Эйден Пирс Цирковые твари

Триггеры

«Цирковые твари» — одно из моих самых мрачных произведений, поэтому, пожалуйста, внимательно прочитайте это.

Персонажи книги представляют собой тёмное зрелище. Их история содержит триггеры, такие как: насилие, убийство, элементы ужасов, обсуждение потери родителей, игра с дыханием, игра со страхом, игра с ножом, игра с болью, демонические клоуны, эксгибиционизм, вуайеризм, придатки монстров, плевки, легкая вуайерия, даб-кон, несогласие, нон-кон (без участия героев или героини) и другие графические материалы сексуального содержания.

1

Билет

Мэг

Каждый монстр в радиусе пятидесяти футов (прим. 15,3 м) хотел либо съесть меня, либо трахнуть.

Идеально, просто чертовски идеально.

Как будто я и так не чувствовала себя рыбой выброшенной из воды, будучи единственной полукровкой, пришедшей посмотреть на цирк монстров. Я не являлась пищей для полнокровных монстров, но от меня достаточно пахло человеком, чтобы все оборачивались, пока я пробиралась сквозь толпу к билетной кассе.

Как цирковому ребенку, мне привычно внимание. Когда я выступала с 25 дюймовым (прим. 63,5 см) мечом, засунутым мне в горло, за мной наблюдало бесчисленное количество глаз. Так что посещение другого цирка в качестве гостьи должно было быть простым делом. Но… это не похоже на человеческий цирк, в котором я выросла.

Это «Грешники Сайдшоу», сверхъестественный цирк из ада.

Толпа, выползшая из темноты, чтобы посмотреть на представление, состояла из бесчисленного множества ночных ужасов.

Не то чтобы мне было страшно. Меня беспокоило то, что я стояла в очереди за билетом, занималась своими делами, но тонула.

Тонула в их жажде крови.

С кровью суккуба, текущей по моим венам, я чувствовала эмоции окружающих меня людей. Каждый раз, во время моего выступления, я принимала способность, которую унаследовала от матери. Чувствовала эмоции аудитории.

Их волнение. Удивление. Страх.

Я пробовала все это на вкус, жаждала, пировала.

Но эмоции этих монстров были… очень сильными. Даже если бы у меня хватило смелости подпитаться густой энергией, витающей в воздухе, я бы не осмелилась. Не здесь.

Это было не то место, где можно привлекать к себе внимание. Глупо было вообще приходить.

Здесь я ощущала себя не в своей тарелке.

Я не выступала несколько месяцев. Не питалась неделями. Эти люди никак не могли меня принять. То, что моя мать много лет назад играла главную роль в «Грешниках Сайдшоу», не означало, что я принадлежу им.

Жаль, но я не приму «нет» в качестве ответа.

Когда медленно движущаяся очередь к билетной кассе наконец-то сдвинулась с места, я подняла сползающий ремень гитарного чехла повыше на плечо и зашагала вперед.

Голос в голове кричал, что надо бежать как можно дальше от этого места. Но его было легко заглушить. Даже если бы моя сторона суккуба умела следовать сигналам — а она, блять, так не могла, — бежать было бы бессмысленно. Здесь должно быть сотни монстров, способных обогнать мою смертную задницу, а мне не хотелось стать чьим-то ужином. Во всяком случае, не сегодня.

При мысли о еде мой желудок заурчал. Черт. Я умирала с голода. Настоящая еда не помогает. Голод, когтями впивающийся в мое нутро, нельзя было утолить карнавальным хот-догом или кренделем.

Когда у меня возникало желание поесть, я приходила в общественное место, например, продуктовый магазин или что-то в этом роде, и впитывала все эмоции, витавшие в воздухе. Если действительно умирала от голода, я находила какого-нибудь случайного парня, чтобы отсосать у него. Предпочитаю незаметное кормление из толпы. Если мне не приходилось засовывать в рот жалкий член какого-нибудь незнакомого парня, это был плюс.

Жаль, что здесь нельзя сделать ни того, ни другого. Слишком рискованно, а я зашла слишком далеко и не хочу все испортить.

Я искала «Грешников Сайдшоу» более двух лет. Найти его было сущим адом. Невозможно просто зайти в Google вбить город и найти дату проведения шоу. Они не оставляют никаких цифровых следов, кроме случайных отзывов в даркнете.

Люди моей матери по-прежнему жили в тени. Они не хотели, чтобы о них знали другие, и, чтобы сохранить это, цирк обладал мощной магией, которая скрывала от людских глаз каждый шатер, грузовик, животных и даже посетителей, находящихся поблизости.

Будучи полукровкой, я опасалась, что не смогу ничего увидеть. Но вот он, печально известный черно-белый шатёр, зловеще вырисовывающийся вдали. При виде него у меня защемило сердце. Я чертовски скучала по цирку, в котором выросла. Скучала по отцу. По друзьям.

Все это уже давно позади.

Зажмурив глаза, я вызвала старое воспоминание.

— Сосредоточься на своем дыхании, — донесся из прошлого голос отца. — Вот так, ангел. Правильно. Всегда концентрируйся на своем дыхании, когда ты на арене. И помни…

— Фиксируй свои колени, — сказала ему девочка-подросток, охнув и закатив глаза. — Да, папа. Я знаю.

Отец опустил меч на землю и сел на один из тюков сена на арене. Он похлопал по месту рядом с собой, приглашая присоединиться к нему.

— Тогда что же тебя так мучает?

Я села рядом с ним, костяшки пальцев побелели, сжимая рукоять меча.

— Мне страшно.

— О, милая. Все в порядке. Если не хочешь делать это сегодня, можем отложить твое выступление до следующего города. Или до следующего штата. Когда будешь готова. Или можешь просто исполнить обычный номер с глотанием мечей. Ты делала это тысячу раз. Сегодня нет необходимости в прибамбасах.

— Это скучно, — надулась я. — Все придут посмотреть на глотателя огненных мечей.

Отец смахнул с моих глаз мягкие розовые волосы.

— Мэг, дорогая. Ты такая красивая. Люди будут приезжать со всей округи, только чтобы посмотреть, как ты валяешь дурака. Что бы ты ни показала на арене, они съедят это. А теперь пойдем.

Он поднялся на ноги и потянул меня за собой, в его глазах плясала гордость.

— Ты так похожа на свою маму. Особенно в новом костюме.

Отец очень редко говорил о моей маме, но когда он это делал, я всегда чувствовала страх, скрытый под болью в сердце. Я никогда не понимала этого.

Я вздохнула, возвращаясь в настоящее. Лиф моего старого циркового костюма обтягивал мое тело под мешковатой толстовкой. Со времен работы в цирке Уокера я изменила его, но это был практически тот же самый костюм.

Тот же меч. То же выступление.

Все остальное изменилось. Мой отец мертв, и Уокер тоже. Теперь я была сама по себе, у меня была миссия — найти место, где я не буду чувствовать себя потерянной.

— Ты задерживаешь очередь, сучка.

Мои глаза распахнулись, и я медленно повернулась лицом к придурку, стоявшему в очереди позади меня. Возможно, он был каким-то перевертышем. Может быть, оборотень, судя по резкой вони псины.

Когда он увидел мое лицо, его глаза расширились, а гнев перешел в вожделение.

— Черт, детка. Я собирался заскочить в киоск с закусками перед представлением, но, может быть, сегодня ты будешь моей закуской? Кто ты такая? Сирена?

Мои глаза сузились на перевертыше.

— Я та, у кого есть меч и кто знает, как им пользоваться.

Он облизнул губы, растянувшиеся в злобной улыбке.

— Меч, да? У меня он тоже есть.

— Ага. — Я фыркнула. — Обещаю, мой больше.

Оборотень открыл рот, вероятно, чтобы изречь какую-нибудь надоевшую фразу, но билетёр позвал следующего клиента.

Я подошла к деревянной будке, разрисованной черными и белыми полосами в тон шатра. У существа за прилавком была сероватая кожа, заостренные уши и крючковатый нос, настолько длинный, что он выходил за пределы губ. Это напомнило мне гоблинов из фильмов о Гарри Поттере.

— Один взрослый, пожалуйста.

Гоблин оглядел меня сквозь прищуренные глаза.

— Людям вход воспрещен.

— Я демон, — сказала я служащему, надев свою непоколебимую сценическую улыбку. — Иначе как бы я нашла это место?

Он хмыкнул.

Я достала из кармана толстовки пачку скомканных купюр и бросила ее на стойку.

— Я такой же платежеспособный клиент, как и все остальные.

Подозрительность гоблина, казалось, сменилась настороженной интригой, когда он заметил мои светло-розовые глаза. Он указал пальцем с пожелтевшим когтем на чехол для гитары на моей спине, покрытый яркими наклейками, затем указал на табличку с надписью: «Запрещено иметь при себе оружие, наркотики, инструменты, взрывчатые вещества и огнестрельное оружие».

Я моргнула, заметив слово «запрещено». Черт. Их киоски с закусками и торговые столы с сувенирами должны были быть довольно пугающими.

Моя улыбка стала тошнотворно сладкой.

— У меня ничего такого нет. Только блеск для губ. Жвачка. И немного спрея для тела. — Плюс двадцатипятидюймовый зазубренный меч с канистрой изопропилового спирта, но ему не нужно этого знать. — Я использую чехол для гитары как сумочку. Видели тех «странных девушек», которых всегда показывают по телевизору? Это я.

— О, черт возьми, Существо. Просто продай девушке этот чертов билет. Ты задерживаешь очередь.

Я повернула голову в сторону певучего голоса и увидела женщину, прислонившуюся к стенке билетной будки со сложенными на груди руками. Она была покрыта разноцветными татуировками, многие из которых изображали конфеты, а одета в розовую майку, фиолетовую клетчатую юбку, колготки в сетку и сапоги до колена.

Самым примечательным в ней были волосы, вернее, их отсутствие. На голове у нее было гнездо змей. Живых змей!

Змееволосая девушка усмехнулась.

— Она суккуб.

— Она не пахнет как демон секса, — насмехается Существо.

— Это потому, что я покупаю хороший дезодорант, — огрызнулась я.

Девушка закатила глаза и облокотилась костяшками пальцев о стенку будки.

— С твоим носом что-то не так, старый мешок с костями. А теперь отдай ей этот дурацкий билет, пока инспектор манежа не узнал, что ты отказал платежеспособному клиенту.

В глазах монстра мелькнул страх.

— Только не говори хозяину. Вот. — Он быстро протянул мне билет, бросив взгляд на змееволосую женщину. — Если ее съедят, не приходи ко мне плакаться.

— Фу, — сказала она, когда мы отошли от будки с билетами. — Думаешь, он не видел полукровок? Могла бы просто использовать на нем свои способности суккуба.

Я не привыкла чувствовать себя так комфортно рядом с другим человеком. Но, с другой стороны, со мной уже давно не было рядом кого-то, кто не вызывал бы у меня странных предчувствий. Энергия этой девушки была любопытной, но доброй.

— Мне не очень нравится это делать. Чувствую себя неловко, — призналась я после некоторого раздумья. Последний раз я пользовалась этим приемом, чтобы избежать штрафа за превышение скорости, пять месяцев назад. Так что я чертовски заржавела.

— Неловко? — Ее брови изогнулись дугой, забравшись в прическу, где змея драпировалась через бровь. — Это идеальное место, чтобы использовать свои возможности, детка. Как тебя зовут?

— Мэг.

— Я Лолли. Работаю в киоске с закусками вместе со своей сестрой.

Я не могла оторвать глаз от змей в ее волосах, они скользили и шипели, их языки высовывались, чтобы попробовать воздух на вкус.

— Мэг? Ты пялишься.

— Черт. — Я покачала головой. — Прости. Я не хотела.

Она засмеялась.

— Ничего страшного. Горгоны — редкость. У большинства из нас нет ног, поэтому мы не так часто попадаем сюда. Но это цирк, девочка. Сюда приходят вампиры и другие основные сучьи монстры Верхнего мира, чтобы поглазеть на всяких чудовищ, которые выползают из Нижнего.

Взгляд горгоны застыл в задумчивости, ее внимание переместилось с моего плеча на чехол для гитары на спине, с его потертым розовым корпусом и выцветшими готическими наклейками.

— Но ведь ты здесь не для того, чтобы смотреть шоу, не так ли?

Ее вопрос застал меня врасплох.

— Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами.

— Полукровки приходят сюда не ради шоу. Для большинства это немного высокооктановое зрелище.

— Высокооктановое? (Примечание переводчика: число характеризующее стойкость топлива к взрыву)

— Ну да, — сказала она тихо, сопровождая ее предложение. Она взбила волосы, чем напомнила мне девушку в стиле preppy (стиль американских старшеклассниц), только с шипящими змеями. — Это шоу, на которое приходят монстры с Верхнего мира, чтобы увидеть все ужасы Нижнего, без необходимости посещать его. Хотя некоторые туда все же попадают.

— Подожди, ты имеешь в виду, что на шоу умирают люди?

— Да. Обычно только те, кто хочет умереть. Но знаешь, несчастные случаи происходят, — добавила она, пожав плечами. — Так что, по какой бы причине ты здесь ни оказалась, просто не теряй голову и будь в безопасности, хорошо?

Леденящий кровь крик, донесшийся изнутри, заставил Лолли нервно спрятать змею за ухо.

— Может мне стоит проводить тебя до шатра? Там стоит дом с привидениями, через который нужно пройти, прежде чем попадаешь к главному входу.

— Дом с привидениями? — При этих словах я вздрогнула. Мне нравились всякие жуткие вещи.

Лолли засмеялась.

— Не надо так волноваться. Это довольно страшно. Люди получают травмы. Некоторые из головорезов, которые там хозяйничают, могут доставить неприятности.

Я пожевала губу, крики восторга и ужаса доносились от входа в палатку, пульсирующие стробоскопы и дым от туманной машины хлынули из открытой заслонки.

— Что за неприятности?

Лолли не стала отвечать. Да ей и не нужно было. От ее взгляда по моим венам прокатился поток страха и возбуждения.

— Пойдем, давай покончим с этим. — Она взяла меня за руку и повела в пасть палатки. — Надеюсь, ты не боишься клоунов?

2

Рай для мазохистов

Мэг

В доме с привидениями витал запах страха и пота, а под ним — похоть, такая кислая, что у меня сводило живот. Этого должно было быть достаточно, чтобы развеять мой голод суккуба.

Но это только усилило его.

Когда я замедлила шаг, чтобы сделать вдох — неудачная попытка прочистить легкие, — Лолли повернулась. Ее брови взлетели так высоко, что почти погрузились в чешую.

— Ты в порядке?

— О, все отлично. — Я сморщила нос и заставила себя улыбнуться. — Просто обожаю запах монстров и похоти. Веселье, что доставляет удовольствие. Непромытый запах и похоть, которая исходит от людей, которых возбуждают резиновые маски и пластиковые мясницкие ножи.

Была и зловещая энергия, но об этом я не стала упоминать. Это не устраивало меня по нескольким неприятным причинам.

Иногда я ненавидела свои суккубские порывы. Неловко было чувствовать себя голодной в самый неподходящий момент, а иногда и из-за самой безобидной ерунды. Например, свежего белья из сушилки в прачечной. Модели с очень белыми зубами из рекламы стоматолога. Однажды я узнала, что тампоны в магазине продаются два по цене одного, и на лишние пять баксов смогла поужинать в «Тако Белл».

Это был не первый мой дом с привидениями. Я бывала в нескольких довольно страшных раньше, в том числе в одном, где нужно было подписать договор, разрешающий наложить на себя руки. Каждый раз, когда я заходила в такой дом, у меня появлялись бабочки в животе. В этот раз они были больше похожи на шершней, но волнение все равно присутствовало, заставляя напрячься каждое сухожилие в моем животе.

Да уж. Из всех странных вещей, которые когда-либо пробуждали во мне силу, это место было лидером.

Из-за угла дома с привидениями раздался женский крик, затем тяжелый стук мужских шагов. Через секунду послышался звон цепи и похотливый стон.

Лолли моргнула в мутном красном свете, освещавшем палатку. Могла ли она видеть, как я краснею?

— Ох… — Взгляд понимания разгладил складки ее лица. — Ты суккуб. Ты можешь чувствовать эмоции и питаться ими, верно? Теперь понятно, почему ты такая горячая и возбужденная. Должно быть, очень неприятно возбуждаться от странного дерьма и не иметь над этим никакого контроля. — В ее голосе не было осуждения, только понимание.

— Я уверена, что в этом были бы свои плюсы, если бы у меня было хоть что-то похожее на сексуальную жизнь.

Лолли поджала губы, как будто эта новость вызвала у нее глубокую тревогу.

— А ты не питаешься?

— Только когда нужно. Я питаюсь аурами людей, по чуть-чуть от многих сразу, если нахожусь в людном месте. Но это не работает, если жажда очень сильная.

— И что ты тогда делаешь?

— Нахожу какого-нибудь парня, чтобы отсосать. Но человеческие мужчины вызывают у меня тошноту, так что дальше этого дело не заходило.

Лолли моргнула один, два, три раза.

— Ты имеешь в виду, что дальше этого дело не заходило?

Я пожевала нижнюю губу, пока Лолли пристально смотрела на меня. Дом с привидениями, со всей его фальшивой кровью, криками и дымом, не был и вполовину так страшен, как оказаться под пристальным взглядом горгоны. Тем не менее, было приятно, что есть с кем поговорить об этом. Мы только что познакомились, но мне казалось, что я знаю ее уже много лет. Ее аура была безопасной и успокаивающей.

— Да… Думаю, моя сторона суккуба не хочет, чтобы я занималась этим с человеком. По крайней мере, не в первый раз. И я никогда не была с монстрами, по крайней мере, с теми, которые не вызывают у меня серьезных неприятных ощущений.

— Черт. — Ее голос понизился, и она наклонилась, ее змеи шипели, как будто хотели скрыть ее шепот. — Держи эту информацию в секрете, девочка. Особенно здесь. Есть много мерзавцев, которые готовы опуститься до самого отвратительного дерьма, если это будет означать, что они вонзят свои когти в девственного суккуба.

Она посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и потянула вглубь дома с привидениями.

— По крайней мере, если ты голодна, можешь поесть здесь. Даже если это будет просто перекус.

— Поесть? Здесь?

Она пожала плечами.

— Это безопаснее, чем во дворе или в главном доме. Только не надо делать это слишком явно.

Я не могла с этим спорить. Это помещение было достаточно замкнутым и защищало меня от толпы людей снаружи, если кто-то обратит внимание на то, что в воздухе витает демон секса, питающийся их флюидами.

— Не знаю. Здесь отсутствуют флюиды, — сказала я Лолли, когда мы были вынуждены остановиться, и наш путь на время перекрыл аниматроник Мрачный Жнец, опустивший свою пластмассовую косу, чтобы преградить нам путь.

От всего дворца исходила зловещая энергия.

— Здесь люди получают травмы, не так ли? — Я говорила не только о доме с привидениями. Вся территория цирка пропахла смертью.

— Постоянно, девочка. Но не волнуйся. — Мрачный жнец с маниакальным смехом поднял свою косу, и мы продолжили прогулку по кладбищу с пенопластовыми надгробиями, испачканными, как я была уверена, настоящей кровью. — Люди, которые приходят сюда, знают, во что ввязываются. Большинство из тех, кого трахают, кусают или лишают конечности, обычно к этому готовы. — Наступила минута молчания, как бы в знак уважения к людям, которые заставили его добавить «обычно» к своему заявлению.

— Большинству это нравится?

— Ну, да. «Грешники Сайдшоу» — рай для мазохистов, Мэг.

Каждый нерв в моем теле дернулся от интриги, и возбуждение запульсировало в моей крови.

— Правда?

— Ты должна была это знать.

Я шокировала ее тем, что не была осведомлена об этом месте.

— Меня вырастили люди. Я ни черта не знаю, Лолли. Для меня это… э-э… интересный опыт.

Лолли еще несколько секунд смотрела на меня, а потом покачала головой.

— Девочка. Если ты не будешь осторожна, это место проглотит тебя.

Я провела языком по внутренней стороне губы. Она хотела сказать это как предупреждение. Вместо этого мое тело запульсировало от предвкушения.

Я должна была быть осторожна. Но какая-то часть меня была более чем счастлива от мысли, что меня съедят.

Держась за руку с Лолли, мы прошли через дом с привидениями. В основном это была одна большая комната с различными дорожками и секциями, разделенными тюками сена и готическими ограждениями из пенопласта. Некоторые декорации были очень паршивые: пластиковые надгробия, ведьмы-аниматроники с мигающими глазами и механическим гоготом.

Но были и слишком реальные: железные клетки, сдвинутые в углы шатра, и скелеты, заполнявшие их, с пальцами, обхватившими прутья, и раскрытыми в вечном крике челюстями.

Декорации были жуткими и, безусловно, добавляли атмосферу этому месту. Но по-настоящему поразительным, с точки зрения ощущений, был толстый слой страха и похоти, вытесняющий кислород из помещения.

Это были работники. Они прекрасно справлялись со своей ролью — пугать до смерти проходящих мимо монстров. И пугали они хорошо, это доказывали лужи блевотины и мочи, через которые нам приходилось переступать. Лолли дернула меня за руку, заставив сделать резкий шаг в сторону, чтобы обойти очередную загадочную лужу.

— Гадость. Приберитесь в третьем проходе, — пошутила она, и ее капризный смех смешался с ревом бензопилы и криками ужаса на заднем плане.

В следующей луже, которую мы встретили, стоял человек на коленях, сгорбившийся над ней и всасывающий жидкость с чавканьем.

Лолли остановилась перед ним и уперлась рукой в бедро.

— Синклер, ты отвратителен. Хотя бы высасывай из человека, жалкая пиявка.

Мужчина медленно поднял лицо. Даже сквозь тусклое освещение было видно, что он бледен как смерть.

— Эй, Лолли-Поп. Почему ты зашла через вход, где заходит весь никчемный скот?

— У нас сегодня свежая кровь, Син. Мэг. Это мой ублюдочный парень, Синклер.

— Ты что, теперь экскурсовод, детка?

— Нет, я слежу за тем, чтобы никто не откусил от нее кусочек.

Он облизал губы, перепачканные кровью, его клыки блеснули.

— Я бы не отказался.

Толстый каблук сапога Лолли надавил ему на макушку, впечатав его лицо в лужу крови, из которой он только что пил. Он зашипел, и рубиново-красные капли брызнули на мои розовые Конверсы.

Я посмотрела вниз на испачканную кровью ткань своих уже износившихся кед. Так они выглядели круче.

— Попробуй, и я размозжу тебе череп, — хихикнула Лолли, ее змеи шипели и извивались вокруг головы своей хозяйки.

Синклер застонал, и в следующее мгновение его похоть вырвалась наружу.

— Черт, детка. Что ты делаешь после шоу?

— Буду с тобой. Если будешь хорошо себя вести. Сможешь показать мне, сколько нужно лизать, чтобы добраться до моего центра. Но ты должен считать.

Сердечный стон согласия сорвался с его окровавленных губ.

— Хороший вампир, — хмыкнула она, поднимая сапог. Освободившись, он вскочил на ноги и, схватив в кулак ее змей, злобно дернул ее голову назад.

Я была так близка к тому, чтобы сорваться с места. Но звуки наслаждения, вырывающиеся из ее горла, заставили меня сделать шаг назад.

— Укуси меня, — сказала она, ее глаза загорелись вызовом.

Вампир подхватил ее, бросил на тюк сена и в мгновение ока оказался на ней, сено окрасилось в красный цвет, пока он питался ею.

— Я… я на минутку, Мэг, — простонала она, большая часть ее тела была скрыта плащом, накинутым на плечи вампира.

— Ах, ты должна отдать мне должное, Лолли-поп, — сказал Синклер-вампир с мрачной усмешкой. — Это займет по крайней мере пять.

— Хм. Ничего страшного. — Я медленно отступила назад, неловко усмехаясь. — Вы, ребята, берите столько времени, сколько нужно. Я просто буду исследовать это место дальше. — Я пошла по другой тропинке, их тяжелое дыхание затихало позади меня.

Я присела на фальшивый фонарь, лампочка окрасила внутреннюю поверхность моих бедер золотистым светом. Достала из кармана толстовки мобильный телефон, нужно было проверить время.

До начала шоу оставалось еще немного. Может быть, сейчас подходящий момент покормиться. Лолли была права. Это было, пожалуй, самое безопасное место, где можно утолить свою жажду. Я могла бы поесть от них, но от этой мысли становилось не по себе.

Мимо пробежала хихикающая женщина, судя по темпу, она хотела, чтобы ее поймали. Мужчина в резиновой клоунской маске бросился за ней, одной рукой держа над головой нож, а другой обхватывая промежность.

— Когда я тебя поймаю, Малышка, позволю выбрать, каким оружием тебя зарезать!

Я смотрела вслед этой парочке, размышляя, не пойти ли мне за ними, держась на достаточном расстоянии, чтобы они не заметили, как я от них питаюсь. Нет, это тоже было неправильно. К тому же, так я только сильнее проголодаюсь. Мне нужен был кто-то один. При физическом контакте с кем-то я могла впитать в себя гораздо больше. Мысль о том, что впервые в жизни я буду питаться демоническим, заставила меня выхватить телефон из кармана и подняться на ноги.

Я бесцельно бродила по дому с привидениями, пока в воздухе не раздался крик, заставивший меня замереть на месте. Здесь было много криков, но этот был другим. В этом крике не было волнения.

Я пошла по следу страха и отвращения в направлении крика и, завернув за угол, оказалась в тупике.

Я была не одна.

Женщина лежала на спине, а сверху на ней сидел мужчина. Если его можно было так назвать. Его плоть была покрыта язвами и шелушилась. В уголках глаз и рта запеклась желтая слизь, от него воняло гнилью.

Он был вурдалаком, в два раза крупнее девушки, которую он с легкостью удерживал, хотя она изо всех сил пыталась освободиться. Ее одежда была разорвана, обнажая маленькую грудь, а джинсы были порваны до лодыжек, обнажая ее перед ним. Его штаны болтались на поясе, обнажая задницу, испачканную дерьмом и еще черт знает чем.

Держа ее за бедра, он с такой силой трахал ее, прижимая к стене, что при каждом толчке ее тело издавало отвратительный «стук», который можно было расслышать за ее криками. Положив одну руку на ее горло, другой он закрыл ей рот.

— В чем дело? Не можешь справиться с небольшим трахом? Прекрати сопротивляться, и все скоро закончится.

Кровь застыла в моих жилах.

Мне никогда раньше не приходилось убивать. Конечно, я была демоном. Но моей последней «жертвой» был полицейский, которого я обворожила, чтобы отмазаться от штрафа за парковку, черт возьми. Я не была убийцей.

Сегодня это изменится.

3

Боязнь клоунов

Мэг

Я отступила на несколько шагов назад, достаточно далеко, чтобы монстр меня не услышал, и обнаружила нишу с котлом и тремя ведьмами-аниматрониками, которые собрались вокруг него с большими ложками, и со смехом готовили фальшивого кричащего ребенка.

Расстегнув ремни гитарного чехла, я опустила его на землю и открыла. Внутри лежал отцовский меч, завернутый в одну из моих старых любимых футболок — черную, детскую, с привидением, выкрикивающим «бу-у-у». Вытащив меч из ткани, я, держа его в руках, направилась к упырю и его жертве.

Взяв рукоять в обе руки, подняла меч, держа вертикально к земле.

Кровь и жажда плоти, исходящие от этого мешка гниющего дерьма, должны были бы меня нервировать. Вместо этого почувствовала прилив сил. Наконец-то я смогу поесть и насладиться горячей местью.

— Эй, тряпка поганая, — прорычала я, в моем голосе зазвучал яд.

Упырь на мгновение прекратил свою жестокую атаку и повернул голову, чтобы посмотреть на меня сквозь тусклое освещение дома с привидениями. Медленная ухмылка искривила его отвратительный рот.

— Не волнуйся, детка. Можешь быть следующей.

Гнев овладел мной, как… ну, как демон.

Я не часто переходила в другое состояние. Выросшая человеком, я избегала этого, насколько это было возможно — за исключением случаев, когда могла притвориться, что это часть моего костюма. Но сейчас я даже не пыталась подавлять это.

Из черепа проросли маленькие черные рожки, острые, как рога дьявола, только расположенные ближе друг к другу над бровями. Из отверстия, специально сделанного для костюма, высунулся хвост, длинный и тонкий, обвивший одно из моих бедер. Маленькие крылышки спрятались под кофтой, оставаясь незаметными.

У большинства демонов были рога и когти, и только у женщин-демонов секса были крылья.

У вурдалака отвисла челюсть. От него так сильно несло жаждой крови, что у меня свело живот.

— Глубины Раздора. Посмотри на себя. Держу пари, твоя плоть вкуснее, чем у этой сучки. — Упырь вырвался из девушки с противным звуком. Она захныкала и обмякла в позе зародыша.

— Глубины Раздора — именно то место, куда я собираюсь тебя отправить. Не знаю, верю ли я в Эриду. Или в Сатану, в Люцифера, или как вы там его называете. Но ради тебя я надеюсь, что он реален. И надеюсь, что он такой же извращенец, как все говорят.

Упырь медленно вытянулся во весь рост. Его бездонные глаза опустились на меч в моей руке, а сам он сжал в кулаке свой.

— Что ты собираешься делать с этой маленькой иголочкой?

Я улыбнулась, сладко и широко. Мои розовые глаза вспыхнули светом, а очарование суккуба разливалось от меня, как газ. Почувствовав опасность, упырь сделал неловкий шаг назад, но не повернулся, чтобы сбежать. Моя магия уже проникла в него, удерживая его на месте.

Он улыбнулся, растянув рот так, что на нем образовался волдырь. По его подбородку сочилась слизь, и мне пришлось подавить позыв к рвоте.

— Черт, ты уродливый ублюдок.

Оторвав внимание от упыря, я обошла его и присела рядом с девушкой. Она все еще всхлипывала.

— Эй. Все будет хорошо. — Я выковыряла кусок гниющей плоти упыря из ее спутанных светлых волос.

Я не знала, как ее утешить, кроме как сделать то, что помогло бы мне почувствовать себя лучше.

— Давай, вставай.

Я помогла ей подняться на ноги, взяла ее руку в свою и направила так, чтобы она схватилась за меч вместе со мной, моя рука лежала поверх ее.

— Держи его.

Глаза девушки расширились, когда до нее дошло, что нападавший находится в каком-то трансе.

— Что ты с ним сделала?

— Я его заколдовала. Он сделает все, что мы скажем. Но мы должны действовать быстро. Заклинание не будет действовать вечно.

— Скажи ему, чтобы шел вперед. — Ее голос дрожал, неуверенный, но достаточно напористый, что дало мне понять — она собирается держать себя в руках достаточно долго, чтобы избавить мир от этого пустого места.

— Иди сюда, здоровяк. У нас есть кое-что для тебя, — пропела я.

Гигантский упырь шагнул вперед. Он так увлёкся моей магией, что изо рта у него потекли слюни, размазываясь по лицу. Он шел к нам, не замедляя шага, даже когда острие моего меча вонзилось ему в живот.

Он навалился на лезвие, пока оружие не дрогнуло и не пробило его с другой стороны. Из его разорванного живота хлынул отвратительный запах, непрозрачная желтоватая жидкость и еще какая-то гадость.

Только когда монстр полностью сел на меч, я ослабила заклинание очарования — ровно настолько, чтобы он понял, что с ним происходит.

— Видишь? — рассмеялась я, осторожно выкручивая руку девушки так, что зазубренный край меча разрывал внутренности. — Видишь ужас в его глазах?

Я выпила страх монстра и пожалела об этом. Он был прогорклым и тяжелым для моего нутра.

Я ударила его мечом, отдергивая руку девушки вместе со своей, а затем нанесла еще несколько ударов для пущей убедительности.

— С-стоп, — прохрипел он. На его губах пузырилась мерзкая упыриная кровь. — П-пожалуйста.

— В чем дело? Не можешь справиться с небольшим трахом? Перестань сопротивляться, и все скоро закончится. — Я ласково улыбнулась, повторяя слова, которые он говорил девушке, когда насиловал ее.

Ужас, отразившийся на его лице, заставил меня улыбнуться.

— Повеселись внизу, мусор.

Я подняла ногу, поставила ее ему на живот и толкнула, вытаскивая лезвие. Он упал на землю с оглушительным грохотом.

Я отпустила руку девушки. Мне не нужно было объяснять ей, что делать. Она знала, что упыри не любят оставаться мертвыми. Она стояла над ним, в ее глазах стояли слезы ненависти. Она вонзила меч в его шею. Еще раз и еще, пока не осталось лишь несколько оборванных сухожилий, она хрипела от каждого безжалостного удара.

После десятка ударов она врезала ему ногой по голове, отчего та разлетелась. Раздался грохот, за которым последовали восторженные крики группы монстров.

— Это выглядит так реально, — промурлыкала девушка, ее голос звучал отстраненно.

— Это отвратительно, — сказал мужской голос, после чего раздался рвотный позыв.

Я посмотрела на девушку, стоящую рядом со мной, ее лицо было белым. Меч с лязгом упал на землю. Не знаю, что сказать и можно ли вообще что-то говорить, чтобы унять ее боль, помимо того, что я уже сделала.

Прежде чем я успела что-либо предпринять, она перевоплатилась. Через мгновение на месте девушки оказался маленький кролик, белоснежный мех которого был залит кровью. Как только она исчезла, мои колени подкосились. Ноги отказались держать меня.

Я задыхалась, но сколько бы глотков ни делала, мои легкие все равно кричали, требуя большего.

Что со мной происходит?

Это шок?

До этого я была очень спокойна. Может быть, теперь, когда этот ублюдок мертв и мне не надо держаться ради девушки, нервы взяли верх. А может, это реакция на страх, который я вытянула из упыря. Мне не следовало этого делать. Мое тело взбунтовалось, никогда раньше не питаясь страхом. Я как будто съела восемь жирных чизбургеров, только это была не настоящая еда, и меня не могло просто стошнить.

Выпитый страх тяжелым грузом сидел в моей душе.

Сжигал меня, как лихорадка. Разъедал мои внутренности, как паразит.

Я свернулась калачиком на земле рядом с безголовым упырем, в голове крутился вихрь мыслей.

Мне удалось так далеко зайти, я так упорно боролась за то, чтобы оказаться здесь. Мне нельзя допустить, чтобы неудачное кормление все испортило.

Может быть, это знак Вселенной? Такой полукровке, как я, не место в цирке монстров? Ведь я даже не смогла пройти через этот чертов вход.

Я начала накручивать себя, поддаваясь сомнениям.

И тут… шаги выдернули меня из темноты.

Это Лолли и ее парень-вампир? Другие посетители дома с привидениями? Помогут ли они мне или только себе, как упырь кролику-перевертышу?

Я потянулась к мечу, пальцы нащупали рукоять. Но не успела я его схватить, как на клинок наступил большой кожаный сапог, покрытый загадочными пятнами, и пригвоздил его к полу.

Проследив за длинными ногами, обтянутыми черными штанами, я увидела, что надо мной навис страшный клоун. Его маска с накрашенными губами, искривленными в улыбке, с зубами, похожими на акульи, и торчащими вверх клочьями бело-черных волос, была устремлена прямо на меня. Маска была единственной непривлекательной чертой клоуна. В остальном он был безупречен. Брюки демонстрировали его толстые, мускулистые ноги и изрядную выпуклость между ними. Чёрная рубашка, поверх которой была надета кожаная сбруя, увешанная всевозможными ножами, обтягивала грудь мужчины. Выпуклые сухожилия и вены выделялись на фоне черных наручников и браслетов с цепями на запястьях.

Он был похож на человека из эротического кошмара, освещенного чувственным красным светом дома с привидениями.

— Это было прекрасно, маленький демон, — прорычал глубокий голос из-за маски.

