умер.

— Что он сделал?

— Я не хочу портить этот вечер. Давайте поговорим об этом позже. Я попрошу Эдварда позаботиться о том, чтобы он убрался отсюда, пока мой характер не испортил всем вечер. Просто держись от него подальше, и с этого момента говори Бонни или Эдварду, если увидишь его где-нибудь в течение дня.

— Хорошо. — Она оборачивается к машинам на беспорядочной лужайке и снова ко мне. — Мне очень жаль. Я предупреждала водителей. Они поклялись, что поставят временное покрытие, чтобы защитить его, Джулиан.

Прибывает еще больше поздних гостей, и среди них Девон Шонесси, который заходит в конце нашего разговора. Клэр вскакивает, прежде чем я успеваю что-то сказать, и ругает его.

— Я же просила тебя не приходить. Ты должен уйти, Девон. Сейчас же, пожалуйста.

— Ну, с днем рождения, принцесса. — Девон лучится высокомерием, которое я терпеть не могу.

— Почему ты не слушаешь? — Спрашивает она его.

— Пожалуйста, не устраивай сцен. — Предупреждаю я. — Просто уходи.

— Я только что приехал. Расслабься. Меня пригласили. — Девон намеренно давит на меня, как будто этот смокинг нельзя снять. Мой наряд отлично скрывает, насколько смертоносным я могу быть. Он толкает меня в ночь, когда моя ярость кипит и готова взорваться.

— Не позволяй этому, — я обвожу пальцем поместье и начинаю стягивать с себя пиджак, — обмануть тебя, если ты думаешь, что я не разобью твое лицо об этот булыжник. Клэр вежливо попросила тебя. Я ответил тебе уважительно. Если ты совершишь ошибку, заставив кого-нибудь из нас повторить, тебя удалят насильно, и ты останешься без работы.

Клэр легонько трогает меня за плечо, и Девон поднимает руки в знак капитуляции.

— Ладно. Хорошо. Не надо на меня злиться. Дай мне забрать машину, пока они не вырвали еще больше травы. Почему они не используют газонные покрытия?

Я рычу сквозь стиснутые зубы, когда Клэр поворачивается ко мне лицом. Она прекрасна, и, несмотря на то что я изначально планировал это мероприятие без ее участия, я понимаю, насколько это было ошибкой.

— Мне жаль, Клэр. Его бы здесь не было, если бы я делал это по правильным причинам. Я должен был просто увезти тебя на Мальту или еще куда-нибудь, — вздыхаю я.

— Джулиан, — мягкость ее голоса успокаивает моего разъяренного зверя. — Зачем ты устроил эту вечеринку?

— Большинство людей в списке приглашенных - политики и те, кто влияет на покупку недвижимости и использование имущества в городе. Мне нужно было привлечь их на свою сторону для деловой сделки, над которой я работаю с Фионой.

— Благотворительная деятельность по превращению недвижимости в доступное жилье?

Мое тело находится в постоянной боевой готовности. Нам пора возвращаться в дом, но я не оставлю наш разговор без внимания.

— Да, но то, что мистер Скарпеле был в офисе в тот день, когда ты принесла документы, заставляет меня думать, что именно из-за него провалились 75 % сделок Фионы. Я потерял из-за него кучу денег.

— Мне очень жаль, Джулиан...

Я прервал ее.

— Виноват Кармин. Не ты, так что не извиняйся за то, что делаешь свою работу.

Разговор резко обрывается, когда я вижу лимузин, кружащий по мощеной дороге и останавливающийся.

— Ради всего святого.

— Все будет хорошо, Джулиан, — мягко улыбается Клэр, но в воздухе чувствуется напряжение. Ничего не будет хорошо. Все мои внутренности говорят мне, что эта ночь закончится катастрофой.

Как только я вижу Чарльстона, выходящего из лимузина с двумя хихикающими женщинами на несколько лет старше Клэр, мне хочется биться головой о стену.

— Прости, Клэр, — снова извиняюсь я перед ней.

— За каждое ненужное извинение, которое ты произнесешь сегодня, Джулиан, ты поплатишься.

Вот это уже интересно. Моя ухмылка неудержима.

— Как именно?

— Пока не знаю. Пять минут зажимов на сосках и кольца для члена, когда я буду дразнить тебя, пока ты не взорвешься, но не кончишь. Или один день твоего безраздельного внимания. — Тихо говорит она, когда Чарльстон подходит к нам.

— Прости, — говорю я ей с коварной улыбкой.

— Ты не должен получать от этого удовольствие.

— Я не буду, обещаю. Прости, Клэр, — бормочу я, когда она игриво пихает меня.

— Мистер Блэквелл, спасибо, что пришли, — говорит Клэр моему отцу, протягивая руку, которую он пожимает на несколько секунд дольше, чем мне нравится. Я чувствую ее отвращение к нему, она скрипит зубами, пытаясь сдержать то, что на самом деле хочет сказать. Однако женщины на его руке держат его в некоторой степени в повиновении.

— О, я знаю своего мальчика. Он не хочет, чтобы я задерживался здесь надолго. Я здесь только для того, чтобы показаться, сделать небольшое объявление и оставить тебе подарок. Мы скоро отправимся в путь. — Тон Чарльстона говорит мне все, что нужно знать. Он что-то замышляет, и мне это не нравится.

Я шепчу ей на ухо:

— Клэр, почему бы тебе не пойти внутрь с Бонни и Дэнни? Я собираюсь найти Эдварда, чтобы проверить нашего другого нежеланного гостя.

Клэр направляется внутрь, а Чарльстон подходит ближе ко мне.

— Наша маленькая Эклер – это нечто великолепное.

— Она не наша маленькая. Что за заявление? — Спрашиваю я.

— Я просто хочу, чтобы люди узнали о предстоящей политической кампании, которую я рассматриваю. Я скучаю по внутреннему кругу, и это прекрасная возможность бросить немного крови в воду и посмотреть, кто клюнет. Я хочу увидеть, кто будет моими настоящими сторонниками и донорами.

— У тебя есть двадцать минут, — предупреждаю я его. Я вижу, как Девон уезжает с территории на своей побитой машине, что снимает одну проблему. Чарльстон следует за мной внутрь, когда Кармин выходит, а за ним Эдвард.

— Мистер Скарпеле. — Мой отец сияет от напускной радости, когда мужчины пожимают друг другу руки. — Как приятно видеть вас. Вы знакомы с Дафной и Мейси?

Чарльстон выставляет женщин вокруг себя, вертит ими, как выставочными пони, и они соглашаются. Кармин так же легко устает от моего старика, как и я. Двое мужчин, достойных моих пуль, находятся в моем чертовом доме в ночь вечеринки в честь женщины, с которой я встречаюсь.

Вдалеке я мельком вижу Клэр с младшей сестрой Бонни, Дэнни. Дэнни смотрит на Кармина с отвращением. Я понимаю это, потому что мне приходится сдерживать свои навязчивые мысли.

Я не зарежу Кармина Скарпеле.

Я больше не буду стрелять в своего отца.

Я не промахнусь, если зарежу или застрелю Кармина или отца.

Что ж, я в процессе работы.

Дэнни возвращается в банкетный зал до того, как Кармин или мой отец бросают взгляд в ее сторону. Я пожимаю плечами, когда Чарльстон находит себе другого человека, чтобы досадить, и оставляет меня наедине с Кармином.

— Тебе следует быть осторожнее, Джулиан. — Кармин говорит низким голосом, стоя с переплетенными пальцами перед собой. — В твоем офисе есть кто-то, кто делает ужасную работу. Они сглазили людей, которые имеют со мной дело. Один был объявлен пропавшим без вести. У другого сгорел склад у дока, и мне бы не хотелось, чтобы ты или любой другой инвестор потеряли столько денег из-за того, что не можете заключить сделки. Сделки, заключенные с отказом от непредвиденных обстоятельств, но я уверен, что ты понятия не имеешь, о чем я говорю. Верно?

— Не в бровь, а в глаз, мистер Скарпеле.

— Мне нравится твое место здесь. О, и передай Клэр, что я извиняюсь, но я не могу нанять ее. Конфликт интересов и все такое, ведь она - главный интерес моего самого большого конфликта, — усмехается он и уходит, а Эдвард останавливается рядом со мной.

Я наклоняюсь к нему.

— Вызови полицию СФПД. Пусть один из парней разобьет ему задний фонарь или еще что-нибудь. Копы остановят его и немного побеспокоят. Скрестим пальцы, чтобы у него в багажнике оказалось свежее тело. И напомни мне, чтобы я не убил Фиону, если она сегодня приедет.

— С задним фонарем я справлюсь, и я могу узнать, не дежурит ли сегодня кто-нибудь, кому мы можем заплатить в участке. О, и ты, возможно, захочешь попасть туда. У Чарльстона в руке микрофон, а из уст твоего отца никогда не выходило ничего хорошего, — ворчит Эдвард и выходит вслед за Кармином за дверь.

Я вхожу в банкетный зал, где все внимание обращено ко мне, когда Чарльстон в своем несносно белом смокинге и черном галстуке-бабочке жестом показывает мне на микрофон. Не думаю, что ему нужен микрофон, но он все равно им пользуется.

— Леди и джентльмены, вот он, следующий член Совета нашего прекрасного города, Джулиан Блэквелл.

19

КЛЭР

Аплодисменты.

Бурные аплодисменты по случаю объявления кандидатуры Джулиана Блэквелла на пост члена городского совета. Не знаю, в чем заключаются обязанности члена совета в Сан-Франциско, но сомневаюсь, что у Джулиана есть на это время. Он едва ли хотел, чтобы я занялась благотворительностью. Знаю, я упоминала, что для его будущего было бы неплохо, если бы он занялся политикой, но не сейчас. И зачем Чарльстону объявлять об этом?

Черт.

Аплодисменты и одобрительные возгласы гостей заставляют Джулиана занять место в центре внимания рядом с отцом. С человеком, которого, как я постоянно напоминаю себе, я не могу заколоть ни вилкой, ни ножом, ни канделябром.

Мягкие зеленые глаза Джулиана находят меня за столом, впереди и по центру от него на танцполе. Дэнни ерзает, а Бонни пытается заставить ее успокоиться. Когда я смотрю на Джулиана, стоящего рядом с отцом, сходство налицо, но в глазах Чарльстона есть что-то мерзкое.

Однако Джулиан - профессионал во всех смыслах этого слова. Джулиан может находиться в одной комнате, улыбаться и делать вид, что ему нравится человек рядом с ним. Люди будут хвалить Чарльстона в открытую, но пополнять слухи за его спиной. Сегодня в этом зале ходят слухи о том, что женщины, с которыми он встречается, - невесты по почте из Скандинавии. Звучит нелепо, но они молчат. Они только хихикают и кружатся по команде Чарльстона.

— Спасибо, спасибо. Я просто хочу поблагодарить всех за то, что пришли отпраздновать день рождения особенного человека для всех нас. С днем рождения, Клэр, — разносится по залу голос Джулиана, когда он берет с подноса бокал и поднимает его в мою сторону. Все в зале повторяют этот жест. Очевидно, что некоторые из них даже не подозревали, что эта вечеринка для меня.

Джулиан продолжает свою речь.

— Это мероприятие никогда не было посвящено моей кандидатуре. Но мы не можем игнорировать положение дел в нашем городе. Давайте поднимем бокал за лучшее завтра, обеспечив участие в выборах правильного кандидата, начиная, очевидно, с сегодняшнего дня.

Люди в зале смеются и хлопают.

— За кандидатов завтрашнего дня и с днем рождения женщина этой ночи. Клэр Андерсон. — Джулиан говорит это очень политическим тоном, но достаточно расплывчато, чтобы люди могли поверить, что это я баллотируюсь на пост.

Раздаются аплодисменты, люди пьют, играет музыка. Дэнни наклоняется ко мне и шепчет:

— Эй, я чувствую себя не очень хорошо. Я не хочу быть в проигрыше на этом мероприятии, и мне, наверное, пора идти. Я обещаю сводить тебя куда-нибудь, и мы отпразднуем твой день рождения. Как тебе это?

— Звучит здорово, Дэнни. Мне жаль, что ты неважно себя чувствуешь, и хотелось бы чем-то помочь. Если хочешь, можешь прилечь в моей комнате. Разве ты не приехала с Бонни? — Спрашиваю я.

— Да, но я могу вызвать такси. Все в порядке. Клянусь. Хорошо проведи время. До встречи, девочка. — Дэнни покидает вечеринку еще до того, как она попробует еду.