— Мы видели, что ты сделала с этим упырем. — Я посмотрела в сторону второго голоса и увидела второго клоуна, стоящего у моих ног. Он был одет почти так же, как и первый, только на нем была белая рубашка, а в маске вместо бриллиантов над глазами были перевернутые сердечки.

— Вы видели?

— Да. Это было чертовски горячо. Но кто ты? Наш маленький предвестник правосудия? Темный ангел, посланный сюда, чтобы навести порядок? — спросил клоун в белой рубашке с раскатистой усмешкой, от которой у меня по коже побежали мурашки.

Мой мозг подбирал слова, все еще смиряясь с тем, что их двое.

— Спасибо за помощь, придурки, — наконец выдавила я из себя через несколько секунд.

Клоуны засмеялись почти в унисон. Почему-то их смех проникал прямо в мое тело и оседал в животе, как раскаленный уголь, сначала обжигая, но быстро утихая распространяя тепло.

— Мы заметили кролика как раз в то же время, что и ты. И похоже, ты контролировала упыря. Для полукровного суккуба это впечатляет, — признал тот, что был в черной рубашке.

У меня перехватило дыхание. Они знали.

Клоун, державший ногу на моем мече, сгорбился, его ухмылка заполнила все поле моего зрения.

— Теперь, когда ты убрала за нами мусор, вопрос в том…

Второй клоун наклонился и продолжил.

— Что нам с тобой делать?

4

Не кормитесь клоунами

Мэг

Мой рот застыл в форме буквы «о», когда клоуны пригнулись, чтобы схватить меня за руки и утащить. Дело было не в их пропитанных кровью клоунских костюмах или отталкивающих масках, выглядевших так, словно они прямо из фильма «Клоуны-убийцы из космоса». А в том, как они пахли. Под металлическим ароматом крови и грязи скрывался мускусный тестостерон с нотками чего-то более сладкого.

Я представляла себе лица, которые сочетались бы с их ароматом и точеными телами. Острые челюсти. Красивые улыбки под дурацкими масками.

Господи. Что со мной такое? Меня тащат два странных монстра в масках, а я думаю только о том, насколько они сексуальные.

— Куда вы меня тащите?

— Недалеко. Туда, где нас никто не увидит.

Мне следовало испугаться. Может быть, я и была в ужасе. Но страх только усилил возбуждение, захлестнувшее меня.

— Мне кажется, наша маленькая игрушка хочет, чтобы мы с ней поиграли, брат. Чувствуешь запах? Феромоны суккуба.

— Как давно ты не питалась, маленькая предвестница?

Озабоченность в тоне мужчины застала меня врасплох.

— Хм. Недели.

Он издал тихий звук за своей маской.

— Глупая девочка. Секс-демоны не должны приходить в людные места голодными. Это хороший способ устроить кровавую бойню.

— Или начать оргию.

— Я не убийца, и держу свой голод под контролем.

— Хм. Интересно, что сказал бы на это твой друг-упырь.

— Я убила его, потому что он был куском дерьма и насильником. Его смерть была слишком лёгкой для него. Надо было отрезать ему член и заставить подавиться им.

— Он был мусором. И такой красавице, как ты, не нужно питаться подобным дерьмом. Теперь тебя тошнит.

Черная Рубашка затащил меня туда, где я оставила свой чехол для гитары за котелком с ведьмами. Их котел был достаточно большим, чтобы скрыть нас от любого прохожего.

Клоун склонился надо мной, его внимание, видимо, было приковано к моему гитарному футляру, прислоненному к котлу верхним углом.

— Это твой?

— Ну да. Я использую его для ношения своего меча.

Я подняла голову, хотя каждая мышца в моем теле кричала, чтобы я оставалась неподвижной, пока боль не утихнет. Второго клоуна нигде не было видно.

— Где же Нечто номер два?

Клоун издал небольшой смешок. Звук, доносящийся из-за маски, был приятным и резко контрастировал с костюмом монстра.

— Если это что-то из поп-культуры, то, боюсь, я не знаю, о чем идет речь. Я смотрю много фильмов, чтобы освоить человеческий язык, но в конце концов все равно остаюсь монстром из Нижнего мира.

Монстр из Нижнего мира? Лолли вскользь упоминала, что она оттуда, но она не была похожа на монстра из ада. С другой стороны, под маской этого парня скрывается кто угодно.

— Что, в аду нет доктора Сьюза? — Я попыталась пошутить, но поморщилась. Страх, который я переняла от упыря, словно затвердел внутри, застыл, как цемент.

— Боюсь, что нет. А мой брат, наверное, пошел убирать за тобой. Никто не узнает, что произошло.

— И что, я теперь тебе должна?

— Должна.

— Отвали. — Я полоснула бы когтями по его лицу — поскольку все еще была в форме монстра, мой красивый розовый маникюр был острым как бритва. Я могла бы перерезать ему горло, если бы он подошел достаточно близко. Это было бы убийство номер два за сегодня. Хотя мысль об убийстве этого человека почему-то навевала на меня тоску. Наверное, от того, что я чувствовала от него. Он не казался злым или мерзким.

Если уж на то пошло, я наконец-то смогла вздохнуть, когда он был рядом.

Он крепко сжимал мое запястье, и, хотя я не видела его глаз через сетчатые экраны маски, я чувствовала, как его взгляд прожигает меня.

Чтобы еще больше сбить меня с толку, его большой палец провел нежные круги по внутренней стороне моего запястья.

— Ты в порядке?

— Почему тебя это волнует? Разве это не та часть, где ты меня должен съесть?

Я ожидала, что он снова рассмеется. Вместо этого он наклонил голову, и я почувствовала, как его взгляд усилился.

— Ты хочешь, чтобы я тебя съел?

В его тоне не было ни малейшего намека на то, что это шутка. Он задавал серьезный вопрос.

Да. Нет. Черт. Может быть.

Я все еще лежала на боку, а он склонился рядом со мной, огонь под котлом с ведьмами, состоящий из оранжевой светодиодной лампы, вентилятора и полосок ткани, горел янтарным светом.

Внезапно внутри меня словно взорвался клубок напряжения. Я перевернулась на бок, свернувшись калачиком, стиснула зубы с такой силой, что казалось, они могут треснуть.

На лбу выступили бисеринки пота. Волосы прилипли к вискам. Я чувствовала себя отвратительно.

Именно в этот момент клоун должен был отступить. Мне казалось, что в любую минуту я сгорю со всех сторон. Это было хуже, чем пищевое отравление, которое однажды я подцепила от ужасного буррито с креветками.

Но он отступил, сел сбоку, обхватил меня и притянул к себе.

И вот я, больная на всю голову, обнимаю клоуна за пластиковым котлом в нескольких футах от безголового упыря, которого только что убила. И кто сказал, что романтика мертва?

— Если ты подпитаешься от кого-то более сильными эмоциями, тебе станет легче.

— Так вот что это? Выставляешь себя героем только для того, чтобы залезть ко мне в штаны?

Он издал мрачный смешок.

— Это один из способов поблагодарить меня за то, что я убрал за тобой и предложил тебе поесть.

Он наклонился, положил руку на землю передо мной, прижимая меня к своей твердой груди. Он был таким теплым, и его аура была… успокаивающей. Это был разительный контраст с его грубым, полным голода голосом, пробивающимся сквозь ухмыляющийся рот маски.

— Мы оба знаем, что ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, маленькая предвестница, — сказал он, его стальной голос окутывал бархатом. — Может быть, ты и смертная, но все еще суккуб. Твое тело знает, когда находит подходящую жертву.

Жертва. Ха. Вряд ли это слово я бы использовала для него. Но он не ошибся. Когда я подходила слишком близко к человеческому мужчине, меня всегда тошнило. Иногда, если я была очень голодна, то могла выдержать минет. Но они никогда, ни единого раза не прикасались ко мне.

Была ли «хорошая» идея позволить это клоуну? Мне даже неизвестно что у него на уме. Я не собиралась лишаться девственности с парнем в клоунской маске, даже если бы эта идея меня не возбуждала.

Но мне хотелось сделать хоть что-то. Никогда не была с монстром. Любопытство сжирало меня заживо.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Что ты собираешься со мной сделать?

Он провел костяшками пальцев по моей руке, заставляя маленькие волоски встать дыбом от его прикосновения.

— Ничего такого, чего бы ты не хотела.

Я бы фыркнула, но даже малейший шорох в моей груди был полной агонией.

— Ну, разве ты не настоящий джентльмен?

— Не совсем. Обычно нет. Но ты только что видела, как насиловали девушку, и жестоко убила ублюдка за причиненное. Я не настолько глуп, чтобы стать вторым монстром мужского пола, попавшим в твой список убийств сегодня, Предвестница. Только не после того, как я увидел, что ты можешь сделать этим мечом.

Я повернулась, чтобы посмотреть на клоуна, хотя это было неприятно. По какой-то причине рядом с этим незнакомцем боль была не такой сильной.

— Сейчас у меня нет меча, так что ты в безопасности.

— Я так не думаю. У тебя есть другие способы вырвать мне кишки. — Клоун взял меня за запястье, и мой пульс начал учащаться, пока я смотрела, как он проводит моими пальцами по своей шее и просовывает их вверх под маску.

Стон застрял у меня в горле, когда я почувствовала, как его влажные губы сомкнулись вокруг моего коготка. Его язык пробежался по острому кончику, а влага прошлась по моей плоти дразнящими движениями.

— Это та часть, где ты начинаешь питаться, Предвестница.

Почему он продолжает называть меня так? Я не была предвестницей чего-либо. Я пришла сюда, чтобы… Мое сознание раздвоилось, ход мыслей потерялся. О, Боже.

Рот клоуна сомкнулся вокруг моего пальца, присасываясь к такой невинной части моего тела, отчего мои бедра задрожали, а место между ними раскалилось. Похоть накатывала от него волнами, невидимая энергия заполняла мой рот и скользила по горлу, плавно и легко.

Его вожделение было лучшим из того, что я когда-либо пробовала. Оно было насыщенным, бархатистым и рваным одновременно. И тяжелым, заставляло меня чувствовать себя… наполненной. Не в смысле насыщения. Оно растягивало меня изнутри. Чувствуя себя в моем тепле как дома.

Что-то внутри меня, что до сих дремало, вдруг ожило.

— Прикоснись ко мне. — Слова, вырвавшиеся из моего горла, едва ли были похожи на мои собственные. — Сделай так, чтобы это прошло.

Что бы ни пробудилось во мне, ему было абсолютно наплевать на то, что я умоляю клоуна доставить мне удовольствие. Сейчас был важен только наркотик, которым был этот монстр — кто за маской, не имело значения — и то, что он чувствовал на мне, вокруг меня, внутри меня.

Вытащив мой палец изо рта, он схватил меня за рог и толкнул щекой на землю. Он перекатился на меня, а его вторая рука просунулась под меня, чтобы залезть под подол моей толстовки.

— Если захочешь, чтобы я остановился, скажи «игра окончена», — прохрипел он мне в ухо, красный нос резиновой маски был так близко, что его запах заполнил мои ноздри. — Поняла?

— Клоун-убийца дает мне стоп-слово? Это так мило.

Его хватка на моем роге усилилась.

— Громкие слова, девственница.

Воздух между нами расплавился. Черт. Он и это знает? Как он узнал, что я суккуб, полукровка и девственница? Что он из себя представляет?

— Правильно, детка. — Подушечки его пальцев поглаживали поверхность моего рога. — Я чувствую отсюда запах твоей девственной плевы.

— Это жутко.

Его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра и провела по ткани, прикрывающей мою киску.

— Это говорит демон, который мокнет при мысли о незнакомце в клоунском одеянии в доме с привидениями.

Из моего рта вырвались придушенные звуки, когда он впечатал меня лицом в землю, пальцы скользнули под тонкую полоску ткани.

— Что на тебе надето? Это что, костюм? И что это за меч? Тебе не положено иметь его здесь.

— Ты хочешь поиграть в двадцать вопросов или поиграть со мной?

— Окей. Ну и ладно. Мне не нужны от тебя ответы. Все, что мне нужно, чтобы эта сладкая киска капала для меня.

Капала, да еще как.

Поглаживания его пальцев по моим складочкам превратили меня в жидкость.

— Бритая. Мне это нравится, — прорычал он, его дыхание стало более резким, приглушенным маской.

— Мне плевать, что тебе нравится, — простонала я в пенопластовую плиту, выглядящую как старомодный булыжник.

— Чушь собачья. Мне кажется, что не плевать. В противном случае ты бы не получила от меня много питания, не так ли? Ты так сильно меня зацепила, маленькая предвестница. Чувствуешь?

Чувствую. Похоть, просачивающаяся из него, была слишком сильна для меня, но я не могла пить из него. Раньше я не напитывалась досыта мужчиной. Мое тело никогда не позволяло мне этого. Однажды у меня был парень, один из жонглеров в цирке Уокера. Он был довольно милым. Скучным, но приятным. Я всегда могла прикоснуться к нему, но каждый раз, когда дело доходило до того, что он прикасался ко мне, мое тело бунтовало. Меня всегда тошнило, что сразу портило настроение.

Вот почему я до сих пор оставалась девственницей.

Я всегда подозревала, что моя кровь суккуба не против парней. Она была против человеческих мужчин. И теперь, когда я наконец-то почувствовала, каково это, когда к тебе прикасаются, по-настоящему прикасаются, я не могла насытиться.

— Я спросил, чувствуешь ли ты меня, детка, — прорычал незнакомец, подаваясь бедрами вперед. Когда что-то прижалось к моей попке, я поняла, что он говорил не о своем бесплотном голоде.

Он говорил о своем твердом члене.

— Блядь. Я чувствую тебя… ох! Боже. — Интенсивное удовольствие пронеслось по моему телу, и он навалился на меня всем весом, сдавливая пальцами мой клитор.

— Пока ты здесь, маленькая полукровка, возноси все свои молитвы Раздору.

— Я… я… я не поклоняюсь дьяволу, — пролепетала я, с трудом выговаривая слова, пока его пальцы выводили круги на моем клиторе.

— Тогда ты можешь поклоняться нам, — сказал другой голос.

Незнакомец за моей спиной дернул меня за рог, заставляя поднять голову. Подняв глаза, я увидела второго клоуна, возвышающегося надо мной, в одной руке он держал мой меч — теперь блестящий и чистый — а другой скользил по зазубренной кромке.

— Мой брат отполировал для тебя твой меч, — проурчал страшный клоун, находившийся позади меня, с улыбкой в голосе. — Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это отполировать его в ответ.

5

Предвестница похоти

Мэг

Возникла пауза, когда они дали мне время обдумать их предложение.

Какими бы причудливыми ни были клоунские маски, они вызывали во мне темное возбуждение, от которого по телу, как фейерверк, пробегали искры. Кроме того, мужчины были сложены как греческие боги. Точеные фигуры, налитые мускулами. Стройные, мужественные, совершенные.

В глубине моей головы крошечный человеческий голосок подсказывал мне, что нужно убираться отсюда. Как всегда, сторона суккуба победила.

Мои губы изогнулись в знойной улыбке.

— Опусти меч, пока не поранился, Бонзо.

— А у тебя очень длинный язык, — хихикнул клоун, сидящий на мне сверху. — Как жаль, что у нас нет мыла, чтобы вымыть тебе рот, да, брат?

— О да. Очень жаль. Видимо, придется найти что-то другое, чем можно заполнить эту маленькую грубую дырочку.

К моему удивлению, он выполнил мою просьбу и убрал меч, аккуратно положив его в чехол для гитары. Затем он вернулся и встал передо мной, широко расставив ноги.

— Поцелуй ботинки моего брата.

— Ч-что?

— Я что, блядь, заикаюсь? — огрызнулся он и в следующем такте надавил на мой рог, заставив опустить голову. — Поцелуй обувь клоуна. Если маленькая девственница не хочет следовать правилам, скажи: «Игра окончена», и на этом все.

Я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Это было похоже на один из тех сексуальных снов, которые я всегда видела, только лучше, и мне не хотелось просыпаться. К тому же, если я собиралась назвать «Грешников Сайдшоу» своим домом, нужно будет постоянно находиться рядом с этими клоунами. Мне хотелось показать им, что я могу сыграть в их извращенные игры и победить.

Расслабив мышцы шеи и плеч, позволила Черной Рубашке толкнуть мою голову к ботинкам его брата. Я прижалась губами к их темной коже.

Почему это было так горячо?

— Мне кажется, наша девственница неравнодушна к подчинению, — сказал стоящий надо мной клоун.

— Она суккуб с только что проснувшимся голодом. У нее будет много всяких причуд. Если бы только у нас было время изучить с ней каждую изюминку лично.

Я застонала, прижавшись к ботинку клоуна, когда его брат зажал мой клитор между большим и указательным пальцами, слегка потянув его. Мои руки и ноги начали трястись, и мужчины засмеялись.

— Она такая милая, когда дрожит. Я хочу увидеть ее крылья. Вытащи их.

Незнакомец позади меня зарычал.

— Нет. А вдруг кто-нибудь их увидит? Суккуб — это одно. Но девственный суккуб? Это небезопасно для нее.

Мое сердце сжалось. Эти двое действительно защищали меня. Я могла сама о себе позаботиться. С тех пор, как компания Уолкера обанкротилась, а мой отец умер много лет назад, я могла позаботиться о себе сама. Но было приятно чувствовать, что я не одна. Даже если это было всего на несколько минут.

— Ладно. Надо будет найти ее после шоу и отвести куда-нибудь в более уединенное место. — Белая Рубашка медленно опустился передо мной на колени, взял меня за другой рог как раз в тот момент, когда его брат ослабил хватку, и наклонил мое лицо к своему.

— Ты бы хотела этого, детка? — Его голос был роскошным, греховным. Сплошной секс. Это совсем не соответствовало жуткой ухмылке на его маске. Я изо всех сил кивнула, его рука все еще лежала на моем роге.

Из дома с привидениями доносились крики, а ведьмы-аниматроники, обеспечивающие нам уединение, издавали механический гогот. Но я почти ничего не замечала. Все, на чем я могла сосредоточиться — как чертовски приятен вкус этого мужчины в моем рту.

Я облизнула губы, медленно провела языком по губам. Приглашая его.

Мне не нужно было использовать свое обаяние на этих двоих. Они были у меня на крючке.

Я перевела внимание на переднюю часть штанов клоуна, и дыхание вырвалось из моих легких, когда я представила, насколько большим должен быть его член, чтобы создать такую выпуклость. Когда он понял, что я смотрю на него, он, казалось, стал еще толще. Держась одной рукой за мой рог, другой он приподнял подол своей белой рубашки. Первое, на что я обратила внимание, это то, что его ногти были накрашены черным, а по краям были сколы, как будто он их обкусывал.

Второе — у него была татуировка в виде красного шарика прямо под пупком. Его ниточка исчезала под поясом брюк. Я начала было смеяться, но тут же задохнулась, когда он засунул большой палец под пояс брюк и медленно потянул их вниз, открывая остальную часть татуировки.

На ней была изображена обнаженная женщина-клоун, стоящая на коленях со связанными за спиной руками. Она была связана в стиле шибари веревкой с воздушным шаром, а красный шар, прикрепленный к ней, висел над ее головой.

Это должно было выглядеть смешно. В какой-то мере так оно и было. Но вид девушки, связанной таким образом, меня возбуждал.

— Покажи мне остальное.

— Проси вежливо, маленькая предвестница, — выругался клоун рядом со мной, прервав свои нежные ласки, чтобы еще раз потереть мой клитор. — А не то через минуту ты будешь кричать, и все здешние монстры сбегутся посмотреть, какая ты хорошая шлюшка.

— П-пожалуйста, — бормочу я жалким и нуждающимся тоном. Мне было все равно. Единственное, что имело значение в данный момент, — это узнать, какова на вкус маленькая жемчужинка спермы, собирающаяся в его щели.

Он стянул штаны, и его член вырвался на свободу.

Боже. Черт. Он не был самым толстым из всех, что я когда-либо видела, но был очень длинным. Девять дюймов (22,8 см), если прикинуть. А текстура! Это был самый жилистый член, который я когда-либо видела. Я не осознавала, что у меня текут слюни, пока клоун не затолкал бусинки моей слюны обратно мне в рот, а его большой палец не проскользнул мимо моих губ.

Инстинктивно я присосалась к пальцу. Его рука переместилась с моего рога на макушку, поглаживая мои волосы в тихой похвале. Когда он вынул большой палец изо рта, я подняла голову и раздвинула губы в знак приглашения. Я ожидала, что он не будет торопиться, как и во всем остальном.

Вместо этого он подался бедрами вперед, и кончик его члена ударился о заднюю стенку моего горла, заставив меня задохнуться.

Он схватил меня за оба рога и стал насаживать на свой член, пока мой рот не коснулся его татуировки. Он отступил назад, струйки слюны растягивались и обрывались, затем он снова вошел внутрь.

Я не могла дышать.

Многие люди боятся быть задушенными страшным клоуном. Оказалось, что задохнуться от клоунского члена — не самый худший вариант.

Из меня вырвался рык на клоуна, когда я почувствовала, что его брат убрал руку от моего клитора.

— Она становится жадной, — хмыкнул тот, что был у меня во рту.

Тот, что стоял за мной, отстранился, отведя мои бедра назад, и приподнял меня. Я почувствовала, как он сдвинулся с места, запустил палец под ткань моего костюма и оттянул его в сторону. Я напряглась, когда прохладный воздух лизнул мой вход.

Его пальцы раздвинули мои складочки, и он получил возможность хорошо рассмотреть мою обнаженную киску.

— О, Раздор. Она пахнет домом, брат.

Дом. Я ничего не знала об этих двух монстрах, кроме того, что они были из Нижнего мира. Они сказали, что от меня пахнет адом? Грехом? Или проклятием? Наверное, все вышеперечисленное.

Мои легкие сжались, когда я услышала уникальный звук сдираемой с мокрой кожи резины. Черная Рубашка снимал маску! Я попыталась повернуть голову, но Белая Рубашка схватил меня за рога и потянул на себя ровно настолько, чтобы я могла говорить, если понадобится.

— Заканчиваем игру?

Я сглотнула и покачала головой, насколько позволяло его вторжение.

— Хорошо. Я надеялся, что ты это скажешь. Что бы ты ни делала, не оборачивайся, хорошо?

Моя кровь закипала от разочарования. Я хотела возразить. Но проигнорировала слова, горевшие в горле. Споры с этими двумя ни к чему хорошему не приведут. Я покачала головой.

— Хорошая девочка, — проворковал он.

Как только он снова погрузился в мой рот, горячее дыхание омыло мою спину. Я застонала, обхватив член Белой Рубашки, когда рот Черной Рубашки сомкнулся вокруг моей киски.

Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Он был тёплым и влажным. Нервы не выдерживали, и в то же время этого было недостаточно. Его язык скользил по моим складочкам, а нос зарылся в опасной близости от моей попки. Клоуну было все равно. Он пировал на мне, как голодный человек. Нет. Как прожорливое животное.

Чем больше он пробовал меня на вкус, тем безумнее становился. Как будто не мог насытиться мной. Я застонала, когда его язык нашел мою дырочку и стал дразняще танцевать по ее краям, прежде чем проникнуть внутрь.

Мне хотелось остановиться и перевести дух, но отдыхать было нельзя. Эти мужчины изголодались по мне. Я дала им кусочек попробовать, и теперь они хотели большего. Белая Рубашка, как тисками, сжимал мои рога, используя их, чтобы трахать мое лицо. Его голова откинулась назад, клоунское лицо поднялось к потолку и издало душераздирающий стон, от которого я вздрогнула.

Гогот ведьм, к счастью, перекрыл звук, когда шаги приблизились, а затем стихли. Скорее всего, нас никто не обнаружил, но все же мысль о том, что кто-то может нас поймать, заставляла меня стремиться к завершению.

Они, видимо, почувствовали, что конец близок, потому что их темп стал свирепым. Когда язык Черного проникал внутрь меня, Белый вытаскивал свой член, и наоборот, порхая в идеальной синхронности.

Черная Рубашка обхватил мои бедра, его пальцы вгрызались в мою плоть достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Я почти надеялась, что так и будет. Это было бы приятным маленьким напоминанием о нашем грязном трахе в доме с привидениями.

Однако мне казалось, что все это гораздо серьезнее. Эти два клоуна помогли раскрыть что-то внутри меня. Ощущение было чертовски сильным. Как будто после этого я уже не могла вернуться к тому, кем была раньше.

Я закрыла глаза, все мое тело дрожало от неистового блаженства. Я была согласна никогда не возвращаться назад, придя в «Грешники Сайдшоу» за новым началом. За новой собой. И этой новый я была грязной, как блядь.

Бедра Белой Рубашки полностью остановились, оставаясь в моем горле. Его член подергивался на моем языке. Он издал придыхательный стон. Затем быстрым движением он вытащил свой член так, чтобы оставить небрежный след спермы от моего горла до подбородка.

Он вздохнул со сладким и удовлетворенным звуком. Его палец провел по моим губам, смазывая мою кожу своим густым семенем.

— Глотай.

Я кончила с прерывистым криком, выполняя приказ и глотая его сперму. Я дергалась, пытаясь отстраниться от языка, который с неумолимой скоростью входил и выходил из меня. Но пальцы Черной Рубашки еще глубже впились в мои бедра, и он крепко держал меня, заставляя пережидать оргазм с языком внутри.

Белый огонь охватил меня. Никогда еще мой суккубский голод не был так утолен. Но мне было еще недостаточно. Они не лишили меня девственности. Они были такими твердыми и в то же время такими нежными.

— Кто вы? — прошептала я, наклонив лицо, чтобы посмотреть на клоуна, когда он поднялся на ноги и снова засунул себя в штаны. Я повернула шею и увидела, что другой клоун уже вернул маску на место.

Они только рассмеялись, холодно и жестоко, как и в первый раз, когда я их встретила.

— Мы найдем тебя после шоу, маленькая предвестница.

6

Цирковые твари

Мэг

Вытерев лицо о футболку с призраком, я сложила ее вокруг меча, чтобы защитить лезвие, и положила обратно в чехол. Затем отправилась на поиски Лолли. Расскажу ли я ей о том, что произошло? Наверное, нет. Тот момент с клоунами был интимным — настолько интимным, насколько может быть интимным то, что два клоуна за пластмассовым котлом жарили меня на вертеле.

После нескольких минут поисков горгоны я проверила свой телефон и поняла, что она, вероятно, искала меня, а когда не нашла, вернулась к своему киоску со сладостями.

Я вышла из дома с привидениями и вошла в главный шатер.

Находиться внутри черно-белого биг-топа было все равно что попасть в лихорадочный сон. Воздух пах потом, шум дезориентировал, энергия всего этого была чрезвычайно сильной.

Это была выгребная яма агрессивных эмоций и аур.

Несмотря на то, что я знала, что это место совсем не похоже на цирк Уокера, в атмосфере царила ностальгия, заставлявшая меня скучать по отцу. Нахождение в цирке, в любом цирке, позволяло сохранить память о нем.

Вопрос был в том, смогу ли я выдержать, вдыхая ядовитый запах крови, витавший в воздухе? Может быть, нет, если бы мне пришлось каждый вечер сидеть на трибунах. Было бы лучше, если бы я находилась на ринге, где можно было бы дергать зрителей за ниточки и заставлять их чувствовать именно то, что я хочу.

Я не умру, если посижу один вечер в зале.

Когда я нашла свое место, то с облегчением обнаружила, что все места по обе стороны от меня свободны. Пустота была достаточна, чтобы освободить голову от хаоса.

Шоу еще даже не началось, а зрители были на взводе, опьяненные вихрями темной магии, окутавшей зал. В нескольких рядах от моего началась жестокая драка между двумя монстрами. Никто не сделал ни шага, чтобы остановить их. Зрители дразнили и бросали попкорн в дерущихся идиотов, жажда крови витала в воздухе так сильно, что у меня голова шла кругом.

Поставив гитарный чехол на сиденье рядом со своим, я на всякий случай держала руку на защелке.

Бой утих, и все опустились на свои места, когда в шатре погас свет. Никакого шоу-освещения не было. Не было команды. Все управлялось магией, настолько ощутимой, что я чувствовала, как она скользит по моей коже, словно ласкает ее.

Волосы на моем затылке встали дыбом. Я согнулась в кресле, дыхание вырывалось из груди быстрыми короткими толчками. Казалось, что высота над уровнем моря изменилась. Воздух стал холоднее, тоньше.

Шепот и вздохи пронеслись по трибунам, когда створки палатки распахнулись и внутрь ворвался сильный порыв ветра. Я напрягла глаза в темноте и поняла, что это не ветер. Это было что-то другое, что-то живое. Его энергия была настолько сильной, что я задыхалась, как от густого дыма, пробивающегося в легкие.

Что бы это ни было, это было что-то злое.

Над головой раздался нечленораздельный смех, похожий на смех самого дьявола, маниакальный и безумный.

Темное облако искрящегося фиолетового дыма закружилось вокруг центрального столба, и через несколько напряженных ударов появилось изображение человека.

Я напряглась на своем месте, чтобы разглядеть его в темноте.

Это должен был быть инспектор манежа «Грешников Сайдшоу». Тот, кто стоит за всем этим безумием. Он определенно выглядел соответствующе. Он был создан из магии и теней, но его облик был одет по высшему разряду.

Вместо обычного для большинства инспекторов красного бархатного фрака, его фрак был глубокого сливового цвета. Фрак был длиннее, чем у Уокера, и доходил до середины бедра. Его шляпа напоминала костюм сумасшедшего шляпника: одна сторона длиннее другой, а верх слегка наклонен. Его голова была наклонена вниз, а шляпа скрывала лицо. Длинные темные волосы развевались за спиной, как будто созданные из теней. В руке в перчатке была длинная трость с рукояткой, форму которой я не могла разглядеть с такого расстояния.

Он был стройным, высоким и обладал такой властной силой, что каждая душа в зале затрепетала в предвкушении.

Кем бы ни был этот монстр, он держал всех на ладони своей окутанной шелком руки.

— Призраки и приведения. Твари и гады. Прямо из адских недр Нижнего мира к вам выползает величайшее зрелище на Земле. Здесь собраны ужасы, способные вызвать кошмары у самых мерзких монстров.

У меня перехватило дыхание от голоса инспектора. Он был темным и неповторимым, гладким и сладким, как расплавленный мед.

Медленно он поднял голову, и мое сердце чуть не остановилось. Пронзительные изумрудные глаза пронзили мою грудь, пробив легкие. Но кому нужно было дышать, когда можно было умереть и попасть в нижний мир? Может быть, там будет больше таких, как он.

Инспектор был воплощением темной магии: лицо, покрытое тенями, и острые, как драгоценные камни, глаза, полные тайн.

— Я приветствую вас в «Грешниках Сайдшоу», — продолжал он. — Где вы непременно обмочитесь от восторга.

Над кольцом, безумно гогоча, пронесся человек на трапеции.

— А может, и истечёте кровью!

Он был без рубашки, в одном лишь трико с высокой талией и ромбовидным рисунком, подчеркивающим мускулистые бедра. Его лицо было разрисовано, как у клоуна-арлекина, и выглядело так, будто его нанесли в спешке. Впрочем, это придавало его облику изюминку.

Из противоположного конца палатки высунулся второй мужчина, такой же, как и первый.

— Или кончите!

Эти два акробата были так похожи, что единственное различие между ними заключалось в том, что у одного волосы были синего цвета, а у другого — кислотно-зеленого. Они должны были быть близнецами. Очень, очень сексуальными близнецами.

Когда они проплыли мимо друг друга в центре кольца, они похлопали друг другу в ладоши с гоготом, похожим на гогот гиены, который был так же синхронен, как и их выступление.

Инспектор манежа жестом указал на близнецов своей тростью, и желтые драгоценные камни, украшающие рукоятку, засверкали на свету.

— Представляем вам ваш любимый демонический дуэт — Рифф и Рафф, самые озорные отпрыски Нижнего мира.

Они были демонами? У меня защемило в груди, когда я увидела, как они скользят по воздуху в приступе безумного смеха и грубых шуток. Повернув голову, я увидела, как один из близнецов проносится над моей головой.

Теперь я могла их разглядеть. Из их висков торчали гладкие черные рога, изогнутые назад, их кончики были направлены внутрь черепа. Крыльев у них не было — да и не могло быть — у демонов-мужчин их не было, насколько я знала о своем роде. Зато у них были длинные хвосты, извивающиеся в воздухе за спиной.

Когда один из них спрыгнул с трапеции, его хвост обвился вокруг вытянутой руки брата, и они поплыли прочь на одной трапеции, публика охала и ахала.

Когда они проплывали над головой, мой взгляд на мгновение остановился на нижнем близнеце. Он послал мне воздушный поцелуй, а затем засмеялся над моей реакцией. Все внутри меня требовало подойти ближе.

Они были слишком далеко, чтобы я могла их разглядеть, но от одного взгляда на них у меня защемило в груди. Я никогда раньше не встречала других демонов. Демоны были исключительно монстрами Нижнего мира. От одного взгляда на них мое тело горело.

Эти жуткие клоуны из дома с привидениями только подтолкнули меня к жажде стать суккубом. Теперь, когда мои силы полностью пробудились, передумать было уже нельзя. Мне нужен был член. И, видимо, моя вагина была настроена только на демонический член.

Простите, клоуны.

Впрочем, под этими масками могло скрываться что угодно.

Рифф и Рафф завораживали своим зрелищем — они должны были отвлечь мои мысли от того, что произошло в доме с привидениями.

То, как демоны с безупречной точностью переворачивались и кружились в воздухе, уже впечатляло, но тут они пустили в ход все свое оружие. Они были не просто талантливыми акробатами. Рифф умел метать ножи, а Рафф пожирал огонь. Рифф доставал несколько ножей, казалось, из ниоткуда, зажимал их между пальцами и кидал в Раффа, который уворачивался от каждого лезвия, кружась в воздухе на своей трапеции, а изо рта у него вырывались огненные шары, когда он дразнил своего близнеца за то, что тот плохо целится.

Они были потрясающе красивы в своем арлекинском гриме, их гладкие мышцы проступали под мокрой от пота кожей.

Я хотела их. Нуждалась в них так сильно, что мне было больно.

— Мэг! Вот ты где. Боже, ты меня до смерти напугала. — Я повернула голову и увидела Лолли, стоящую позади меня, с подносом, наполненным конфетами и другими лакомствами, прислоненным к выпирающему бедру. — Я боялась, что тебя съели в доме с привидениями.

Я сдержала улыбку. Меня действительно ели, но, возможно, ей не нужно было этого знать.

— Я в порядке. Просто заблудилась и все.

— Все равно. Мне жаль, девочка. — Горгона зачесала змейку за ухо, затем, покраснев, вернула ее на место, увидев, что мое внимание переключилось на свежие следы от клыков на ее шее. — Мне следовало сказать Синклеру, чтобы он отвалил. Мы с тобой были подругами всего пятнадцать минут, а я тебя бросила.

— Все в порядке, правда, Лолли. Не переживай.

Облегчение разлилось по ее лицу. Она перелезла через сиденья и устроилась в кресле рядом со мной. Поставив поднос на колени, Лолли взяла коробку с арахисом в шоколаде и, раскрыв ее, засунула горсть конфет в рот, глядя на меня.

— У тебя слюни в уголке рта, девочка. Ты хочешь конфет? Или у тебя слюнки текут от «конфет» инкубов?

Инкубов? Мой взгляд вернулся к артистам, и у меня отпала челюсть.

— Это секс-демоны?

— Ага. Наверняка ты давно не видела самцов своего вида, да?

— Давно? — Я сухо рассмеялась. — Никогда не видела.

Я почувствовала, как все змеиные глаза Лолли сверлят мое лицо. — Никогда? Ни хрена себе. Держу пари, что твоя жажда суккуба или как там его… сходит с ума. Не знаю, с какими намерениями ты пришла сюда и как долго собираешься здесь оставаться. Просто следи за своей попкой рядом с этими двумя.

Я нахмурилась и посмотрела на нее.

— Почему?

— Они игроки. Сексуальные, конечно. Но в постели они должны быть просто кошмаром.

— Кошмаром? В хорошем или плохом смысле?

Взгляд Лолли был настолько ошеломлённым, что даже ее змеи, казалось, опешили.

— А разве бывают хорошие кошмары?

Разве не у всех бывают кошмары, которые рядом с гранью самых мрачных фантазий? Настолько злобные, что в них есть некая чувственность? Такие, от которых просыпаешься с криком, с мокрой от пота и возбуждения кожей, с тяжелым дыханием, с адреналином, проносящимся по организму, как наркотик, когда воспоминания о дразнившем тебя монстре исчезают вместе с сознанием. Или это было только у меня?

Горгона со смехом прервала неловкое молчание.

— И, судя по всему, у них все строго. Они всегда вместе трахают одну и ту же девушку.

Мое сознание заработало в полную силу. У меня точно не было никаких сомнений по поводу того, что я буду начинкой в сэндвиче между братьями. Не то чтобы я точно знала, были ли актеры из дома с привидениями настоящими братьями, но, черт возьми, они могли ими быть.

— Девочка, ты опять пускаешь слюни. Вот, постарайся не так явно это делать. — Она взяла меня за запястье и высыпала мне на ладонь небольшую горку конфет. — Если они тебя заметят, то возьмут в качестве закуски после шоу.

Мы ели конфеты вместе, пока близнецы заканчивали свое выступление.

И вот тут-то шоу стало странным.

Следующей выступала гарпия, гигантская птица с самой большой человеческой грудью, которую я когда-либо видела. Они были настолько огромны, что ее выпирающие соски почти касались земли. На ринг вышел клоун в костюме фермера с табуреткой в одной руке и ведром в другой. Он поставил табуретку рядом с прикованным птичьим монстром, схватил его за соски и стал качать в ведро самое густое молоко, которое я когда-либо видела. Каждая капля с тошнотворным звуком падала в ведро.

Гарпия скрежетала клювом и шуршала перьями, но не сопротивлялась. Казалось, она была благодарна клоуну за облегчение, пока он доил ее.

Я сморщила нос от отвращения.

— Фу. И это всем нравится?

Молли фыркнула.

— Нет. В этом-то и дело. В «Грешники Сайдшоу» приходят, чтобы испытать отвращение. Инспектор всегда начинает с близнецов, заводит всех, а потом заставляет клоуна делать что-то подобное.

Она дернула головой в сторону ринга, где клоун взял ведро, и побрел к первому ряду кресел. Два мускулистых клоуна, тоже одетые как фермеры, в комбинезонах и соломенных шляпах, удерживали бьющегося в руках зрителя, пока первый клоун заставлял его пить молоко.

Я не хотела улавливать эмоции бедняги, но они были настолько сильны, что не почувствовать их было невозможно.

Похоть, с оттенком стыда, который, казалось, только усиливал его возбуждение.

В цирке, похоже, зрители были не менее причудливы, чем актеры.

— Если ты думаешь, что это дерьмо странное, то следующий номер взорвет твой мозг.

Я наблюдала за тем, как закончился акт доения, и на сцену вышел рабочий, чтобы подготовить ринг, который теперь напоминал мясную лавку, со стеклянной витриной, заполненной сомнительными кусками мяса, и огромным разделочным столом, покрытым всевозможными загадочными пятнами.

Я неловко поерзала на стуле и бросила на Лолли тревожный взгляд.

— Это взорвет мой разум или заставит меня взорваться?

Горгона хихикнула, грызя свой арахис.

— Зависит от того, насколько крепкий у тебя желудок.

Через минуту инспектор манежа объявил следующий номер.

— Твари и гады, встречайте… — Его голос упал до адского рыка, от которого у меня затряслись поджилки. — Мясника.

7

Мясник

Мэг

Я не была готова к тому, что появилось на ринге. Это был человек, нет, гигант. Голый гигант, если не считать испачканного кровью кожаного фартука мясника, который, как я догадывалась, был сделан не из шкуры животного.

Но самое отвратительное в этом гиганте ростом в восемь, может быть, девять футов (прим. 2,7 метра) было не его мускулистое тело, покрытое грубыми шрамами, не его зловещий фартук и даже не грубый тесак, зажатый в его руке. Это была голова кабана на его плечах. Клыки, мокрое рыло, жилистая шерсть и все остальное.

Кабан-гигант подошел к мясному столу и с размаху вонзил тесак в дерево, заставив всех присутствующих подпрыгнуть. Но у меня было ощущение, что почти все здесь знают, что это за действо, судя по тому, что в воздухе витал тяжелый и резкий запах вожделения.

— Э-э. Лолли? На что, черт возьми, Раздор, я собираюсь смотреть?

— Главное, что бы ты ни делала, не поднимай руку, когда он попросит принять участие в представлении. Не надо. Мне кажется Ларри не в твоём вкусе.

— Ларри?

— Это его имя. Он фоморианин. Редкая разновидность гигантов с вершины. Обычно их можно встретить только в Ирландии. Не очень привлекательный, но очень милый парень. Никогда бы не подумала, что он вегетарианец. Ходят слухи, что его жестоко избили члены клана, когда он отказался есть человеческое мясо. Инспектор нашел его много лет назад, когда шоу гастролировало за границей, и с тех пор он с нами.

Не успела я попросить ее рассказать об этом подробнее, как Ларри зашагал к центральному проходу на трибуне, заставляя сиденья дребезжать при каждом шаге.

— Ищу мясо. Кто будет моей главной добычей сегодня? — прохрипел он со слабым ирландским акцентом.

К моему шоку, в воздух взметнулось множество жаждущих рук.

Кабан-гигант поднял морду, его круглые ноздри дернулись, и он продемонстрировал зрителям, как он дышит.

— Я чувствую запах сочного мяса.

У меня забурчало в животе, но любопытство не отпускало меня. По мере приближения Ларри «Мясника» я не улавливала в нем ни похоти, ни чего-то даже отдаленно зловещего. Он просто устраивал шоу для этих людей. Шоумены были разных форм и размеров, особенно в «Грешниках Сайдшоу».

Когда я на секунду присмотрелась ко всем людям с поднятыми вверх руками в надежде быть выбранными, я заметила, что все они были в человеческой форме. Будучи монстрами, мы умели принимать «нормальный» облик, чтобы слиться с людьми. Здесь же, в цирке, большинство людей пользовались возможностью предстать в своем истинном обличье, поэтому было странно видеть, как люди массово переходят в человеческий облик, когда мимо проходил Мясник.

— Почему все перевоплощаются?

— Потому что мяснику нужно только человеческое мясо. — Лолли издала придушенный смешок, вспомнив, что находится в компании полукровки. — Мысль о том, что монстр может съесть другого монстра, слишком запретна. Но мысль о том, чтобы есть человеческое мясо… — Она запнулась.

— Потому что люди для некоторых из этих монстров — настоящая еда, — прошептала я, закончив ее фразу.

Лолли нахмурилась, стараясь выглядеть как можно более сочувствующей со ртом, набитым шоколадным арахисом.

— Да.

Не могу сказать, что я была удивлена. Многие из этих монстров относились к людям так же, как люди относятся к домашнему скоту. Я была готова к этому, когда шла сюда.

Даже если бы мне удалось завоевать место в труппе, я была полукровкой. Меня всегда будут воспринимать как низшую.

Я продолжала наблюдать за происходящим с нездоровым любопытством, когда мясник остановился перед женщиной, дрожащей от возбуждения. В человеческом облике она была симпатичной: фигуристая женщина с пепельными волосами и множеством татуировок.

— Твоё мясо будет красочным дополнением к моей витрине. Вопрос в том, малышка, не слишком ли ты боишься моего тесака? Страх портит вкус мяса.

Я бросила растерянный взгляд на Лолли, которая пробормотала:

— Спрашивает согласия.

Когда я оглянулась на женщину, она уже стояла на ногах, с готовностью кивая на все, что гигант шептал ей на ухо. Вероятно, он вкратце объяснил ей, чего следует ожидать. Затем по трибунам пронесся вздох: мясник схватил одежду девушки и одним движением сорвал ее, оставив участницу совершенно обнаженной перед толпой.

Обхватив девушку толстой рукой, мясник поднял ее в воздух и закинул себе на плечо. Развернувшись, для возвращения на ринг, он показал собравшимся свой голый зад, который не прикрывало ничего, кроме лямки фартука, путающейся в его хвосте.

Он протопал обратно и аккуратно положил участницу на стол. Все в напряженном молчании наблюдали за тем, как мясник взял бутылку с маслом и начал массировать девушку.

Из нее вырвались стоны, и она стала извиваться под руками гиганта, наносившего на ее груди большое количество масла. У девушки были довольно большие сиськи, но в руках гиганта они казались маленькими. Несмотря на то, что кабаноголовый мужчина в окровавленном фартуке выглядел устрашающе, было видно, что он нежно с ней обращается.

Когда его пальцы, похожие на сосиски, перебирали ее мягкие изгибы, он перегнулся через стол и низко зарычал ей в ухо. К ее стонам примешалось хихиканье, а вожделение было настолько сильным, что я могла уловить его даже с такого расстояния.

Осторожно перевернув ее на живот, он ухватился пальцами за край мясного стола. Он шлепнул ее по заднице один, два, три раза. Отпечаток его руки окрасил бледную плоть ее задницы в красный цвет, растянувшись по обеим ягодицам.

Он поднял руку вверх, и все зааплодировали. Через некоторое время он схватил свой фартук и сорвал его, бросив в сторону. Фартук полетел в первый ряд зрителей, где возбужденный мужчина завизжал от восторга, поймав гротескный сувенир.

Ларри, возможно, и был уродливым парнем, но он был одарен в других областях. У него был самый большой и толстый член, который я когда-либо видела. Даже со своего места я могла различить густые струйки спермы, сочащиеся из щели его необрезанного члена.

— Бедная девочка.

Лолли насмехалась.

— С ней все будет в порядке. Ларри хорошо заботится о своих добровольцах.

Мясник раздвинул бедра девушки и медленно, осторожно ввел в нее свой палец. Она дернулась, ее собственные пальцы сжались на краю стола. Чем больше гигант вводил пальцев, тем шире становилась «о» ее рта.

— Идеально сочная. Я могу съесть тебя прямо сейчас, девочка, — почти ворковал гигант, свободной рукой гладя ее попку и нежно потирая оставленный им след — временное клеймо на его «мясе».

Лицо девушки было ярко-красным, и от нее исходило столько похоти, что смотреть на это было легче, зная, что она упивается удовольствием и развратом.

Мясник поднял голову, окинув взглядом собравшихся.

— Может быть, сделать ее более нежной?

Зрители зааплодировали, потрясая кулаками. Один нетерпеливый зритель с другой стороны ринга крикнул:

— Разделай ее на части!

Фыркнув от смеха, мясник отстранился от нее и обхватил блестящими пальцами рукоятку тесака. Одним рывком он выдернул грубый инструмент из стола и поднял его вверх. Толпа взорвалась злобными, оглушительными аплодисментами.

У меня перехватило дыхание, и я бросила нервный взгляд на Лолли.

— Что он собирается с этим делать?

— Все в порядке. Он не причинит ей вреда.

Не успела Лолли произнести эти слова, как великан подбросил тесак в воздух и поймал его за лезвие, зажатое между пальцами. Он подставил рукоятку к заду девушки и, не торопясь, стал вводить его в ее задницу.

Она закричала, да так пронзительно, что мне пришлось еще раз убедиться, что самыми сильными эмоциями, исходящими от нее, были похоть и удовольствие.

— О, Боже! — Лолли кричала, чтобы быть услышанной над воплями девушки, а зрители зажимали уши руками. — Из всех монстров в этом зале Ларри выбрал гребаную банши.

Я ухмыльнулась и откинулась на спинку кресла, напряжение в мышцах спало, и я начала наслаждаться сексуальной нелепостью всего шоу.

— По крайней мере, ей приятно, а Ларри, похоже, очень доволен тем, что заполучил себе крикунью.

В конце концов Ларри перестал трахать девушку рукояткой тесака и погрузил свое мясо в ее задний проход. Банши кричала от удовольствия, а толпа визжала от шоу.

Это не было похоже на то, что я видела в цирке Уокера или в любом другом цирке на планете.

«Грешники Сайдшоу» были самым развратным, грязным, непристойным шоу, которое когда-либо существовало на этой Земле. В этом и заключалась его мрачная красота. В нем царили табу, сумасшествие, не было ни стыда, ни совести. Оно давало возможность тем, кто заходил внутрь, дать волю своим самым темным сущностям — дышать, играть, просто быть.

Все это представляло собой зловещую игровую площадку для ночных кошмаров, и именно такой она и была. Это означало, что оно предоставляло монстрам безопасный и незаметный способ утолить свои злобные аппетиты, когда в противном случае они могли бы найти человеческую жертву для развлечения.

Я помнила о своей маме черт знает что, но знала, что она была из этой самой труппы за много лет до того, как она нашла место в «Уокер» вместе с моим отцом. Этот цирк был у меня в крови. Все в нем отзывалось в самых глубинах моего существа.

Мое внимание отвлеклось от Мясника и его банши и переключилось на теневую фигуру, которая, как темный сон, заполняла наряд Инспектора.

Я бы сделала все, чтобы получить работу в «Грешниках Сайдшоу».

Все, что угодно.

8

Кровь и плоть

Мэг

Лолли рассказывала мне обо всех цирковых артистах и их дворовых драмах, пока шло представление за представлением. Я старалась быть внимательной, но никак не могла оторвать взгляд от инспектора манежа.

Он доминировал над всеми чувствами.

— Мэг. Эй!

Змея коснулась моего плеча вместо пальца. К счастью, у меня не было проблем со змеями. Иначе моя недавно завязавшаяся дружба с Лолли не была бы такой легкой.

— И-извини. — Я послала горгоне извиняющуюся улыбку, не сводя глаз с инспектора. — Что ты сказала?

Лолли проследила за моим взглядом, и ее змеи неодобрительно зашипели.

— Ладно. Симпатизировать близнецам — это одно. Но тебе же не нравится Алистер, верно?

— Алистер? — Когда я почувствовала вкус этого имени во рту, внутри меня возникло странное волнение. — Это его имя? Оно звучит древне и таинственно. — Я оперлась локтем на подлокотник кресла и в задумчивости пожевала костяшку пальца. Я чувствовала это — его темную притягательность. Она просачивалась на ринг, как дым, клубящийся вокруг. В этом монстре было что-то глубоко зловещее, от чего моя кровь становилась то горячей, то холодной.

— Алистер. — Не удержавшись, я снова попробовала его имя на языке. Оно подходило ему идеально.

— Забудь об этом, девочка. Он под запретом.

— И что? — рассмеялась я. — Я не хочу с ним спать.

Моя вагина горела, доказывая, что я наглая лгунья.

Лолли нахмурила брови.

— Ты суккуб.

— Ой. Я ведь ни слова не сказала о том, что сегодня ты превратишь меня в камень, не так ли? Потому что это было бы стереотипом. Я все равно девственница.

— Что-то мне подсказывает, что ты недолго останешься девственницей с такими глазами, детка, — сказала Лолли, и в ее голосе послышалась ехидная усмешка.

Я не стала говорить Лолли, что заинтересовалась инспектором по другой причине, не связанной с сексом. Хотя, чем дольше я смотрела на него, тем больше представляла — пыталась представить. Сейчас он находился в бесплотном состоянии. Но у всех монстров есть как минимум две формы, так что если он не мог спариваться в этом дымчатом состоянии, то у него должна была быть более твердая форма. Была ли она человекоподобной или больше походила на зверя? Он был сверху или снизу? Был ли он нежным? Сомнительно. Он был кукловодом, который дергал за ниточки в этом безумном цирке.

Он должен был увлекаться каким-то странным дерьмом.

Я заинтригована.

Лолли испустила долгий вздох.

— Что бы ты ни планировала, не делай этого. Он — плохая идея.

Я повернулась на своем месте, чтобы посмотреть в лицо горгоне с невинной улыбкой, хотя на моем лице она была совсем не к месту.

— Может быть, мне нравятся плохие мальчики.

Взгляд Лолли стал твердым как камень. Она ткнула пальцем в сторону Алистера.

— Это не «плохой мальчик», Мэг. Это древнее, нечестивое проявление самой тьмы, которое вылезло когтями из самых глубоких недр Нижнего мира и приняло смутную форму человека с единственной целью — собирать страх с монстров Верхнего мира в качестве подношения своему покровителю… — Ее голос упал до самого низкого шепота, заставив меня наклониться, чтобы расслышать, и наши лбы почти соприкоснулись. — Самому Раздору.

Вау. Это выглядело бы чертовски интересно в профиле для знакомств. И подумать только, последний парень, которого я лайкнула, держал в руках рыбу.

Я ждала подробностей о зловеще нависшем над рингом мужчине, но их не последовало. Горгона безостановочно рассказывала о каждом, кто появлялся на ринге, и даже о нескольких закулисных сотрудниках. Но монстр, стоящий за всем этим безумием, не получил такого представления.

Если я собиралась подружиться с Лолли, мне нужно было приложить сознательные усилия, чтобы не читать ее эмоции. Тем не менее, я не могла не вмешаться хотя бы на этот раз.

Инспектор напугал ее. Я не винила ее. Не нужно быть эмпатом, чтобы учуять зло, исходящее от него, как ядовитый газ.

То, что начиналось как невинное любопытство, теперь превратилось в инферно, пылающее интригой.

— Ладно, то, что инспектор — воплощение тьмы, я поняла. Но что он из себя представляет?

На лице Лолли промелькнуло выражение недовольства, но она продолжала потакать мне.

— Он — Шейд.

— Что это такое?

— Могущественный демон-тень. Он может переходить в Небытие одним щелчком пальцев. Он даже может вызывать других монстров и подчинять их своей воле. Предполагается, что он напрямую связан с Раздором. Ходят слухи, что они даже друзья. Я знаю, что ты полукровка, но ты ведь слышала о Раздоре?

Я слышала о нем. А кто не слышал?

— Люди называют его Люцифером или Сатаной. — Я сглотнула. — Но я полагала, что большинство историй — полная чушь.

— Большинство — да, — сказала она, фыркнув. — Но он все равно дьявол. И эти истории возникли не на пустом месте. Так что я серьезно говорю: держись от него подальше. У него есть отношения. Они не связаны узами брака, но, похоже, у них все серьезно.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы обработать эту информацию.

— У воплощения тьмы есть пара?

— Мм… — Рот Лолли искривился в улыбке. — Да. Хотя «хозяин» и «раб», наверное, более подходящие названия для них. Алистеру здесь никто не «принадлежит»… кроме Демона.

Я моргнула.

— Кто такой Демон?

Горгона захихикала, а ее змеи защелкали языками, словно смеялись вместе с ней.

— Де-е-е-вочка. Он самый сексуальный во всем этом чертовом шоу.

— А теперь момент, которого мы все ждали. — Инспектор опустился и встал у края ринга, его широкая ухмылка и сверкающие зеленые глаза блестели из теней, падающих на широкие плечи. Его бархатно-мягкий говор перешел в гробовое рычание. — Полюбуйтесь на Укротителя Сук.

По позвоночнику пробежал холодок, когда по палатке разнесся громкий лай. Затем еще один. Казалось, что стая диких собак вот-вот вырвется на свободу.

Створки палатки разошлись, и на ринг въехала большая металлическая клетка на колесиках.

В ней сидело с полдюжины злобных собак. Это были не обычные собаки. Они были размером с пони, а их золотые глаза полыхали огнем. Они рычали на своих дрессировщиков, которые толкали клетку, а с их морд стекали густые нити слюны.

Затаив дыхание, я заерзала на своем месте. В животе заклокотало беспокойство.

Это было так глупо. Я выросла в цирке. Там были тигры и львы, которые могли разорвать меня на куски. Они меня не трогали. Но я не могла уловить их эмоции.

Эти собаки были другими. Это были гигантские адские звери со сложной сетью мыслей и эмоций, более разумные, чем многие из тех, кого я встречала. Не то чтобы планка была высока.

Эти собаки были не просто злобными. Они жили ради вкуса крови и плоти.

С громким стуком, заставившим всех вздрогнуть на своих местах, дверь клетки распахнулась, и, к моему ужасу, собаки выскочили на ринг и рассеялись по толпе.

По залу пронеслись крики, но никто не встал, чтобы уйти. Даже когда одна из собак вцепилась в голову одного из зрителей и оторвала ее, дико тряся. Для нее это была игрушка в пасти, а не живой, дышащий человек.

Даже в этом хаосе я услышала тошнотворный разрыв мышц и треск костей.

Почему никто не вставал, чтобы уйти? Может быть, потому, что они были полностью заворожены кровью, окрашивающей землю, и истошным визгом собак, пробирающихся сквозь толпу.

— Не волнуйся, — наклонилась Лолли, чтобы прошептать мне на ухо. — Демон научил их держаться в первых рядах. Люди, которые покупают эти места, знают, на что идут. Алистер даже берет за них дополнительную плату.

Я бросила недоуменный взгляд в сторону Лолли.

— Ты хочешь сказать, что люди подписываются на это дерьмо? Зачем?

— Ого. Ты действительно мало знаешь о монстрах, не так ли?

— Меня воспитывал отец. Он был человеком. Я никогда не знала свою маму. — Я не стала упоминать, что моя мама работала в этом самом цирке. Это была история на будущее.

Если я доживу до этого времени.

Лолли кивнула в знак сочувствия, хотя, похоже, ничего не поняла.

— Ну. Демоны — это чудовища, которые приходят из Нижнего мира, как твоя мама. Большинство из нас готовы на все, чтобы выбраться. Но ты не можешь просто так уйти. Тебя должна призвать ведьма или могущественный повелитель демонов, как Алистер. Некоторые из нас, кому удается вырваться сюда, плохо приживаются в мире людей. Единственный способ вернуться назад — умереть, и их жалкая душа возвращается обратно в Нижний мир. Монстры, живущие на вершине, не видят низины, пока не умрут, а большинство монстров бессмертны. Поэтому убить себя — единственный способ попасть туда. Монстры, которые покупают эти места, просто хотят вернуться домой, Мэг.

Мне было трудно понять желание быть специально убитым, но я понимала, что можно сделать все, что угодно, чтобы снова обрести свой дом.

Я наблюдала, как две другие собаки вытаскивали мужчину из кресла, кровь хлестала из зияющих дыр, которые они разрывали с каждым тактическим укусом. Эти собаки не были дикими. Они были очень хорошо обучены. Обучены маньяком. Но они знали свою цель и наслаждались ею.

— Молли продает всякую дрянь, чтобы помочь тем, кто не получает удовольствия от боли, — прошептала Лолли, когда одна из ее змей жестом указала на женщину, идущую по проходу в нижних рядах, ее лоток был заполнен разнообразными наркотиками.

Молли и Лолли были близнецами, как Рифф и Рафф. Энергия Молли была более темной, более замкнутой. Она тоже была покрыта татуировками, но у них не было цвета, а ее змеи были сумрачно-фиолетового оттенка, в то время как у ее сестры — зеленого.

Мужчина, сидевший на одном из «смертных» мест, махнул горгоне и трясущейся рукой протянул ей немного денег. Она, казалось, успокоила его, положив на язык разноцветную марку.

— А от наркотиков хуже не бывает?

— Иногда. — Лолли пожала плечами. — Но… Если тебя разорвут на части адские псы, пока ты будешь под действием ЛСД, это будет более интересный способ уйти, чем засовывать себе в рот дробовик.

— Факт, — сказала я, протягивая руку Лолли, которая снабдила меня очередной порцией арахиса. Было легче наблюдать за разворачивающимся зрелищем, зная, что именно на это подписались эти монстры.

Я слегка подпрыгнула на своем месте, когда по кольцу ринга пронесся огонь. Через секунду он исчез, а пепел посыпался на толпу, как дождь.

Когда дым и пепел рассеялись, появился демон-мужчина в облике темного бога.

Несколько секунд в колючей тишине затаил дыхание весь зал. Затем тишина в одно мгновение разрушилась, когда все суки в зале взбесились, лаяли, умоляли и требовали его внимания.

— Это Демон, — сообщила мне Лолли, ее змеи тихо шипели от восторга. — Теперь понятно, почему его сценическое имя — Укротитель сук.

В этих сучках не было ничего спокойного. Они едва держались на своих местах, протягивая руки, когда он проходил мимо них, отчаянно пытаясь ухватить любую крупицу внимания, которой он мог бы одарить.

Я не могла их винить. Демон был до безумия красив.

Он дымился. В буквальном смысле. Дым клубами стекал с его мускулистых плеч. Его мускулистая фигура была покрыта татуировками — от острой линии челюсти до того места, где чернила проступали на поясе брюк. Его плоть была перемазана сажей, а пленка пота блестела в тусклом освещении.

На какое дерьмо я готова пойти ради привилегии вылизать его дочиста?

Тот факт, что в руке у него был зажат булатный меч, должен был бы оттолкнуть меня. Но вид его снова привел мою суккубскую похоть в безумие.

Сегодня я узнала о себе много нового.

Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее пульсировала моя сущность. В своих кожаных аксессуарах он представлял собой темную фантазию. На нем была черная байкерская куртка со шлейкой, перекинутой через голую грудь, которая подчеркивала выпуклости его мышц. Шипованный ошейник обвивал его толстую шею, шипы сверкали, когда он прохаживался по рингу, а хвост его хлыста волочился по грязи позади него.

Демон присвистнул.

— Лилит, тащи его сюда, девочка!

Адская гончая по кличке Лилит подбежала к своему хозяину, оторванная голова чудовища болталась у нее в пасти, заливая кровью шерсть.

Она уселась у ног хозяина, и ее хвост возбужденно бил по земле. Взяв голову, он с каменным выражением лица осмотрел ее и бросил через плечо. Один из близнецов выскочил на ринг, плавно поймал голову и нырнул обратно.

Демон погладил свою гончую по голове.

— Хорошая девочка.

Хорошая девочка.

Он произнес эти слова не так, как будто они предназначались собаке. Его голос был слишком гортанным. Слишком голодным. Он даже не смотрел на собаку. Он окинул взглядом толпу, заряженную сексуальной энергией, от которой все женщины, да и мужчины тоже, распластались на своих местах.

— Так в чем же заключается его шоу? — спросила я Лолли, не сводя глаз с Демона. — Он должен не только выглядеть сексуально.

— На каждом представлении он выступает по-разному. Иногда он заставляет гончих делать трюки. В другие вечера он прикалывается над зрителями. Алистер позволяет ему делать почти все, что он хочет.

Я снова обратила внимание на инспектора, стоящего у края ринга. Его изумрудный взгляд светился из тени, следя за укротителем адских гончих, рыскающим по рингу. Тень была слишком далеко, чтобы понять его эмоции, но голод в его глазах был безошибочен.

— Значит, Демон действительно… Алистера?

— Секс-раб? Питомец? Телохранитель? Все вышеперечисленное, девочка.

Мой взгляд метался между таинственным хозяином ринга и его укротителем адских псов. В животе затрепетало. Я сжала бедра, пытаясь заглушить феромоны суккуба. Слава богу, я не была звездой сегодняшнего шоу. Никто не обратит на меня внимания, если только среди зрителей не окажется ищейка.

Демон щелкнул кнутом, и его забрызганные кровью гончие вернулись в клетку. Когда он закрыл дверь клетки, казалось, что представление окончено.

Но тут он замер. Наклонив нос к воздуху, он глубоко вдохнул и выдохнул полной грудью. Мрачная ухмылка искривила его губы.

— Похоже, сегодня у нас в зале девственница.

9

Девственница

Мэг

Сегодня у нас в зале девственница.

От этих слов у меня затрепетали нервы, а на коже выступили бисеринки холодного пота.

Была ли я этой девственницей? Какова вероятность того, что я здесь одна?

Прищурившись в темноте, я лихорадочно осматривала зал. Не то чтобы можно было определить это, просто взглянув на них, но монстры, которые стекались в «Грешниках Сайдшоу», были не совсем невинными.

Лолли застыла на своем месте.

— Вот черт.

— Что?

— Я не думала, что он будет выступать сегодня. Иначе я бы тебя предупредила.

— Предупредила о чем? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Демон иногда делает так, что вынюхивает девственниц и немного развлекается с ними на глазах у толпы. В последний раз он поставил девушку на четвереньки, обмотал хлыст вокруг ее шеи и повел, как собаку на поводке. Под конец она умоляла его ударить ее хлыстом на глазах у всех.

Демон покинул ринг, расхаживая по проходам в поисках девственницы.

Меня.

Паника пронзила меня, как молния. Если ему удастся вычислить меня, что мне делать? Позволю ли ему делать то, что он захочет? Может быть. Мое влагалище кричало: «Да». После того, что случилось с клоунами в доме с привидениями, моя суккубская сторона полностью пробудилась.

Мои человеческие запреты были сожжены за порогом цирка.

Но что-то в этом самодовольном ублюдке и в том, как он себя держал, меня не устраивало. Клоуны были вежливы в своем господстве надо мной. В конце концов, я все еще контролировала ситуацию. Что-то подсказывало мне, что с этим парнем я не получу такой роскоши.

Чего бы он ни захотел, я заставлю его работать над этим.

— Лолли, девушка, которую он поставил на четвереньки. Он трахал ее на глазах у всех?

— Нет, — вздохнула горгона. Она выглядела почти разочарованной. — Демон возносит себя на пьедестал. Он считает себя подарком Раздора для Верхнего мира. Кроме Алистера, ему никто не подходит. К тому же, Алистер не похож на человека, который делится с другими. А даже если бы он и поделился, вряд ли Демон уделил бы кому-то время.

С таким телом, возможно, он и правда был подарком Раздора для Верхнего мира.

Один из зрителей протянул руку и схватил Демона за запястье, когда тот проходил мимо.

Зрители перестали дышать.

Глаза Демона сузились до смертоносных щелей, губы изогнулись, обнажив острые клыки.

— Ты смеешь прикасаться ко мне?

— Пожалуйста. — Монстр жалобно заскулил. — Я хочу домой. Хочу увидеть свою девушку и потомство. Дай мне хорошую смерть, Альфа, чтобы они гордились мной, когда я вернусь.

— Одно из смертных мест, — прошептала Лолли, ее глаза и каждая из ее змей завороженно наблюдали за этой сценой.

Нрав Демона, казалось, смягчился при просьбы монстра. Его рука вырвалась так же быстро, как и хлыст, и вонзилась в грудь мужчины. С тошнотворным хлюпаньем он выдернул руку и протянул еще пульсирующее сердце зрителям.

— Передай привет своему товарищу, — произнес Демон с мрачным урчанием.

Глаза монстра расширились. Он лишь слабо кивнул, после чего замертво рухнул в кресло.

В цирке воцарилась смертельная тишина. Через минуту трибуны взорвались радостными криками, лаем и визгом.

В воздухе витало такое вожделение, что у меня потекли слёзы. Демон перекинул сердце через плечо, и одна из гончих подпрыгнула, чтобы поймать его в воздухе.

Мое сердце заколотилось от того, как кровь залила его мускулистую руку.

Господи. И в это дерьмо я должна была вляпаться? Клоуны, демоны, теневые монстры, а теперь еще кожаные хлысты и кровь, потому что… почему бы, блядь, и нет? Мне хотелось закатить глаза от этих клише. Единственное, с чем мне приходилось сталкиваться раньше, — это отвратительные порно-ужастики из Интернета, и большинство из них я находила едва ли приемлемыми.

Но, как оказалось, не из-за того, каким это было. Просто надо было сделать правильно. Этот мужчина все делал идеально. Он носил кровь и плоть, как и полагается дьяволу.

Демон снял с головы шапку и окровавленной рукой зачесал назад волосы длиной до плеч, отливающие обсидиановым цветом.

От этого я была такой мокрой.

Чем большее расстояние преодолевали его длинные ноги, тем сильнее становились мои феромоны.

Самец приостановился, закрыл глаза и втянул носом воздух, чтобы глубоко вдохнуть. Когда его веки снова открылись, моя киска сжалась. Он был уже достаточно близко, чтобы я могла видеть его глаза. Они были золотисто-желтыми с тлеющими искорками янтаря, такие же горячие и яркие, как сам ад.

Он сделал несколько шагов ко мне, приблизившись настолько, что я наконец-то смогла проникнуться его эмоциями.

Мне не следовало этого делать.

Мой запах приводил его в бешенство, а с этой маленькой информацией мои феромоны суккуба пришли в негодность. Не могло быть и речи о том, что он не учуял меня сейчас. Не тогда, когда сущность внутри меня делала все возможное, чтобы заманить самца на орбиту.

Он высунул язык и провел по губам.

Черт возьми.

Его язык был до смешного длинным, с него стекали густые струйки слюны.

— Наша маленькая девственница пахнет восхитительно, — прорычал он, переключив внимание на сторону ринга, где за ним спокойно наблюдал инспектор.

Тени Алистера взметнулись вокруг него, темные и бурные, как ураган.

— Кажется, наш альфа собирается научить нашу еще не спарившуюся суку нескольким новым трюкам.

Впервые с тех пор, как Демон вышел на ринг, Алистер вновь обратил свое внимание на толпу.

— Хотите увидеть, как она пыхтит?

Толпа пришла в ярость, ее энтузиазм был оглушительным.

Лолли поставила поднос с конфетами на сиденье рядом с собой и повернулась ко мне, ее глаза расширились от паники.

— У нас еще есть время улизнуть, пока он тебя не нашел.

Улизнуть. Как просто. Если встать, это только привлечет к себе еще больше внимания, а уползать, конечно, не вариант. Бросьте поводок, и я окажусь там, где он захочет.

— Где ты? — прорычал Демон, его голос стал совсем хриплым. Я сглотнула, услышав его тон. Он был сырым и голодным. Как будто Укротитель сук больше не разыгрывал спектакль. Теперь он действительно охотился за мной.

Что он собирается делать?

Бежать — это значит нацелиться на меня. Я ни за что не смогла бы убежать от его гончих. Все, что могу сделать, это сидеть здесь и… что? Надеяться, что он не выделит меня из толпы?

— Все в порядке, Лолли. Я просто скажу ему, что не хочу участвовать.

Учитывая мою сильную реакцию на него, я не была уверена, что у меня хватит сил сказать ему «нет». Судя по выражению лица Лолли, сомневалась, что он из тех, кто вообще знает значение этого слова.

И все же суккубская похоть желала, чтобы он обнюхал меня, посмотреть, как именно он решит вести себя со мной на глазах у всех этих людей.

Может быть, я и не была демоном из Нижнего мира, но все еще могла держать себя в руках. Я умела использовать меч, не только засовывать его в горло, а всаживать и в других людей. Я доказала это, когда убила упыря за изнасилование кролика-перевертыша.

Большую угрозу для Демона представлял мой язык. Я была грубиянкой практически во всех смыслах этого слова. Что-то подсказывало мне, что ему это не понравится. И это только заставит меня еще больше раскрыть рот.

Предвкушение того, как все это будет происходить, съедало меня заживо.

Он был уже в нашем ряду, его походка была мучительно медленной, а глаза пронзали каждого монстра, мимо которого он проходил. Некоторые из них падали в обморок, когда он оказывался на расстоянии одного дыхания от них. Некоторые отшатывались.

Лолли наклонилась вперед, в ее глазах плясало возбуждение.

— Клянусь яростью Медузы, он пахнет божественно.

Если под божественным она подразумевала греховный, дымный, с металлическим привкусом крови, соли и пота запах, то да. Демон пах как темный рай.

Когда его взгляд встретился с моим, я почувствовала, как Лолли прожигает дыру в моей голове.

— Удачи, — пробормотала она.

Альфа издал рычащий смешок, встав напротив моего кресла. У него была широкая стойка, так что его колени упирались в край моего кресла, а мои бедра — во внутреннюю поверхность его ног. Он был таким горячим, в буквальном смысле слова. Словно печь. Когда его тепло коснулось меня, я боролась с желанием вздрогнуть.