Мне требуется несколько минут, чтобы пройти сквозь толпу. Одни поздравляют меня, другие желают счастливого дня рождения. Некоторые из них слишком пьяны, чтобы понять, где они находятся. Думаю, нам понадобится еще несколько такси, чтобы развезти этих людей по домам.

Бонни и Эдвард крадутся по окраинам вечеринки, присматривая за всеми, как они всегда делают.

— Вы двое должны быть счастливы и хорошо проводить время. Вы не должны работать. — Говорю я им.

Бонни пожимает плечами и делает несколько шагов, после чего возвращается к своей жесткой позиции, наблюдая за гостями. Эдвард хихикает рядом с ней. Я показываю пальцем на них обоих.

— Не поощряй его. Ты не должна работать. Какой смысл мне бороться за то, чтобы включить тебя в список гостей? Все, кого я пригласила, делают все, чего я не хотела? Я хотела, чтобы здесь были люди, которые меня знают, чтобы они помогли мне хорошо провести время.

— Прости, Клэр, — говорит Бонни с полуулыбкой.

— Больше никаких извинений. Я устала от них. Скарпеле - криминальный босс. Девон - засранец. Дэнни приболела и собирается домой, а вы двое работаете. Чарльстон здесь, крутит по кругу свои последние жертвы, и я уверена, что Фиона попытается заставить меня работать, если она когда-нибудь придет.

Эдвард усмехается.

— По крайней мере, подарки отлично справляются с такими вещами.

— Какие подарки? — Спрашиваю я.

Он потирает большой и указательный пальцы. Я качаю головой:

— Эдвард, думаю, я собираюсь использовать эти деньги, чтобы дать чаевые серверам и обслуживающему персоналу. Представляю, если эти люди еще больше напьются, то убирать придется по полной программе.

— Кстати, о беспорядке, который нужно убирать, — простонал Эдвард. — Только что появилась Бьянка. Черт, Армандо тоже здесь. Похоже, ее вечеринка началась еще до того, как она пришла сюда. Я вернусь, дамы.

Эдвард направляется через комнату, и Джулиан встречает его на полпути. Они прижимаются друг к другу, Джулиан превращается в генерального директора, контролирующего ущерб, и идет к нам, а я чувствую, как съеживаюсь в углу.

Я понятия не имею, что у него на уме, но он протягивает мне руку.

— Клэр, потанцуем?

Бонни улыбается, когда Джулиан ведет меня на танцпол, где мы привлекаем внимание его матери. Эдвард вместе с дядей Джулиана делает все возможное, чтобы она вела себя вежливо и держалась от нас подальше в ее нынешнем состоянии. Я готова броситься наутек, но твердая рука Джулиана, прижатая к моей пояснице, удерживает меня на месте.

— Перестань искать выходы, — тихо говорит он с улыбкой, говоря сквозь зубы. — Улыбайся, танцуй, говори спасибо и притворяйся, что тебе хорошо, как и мне.

Я копирую и вставляю на свое лицо похожее выражение, пока мы двигаемся под музыку.

— Мне жаль, но это все моя вина.

— О, теперь ты извиняешься? — Спрашивает он, его улыбка на этот раз кажется более искренней. — Мы что, собираемся помериться силами в извинениях?

— Мы можем. Этот вечер должен закончиться гораздо лучше, чем начался. Итак, советник, что за хрень? — Я смеюсь над вопросом, который вызывает суровый взгляд этих глаз, в которые я так люблю смотреть.

— Чарльстон готов вернуться в политику, а поскольку он опальный судья, никто его не примет. Но его золотой мальчик, успешный генеральный директор, - идеальный кандидат на любой пост, о котором он объявит. Я специально сказал ему, что мне не нравится быть связанным бюрократической волокитой...

— Ты разглагольствуешь, — пропела я ему, когда его улыбка исчезла. — Все увидят и услышат, как сильно ты презираешь эту идею.

Джулиан кружит меня в такт, слегка пригнув к себе, пока люди смотрят, как мы скользим в такт музыке.

— Я действительно презираю это. Это не та семья, которая должна заниматься политикой. У нас слишком много связей с такими людьми, как мой отец и Скарпеле. Открыть нашу жизнь для такого рода проверки, значит, выдвинуть обвинения и выпустить таблоиды, которые обрушатся на поместье.

Я стараюсь не думать о том, что он имеет в виду под обвинениями. Это не тот разговор, который мы должны здесь обсуждать.

— Мне жаль о ситуации с Кармином. Я не знала. Я была очень зла на тебя в тот день, и он использовал меня, чтобы добраться до тебя. Теперь я это понимаю. Мне показалось странным, что он все время называл мое имя и компанию, в которой я работаю.

Джулиан коротко целует меня в лоб. Однако этот жест становится последней каплей для Бьянки, и она бросается к нам. Бонни пытается перехватить ее, но это тонкая грань: мать Джулиана и незнакомка, представляющая реальную угрозу.

— Вы двое отвратительны, — шипит Бьянка. — Как и твой отец. Грязный старик. Вы его видели? С двумя вертихвостками? Бимбо и Бимбетта? Как он посмел явиться на объявление твоей политической кампании, не дождавшись, пока я объявлю ее вместе с ним. И после этого он имеет наглость тащить за собой Бимбо и Бимбетту, чтобы продемонстрировать свою мужественность?

— Их не тащат, мисс Марзано, — говорю я ей с ухмылкой, подталкивая подбородком Чарльстона и его спутниц. — Они сами вертятся вокруг.

Бьянка взвивается от злости, бросаясь на меня. Бонни встает перед ней, а я скольжу и уворачиваюсь. Гравитация делает большую часть работы, в результате чего она сталкивается с Джулианом, который придерживает свою мать.

— Дядя, отведи ее домой, — рычит Джулиан.

Лицо Бьянки окрашивается в алый цвет, и она устраивает сцену, рассказывая всем о своих истинных чувствах:

— Правильно, потому что это место больше не мой дом! Это животное трахало здесь своих шлюх, и ты ничем не отличаешься от него. Ты носишься с этим ребенком-невестой, как будто она не мешает тебе реализовать свой потенциал. Наши жизни так далеки от того, чем они должны быть. Ты и тот мерзкий кусок отбросов, которому я позволила войти в меня, вы оба разрушили мою жизнь.

То, как агрессивно она отталкивает Джулиана от себя, заставляет его отступить. Он поправляет лацканы пиджака, пока его дядя обнимает Бьянку за плечи. Армандо направляет Бьянку к выходу, но она останавливает его, продолжая разглагольствовать.

— Все, чего я хотела, — это отпраздновать объявление моего сына о его участии в выборах в городской совет. Показать себя частью этой забытой богом семьи и на деле доказать, что мы не просто преступники, за которых нас принимают. А ты…

— Мама, — вздыхает Джулиан, прижимая пальцы ко лбу, чтобы унять головную боль, которая, я уверена, приближается.

— Ты позволяешь этим снобам шептаться у нас за спиной, но тратишь наши деньги у них на глазах, — заикается Бьянка. — Самое меньшее, что они могут сделать, это вложить деньги в твою кампанию, но вы с отцом просто обязаны были оставить меня в стороне.

— Меня оставили в стороне от этого решения, — рявкает Джулиан, но делает глубокий вдох и отворачивается. Он не пользуется микрофоном, но поднимает руки, чтобы убедиться, что все внимание по-прежнему приковано к нему. — Спасибо всем, кто пришел сегодня вечером. Пожалуйста, примите мои извинения за эту вспышку. В ближайшие недели я проведу пресс-конференцию, чтобы подтвердить или отложить выдвижение своей кандидатуры. Баллотирование касается не только меня.

Он поворачивается ко мне, показывая, что ценит то, как политическая гонка повлияет на меня. По моим щекам и груди разливается жар, когда Бьянка с рычанием уходит. Джулиан продолжает мастерски удерживать внимание толпы.

— А теперь, пожалуйста, наслаждайтесь остатком вечера. — Джулиан позволяет им снова наслаждаться собой. Он возвращается ко мне с разочарованием в глазах и шепчет. — Мне очень жаль, Клэр.

— Пять, — говорю я ему.

Он поднимает бровь.

— Что пять?

— Ты уже пять раз извинился передо мной сегодня. По крайней мере, четыре из них были лишними, — хихикаю я. — Последнее извинение действительно, потому что твои родители...

— Да. — Он засовывает руки в карманы. — Я позабочусь о них. В каком мире они думают, что могут заставить меня заниматься политикой? После всего этого дерьма...

Я легонько касаюсь его руки, переводя взгляд на меня.

— Ты должен мне четыре дня.

— Ты права, а после сегодняшнего шоу дерьма я должен тебе гораздо больше.

20

ДЖУЛИАН

Дни после празднования дня рождения Клэр проходят как в тумане, пока я получаю вопросы от репортеров, обозревателей и сплетников, ищущих сенсацию о моей политической кампании. Я могу убить Чарльстона за то, что он использовал вечеринку, чтобы навязать мне свою руку. Не стоит забывать, что я не собирался втягивать Клэр, но моя цель - уничтожить Кармина - в ее интересах.

Эдвард на взводе, готов наброситься на любого, кто будет приставать ко мне с комментариями. Не хватало еще, чтобы люди стояли у входа в корпорацию только для того, чтобы сфотографироваться или сделать какой-нибудь заметный ролик. Я не могу не задаваться вопросом, не происходит ли что-то за политическими кулисами. То, сколько раз я слышу, как Клэр говорит кому-то по телефону "Без комментариев", в лучшем случае раздражает. Когда она стучится в дверь моего кабинета, я полностью ожидал, что она уйдет на целый день в работу над своим проектом. Но вместо этого она держит в руках толстую папку с робким выражением лица.

— Все готово. — Она кладет папку на мой стол. — У тебя есть около двадцати минут до конференц-звонка с Ellison Global. Так что, если ты хочешь взглянуть на мою работу, может быть, подскажешь мне, как привести ее в порядок для презентации руководителям?

— С удовольствием, Клэр. Спасибо тебе за это. Я ценю все твои старания и инициативу. — В светло-серой папке лежит стопка страниц, которые я просматриваю, пока она с нетерпением стоит перед моим столом, ожидая моей оценки.

Вдруг за дверью моего кабинета раздается шум, и я не успеваю оглянуться. В мой кабинет вбегает мужчина. Мужчина, которого я не знаю. Моя реакция мгновенна: я вскакиваю со стула, чтобы оттащить Клэр от него. Он запыхавшийся, с вьющимися седыми волосами, явно пожилой джентльмен, но протягивает руку, в которой держит телефон, под неудобным углом, чтобы я мог говорить в микрофон.

В другой руке у него портативная видеокамера, и он засыпает меня вопросами.

— Джулиан, правдивы ли слухи о том, что Армандо Марзано финансирует ваши политические устремления? Поскольку ваш дядя - влиятельный бизнесмен в городе, предположительно связанный с мафиозным преступным миром, не возникает ли здесь явного конфликта интересов? Вы, конечно, знаете о его отклоненных просьбах превратить определенные объекты недвижимости из достопримечательностей в коммерческие помещения. Есть ли это в вашем списке мер, которые вы должны принять, как только займете свой пост?

— Как, черт возьми, вы сюда попали? — Спрашиваю я его.

— Без комментариев, — добавляет Клэр из-за моей спины.

В дверях появляются трое мужчин в костюмах и вытаскивают репортера из моего кабинета. Входит Эдвард с Фионой на шпильках.

— Что это было, черт возьми? — Глаза Фионы перескакивают с Клэр на меня и через плечо на Эдварда, который говорит в наушник с остальными сотрудниками нашей службы безопасности.

— Он ищет сенсацию. — Вздыхает Клэр.

— Да, примерно так, — растерянность Фионы все еще заметна по тому, как она скрещивает брови. — Как мы собираемся вести кампанию, одновременно борясь за то, чтобы эти сделки с недвижимостью не развалились, но при этом строя доступные жилые комплексы?

— Мы не будем заниматься политикой, — говорю я им всем с окончательностью.

— Что это? — Спрашивает Фиона, глядя на папку на столе. Она берет ее в руки, перелистывает страницы, внимательно изучая работу Клэр, и мне это не нравится. Звук папки, шлепающейся о стол, усиливает ее гнев. — Я уже несколько месяцев прошу тебя составить мой собственный проект, а она получает право создать целое подразделение компании?

— Фиона, — говорю я, не желая отвечать на ее надвигающуюся истерику.

— Почему здесь никого нет, чтобы поприветствовать меня? — Раздается голос Чарльстона из-за моей двери.

Клэр рычит и направляется к моему телефону, чтобы вызвать охрану в мой офис.