Мне не хотелось доставлять ему удовольствие видеть, как я извиваюсь под ним.

— Демон, детка, — сказала Лолли, наклонившись к мужчине, ее тон стал неожиданно знойным. — Твой нос, наверное, сегодня тебя подводит. Это не твоя девочка.

У горгоны был покер-фейс мирового класса. Но, судя по ухмылке Демона, он на это не купился.

Он протянул свой хлыст так, что рукоятка уперлась мне в подбородок. С легким нажимом он приподнял мое лицо вверх, и его глаза из горящего золота обнажили меня.

— Моя чуйка никогда не подводит, Лолли-пупс. — прорычал Альфа, еще более издевательски используя прозвище Лолли, чем Синклер.

— Она суккуб. Не может быть, чтобы она никогда раньше не питалась полноценно.

Я чувствовала, что горгона искренне старается спасти меня от того зрелища, которое Демон планировал из меня сделать, но она не помогла.

Более того, она сделала только хуже.

Его темные брови выгнулись дугой, исчезая под козырьком кожаной кепки.

— Суккуб? Вот это уже интересно.

10

Шоустоппер

Мэг

От интонации альфы у меня по позвоночнику пробежала дрожь, которая ничуть не уменьшила жар, бушующий в моей теле. Я попыталась сомкнуть ноги, чтобы заглушить исходящий от меня запах, но хлыст Демона опустился, и жесткая кожаная рукоятка раздвинула их.

— Я узнаю девственную киску, когда чувствую ее запах.

— Да, я девственница. Ну и что. — Я пожала плечами, изо всех сил изображая беззаботность. Как будто этот мужчина не вступил в войну со всеми моими чувствами одержав победу. — От того, что ты делаешь из мухи слона, у меня начинается тошнота.

— Жаль, что мне на это наплевать. Ты можешь быть мужчиной, женщиной, белкой-перевертышем, лилипутом ростом в три фута (прим. 91,4 см) или кем угодно. Если ты пришла на наше маленькое грязное трах-шоу с целой девственной плевой, можешь не сомневаться, что это вызовет у меня интерес.

У меня перехватило дыхание от его слов.

Энергия, излучаемая мужчиной, была настолько ошеломляющей, что я едва могла ее осознать. В ней точно была похоть, такая густая и пьянящая, что она тяжело ложилась мне на грудь, заставляя вдыхать и выдыхать короткими колющими вдохами.

— Похоже, ты уже задыхаешься от желания. Как мило. Господи, ты такая маленькая. Такая хрупкая. Если я дотронусь до тебя, ты сломаешься.

При этих словах его вожделение усилилось, и я задохнулась от мерзкого удовольствия, которое исходило от него при мысли о том, что он может причинить мне боль.

Его каменное выражение лица наконец-то сломалось, и дикая улыбка растянула идеальные губы.

Среди других женщин в толпе раздался завистливый ропот.

— Она такая маленькая. Слишком маленькая для такого шоу.

— От нее воняет человеком.

— Посмотрите на эти жалкие рожки. Это ее истинная форма?

— Должно быть, она грязная полукровка. Почему они ее впустили?

— Почему он интересуется ею?

— Она вообще достаточно взрослая, чтобы находиться здесь?

Я закалилась под жестокую болтовню, в то время как голова Демона наклонилась, как у собаки, навострившей уши на далекие звуки. Его зрачки сузились, а золото вокруг них расширилось, когда он еще раз окинул меня взглядом.

— Ты выглядишь молодо. Сколько тебе лет?

— Мне двадцать.

Он ругнулся под нос.

— Ты всего лишь щенок. Разве ты не видела предупреждений? Это шоу для тех, кому за двадцать. Маленьким девочкам вход воспрещен.

Я сухо рассмеялась.

— Если двадцать лет делают меня маленькой девочкой, то ты, должно быть, старый хрен.

На вид ему было не больше тридцати. Впрочем, как и большинству сверхъестественных существ.

— Этой сучке нужно научиться послушанию. — Его злобное рычание было достаточно громким, чтобы все в зале услышали.

Если он думал, что сможет унизить меня и я не дам ему попробовать его же глупое лекарство в ответ, то он жестоко ошибался.

Я играла с огнем. Но я была ребёнком цирка, который годами баловался поеданием огня. У меня не было страха обжечься.

— Хорошо. Хорошо. — Я откинулась на спинку стула и раздвинула ноги. — Ты чувствуешь, что мне нужно утолить голод. Я готова. Прикоснись ко мне, Укротитель Сучек. Трахни меня. Сделай своей. — Я смягчила голос и впервые за несколько месяцев использовала свои способности суккуба. — Давай устроим шоу.

Ядовитый коктейль из гнева, похоти и разочарования вырвался из мужчины, когда он смотрел, как я извиваюсь на своем месте.

Как я и ожидала, Демон обернулся и посмотрел на инспектора манежа, выражение лица которого было скрыто мечущимися вокруг него тенями. Все, что я могла разобрать, — это сверкающие драгоценные камни его изумрудных глаз и пряди волос, разметавшиеся по плечам. Он медленно покачал головой.

Усмехнувшись, я выпрямилась на своем месте.

— Или ты просто лаешь, но не кусаешь? Тебе нравится делать вид, что ты контролируешь ситуацию на сцене, но на самом деле ты не можешь вырваться на свободу. Потому что твой хозяин держит тебя на очень коротком поводке. А ты просто сучка.

Этими словами я завела себя на опасную территорию.

Обычно я не любила портить кому-то настроение. Но этот парень задел меня за живое. В чем же интерес, если я не могу залезть ему под шкуру?

Демон расправил плечи, затем выгнулся дугой, одной рукой вцепившись в подлокотник моего кресла, а другой — окровавленной — в мою челюсть.

Он приблизил свое лицо к моему так, что его горячее дыхание стало пыткой для моих пылающих щек. Его язык высунулся изо рта, облизывая губы.

Я представила, как он скользит внутри меня, заполняя. Наверняка он знал, как нужно двигаться, чтобы меня сломать. Как я схвачу его за волосы и прижмусь к нему лицом, как буду тереться клитором об его идеальный нос. Можно только представить, какое наслаждение доставит его тело.

Феромоны суккуба были сильны как никогда.

Ошейник альфы с шипами натянулся на его горле, и он тяжело сглотнул. Пот струйками стекал по его виску.

— Возможно, я не смогу разорвать тебя так, как мне хотелось бы. — Его шепот был слишком тихим, чтобы Лолли могла его расслышать. — Но я все равно могу разделать тебя заживо, маленький щенок. Я разберу тебя на чертовы куски. Лолли и Молли продадут твое мясо упырям, а твои кости я скормлю своим гончим.

В животе у меня заклокотало от страха, перекликающегося с удовольствием. Мое влагалище и то немногое, что осталось от моего самосохранения, вступили в противоречие.

Я подозревала, что моя суккубская сторона станет сильнее после приезда в «Грешники Сайдшоу». Но не ожидала, что она так сильно проявится. Эта новая часть меня наслаждалась опасностью, которую представлял собой этот мужчина. Сомнительно, что мне удастся выйти из этой ситуации без нескольких царапин. Но, в общем, уверена, я мазохистка.

Гнев, вспыхнувший от него, был внезапным и резким, как пощечина по лицу.

Его рука переместилась с моего подбородка, и сильные пальцы вцепились в мои волосы. Резким рывком он поднял меня на ноги. Гитарный футляр опрокинулся и, неловко приземлившись, распахнулся, обнажив свое содержимое.

Альфа-самец замер, его взгляд упал на меч, завернутый в мою футболку. Благодаря тому, как закаталась футболка, было видно изображение грудастого призрака, а также пятна спермы клоуна, выделяющиеся на черной ткани со всей тонкостью сигнала летучей мыши Бэтмена.

Взгляд Демона медленно поднялся и встретился с моим.

— Для чего тебе меч, малышка?

Сначала я не ответила. Не смогла. Я пришла сюда, чтобы меня увидели. Чтобы меня приняли за мой талант.

Я пришла сюда, чтобы найти свое место в шоу, но все пошло не по плану. Так не должно было случиться. Я унаследовала выступление моего отца и его меч. Они были личными. Продолжением меня самой.

Этот мудак не заслуживал того, чтобы знать об этой части меня. Не в таком виде.

Я одарила его ядовитой улыбкой.

— Это для того, чтобы колоть мужчин, которые задают слишком много глупых вопросов.

Злость, исходившая от его ауры, была похожа на взбесившегося демона. Но это меня не испугало. Меня пугало то, что он вдруг стал казаться таким спокойным, хотя его эмоции были совсем другими.

Несмотря на то, что я видела его лицо, как наяву, на нем была маска. Понятно, что я неправильно представляла себе Демона. Он не был темной фантазией. Он был пьянящим кошмаром.

И он держал меня в полном удушье.

— Ты не собираешься спросить меня о пятнах спермы, папочка Демон? — Я хмыкнула. — Мистер Двадцать Вопросов.

Я не пропустила, как его член утолстился в штанах от того, что его назвали папочкой.

Он одарил меня обеспокоенной улыбкой, которая засела у меня под кожей, наполняя жаром.

— Это не совсем тайна, маленький щенок. Может, ты и девственница, но все равно шлюха-суккуб.

В этот момент я решила, что ненавижу его.

— Иди в жопу.

Не обращая внимания на мой ответ, он наклонился ближе, его запах заполнил мое горло с силой тряпки, пропитанной хлороформом.

— Ответь на мой гребаный вопрос. Что это за меч? Кто ты? Почему ты здесь? — Он говорил ровным тоном, но в его словах сквозило предупреждение. Он хотел узнать правду.

— Я ищу работу, — наконец призналась я и приподняла толстовку, чтобы показать костюм. Это был плотно облегающий боди, обнажающий мои широкие бедра. Портниха по костюмам в «Уокере» была лучшей из лучших. Насколько слышала, сейчас она работает художником по костюмам в каком-то сериале Netflix.

Спереди на боди было несколько вышитых вручную рисунков, похожих на прыгающее пламя, и десятки черных перьев, вшитых в швы.

Реакция Демона была не такой, как я ожидала. Я не была уверена, чего именно ожидала. Но не того, что в его ауру проникнет мягкое, плывущее чувство. Может быть, эйфория? Должно быть, я неправильно его поняла.

Мир снова обрел смысл, когда в нем опять затаился знакомый гнев, доминирующий в окружающем пространстве.

— Ты хочешь участвовать в шоу? Отлично. Я отправлю тебя в шоу.

Я попыталась вырвать свои волосы из его кулака, но его пальцы плотнее сжались вокруг моих розовых локонов, а костяшки пальцев побелели.

— Отпусти меня!

— Продолжай болтать и посмотрим, что из этого выйдет.

Прежде чем я успела дотянуться до меча, он потащил меня в проход. Лолли смотрела мне вслед, на ее лице застыло страдальческое выражение.

Я чувствовала, как все глаза в зале направлены на мою кожу. Хуже всего было их кровожадное любопытство. Они хотели увидеть, как Демон разорвет меня на части. Я могла бы питаться их энергией, но внезапно мое тело, казалось, не жаждало ничего, кроме едкой похоти, которая исходила от Демона в тот момент, когда он почувствовал мой запах.

Жаль, что этого никогда не произойдет. Химия притяжения, которую мы разделяли, вызывала лишь презрение. Токсичное, затягивающее, интимное презрение.

Изумрудный взгляд инспектора следил за мной, пока Демон тащил меня на свет ринга. Теперь я была достаточно близко, чтобы рассмотреть его. Но все еще не происходило ничего похожего на помехи между радиостанциями. Мурашки побежали по коже, когда я поняла, что он не собирается останавливать свою сучку укротителя.

И я сделала самую глупую вещь, на которую была способна.

Стала сопротивляться.

Мне никогда не выиграть, хотя это и не имело значения. Главное, чтобы он истекал кровью.

Я вонзила когти в голову Демона, оказавшись быстрее, чем он ожидал. Острые как бритва они прошлись по его щеке.

Он даже не вздрогнул.

В зале воцарилась полная тишина.

Я стояла перед страшным мужчиной, как грешница, ожидающая суда. С ран стекали бусины глубочайшего оттенка крови.

Он должен был рассердиться. Быть а ярости.

Так почему же самой сильной эмоцией, которую я вызывала у него, была похоть?

— Надеюсь, тебе было приятно, щеночек. Это первый и последний раз, когда ты подняла на меня руку без последствий.

Его поведение было таким спокойным. Я ни на секунду не поверила этому.

Поэтому, как и подобает сорванцу, я подняла руку, чтобы ударить его по другой щеке. Но, наверное, не собиралась. Ещё не решила.

Да это и не важно. Он двигался так быстро, что мне не хватило времени среагировать. Схватил меня за руку и вывернул ее за спину. Другой рукой схватил меня за рог и развернул так, что моя спина оказалась вровень с его голой грудью, а пряжки ремней больно впились в мои крылья.

Я вскрикнула от боли. Его член дергался у моей задницы.

— Давай, кричи, — прорычал он мне в ухо. — Это только придаст мне сил.

Я ненавидела то, как сильно мне нравилось ощущать его грубые руки на своей голой плоти. Мне не хотелось, чтобы мне хоть что-то нравилось в этом ублюдке.

— Признаю, — начал он, его дыхание горячо ласкало мою шею, — ты чертовски сексуальна. И в то же время очень раздражаешь. Я бы сказал, что у тебя такие же большие яйца, как у меня, если бы не тот факт, что я чувствую запах твоей истекающей киски. Чувствуешь, что ты делаешь со мной, щеночек?

Он наклонил бедра, его эрекция так идеально прилегала к моей заднице.

— С тобой было бы весело — посмотрим, смогу ли я приручить твой грубый рот. Но неважно, какая у тебя сочная киска, и неважно, что ты самая талантливая сучка, которая когда-либо входила в эту палатку. Ты не присоединишься к нашему шоу.

В моем горле образовался комок размером с кулак.

— Почему?

Его пальцы гладили мои волосы, нежно и почти любопытно переплетаясь, что резко контрастировало с тем, как грубо он держал мою вторую руку у основания спины.

— Потому что ты полукровка, малышка. Здесь тебя съедят заживо.

Он подтащил меня к клетке, распахнул дверь и бросил внутрь к своим собакам. Моя голова врезалась в стенку из прутьев, тело шлепнулось на землю, и темнота унесла меня в свои холодные объятия.

11

Тень и его питомец

Демон

Как только я почувствовал ее сладкий аромат из клубка смешивающихся запахов в зале, мне захотелось ее. Это было как глоток свежего рая в самых глубоких, застойных ямах Нижнего мира.

Я хотел ее так сильно, что это меня пугало, а меня ничто не пугало, даже сам Раздор.

А потом я увидел ее, и мое вожделение переросло в нечто более глубокое. Просто от одного взгляда.

Она была идеальна во всех отношениях.

Розовые волосы спадали на плечи едва заметными волнами, нежно-розовые глаза были почти такого же оттенка. Она была невысокого роста — не более пяти футов (1.5 метра). Я возвышался над ней. Мне это нравилось, и ей тоже, судя по тому, как раскраснелось ее лицо, когда она посмотрела на меня.

Когда она подняла свою мешковатую толстовку, чтобы предложить мне взглянуть на ее костюм, мое внимание было не на одежде. Я использовал эту драгоценную секунду запоминая ее фигуру, чтобы потом снова и снова повторять в своем воображении.

У нее была грудь среднего размера, мягкий небольшой животик и пухлые, аппетитные бедра, которым я готов был поклоняться. Но больше всего мне нравилось это пламя непокорности, ярко мерцавшее у нее за спиной. Я чувствовал огонь, она была наполнена им.

Всю свою жизнь я не испытывал желания требовать себе пару. До сих пор.

Почему она должна быть полукровкой? Она не выживет здесь. И уж точно не переживет меня. Особенно с таким языком. Это выводило меня из себя. Она бросала мне вызов. Осмелилась открыть рот. Я знал, что не смогу. Невозможно укротить этот огонь в ее глазах. Черт, да я и не хотел ее укрощать. Мне просто хотелось получить удовольствие от попытки.

Но требовать девушку означало принять ее в своем истинном облике. Она этого не переживет.

Вожделение в одно мгновение превратилось в неистовую одержимость, и я ничего не мог с этим поделать.

Смерть и тьма! Зачем ей понадобилось быть гребаным полукровкой-полудемоном? Рифф и Рафф были сущим адом, потому что, казалось, они всегда точно знали, что чувствует каждый, и эти маленькие засранцы без проблем рассказывали об этом всем, если это играло им на руку.

Значит, она знала, как сильно я хочу заползти в нее и пометить каждый ее сантиметр как свой. При этом она просто смотрела на меня и улыбалась.

На что бы я только не пошел, чтобы эти губы обхватили мой член.

Нет. До этого не может дойти. Я пытался взять себе девушку задолго до того, как покинул Нижний мир. Мой адский зверь убил ее, и она стала полнокровным демоном. После этого я поклялся никогда больше не пытаться создать связь.

Она не может работать здесь.

Возможно, я мог бы прогнать ее? Нет, это не сработает. Я только познакомился с ней, а уже понял, что она упряма как черт. Она будет получать удовольствие от того, что бросает мне вызов.

Если я не смог ее отпугнуть, то Алистер точно сможет. Но просить его напугать ее мне не хотелось. Тот факт, что я хочу спариться с ней, вызовет у него интерес. Это будет похоже на игру моих гончих с любимой игрушкой. Они грызут ее, играют с ней и потихоньку, в течение нескольких месяцев, полностью оскверняют ее, пока она, наконец, не лопается по швам.

По крайней мере, можно не беспокоиться о том, что он проявит к ней сексуальный интерес. Женщины редко интересуют его, а если и так, то он никак не реагирует на это.

Если я буду умолять, возможно, он поступит именно так и откажет ей. А если она откажется, он мог бы дать ей повод никогда не возвращаться.

Я стоял перед клеткой своей гончей и смотрел сквозь прутья на спящую девушку-суккуба. Она выглядит такой умиротворенной. В бессознательном состоянии она перешла в человеческий облик. Мне стало интересно, не является ли это ее естественным состоянием. Поскольку она полукровка, возможно, ее воспитывали как человека. Может быть, она искала место, чтобы наконец-то иметь возможность проявить ту сторону, которую ей приходилось скрывать все эти годы?

Мои гончие спят вокруг нее кучей. Они чувствуют, что она не похожа на других самок, которых я выставлял на ринге.

Когда я подошел к решетке, вожак стаи, Лилит, подняла голову. Я протянул руку через решетку и погладил ее.

— Присмотри за ней, Лил. Если близнецы приблизятся, устройте им Ад.

При упоминании близнецов-инкубов она зарычала.

Я засмеялся, почесывая ее за ухом.

— Хорошая девочка.

Лилит уткнулась влажной мордочкой в мою ладонь, затем повернулась к демонессе и принялась вылизывать шишку, образовавшуюся у нее на лбу.

Ненависть к себе пронзила меня, словно нож, всаженный между ребер. Слишком уж убедительным было мое представление, чтобы отбить у девушки охоту устраиваться сюда на работу. Вряд ли моя жестокость отпугнет ее. Это только заставит ее возненавидеть меня. Возможно, это к лучшему. Она будет держаться на расстоянии.

— Ты так печально задумчив, Питомец.

Голос, раздавшийся из-за спины, был темным, как грех, и тонким, как мышьяк.

Я медленно повернулся лицом к тени. Теперь, когда шоу закончилось и на участке остались только его сотрудники, Алистер предстал в своем человеческом облике. Если это вообще можно было так назвать. Его кожа была бледной, как смерть, потому что она была мертвой. У тени не было своей человеческой формы.

Конечно, он мог иметь человекоподобную форму, но все равно был создан из теней и темной магии. Чтобы добиться более человеческого облика, он вселялся в туши, которые я добывал для него в течение многих лет. Все они принадлежали злым людям, поэтому его совесть была чиста. Ведь Алистер не убивал невинных.

Мне нравилось это тело, на которое я поохотился. Он был высоким, почти таким же, как я, гибким и выглядел чертовски хорошо в этих шикарных бархатных костюмах.

Он переоделся из своего сливового костюма инспектора в черные брюки, черную рубашку с воротником и бордовый жилет, из кармана которого свисала серебряная цепочка от часов. Низ пиджака был украшен лицами клоунов-арлекинов с сердечками вместо глаз и крестиком закрывающим рот.

Он направился ко мне, его шаг был настолько плавным, что казалось, будто он плывет. По мере того как расстояние между нами сокращалось, воздух в маленькой палатке становился более разреженным.

Он остановился передо мной, и острия его блестящих ботинок коснулись грязных кончиков моих военных сапог.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, Питомец.

Я подыскивал нужные слова. Когда дело касалось этой тени, мне нужно было быть осторожней с тем, что вылетало из моего рта. Алистер был хаосом, прикрывающимся тонкой оболочкой терпеливого человека.

— Я думал о том, какой ты жестокий. Сегодня было довольно безумное шоу. В воздухе витало больше страха, чем обычно.

Тень расправил плечи, его изумрудные глаза сверкали от удовольствия.

— И это говоришь ты. Это не я расхаживаю полуголым в коже и шипах, мучая всех этих бедных женщин одним только видом. Ты доводил их до полубезумия, зная, что никогда не будешь принадлежать им.

— По крайней мере, я не притворяюсь, что скрываю свою сущность. Я очевидный садист. Это ты носишь маску.

Призрачная улыбка притаилась в уголках его рта.

— Им не нужно знать такие подробности. Я не зрелище. Просто человек за занавесом.

Когда он говорил, его тень мелькнула за спиной, затем проплыла мимо нас обоих и зависла возле клетки. Каждый мускул в моем теле напрягся, когда тень проскользнула между прутьями и нависла над спящей девушкой.

Теснота в груди исчезла, когда тень Алистера протянула руку, чтобы зачесать за ухо суккуба неровный клок волос.

— Зря ты так с девчонкой, — хмыкнула тень, возвращаясь на место позади своего хозяина. — Ты мог бы проломить ей голову.

Мои глаза недоверчиво сузились. Я знал тень уже много лет, но за все это время так и не смог прочесть этого хитрого ублюдка.

— Почему тебя это волнует?

— Ты слышал ее. Она ищет работу. Ей нужно быть живой для прослушивания.

— Ты не можешь ее нанять.

Изумрудные глаза тени предупреждающе сузились.

— Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты говоришь мне, что делать, только когда входишь в меня на восемь дюймов (прим. 20 см), Питомец.

Ужас застыл в моем нутре. Я скривил губы в насмешливом отвращении, бросив взгляд на клетку.

— Она полукровка. Не одна из нас. Ее человеческая вонь отпугнет зрителей.

Я был полон дерьма.

Запах самки был самым пьянящим из всех, что я когда-либо чувствовал.

— Все, на что она годится, — это мясо для моих собак, — соврал я, сморщив нос, чтобы скрыть ложь.

Мои гончие никогда бы ее не тронули. Даже если бы я отдал команду, они все равно не стали бы этого делать. Они почувствовали бы, что мы — родственные души. Если что, они будут охранять ее всю жизнь. Сейчас клетка была для нее самым безопасным местом.

Длинные пальцы Алистера сжались вокруг рукоятки трости. Это была голова рычащей адской гончей с цитриновыми глазами. Он поднял ее и продел наконечник в металлическую петлю, свисавшую с моего ошейника с шипами.

Дернул, притягивая меня ближе, пока его губы не оказались над моими. В его поцелуях всегда чувствовалось восхитительное жжение. Он коснулся моей груди, ногти постукивали по пряжкам ремней. Его рука опустилась ниже и скользнула к поясу моих брюк.

Я стиснул зубы, сдерживая стон, когда он нашел мой член и сжал его в кулак.

Маниакальная улыбка Алистера широко растянулась в тусклом зеленом свете его светящихся глаз.

— Неужели вся еда, которую ты бросаешь своим собакам, обычно вызывает у тебя такую эрекцию?

Я уставился на него, ошеломленный его восприятием и ошарашенный обвинением. Через минуту я пришел в себя и со смехом отмахнулся от него.

— Я от тебя возбуждаюсь, мастер.

Алистер наклонил голову, и лампа осветила его забавное выражение лица.

— Ты называешь меня так только тогда, когда пытаешься подмаслить.

Я закусил губу и опустил руку к паху, чтобы нащупать его руку в своих брюках.

— Ты прекрасно знаешь, что это за игра. Мы постоянно в нее играем.

— Скажи мне правду, — сказал он, продолжая держать руку на моей промежности и сильно сжимая ее — еще одно предупреждение.

— Черт, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Ненавижу, когда ты читаешь меня, как книгу.

Тень хмыкнула.

— Я знаю. Мне бы хотелось, чтобы ты просто выплеснул все, что у тебя на уме.

— Вы не самый приятный монстр, Мастер.

Внимание Алистера вновь переключилось на демонессу, крепко спящую в клетке.

— Дело в девушке, не так ли?

— Послушай. Ты знаешь, что я никогда ни о чем тебя не прошу. Просто сделай для меня одну вещь. Когда она проснется, отправь ее домой. Не давай ей работу, как бы хороша она ни была. Неважно, сколько билетов она продаст.

Под изумрудным взглядом тени мелькнула мысль.

— Ты так сильно ее ненавидишь?

— Она… — я тщательно подбирал слова. — Отвлекающий маневр. Для всех.

Алистер вскинул бровь.

— Но особенно для тебя?

— Какая-то часть меня хочет испытать ее пределы. Я бы сломал ее. — В этом не было лжи. — Вы же не хотите, чтобы я ломал членов вашей труппы, Мастер. Они не игрушки.

— А что, если я найму ее только для того, чтобы она была твоей игрушкой, и дам тебе разрешение сломать ее, а? — Он высунул язык, облизывая уголок своей ехидной ухмылки. — Что тогда?

Это была проверка.

Я вздохнул, стараясь не выдать эмоций ни в голосе, ни на лице.

— Это было бы пустой тратой времени.

Между нами возникло напряжение, затем его хватка на моем члене ослабла, но он не отстранился.

— Ты выглядел сегодня чертовски аппетитно.

Он сменил тему.

— Я был так же заворожен, как и все остальные. — В его ровном голосе прозвучало что-то такое, от чего мой член дернулся в его руке. — То, как ты заставил этих шлюх в зале мокнуть и пыхтеть, когда вырвал сердце этого монстра и скормил его своим гончим. Весь в крови, похожий на самого Мрачного Жнеца.

Я усмехнулся. Он действительно был извращенным ублюдком под всеми своими масками. Не так сильно, как раньше, но в конце концов он все равно оставался Повелителем Тьмы. Мне это нравилось. Это делало жизнь в «Грешниках Сайдшоу» интересной.

Я улыбнулся, вспомнив о девушке, спящей в клетке позади меня. Мои отношения с цирком монстров и его странным хозяином были хрупкой экосистемой. И меньше всего мне хотелось, чтобы какая-то сучка все испортила. Как бы ни твердил мне голос в голове, она была важнее всего этого вместе взятого.

Мысль о том, что она уйдет, вызвала в глубине души первобытный вой.

Инспектор глубокомысленно усмехнулся, решив, что звук предназначается ему.

И да… и нет.

Я вздохнул, сопротивляясь желанию оглянуться на нее.

— Забери меня отсюда на хрен, Алистер.

Мне не пришлось просить дважды. Тень ослепительно улыбнулась, убирая руку с моего члена, и раскинула руки ладонями вверх. Темная, вязкая магия начала стекать с его рук, облака густого дыма напомнили мне чернила в воде. Она распространилась, как болезнь, в считанные секунды захватив палатку.

Когда магия угасла, мы стояли в трейлере инспектора. Пространство было тесным, особенно с учетом коллекции волшебных безделушек и случайных сувениров. Это было похоже на эпизод из серии Extreme Hoarder про древних магов.

Алистер отбросил трость в угол, где тень поймала ее, прежде чем она упала на землю, и аккуратно прислонила к встроенному книжному шкафу, плотно заставленному старинными религиозными текстами и оккультными книгами по демонологии. Тень была одержима человеческими изображениями ада на протяжении веков.

— Раздень меня, — приказал он.

Я приложил плоскую ладонь к его груди и толкнул. Он упал на кровать, ударившись о матрас, а затем застыл на месте, и темная задумчивость омрачила его лицо.

Я навис над ним у изножья кровати, держа в руке хлыст.

— Твоя одежда или шкура?

— Очень мило, гончая. Ты знаешь, сколько времени мы потратили, чтобы найти человеческую шкуру с цветом кожи, подходящим для моих глаз. Порвешь ее, и я, возможно, надену твою.

Бросив плеть на пол, я забрался на кровать.

— Мне чертовски нравятся твои грязные разговорчики.

Мои пальцы проскользнули между украшенными драгоценными камнями пуговицами его жилета, и одним движением они разлетелись во все стороны. Не было слышно, чтобы они ударялись о пол или стены. Его одежда была всего лишь иллюзией, поэтому пуговицы зашипели в воздухе, как алка-зельцер, попавший в воду.

Он застонал, его спина оттолкнулась от матраса, а бедра подались вверх в поисках моих.

— Ложись, мать твою, — прорычал я, толкая его обратно на кровать.

Мой пульс заколотился от возбуждения, когда я выгнул позвоночник и зубами содрал штаны с его бедер, наблюдая, как остатки рваной иллюзии медленно исчезают.

Откинувшись на пятки, я наблюдал как его член вырывается на свободу. Когда мы только начали спать вместе, я настоял на том, чтобы мы спаривались в его истинной форме тени. Член тени был для меня предпочтительнее члена его человеческой формы. Дело в том, что на самом деле он вовсе не был человеком. Кожа, которую я снял с одной из наших жертв, была бледной, как смерть, и ее небрежно сшили обратно с помощью магии теней. Нити блестели, как звездная пыль, а из растянутых швов просачивались тени.

Когда я увидел это в первый раз, пришел в ужас. Но теперь, когда знал, каково это на ощупь, вид заставлял мой рот наполняться слюной, а член пульсировать.

Удерживая руками его бедра, крепко прижатые к матрасу, я взял его в рот. Он упирался, и я надавил сильнее, отчего из его швов потекли тени. Они лизали мой рот, как маленькие извивающиеся щупальца.

Он задрожал, и его глаза закатились ко лбу, когда я провел языком по нижней стороне его ствола и прошелся острием зубов по его плоти, достаточно сильно, чтобы оставить рубцы.

Его руки погрузились в мои волосы, которые все еще были покрыты коркой крови. Его когти вытянулись, впиваясь в мой череп и разрывая кожу. Запах свежей крови смешался со старой.

— Ты ощущаешься как рай, — сказал он с содроганием.

Я вынул тень изо рта, чтобы оскалиться в самодовольной ухмылке.

— И откуда такому проклятому, как ты, знать об этом?

Он нахмурился, выражение лица стало серьезным, даже когда я сплюнул на его член, обхватывая кулаком длину.

— Я был там, когда его создавали, гончая.

Между мной и Алистером была огромная пропасть в возрасте. Я позволял своему разуму забывать об этой маленькой детали так часто, как только мог. Было что-то тревожное в том, что тень — кульминация самых дальних, самых непостижимых глубин Нижнего мира — старше самого времени.

Должно быть, мои мысли были написаны у меня на лице. Он поднял голову, изумрудные глаза пронзили темноту.

— Я тебя пугаю?

Я рассмеялся, схватил его за бедра и перевернул так, что он оказался стоящим на руках и коленях. По-собачьи. Мое любимое.

— Ни капельки, — честно ответил я. Он уже знал ответ. Он спрашивал это сотни раз. — Я единственный, кого ты не пугаешь, и это тебя напрягает. А теперь заткнись и заставь свою тень принести мне твою трость.

Я шлепнул его по заднице, испытывая удовлетворение от того, как он извивается.

— Сейчас.

С Алистером мой контроль был тонкой фанерой. Иллюзией. Мне было все равно. Я же не был рабом Тени. Во всяком случае, уже нет. Может, когда-то он и забрал меня из дома, но это было много лет назад. Если уж на то пошло, он меня спас. Тогда я был всего лишь диким зверем, способным на убийство.

Поэтому я буду его верной гончей до тех пор, пока он будет со мной.

Было время, когда я был диким. Алистер приручил меня настолько, насколько можно было приручить такого зверя, как я. Теперь все, чего мне хотелось, — это доставить ему удовольствие. То, что я испытывал к нему, нельзя было назвать любовью. По крайней мере, это было совсем не то, что показывают в глупых человеческих фильмах. Что бы у нас ни было, оно было искаженным и злым.

И это все было нашим.

Он не хотел, чтобы какая-то полукровка секс-демон вмешалась. Не было такой реальности, где она могла бы пережить меня и мои отношения с тенью. Вряд ли он проявит к ней интерес, а если и проявит, то мы покончим с ней.

Когда тень принесла мне трость, я взял ее и, сжав рукой оба конца, надавил древком на его шею, вдавливая его лицо в подушку. Наклонившись, я позволил всей тяжести своей мускулистой фигуры медленно опуститься на трость, как на гидравлический пресс. Этой силы было достаточно, чтобы раздавить трахею любовника-человека или более слабого монстра из Верхнего мира.

— Теперь скажи своей тени, чтобы она либо держала трость для меня, либо вынула мой член и приготовила его для твоей задницы. Выбирай.

Он издал стон, заглушенный подушками. Его тень прокралась на кровать между нами, ее полупрозрачная рука вцепилась в мои брюки.

Я ухмыльнулся.

— Хороший выбор… О, черт. — Пальцы тени обвились вокруг моего ствола, и ей пришлось подрасти, чтобы кончики пальцев смогли обхватить мой член. Она погладила меня несколько раз, доводя до рваного дыхания.

Когда я издал нетерпеливый рык, она направила кончик моего члена в задницу нашего хозяина.

С отверстиями Алистера смазка не требовалась. Он был от природы скользким и гладким. Идеальным.

Подняв ногу, я уперся ступней в кровать и подался бедрами вперед. Я не спеша погрузился в его тугую дырочку, наслаждаясь тем, как его внутренние тени лижут мой член.

Тень выгнул шею, один глаз смотрел на меня сквозь развевающуюся гриву волос.

— Черт бы тебя побрал, гончая. Твой темп — это пытка.

— Отлично. Я хочу, чтобы было больно.

Алистер зажмурил глаза, его тело содрогалось от удовольствия и боли от нашей связи.

— Будь ты проклят. Будь ты проклят. Будь ты проклят.

Я улыбнулся про себя, наконец-то поймав ритм. Он мог проклинать меня сколько угодно. Из его уст эти слова означали совсем другое. Они имели больший вес, чем проклятия.

Я трахал его, вбиваясь с большей силой, чем обычно, пытаясь прогнать мысли о ней. Но даже когда с криком кончил, испытывая сильное блаженство, все, о чем я мог думать, — это о девушке, крепко спящей с моими адскими псами.

О девушке, чьего имени я даже не знал.

12

Двойная проблема

Мэг

Мне снилось, что я снова на арене цирка. Это было мое убежище.

Я исполняла свой старый номер, тот, которому научил меня отец. Доставая его старый меч, я каждый раз чувствовала, что он рядом.

Для этого выступления я пошла на большее и исполнила роль пожирателя огня. Факиры не ели огонь в буквальном смысле. Мы просто делали вид, что глотаем его. Фокус заключался в том, чтобы быстро погасить огонь, закрыв рот над пламенем, чтобы перекрыть кислород.

Поедание огня при глотании меча было опасным трюком. Я бы приписала свое мастерство в этом деле своей демонической крови, но научил меня отец. Он всегда был смелым. В конце концов, ему удалось завладеть сердцем суккуба. А ведь женщины секс-демоны не могли забеременеть, если не хотели этого. Моя мама хотела меня.

Непонятно, почему она нас бросила.

По крайней мере, она выбрала хорошего человека, с которым оставила своего ребенка. Мой отец хорошо меня воспитал, его цирковая труппа была его семьей.

Я хотела бы знать о ней больше. Пока не узнаю больше, времени, проведенного с отцом, будет достаточно.

Теперь, когда его нет, каждое мое выступление хранит память о нем. Жаль только, что он не видит меня сейчас, выполняющую трюк, которого всегда боялась в те дни, когда работала у Уокера.

Взяв в руки бутылку с горючим, я окунула кончик меча в прозрачную жидкость. Я подожгла клинок зажигалкой, и пламя ожило.

Широко расставив ноги и откинув голову назад, сунула меч в рот. Введя острие внутрь, я плотно сомкнула губы над плоскими концами лезвия. Погасив пламя, я ввела весь меч в горло.

Зрители выдохнули и захлопали от восторга.

Я начала осторожно извлекать клинок из горла, когда пламя снова ожило, причем само по себе.

Это сон, — напомнила я себе. Не пугайся.

Это был один из тех кошмаров. Такие, которые пугали меня до глубины души, и в то же время какая-то часть меня не хотела просыпаться. Я была девочкой, которая желала, чтобы монстры под кроватью съели ее. Это заставляло меня чувствовать себя живой.

Я не чувствовала себя живой с тех пор, как училась у Уокера, когда мой отец еще был рядом. Но после его смерти все пошло прахом. Я осталась одна, и теперь все, что мне удалось чувствовать, это оцепенение.

За исключением кошмаров.

Пламя поднималось все выше и выше, заставляя толпу позади меня мерцать и сливаться с тенями.

Огонь, поглощающий мой меч, превратился в человека, сделанного из пламени, а его налитые мускулы — в пляшущий янтарный свет. У него была голова гончей, глаза горели адским пламенем, а из носа при каждом вдохе вырывались клубы дыма.

Несмотря на жар, моя кровь стала ледяной, когда я поняла, какая его часть находится в моем горле.

— Получи, маленький щенок. — Гончая с яростью вцепилась в мою голову своими огромными когтями, сжигая мои розовые волосы. — Бери то, что я тебе даю.

Он задвигал бедрами вперед-назад, вгоняя меч мне в горло. Я закричала, когда зазубренное лезвие прорезало мой пищевод. Мои руки метнулись к рукояти меча, но она была поглощена пылающим пахом гончей, и огонь опалил мою кожу.

Я выкашляла густые капли крови, и только прохладная жидкость помогла мне справиться с волдырями, образовавшимися на губах.

Огненный адский пес злобно засмеялся, с яростью трахая мое горло. Зрители на заднем плане присоединились к нему, их тени вместе с пламенем адского пса метали пальцы и издевались.

Я тонула не только в собственной крови, но и в их жажде.

Я проснулась вся промокшая, мои бедра были липкими от пота и возбуждения.

Когда зрение восстановилось, первое, что смогла заметить, были стальные прутья.

Я все еще была в клетке, и не одна.

Шесть огромных адских псов теснились вокруг меня. Одна из них подняла голову и принялась старательно вылизывать шишку на моем лбу.

Вздрогнув, я потёрла затылок, словно от этого резкая боль должна была утихнуть.

— Трахни меня…

— Только если ты хорошо попросишь, — с усмешкой произнес темный голос.

Мое внимание переключилось на вход в палатку, где стоял синеволосый демон, а за его плечом стоял его зеленоволосый брат. Это были близнецы-каскадеры из шоу. Рифф и Рафф. Имена идеально подходили им.

На их лицах была написана проблема.

Вблизи они были еще сексуальнее. Они не были сложены, как Демон, со штабелями мышц. Они были высокими и стройными, с атлетическими телами, идеально подходящими для того, чтобы парить в воздухе на трапеции. Легкие, стройные, с удивительной силой в руках и ногах.

Их яркие волосы были в беспорядке, а белые футболки помяты, как и черные джинсы. Белый клоунский грим был размазан, и я разглядела две татуировки над бровями. На левой брови синеволосого мужчины было написано имя «Рифф», а на правой брови зеленоволосого — «Рафф». Они были в человеческом обличье, поэтому я знала, что их белые глаза с черными зрачками — всего лишь контактные линзы.

— Приснилось что-то нехорошее? — с усмешкой спросил тот, что с голубыми волосами — Рифф. — Потому что пахнешь ты чертовски аппетитно.

— Больше похоже на ночной кошмар, — ответил Рафф с издевательским видом. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня через прутья клетки, его зеленые волосы рассыпались по жутким глазам с крестообразным разрезом. — Ой, у кого-то был страшный сон? Осторожно, не обмочись. Рифф любит это дерьмо.

Я не могла оторваться от близнецов-инкубов во время их выступления, а теперь, вблизи, я была еще более взволнована. Они были единственными секс-демонами, которых я когда-либо встречала.

Инкубы.

Какая-то часть моего тела, какая-то биологическая составляющая, знала, что это единственные самцы моего вида, которых я когда-либо встречала. Поэтому я засунула подол толстовки между мокрыми бедрами.

— Полотенце нужно? — поддразнил Рафф.

— К черту. — Его брат подошел к клетке. — Я заберусь туда и сам вылижу ее дочиста.

У меня пересохло во рту, вся влага из моего тела ушла на юг.

— Где я?

— В аду, — сказал Рифф с кривой ухмылкой. — По крайней мере, это самое близкое к нему место на Земле.

Синеволосый демон прошел вглубь палатки, а Рафф, оглянувшись через плечо, последовал за ним. Как будто он знал, что их здесь быть не должно.

Они начали медленно кружить вокруг моего загона, разглядывая меня, как мышь, попавшую в ловушку.

— Вы, два придурка, ответите на мой вопрос? Где я, блядь, нахожусь?

— Ооо, осторожнее, брат. Она начинает злиться. — Рафф ухмыльнулся и прислонился к первому попавшему ящику, сложив руки на груди. — Мы знаем, что наша маленькая предвестница делает с мужчинами, которые выводят ее из себя.

Все внутри меня превратилось в лед, а затем растаяло в следующий такт, обжигающий жар пронесся по моему телу, когда я поняла, кто эти двое. Я чувствовала себя глупо из-за того, что не поняла этого раньше.

— Вы два клоуна из дома с привидениями.

Рифф ухмыльнулся мне сквозь прутья клетки.

— Мы сказали, что придем за тобой после представления.

— Ты находишься в палатке, — сказал Рафф, наконец-то ответив на мой вопрос после некоторого молчания. — Здесь мы складываем всякое странное дерьмо, которому нет другого места.

— Видимо, это ты, — поддразнил меня Рифф. — Я сказал Демону, что мы можем взять тебя в наш трейлер, но ему это не понравилось. Он решил, что тебя лучше использовать в качестве собачьего корма.

— Не обижайся, Предвестница. Он не понимает, что ты можешь делать с мечами. Всеми видами. — Рафф широко ухмыльнулся. — Счастье, что тебя еще не съели.

Рифф прижался лицом к клетке, вцепившись руками в стальные прутья. Он облизывал прохладный металл, его аппетитное урчание смешивалось с озорным смехом.

— А вот она уже ела. И еще она очень вкусная. Слишком хороша, чтобы быть собачьим кормом.

Вот это да! Рифф был Черной Рубашкой, клоуном, который мной пировал.

— Т-ты… — Моя способность формулировать мысли вылетела в окно, когда я увидела, как его язык скользит по прутьям клетки. Я знала, на какие мерзости способен этот язык. Какое удовольствие он приносит. И как сейчас завидую металлическому пруту.

— О, она смущена. — Рафф хихикнул. — Это так очаровательно.

Я попыталась изобразить это, пожав плечами.

— Конечно, я смущена. Мне не нравится, когда меня запирают в клетке и глазеют на меня, как на животное в зоопарке. Так может, вы, придурки, выпустите меня? — Я поползла по клетке на руках и коленях, прижимаясь лицом к прутьям, так что мои губы оказались в сантиметре от губ Раффа. От него так чертовски приятно пахло, что я едва могла соображать. — И мы сможем продолжить то, на чем остановились в доме с привидениями, а?

Рафф наклонился ближе, но отпрыгнул назад, когда самая большая собака в стае бросилась вперед, рыча и лая на него через решетку. Рафф указал на своего близнеца и разразился издевательским смехом.

— Похоже, Демон приказал своим собакам охранять ее. Ты и близко не подойдешь, брат.

Рифф выпрямился и пригладил свои синие волосы несколькими сердитыми взмахами руки. От неожиданности он перешел в форму полудемона. Хвост за спиной забил по воздуху, как у разъяренной кошки.

— Какое дело этому ублюдку до нее? У него и так полно дел с Алистером. Она наша.

Моя верхняя губа изогнулась, и я оскалила клыки на синеволосого демона.

— Я не «ваша», придурок. Я никому не принадлежу.

Рифф проигнорировал меня и начал расхаживать взад-вперед перед клеткой. Собаки рычали на него каждый раз, когда он подходил слишком близко.

Почему они защищали меня? Это не имело смысла.

Может быть, Демон приказал им держать этих двоих подальше, чтобы только он мог получить удовольствие разорвав меня на части.

Моя киска жарко запульсировала при этой мысли.

Господи. Оказалось, я вляпалась в какое-то дерьмо. Демон был опасным монстром, излучающим жестокость и ненависть. Не говоря уже о том, что он был наглым ублюдком. Лолли была права. Он считал себя подарком Раздора для Верхнего мира.

Я не хотела нравиться ему ни в каком чертовом смысле. Он смотрел на меня так, будто я нагадила ему на ботинки.

Ему доставляло удовольствие смотреть, как я корчусь перед его зрителями.

И мне тоже.

Я не понимала, почему он так сильно на меня злится, почему наши тела, похоже, увлечены этим фактом. Какой хороший маленький ненавистный ебырь из него бы получился.

— Ты чувствуешь запах, брат? — прорезал мои мысли голос Раффа. — Это тошнотворно сладкий запах стыда? Думаю, наша маленькая предвестница правосудия не прочь посидеть в клетке. Или ей понравилось, как Демон с ней обращался.

Рифф возбужденно подпрыгивал на носочках.

— Маленькая полукровка стыдится, потому что так возбудилась. Это так очаровательно. Нет смысла чувствовать себя виноватой за то, что тебе нравится, малышка. Ты суккуб. Это в твоей природе — быть трахнутой.

Точно. Они были секс-демонами, как и я. Они чувствовали все, что чувствовала я. Не привычно, что это может быть и так, и эдак. Неудивительно, что наш момент за котлом был таким идеальным.

Они завладели моими эмоциями.

А еще они вытащили меня с грани панической атаки, удовлетворили и пробудили мои дремлющие способности суккуба.

Меня накрыло волнение, и их глупые улыбки исчезли, они смотрели на меня с намеренным и почти обеспокоенным выражением, поскольку чувствовали то же, что и я.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что вы сделали для меня. Это было больше, чем просто дурачество. Вы, ребята, действительно помогли мне.

Близнецы обменялись взглядами, которые я не смогла прочесть. Единственное, что можно было разобрать — от них исходило что-то теплое и приятное. Они могли шутить сколько угодно, но под их смехом и разрисованными лицами было что-то хорошее. Что-то, что я хотела подержать, иметь и сделать своим.

Я обвила хвостом один из прутьев клетки и прислонила голову к другому, мой рог звякнул о металл.

— Выпустите меня. Пожалуйста.

В моем голосе не было знойного мурлыканья. Просто тупая усталость.

Рафф провел большим пальцем по нижней губе, размазывая черную краску своей клоунской улыбки.

— Она пытается доставить нам неприятности с любимцем босса, брат. Похоже, у нас здесь хитрец.

У Риффа от разочарования отвисла челюсть.

— Я бы предпочел, чтобы она была на моем члене.

— Это можно устроить, если вы выпустите меня из клетки, — надавила я.

— Мы, наверное, согласились бы, если бы у нас был ключ. — Рафф вздохнул, выражая искреннее сожаление.

— Тогда достань его, — потребовала я, на этот раз с большей силой.

— Не получится, малыш. Босс хочет, чтобы ты была там, где сейчас находишься. Это ведь ты хочешь с ним поговорить, верно? Сказала, что ищешь работу.

— Да. Но это не значит, что меня нужно запихивать в клетку и обращаться со мной, как с какой-то диковинкой.

— Ты странная, Предвестница. Секс-демоны — это чудовища Нижнего мира. Мы здесь только потому, что работаем на Алистера. Это он привел нас сюда. Думали, что мы единственные из нашего рода на Земле. Когда мы увидели тебя в доме с привидениями, ну…

Рафф перевел взгляд на Риффа, который закончил фразу брата:

— Это было похоже на встречу с призраком. К тому же, ты девственница. Как игрушка, которую никогда не открывали. Тебя еще не вскрыли.

— И еще одна маленькая деталь, самая интересная из всех. Ты полукровка. Секс-демоны не размножаются, если не хотят этого. Значит, твоя…?

— Мама. — сухо сказала я, устало наблюдая за тем, как они снова начали кружить вокруг моей клетки, словно стервятники, выжидающие своего часа.

Рифф начал напевать жуткую мелодию, а Рафф продолжал, с интонацией человека, рассказывающего страшную историю.

— Значит, твоя мама каким-то образом попала на Землю. Как? Какой член повелителя демонов она должна была отсосать, чтобы они открыли портал специально для нее?

— Судя по звукам, это тот же самый член, который сосал ты. Моя мама работала в этом цирке. Только поэтому я вообще знаю о «Грешниках Сайдшоу».

Близнецы остановились на месте. Они обменялись взглядами через решетку.

— Ты дочь Астрид?

13

Чудовищное влечение

Мэг

При упоминании имени мамы мое сердце заколотилось о ребра. Я вцепилась в прутья клетки, вжимаясь щеками в сталь.

— Вы знали мою маму?

Выражения клоунов изменились, смягчившись от надежды, прозвучавшей в моем тоне.

— Извини, маленькая предвестница. Но нет. Она ушла отсюда более двадцати лет назад. Но она не просто работала здесь, детка. Она руководила всем шоу.

Мои легкие сжались, и я упала обратно на задницу, как будто меня ударила невидимая рука.

— Ч-что?

Брови Риффа поднялись так высоко, что почти коснулись его синих волос.

— Она никогда не рассказывала тебе?

— Я не знала ее. Она ушла от моего отца сразу после моего рождения.

— Значит, ты приехала сюда, чтобы выяснить, что с ней случилось?

— Нет. Не совсем. — Братья синхронно нахмурились. Удивительно, насколько они синхронизированы. Могли ли они почувствовать боль в моей груди, режущую сердце, как тупой нож? Если они и заметили невидимую рану, которую оставила в моей душе мама, то не стали ковыряться в ней.

— Я не пытаюсь найти маму. Если бы она хотела иметь со мной что-то общее, она бы меня не бросила. Все, что я ищу, — это работу. Цирк — это то место, где я должна быть, а этот, похоже, последнее место.

Хотя я и не хотела искать свою маму, мне было интересно узнать, как она провела время в «Грешниках Сайдшоу» до того, как встретила моего отца. Почему она ушла? Действительно ли она руководила всем этим шоу?

Я начала было расспрашивать близнецов, но тут створка палатки откинулась, и через секунду появилась Лолли с моим футляром для гитары.

Удивление охватило ее, когда она увидела, что я не одна.

— Привет, мальчики. Отличное шоу.

— Спасибо, Лолли. — Рафф улыбнулся горгоне. — Отличные укусы. Похоже, ты вернулась к Синклеру. Поздравляю.

Лолли ехидно улыбнулась, когда ее змеи переместились, чтобы закрыть следы от клыков Синклера.

— Что я могу сказать? Кровосос знает, как унижаться, так что мы помирились.

Рифф засунул руки в карманы джинсов, его хвост мелькал позади него.

— О да, мы знаем. Вся входная палатка пахнет членом и киской горгоны. Придется дать этому дерьму проветриться в грузовике, чтобы оно не перенеслось в соседний город, Лолли.

Лолли закатила глаза.

— Да ладно. Если в палатке дома с привидениями пахнет сексом, то это на вашей совести. У меня тоже хороший нюх, знаете ли. Какую бедную девушку вы очаровали на этот раз?

Рафф захихикал, его взгляд метнулся ко мне, но Лолли, похоже, этого не заметила.

— Нам не нужно использовать дешевые трюки демонов секса, Лолли-поп. Наши жертвы сами приползают к нам на четвереньках, как добровольные жертвы.

Глаза горгоны скользнули между Риффом и Раффом, а затем нашли меня в клетке.

— Я просто пришла занести вещи Мэг. Она оставила свой футляр с гитарой после того, как Демон решил пошалить с ней во время выступления. — В голосе Лолли звучало раздражение. — И где же этот ублюдок?

Рафф пожал плечами.

— Наверное, глубоко в космической заднице босса.

Внимание Риффа снова переключилось на меня, его белые глаза впились в мою плоть.

— Значит, ее зовут Мэг?

Горгона неодобрительно зашипела.

— Ты даже не спросил, как ее зовут? Если собираешься приставать к девушке, то должен, по крайней мере, знать ее чертово имя.

— А разве это имеет значение? Не похоже, чтобы Алистер позволил ей остаться здесь. Держу пари, Демон сейчас стоит на коленях, умоляя его о привилегии избавиться от нее самому. Он позабавится с ней, потом снимет с нее кожу и вернет тушу своему хозяину, который использует ее прелестную плоть в качестве новых обложек для своей коллекции книг по человеческой демонологии.

— Рафф, — крикнул Рифф из глубины палатки. — Ты ее пугаешь.

— Ну и что? Ей это нравится. — Зеленоволосый клоун подмигнул мне с другого конца шатра. — Тебе нравится, когда тебя пугают, не так ли, Предвестница? От этого ты становишься мокрой.

Глаза Риффа встретились с моими.

— Мы не позволим Демону сделать с тобой ничего подобного, Мэг.

У меня по позвоночнику пробежал холодок. В его словах была клятвенная тяжесть, которая легла мне на грудь, как наковальня.

Рафф повернулся лицом к своему близнецу, скрестив руки на груди. Он тоже перевоплотился, его хвост метался взад-вперед, рассекая воздух. Эти двое напоминали мне кошек. Все — от их движений до непостоянства и своекорыстия.

Их преданность не так-то просто заслужить.

— О. И что именно мы собираемся сделать, чтобы остановить его, Риффи? Сосать его член? Помнишь, как хорошо это сработало в прошлый раз? Боссу нравятся только грязные дворняги.

— Нет. Если выступление Мэг — величайшее дерьмо со времен хлеба и зрелищ…

— Нарезанного хлеба, — перебила Лолли. — Вам двоим действительно нужно поработать над своими человеческими высказываниями.

— Неважно, — огрызнулся Рифф. — Суть в том, что если он думает, что ее выступление повысит продажи билетов, он захочет держать ее рядом. — Он протанцевал вперед, дернув меня за хвост, который просунулся сквозь решетку, а затем снова отпрыгнул, когда собаки бросились на него. — Тогда мы сможем играть с ней сколько угодно, пока она не развалится на части. Ведь ты должна знать, что мы всегда ломаем свои игрушки.

— Оу, — хмыкнула Лолли. — Она тебе нравится. Я никогда не видела, чтобы вы двое привязывались к бедным девушкам, которых когда-либо насаживали на свои маленькие члены.

— Они не маленькие. — Рафф подмигнул мне еще раз, его язык высунулся из накрашенных черной краской губ и изогнулся в сторону. — Мэг тебе все расскажет.

Когда Лолли бросила на меня взгляд, кричащий «Серьезно?». Рафф, не обращая внимания на ее возмущение, воспользовался минутным отвлечением, чтобы выхватить из рук горгоны мой футляр с гитарой.

— Давайте лучше посмотрим, что у нас тут внутри. В прошлый раз, когда это было перед нами, мы были немного заняты. — Он щелкнул металлической защелкой и со свистом открыл содержимое кейса. — Мы получили огненный меч.

Рифф хихикнул.

— Да. Мы знаем, что она отсосала у тебя, брат.

Взгляд Лолли был таким напряженным, что будь я мужчиной, уверена, я превратилась бы в камень.

— Нет, дерьмовые мозги, — огрызнулся зеленоволосый клоун на своего близнеца. — Она настоящая глотательница мечей. И пожирательница огня, — добавил он, доставая прозрачную пластиковую бутылку. — Изопропиловый спирт? Что это? Первое топливо для ребенка?

— Это то, что папа научил меня использовать.

— Это потому, что папа не хотел, чтобы его девочка обгорела. Но если ты хочешь выжить здесь, тебе придется привыкнуть к миру боли. — Рифф подошел ближе к клетке, не обращая внимания на рычащих собак. — Но мы уже знаем, что ты любишь щепотку боли, не так ли?

Рифф положил спиртное обратно в кейс и захлопнул крышку.

— Если твое выступление будет достойно нашего шоу, тебе придется приложить больше усилий, чем это дерьмо, детка.

— Например? — спросила я, и мое раздражение переросло в искреннюю интригу.

Клоун пожал плечами.

— Если ты не можешь создать собственное пламя, то метанол может быть интересен.

— Метанол? Имеешь в виду гоночное топливо?

— Твоя кожа должна выдержать температуру. Пламя горит прозрачно, поэтому если добавить буру, пламя станет зеленым, что будет хорошо сочетаться с розовыми волосами.

Я подмигнула ему.

— На самом деле это очень хорошая идея.

— Я профессионал, детка. — Он подмигнул. — И на арене, и в постели.

Мой рот открылся, чтобы ответить, но воздух стал смертельно холодным. Я сделала ледяной вдох. Вздрогнув, перебралась поближе к собакам, чтобы согреться.

Лолли заверещала от тревоги, ее змеи тоже ожили, почувствовав это. Приближалось что-то мощное.

— Я поймаю тебя позже, Мэг. Постарайся не умереть, ладно?

Она выскочила из палатки, гонимая темной энергией, а близнецы остались. Я была благодарна, что они рядом, едва зная их, я чувствовала, что они не так жестоки, как им хотелось казаться.

Они не были похожи на Демона.

— О-о. Босс идет. — Рафф хихикнул.

— Не дай ему убить нашу новую игрушку. — Рифф подпрыгнул, ловко перевернулся в воздухе и зацепился за удлинитель, питавший единственный источник света в палатке. Лампочка мерцала, заставляя тени вытягиваться и танцевать на перевернутом клоунском лице демона. — Может, Мэг стоит отсосать у него? Мы знаем, как он защищает то, что ему нравится. — Рифф гоготнул, покачиваясь на шнуре.

Мои глаза расширились, и по телу разлилось сильное вожделение. Эти демонические клоуны были чертовски страшны, как в масках, так и без них. Я не думала, что можно испытывать большее беспокойство из-за влечения к монстру.

Затем в палатку вошел Алистер.

14

Инспектор Манежа

Мэг

Вид Алистера был мрачен и всепоглощающ. Его тень доминировала над всем пространством маленькой палатки. Человеческие инстинкты подсказывали мне, что нужно отстраниться от него и оставить между нами как можно больше пространства.

Но была и другая сторона меня, более темная, развратная, чудовищная, возбуждающая, которая заставляла меня наклоняться вперед, в его тёмное пространство. Та часть меня, которая получала удовольствие от сосания клоунского члена за пластиковыми декорациями дома с привидениями. Та часть, которая становилась мокрой, когда ее бросали в клетку. Та, которая готова на все ради работы здесь.

Тень напоминала мне ядовитого паука. Пытаться бороться с ним было бесполезно. Я уже попала в его паутину. Главный вопрос заключался в том, что он теперь со мной сделает? Наймёт меня? Отправит меня в ад? Завернет мою тушу в шелк и высосет внутренности?

Алистер подошел к клетке. Его зеленые глаза были яркими, как необработанные изумруды, и резали мои легкие на ленточки. Он выглядел иначе, чем на ринге. На шоу он был бесплотным существом, похожим скорее на тень, чем на человека.

Теперь же его можно было принять за человека с лицом мужчины. Но это была всего лишь маска, примерно такая же подлинная, как те резиновые маски, которые близнецы носили в доме с привидениями.

Черт возьми.

Это была не его кожа.

Это напомнило мне фильм ужасов, который я когда-то видела, «Техасскую резню бензопилой» или что-то в этом роде, где парень по имени Кожаное Лицо носил кожу людей, которых убивал. Только плоть Алистера была лучше сохранена. Она выглядела как его собственная, но была мертвенно бледной. Явных швов или каких либо пятен не было, и кому бы ни принадлежала эта кожа раньше, она была очень красивой.

Когда Алистер подошел ближе, сжирая драгоценное расстояние между нами, собаки в клетке начали скулить и прижиматься к задней стенке вольера.

У меня похолодела кровь. Эти злобные адские псы боялись его.

Но больше всего меня тревожило то, что я не могла разглядеть это существо.

Тень стояла всего в нескольких футах от моей клетки. Если бы я протянула руку между прутьями, то смогла бы дотронуться до неё. Так близко. Но я не могла уловить даже крохи эмоций.

Раньше такого не было.

Похоже, он опустил какую-то магию, мешающую моим способностям суккуба.

Мою грудь скрутило в узел. Великолепно. Просто потрясающе. Я ненавидела использовать свои чары суккуба для привлечения мужчин, но это был мой последний план спасения, если бы все пошло кувырком.

Вот и все.

Я больше не могла улавливать эмоции Риффа или Рафа. Аура Алистера была абсолютно мертвой зоной. Я даже засомневалась, что тень вообще способна воспринимать мысли и чувства, как все остальные. Он был мастером, существом из самой глубокой тьмы во всем мире. Черт возьми, он и был тьмой. Все в нем было иллюзией. Ловушкой.

Под этой мертвой плотью должно было скрываться нечто поистине отвратительное.

Рычание, раздавшееся у ног тени, отвлекло мое внимание.

Я так увлеклась инспектором, что не заметила адского пса у него под боком, хотя не знаю, как я его упустила. Зверь был крупнее остальных. В отличие от тех, что сидели в клетке, на нем был ошейник с шипами. Собаки Демона были все черные, но гончая Алистера была окрашена как доберман — черно-коричневая и… Стоп. Это что, пирсинг в ухе?

Я присмотрелась к металлическому кольцу, украшавшему обрезанное ухо гончей, и перевела взгляд на Алистера, который наблюдал за мной со спокойным интересом.

— Ты проколол ухо своей собаке?

Его рот искривился в ослепительной улыбке, которая могла бы повалить меня на задницу, если бы я уже не сидела. Он был очарователен. Такой красивый.

— Я — существо, полностью состоящее из теней, носящее человеческую кожу, которая, как можно предположить, не является моей собственной. И тебя в первую очередь волнуют аксессуары моей гончей?

Я пожала плечами, не в силах противиться невидимым путам, которые, казалось, тянули меня все ближе к монстру. Я ухватилась за прутья, еще раз оглядев их обоих.

— Это просто странно, вот и все.

— В «Грешниках Сайдшоу» много «странного». Но я подозреваю, что ты уже знаешь об этом, мисс Мэг. Поскольку твоя мать работала здесь.

Я уставилась на него, тишина окутала нас холодом и удушьем.

— Ты подслушивал?

От удовольствия его драгоценные глаза заблестели.

— А тени подслушивают?

Сглотнув, я подавила нервы и изо всех сил постаралась выглядеть невозмутимой.

— Отлично. Раз уж ты подглядывал за моим разговором с Труляля и Траляля, — я ткнула большим пальцем в сторону близнецов, — значит, ты знаешь, зачем я здесь. Все, что я ищу, — это работу.

Я сделала паузу, ожидая ответа.

Два года я гонялась за «Грешниками Сайдшоу». Они были неуловимы, как тень. Теперь, когда я наконец встретилась с его организатором, все стало понятно.

Теперь все зависело от его реакции. Если он откажет мне в работе, это будет два года впустую, и я вернусь к тому, чтобы спать в машине и выступать на случайных ярмарках или сельских карнавалах.

Лучше уж рискнуть с монстрами здесь, чем возвращаться к этому.

Я не могла читать эмоции Алистера, но его выражение лица было нетрудно разобрать. Его широкая ухмылка Чеширского кота говорила обо всем. Он знал, что поймал меня на крючок.

Я сидела в своей клетке и ждала слов хозяина, как собака ждет кость. Он питался моим волнением, ожиданием, разочарованием и странным вожделением, которое пробуждал во мне.

Даже близнецы, казалось, нервничали, ожидая его ответа. Они не смели проронить ни слова, пока мы все ждали вердикта инспектора. Рифф все еще висел на удлинителе, свисающем с потолка, и от его легкого покачивания тени Алистера вокруг него смещались.

Тень, казалось, была довольна тем, что мы гноились в тишине, пока он ковырял пятнышко — или что-то, что я не могла увидеть своими получеловеческими глазами — на пиджаке своего костюма.

— Хм, что скажешь, мальчик? — Он направил свой вопрос на гончую, стоявшую у его пятки. Судя по его ласковому взгляду, можно было с уверенностью сказать, что он любит свою собаку.

От этой информации мышцы на моих плечах расслабились. При всей опасности и хаосе, которые, казалось, сочились от этого мужчины, как кислота, он, по крайней мере, был собачником.

Собака, с другой стороны, не казалась такой уж милой. Ее челюсть отвисла, обнажив злобные клыки, удивительно белые. Ее низкое рычание пронзило меня, как камень, и осело в животе.

О, чертовски мерзко. Демонические секс-клоуны — это раз. Жутковатый инспектор манежа, созданный из теней и носящий кожу своих жертв, — ну, это еще можно пережить, в моей голове уже рождались мрачные мысли по этому поводу.

Но это была всего лишь собака. Я не увлекалась животными.

Здесь, наверное, что-то витает в воздухе.

Алистер изогнул бровь идеальной формы.

— Не думаю, что ты нравишься моей гончей.

Не в силах смотреть на дверь, я переключила внимание на близнецов. Внезапно я почувствовала, что благодарна за то, что в присутствии Алистера наши силы были деактивированы.

— Все-таки я больше люблю кошек, — сказала я, и ядовитая улыбка растянула мои губы. — Так как насчет этого, босс? Позволите мне показать вам, на что я способна?

— Тебе здесь не место.

Мое сердце упало.

— Где же, черт возьми, мое место? Моего старого цирка больше нет. Они все уехали. Я должна просто вернуться и притвориться, что я нормальный человек? К черту это дерьмо. Посмотри на меня!

Я провела костяшками пальцев по своим рогам. Они были маленькими, но все же были. Это был ад — изо дня в день сохранять человеческую форму.

— Единственное время, когда я могу быть настоящей собой, — это на арене. Но здесь я всегда могу быть собой. Я — монстр. Моя мама руководила всем этим шоу, верно? Разве ее дочь не заслуживает прослушивания?

Он вздохнул, выглядя обеспокоенным.

— Ты упрямая. Прямо как твоя мать.

Он знал мою маму. Я еще не знала, что мне делать с этой информацией, и буду ли вообще что-то делать. Где-то в глубине души мне хотелось узнать о ней больше. Но внешне я этого не показывала, меня не должна интересовать женщина, которая бросила моего милого отца и оставила его с новорожденным монстром, которого он должен был воспитывать один. И все же, как бы я ни старалась задушить свое любопытство, оно не умирало.

— Она бы не хотела, чтобы ты здесь работала, — сказал Алистер, нахмурив брови. — Но меня никогда не волновало ее мнение.

Он тяжело вздохнул и пиджак его костюма распахнулся… сам по себе. Я напрягла глаза в тускло освещенной палатке, и мои руки задрожали, когда я увидела это.

Его тень шагнула к нему — несмотря на то, что источник света и сам Алистер не двигались — и потянулась в карман жилета, чтобы достать ключ.

Тень была намного больше, чем человеческая форма, с корявыми рогами, растущими из головы, которые дважды закручивались петлей. Ее глаза были ярко-красными и имели форму четырехконечных звезд.

Это было похоже на ситуацию Джекила и мистера Хайда.

Что же это за чудовище? Что за кошмары таятся под его украденной кожей? Что за ужас скрывала зловещая маска, которую он носил как дымовую завесу?

Демон, вероятно, знал. Лолли говорила, что эти двое спят вместе. Мои мысли вернулись к облаченному в кожу и шипы укротителю адских псов. Он был воплощением господства. Чтобы справиться с таким существом, как Алистер, нужен был кто-то настолько жестокий, как он. Какими были эти двое вместе?

Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы посмотреть, как они трахаются. Может, им стоит включить это в шоу?

По позвоночнику, по затылку и по щекам поползло тепло.

Тень Алистера метнулась к клетке и вставила ключ в замок. С громким щелчком дверца распахнулась. Собаки скулили в дальнем конце клетки, их золотистые глаза расширились от страха, когда тень Алистера протянула когти.

Я замешкалась на мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. Если это вообще можно было назвать рукой. Это была ладонь размером с мою голову, увенчанная злобными когтями, которые могли бы легко разрезать меня на куски.

Теневая тварь была полупрозрачной, с другой стороны виднелась форма ее хозяина. Но моя рука в ее руке была твердой. Тень помогла мне выбраться из клетки и пройдя за мной, закрыла дверь. Я затаила дыхание, когда ее зыбкие тени коснулись моей кожи и задержались, а теневая ладонь скользнула по моей попке.

Прикосновения были теплыми и… успокаивающими.

Не успела я осмыслить произошедшее, как тварь отступила за спину Алистера и превратилась в обычную и неприметную тень.

Я искала на его лице хоть какие-то признаки того, что это он заставил свою тень лапать меня. Я ожидала увидеть как дрогнут губы или в глазах появится лукавый блеск. Ничего. Либо у него был самый лучший в мире покер-фейс, либо его тень обладала собственной волей.

— Как тебя зовут?

Я бросила на него растерянный взгляд.

— Мэг, как я уже сказала. Не то чтобы мое имя изменилось за последние десять минут.

— Не твое прозвище. Правильное демоническое имя, которое дала тебе твоя мать.

— Я должна тебе его сказать? Ты не станешь владеть моей душой или что-то в этом роде?

Близнецы разразились приступом гиеноподобного хохота. Рифф засмеялся, соскользнув с удлинителя, и едва успел приземлиться на ноги.

Алистер ухмыльнулся слишком широко.

— Это всего лишь миф. Большинство человеческих представлений о демонах и аде ошибочны. Если бы я хотел владеть тобой, маленькая полукровка, я бы претендовал не на твое имя.

— Ох… Хм… — Я замялась и поплотнее натянула толстовку. — Мегера.

— Мегера, — повторил он. — Симпатично. Названа в честь одной из греческих богинь мести.

Во взгляде Алистера появилось что-то темное. Оно вонзилось глубоко в мое нутро, как заноза, которую придется вытаскивать когтями.

— Так я могу пройти прослушивание или как?

— У тебя есть час на подготовку, — наконец-то, мне показалось, что прошла целая вечность. — Мы будем ждать в большом зале.

Алистер повернулся, чтобы уйти, его гончая последовала за ним. В проеме палатки он остановился и медленно скользнул по мне последним томительным взглядом. Его тень зловеще маячила за спиной, рога торчали так, что казалось, будто они прорастают из шапки Алистера.

— Не разочаруй меня, как твоя мать, Мегера.

15

Клятва Тьмы

Алистер

Мой адский пес считал себя умным. Какой бы умной ни была моя гончая, от меня ничего не скрыть.

Я был слишком стар, чтобы собака могла меня обмануть.

Каким бы преданным мне ни был Демон, каким бы упрямым он ни был, он не мог бросить вызов природе. Это случалось не со всеми перевертышами, но не так уж редко — инстинктивное желание вступить в брачные узы с другим. Он солгал, потому что думал, что я буду ревновать? Он не ошибся.

Я не привык делиться своими игрушками.

Но в эти дни Демон был гораздо больше, чем игрушка. Для таких монстров, как мы, любовь не существовала. Но я заботился о нем, а он заботился обо мне — настолько, насколько это было возможно для его черного сердца. Правда, меня не покидало предчувствие, что эта девушка смягчит его грубые черты. Если я позволю ей остаться, он станет с ней другим.

В глубине моего существа вспыхнуло что-то похожее на зависть.