— Ты, наверное, шутишь. — Губы Фионы кривятся в отвращении, когда в кабинет входит мой отец.

— Что ты сказала, Фи-фи? Засунуть в тебя ребенка? Нет, спасибо, я уже слишком стар, чтобы гоняться за малышами, — отвечает Чарльстон и заливисто смеется над собственной шуткой.

— О, ни один ангел или демон на небесах или в аду не заставит меня терпеть твое тело рядом с собой. Кроме того, мы все знаем, что ты не заинтересован в воспитании детей. Ходят слухи, что ты предпочитал трахать их при каждом удобном случае, когда был судьей уголовного суда. Посмотри, чем это закончилось, — Фиона бросила колкий взгляд на вынужденную отставку моего отца, которая не сулит ничего хорошего никому из нас.

— Хватит. Фиона, предложенный тобой проект – это реалити-шоу, пародийный фильм, слишком захватническая концепция. Если у тебя есть что-то выгодное, как в финансовом плане, так и в плане создания положительного общественного резонанса для корпорации, пожалуйста, предоставь это мне как можно скорее. Спасибо, на этом все.

Она хмыкнула и откинула волосы на плечо.

— Но мы даже не обсудили, зачем я сюда пришла. Еще три сделки, которые я заключила для твоего личного портфеля, сейчас находятся под проверкой страховой компании. Кое-что о ранее поданном мошенническом заявлении, и теперь они хотят, чтобы новый владелец недвижимости возместил им ущерб.

— Свяжись с юристами и выясни все с ними. Чарльстон, ты можешь остаться. А Клэр? Отнеси это предложение по благотворительности в бухгалтерию, пусть они помогут тебе найти способы исправить его для Исполнительного совета. — Мне просто нужно, чтобы она убралась из моего кабинета, пока здесь находится мой отец.

Фиона закатывает глаза и выбегает из комнаты, а Клэр следует за ней, прижимая папку к груди, чтобы защититься от пристального взгляда Чарльстона. Чарльстон приближается к двери, когда Эдвард встает на его пути, давая Клэр достаточно времени, чтобы выйти из кабинета.

— Я как раз собирался закрыть дверь, — отвечает Чарльстон. — Джулс, скажи своему питбулю, чтобы он отстал.

Я киваю Эдварду, чтобы он уходил, и мы молча благодарим друг друга за то, что он подставил себя под удар ради Клэр. Если бы Чарльстон был в худшем настроении, они с Эдвардом могли бы подраться.

К счастью, мысли Чарльстона заняты другим, когда он закрывает дверь и подходит к моему столу. Толстый конверт из манилы, который он достает из кармана, не дает мне особой надежды на продолжение разговора. Он сует его мне в руку, и я сразу же узнаю знакомую кучу денег внутри.

— Для чего это, черт возьми? — Спрашиваю я, засовывая ему обратно в руку.

— Твой первый взнос в избирательную кампанию. — Его беззаботность действует мне на нервы.

Непреклонности в моем тоне должно быть достаточно, чтобы закончить эту дискуссию.

— Нет никакой кампании. Я не буду баллотироваться.

— У тебя нет выбора, Джулиан. — Чарльстон садится, скрещивает ноги в лодыжках и откидывается в кресле. Его белые волосы, лицо, которое отражает то, каким может стать мое через тридцать лет. — Если ты этого не сделаешь, записи доктора Мескала будут обнародованы.

Мое сердце падает, беспокойство захлестывает кабинет, когда все, что я обсуждал с ней, проносится в голове, как товарный поезд. Внезапно моя тщательно продуманная и контролируемая манера поведения рассыпается, позволяя одиннадцатилетнему Джулиану поглотить мои эмоции. Мое лицо пылает, глаза щиплет, и тогда я делаю глубокий вдох.

— Ну и что? — Пробормотал я. Желание, чтобы я нравился людям или чтобы они меня понимали, исчезает с каждой секундой.

То, как Чарльстон тут же переминается с ноги на ногу, показывает, что он не готов бороться с тем, чтобы я отказался от его предложения под угрозой шантажа.

— Раскрытие моих секретов означает раскрытие твоих, — говорю я ему.

Что-то щелкает в его коварном мозгу, и он возвращается в свою бесстрастную позу. Он сцепляет пальцы вместе, и на лице, которое я презираю, расплывается разочарованная ухмылка.

— Знает ли Клэр, в чем виновен ее отец? Готова ли она к последствиям ваших безумных сексуальных похождений? Вы трое прятали оружие и тела для твоего дяди Армандо и шантажировали меня, видного судью, после того как выстрелили ему в спину.

— Только после того, как ты чуть не забил меня до смерти, — рычу я, яростно пытаясь защитить то, что осталось от внутреннего ребенка, который этого заслуживает.

— А откуда мне было знать, что твой друг был бездомным, а не твоим... э-э-э... кем бы то ни было?

— ТЫ МОГ БЫ СПРОСИТЬ! — Мой голос взрывается, и я громко кричу, пока Эдвард не врывается в мой кабинет. Мое дыхание сбивается, и я рад, что Клэр нет рядом, чтобы увидеть меня в таком состоянии.

— А, причина нашего смятения и примирения, — Чарльстон неторопливо улыбается Эдварду.

— Думаю, вам пора уходить, мистер Блэквелл, — говорит Эдвард.

— Нет, я еще не закончил разговор со своим сыном. Он не кто иной, как твой босс. Он предан мне. Теперь ты можешь уйти, — отвечает Чарльстон.

— Эдвард, пожалуйста, дай мне секунду. Я в порядке. — Я заверяю его и поворачиваюсь к Чарльстону. — Я не позволю тебе так со мной поступить. Убирайся из моего кабинета. Я не собираюсь убегать.

— Они убьют меня, Джулиан. Просто возьми деньги. Я уже собрал команду по управлению кампанией. Придержи их, пока я не назначу казначея. Мы положим деньги на депозит, а потом заплатим маркетинговой фирме за рекламу, которая никогда не будет запущена. Тебе не обязательно побеждать, Джулиан, мне нужно, чтобы ты баллотировался.

— Кто они? — Спрашиваю я, потому что единственный человек, которому этот придурок собирается проиграть свою жизнь, – это я.

Он машет пальцами по кругу, как будто все это выдумал.

— Джулиан, ты знаешь, какие люди перемещаются по этому городу. Я перешел дорогу не тем.

— Что ты сделал? — Спрашиваю я.

Он пожимает плечами, отводя глаза вверх и влево.

— Ну, ты же знаешь, как это бывает. Кому-то не понравилось, что я отправил их товар обратно. Ей не нужно было накладывать так много швов, но гипс –это перебор.

Я чуть не подавился от его слов. Однако нечестность в его тоне звучит как сигнал пожарной тревоги. Он не говорит правду. История, которую он рассказывает, правдоподобна для куска дерьма, которым он является, но в этот раз она не звучит правдиво.

У меня нет никакого желания сидеть здесь, пока Чарльстон лжет мне, чтобы манипулировать мной.

— Убирайся к чертовой матери. Ты сказал, что тебе помогут. — Я останавливаюсь и провожу рукой по лицу. — Знаешь что. Мне все равно. Я не хочу знать. Убирайся на хрен из моего офиса и из моей жизни. Я тебе ничего не должен.

— Ты обязан мне этой жизнью! "Nuvola Scura Industries" была твоим детищем в МОЕЙ кампании. Моей! Благодаря моим связям ты получил свои первые контракты. Ты обязана мне ВСЕМ, — пыхтит он, отталкиваясь от кресла, заставляя его завалиться на бок. — Если я умру из-за того, что ты не сделаешь этого, я позабочусь о том, чтобы все секреты, которые у меня есть на тебя, твою мать, твоего дядю, твоего телохранителя-садиста, эту сопливую проститутку, которую ты называешь своим финансовым директором, и даже ту маленькую киску, Клэр, которую ты держишь, - все были раскрыты. Ты сможешь пережить последствия, но смогут ли они? Готов ли ты подвергнуть их опасности? А ее?

Чарльстон кладет конверт на мой стол, ворчит, наклоняясь, чтобы поднять стул, и выходит из кабинета как раз в тот момент, когда Клэр возвращается за свой стол.

21

КЛЭР

Впервые с тех пор, как я его знаю, Чарльстон проходит мимо меня, не называя меня кондитерским изделием и не заставляя чувствовать себя неловко. Тишина среди людей, работающих в кабинках, в сочетании с их молчанием заставляет меня задуматься, что же произошло, пока я сидела в бухгалтерии. Эдвард стоит перед закрытой дверью Джулиана. Он тянется к ручке, но потом останавливается и уходит.

Я не знаю, что сделал Чарльстон, но я уверена, что именно мне придется убирать за ним след хаоса, который он оставил. Тихонько постучав в дверь кабинета Джулиана, я слышу резкость в его голосе:

— Войдите.

Сердце колотится в груди, когда я вхожу и закрываю за собой дверь. Джулиан стоит перед окнами, его рука лежит над головой, как подушка, и он упирается в нее лбом. Розовый оттенок его кожи свидетельствует о том, что гнев угасает. Я без колебаний иду к нему, готовая обхватить его руками, но на уме у меня совсем другое.

Одна рука тянется вверх, чтобы погладить его по лицу, а другая тянется вниз, лаская его промежность. Шок от моего прикосновения прорывается сквозь его гнев. Он слегка улыбается и целомудренно целует меня.

— Что он сделал, чтобы разозлить тебя? — Слова звучат так мягко, что я едва слышу их.

Джулиан прижимается лбом к моему.

— Существует.

Чахлая усмешка и робкая улыбка побуждают его следовать за мной, пока я веду его к креслу. После того как Джулиан садится, я опускаюсь перед ним на колени, и его глаза следят за каждым моим движением. Мои руки расстегивают пуговицы на его брюках, тянут молнию вниз и обхватывают талию. Тонкий скрип подушки его кресла нарушает тишину, когда он приподнимается, чтобы я спустила его боксеры.

Моя единственная цель - расслабить его, заставить его вспомнить, что даже в самые тяжелые дни я буду рядом, чтобы он почувствовал себя лучше. Его член мягкий, пока я не возьму его в руки. Моя рука медленно двигается вперед-назад, катализируя его эрекцию, и я настраиваю себя на то, чтобы не задеть его зубами снова.

Гладкая головка его члена входит в мой рот, вызывая у Джулиана стон. Он опускает руки на подлокотник, а я устраиваюсь поудобнее с его растущей эрекцией у себя во рту. Я обхватываю губами головку, нежно посасывая и проводя языком вниз к основанию.

Чем больше он стонет, тем лучше я чувствую себя в этот момент. Я хочу, чтобы мой рот был единственным ртом, о котором он думает, когда представляет, как ему сосут член. Во мне растет уверенность, что Джулиан Блэквелл хочет меня, что он кончает только ради меня и хочет, чтобы его член был только во мне.

Каждое облизывание, каждая ласка и посасывание его увесистых дюймов возбуждают меня и делает влажной для него. Я хочу чувствовать его внутри себя, но не хочу быть эгоисткой в этот момент. Я хочу закончить начатое, и я хочу, чтобы он кончил в мой рот.

Моя голова покачивается вверх-вниз, а губы прикрывают зубы, чтобы избежать моего последнего номера, исполненного для Джулиана.

— Трахни меня Клэр, иди сюда, — приказывает он, нарушая мой план, чтобы он кончил мне в горло.

Джулиан притягивает мое лицо к себе и целует меня, торопливо расстегивая мои брюки и стаскивая их вниз. Я вытягиваю одну ногу, чтобы встать в позу над его промежностью. Джулиан испускает вздох облегчения, когда я сажусь на его член. Он входит в меня до упора, при этом я сижу лицом к нему, а его руки направляют мое тело.

— Да, — выдыхает он, когда мы двигаемся в унисон. Наш ритм набирает обороты, когда Джулиан встает, так и не выскользнув из меня, чтобы положить меня на спину на столешницу своего стола. Он входит и выходит из моей киски, контролируя ситуацию, чтобы быстро довести меня до оргазма.

Звуки и аромат, которыми мы окрестили его кабинет, создают воспоминания, которые я никогда не забуду. Чем быстрее он трахает меня, тем дольше я хочу, чтобы это продолжалось. Давление и удовольствие сочетаются, заставляя меня стонать под его толчками.

— Вот так девочка. Кончай для меня, Клэр. Кончай на меня. — Его слова звучат хрипло, и я взрываюсь, когда он сам кончает короткими толчками, пока я не чувствую, как его кульминация снова опрокидывает меня опустошая.