Ведь это я нашел его диким псом, которым он был все те годы, убийственным и кровожадным. Я забрал его у дикого альфы и превратил в того, кем он стал сегодня.

Я сделал все, чтобы приручить его.

Но какая-то его часть все еще оставалась закрытой, и даже я не мог ее открыть. После того, как он убил самку, которую пытался взять себе в супруги, он отказался брать другую.

Даже меня. Сколько бы я ни приказывал. Он отказывался. Но эта девушка, эта случайная полукровка, разжигала огонь в моей старой гончей?

Он убьет и ее, и он понимал это.

Вот почему он хотел, чтобы ее здесь не было. Если бы только этот ублюдок доверял мне настолько, чтобы рассказать всю правду. Тогда я сказал бы ему, что нет смысла причинять вред девочке, что я приложил все усилия, чтобы защитить ее, когда она была еще в животе у своей матери. Когда произошла вся эта жестокая история с Астрид.

Даже Демон не знал, что произошло между мной и Астрид в ту ночь, когда я выследил эту суку-убийцу. Он ничего не знал о сделке, которую мы заключили.

Он даже не подозревал, что нерожденный ребенок Астрид был единственной причиной, по которой я позволил ей выйти на свободу.

Будь на месте Мэг любая другая девушка, я бы просто убил ее. У меня было правило не причинять вреда невинным, но моя привязанность к Демону пересилила все остатки человечности, которыми я обладал.

Мне было бы наплевать на то, что она его «истинная» пара, или как там еще называют таких монстров. Я был из самых глубоких недр Ада. Я не имел ничего общего ни со звездами, ни с судьбой, и самое забавное в звездах было то, что они погаснут.

Там же, где и мне, ему предстояло существовать вечно.

Убийство полукровки решило бы маленькую проблему Демона вот так просто. Я не заставил бы ее страдать, хотя темная, эльдрическая часть меня хотела заставить ее кричать.

Чтобы она пировала, трахалась и гноилась в своем страхе.

Она действительно была любопытным существом. Если бы я вскрыл ее, что бы вылилось наружу? Какого цвета была ее душа? А если я возьму ее, будет ли Демон скулить и подвывать, как собака, ожидающая лакомства? Ее кожа была слишком красива, чтобы позволить ей пропасть. Может быть, я заберу ее без его ведома. А потом, через несколько месяцев, когда он и думать о ней забудет, я надену ее кожу в нашей постели.

Я отмахнулся от этой мрачной мысли, прежде чем она успела укорениться в моем сознании.

В любом случае, как бы я ни ненавидел Астрид, я дал ей клятву. И не собираюсь от нее отказываться.

Вся причина, по которой я попал на Землю, заключалась в том, чтобы положить конец беспорядочным убийствам суккубов. Я не планировал руководить цирком, но организовывать подношения, выжимать страх из наших покровителей лично — это было слишком весело. Я стал зависим.

Я не собирался возвращаться.

Забавным поворотом судьбы было появление дочери Астрид из ниоткуда. Знала ли она о том, что произошло с ее матерью? Пришла ли она отомстить за мать под видом поиска работы? Ведь Астрид назвала ее в честь богини мести. Было ли это сделано намеренно, или у судьбы действительно такое больное чувство юмора?

Но Мэг, похоже, не была посвящена в дела своей матери. Хорошо. Пусть так и будет.

После прослушивания — потому что я не собирался упускать возможность понаблюдать за тем, как потеет Демон, — я отошлю ее.

Мне было почти жаль девушку. Возможно, она просто искала место, которое можно назвать домом. Вряд ли она чувствовала себя комфортно среди людей. Ну что ж. В конце концов, ее судьба здесь была бы гораздо хуже. Если уж на то пошло, я ее спасаю ее.

Демон убьет ее, если она останется, и в конце концов возненавидит себя за это.

Безмятежная улыбка расплылась по губам человеческой маски, которую я надел. Я спасал их обоих друг от друга. Если уж на то пошло, я был их агелом-хранителем.

— Обратись, — приказал я гончей, скользя к большому шатру. — Не думаю, что она знает, что ты адская гончая-перевертыш. Я хочу, чтобы она знала, что ты здесь и следишь за ней.

Мгновение спустя Демон быстро шел позади меня, обнаженный, его чернильная плоть омывалась слабым лунным светом. Несколько работников сцены, особенно женщины, остановились и уставились на него. Однажды я вырвал клоуну глаза за то, что он слишком долго смотрел на меня. Теперь меня это почти не смущало. Все это знакомство с миром людей действительно изменило меня.

Он остановился, и его взгляд уперся мне в затылок, пока я продолжал идти к самому верху.

— Почему? — потребовал адский пес своим гортанным тембром.

Я медленно повернулся к нему лицом, поставив трость между ног и ухватившись руками за рукоятку.

— Ты заставляешь ее нервничать. Если она собирается выступать перед нашими клиентами, ей придется привыкнуть к дискомфорту.

Он скривил губы.

— Нет, зачем ты ввязываешься во всю эту чепуху? Я просил не брать ее на работу.

— Ты сделал это, и я решил проигнорировать твою просьбу, потому что ты все еще не говоришь мне правду. — Я уставился на него, от ярости мои глаза стали красными. Любой другой монстр мог бы умереть от страха.

Но не Демон.

— Ладно, — прорычал он. — Ты хочешь правду? Я хочу ее. Хочу так сильно, что это чертовски пугает меня, Алистер. Я хочу засунуть себя в нее так глубоко, пока она не попробует меня на вкус. Хочу покрыть ее собой, чтобы монстры за много миль знали, что она принадлежит мне. Хочу погасить пламя в ее глазах только для того, чтобы зажечь его снова. Мой адский зверь хочет поглотить ее, Алистер. Если огонь не погубит ее, это сделают три мои головы.

Его голос болезненно затих, а мои подчиненные завороженно наблюдали за происходящим.

— За работу, бесы. Живо! — От демонического рева моего бесплотного голоса и протяжной тени, разросшейся в десять раз, они разбежались, как испуганные дети.

Их страх витал в воздухе, и я почувствовал его вкус и вздохнул, когда он проскользнул внутрь меня, как приятный дым в трубе. Я редко питался страхом своих подчиненных, но хорошо знал его. Поэтому, когда появился новый привкус, я обернулся к Демону.

— Смерть и тьма. Ты боишься. Мысль о том, чтобы убить эту девушку, действительно пугает тебя.

Золотые глаза адского пса ярко сверкнули в темноте ночи.

— Я не хочу повторения того, что случилось в прошлый раз, когда я был эгоистом и попытался выбрать себе пару. Пожалуйста, Хозяин. Я выступаю в твоем безумном шоу. Убиваю твоих врагов. Отдаю тебе свое тело почти каждую ночь на протяжении последних двух десятилетий. Я ничего не просил взамен.

Я в задумчивости постучал концом трости по ботинку. Я ненавидел, когда он смотрел на меня щенячьими глазами. Перед ними невозможно было устоять. Он не знал, что я уже собирался выполнить его просьбу, даже если бы он был лживым ублюдком.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Скажи ей, чтобы она ушла, навсегда. Пригрози ей, если понадобится.

Я со вздохом покачал головой.

— А если она не примет отказа? Она дочь Астрид. Она унаследовала не только красивую внешность. От нее воняет упрямством.

— Тогда напугай ее. Это то, что у тебя получается лучше всего, верно? Ты вселяешь страх и пируешь на нем. Заставь ее обмочиться от ужаса.

— И что я получу в обмен на эту услугу? Возьмешь ли ты меня в свои супруги?

Я ждал, что он скажет, хотя уже знал ответ.

Гончая агрессивно выдохнула.

— Мы уже говорили об этом. Я больше никогда не перейду в форму адского зверя. Ни для кого, даже для тебя.

Адский пес подошел ближе, взял мою руку и поднес к своему члену. Он затвердел в моей руке, как только мои пальцы обхватили его. Он был такой горячий, как печка, утешение в холодной темноте Нижнего мира.

— Ты знаешь, я буду тебе благодарен. — Голод влился в его расплавленные радужки, придав им яркий белый отблеск, как у только что выплавленного золота. Как же я жаждал света этой гончей. Он был единственным, кто сдерживал мою тьму.

Пес прикоснулся губами к моим щекам, его горячее дыхание омыло мою мертвую плоть. Его язык прошелся по краю моей челюсти, нарочито медленно, демонстрируя свою власть. Я закрыл глаза и с трудом вдохнул, когда из головки его члена появились жемчужины спермы и просочились в ткань, покрывающую мою руку, заставив меня пожалеть о том, что я не надел перчатки.

— А вам, похоже, очень нравятся способы, которыми я выражаю свою благодарность, хозяин, — наконец сказал он, и его губы прижались к моим в неистовом поцелуе, полном боли.

Я отстранился от него со вздохом, уступая, а моя рука убралась с его члена, чтобы ласково потрепать кольцо, украшающее мочку его уха.

— Хорошо. Я вытрясу всю душу из твоего маленького «щенка». Но ты должен поклясться, что не будешь вмешиваться, несмотря ни на что. Я буду пугать ее так, как сочту нужным.

Адский пес напрягся, сухожилия на его шее натянули ошейник. У него были причины для беспокойства. Если он хотел, чтобы я напугал эту девушку, то именно это я и собирался сделать. Я заставлю ее увидеть то, что она никогда не сможет представить даже в своих самых темных и развратных кошмарах.

— Что ты собираешься сделать? — спросил он с сомнением.

— Разве это имеет значение? Все будет иллюзией. Она будет думать, что это происходит только с ней.

Лицо Демона стало каменным. Он, вероятно, представлял себе самое худшее — что я заставлю ее поверить в то, что ее насилуют или подвергают ужасным пыткам. Возможно, и то, и другое сразу.

Такие вещи обычно не в моем стиле, но это было обоснованное беспокойство. Единственное мое правило никогда не причинять физического вреда невинным. Однако, если я хочу разбить их душу и довести до безумия, то вполне возможно его нарушить.

— Я клянусь твоим именем, что не буду вмешиваться, — сказал он через некоторое время. — Просто сделай все, что нужно, чтобы она навсегда покинула «Грешников Сайдшоу».

— Нарушишь клятву, и я снова надену на тебя намордник. Как в старые добрые времена.

16

Новая игрушка

Рифф

Прошло пять лет с тех пор, как мы с Раффом видели суккуба. Пять долбаных лет. Она появилась из ниоткуда, с окровавленным мечом в руках, стоя над телом убитого насильника, как темный ангел.

Наша маленькая предвестница мести.

Я бы пировал на любых эмоциях, которые смог бы извлечь из ее ауры, но горькое удовлетворение, исходящее от нее, было таким сладким. Почти так же хорошо, как нектар, который я слизывал с ее девственной киски.

А самое приятное? Она хотела остаться.

Мой мозг просто разрывался от одной мысли о том, что она всегда будет рядом. Рафф не стал обнадеживать себя. Он был пессимистом, а я — мечтателем. Я не переставал мечтать о том, как ее киска сжимала мой язык, словно тиски, когда она кричала о своем освобождении с членом Раффа, засунутым в ее горло.

Мне нужно было больше. Я хотел попробовать ее всю. Это была опасная игра. Мы с Раффом уже делились женщинами, даже одним парнем, но это был бездумный, животный секс.

С Мегерой это тоже может быть бездумный животный секс — лучший из всех, что у нас когда-либо был, если сегодняшний день был хоть каким-то признаком, — но почему-то я знал, что это будет нечто большее. Это было похоже на то дерьмо, которое Молли толкала на шоу. Попробовав всего лишь раз, ты улетаешь. А когда отпускает, уже хочешь большего. Ты употребляешь до тех пор, пока оно не поглотить тебя полностью, без остатка. Алистер никогда раньше не нанимал полукровок, но это могло быть просто потому, что они никогда не появлялись. Все, что ей нужно сделать — заинтересовать его. Она была отчужденной дочерью старого инспектора манежа, и это делало ее необычной. Я не знал всего, но мне было известно, что у Алистера была какая-то напряженная история с Астрид. А теперь ее дочь приползла обратно, отчаянно нуждаясь в работе, ничего не зная о своей матери и о том, как она управляла всем дерьмом раньше? Он никогда не мог удержаться от того, чтобы не взять в дом заблудшего монстра.

Единственной проблемой был Демон. От адского пса воняло похотью, когда он был рядом с ней, и единственным чувством, которое было сильнее этого, была неприязнь. Алистер мог не оставить ее рядом с собой, если это означало, что его драгоценный питомец будет драматизировать ситуацию.

Мегере придется серьезно его удивить, чтобы это не стало фактором.

Мы поможем ей пройти прослушивание любым способом. Может быть, мы и несносные, озабоченные маленькие нарушители спокойствия, но на арене мы могли бы взорвать мозг любому, даже Алистеру.

Я никому не помогал, и вот я уже готов прогнуться ради нее.

Что-то подсказывало мне, что она того стоит.

— Хм… — Неловкий смешок Мэг оборвал мои мысли. — Так кто-нибудь объяснит, что имел в виду Алистер, говоря, что не стоит разочаровывать его, как моя мама? — Она снова нервно хихикнула, но это ничуть не помогло развеять нарастающее напряжение, охватившее палатку со снаряжением. — Как моя мама разочаровала его?

— Это не то, о чем мы имеем полное представление, детка. Никто не знает, кроме Демона, и удачи тебе с попыткой узнать это от него.

Мэг уставилась на меня с другой стороны палатки, и разочарование на ее лице заставило меня пожалеть, что я не ответил по-другому.

— Так что же будет, если я разочарую его?

— Это довольно сложный вопрос. Все, что угодно: от того, что он скажет тебе, что ты не получила работу и больше никогда не возвращайся в «Грешники Сайдшоу», до того, что ты будешь участвовать в шоу каждый вечер… в качестве его нового любимого костюма.

Исходящий от нее страх был безошибочным, но на вкус он отличался от всего, чем я питался раньше. Я не был уверен во втором компоненте, но теперь точно определил. Страх и вожделение.

Смерть от Раздора. Наша маленькая предвестница взбесилась от собственного страха.

Почему она должна быть такой чертовски идеальной? Все в ней сводило меня с ума. Я сходил с ума просто от непреодолимой потребности сделать ее своей.

— Ты дашь мне советы, как произвести впечатление на Алистера во время прослушивания, или просто будешь смотреть на меня так, будто твоя челюсть в любую минуту может раскрыться и проглотить меня целиком?

Я ухмыльнулся ей.

— О, я планирую съесть тебя, да. Но собираюсь сделать так, чтобы ты осталась. По одному лизанию за раз.

Она попыталась отмахнуться от моих слов, но ее сердце билось так громко, что я практически чувствовал его пульс у себя во рту.

Рафф с раздраженным вздохом оттолкнулся от ящика, на котором лежал, и подошел к ней. Она вздрогнула, но не сделала ни малейшего движения, чтобы отстраниться. Он остановился перед ней, сложив руки на груди, и смотрел на нее, поджимая накрашенные губы, делая вид, что она его раздражает. Как будто все трое притворялись, что не хотим друг друга трахнуть, судя по плотскому голоду, витавшему в воздухе, как дым.

— Почему мы должны тебе помогать? Мой брат пожалел тебя в доме с привидениями. Почему мы должны снова спасать твою задницу?

Его тон был резким и отрывистым, но ухмылку, притаившуюся на краю его рта, было не скрыть. Он дразнил, разжигая ее гнев. Она была чертовски хороша на вкус, на взводе после убийства упыря. Гнев придавал пикантность, как острый соус.

Соус, попадающий не на вкусовые рецепторы, а прямо в член.

Она явно не проводила времени в обществе других секс-демонов, потому что сразу попала ловушку, не понимая, что Рафф делает.

— Что, прости? — прорычала Мэг, сверкнув глазами, полными ярости. — Я, может быть, и полукровка, но могу чувствовать эмоции, как и вы, два клоуна. В этом не было жалости — только свинское вожделение. Да, мне нужно было питаться, чтобы заглушить то отвратительное дерьмо, которое я выпила из этого насильника. Но не помню, чтобы просила вас о помощи, придурки.

— Даже если бы ты не хотела помощи, давай посмотрим правде в глаза… — Я подошел к ней сзади и встал прямо за ней, так что она оказалась между мной и Раффом. — Ты хотела. — Я взял клок ее розовых волос и медленно намотал на палец. — Ты питалась от нас. Будет справедливо, если мы напитаемся от тебя, верно?

Она вспыхнула от моих слов, ее глоток был таким громким, что не услышать его было невозможно.

— И что? Если ты согласишься мне помочь, хочешь питаться за мой счет?

— Это кажется честным обменом. Ты так не думаешь, брат? — Я поднял взгляд и увидел, что Рафф смотрит на нашего маленького демона, похотливые красные тени были настолько яркими, что я мог видеть их через его взгляд.

— Ну, не знаю. Как бы это ни было заманчиво, но если она попадет внутрь? Кто скажет, выживет ли она, работая здесь? Я не хочу подсаживаться на то, что не продлится долго.

— Да ладно, Рафферти, — сказал я с однобокой ухмылкой. — Она сильнее чем кажется, и у нее крепкий желудок. Любой другой полукровка отказался бы от еды, как только Ларри принес бы свой чудовищный свиной рулет.

Рафф не рассмеялся и даже не улыбнулся.

— Ну и что? Она суккуб. То, что она может выдержать все эти странные половые акты, которые Алистер включает в шоу, не означает, что она выдержит нас. Это также означает, что мы должны защищать ее от всех остальных.

Я нахмурился.

— Никто из труппы не осмелится.

— Я говорю не о труппе. Она суккуб, брат. Причем полукровка. Мы выпускаем ее на арену, на глаза кровожадных монстров, и найдется случайный подонок, которому она очень понравится. Понимаешь, о чем я? Кто-то попытается ее украсть.

Я знал, о чем он говорит. Она была девственным секс-демоном. Вокруг полно монстров, которые пойдут на любые ухищрения, чтобы сделать ее своей.

Не то чтобы она надолго останется девственницей, если бы нам задали этот вопрос…

Я расправил плечи, сжал кулак с прядью ее волос, которая все еще была у меня в руке.

— Мы им не позволим.

— Я знаю. И это будет большая заноза в заднице. Ты готов к этому?

— Во-первых, — хмыкнула Мэг. — Я, блядь, прямо здесь. Так что, может, хватит говорить так, будто меня нет? И еще, не забывайте, как вы, двое головорезов, меня встретили. Я могу о себе позаботиться.

— Я говорю не о том, что ты можешь держать себя в руках, маленькая предвестница. Я говорю, что ты будешь занозой в заднице. Просто мы с братом привыкли заботиться только о себе. Если ты присоединишься к шоу… — Наконец, на лице Раффа появилась ухмылка — помимо нарисованной, — и мы захотим сделать тебя своей подругой.

Тишина, установившаяся вокруг нас, была жаркой и липкой, как тот неловкий отрезок времени сразу после секса.

Очевидно, что цель заключалась в том, чтобы сделать ее нашей. Это не имело никакого отношения к тому, что она была единственным суккубом, которого мы встретили на Верхней стороне. Она так сильно взывала к нам, на глубоком и первобытном уровне, о котором она, я уверен, даже не подозревала.

Именно поэтому Рафф поступил глупо, бросив эту бомбу из ниоткуда.

— Это значит, что ты будешь нашей заботой, — продолжал Рафф, его лукавая улыбка была непоколебима. — Даже если технически ты не «нуждаешься» в нашей защите, ты ее получишь.

— Подругой? Подожди секунду. — Она попыталась отступить назад, но отступать было некуда. Она наткнулась на мою грудь и развернулась на месте, но уперлась спиной в Раффа. Рафф обхватил ее руками и прижался щекой к ее виску, оставив на лице мазок белой краски.

— Мы единственные инкубы на Земле. Мы были бы идеальными для тебя. Если только ты думаешь, что сможешь с нами справиться. — Он разразился безудержным смехом, который обычно приберегал для нашего шоу. — Может, и не справишься. Рифф не просто талантливый метатель ножей. Он любит ножи. Он зависим от боли, которую они приносят.

Внезапно меня осенило. Я понял, что он задумал.

Он пытался отпугнуть ее.

Видимо, он не догадался, что ей нравится это дерьмо. Я усмехнулся, решив подыграть ему. Только потому, что думал, это не сработает. Чтобы отпугнуть нашу маленькую предвестницу, нужно гораздо больше.

— О да. Мне нравится чувствовать, как мой нож разрезает плоть и сухожилия. Я люблю, когда мои жертвы кричат от нечестивой боли. Сегодня ты увидела упрощенный вариант шоу. Но только подожди, пока не наступит ночь, когда Алистер поручит нам очистить места для смертников. Ты еще ничего не видела.

Я наклонился, безумная улыбка отразилась на моих губах, когда я впился взглядом в ее лицо. Она извивалась в объятиях Раффа, но не настолько сильно, чтобы показать, что она действительно хочет вырваться.

— Игра с ножом — это одно. Но как насчет игры с огнем, детка? Рафф любит играть с огнем. Если ты не будешь осторожна, то можешь обжечься.

Феромоны суккуба начали просачиваться от ее ног, резкие и пьянящие. Они смешивались с ее похотью, дразня нас. Мы сдерживались, не смея использовать отпущенный нам Алистером час, чтобы бросить ее на землю и присвоить себе.

Из моего горла вылетели слова.

— Для работы здесь, тебе придется стать безумной, чтобы справляться со всеми этими кровопролитиями. Но чтобы быть с нами? — Я сократил последнее расстояние между нами, мой рот коснулся ее рта. — Тебе придется от этого оттолкнуться.

Ее глаза закрылись, и она вздохнула, почувствовав жар моих губ.

— Я… я не против быть вашей подругой. Наверное.

На мгновение, показавшееся мне вечностью, время остановилось. Правильно ли мы ее поняли?

Мой взгляд снова упал на брата, на лице которого было такое же изумленное выражение, как и у меня.

Она хотела нас. Она хотела нас не только ради удовольствия, которое мы ей доставляли. Вполне возможно, что она говорила все, что нужно, чтобы обеспечить себе помощь. Но это не было похоже на ложь.

Мой член затвердел. И у Раффа тоже, судя по тому, как она прижалась к нему, трепеща ресницами.

— Пока что мы договорились, что ты поможешь мне с прослушиванием. Расскажи мне, чего хочет Алистер. Преврати меня в его идеальную актрису, и я позволю тебе питаться от меня. Если попаду в шоу, мы будем действовать дальше. Хорошо?

Внутри меня разгорелась битва, которая велась и выигрывалась в течении одного вздоха. Древним инстинктам было наплевать на это прослушивание. Они кричали, чтобы я очаровал ее, лишил девственности и сделал своей. Другая, здравая сторона — как бы ничтожна она ни была — победила.

Мы должны были сосредоточиться на том, чтобы помочь ей завоевать интересы Алистера, иначе между нами не будет ничего, кроме быстрого перепиха и кормления.

Нехотя я оторвался от нее, подошел к одному из ящиков, где лежал чехол с гитарой, открыл крышку и хмуро посмотрел на его содержимое.

— Меч — двадцать пять дюймов, — сказал я скорее самому себе, чем кому-либо еще. Мне не нужно было его измерять, чтобы понять это. Я знал клинки. — Впечатляюще для такого маленького роста…

Мэг очаровательно надулась, когда ее назвали коротышкой, но при росте в пять футов по-другому и не скажешь.

— Он огромный даже для взрослого мужчины. И он зазубренный.

Я пожал плечами.

— Неважно. Если только он не может превратиться в двадцатипятидюймовый меч из плоти, то просто засунув его себе в глотку, ты не произведешь впечатления на босса.

Она мило улыбнулась.

— Может быть, у тебя есть какая-нибудь дырочка, в которую я могу его засунуть. Может быть, в задницу? — Она захлопала ресницами. — Или можно сделать новую.

— У нас нет времени на прелюдии, детка. — Я хихикнул, подмигнув ей. — Что еще ты планируешь сделать?

— Я собираюсь поджечь его.

— Так не пойдет.

Ее губы скривились от разочарования.

— Но это мое выступление.

Рафф засунул руки в карманы и прислонился к случайному нагромождению ящиков.

— Ты плохо слышишь? Этого будет недостаточно. Ты все еще можешь выступать, но для этого нужно что-то еще.

— Это должно быть развратно. — Я нахмурил бровь, нагло ухмыляясь. — Это не твой старый семейный цирк, детка. Детей в зале нет, и твой папа не смотрит.

— Зарежь кого-нибудь в зале, а потом проглоти меч, с которого еще будет капать кровь, — добавил Рафф.

— К черту меч.

Он рассмеялся.

— Или клинок, если ты любишь остроту.

— Кровь станет отличной смазкой.

— По-моему, это лишает смазку смысла, чувак, — сказал Рафф, его выражение лица потемнело.

Я закатил глаза.

— Это не обязательно должна быть ее кровь.

— Прекратите, — сказала она, заставив нас обоих замолчать и повернуться к ней. — Я не могу делать ничего подобного. Это не мой стиль.

— Тогда что же в твоем стиле?

— Что-то… — Ее голос прервался, и она в задумчивости пожевала нижнюю губу. — Это то, что я делала раньше, но только один раз, после того, как перестала работать в цирке. Однажды меня наняли на мальчишник.

Я обменялся взглядом с братом. Нам нравилось, к чему это ведет.

— Что тебе от нас нужно?

— Больше одежды, — подстраховалась она.

Ну, это был не тот ответ, которого я ожидал. Рафф кивнул.

— Можешь покопаться в нашем гардеробе, — предложил Рафф. — Там куча всякой дряни на выбор.

Она медленно кивнула, и ее щеки окрасил восхитительный румянец.

— В вашем трейлере?

— Ага. — Рафф небрежно повернулся и направился к выходу из палатки. — Следуй за нами, детка. Мы нарядим тебя, как маленькую куколку. Сделаем красивой для арены. — В голосе брата послышалась грубость, и пульс нашего маленького демона заколотился.

Мы нарядим нашу новую игрушку, конечно. Но не раньше, чем поиграем с ней.

17

Монстры-близнецы

Мэг

Когда я шла за близнецами на улицу, через территорию цирка, то не могла избавиться от ощущения, что меня ведут на бойню. Почему же я была так… взволнована?

Мне нужна была их помощь. Доступ к их гардеробу был необходим, если я собиралась осуществить то, что задумала для своего номера. Но я была чертовой лгуньей, если собиралась притворяться, что это все, что мне от них нужно.

Они сказали, что хотят сделать меня своей.

Я улыбнулась про себя. Это была привлекательная идея. А как иначе? После нескольких последних лет, когда меня тошнило от каждого мужчины, я нашла не только одного мужчину, который мог прикоснуться ко мне, сразу двух! Да еще и близнецов? И они хотели, чтобы я стала их спутницей? Если Лолли была права, то у них была своя доля самок. Но они готовы были признать меня своей, только попробовав…

Я не была уверена, что они предлагали это всерьез. Возможно, они просто дразнились. Но от одной мысли об этом кровь приливала к моей киске, заставляя ее трепетать и болеть. Я едва знала их, но моему влагалищу было все равно.

Они могли прикасаться ко мне.

Демон тоже возбуждал меня, но этого не случилось бы ни за что на свете. Этот парень был полной задницей.

Потом Алистер.

От странной, непонятной химии, которую я разделяла с этой загадочной тенью, маленькие волоски на моем затылке вставали дыбом. Это похоже на то, как если бы я смотрела фильм ужасов, а убийца-психопат возбуждал бы меня. Понимаешь, что не должна хотеть убийцу. Но запретная природа этого была манящей сама по себе.

С Алистером дело обстояло так: он выглядел хуже, чем злодей из фильма ужасов. Казалось, он считает себя хорошим парнем. Но это не так.

Если его лицо украдено у какого-то мертвеца, то я готова поспорить на деньги, что и член не его. А еще у него жуткая тень, которая, казалось, обладала собственным разумом. Она раза в два больше, чем «человеческая» форма Алистера. По какой-то причине тень не напрягала меня так, как Алистер.

Весь этот чертов цирк был всего лишь еще одной тенью, отражавшей своего извращенного хозяина. Его взгляд впивался в мою кожу и проникал до мозга костей. Теперь, когда я познакомилась с ним, легко было поверить, что он лично знаком с Раздором. Он казался мне компанией, которую мог бы составить дьявол.

Я задрожала, прижимаясь к Риффу, который вел меня за руку через всю территорию, а Рафф шел на шаг позади нас.

Дождь шел уже давно, судя по раскисшей земле. Грязь покрывала подошвы моих «Чак Тейлор», присасывая ноги к земле с каждым шагом. Когда я поскользнулась, Рафф подхватил меня и поднял на руки.

Я смотрела на демона, и сердце замирало в груди, видя, как его клоунская краска начинает таять от дождя. Его кислотно-зеленые волосы прилипли к черепу, отчего изогнутые рога казались намного больше.

Его накрашенные черной краской губы растянулись в ухмылке от уха до уха.

— Что человек? Хочешь сделать фотку?

— Твой гримм должен был продержаться дольше.

Выросшая в цирке, я всю жизнь была рядом с клоунами. Но они никогда меня не «заводили». А вот демонические секс-клоуны были как раз по мне.

Неожиданно Рафф приподнял меня на грудь и прижался поцелуем к моему лбу. Ошеломленная, я разомкнула губы, и из них вырвалось глупое «ох».

— Хорошая девочка, — сказал он с усмешкой.

Я ошеломленно смотрела на него, не в силах говорить в течение нескольких секунд.

— Что я сделала?

— Я больше не чувствую у тебя стыда. Это хорошо. Стыд — бесполезная человеческая эмоция, и ему не место в «Грешниках Сайдшоу», детка. Тебе нравится то, что ты хочешь. Трахай то, что хочешь. Будь грязной. Будь непристойной. Будь собой. Никакого сожаления. Никаких извинений. Вот как мы это делаем.

Я кивнула. Никаких извинений, никаких сожалений. Звучит как темный рай.

Движение на периферии привлекло мое внимание к огню вдалеке. Я напрягла глаза, пытаясь разобрать мутные силуэты людей, скрытые мрачной ночью.

— Что они делают? — спросила я дрожащим шепотом.

Рифф повернулся, проследив за тем, как я вижу точную линию размытых тел, ведущих к костру. Выражение его лица потемнело от дождя.

— Убирают следы.

И тут меня осенило. Что они делали. Клоуны и странные работники сцены тащили тела по грязи и бросали их в огонь. Они избавлялись от трупов людей, купивших «места смерти» Алистера.

У меня расширились глаза, когда два клоуна подхватили особенно крупное тело — вероятно, тролля или кого-то еще — и стали раскачивать его за руки и за ноги туда-сюда, наращивая темп. На четвертом взмахе они швырнули труп в пламя в порыве дыма и углей.

В одно мгновение он был там, а в другое исчез.

Рафф, видимо, почувствовал, как я напряглась в его объятиях, и поцеловал меня, зацепив губами уголок рта.

— Не волнуйся. Они просто отправляются домой, Мегера.

Эта мягкая сторона демона застала меня врасплох — больше, чем горящие тела, — но я приняла его утешение, кивнув.

Если я собиралась назвать это место своим домом, то должна была привыкнуть к кровопролитию и убийствам. Здесь это было в порядке вещей. Здесь не умирали невинные люди. Все эти зрители покупали места с намерением попасть в ад.

Рифф и Рафф отвели меня в свой трейлер на самом краю площадки, вдали от других палаток и машин труппы. Я не была уверена в магии, скрывающей цирк, растянувшийся на стоянке, но все здесь казалось обычным — непритязательные фургоны и трейлеры. Никогда бы не подумала, что они принадлежат монстрам.

Резиденция близнецов представляла собой черное чудовище с прицепом без опознавательных знаков. По сравнению с теми, что были у Уолкера, этот трейлер выглядел более роскошно.

Рифф открыл дверь и первым шагнул внутрь, окинув меня оценивающим взглядом, а затем посмотрел уже с извинением.

— Упс. Не знал, что у нас будут гости.

Рафф занес меня внутрь и поставил на пол, как только мы переступили порог. В доме царил беспорядок, повсюду валялась одежда и случайные вещи, но меня это ничуть не смущало. Я уже почти два года жила в своей машине, и одого взгляда внутрь было достаточно, чтобы убедиться в этом. Да и обстановка у «близнецов» была куда более высококлассной, чем в моем куске дерьма Volkswagen Bug, или «клоунском автомобиле», как называл его мой отец. Отделка здесь была гладкой, черной и современной. На мини-кухне была техника из нержавеющей стали и мраморная плитка. Рифф включил светодиодные лампы, прикрепленные к потолку, и их красный цвет залил все чувственным светом.

Они были любителями ужасов и фантастики. Каждый сантиметр свободной стены был завешан постерами — в том числе с фильмами «Клоуны-убийцы из космоса» и «Марс атакует!» — и другой атрибутикой. На стеллажах были выставлены десятки масок — от икон фильмов ужасов до устрашающих резиновых клоунских масок с копной ярко-красных волос и кривыми улыбками.

Здесь были и коллекции метательных ножей, и контейнеры с топливом для разведения огня, и всевозможные вещи, которые можно ожидать от двух демонических циркачей.

Я чувствовала, как их взгляды впиваются в мою кожу, пока я все рассматривала.

— Так, я в замешательстве. Вы, ребята, актеры-пугалы, клоуны, воздушные артисты, твари из сайдшоу?

— Все вышеперечисленное, детка, — сказал Рифф, негромко хмыкнув. — Мы такие, какими нас хочет видеть босс. Мы можем делать все.

Я кивнула, проходя вглубь трейлера. Их обширная коллекция масок и развратных сценических костюмов пугала.

— Что, нет гигантских клоунских ботинок или причудливых красных носов? — Я рассмеялась, пытаясь хоть немного развеять нарастающее напряжение.

— Нет. — Рафф захихикал. — Тебе нужно подтянуть свои знания о клоунах. Это дерьмо ассоциируется с клоунами-персонажами. Если тебе нужно навесить ярлык, то мы — арлекины.

— Арлекины. Самые сексуальные из клоунов. — Я ухмыльнулась, когда мои мысли переместились в ту часть моего мозга, где я хранила все свои цирковые предания. — Слово «арлекин» происходит от старофранцузского слова, обозначающего предводителя Хеллекина, у которого, по преданию, была банда демонов, летавших по ночам на лошадях.

Близнецы переглянулись между собой, а затем посмотрели на меня с впечатленным выражением лица.

— Очень хорошо, Предвестница, — похвалил Рафф. — Первые клоуны из «Грешников Сайдшоу», по сути, изобрели арлекина, когда цирк впервые появился на Земле в XVI веке.

— В наши дни мы привнесли в него новый смысл, — сказал Рифф, указывая на дальний конец комнаты.

Я проследила за его жестом до алькова — шкафа со снятыми дверцами, набитого предметами, изготовленными на заказ.

— Ого, — пробормотала я, направляясь к шкафу, где стояли комод, несколько крючков и пара манекенов, демонстрировавших коллекцию кожаных, ПВХ и фетиш-изделий. — Как будто магазин Spirit Halloween родил ребенка от костюмерного отдела студии гей-порно.

— Примем это за комплимент.

Я замерла, когда мой взгляд остановился на манекене, придвинутом к углу шкафа и стоящем несколько в стороне. Это был костюм развратной монашки в комплекте с причудливой клоунской маской, дополненной шапочкой арлекина, похожей на монашескую вуаль.

— Вы, ребята, серьезные твари, — сказала я со смехом. Костюм распутной монашки-клоуна был чертовски сексуальным, но ревность ударила меня по ребрам, когда я поняла, что его носила другая женщина. Возможно, кто-то из тех, с кем они были связаны.

Рафф издал мрачный смешок.

— Тьма Раздора, Рифф. Ты когда-нибудь чувствовал такой сильный запах похоти? Ей нравится твой костюм сестры-потаскушки.