Мой пульс учащается, когда Джулиан наклоняется ко мне и нежно целует меня, прежде чем вытащить из меня свою размягчающуюся эрекцию.

— Спасибо тебе за это. — Его голос мягкий, почти извиняющийся за то, что такая простая вещь, как секс, может быть стабилизатором настроения.

— Тебе не нужно благодарить меня, Джулиан. — Я позволяю ему помочь мне встать со стола. Скользнув обратно в штаны, и поворачиваюсь к его столу замечая толстый конверт. Я беру его, поднимаю бровь и протягиваю ему. — Что это?

— Чарльстон принес это в качестве взноса на мою политическую кампанию.

— Так ты решил баллотироваться? А разве пожертвования не должны отслеживаться? Правительственный надзор и все такое? — Спрашиваю я его.

Джулиан пожимает плечами.

— Чарльстон сказал, что у него неприятности и ему нужно, чтобы я выдвинул свою кандидатуру, чтобы пропустить эти деньги через кампанию.

— Ого. Звучит незаконно.

Он кивает.

— Очень даже. Точнее звучит, как отмывание денег.

— Ты собираешься это сделать? — Спрашиваю я. Меня бесит, что после всего, через что Чарльстон заставил пройти свою семью, он все еще ставит Джулиана в невозможные ситуации.

— Возможно, мне придется, Клэр. У него много секретов. Не только его, но и моих, Эдварда, Фионы, моей матери, этой компании, моего дяди. У него даже есть кое-что на твоего отца.

— Что? Как так получилось? — Мой пульс учащенно бьется, поскольку единственные образы моего отца, это кусочки из моего детства, первые десять лет нашей с ним жизни и воспоминания о нем в видеороликах с моей мамой. У человека на этих видео не может быть секретов, которые могли бы пригодиться такому человеку, как Чарльстон Блэквелл.

— Чарльстон убил женщину, проститутку, которую держал в качестве любовницы. Он застрелил ее после того, как она пригрозила раскрыть их роман. Ему помогли вывести ее из дома. Этот человек потащил меня за собой, чтобы избавиться от ее тела, но пистолет оставил себе.

— О Боже, — задыхаюсь я. — И это было в то время, когда он работал судьей?

Джулиан качает головой.

— Вообще-то, это было гораздо раньше, и это привело к тому, что моя мать ушла от него. Чарльстон не разрешал мне жить с ней и вымещал свое разочарование на мне. Об этом я тебе рассказывал. А вот о чем я не рассказывал, так это о том, что примерно три или четыре года спустя Эдвард стал ночевать в поместье. Чарльстон вернулся домой, ему это не понравилось, и он выбил из меня все дерьмо.

У меня наворачиваются слезы, но я все еще не понимаю, как это связано с моим отцом.

— Я был так зол на него, сломлен физически и эмоционально, что взял пистолет, из которого он убил ту проститутку, и выстрелил в него.

Я поворачиваюсь, как будто Чарльстон вот-вот войдет, и бросаю взгляд на дверь его кабинета.

— Он выжил, но твой отец сыграл в этом большую роль. Он забрал пистолет и избавился от него, но убедил Чарльстона прекратить избивать меня, иначе пистолет попадет в полицию вместе с информацией о местонахождении захороненного тела. Благодаря тому, что твой отец спрятал пистолет, я избежал тюрьмы за покушение на убийство, а Чарльстон избежал тюрьмы за все, что он сделал со мной, и позволил ему избежать наказания за убийство.

— Я... как... я не знаю, что сказать. Это не похоже на человека, который любил меня, на человека, который отбивался от угонщиков, чтобы добраться до меня, и потерял свою жизнь, пытаясь спасти меня...

Джулиан прерывает меня.

— Дерек был именно таким! Он отдавал всего себя людям, которых любил. Я всю жизнь любил его и Эдварда как братьев, потому что они уберегли меня от этого животного. И в ответ я забочусь о том, чтобы они ни в чем не нуждались. Эдварду не нужно быть главой моей охраны ни по какой другой причине, кроме как терзать себя чувством вины за то, что я получил самые страшные побои в своей жизни, потому что Чарльстон обнаружил его спящим в моей постели.

— Все это произошло в поместье? В доме, где я сплю? В доме, где мы тренируемся и живем?

— Он был отремонтирован и переделан, Клэр.

— И ты сказал, что Кармин Скарпеле мафиози? В тот вечер я чувствовала себя ужасно. Опасный человек, которого я пригласила на свой день рождения и все такое, когда вокруг меня расхаживает убийца, оскорбляя всех и провоцируя Эдварда и Фиону при каждом удобном случае! Даже не буду говорить, как Чарльстон заставляет меня ползать по коже, когда называет меня Эклер.

— Клэр, не надо.

— Ты сказал мне, что если я узнаю, что сделал Кармин, я захочу его убить. Раз уж ты так откровенен, то какое отношение ко мне может иметь совершенно незнакомый человек? Скажи мне сейчас, Джулиан.

— Он босс мафии, который занимается угоном автомобилей. Был и остается им. Он нанимает уличных преступников, чтобы те угоняли машины, а поскольку ему принадлежит множество складов в доках, он помещает машины прямо в грузовые контейнеры, как только их угоняют. Они уже на полпути в море, прежде чем их успевают объявить в розыск.

Моему мозгу требуется некоторое время, чтобы соединить все точки. Мой разум перебирает в памяти все разоблачительные сведения, которые сообщает мне Джулиан. Этого не может быть…

— Он убил моего отца?

— По моим сведениям, это было не специально. Парень, который украл тогда вашу машину, не ожидал, что твой отец будет бороться за тебя. Твой отец не позволил парню уехать с тобой на заднем сиденье. Дерек получил пулю, а тебя вытащили. Мне жаль, Клэр.

— Так что с ним случилось? С человеком, который стрелял в моего отца?

Джулиан отводит взгляд.

— О нем позаботились.

— Кто? Ты? Эдвард?

— Армандо. — Я занимаюсь корпоративным убийством Кармина, а он - уличной стороной дела. Я знаю, что это много, Клэр.

— Это не просто много, Джулиан, это недостающая часть огромной гребаной головоломки, которую я так долго пыталась собрать. Почему кто-то вроде тебя взял меня к себе? Обучаешь меня, как будто я претендую на роль наемника? Ты воюешь с боссом мафии! Твое чувство вины и преданность моему отцу...

— И это уберегло тебя, — заикается он сквозь стиснутые зубы. — Я устал скрывать все это от тебя, Клэр. Если ты готова продолжать отношения со мной...

На этот раз я прерываю его:

— Не делай этого со мной. Ты мог бы сказать мне об этом до того, как засунул свой член мне в глотку.

— Я дал тебе то, что ты хотела. Я не всегда хороший человек, Клэр. Я не всегда делаю правильный выбор. Большую часть дня я нахожусь в полном дерьме, и единственное, что помогает мне оставаться в здравом уме, это моя цель. Моя цель - сохранить эту компанию такой прибыльной, какой она есть, потому что в ней работают тысячи людей, и защита тебя - часть этой цели.

— Мне нужно время, чтобы разобраться со всем этим.

И, словно звонок, завершающий боксерский раунд, мой телефон выкрикивает свою заурядную мелодию со стола прямо за закрытой дверью его кабинета. К счастью, это Дэнни. Как раз то, что мне нужно, чтобы отвлечься от этой катастрофы, которую Чарльстон умудрился оставить позади.

— Привет, Дэнни. Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я.

— Намного лучше. Слушай, я собираюсь быть рядом с твоим офисом позже, около четырех. Если хочешь, я могу пригласить тебя куда-нибудь, как и обещала, чтобы отпраздновать твой день рождения.

— С удовольствием. Тебе ведь все равно, будет ли Бонни? — Спрашиваю я. — Не думаю, что она собирается отпустить меня одну.

— И это прекрасно. Обещаю не спорить с ней. — В тоне Дэнни чувствуется неловкость, но я игнорирую ее и подтверждаю детали нашей встречи позже.

Закончив разговор с Дэнни, я заглядываю в кабинет Джулиана.

— Я иду на встречу с Дэнни сегодня вечером.

— Клэр, я не думаю, что это хорошая идея.

— Хорошо, что это не твоя идея. Бонни будет с нами, на дежурстве. Я просто предупредила тебя, потому что мне нужно выбраться из этого офиса. Вонь от Чарльстона и его шлейфа дерьма пожирает все на своем пути. Кто-то должен всадить в него пулю.

Я делаю паузу, качая головой и понимая, что думаю, как Блэквелл, а не как Сью-Эллен Андерсон. На данный момент она - единственный разумный человек, которого я знаю, и самое поганое, что у меня нет ни одного яркого воспоминания о ней. Они все на видео, фотографиях и в голове двухлетней Клэр.

Мне нужно проветрить голову, разобраться со всем этим. Я оставляю все это дерьмо здесь, и ухожу с Бонни и возвращаюсь в здание только позже, чтобы забрать Дэнни и пойти поесть. Это единственный кусочек нормальной жизни, который мне сейчас нужен.

Бонни поворачивает и направляется в незнакомый мне район залива. Только когда Бонни замечает резкую смену обстановки, она заговаривает.

— Дэнни, я знаю, ты говорила, что это место популярно...

Дэнни прерывает Бонни.

— Так и есть. Есть один авторитетный человек, его зовут Beef Belief, и он просто оценивает рестораны, а в этом месте, как предполагается, лучшее мексикано-японское фьюжн-меню на Западном побережье. Я умираю от желания пойти туда и очень хочу, чтобы вы, ребята, попробовали его вместе со мной.

— Дэнни, этот район - не для нас. Выбери другой. — Говорит Бонни Дэнни, останавливаясь на обочине и отказываясь ехать дальше.

— Хорошо, — отвечает Дэнни без всякой борьбы. Обычно, когда Бонни приказывает Дэнни что-то сделать, между ними разгорается нешуточный спор. Дэнни по натуре боец, когда дело касается Бонни, но, думаю, раз это ужин в честь моего дня рождения, она может просто выбрать другое место для ужина.

К тому времени как Дэнни выбирает ресторан, солнце уже село, и вечерний воздух кажется живым. Сегодня всего лишь среда, но мы проезжаем мимо небольших ресторанчиков, внутри которых звучит живая музыка, и чувствуем себя как на выходных. Однако Дэнни везет нас еще дальше, минуя все места, которые кажутся интересными. Когда мы оказываемся в стейк-хаусе, я чувствую себя не в своей рабочей одежде. На мне одежда, в которой я занималась сексом и не думала о дальнейшем.

— Здесь нет парковки. — Бонни гримасничает, поворачиваясь через каждое плечо, чтобы посмотреть на окна машины. — Вы двое заходите внутрь, а я через секунду к вам присоединюсь.

Мы с Дэнни выходим из внедорожника и заходим внутрь, где на подиуме стоит ведущий. Я шепчу Дэнни:

— Думаю, нам нужно было забронировать столик.

Она пожимает плечами.

— Наверное, просто выйдем и позвоним, и они внесут нас в список заказавших столик. Обслуживание здесь дерьмовое.

Я следую за Дэнни на улицу, пока она держит телефон подальше от тела, чтобы поймать сигнал. Она идет прочь от ресторана, а я продолжаю идти за ней.

— Хочешь, чтобы я позвонила? Я ассистент Джулиана Блэквелла. Я могу заказать нам столик. — Говорю я ей.

— Нет, не надо. Я должна была сделать это заранее. Позволь мне все решить. О, смотри, тут есть кафе. У них наверняка есть вай-фай, и я смогу позвонить.

В этом нет никакого смысла, но я начинаю нервничать. Что-то не так.

— Эй, смотри, — я подталкиваю подбородок в сторону женщины, бегущей к нам по улице. — Разве это не Бонни? Что она делает?

— Мне жаль, Клэр, — голос Дэнни падает, когда она опускает руку на бок.

— БЕГИТЕ! — Крик Бонни доносится до меня, но уже слишком поздно. Что-то тупое ударяет меня по затылку, и слабый привкус олова щекочет горло, в то время как мир вокруг меня становится черным.

22

ДЖУЛИАН

Постоянная боль в мозгу, пульсирующая от самой сильной мигрени, которую я когда-либо испытывал, это не та боль, которую я люблю. Это не очень приятно. Я раздражен тем, что снова накинулся на Клэр, а она поступила именно так, как я считал нужным. Она ушла.

Первым делом я звоню дяде, который отвечает довольно быстро.

— Джулиан, мой мальчик, что происходит?

— Мне нужно на рыбалку, дядя, — говорю я ему.

— Да? Когда?

— Сейчас, если сможешь.

Он ворчит, и я слышу, как он разговаривает с кем-то из своих близких, скорее всего, с Винни, своим консильери. Когда он возвращается на линию, я ожидаю, что у него будет оправдание, почему он не может встретиться со мной. Вместо этого он удивляет меня.

— Встретимся на пристани. У меня есть немного корма для рыбы, и ты можешь отправиться в путешествие со мной.

— Эдвард тоже поедет, — говорю я ему.

— Я бы заволновалась, если бы он не поехал. — Армандо смеется и заканчивает разговор.

То, как мои сотрудники отводят взгляд, когда я обхожу кабинки в поисках Эдварда, говорит о том, что они получили по ушам. Надеюсь, это из-за того, что я набросился на отца, а не из-за того, что Клэр выебала все дерьмо на моем столе.

Когда я вхожу в дверь, Эдвард уже в офисе службы безопасности на противоположном конце этажа, и шок отражается на его лице, когда он поднимает рыжие брови.

— Какого черта? Ты не постучал? — Спрашивает он. Кабинет не такой большой, как мой, но из него открывается похожий вид на мост. Здесь один стол и стена с мониторами, которые подключены к различным частям здания.

Я окидываю взглядом помещение, но в кабинете нет никого, кроме него.

Эдвард вздыхает и говорит в монитор на своем столе.

— Я перезвоню тебе, Малия.

— Черт, извини. Нам нужно ехать на рыбалку. — Говорю я ему.

Он кивает и встает из-за стола, становясь передо мной, когда мы выходим из здания, чтобы отправиться к лодке моего дяди.

— Мне очень жаль, Эдвард.

— Все в порядке, Джулиан. Твои родители, в частности Чарльстон, действительно умеют вводить меня в мрачное состояние. Это нехорошо ни для меня, ни для тебя. Нам нужно вычеркнуть его из своей жизни.

— Это твой совет или доктора Мескала? — Спрашиваю я.

— Не все ли равно, если это правда? — Отвечает он, когда мы садимся в машину, чтобы поехать на частную пристань, куда мой дядя приходит и уходит, когда ему заблагорассудится.

— Думаю, нет. Я снова это сделал. Выложил Клэр все свои травмы и рассказал ей о Дереке.

Гнев, исходящий от моего старшего друга, не предвещает ничего хорошего на остаток дня.

— Как много ты ей рассказал, Джулс?

— Все, это причина, по которой мы отправляемся на рыбалку.

— Оставь это. — Эдвард фактически заставляет меня замолчать на всю оставшуюся дорогу до причала. Лодка дяди Армандо, "Акулья наживка", уже ждет нас, когда Эдвард заводит внедорожник в темный склад.

Армандо приветствует нас на борту, и Винни отчаливает от суши в бескрайние воды Тихого океана. Пока он выгружает ведра с кетами, очень похожими на чьи-то уши и пальцы, я обсуждаю с Чарльстоном все проблемы.

— Он собирается шантажировать меня, ну, нас, если я не отмою деньги через политическую кампанию. Ты что-нибудь слышал о долге, который он должен выплатить, дядя? Может, я смогу разобраться с ним и покончить с этим политическим дерьмовым шоу. Наша семья не может позволить себе привлекать внимание к политической гонке. Наверняка я столкнусь с каким-нибудь придурком, который будет не прочь раскрыть мои связи с семьей.

Армандо качает головой.

— Нет, но это не так уж и удивительно. Я изучу это и свяжусь с тобой. На самом деле мы ведь не хотели идти на рыбалку, верно? Мы просто собирались на экскурсию на закате, чтобы посмотреть на акул, понимаешь?

Ведра уже опустели, когда я спрашиваю:

— Хочу ли я знать, кто это был?

— Нет, советник Блэквелл, — говорит Армандо, ухмыляясь.

— Не начинай, — предупреждаю я, качая головой и надеясь, что мигрень не даст о себе знать. Армандо собирается что-то сказать, но останавливается, когда у меня звонит телефон. Я поднимаю трубку, хотя не узнаю номер.

— Это Джулиан Блэквелл? — Искаженный голос тут же заставляет меня включить громкую связь.

— Он самый. Кто это? — Спрашиваю я.

— Человек, у которого находится твоя девушка и ее друзья. Мне нужно три миллиона за безопасное возвращение Клэр Андерсон, Бонни Эдельман и Даниэль Эдельман. Наличными. Без маркировки и GPS-меток. У тебя есть два часа. Отправь смс на этот номер со словами: "Я готов оплатить счет", и твоему начальнику службы безопасности пришлют адрес, по которому ты сможешь забрать посылку.

— Мне нужны доказательства жизни.

На заднем плане раздается какое-то шушуканье, прежде чем я слышу, как кто-то отдает команды. Мгновение спустя меня охватывает облегчение, когда в трубке раздается голос Бонни.

— Джулиан, — хмыкает она, — ты же знаешь, который сейчас час? Время пошло. Мы в порядке.

Похититель снова берет трубку.

— Достаточно доказательств? Принеси мне мои деньги. Тик-так. Ты слышал своего маленького приятеля, время пошло.

Звонок прерывается, прежде чем я успеваю задать еще какой-нибудь вопрос. Армандо заставляет Винни на бешеной скорости доставить нас обратно на берег.

— ЧЕРТ! — Кричу я в небо, когда мы садимся в машину, и у нас остается всего час, чтобы собрать деньги. — Бонни спросила меня "знаю ли я, который сейчас час" утверждая, что время пошло и с ними все в порядке.

— Я засек часы Бонни, — говорит Эдвард, садясь за телефон.

Мы оставляем Армандо, который отправляется домой, чтобы собрать все наличные деньги, которые у него есть, чтобы помочь мне. У меня в сейфе дома всего полтора миллиона, но, когда Эдвард вносит последнюю четверть миллиона, я даю понять, что готов оплатить счет.

Мое сердце колотится в ожидании.

— Она - любовь всей моей жизни. Мы должны найти ее. Мы должны вернуть ее. Я должен все исправить. Мне нужно...

— Тебе нужно успокоиться, Джулиан. У нас есть деньги, и я только что получил адрес. Мы их получим, и все будет хорошо.

Не будет. Мы добираемся до адреса. Деньги бросают в мусорный контейнер, но Клэр здесь нет. Ни одной из девушек здесь нет. Мой мир рушится вокруг меня, и я понятия не имею, кого, черт возьми, мне нужно убить, чтобы вернуть ее.

23

КЛЭР

— Клэр, вставай. — Резкий шепот Бонни доносится до меня откуда-то издалека.

Голова раскалывается, когда я делаю глубокий вдох, вдыхая всепоглощающую мерзкую вонь вокруг. Тошнота сковывает мое тело. Кажется, что мой желудок сворачивается сам по себе, и меня тошнит на цементный пол.

— Кто меня ударил? — Спрашиваю я.

— Засранец номер три, — Отвечает Дэнни из своего угла комнаты.

Пыльные серые стены и грязный цементный пол холодны на ощупь. В комнате нет окон, и я вижу, что Бонни и Дэнни сидят у стены. У меня болит вся правая сторона тела.

— Где мы? — Спрашиваю я их.

— Мусорная комната, — отвечает Бонни.

— Что? — Мои глаза с трудом фокусируются. Над нами висит один тусклый желтый свет от фонаря. — Где? Что случилось?

— На тебя напали, — говорит Бонни. — Я пыталась добраться до тебя вовремя. Я даже успела сделать несколько выстрелов, пока кто-то не набросился на меня сзади. Я не могла драться, потому что у них уже были вы двое. Они бросили нас сюда, и я уверена, что план состоит в том, чтобы убить нас.

— Мне очень жаль, — хнычет Дэнни, прежде чем разрыдаться. — Это все моя вина. Я не знала, что он этого хотел.

— Кто и чего он хотел? — Спрашивает Бонни.

— Мы зовем его Судьей. Я не знала, как его зовут, пока не увидела его в ночь празднования дня рождения. Он тот, который старше… стоял рядом с Джулианом. Вот почему я ушла раньше. Я не хотела, чтобы он меня видел, но он позвал меня для оказания последней услуги.

— Чарльстон? — Спрашиваю я.

Дэнни кивает.

— Год, когда умерла наша мама, был для меня неудачным. Я то и дело попадала в неприятности, и судья сказал, что снимет с меня судимость, если я окажу ему услугу.

— Какую услугу? — Спрашивает Бонни, в ее глазах нарастает ужас перед правдой сестры, от которой она не смогла ее уберечь.

— Я приходила на вечеринки со школьными девчонками. Нам всем платили за то, чтобы друзья Судьи были счастливы. Есть фотографии, видео... — Дэнни с трудом выдавливает из себя слова. — Он сказал, что просто хочет убрать Клэр с дороги.

— Я убью его, — рычит Бонни. — Тебе было шестнадцать, шестнадцать, черт возьми. То, что он делал с тобой, и с другими девочками, было незаконно. Он должен быть в тюрьме или под ней, если я добьюсь своего.

— Тебе придется встать в очередь, — вздыхаю я, наконец придвигаясь к ним поближе. Нас не удерживали, просто кинули в грязный подвал, где на другой стороне комнаты громоздится тонна мусора.

Дэнни качает головой:

— Одна из девочек очень сильно пострадала. Ее родители устроили из этого большой скандал, в результате чего судья ушел в отставку, а вечеринки прекратились. Я думала, что мне ничего не грозит, пока он не появился на твоем дне рождения. Мне так жаль, Клэр.

— Хватит извиняться за это пятно дерьма. Что мы делаем, чтобы убраться отсюда к чертям? — Спрашиваю я.

Я стою, мои глаза сканируют каждый дюйм комнаты в поисках чего-нибудь, что поможет нам сбежать. Бонни встает и подходит ко мне.

— Стой спокойно, следи за моими пальцами, — говорит Бонни, проводя пальцем взад-вперед перед моими глазами. — Я не хочу, чтобы ты убегала отсюда, если собираешься потерять сознание от сотрясения мозга или еще чего-нибудь.

— Я в порядке, — говорю я ей, убирая ее руку от своего лица.

— Нет, но ты должна помочь мне вытащить нас отсюда. За дверью трое парней. Не думаю, что есть кто-то еще. Они с кем-то разговаривают, и не похоже, что они собираются выпустить нас отсюда живыми. — Говорит Бонни торопливым шепотом.

— Откуда ты знаешь? — Спрашиваю я.

— Потому что я слышала, что они получили свои деньги. Джулиан, наверное, заплатил им. У меня было всего несколько секунд, чтобы передать Джулиану закодированное сообщение, но я не знаю, понял ли он его или Эдвард. Так что нам нужно потянуть время, чтобы дать им возможность добраться до нас.

— Что, по-твоему, мы должны сделать? — Мои глаза слезятся, когда они перемещаются из одного угла в другой по безнадежной комнате. Здесь нет ни задней двери, ни окна, через которое можно было бы выбраться. Есть только один вход и один выход.

Мужество, светящееся в глазах Бонни, неоспоримо и заразительно, когда она смотрит между мной и Дэнни.

— Мы будем сражаться.

Бонни поглаживает меня по плечу, чтобы унять мое волнение, но именно поэтому мы тренируемся каждое утро как по часам. Хотя я и представить себе не могла, что через миллион лет эта рутина пригодится, это один из моментов, когда Джулиан может посмотреть на меня и сказать: "Я же тебе говорил". У меня сердце замирает при мысли о нем и папе.

— Дэнни, иди сюда, — приказывает Бонни. В голосе Бонни нет типичной любви или привязанности. Нет даже намека на родительский авторитет, который она обычно использует, обращаясь к нам. Это та сторона Бонни, которая смертельно опасна и с которой не стоит шутить.

Я чувствую, как учащается мой собственный пульс, когда она рассказывает нам о плане. Он смелый, но единственный, который у нас есть. Дэнни начинает действовать по схеме: она тащит один из мусорных пакетов в угол, подавляя рвотный рефлекс на каждом шагу. Как только она сгибает его в длинную трубу, которая с другого конца комнаты может показаться телом, она начинает кричать во всю мощь своих легких.

— Клэр, вставай! Пожалуйста, Клэр! Клэр! — Кричит Дэнни на мусор.

Бонни присоединяется к ней, чтобы сцена звучала реально, но она стоит у двери, так что кто бы ни вошел, ему придется пройти мимо нее.

— Что случилось?

— Нам нужна помощь. ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ! Пожалуйста, помогите нам!

Я приседаю за дверью, ожидая своего часа.