— Подожди. — Я обернулась, чтобы посмотреть на Риффа, который со смущенным видом потирал затылок плоской стороной ладони. — Твой костюм? Ты носил это.

— Да. Это было выступление на одну ночь, но оно было просто потрясающим. Это было в ночь, когда я отвечал за места смерти. Все эти места были забронированы демонами, поэтому я получил это и несколько ножей в форме распятия.

Мое воображение разбушевалось от мыслей о голубоволосой демонице, одетой как монахиня, в готических ботинках на толстом каблуке и колготках-сетках, валяющихся на полу рядом с манекеном, убивающей демонов распятием с лезвиями.

— Это просто охренительно, Рифф.

— Да? — Он оживился, и на его лице появилась кривая ухмылка. К этому времени его жуткая клоунская раскраска почти полностью стерлась, обнажив настоящую улыбку. Он встал рядом со мной, его взгляд скользнул по моему телу. — На тебе это будет смотреться лучше.

— Возможно подойдет для того, что я задумала.

— Ты собираешься открыть нам секрет?

— Нет. — Я стянула толстовку через голову и бросила ее на пол. — Вам придется присутствовать на моем прослушивании, если хотите увидеть.

— Как будто мы это пропустим, — прошептал Рафф, становясь рядом с братом. — Черт, ты великолепна, Предвестница.

По шее пробежал жар и распространился по всему лицу. Это была странная домашняя кличка, которой они меня прозвали, но мне нравилось. Это заставляло меня чувствовать себя сильной. Каждый раз, когда они произносили «предвестница», в их тоне слышалось мрачное благоговение.

— Это тот самый костюм, в котором ты выступала в прошлом?

— Ммм… — Я кивнула, с улыбкой и нежностью глядя на лиф.

Руки Раффа пробежались по лифу, и у меня перехватило дыхание, когда его пальцы проследили за вышитыми язычками пламени, украшавшими мою грудь.

— Красиво. Он делает тебя похожей на темного ангела, верно? Я полагаю, что это был единственный случай в человеческом царстве, когда ты могла перевоплощаться, не вызывая подозрений, и когда это было частью твоего костюма.

Я сглотнула, эмоции застыли в горле.

— Да. Поэтому мне приятно находиться здесь, где я могу постоянно давать волю эмоциям. Это как…

— Как достать ноги из слишком тесной обуви.

Я подмигнула Риффу, пораженная удивительно точным описанием.

— Не хочу показаться грубой, но откуда тебе знать, каково это — скрывать свою истинную форму?

Если он и обиделся, то никак этого не показал, и единственным следом эмоций в его ауре было веселье.

— Конечно, мы никогда не были вынуждены принимать человеческую форму, по крайней мере, надолго. Мы кушали в заведениях и иногда ходили в кино. Но не более чем на несколько часов. Тем не менее, мы годами подавляли наши полные демонические формы.

— У вас двоих есть полные демонические формы? — Трудно было представить их иначе, чем с рогами и хвостом. Это единственная форма, которая у меня была. Возможно, к лучшему, что у меня не было огромного, звероподобного монстра, в которого я могла бы превращаться. Это было бы сложнее скрыть, когда я переживала половое созревание, и превращения происходили случайно.

— Ага. Мы огромные, — пояснил Рафф, ухмыляясь клыками.

— Массивные.

— Большие рога. — Рифф сделал движение в воздухе, его руки сформировали рога, гораздо большие, чем эти гладкие, завивающиеся назад вместе с его мокрыми от дождя волосами. — Большие члены.

— И большое эго, — перебила я, закатив глаза и сдерживая улыбку. — Но почему вы не можете выпустить свои полные формы?

— Алистеру это не нравится.

— И что, все здесь — его сучки?

— В общем-то, да. — Рафф рассмеялся, запрыгивая на кухонную стойку, которая, благодаря тесноте трейлера, находилась всего в нескольких шагах от шкафа. Он откинулся на локти, его хвост обвился вокруг ноги. — А Демон — наш лидер. Он принимает участие в команде, будучи единственным, кто трахается с ним.

Рифф покачал головой.

— Не знаю, брат. Он вроде как горячий. В нем есть что-то от Вилли Вонки и Кожаного лица из «Техасской резни бензопилой». Я могу в него влюбиться.

Мои губы скривились от упоминания. Должно быть, они смотрели много фильмов. Вполне логично, что демоны хотят слиться с людьми, когда забредают за пределы цирка.

— Все в труппе несут полную чушь, когда говорят, что не стали бы с ним трахаться, если бы он предоставил им такую возможность, — продолжил Рифф. — Они просто пытаются сохранить лицо, потому что никто здесь не подходит ему, кроме Демона.

— Ц. Да, недостаточно хороши только потому, что ни у кого в труппе нет трех членов.

Мне потребовалось время, чтобы осознать новое направление разговора. Я не могла понять, разыгрывают они меня или нет.

— Погодите. Уточнение, у Демона три члена?

— В его истинной форме — да. — Рифф бросил на брата взгляд, молча ругая, видимо он сказал то, чего не должен был говорить. — Но он никогда не переходит в свою адскую форму. Никто из нас не переходит.

— Почему Алистер не позволяет вам полностью переходить?

— Ну, он бы позволил Демону, но Демон не хочет. Что-то насчет того, что он обидел свою пару много лет назад.

У него была пара. Почему мое сердце сжалось от этой новости? Почему меня это волновало?

Я заметила, что близнецы смотрят на меня сначала с удивлением, потом с сочувствием.

— Не надо ревновать, Мэг, — мягко сказал Рафф. — Она мертва.

Зависть, которую я почувствовала, тут же сменилась сожалением, которое навалилось на мою грудь, как наковальня.

— Я… я же не хочу быть его парой. Я приехала сюда не в поисках любовников. Мне нужна работа.

— Но нельзя отрицать, что твои силы пробуждаются. Естественно, ты захочешь исследовать свою природу. Мы здесь не для того, чтобы принуждать тебя к этому.

— Но мы и не собираемся тебя отговаривать.

— Может быть, ты пришла сюда не для того, чтобы узнать о своей маме. Но тебе нужно узнать о себе. Верно? Чтобы наконец-то выпустить свою чудовищную сторону вместе со всеми ее инстинктами на волю.

— Итак. У нас есть чуть меньше часа, чтобы доставить тебя на прослушивание. На то, чтобы одеться и накраситься, уйдет не так уж много времени.

— И ты должна нам обед за то, что мы тебе помогли. Вот такие дела, — сказал Рифф с блеском в глазах.

— Так как насчет этого? Хочешь поиграть?

— Да. Но у меня есть просьба. Я хочу, чтобы вы двое питались от меня в своих истинных формах. Я хочу видеть вас. Настоящие версии вас.

18

Криптонит

Рафф

Она хочет увидеть наши истинные формы монстров.

Нет, она не просто хочет увидеть их. Она желает, чтобы мы прикоснулись к ней в нашем самом чудовищном состоянии. Снилось ли мне это? Кто этот злой ангел, и чем мы заслужили ее?

— Мы… мы не должны, — хрипло сказал Рифф.

— Мы можем остаться здесь. — Она зажала нижнюю губу между зубами, и румянец на ее щеках усилился до восхитительного красного оттенка. Мой член напрягся от мысли о том, что все ее тело покрыто таким цветом. — Никто не увидит.

Черт. Эта девушка была нашим… Как там говорил тот человек? Криптонитом.

Я никогда не хотел иметь пару для себя. Конечно, время от времени я мог поматросить и бросить. Но я не хотел привязываться. Единственный человек, за которым я хотел бы присматривать, был мой младший брат.

Да, мы были близнецами. Но технически я был на несколько минут старше, хотя Демон любил утверждать, что усталая киска нашей матери была так растянута, что мы, наверное, оба выползли сразу.

В любом случае, Рифф вел себя как младший из нас двоих. Более веселый. Менее измученный. Более смелый в своих поступках, как та монахиня, которую он придумал. Он был абсолютно не в себе.

Отличный артист. Хороший брат. Но иногда он совершал глупые поступки.

Например, влюбился в эту полукровку, как только увидел ее.

Я не хочу, чтобы он пострадал. Вероятность того, что Алистер примет Мэг в труппу довольно мала. Она полукровка, а значит, более хрупкая, чем все мы. Кроме того, ее воспитывали как человека. Это значит, что она невосприимчива ко всему тому дерьму, которое происходило на наших шоу: наркотикам, дракам, убийствам.

Не то чтобы в этом принимали участие люди. Но все равно. «Грешники Сайдшоу» — место не для слабонервных. Потом она подурачилась с нами. И я понял, что она впишется в нашу компанию.

Теперь я хотел ее так же сильно, как и Рифф.

Даже если бы она могла поддерживать жестокость, это не меняло того факта, что она дочь Астрид. Я никогда не работал на демонессу. В то время мы с Риффом были еще подростками в Нижнем мире. Но мы здесь достаточно долго, чтобы понять суть происходящего.

Весь смысл «Грешников Сайдшоу» заключался в том, чтобы проливать кровь, и все это во имя Сатаны. Кровавые жертвы. Души для его царства. Но Астрид пошла на хитрость, проливая кровь смертных и чудовищ без малейшего умысла.

Сатана послал одного из сильнейших демонов ада, чтобы избавиться от нее. Она сбежала. Нашла другой цирк, который принял ее. Влюбилась. Никто не знал, что сделал с ней Алистер. И нашел ли он ее вообще.

Что бы ни случилось, она прожила достаточно долго, чтобы родить ребенка.

Алистер захватил цирк, убил всех членов ее труппы, отправил их души обратно к Раздору, а затем собственноручно выбрал новую труппу. Мы с братом приехали пять лет назад. Верхняя сторона не была раем, но она гораздо ближе, чем Нижний мир.

Алистер спас нас. Он был хорошим, по крайней мере, для нас.

Но трудно сказать, как он относится к дочери женщины, которую его послали убить. Я не мог понять этого монстра, но провел достаточно времени рядом с ним, чтобы заметить, когда кто-то пролезает под его вороватую кожу.

Что-то плохое должно произойти. Рифф не чувствовал этого, но я да.

Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы не позволил нам связываться с ней. Мы не должны слишком привязываться.

Эх, кого я обманываю? Этот корабль уже отправился в путь.

С того момента, как она обхватила своими идеальными губами мой член, стало слишком поздно. Так что можно наслаждаться ею, пока это возможно, и упиваться фантазией о том, что однажды она станет нашей второй половинкой.

До того, как Алистер неизбежно заберет ее.

— Ладно, — сказал я после нескольких мгновений давящей тишины. — Хочешь увидеть монстра? Ты его получишь. Но только одного. Здесь не хватит места для нас обоих. Кроме того, ты девственница. Я останусь в этой форме, чтобы держать Риффа в узде и следить за тем, чтобы он не увлекся.

Ее брови сложились в сердитую букву V.

— Мне не нужен сопровождающий.

— Если ты хочешь быть в состоянии идти на прослушивание через час, то да, нужен. Мы не обманывали тебя, когда говорили, что в истинной форме мы увлекаемся. Инстинкты берут верх. Кроме того, если мы хотим получить возможность сорвать эту вишенку, нам понадобится гораздо больше, чем час.

Густое облако феромонов суккуба, окутавшее ее, стало еще сильнее.

— Я хочу, чтобы ты сорвал ее сегодня вечером.

— Нет, — твердо сказал я, борясь с желанием уступить. Была вероятность, что после этой ночи мы больше никогда не будем с ней, но торопиться не стоило. — Мы не будем торопиться. Сделаем это с пользой для тебя. Ты этого заслуживаешь.

— И что же ты собираешься со мной делать? — спросила она, затаив дыхание. Я взял ее за руку и повел по коридору в спальню в конце трейлера, Рифф шел следом.

Когда мы переступили порог, ее сердце забилось так сильно, что я почувствовал это кончиками пальцев. Она обвела глазами комнату, обратив внимание на косметичку в углу, затем на беспорядочный набор всякой всячины на комоде: мой паяльник, кальян для курения моего любимого растения Upside и один из ножей Риффа, торчащий из дерева. К комоду были прислонены ходули Риффа, а на их конце висел кляп.

Далее ее взгляд остановился на коллекции BDSM-снаряжения, установленной над нашим изголовьем. Флоггеры. Пэддлы. Наручники. Еще маски — лица призрака, Джейсона и нескольких других классиков фильмов ужасов.

Она выдернула свою руку из моей и положила ее на бедро, изображая неодобрение. Она так очаровательна, когда пытается скрыть свое волнение.

— Вы спите в одной постели? Со всеми этими странными вещами, которые просто валяются вокруг?

Я повернулся к Риффу, прислонившемуся к дверному косяку спальни, на его губах играла мрачная ухмылка.

— Нервничаешь?

— Нет, — поспешно добавила она. — Вы просто очень близки, вот и все. Вы что, трахаетесь друг с другом, если не можете заманить девушку в свою постель?

Эта маленькая полукровка неопытна и нервна. Слишком зеленая для «Грешников Сайдшоу», это уж точно. Но под этим она была смелой, умной и чертовски дерзкой.

Просто идеальна. Мне не терпится погубить ее.

— Ух ты, шутка про твинцест. Оригинально. — Я толкнул ее в грудь, и она упала на нашу кровать с удивленным видом, но через мгновение в ее глазах заплясали похотливые розовые тени, и она сдалась.

— Мы просто близки, вот и все, — сказал я с ухмылкой, стоя над ней у изножья кровати. — У нас одни и те же интересы. Одна и та же кровать. Одна и та же еда.

Рафф оттолкнулся от дверного косяка, пробираясь ближе.

— Одна и та же киска.

— Именно для этого и нужны все эти игрушки. Мы любим развлекаться. Мы… как это называется? Гостеприимные.

Рифф хихикнул позади меня.

— Да. Мы гостеприимны.

— Ты уверен в этом? Потому что я здесь уже пять минут, а до сих пор не получила даже поцелуя. Мне казалось, вы двое секс-демоны.

— Ты получишь гораздо больше, чем просто поцелуй, маленькая предвестница.

Она покраснела от этого прозвища — оно ей нравилось. Как и должно быть. Она помогла кролику-перевертышу, когда большинство монстров закрыли бы на это глаза. Мэг праведная и добрая. Это редкость для нашего вида.

Я хотел высосать из нее все хорошее и чистое, как чертов вампир.

Я стянул футболку через голову и медленно двинулся, чувствуя на себе ее взгляд, впивающийся в каждую напряженную мышцу. Бросив рубашку в угол комнаты, я оглянулся на нее и увидел, что ее взгляд остановился на татуировке в виде воздушного шара, видневшейся над моим поясом.

Ее губы растянулись в жаркой ухмылке — видимо, она вспоминала всю татуировку.

— Ну и как, все дамы сходят с ума по татуировке клоуна Шибари?

— Она популярна. Но не думаю, что кому-то она нравится так сильно, как тебе.

— Я ни разу не сказала, что мне это нравится.

— А тебе и не надо. Демон секса, считывающий эмоции, помнишь? Или, может быть, похоть, которую я улавливал от тебя в доме с приведениями, появилась потому, что у тебя было полное горло демонического члена. В любом случае, ты, блядь, капала на меня, девочка.

Она насмешливо зевнула.

— Ты всегда так много говоришь, когда у тебя в постели девушка?

Этот маленький демон дразнит меня. Ни одна другая женщина никогда не осмеливалась. Наверное, ей нравилось играть с огнем — что-то общее между нами.

— Я знаю, что твой старый костюм очень важен для тебя. Поэтому даю тебе десять секунд, чтобы освободиться от него, прежде чем я, блядь, сорву его с твоего тела.

Ее глаза расширились. В следующее мгновение она уже стягивала через голову толстовку и стаскивала с ног черный комбинезон. Она бросила одежду на пол, оставив себя голой в нашей постели.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не кончить прямо там от одного только ее вида.

Смерть Раздора. Она действительно темный ангел. Каждый изгиб и каждый участок идеальной кожи цвета слоновой кости был нечестивым совершенством. У нее были пухлые бедра и грудь среднего размера, создававшая утонченную грушевидную форму, от которой у меня пересохло во рту. Каждый румяный сосок был подчеркнут металлическим стержнем.

Блядь. У нее проколоты соски.

А на правом бедре татуировка в виде пылающего циркового шатра. Она провела рукой по татуировке, когда заметила, что я смотрю на нее.

— Я сделала ее вскоре после того, как компания Уокера закрылась. Татуировка была для меня альтернативой терапии.

Горе начало вытекать из нее, как из плотины, которая вот-вот прорвется.

— Мэг… — начал Рифф, видимо, чувствуя необходимость утешить ее.

— Не надо, — сказала она с достаточной силой, чтобы заставить синеволосого демона замолчать, прежде чем он успел вымолвить хоть слово. — Я не хочу об этом говорить.

Я посмотрел на Риффа, взгляд которого ожесточился, но я все равно понял. Она не нуждалась в утешении. Ей нужно было отвлечься от мыслей о прошлом.

Я опустился на кровать и переполз к ней, зажав ее голову между ладонями.

— Сейчас я тебя поцелую.

Ее мягкие губы разошлись, и язык высунулся наружу, смачивая их в приглашении.

— Наконец-то.

Мой рот врезался в ее достаточно сильно, чтобы выбить вздох. Я поглотил его, проталкивая язык в ее рот, наши зубы стучали друг о друга, острия моих клыков вонзились в ее губу достаточно глубоко, чтобы вытекла струйка крови.

Обычно я не был так жесток в своих поцелуях. Но, будучи тем, кем был, я обладал способностью чувствовать, чего хочет мой партнер. А Мэг нравилось немного боли, даже если она не была ни с кем, кому доверяла или кто нравился ей настолько, чтобы дать ей это. Сейчас я был с ней грубее, потому что, когда Рифф перевернётся, мне придется быть нежнее, чтобы не испортить нашу маленькую девственницу слишком быстро.

Когда мои губы плотно присосались к ее губам, я ущипнул ее за нос. Ее глаза распахнулись, и она издала приглушенное «Ммф!».

Когда она начала извиваться подо мной, я прижался к ней, точно зная, что она прекрасно понимает, как сильно я сопротивляюсь.

— Отпусти, Рафферти. — Приказ моего близнеца прозвучал мрачно, полный предупреждения. — Если мы дадим ей стоп-слово, она должна уметь им пользоваться.

Я отстранился, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос, и она посмотрела на меня, тяжело дыша.

— Ты-ты ублюдок.

Она могла проклинать меня сколько угодно. Невозможно было скрыть дикое возбуждение, пляшущее в ее глазах.

— Если ты хочешь, чтобы я остановился, ты знаешь волшебные слова. «Игра окончена». Скажи их, и мы пропустим это дерьмо и перейдем к тому, чтобы одеть тебя для прослушивания.

— Иди к черту.

Я ухмыльнулся и потянулся через нее к набору наручников, закрепленных на стене.

— Так я и думал. А теперь будь хорошей девочкой и подними руки над головой.

19

Ножи, наручники и языки

Мэг

Я прерывисто сделала несколько глотков воздуха. Сколько бы кислорода мне ни удалось проглотить, я не могла восполнить то, что украл Рифф. Мои легкие кричали. Вся грудь горела.

И это было приятно.

Я сделала то, что мне приказали, то, чего никогда не делала, но эй… Когда речь шла о близнецах-инкубах, приходилось делать исключения.

Закинула руки за голову, а Рафф застегнул наручники на моих запястьях. Когда он откинулся назад, чтобы полюбоваться этой сценой, я обнаружила, что он закрепил цепь, соединяющую наручники с изголовьем кровати.

Рафф провел тыльной стороной костяшек пальцев по одному из моих рогов. Они были маленькими по сравнению с его — не более двухдюймовых остриев, сидящих над моей бровью в стереотипном месте, в то время как их рога выходят над ушами и изогнутыми кончиками направлены внутрь на задней части черепа.

— Расправь крылья, — сказал он мне нежным голосом, от которого румянец разлился по груди, заставив затвердеть соски. — Я должен их увидеть.

Несмотря на то, что большую часть ночи я провела в облике демона, мои крылья были спрятаны под толстовкой. В данный момент они были сложены между лопаток. Поскольку я выросла как человек, я не была экспертом по секс-демонам. Но знала, что крылья есть только у суккубов. Они были похожи на павлиньи хвосты. Предназначенные для соблазнения. Именно поэтому Рифф и Рафф уставились на меня, практически пуская слюни, в ожидании, когда я расправлю крылья.

Если бы Рафф не попросил, я бы так и держала их прижатыми к спине. Поскольку я полукровка, они были маленькими. По сравнению с полнокровными суккубами в Нижнем мире, они должно быть довольно слабые.

Неуверенно вздохнув, я приподнялась с кровати настолько, чтобы развернуть их и расправить. Каждое крыло было по два фута (прим 61 см) с каждой стороны и ни дюймом больше. Грудь Раффа напряглась, и мне показалось, что он вот-вот рассмеется, но вместо этого его рука провела по черной коже моего крыла. Его рука была такой огромной, что кончики пальцев доставали до обоих концов.

— Ты выглядишь чертовски сексуально, Предвестница.

Я моргнула, глядя на него, и мое сердце сжалось в комок.

Это. Что это было за чувство? Как существо, питающееся эмоциями, я думала, что нет ничего такого, чего бы не чувствовала раньше. Но это странное ощущение, обхватывающее мое сердце, как колючая проволока, было новым. Было чертовски больно, но… тепло и уютно, как если бы я стояла слишком близко к огню в холодную ночь.

— Дай мне перевоплотиться, — сказал Рифф, нетерпеливо шаркая по кровати. — Ты ее слышал. Она хочет, чтобы у нее между ног был монстр.

— Мы должны облегчить ей задачу. Возьми коробку с игрушками под кроватью.

Мое сознание начало раскалываться под натиском похоти, исходящей от них, когда Рифф нагнулся и достал из-под кровати черную коробку из-под обуви.

Я рассмеялась.

— Ты хранишь свои секс-игрушки в коробке из-под обуви?

Близнецы обменялись взглядами, бешеная ухмылка медленно растягивала их рты. Рифф оглянулся на меня, потянулся к коробке и достал нож-бабочку.

— Кто говорил о «секс» игрушках?

Я задыхалась и дергалась в своих наручниках.

— Если вы меня обидите, я убью вас обоих.

— О, мы не сомневаемся в этом, Предвестница. Я почти хочу на это посмотреть. Держу пари, ты будешь выглядеть так красиво, покрытая нашей кровью. — Рифф поставил коробку на комод и протянул нож брату.

Лезвие сверкнуло в тусклом красном свете их комнаты, и рукоятки ножа раскрылись. Он держал нож за лезвие, и одну часть рукоятки — вторая часть — была направлена на меня.

Что бы он ни собирался со мной сделать, это будет не лезвие.

Насколько же я была извращена, что почти разочаровалась?

— Игра может закончиться в любой момент, детка, — напомнил он мне.

Я не хотела, чтобы она заканчивалась.

— Что бы ты ни собирался делать, просто делай. У нас не так много времени.

Вместо этого его глаза засияли, а губы растянулись в широкой ухмылке.

— Раздвинь ноги.

Не успела эта команда сойти с его языка, как мои бедра инстинктивно раздвинулись. В его груди раздался неслышный вздох, когда мои феромоны проникли в воздух.

— Дефы Раздора, ты чертовски хорошо пахнешь, маленькая предвестница.

Это было приятно. Быть желанной вот так. Комфортно. Это было глубже, чем похоть. Было что-то большее, что-то невидимое, притягивающее нас друг к другу.

Это было глупо, но мне уже казалось, что я знаю их. Они понимали меня.

Невозможно было скрыть мою похоть и склонность к пугающим и странным вещам. Это потрясло меня до глубины души. И два демонических клоуна поощряли это.

С ними я чувствовала себя как дома.

Даже когда он прижал половину рукояти ножа-бабочки к моему отверстию.

— Подожди… Это… разорвет мою девственную плеву? Если я собираюсь истекать кровью, то хочу, чтобы это было вокруг твоего члена.

Рифф выругался под нос, затем поднес костяшки пальцев ко рту и прикусил.

Смущение, которое я почувствовала, было вытеснено нежностью, сиявшей в глазах Риффа, несмотря на его маниакальную клоунскую улыбку.

— Ты раньше пробовала игрушки?

— Маленькие, — призналась я. — Например, пуля. Что-нибудь побольше, и меня бы затошнило.

Он кивнул, ничуть не обеспокоенный этой новостью.

— Твои желания суккуба требуют, чтобы в первый раз ты легла с подходящим партнером. Так что ты, вероятно, сможешь питаться и подпитывать свои силы. Пока ты не пробудишь свои способности полностью. Но не волнуйся. Такие вещи, как тампоны, пальцы или вот это… — он протянул рукоять бабочки, которая была не больше пальца, — не повлияют на твою девственную плеву. Может быть, будет небольшой дискомфорт, но кровотечения не будет — если оно вообще будет — до тех пор, пока тебя как следует не оттрахают.

Мои мысли на мгновение остановились. От того, что этот зеленоволосый клоун так много знал о моем теле, я стала такой мокрой, и это не осталось незамеченным. Рафф провел рукоятью ножа по моим складочкам, ругаясь на инфернальном языке.

— Посмотри на это, Рифф. Ты когда-нибудь видел такую розовую, влажную киску? Первый раз вижу, чтобы женщина стала такой мокрой, еще до того как мы к ней прикоснемся.

— Я знаю. Я все еще чувствую ее вкус, — сказал Рифф с низким рычанием. — Попробуй полизать. Это снесет тебе крышу.

Рафф погрузил в меня первый дюйм рукояти, от чего я выгнула бедра дугой, приветствуя вторжение, затем он согнулся вниз и накрыл ртом мой клитор.

Цепь наручников зазвенела от удовольствия, которое доставлял его язык, скользящий по моим складочкам, и я задергалась под ним. Он застонал в ответ, вибрация защекотала мой ноющий клитор.

Глаза Риффа впились в меня с изножья кровати.

— Тебе нравится, когда мой брат ласкает тебя языком и трахает моим любимым ножом?

Я кивнула, умоляюще глядя на Риффа, когда Рафф устроился между моих ног.

— Да. Блядь, да.

Рафф посасывал мой клитор, удовольствие компенсировало любой дискомфорт, когда он вводил рукоять ножа все глубже в меня.

— Ты такая вкусная, Мегера, — стонал он, касаясь моих складок.

Волоски на моем затылке встали дыбом, когда я поняла, что он говорит не о моей киске. Он начал питаться мной, и в его вкусе была похоть изголодавшегося по сексу суккуба.

Его горячий язык прочертил дорожку по моей щели, оказавшись на удивление сильным. Сначала он не спешил, не торопясь пробовал меня на вкус. Выводя круги вокруг моего клитора.

Потом все путы, сдерживавшие его, порвались.

Он набросился на меня, и от прикосновений и облизываний его языка мои нервы зажглись от удовольствия.

Горячее, обжигающее удовольствие. Часть меня, которую я смутно осознавала и не понимала до конца, ожила.

— О.

— Как язык моего брата? — Голос Риффа прорезал плотный туман похоти, окутавший мое сознание.

— Х-хорошо.

— Думаешь, сможешь справиться с большим?

Он собирался перевоплотиться!

— Д-да!

Рафф сел на пятки и переместился так, чтобы оказаться рядом с моей головой. Он поднес рукоять ножа к моим губам. В красном свете она блестела от моих соков.

— Открывай и соси.

Когда мои губы по его команде раскрылись, он затолкал металл мне в рот, и я вылизала его дочиста, наблюдая за тем, как Рифф раздевается догола у изножья кровати.

Сначала он снял рубашку, затем сорвал с себя ремень и скинул на пол джинсы и черные боксеры.

Я ахнула с ножом во рту, когда его член вырвался на свободу. Мне стало интересно, что приготовил для меня демон после того, как я отсосала его брату в доме с привидениями. Будет ли он проколот? Татуирован?

Ответ: и то, и другое.

Они действительно были идентичны почти во всем, включая длину и обхват. Восемь-девять дюймов. Когда настанет момент, я не была уверена, как это поместится в меня, учитывая, что раздвоенная рукоять ножа-бабочки казалась мне очень большой. И можно было с уверенностью сказать, что они оба будут еще больше, когда полностью перевоплотятся.

У Риффа был пирсинг в виде «лестницы Иакова» с пятью штангами, идущими вдоль нижней части его ствола. Сверху была татуировка в виде меча, острие которого было направлено на еще один пирсинг — «Принц Альберт».

Он был проколот и покрыт чернилами до греховного совершенства.

Затем он начал двигаться. Его мышцы спазмировали, увеличиваясь в размерах. Ужасный звук трескающихся костей наполнил крошечную комнату. Его тело увеличилось в два-три раза. Его рога стали толще и по форме напоминали рога барана. Если раньше его член казался мне большим, то теперь он был до смешного огромен. Его пирсинг казался таким маленьким по сравнению с ним.

Но при всем его непристойном великолепии я почти не смотрела на его член.

Я не могла отвести взгляд от его головы. На месте его человеческой головы теперь был бескожный череп в виде головы какого-то животного. Животного, которого не существовало на Земле. Зубы у него были длинные и заостренные, а зияющие глазные отверстия светились голубым светом, под цвет волос.

Костяная часть головы была раскрашена под клоуна-арлекина: над глазами — бриллианты, над прорезями носа — черный треугольник. Краска давно выцвела, но она окрасила кость, сделав его еще более страшным, чем прежде.

— Теперь моя очередь, — проурчал Раффу черепоголовый зверь, его длинный язык облизал губы. — Сними с нее наручники. Я хочу почувствовать ее руки на своих рогах, когда буду разваливать ее на части своим языком.

20

Девственница и монстр

Мэг

Как? Как, черт возьми, я должна была принять язык Риффа в его истинно демонической форме?

У него был череп монстра вместо головы. Будет ли гореть огонь в его глазах? Его зубы порежут меня?

Не хочу драматизировать, но девушка может буквально умереть, пытаясь приспособиться к такому чудовищному языку. Но, черт возьми, какой может быть выход.

Рифф откинулся на спинку кресла, вынул нож из моего рта, поднес его к губам, высасывая последние соки, и бросил его на комод. Он снял с меня наручники, кончиками пальцев проводя по следам, оставленным кожаными ремнями. Его губы раздвинулись в жаркой улыбке.

— Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться на языке инкуба?

— Ты все время спрашиваешь моего разрешения. Зачем?

— Потому что согласие — это сексуально, малышка. — Он снова разразился безумным смехом, и то, что осталось от его нарисованной улыбки, треснуло по углам. — Кроме того, как мы сможем хорошо поесть, если ты не получаешь удовольствия? А разве ты не получаешь удовольствия? Я имею в виду, посмотри, что ты сделала с нашими простынями.

Я проследила за его взглядом до мокрого пятна на кровати между моих ног. Матрас застонал, когда Рифф задрал лапы и прижался носом к мокрому пятну, его кость задела мой центр, когда он вдохнул.

— Или, и это не самая глупая идея, мы никогда их не постираем. Тогда наша постель будет вечно пахнуть ею.

Он поднял на меня глаза, его нос переместился к моей вершине, когда он сделал еще один глубокий вдох.

Голубое пламя его глаз прокатилось по мне, наполняя огнем мои вены. Я потеряла себя в их белом сиянии, застыв на месте, даже когда он провел языком по моему бедру.

— Чувствуешь, Рифф? — спросил Рафф у своего близнеца. — Она так напугана. И так чертовски возбуждена.

— Наша маленькая предвестница возбуждается от кошмаров, — проурчал Рифф своим адским голосом. — Какая удача. Мы тоже.

Рафф легко приподнял меня, на время сняв с кровати, пока Рифф ложился на спину, свесив ноги с края. Как только он устроился, Рафф поставил меня на ноги.

— Раздвинь ноги пошире, — сказал он мне в ухо.

С замиранием сердца, с любопытством и возбуждением, сжирающим меня заживо, я сделала то, что мне было велено. На следующем вдохе его руки пронеслись подо мной, и он приподнял меня, широко расставив мои бедра на созданной его руками полке. Мои руки полетели ему за голову и сомкнулись на его затылке, чтобы держать мою спину вровень с его грудью, пока он вел нас обратно к кровати.

Он встал на колени между изголовьем и огромным черепом брата, так что мое раздвинутое отверстие оказалось прямо над черепом Раффа.

Я с трепетом смотрела, как широко раскрывается его челюсть, как сверкают в тусклом красном свете комнаты его зубы. Если бы Рафф уронил меня, моя киска была бы разрезана на ленточки. Я знала, что он этого не сделает. Его руки крепко держали меня, и даже его хвост обхватил мою талию для дополнительной безопасности.

Но угроза и крошечный страх, что это может случиться, подталкивали мое вожделение к новым высотам.

Его язык был огромным — чудовищный отросток, покрытый обильной слюной.

Я так возбудилась от вида его извивающегося подо мной тела, что капля моего возбуждения попала на его язык. Он застыл на месте, пока она впитывалась в его вкусовые рецепторы. Затем его член дернулся и уплотнился.

Монстр застонал.

— Опусти ее. Дай мне ее съесть.

— Будь нежен, — сказал Рафф брату, его голос был твердым и с нотками предупреждения. — Не сломай нашу новую игрушку, пока мы еще не успели с ней поиграть.

Когда он хмыкнул в знак согласия, Рафф опустил меня.

— Это напоминает мне классический прием из старых фильмов о мече и колдовстве, когда девственницу бросают в жертву чудовищу.

— Вы, ребята, часто смотрите фильмы, не так ли?

— Нам приходится. Так мы выучили английский.

— И чем заканчиваются эти сцены? — Я задыхалась, жемчужины пота стекали по моим вискам, когда язык Риффа дразняще лизнул меня по внутренней стороне бедра.

Рафф прижался ртом к моему уху, и от его мрачной усмешки меня пробрала дрожь.

— Девушку съедали.

Как только последнее слово покинуло рот инкуба, язык его близнеца прошелся по моему центру. Это было нежно и медленно. Чертовски обжигало, боль и удовольствие от него воспламеняли мои нервы. С криком я откинула голову на плечо Раффа.

Он залился мрачным смехом, пока я корчилась в его объятиях, а язык Риффа с бешеной скоростью атаковал мое ядро. Большой, но удивительно проворный, влажный отросток целенаправленно танцевал вокруг моего пульсирующего клитора, доводя меня до похотливой ярости.

— Перестань дразнить меня, черт возьми!

— Посмотрите, кто теперь отдает приказы. Она такая милая. — Гравийный баритон Риффа дразнил не меньше, чем все остальное, и так же резонировал внутри меня.

От разочарования мой хвост обвился вокруг его рога, и я со всей силы дернула его огромную голову вверх. Он засмеялся, на мгновение показав, что впечатлен, а затем дал мне то, чего я хотела. Кончик его языка нашел мое отверстие и погрузился внутрь.

— Оооо, блядь, да.

Одобрительный гул Риффа заставил его язык вибрировать внутри меня. Он вошел всего на несколько сантиметров, если не меньше, но мне казалось, что я разрываюсь на части. Когда мои ноги начали дрожать на полке рук Раффа, Рифф потянулся вверх и обхватил руками мои бедра. Они были такими огромными, что его пальцы закрыли меня, а когти скрестились по всей длине.

Он мог бы легко раздавить меня. Сломать мне кости одним сжатием и съесть меня целиком.

В этом и заключалась вся прелесть общения с этими монстрами, поняла я. Знать, что они могут так легко сломать меня, но вместо этого утопить в удовольствии.

Язык Риффа проникал все глубже внутрь, от растягивающих ощущений у меня заслезились глаза. Без предупреждения его челюсти сомкнулись — смертоносные зубы остановились как раз вовремя, чтобы не проткнуть меня. Я вскрикнула и почувствовала, как напряглась моя аура, понимая, что он неплохо трапезничает.

Они были правы. Я возбуждалась, когда боялась. Очевидно, это должен быть страх определенного рода. Я боялась за беспомощного кролика-перевертыша в доме с привидениями, но чувствовала только злость.