Я слышу, что кто-то идет, и молча указываю на дверь. Сердце громко стучит в ушах, когда кто-то приоткрывает дверь.

— Отойдите от двери. Что происходит?

Бонни демонстрирует лучшую актерскую игру, которую я когда-либо видела.

— Это наша подруга, Клэр. Она не дышит. Ей нужна помощь. Вы должны вытащить нас отсюда. Минуту назад она сидела и разговаривала с нами.

Парень размахивает пистолетом, жестом показывая Бонни, чтобы она сделала несколько шагов назад. Дэнни все еще плачет и нависает над мусором в углу, когда мужчина заходит внутрь. Я бью по нижней половине его ног, в то время как Бонни бежит и прыгает по верхней половине его тела, заставляя его споткнуться о меня.

Мужчина падает на землю, ударяясь головой о цемент с неприятным звуком. Бонни без труда выхватывает пистолет из его руки, а затем пригибается и выскальзывает из двери. Я не хочу оставлять ее одну защищать нас, но у меня нет оружия.

Тишину пронзают выстрелы.

— Ложись! — Кричу я Дэнни.

Я не хочу оставаться здесь. Я жестом приглашаю Дэнни подойти ко мне, где мы выхватываем ключи у потерявшего сознание парня, у которого под головой теперь запекшаяся кровь. Я не узнаю его лица, но глаза Дэнни слезятся, как будто она снова собирается плакать.

— Не надо, не сейчас. Мы поплачем позже, — предупреждаю я. — Все в порядке. Мы собираемся посмотреть, можем ли мы как-то помочь Бонни.

Дэнни кивает, и мы выскальзываем из мусорной комнаты в более просторное помещение, выходящее на погрузочную площадку. Здесь есть три цементные площадки с достаточным пространством для заезда больших грузовиков с коробками или мусоровозов и металлические ворота, чтобы закрыть их. Грузовиков здесь нет, только хлипкий складной стол с тремя хлипкими складными стульями. Свет здесь достаточно яркий, чтобы заставить меня прищуриться.

Ворота одного из гаражей открыты. Знак надежды на то, что мы выберемся, поскольку они ведут прямо на улицу. На полу возле кнопки, которая, вероятно, и подняла ворота, лежит тело. Три пулевых отверстия и брызги крови окружают его, пока мы с Дэнни спешим мимо него, чтобы выбраться наружу. Как только мы оказываемся снаружи, раздаются звуки борьбы.

Звуки ворчания, стоны и боевые проклятия Бонни вызывают во мне все, что я тренировала с ней, и я спешу ей на помощь. Последний парень - большой ублюдок. Я не успеваю добежать до нее, чтобы нанести ему двойной удар, как первому парню. Он обхватывает ее за талию, поднимает в воздух и швыряет на землю. При этом пистолет выскальзывает из ее руки.

Бонни пытается вернуть оружие, но огромный мужчина с помощью своей толстой руки, похожей на ствол дерева, поднимает пистолет в воздух и обрушивает его на заднюю поверхность бедра Бонни. Тошнотворный звук ломающейся кости приводит меня в ярость, и я кричу изо всех сил, бросаясь к нему.

Он хмыкает и стоит на месте, потому что мы оба знаем, что налететь на него - то же самое, что налететь на кирпичную стену. Однако я не пытаюсь с ним бороться. Я лишь пытаюсь отвлечь его достаточно долго, чтобы Бонни смогла уползти.

Когда я настигаю гигантского похитителя, он готовится к удару, но я ныряю между его ног и бью его правой ногой за колено. Он тут же падает, и этого времени хватает Бонни, чтобы схватить упавший пистолет, нажать на курок и прострелить мужчине ногу.

— Ты не собираешься его убивать? — Спрашиваю я ее.

Она отплевывается, все ее лицо покрыто пятнами пота, грязи и боли, и качает головой.

— Джулиан и Эдвард захотят, чтобы хотя бы один из них остался в живых.

Вид приближающихся фар заставляет меня нервничать. Бонни приставляет пистолет к машине и говорит:

— Спрячься за меня, Клэр.

Я никогда не думала, что буду рада увидеть одно из самых раздражающих лиц в своей жизни, но то, что она выходит из машины, повергает нас обоих в шок. И тут я понимаю. Шок на ее лице – это потому, что я жива. Шок, проходящий через мое тело, резко возрастает, когда я спрашиваю ее:

— Что вы здесь делаете, мисс Марзано?

24

ДЖУЛИАН

— Мы в двух минутах езды, поднимите в воздух беспилотник и приведите в готовность бригаду чистильщиков. — Эдвард разговаривает по телефону с людьми, солдатами преступной семьи Марзано, которыми он без труда командует. Поездка на склад, расположенный неподалеку от пристани, раздражает меня, но откуда нам было знать?

В часах Бонни есть GPS-метка для подобных случаев. Первое, что делают похитители, - забирают мобильные телефоны, чтобы уничтожить их. По протоколу она должна отдать часы Клэр. Хотя я надеюсь, что они все еще вместе, по крайней мере, я знаю, что маячок, за которым мы следим, ведет к Клэр.

Как только мы сворачиваем на широкую улицу без названия, я понимаю, что мы приближаемся к полосе для грузовиков, которые загружаются и разгружаются в ряд складов. Возле машины с открытой водительской дверью кто-то стоит в нескольких футах.

Я могу различить комок на полу, кого-то сидящего на земле и двух человек, стоящих рядом с погрузочной площадкой. Только когда мы подходим ближе, фары машины открывают тревожную картину.

Эдвард выпрыгивает из машины первым, настаивая, чтобы я держался позади, но я не могу, не с тем, что я вижу.

— Мама, что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, переводя взгляд на Клэр и Бонни, чья нога согнута под странным углом, и ужас ее ранения отражается на ее измученном болью лице.

Бонни нацелила пистолет на мою мать, но только когда я подхожу ближе, я вижу пистолет в руке Бьянки.

— Я пришла помочь тебе, — пролепетала Бьянка.

— Клэр? Ты в порядке? — Спрашиваю я, когда Эдвард делает осторожные шаги к лежащему на полу мужчине с пулей в ноге.

— Я в порядке. Немного ушиблась, — отвечает Клэр. — Там внутри еще двое.

— Вы с Дэнни садитесь в машину, — говорю я ей, но звук выстрела из маминого пистолета, досылающего патрон в патронник, заставляет всех прекратить движение.

— Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, Джулиан. Это должно закончиться. — Слова Бьянки холодны, когда она поднимает пистолет и направляет его на Клэр. — Пришло время.

— Время для чего? — Спрашиваю я, наклоняясь так, чтобы Бьянка не видела, как я подаю сигнал Клэр и Дэнни, чтобы они шли к Эдварду. Чем ближе я подхожу к машине, тем больше вещей встает на свои места. Я вижу огромную сумку с деньгами на пассажирском сиденье. — Откуда у тебя деньги от выкупа, Бьянка?

Обида в ее глазах, когда она поворачивает ко мне лицо, сменяется гневом.

— Ты смеешь называть меня этим именем? Я твоя мать. Я стольким пожертвовала ради тебя, и все, что ты хочешь сделать, это выбросить это на ветер ради какого-то подростка, который, вероятно, не знает разницы между счетом и фактурой. Достаточно того, что ты нанял ее, но теперь? Я видела это в ночь вечеринки. Ты такой же, как и твой отец, и она собирается натравить тебя на меня.

Я встаю между ней и Клэр, оказываясь на пути пистолета.

— Эдвард, уведи отсюда девочек и отведи этого парня в один из мясных шкафов Армандо.

Эдвард вздыхает. Пауза перед его словами говорит мне, что он готов протестовать, но он этого не делает.

— Как скажешь, Джулиан.

Клэр, с другой стороны, не такая покладистая.

— О чем, черт возьми, она говорит?

— Она думает, что я собираюсь... — Я делаю паузу, потому что, по правде говоря, тоже не знаю, и поворачиваюсь к матери. — Подожди, чем я похож на Чарльстона? Я не женат. Я не изменяю своей жене. Клэр не какая-то любовница, чтобы сталкивать меня с тобой. Она - любовь всей моей жизни.

Бьянка выстреливает в воздух.

— Скажи это еще раз, и я продырявлю твой толстый череп. Я люблю тебя, но ты не можешь быть таким глупым. Ты все разрушаешь. Клэр не может уйти отсюда живой. У Чарльстона была одна гребаная работа. Убедиться, что эта сука уйдет вместе с мусором. Ты бы вернул свои деньги за время гонки за счет взносов на кампанию.

— Дело не в деньгах, — говорю я ей. — Дело в том, что ты и Чарльстон всегда пытаетесь манипулировать мной. Почему ты думаешь, что убийство Клэр, лишение меня одного из немногих людей, которые приносят мне радость... Почему ты думаешь, что ее убийство принесет кому-то из вас пользу?

Убей блядь Чарльстона.

Я делаю шаг ближе к Бьянке, чтобы она сосредоточила все свое внимание на мне, потому что в глубине души верю, что она не выстрелит в меня. Если она прошла через все это, чтобы защитить меня, то теперь она меня не убьет. А может, убьет? Она собирается защитить меня от самой себя.

— У меня есть идеальная женщина для тебя, Джулиан. Всегда была. Тебе надо было только обратить внимание на нее. — Ее слова вылетают быстро, неустойчиво, и я начинаю беспокоиться о том, что она впадает в безумие. — Все бы сложилось как нельзя лучше. Она красива, вы уже работаете вместе, Фиона подошла бы тебе идеально.

Еще один шаг - и ее внимание сосредотачивается на мне и только на мне, заставляя ее направить пистолет прямо в центр моей груди.

— Это был твой план, мама? Серьезно Фиона? Ты собираешься застрелить своего единственного сына, потому что он любит женщину неугодную тебе?

Она неудержимо рыдает.

— Ты всегда выбирал кого-то другого. Как и Чарльстон выбирал кого-то другого. Он был в долгу передо мной, и ты тоже. Ты должен мне это.

Я протягиваю руку. Из-за таких мужчин, как мой отец, все это и происходит. Такие мужчины, как мой отец, доводят до безумия таких женщин, как моя мать.

— Я никогда никого не выбирал вместо тебя, мама. Ты бросила Чарльстона, и я платил за это неделю за неделей, ломая кость за костью. Иначе он убил бы нас обоих. Он почти убил меня. Отдай мне пистолет. Я никого не выбираю вместо тебя. Я выбираю наконец-то себя.

Я вижу, как колеблется ее решимость, когда она опускает пистолет, но через мгновение меняет свое решение. Бьянка поднимает пистолет. Раздается звук пули, попавшей ей в плечо справа от меня, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, откуда она прилетела. Молния, с которой она беззвучно отлетает назад, заставляя пистолет выпасть из ее руки и сохраняя ей жизнь, - признак феноменального стрелка.

Ее крики боли переходят в рыдания, когда она опускается на землю, оставляя кровавый след от раны на боку машины.

25

КЛЭР

Что за хрень и почему?

Я до сих пор не могу собрать все воедино, да и не хочу в данный момент. Три черных фургона с тонированными стеклами подъезжают к машине Бьянки Марзано, которая сидит на корточках и смотрит на Джулиана, который выбил у нее из рук пистолет.

Бонни подхватили и куда-то унесли, Бьянку загрузили на заднее сиденье, а Дэнни все еще испытывает чувство вины за свои действия во время сегодняшнего хаоса. Джулиан подходит к нам обоим, притягивает меня к себе и нежно целует в лоб, прежде чем отшатнуться от запаха, покрывающего каждый сантиметр моего тела.

— Черт, что это за запах? — Спрашивает он.

Я бросаю взгляд через плечо.

— Они держали нас в комнате для сортировки мусора. Раз они не надели маски, значит, не собирались нас отпускать. Наверное, оставили бы нас в той мусорной комнате, где никто не нашел бы тела. Бонни спасла нас. Она взяла себя в руки и провела меня через это, вытащила нас сюда, где сама подвергла себя опасности.

К нам подходит Дэнни, из ее глаз текут слезы.

— Джулиан, мистер Блэквелл, мне очень жаль, что все так вышло. Я не знала, что судья хочет именно этого. Он просто попросил меня занять Клэр, пока он будет говорить с вами. Он никогда не говорил, что эти люди заберут нас. Мне очень жаль.

— Чарльстон шантажировал ее, Джулиан, — говорю я ему. — Это не ее вина.

— Я слишком хорошо знаю, на что способен Чарльстон Блэквелл. Давай отвезем тебя домой, а Бонни - в больницу. — Говорит Джулиан торжественно.

Мое любопытство не позволяет мне просто так уйти.

— Что ты собираешься делать со своими родителями?

— Откажусь от них, похороню одного, а второго посажу в мягкую комнату, где она не сможет больше никому навредить. — В словах Джулиана звучит уверенность, пока он ведет меня прочь от места, где я могла бы сделать свой последний вздох.

В мире не хватит душевых и ванн, чтобы отмыть память о травме. Хотя зловоние больше не висит вокруг меня как темное облако, воспоминания о телах, истекающих кровью на полу, преследуют меня в течение следующих нескольких дней и ночей. Звуки выстрелов заставляют меня просыпаться, давая мне новый набор ужасов, которые я вижу во сне наряду со смертью моего отца.

Мой распорядок дня с Бонни нарушается до тех пор, пока она не сможет вернуться на работу. Однажды утром, примерно через неделю после похищения, Джулиан удивляет меня, поджидая в тренировочной комнате.

— Я рад, что ты все еще занимаешься этим, пусть и в одиночку, — говорит он.

— Мне нужно что-то делать, иначе я сойду с ума. Я не могу перестать видеть это. Лужа крови под головой одного парня, брызги крови вокруг другого. Твоя мама держит на прицеле пистолет, потому что ты меня любишь.

Джулиан улыбается.

— Я не хочу бросаться этим словом, но я люблю Клэр, больше жизни люблю. Это не имеет смысла, как быстро все произошло, и я не жду, чтобы ты сказала это в ответ. Я здесь сегодня утром, чтобы попросить тебя поехать со мной куда-нибудь. Я должен тебе четыре дня, помнишь?

Это вызывает улыбку на моем лице.

— Да, я бы с удовольствием выбралась из этого города. Куда мы поедем? — Спрашиваю я.

— Есть клуб, в котором я состою, с поместьем на озере Тахо. Там тихо, есть стрельбище и подземелье. А еще им владеет человек, который, как мне кажется, может тебе помочь. Мы можем поговорить обо всем, о чем захочешь. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, но есть несколько вещей, которые я должен уладить до того, как мы уедем.

— Я пойду собираться. — Говорю я ему, и тут меня осеняет. — Что ты имеешь в виду, говоря о ком-то, кто может мне помочь? Ты хочешь, чтобы меня поместили в психушку, как твою мать?

— Нет! Клэр, нет. Доктор Мескал, Малия, специалист по травмам.

— Твоя бывшая - доктор извращенного секса? — Спрашиваю я со злостью и ревностью, выплескивающимися из меня.

— Наши отношения возникли примерно в то же время, когда твои мама и папа стали вместе жить. То, как они любили друг друга, было чем-то особенным. Неважно, что им было всего по восемнадцать, просто по тому, как Дерек ухаживал за ней, как уважал ее, как заботился о ней, а потом и о тебе, можно было понять, что ему пришлось отдать так много любви, потому что наше детство не позволяло нам этого.

— А как это связано с тем, что ты заставляешь меня ходить на терапию к твоей бывшей? — Спрашиваю я.

— Когда я встретил Малию, Дерек и Сью-Элл были как гребаные Купидоны, пускающие свои любовные стрелы в каждого. Мы с Малией были несовместимы. Мы были друзьями, которые пытались заставить себя быть кем-то большим, потому что это выглядело хорошо. Мы не продержались дольше нескольких недель. Она закончила Принстон вместе с нами и осталась на Восточном побережье, чтобы получить докторскую степень. Только после того, как ты и твой отец переехали сюда...

Я останавливаю его.

— Когда мы стали жить здесь?

— Сразу после смерти твоей мамы. Мы с Эдвардом были рядом, чтобы помочь твоему папе привыкнуть к одиночеству. Твоя мама, — он делает паузу, тепло улыбаясь, — она была организатором. Она все планировала, оставляла нам письма и записки. Напоминания о том, что не стоит ненавидеть себя за то дерьмо, которое с нами случилось. Напоминания о том, что не стоит заставлять мир расплачиваться за нашу травму, и напоминания о том, что за каждым нашим шагом будет следить маленькая девочка.

— У тебя есть письма от моей мамы? — Спрашиваю я.

— У меня есть одно письмо, которое я сохранил. Оно не длинное, но в основном в нем говорится о том, чтобы защитить Дерека от самого себя. Не позволять его горю поглотить щедрого человека, которым он стал. Не позволять ему быть одиноким и несчастным до конца жизни и дать ему возможность найти любовь после нее. Твой отец никогда не собирался жить дальше. После того как вы переехали, прошло не так много времени, всего два или три года, пока мы вместе строили Nuvola Scura Industries, когда нас было трое. Я с головой погрузился в работу, стал лицом компании, и мое прошлое вылезло наружу вместе со стрессом, связанным с созданием компании. Мне нужна была отдушина.

— И тогда появилась Малия?

Он кивает.

— Да, она рассказала мне о своей травматологической терапии после того, как столкнулась с Эдвардом. Мы поговорили в традиционной манере, а потом она порекомендовала мне подземелье, частный клуб, которым владел ее друг, и моя страсть к боли разгорелась.

— Хорошо. Я встречусь с ней. Если она смогла убедить кого-то вроде тебя быть комфортным и честно рассказать обо всем, что произошло, значит, она знает толк в своем деле.

— Спасибо, Клэр. Я обещаю, что будет весело. Но сначала мне нужно кое о чем позаботиться. Ну, кое о ком, раз уж ты только что вызвала меня на откровенность.

— О ком?

— Чарльстон уже давно получил по заслугам. Я собираюсь получить ответы на свои вопросы, а потом, если ты захочешь узнать, я поделюсь ими с тобой.

— У меня есть выбор?

Джулиан притягивает меня к себе и нежно обнимает, шепча мне в макушку.

— Прости, что просто вывалил на тебя все свое дерьмо. Я должен был дать тебе выбор, но что будет дальше? Я не хочу усугублять твои кошмары, я хочу защитить то, что осталось от этой прекрасной души.

Он отстраняется, позволяя своему рту опуститься на мой для поцелуя, который напоминает мне, как сильно он мне нравится, как сильно я забочусь о нем и возможно, просто... люблю его.

26

ДЖУЛИАН

Эдвард движется в ночной тишине, как пантера на охоте. Мы вместе охотимся на крупную дичь, поджидая в полумраке загородного клуба Mahogany Tuscan. На парковке стоят десятки роскошных автомобилей, и женщина, которую мы послали внутрь, должна выйти с нашей целью через несколько секунд.

Я встречаюсь взглядом с Эдвардом, когда пухлая брюнетка обхватывает Чарльстона за плечи, прижимается к нему и целует в шею, а он прижимает руку к ее попке. Он сжимает ее, пока ведет к своей машине. Он даже не пытается подождать, задирая ее платье, чтобы трахнуть ее возле машины.

Я качаю головой, подходя к нему сзади. Он вздрагивает, когда видит мое лицо в маске в отражении окна позади нее. От быстрого удара головой о раму "роллса" он мгновенно теряет сознание. Эдвард поднимается, чтобы оттащить Чарльстона, а я поворачиваюсь к девушке.

— Спасибо, Рейчел. Вот, держи, и еще несколько тысяч за то, что он тебя трогал, — говорю я ей.

Она улыбается и тянется за пачкой денег.

— Ты всегда присылал мне отличных клиентов, Джулиан. Я бы сделала это бесплатно, ты же знаешь.

— Знаю, и именно поэтому я плачу тебе. Если ты в чем-то хороша, никогда не делай это бесплатно, — шучу я, а она смеется и уходит с десятью тысячами долларов в маленькой сумочке.

Эдвард усаживает Чарльстона в кузов фургона, а я без маски захожу в загородный клуб, чтобы взять ключи от его машины. Роллс-Ройс без водителя кажется пощечиной образу жизни, который Чарльстон пытается поддерживать, но похитить его гораздо проще. Посмотрим, как ему это понравится.

Когда мой отец наконец приходит в себя, он сидит в кресле рядом с истерзанными останками человека, которого Бонни оставила в живых ради нас с Эдвардом. Глаза Чарльстона бешено моргают, пока он спотыкается о слова.

— Что я здесь делаю? — Спрашивает он.

— Зачем ты мучил ту маленькую девочку? — Спрашиваю я его о Дэнни.

— Какую маленькую девочку? Я не мучил ее. Она сама просила меня делать с ней все это, — выплевывает Чарльстон.

Мы с Эдвардом смотрим друг на друга, когда я сжимаю кулак и бью его по лицу, разбивая губу.

— Тот факт, что это реакция, говорит о том, что ты делаешь это с таким количеством женщин, что уже и не уследишь. Почему Даниэль Эдельман, почему Клэр?

— Джулиан, пожалуйста, все это было планом твоей матери. Она сказала, что я в долгу перед ней. У нее был компромат на меня из-за убийства той девушки в прошлом году, и у меня не было выбора. Она велела мне просто занять Клэр, пока мы не добьемся твоего согласия баллотироваться.

Мы с Эдвардом снова обмениваемся недоуменными взглядами. Эдвард качает головой в сторону.

— Сколько девушек ты убил, Чарльстон?

Засранец выглядит так, будто пытается вспомнить, сосчитать их.

— Троих, только троих, о которых я знаю. Возможно, был кто-то, кого я сбил на обочине, но это, скорее всего, был олень или что-то в этом роде.

— Клэр, Бонни и Дэнни было бы шесть. Я должен держать тебя на этом мясокомбинате полгода только за это.

Чарльстон всхлипывает.

— Нет, это несправедливо. Я просто выполнял приказ. Ты же знаешь, как все это работает, Джулиан. Если бы я не сделал то, что сказала твоя мать, она бы натравила на меня Армандо. У нее был такой план. А если я все сделаю так, как она хочет, то она собиралась обвинить Скарпеле в смерти Клэр и Армандо.

— Что? — Мои глаза расширяются, когда я поворачиваюсь к Эдварду. — Немедленно позвони Армандо. — Я снова поворачиваюсь к мешку с дерьмом, породившему меня. — Рассказывай все, старик, прямо сейчас.

Чарльстон продолжает.

— Бьянка велела мне похитить Клэр. Мы бы использовали деньги, полученные в качестве выкупа, для финансирования твоей кампании. После того как она получит деньги, она должна была привезти тело Клэр в дом, где ты найдешь Клэр и твоего дядю мертвыми. Остальные двое разложились бы в мусорной куче. Ты обвинил бы Скарпеле и убил его. Бьянка взяла бы на себя управление семьей, пока ты баллотировался бы на политическую должность. Я бы вернулся в свой ближний круг, и мы снова стали бы семьей, ее слова не мои.

Я смотрю на Эдварда, который качает головой.

— Он не отвечает, Джулиан. Винни тоже не отвечает.

— Позови кого-нибудь, чтобы сломать дверь, если понадобится. Прямо сейчас. — Меня охватывает гнев на человека, который вымещал свою злость на юном Джулиане, не имевшем достаточно сил, чтобы защитить себя. Эта драка нечестная, но к черту ее. Жизнь несправедлива.

Сокрушительные удары моего кулака по разным частям тела отца приносят мне небольшое удовлетворение, но как только на костяшках пальцев проступает кожа, я заставляю себя остановиться. Его лицо едва узнаваемо.

Когда звонит мой телефон, на экране высвечивается несохраненный международный номер, и я отвечаю на звонок, радуясь, что слышу голос дяди.

— В чем дело, Джулс? За последние десять минут я получил тысячу пропущенных звонков от Эдди. Что случилось?

— Слава богу. Ма планировала убить тебя. Я только что выбил признание из Чарльстона, — подталкиваю я его ногой. Он хнычет, едва успевая подставить сломанную руку, чтобы защититься. Я плюю на него и продолжаю разговор.

Армандо смеется.

— Думаю, ты получил ответы на свои вопросы, а потом набросился на него, но ты всегда был из тех, кто сначала задает вопросы. Нам не стоит говорить об этом по телефону. Мы поужинаем, когда я вернусь из командировки. Мне нужно было уехать из города на некоторое время после нашей маленькой рыбалки. Согласен?

— Да, я просто счастлив, что ты жив и здоров. Позвони мне, когда вернешься, и мы устроим настоящую рыбалку, — говорю я ему и заканчиваю разговор. Я поворачиваюсь к Эдварду. — Сделай все, что в твоих силах, и собери все улики на этого засранца. Брось их в задний отсек "Роллса" и сделай так, будто он уезжал из города и попал в загадочную аварию. Заплати всем, чтобы эта история прижилась, и отправь этого засранца в тюрьму. Без суда и следствия.

Эдвард кивает, а я смотрю на поверженного монстра моего детства, зная, что наконец-то смогу спать по ночам.

27

КЛЭР

На следующее утро в "Nuvola Scura Industries" я работаю в бешеном темпе, потому что не знаю, что мне делать при встрече с бывшей моего парня, которая знает о нем чертову уйму всего. А что есть у меня против нее? Время, возраст, зрелость - все они на ее стороне.

— Клэр, — Джулиан зовет меня в свой кабинет.

Мой мозг не перестает прокручивать мысленный список дел.

— Да?

— Переведи дух, детка, иди сюда. — Он похлопывает себя по ногам, чтобы я села, и я подчиняюсь, несмотря на то что дверь его кабинета широко открыта.

— Нас кто-нибудь увидит, Джулиан.

— Мне все равно, потому что я собираюсь тебя уволить.

Я отталкиваюсь от него, но его рука, лежащая на моей спине, удерживает меня на месте.

— Что, прости?

— Я не хочу, чтобы твоя филантропическая идея была под зонтиком Nuvola. Слишком много тьмы окружает меня, эту компанию и все, что случилось с моими родителями. Я не хочу, чтобы имя Блэквелл запятнало тебя. Поэтому я собираюсь дать тебе стартовый капитал, чтобы ты основала свою собственную некоммерческую организацию.

Мои глаза расширяются.

— Это безумие… Это здорово. Я не знаю, что сказать. Спасибо, что уволил меня?!

Входит Фиона со своим дурацким переплетом и улыбкой на лице. Я заставляю себя слезть с колен Джулиана, потому что он еще не уволил меня.

— Я правильно поняла, что вы увольняетесь, мисс Андерсон? — Глаза Фионы загораются. — Это замечательно, у меня есть идеальный кандидат...

Джулиан поднимает руку, чтобы остановить ее.

— Фиона, у тебя есть шесть месяцев, чтобы исправить те сделки, которые ты сорвала, открыв свой большой рот перед продавцами. Я хочу, чтобы эти объекты были оплачены и находились в моем портфеле, или ты можешь искать новую работу. Я уезжаю на несколько дней со своей женщиной, и меня не беспокоить. Все ясно?

Она покраснела в бледный оттенок персика, выходя из его кабинета.

— Мне нужно, чтобы ты съездила к Нине, прежде чем мы улетим сегодня днем. Хорошо? — Говорит Джулиан. — У нее есть подарочная коробка, которую тебе нужно забрать для нашей поездки.

— Эта дьявольская улыбка говорит мне, что это что-то из кожи, а не из кружев.

Джулиан облизывает губы, по-мальчишески пожимая плечами.

— Увидишь. А теперь иди. Нам нужно закончить кое-какие дела, прежде чем уйти отсюда.

Я не могу сдержать радости, вытекающей из каждой поры моего тела, когда иду к своему столу и сообщаю Эдварду, что меня нужно отвезти к Нине. Однако над моим столом нависает темная туча: Фиона стоит там, с папкой в руках и конвертом, очень похожим на тот, который позволил мне увидеть человека, ответственного за смерть моего отца.

— Ты выглядишь так, будто собираешься куда-то идти. Возьми это с собой и передай по адресу, указанному на конверте. — Она кладет его на мой стол.

— Нет. Позволь мне внести ясность, Фиона, я не твоя прислуга. Я даже больше не помощник руководителя. Так что, мисс исполнительность, я больше не обязана тебе помогать. Делай это сама. — Я беру конверт и прижимаю его к скоросшивателю в центре ее груди.

Фиона отшатывается назад, но не успевает опомниться, как ее лицо выдает ее намерения. Она бросается на меня, визжа и готовая выцарапать мне глаза, но старая добрая тренировка с Бонни работает. Я уклоняюсь и толкаю ее в спину, отчего она падает на ковровое покрытие пола, чтобы все в соседней кабинке увидели.

Когда я поворачиваюсь к кабинету Джулиана, он стоит там, устремив яростный взгляд на Фиону.

— К черту шесть месяцев. Передай все документы службе безопасности в течение часа. В твоих услугах больше нет необходимости. Уходи мирно, и я не буду выдвигать обвинения в нападении на сотрудника "Nuvola Scura Industries" на территории компании.

Фиона скрывается в своем кабинете как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение лица Джулиана меняется на вожделение, когда он смотрит на меня. Я улыбаюсь и опускаю взгляд, внезапно застеснявшись, прежде чем вынести задницу из офиса, чтобы добраться до бутика Нины, где я врезаюсь в твердую грудь мужчины, выходящего из магазина.

Мой взгляд скользит по фигуре одного из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела. Льдисто-голубые глаза, борода цвета соли и перца, дополняющая голову, полную темно-каштановых волос.

— Черт! — Я потираю нос, когда его руки успокаивают меня, а Эдвард подходит ко мне.

— Черт возьми, Лука, что ты делаешь на этой стороне страны? — Спрашивает Эдвард. Очевидно, что они знакомы, и он представляет нас друг другу. — Клэр, это Лука Девлин. Один из первых клиентов Джулиана.

— Как поживает Джулиан? — Спрашивает Лука. — Передайте ему мои соболезнования. Я только что узнал из новостей, что его отец погиб в автокатастрофе сегодня утром.

У меня нет времени на то, чтобы обдумать это прямо сейчас, но все же я отступаю назад и пожимаю мужчине руку.

— Спасибо. Я прослежу, чтобы он получил сообщение.

Пока Эдвард и Лука разговаривают, я забегаю внутрь бутика. К тому времени как я выхожу, Лука уже ушел, и мы возвращаемся в офис. Фиона держит в руках коробку со своими вещами, стоя у здания. Джулиан проходит мимо нее и садится в машину рядом со мной, чтобы мы могли выполнить последние дело перед тем, как сесть на частный самолет до озера Тахо.

Доктор Малия Мескал великолепна во всех смыслах этого слова. Длинные черные локоны разной длины ниспадают вокруг лица с медово-коричневой кожей и миндалевидными глазами. Это сочетание цветов, которое притягивает меня, и я не обращаю внимания на мужчину, который открывает дверь и опускается на колени рядом с ней. Для меня очевидно, почему у них с Джулианом ничего не вышло. Она в сшитом на заказ брючном костюме, а раб - в льняных брюках, без рубашки и в бриллиантовом ошейнике.

— Так приятно наконец-то познакомиться с тобой, Клэр. Эдвард так много рассказывал мне о тебе. — Ее нарочитый выбор слов заставляет Джулиана закатить глаза. — Я покажу тебе все вокруг и расскажу о некоторых вещах, которые мы любим делать здесь, чтобы снять стресс и избавиться от кошмаров.

То, как ее голос успокаивает что-то глубоко внутри меня, говорит об этом. Я хочу открыться ей. Я хочу ее помощи. Я хочу, чтобы она была только со мной, и в этот момент Джулиан наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо.

— Не влюбляйся в нее, Клэр. Я увидел тебя первым, ты принадлежишь мне.

— Да, всегда и навсегда, как и ты всегда будешь принадлежать мне.

Доктор Мескал улыбается.

— Вы оба такие милые. Я счастлива за вас обоих. Придется потрудиться, чтобы вы оба спали по ночам, но я надеюсь, что вы уедете отсюда со всеми необходимыми инструментами для счастливой совместной жизни.

Джулиан поворачивается к ней:

— Как много Эдвард тебе рассказал?

Она опускает глаза на его перевязанные костяшки пальцев.

— Достаточно, но новость о смерти твоего отца говорит мне о многом другом. Начнем?

Доктор Мескал ведет нас в свой кабинет, где мы начинаем с самого начала. Это начало нас, начало нашей совместной жизни. Позже вечером, лежа рядом с Джулианом, он достает пакет, который я забрала у Нины.

Я слишком устала, чтобы думать, но, когда он открывает коробку и достает коробочку с кольцом, я приподнимаюсь.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

— Буду до конца честен с тобой, Клэр. Я не собираюсь спрашивать сейчас, но я хочу, чтобы ты знала, что у меня есть это. Работа, которую мы здесь делаем, продвигает нас к этой цели. Я хочу быть мужчиной, который заслуживает того, чтобы надеть это кольцо на твой палец и чтить тебя, пока мы растем вместе. Мне нелегко, но я люблю тебя. Ты приняла всего меня и решила быть здесь.

— Я тоже безумно люблю тебя, Джулиан… да и всегда любила. Я решила быть здесь, потому что ты решил быть честным со мной, впустить меня в свою жизнь, и я хочу сделать то же самое для тебя. Я не могу дождаться, когда увижу, что жизнь приготовила для нас.

— Я не могу дождаться, когда почувствую, как ты обхватываешь меня своими стеночками, Клэр. Ты будешь моей навсегда, я никогда не смогу насытиться тобой.

Джулиан кладет коробочку с кольцом на тумбочку рядом со мной, тянется ко мне, но останавливается, когда его рот накрывает мой. Это ненасытное вожделение и предвкушение между нами. Мягкость его губ, захватывающих мои, противоположна его твердой руке, скользнувшей под меня, чтобы притянуть мое тело к себе.

Мои ноги, естественно, раздвигаются, чтобы дать ему место. Наши языки гоняются друг за другом, пока его пальцы готовят мою киску к его прикосновениям, нежно поглаживая между складок моей щели. Ощущения дикого удовольствия проносятся по моему телу, когда он теребит мой нежный узелок.

Мои стоны и вздохи блаженства эхом разносятся по комнате, когда Джулиан вводит и выводит из меня свои пальцы. Он выжимает из меня один оргазм за другим. Выпуклость его твердого тела, трущегося о мой вход, заставляет мое ядро сжиматься от давления, которое он оказывает на меня, проникая внутрь с каждым дюймом.

— Расслабься, Клэр, позволь мне войти в тебя, — шепчет он мне на ухо, беря мочку между губами и проводя языком по моей шее, чтобы зажечь дорожку удовольствия. Мое дыхание учащается, а соски напрягаются, когда я подвожу одно колено ближе к груди, давая ему больше пространства для скольжения по моим стенкам.

— Так идеально, Клэр. — Хриплый тон Джулиана, наполненный соблазном, погружает меня в транс. Его рука обхватывает мою попку, а другая придавливает к матрасу так, что моя нога оказывается прижатой к его плечу. Каждое движение - глубокое, мощное, чувствительное. Наш ритм, его толчки, то, как мое тело перекатывается в нашей собственной мелодии занятий любовью, вызывает у меня слезы на глазах.

Счастье и покой омывают меня за то, что нам пришлось бороться, чтобы достичь этого.

Толчки Джулиана становятся быстрее, сильнее и глубже.

Для меня больше никого нет. Кольцо в коробочке рядом с нами ждет, чтобы украсить мой палец, и для него больше никого нет.

Звуки моих соков, покрывающих его вал, вызывают новую волну удовольствия, которая толкает меня к очередному оргазмическому обрыву.

Это наша вечность. Мы будем любить и влюбляться друг в друга снова и снова... вечно.

10 ЛЕТ СПУСТЯ

ДЖУЛИАН

— Дыши, — шепчу я в наушник.

— Заткнись и дай мне сделать выстрел, — отвечает Клэр. Раздражение сквозит в каждом слоге, ведь мы готовились к этому моменту годами.

Я держу ее на прицеле, наблюдая в бинокль, как она лежит на животе, прижавшись к своей полуавтоматической винтовке Remington 700, на карнизе строительной площадки, расположенной на высоте пятнадцати этажей.

Ее цель?

Мой бинокль переводит взгляд с пустой стройплощадки на курортный номер-бунгало в панамских джунглях, где Кармин Скарпеле завтракает у крытого бассейна. Сердце бешено колотится, когда я слышу стремительный хлопок – это моя Клэр делает выстрел, к которому она так долго готовилась. Кармин истекает кровью за завтраком, и наш последний монстр мертв.

— С днем рождения, детка, — говорю я ей через наушник.

— Ты знаешь, как отпраздновать с девушкой ее праздник. — Она подмигивает мне издалека, убирая место преступления. Ни гильз, ни отпечатков пальцев, никаких улик. К тому времени, когда горничная обнаружит труп Кармина, мы уже будем лететь в Штаты счастливой семейной парой, возвращающейся домой к своим детям.

Я никогда бы не подумал, что жизнь может дать мне так много после того, как отняла так много.

Благодаря тому, что Клэр отправилась в это путешествие, я стал самым счастливым человеком на свете. Она превратилась в смертоносную красавицу-бомбу, мать, друга, партнера по бизнесу - все, о чем я и не подозревал, пока она не позволила такому чудовищу, как я, полюбить ее.

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