Эти демоны знали, как надо дергать и тянуть меня, чтобы я обмякла от страха.

— Еще, пожалуйста, еще.

Когти Риффа вонзились в мои бедра, отчего на бледной плоти выступили маленькие точечки крови. Он погрузился в меня еще на дюйм, причмокивая, посасывая и пируя, словно я была его последней пищей.

Хвост Раффа обвил мою талию и горло, отчего мои стоны стали вырываться наружу придушенными и рваными. Кончик уперся мне в рот, заставляя разжать челюсти, и это слегка унизительное положение только усилило наслаждение.

Оргазм нарастал, маленький шарик удовольствия быстро превращался в адское пекло, от которого горела плоть. Находиться в колыбели этого демона-клоуна с зияющей пастью, нарисованным клоунским лицом и его братом, смотрящим на меня сверху вниз, должно было быть страшно.

Так оно и было. Но это было и прекрасно.

Я чувствовала себя темной королевой, сидящей на своем троне из огня, плоти и костей.

Я кончила с очередным криком, оттолкнувшись спиной от груди Раффа.

Язык Риффа выскользнул из меня, струйки слюны хлынули на кровать. Рафф опустил меня на влажные простыни, его рука провела по следам, оставленным когтями брата.

— Я же просил тебя быть помягче.

— Я был нежен. Она ведь еще дышит, не так ли?

В следующее мгновение я почувствовала руку Риффа на своем роге, заставившую меня оторвать голову от кровати. Его член оказался в миллиметрах от моих губ. Он был налитым и набухшим от желания. Из его щели сочилась густая сперма, покрывая пирсинг «Принца Альберта».

— Поцелуй меня, — попросил Рифф, подталкивая свой член к моим губам. — Вылижи меня дочиста, как я сделал это для тебя.

Не сводя с него глаз, я провела языком по его головке и слизала семя, покрывавшее его шелковистую плоть.

— Знаешь… Однажды мы показали свои истинные формы одной любовнице, — сказал Рафф, выгибаясь надо мной и целуя мое плечо. — Она закричала, и не от радости. Ты первая, кому мы не только понравились в таком виде, но и первая, кто попросил об этом.

Голубое пламя в глазницах Риффа пульсировало и мерцало, когда я с ухмылкой прижималась к головке его члена.

— Похоже, вы двое трахались не с теми девушками.

— Мы искали себе пару. Не очень удачно… — Рафф завел мокрый локон моих волос за ухо. — До сих пор.

Близнецы обменялись взглядами поверх моей головы. Я не могла прочесть их выражений — особенно нарисованного черепа Риффа, — но чувствовала, что происходит, — сильные эмоции вытекали из их ауры и смешивались с пьянящим, пахнущим сексом воздухом спальни.

Они боялись, что это не более чем секс на одну ночь, потому что если Алистер не примет меня в труппу, это конец. Меня не будет в жизни демонов, если только я не решу и дальше гоняться за ними по всей стране, посещая все возможные шоу.

Мой банковский счет, моя бедная маленькая машина и мое сердце не выдержали бы такого долго.

Я сползла с кровати и вытерла рот рукой.

— Пойдем. Мне нужно подготовиться. Я должна пройти это прослушивание.

Я должна.

21

Немного извращенная

Мэг

— Посмотри на себя. Ты выглядишь потрясающе. — Мои глаза встретились с глазами Раффа в отражении зеркала в полный рост, установленного рядом с гардеробом близнецов, и я улыбнулась восхищению, прозвучавшему в его голосе.

Я действительно выглядела потрясающе.

Черные колготки в сетку, усеянные голубыми бриллиантами, обтягивали мои стройные ноги, и благодаря высоко расположенным прорезям, идущим вверх по монашескому костюму, их можно было разглядеть полностью. На шее висели огромные четки, украшенные серебристо-голубыми бусинами и перевернутым крестом. Лучшей частью наряда был головной убор, похожий на шапочку монахини и арлекина. Мои ноги были слишком малы для черных пинеток Риффа, поэтому я предпочла надеть свои поношенные черные Converse.

— Ты красивее, чем сама Лилит.

Я моргнула.

— Разве это не одна из гончих Демона?

Он кивнул, смеясь.

— Да. Но это не та, на кого я ссылаюсь. Он назвал гончую в честь Лилит, древней и могущественной демоницы, которая, как говорят, была величайшей и старейшей ученицей Раздора. Она буквально поклонялась земле, по которой он ходил, и, по слухам, была прекраснее всех демониц до нее. Первый секс-демон… — Инкуб сделал паузу, недоуменно подняв на меня бровь. — Ты не знаешь этого? Это, по сути, матушка-гусыня для демонов.

На моих щеках вспыхнул румянец.

— Нет. Меня воспитывал отец, который знал, что моя мама — суккуб и что она работала в «Грешниках Сайдшоу». Но больше он ничего не знал. Все остальное знаю только из прочитанного в даркнете, а многого так и не смогла найти.

— Да. Наши сородичи не часто путешествуют в Верхний мир, и мало кто из них склонен к технологиям. А те, кто разбирается, не любят оставлять цифровой след. Надо затаиться и все такое.

— Так что насчет этой Лилит? Она была подругой Раздора? Королева дьявола?

— Нет. Она была безумно влюблена в него, но осталась лишь его верной служанкой. История гласит, что она была так прекрасна, что он не хотел ее портить.

— Значит, первый в истории суккуб осталась девственницей?

Рафф пожал плечами.

— По крайней мере, на несколько эпох или что-то в этом роде.

Я повернулась к нему лицом, кокетливо пожевав нижнюю губу.

— Значит, когда ты говоришь, что я красивее Лилит, ты хочешь сказать, что я сексуальнее демона, который был настолько горяч, что даже дьявол не мог к нему прикоснуться?

Он провел рукой по своим кислотно-зеленым волосам, которые торчали во все стороны. Черт. Он выглядел так аппетитно в красном освещении трейлера.

— Да. Ты самая красивая монахиня-клоунесса, на которую я когда-либо смотрел, и мы просто забудем о том, что единственный, кого я видел, это мой брат.

— Точно. Ух ты, так это был костюм Риффа. — Он был явно сшит для женщины, а лиф представлял собой не что иное, как тугой корсет. — Держу пари, он хорошо в нем выглядел.

Рафф пожал плечами.

— Мы инкубы. Мы можем одеться во что угодно. Ты хорошо смотришься в его цветах, знаешь ли.

— Что?

— Электрический синий. Цвет его волос. Цвет его глаз, когда он не носит контактные линзы. А также любимый акцентный цвет для всех его костюмов.

Я снова посмотрела на свое отражение в зеркале и улыбнулась. Я действительно выглядела в нем хорошо. У всех секс-демонов волосы были безумного цвета, как их естественный оттенок — это я знала о суккубах. А мой розовый цвет хорошо сочетался с голубым.

Я повернулась и облизнула губы, ощущая языком следы, оставленные зубами.

— Мне идет и зеленый.

Его губы искривила заманчивая ухмылка.

— Видимо, скоро тебе придется надеть что-нибудь.

— Просто потрахайтесь уже. — Я повернулась и увидела Риффа, который, спотыкаясь, шел по коридору с мокрыми волосами и в одном лишь полотенце, обернутом вокруг его талии. Меня обдало жаром, когда он стянул полотенце со своих бедер и протер им свои мокрые волосы.

Я некоторое время смотрела на его обнаженный член, прежде чем отвести взгляд.

— Я бы хотел, — сказал Рафф, доставая из заднего кармана телефон и тыча им в лицо брату, — но у нас осталось только десять минут. Давай, ты нарисуешь ей грим. У тебя это получается лучше, чем у меня.

Рифф подвел меня к стоящему за углом туалетному столику. Я села на стул, посмотрела на себя в освещенное зеркало, а затем осмотрела огромную коллекцию косметики. В основном это была театральная краска, но был и большой выбор подводки для глаз и теней.

— Вам, ребята, очень нравится ваш грим, не так ли?

— Конечно, — ответил Рифф, подошел к столу и запрыгнул на него так, что оказался передо мной, закрывая мне вид на зеркало. Я прикусила губу, стараясь не смотреть на его промежность, которая находилась в нескольких сантиметрах от моего лица. Рифф повернулся, чтобы взять маленькую баночку с белой краской, и щелчком пальца открутил крышку. — Кто не хочет изменить то, как мир воспринимает их?

Я подняла на него глаза и увидела, что вся краска с его лица исчезла.

Сегодня я видела столько вариантов его лица. Сначала маска в допе приведений. Затем — краска, а потом — наполненная огнем голова-череп его демонической формы. Но как бы мне ни нравилось все это, больше всего мне нравилось его голое человеческое лицо. Ни краски, ни маски. Только его человеческое лицо, широкая челюсть со слабыми следами синей щетины и татуировка «Riff» над одной бровью.

— Иногда мне хочется дать понять миру, что я разорву их на куски, если они будут мне хамить. Краска помогает это передать.

— И спасает людей от нескольких дырок в теле, — добавил сзади Рафф, рухнув на кровать, и пружины матраса застонали. Мой мозг превратился в желе от этого шума. — Краска — это всего лишь маска. Мы можем быть кем угодно.

Я поджала губы, глядя, как он макает два пальца в баночку с краской для лица. Он делал из этого шоу, не торопясь, обмакивая пальцы в грим…

— И кем ты хочешь, чтобы я была сегодня вечером?

— Нашей, — просто ответил он по факту.

Я закрыла глаза, позволяя ему пальцами наносить прохладную краску на мое лицо.

Сейчас, как никогда, мне нужно было официальное место в этой труппе.

Напряжение распространялось по комнате. Проходили минуты, и мы все тревожно притихли. Это было не просто прослушивание. От того, как я проведу время перед Алистером, будет зависеть, это интрижка на одну ночь или у меня будет что-то более глубокое с этими двумя клоунами.

Я знаю их всего одну ночь. Одну чертову ночь.

Я наивна и безрассудна, потому что уже полюбила их.

С тех пор как «Уокер» закрылся, а мой отец умер, я чувствовала сильную тягу к «Грешникам Сайдшоу». Тогда я не понимала, почему. Но теперь знаю.

— Я не могу вернуться, — вдруг проговорила я.

Рифф откинулся на зеркало гримерного столика, два пальца, покрытые белой краской, застыли в воздухе. Рафф повернулся на бок и уставился на меня с кровати.

— Куда вернуться?

— Вернуться к жизни как человек. Жить в своей машине. Погоня за этим чувством, которое привело меня сюда, была единственным, что удерживало меня в течение последних нескольких лет. Теперь, когда я здесь, я знаю, что дома.

— Мэг…

— Я встретила так много замечательных людей. Лолли — потрясающая. Я потеряла всех своих друзей, когда три года назад цирк Уокера обанкротился. Я была так занята, пытаясь заботиться о своем отце, что просто перестала с ними общаться. Когда он умер, прошло достаточно времени, чтобы было странно снова с ними связываться. Было бы здорово снова иметь такую подругу, как Лолли. Я познакомилась с ее парнем, а с Молли мне еще предстоит встретиться, но я уверена, что она тоже замечательная. Даже Существо. От него пахнет мавзолеем и подливкой, но даже он не кажется таким уж плохим. Потом вы, ребята. Когда я пришла сюда сегодня вечером, после двух лет поисков этого места, я пришла с планом. Залечь на дно. Попытаться пройти прослушивание у инспектора. Выступить со своим старым номером. Постараться изо всех сил, а потом придумать что-нибудь другое для своей маленькой грустной человеческой жизни, если не получится. Все пошло не по плану. И теперь получение работы здесь кажется вопросом жизни и смерти.

Я не понимала, к чему все это.

Сегодня я веселилась от души, и это прекрасно отвлекало меня от нарастающего страха, что я не попаду в цирк, в то время как моя любовь к нему росла.

И я не могла вспомнить, когда в последний раз была так уязвима с кем-то.

— Эй. Не нервничай. Ты — наша Предвестница.

— Предвестница чего?

Близнецы посмотрели друг на друга, потом на меня, ухмыляясь от уха до уха.

— Да чего хочешь, блядь. Ты можешь получить весь этот цирк как на ладони. Все, что тебе нужно сделать, это произвести впечатление на Алистера.

— Как?

— Подумай на секунду о выступлении Ларри. Конечно, у него большой член, но просто трахнуть зрителя недостаточно. Речь идет о создании темной фантазии. Так что обращайся с ними как с куском мяса, наряди арену как мясную лавку, надень фартук и трахни в задницу тесаком.

— Ты можешь все еще глотать этот свой красивый меч, поджигать его, все твои обычные трюки. Но добавь изюминку. Сделай так, чтобы это был полный пиздец, если сможешь.

Полный пиздец… Я поняла, что моя первоначальная идея добавить немного бурлеска к моему глотанию меча, скорее всего, была слишком примитивной для вкусов Алистера.

— Кажется, у меня есть идея, но мне понадобится ваша помощь. От вас обоих. Она немного извращенная.

— Извращенная? Это волшебное слово. Мы согласны.

22

Дом поклонения Раздору

Демон

Она опоздала.

Я сжимал кулаки, стоя на страже у заднего входа в «Биг Топ». Их все еще не было видно. Вот что мы получили оставив ее с этими гребаными клоунами. Они были такими же секс-демонами, как и она, так что ни хрена удивительного в их опоздании. Как давно она не видела никого из своего вида? Возможно, вообще никогда. Естественно, ей было бы любопытно.

Ревность вонзилась в мое нутро, как раскаленный нож. Я хотел быть тем, кто удовлетворит ее любопытство, научит ее, может быть, нескольким фразам на демоническом языке, если она заинтересуется. Я бы научил ее получать удовольствие от принятой пары.

Кого я обманываю? При последней попытке объявить любовницу своей истинной парой — я убил ее.

Кровь застыла в жилах, и я заставил себя думать о других вещах. Мой взгляд скользил по грязной территории цирка, рассматривая всех рабочих, которые в спешке пытались вернуть на место только что снятое оборудование. Алистер решил, что мы останемся в этом городе еще на одну ночь, а завтра дадим еще одно представление, прежде чем отправляться в путь.

Слишком долгое пребывание на одном месте не давало мне покоя. Даже с помощью мощного заклинания, скрывающего нас от людских глаз, мы рисковали быть замеченными смертными. Если мы останемся здесь слишком долго, земля вокруг нас начнет чахнуть и умирать от разрушительной магии Алистера.

Но остаться еще на одну ночь резонно. Мы должны были быть уверены, что Мегера не последует за нами.

Я благодарен Алистеру за то, что он согласился помочь отпугнуть ее, хотя сомневался, что его решение как-то связано с заботой обо мне. Я знал, кто такая Мэг. Но не знал, что именно произошло между Алистером и Астрид двадцать лет назад.

Он хотел убить ее. Но не убил. Не знаю, почему он пощадил ее. В те времена он не был образцом милосердия. Знаю только, что он не хотел ее возвращения.

Если бы в шоу участвовала ее дочь, Астрид могла бы снова появиться в нашей жизни.

Из темноты появились три фигуры, и мои плечи напряглись, когда я заметил руку Рафферти, обхватившую плечо Мэг. Рифф стоял по другую сторону, держа ее руку в своей и перекинув через спину чехол с гитарой.

Эти клоуны работали быстро.

— Вы опоздали, — прошипел я, сложив руки на груди и преграждая им путь в палатку. — Ты знаешь, как ведет себя хозяин, когда его заставляют ждать. Тебе повезет, если он не распнет тебя за твою дерзость.

Любое другое чудовище, находящееся здесь, струсило бы от моего тона, но демоны только рассмеялись.

— Не угрожай нам приятным времяпрепровождением, Демон.

— Пропусти нас, придурок, — потребовала Мэг, мило топая ножкой. — Ты когда-нибудь надеваешь рубашку? Дождь идет всю ночь.

— Кто бы говорил. Посмотри, какое дерьмо на тебе надето. — Я скривил губы, глядя на ее сексуальный наряд монашки, и притворился, что он не заставил меня болезненно напрячься, от одного только вида. Они также раскрасили ее лицо, в их стиле, только вместо черных бриллиантов над глазами были голубой и зеленый. Их цвета.

В уголках ее рта они нарисовали два маленьких сердечка, увенчанных рожками, которые гармонировали с ее приторно-сладкой улыбкой.

— Привет? Кто-нибудь есть наверху?

Когда она потянулась, чтобы потрепать меня по голове, я схватил ее за запястье и подтянул к себе, заставив встать на цыпочки, наши губы оказались достаточно близко, чтобы мы почувствовали вкус рваного дыхания друг друга. Два клоуна зарычали и начали надвигаться на меня, но я угрожающе наставил на них когти.

— Не подходите, или это будет ужасно, черти.

Я снова обратил внимание на Мэг, ожидая увидеть либо испуг, либо в ярость. Вместо этого она смотрела на меня широко раскрытыми глазами с раскрасневшимися щеками. Между ее ног снова возник восхитительный аромат.

— Послушай меня, Мегера.

Мегера.

На вкус ее имя было как мед и дым. Гладкое, декадентское. Захватывающее.

Мне хотелось иметь на языке гораздо больше, чем ее имя.

— Ты должна уйти. Откажись от своей глупой мечты работать здесь. Это не место для таких маленьких полукровок, как ты.

Ее глаза сузились, а пламя в них превратилось в инферно.

— Убери от меня свои руки, иначе с этого момента ты будешь дрочить окровавленными обрубками.

Рафф оскалил зубы. Рифф засмеялся, его глаза стали холодными, когда он окинул меня взглядом с ног до головы.

— Она имеет в виду то, что сказала. И честно говоря, я буду дрочить, пока она это делает. Надеюсь, ты не против.

— Это место убьет тебя. Эти клоуны убьют тебя. Разве ты не понимаешь?

— Они не убьют меня, если я стану их парой.

Мое сердце замерло, и огонь охватил все мое тело. Я боялся этого.

— Ты знаешь, как монстры создают брачные узы, детка? Они должны спариваться с тобой в своих истинных формах. Иначе это убьет тебя.

Она моргнула, и на ее лице отразилось что-то похожее на удивление. Она не знала этого.

Через мгновение улыбка вернулась на место.

— Ну и что? Рифф уже показал мне свою форму, и она меня не пугает. Я суккуб. Я создана для того, чтобы трахаться с монстрами.

Я придвинулся ближе, и мой член дернулся, когда она вздрогнула.

— Ты только наполовину суккуб, детка. И даже если бы была полнокровным монстром, ты все равно могла бы умереть.

— А тебе-то какое дело?

Ее вопрос ввел меня в ступор. Я не мог сказать ей всей правды — монстр внутри меня хотел ее так отчаянно, что все мои силы уходили, чтобы сдерживать его. Если она останется здесь, я не смогу держать его на привязи вечно, и как только он вырвется на свободу — уничтожит ее.

— Я пытаюсь спасти тебя, — ответил я после неловкого молчания. — Тебе не стоит связываться ни с кем из нас. Особенно с Алистером.

— А может, ты просто признаешь, что не хочешь, чтобы я была рядом, потому что тебе неприятен тот факт, что ты хочешь трахнуть полукровку?

— Я не хочу трахнуть тебя, — прорычал я, нахмурившись.

Она рассмеялась, звук был приторным и наполненным иголками.

— Ты лжец. Я демон секса, помнишь? Твое желание поиметь меня воняет сильнее, чем затяжные ароматы от акта Ларри.

Я скрежетнул зубами.

— Это твои чары в действии. Ты еще не полностью владеешь своими способностями.

Она покачала головой, ее маниакальная улыбка идеально подходила к нарисованному клоунскому лицу.

— Я бы не стала использовать свои чары, будь ты даже последним мужчиной на Земле. А даже если и будешь… — Ее рука коснулась моей эрекции, но прикосновение не задержалось. Это было лишь подтверждением того, что так болезненно очевидно.

Я тверд как скала.

— Мне не нужно очаровывать тебя, — прошептала она. — Ты бы все сделал сам.

С этими словами она вырвала свою руку из моей хватки и уверенно прошагала мимо меня.

— Вот ты где, — проворчал Алистер, когда я сел на свободное место рядом с ним. — Я так понимаю, твои попытки убедить ее уехать не увенчались успехом.

Я хмыкнул, и он рассмеялся.

— Ну что ж, ты пытался. Теперь мы сделаем это по-моему.

У меня сжалась грудь, я бросил косой взгляд на тень, которая прямо-таки светилась от темного возбуждения. Ему удастся ее напугать. Именно этого я и хотел, практически умоляя его о помощи.

Но это не значит, что я получу удовольствие, наблюдая, как он причиняет ей боль. Физически он к ней не прикоснется. Но я уже не раз становился жертвой иллюзий Алистера. Мэг увидит и почувствует все, что он захочет. Кошмары останутся с ней навсегда.

— Кроме того, — начал Алистер, протягивая руку в перчатке и предлагая своей тени, сидевшей в кресле по другую сторону от него, взять трость, — разве ты не хочешь посмотреть, на что способен наш маленький демон? Она всю жизнь знакома с цирком, должна быть очень талантливой.

Когда в шатре погас свет везде, кроме арены, и Мэг вышла, улыбка Алистера стала волчьей.

— Похоже, она понравилась близнецам.

Понравилась? Она им более чем понравилась. Они приняли ее в свой маленький жуткий клуб клоунов. Сделали ее одной из них. Она носила их одежду, их запах. Рифф даже показал ей свою истинную форму.

Зверь внутри меня напрягся, и мне пришлось сдержать рык. Что они с ней сделали? От нее все еще исходил непередаваемый аромат девственного суккуба, но… они прикасались к ней. Мне было наплевать, девственница она или нет. Я говорил об этом во время своего выступления, но это было только для показухи. Меня беспокоила мысль о том, что она может потерять свою V-карту.(От слова virgin)

Любой здравомыслящий мужчина захочет взять ее в жены. А это означало, что им придется иметь ее в своей настоящей форме.

— Она прекрасна, не правда ли? — заметил Алистер. Его подбородок покоился на большом и указательном пальцах, прижатых к лицу. — Даже прекраснее, чем ее мать.

— Не могу знать. Я с ней никогда не встречался.

— Считай, что тебе повезло. Она была воплощением зла.

Ухмылка искривила уголок моего рта.

— Поверю тебе на слово.

Мы обменялись взглядом, который наполнил меня чувством спокойствия. Не имело значения, кем был Алистер. Это меня не волновало, никогда. Он на моей стороне. Это все, что имеет значение.

Искра света привлекла наше внимание к рингу. Даже тень Алистера, казалось, была прикована к началу выступления Мэг. Она начала с азов, типичной цирковой чепухи, и все равно было интересно смотреть. Она использовала практические эффекты, когда с точностью и мастерством глотала горящий огнем меч. Работа ног, дыхание, поза — все идеально. Никакой магии, никаких трюков. Это было мастерство, приобретенное годами упорных тренировок.

Она умела удерживать наше внимание в своей хватке и подчинять, пока мы ждали от нее хоть слово, как животные на поводке.

Никто в шоу не был так хорош, как я. Даже близнецы, а эти ублюдки умели делать все возможное: жонглирование, метание ножей, поедание огня, акробатика, они даже тупые пародии делали хорошо.

А я мог лишь делать зрителей своими сучками. Мэг не давала мне покоя тем, как легко и непринужденно она доминировала на ринге.

И она еще только начинала.

— Посмотрите на себя. Уроды и твари, монстры и демоны. Все вы! Это темный дом поклонения Раздору, и это позор. — Она плюнула себе под ноги и откинула голову назад, ее безумный смех эхом прокатился по дому.

Людей на трибунах было немного, лишь горстка любопытных рабочих, среди которых были Лолли и Синклер, а Ларри сидел в ряду перед ними, занимая три места. Мы все замерли, глядя на Алистера в ожидании его реакции.

Он вынул трость из тени, положил ее между ног и наклонился вперед.

Что ж, черт меня побери. Алистер был просто заворожен этой дерзкой полукровкой.

Она продолжила, обходя арену.

— Мы, люди, зовем его Люцифером. Вельзевулом. Дьяволом. У него много имен, но с одним мы, смертные, можем согласиться. Он должен быть изгнан из нашего мира.

Суккуб провела языком по острию меча. Я попытался выкинуть из головы очевидный намек, но в этот момент ее глаза встретились с моими, и она облизнула губы.

Одна из рук Алистера, оставив рукоятку трости, легла на мой пах, сжимая эрекцию.

— У меня такое чувство, что наша дерзкая маленькая демонесса собирается устроить нам интересное шоу, питомец.

Алистер никогда не ошибается. Сейчас произойдет нечто поистине отвратительное. Ощущение предвкушения подействовало на меня как кислота.

Я не хотел смотреть и в то же время не мог отвести взгляд.

Мэг встала в широкую стойку в нескольких футах перед Алистером. Одной рукой она держала меч над головой, а другой крестилась.

— Я призову двух его приспешников и уничтожу их во славу моего человеческого бога!

У меня в челюсти дернулся нерв. Она собиралась привлечь к выступлению этих чертовых демонов.

Мэг сделала паузу для пущей драматичности. Не знаю как, но в следующее мгновение ринг наполнился клубами дыма. По толпе пронесся ропот. Я напряг глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь дымовую завесу.

Безумный смех Риффа и Раффа поднялся среди дыма, который начал рассеиваться. Меч Мэг мелькнул и ударил по рогу Раффа.

Он врезался в нее, отчего ее маленькое тело отлетело в грязь. Он встал над ней, его тяжелый сапог уперся между ее раздвинутых ног, стальной носок надавил на ее центр.

— Давай, убей нас, сестра. Проткни нас хорошенько и заставь истечь кровью. Если ты не сделаешь этого с нами, мы сделаем это с тобой.

Каждый мускул в моем теле напрягся, когда я понял, какое шоу они собираются устроить.

— Положите этому конец, хозяин.

Тень посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— А зачем мне это делать? Веселье только начинается.

Близнецы и Мэг смотрели на нас. Если они действительно собирались ее изнасиловать, ничто их не остановит, и она не стала бы ждать согласия Алистера, чтобы продолжить.

Он кивнул головой, взмахнув свободной рукой, которая не была на моем члене.

— Приступайте.

23

Смерть, пот и проклятие

Алистер

Мне нравилось считать себя демоном первого класса. У меня есть вкус. Я люблю музыку и литературу. Коллекционирую книги и изысканную одежду. Но, в конце концов, я все еще демон. А какой демон устоит перед тем, чтобы посмотреть, как эту прекрасную полукровку разрывают на части два клоуна?

В любом случае, все это было только ради шоу. Они это спланировали. Если бы ей действительно угрожала опасность, если бы она не могла защитить себя сама, я бы остановил это. Хотя, наверное, я дал бы ей несколько секунд, прежде чем вмешиваться. Только ради того, чтобы услышать ее крик.

Рафф прижал ботинок к центру Мэг, отчего по ее щекам разлился самый яркий оттенок красного.

Рифф обошел брата и встал над ее головой, глядя с лукавым блеском в глазах.

— Да, тебе это чертовски нравится, не так ли?

Между ее бровей образовалась сердитая буква V.

— Иди к черту!

Пальцы Мэг сжались вокруг меча, и она замахнулась на Риффа. Паника промелькнула на ее лице, когда она поняла, что просчиталась. Рифф отпрыгнул назад, чтобы уклоняясь, но был слишком медлителен. Зазубренный край вонзился ему в руку. Кровь хлынула из раны, заливая ее лицо.

Я редко возбуждался от женщин, но в ее раскрашенном лице, забрызганном кровью, было что-то такое, что меня вдохновляло. Мой мертвый член ожил, напрягшись в брюках.

Когда моя рука отпустил член Демона, чтобы погладить мой собственный, я почувствовал его взгляд, прожигающий дыры на моем лице.

— Ты просто извращенный ублюдок.

Я рассмеялся, бросив взгляд на свою тень, которая уже встала со стула и опустилась на колени перед моей гончей. Как я и ожидал, он не стал возражать, когда тень освободила его от штанов и засунула себе в рот.

Вернув взгляд на ринг, я увидел, что Рифф с безудержным смехом сжимает руку, наблюдая, как его кровь забрызгивает костюм Мэг. Видя, что он ничуть не обеспокоен, ее извиняющееся выражение лица сменилось комичным криком.

— Во имя Иисуса Христа, уйдите, демоны! — Ее голос прозвучал пронзительно и отчаянно — хорошая актриса.

Рафф опустился на колени и пополз по ее телу, подминая ее под себя, а Рифф выбил меч из ее руки, отбросив в сторону.

Рафф взял в руки ее костюм и рывком разорвал его на груди, выставляя ее сиськи на всеобщее обозрение. Ее соски затвердели от прохладного воздуха, а маленькие металлические штанги, продетые через них, мерцали в свете сцены.

У Демона перехватило дыхание при виде проколотых сосков маленького монстра, а его руки вцепились в рога моей тени.

Рифф усмехнулся, глядя на то, как его брат продолжает разрывать ее костюм до пупка. Он держал руку так, что его кровь капала на молочно-бледную плоть ее грудей.

— Где теперь твой бог, сестра?

Руки Раффа нащупали ее сиськи и сжали их, он выгнулся дугой и вдавил свое лицо между ними. Когда он отстранился, ее плоть была измазана его краской и кровью Риффа.

Рафф раздвинул ее ноги и уткнулся лицом между бедер.

— Нет! Остановись! Боже, спаси меня!

— Давай заключим сделку. Если твой бог явится и прикажет нам остановиться, мы это сделаем.

Зеленоволосый инкуб перевернул ее, поставив раком, и сдвинул костюм на бедра, обнажая ее задницу. Он сорвал с нее простые черные трусики и бросил их Риффу, который опустился на колени и засунул их ей в рот.

Она посмотрела на голубоволосого клоуна, который зловеще улыбнулся ей.

— Мы сохраним твою девственность для нашего господина и повелителя. Но это не значит, что мы не можем испортить твою сладкую девственную попку.

Он протянул руку, и двое молча переглянулись. Рафф кивнул в знак понимания и приложился ртом к ране брата. Ноздри Риффа расширились, и он сделал вдох сквозь стиснутые зубы.

Рафф отстранился, раздвинул ягодицы Мэг и сплюнул на ее дырочку полный рот крови своего близнеца. Указательным пальцем он размазал смесь своей слюны и жизненной силы близнеца, смеясь над тем, как она сопротивляется. Его рука расстегнула ширинку джинсов и сжала в кулаке член.

Рифф сделал то же самое, вырвал трусики у нее из рта и, двинув бедрами, заполнил ее рот.

— Укуси меня, и ты только сильнее возбудишь меня, сестра, — гоготнул он, жестко трахая ее горло. Глаза Мэг слезились, оставляя следы на макияже. Она не показывала реакцию на то, что ее насилуют, но было очевидно — она пожирает каждую развратную секунду этого момента. Когда Рафф выстроился в линию, чтобы проникнуть в ее попку, она вильнула бедрами и откинулась назад, предвкушая вторжение.

Я взглянул на Демона, голова которого откинулась на спинку сиденья, костяшки пальцев побелели от смертельной хватки на рогах моей тени, которая молча отсасывала ему. Я улыбнулся при виде его члена, который просматривался сквозь дымчатое тело моей тени. Из его члена текла сперма, и острый язык моей тени жадно слизывал ее.

— Ты — ебаный ублюдок, — прохрипел мне мой гончий, наблюдая за этим зрелищем. — Я… не могу на это смотреть.

— Тогда уходи.

Как я и предсказывал, он не двинулся с места. Я издал самодовольное «хмф» и повернулся обратно к рингу.

— Скули, сколько хочешь, питомец. Я знаю, что ты наслаждаешься каждым моментом этого шоу.

Мэг оторвалась от члена Риффа, когда Рафф начал погружать свой член в ее самое темное место. Я закрыл глаза, смакуя ее восхитительное мычание, как будто это была мастерски сочиненная мелодия.

Смерть и тьма, она была прекрасна. Меня и раньше возбуждали женщины — это случалось редко, но все же случалось. Дальше этого дело не заходило, но я представлял себя между бедер Мэг.

Особенно зная, что это приведет в ярость Астрид, если она когда-нибудь узнает.

Жаль, что я уже пообещал Демону помочь прогнать ее. Если она останется, кто-нибудь сделает ее своей парой. Будь то близнецы, Демон, я сам или даже все вышеперечисленные, кто-то из нас в конце концов убьет ее.

И этого печального дня я предпочел бы избежать.

Сначала Рафф трахал ее задницу очень осторожно, потом, когда потерял голову от удовольствия, увеличил темп.

Она была шумной штучкой. Мне стало интересно, какой переполох она устроит, если Рафф будет в своем истинном облике. В глубине души я не мог даже представить, что она выдержит три пылающих члена истинной формы Демона.

Первым опомнился Рифф. Его брови были нахмурены, белая краска на лице немного облезла. Его голова откинулась назад, и он издал прерывистый стон. Рифф еще раз погрузился в ее рот, а затем резко дернул бедрами назад. Густые потоки спермы сочились из ее губ, смешиваясь с краской и кровью.

Рифф перевернулся на спину и скользнул под нее, прижавшись ртом к клитору, а член его близнеца оказался в нескольких сантиметрах от него. Внезапно все шутки про близнецов обрели смысл.

Она вскрикнула, ее пальцы впились в грязь, ее мокрые от пота бедра задрожали. Руки Риффа поднялись, удерживая Мэг, его когти прорывали дыры в ее уже порванных чулках. Она наклонилась и взяла член Риффа в рот, пока он посасывал ее клитор, а Рафф трахал ее в задницу, не собираясь замедляться.

Я взглянул на Демона и увидел, что он смотрит на меня. Как только наши взгляды встретились, его прекрасные черты исказились, и он кончил с низким рыком. Я опустил взгляд на свою тень и наблюдал, как поток спермы заливает его голову.

Улыбка коснулась моих губ, и я снова обратил внимание на троицу, чтобы увидеть, как Рафф извергается. Он с шумом вышел из ее задницы, его рот скривился в улыбке, при виде семени стекающего по ее внутренним бедрам.

Схватив ее за волосы, он оторвал ее от члена Риффа, подтянул к себе и поцеловал.

Несколько моих сотрудников на трибунах трогали себя, некоторые из них кончали уже во второй или третий раз. Я не мог их винить.

Эти трое представляли собой зрелище, сплетение конечностей, покрытых потом, кровью и спермой. Наблюдать за ними было поистине религиозным переживанием.

Если бы они втроем выступали в шоу, мы бы продавали все билеты каждый вечер.

Жаль.

Близнецы нехотя поднялись на ноги и посмотрели на оскверненную монашку.

— Пусть Раздор заберет то, что от тебя осталось, шлюха.

Я хихикнул. Если бы.

Близнецы повернулись лицом к зрителям и поклонились. Я захлопал — я был единственным. У всех остальных руки были заняты.

— Замечательно.

Близнецы сияли от гордости, помогая Мэг подняться на ноги. Она не стала прикрываться. На самом деле, суккубу похоже, нравилось, что все на нее смотрят. Судя по тому, как светились ее розовые глаза, она, вероятно, питалась всеобщим вожделением.

— Ну?

— Что я могу сказать? — Я поднялся на ноги. — Я был положительно тронут. Помимо щедрого тела, ты очень талантливый глотатель мечей и пожиратель огня. Я не сомневаюсь, что тебя ждет блестящая карьера артиста. Жаль, не на моей сцене.

Я приготовился к буре. Если она похожа на свою мать, ее характер соответствовал бы ярости недр Нижнего мира. Конечно же, за ее взглядом клубились темные грозовые тучи.

— Простите?

Единственным моим ответом стала ехидная улыбка. Я не люблю повторяться.

— Я… я несколько лет пыталась найти ваше шоу.

— Ах, да. Смертным нелегко найти мое шоу. К сожалению, это относится и к полукровкам. Удивительно, что ты вообще нас разыскала.

— На это ушли годы. Годы, я жила в машине, едва сводя концы с концами. Мылась на стоянках для грузовиков и в спортзалах, питалась едой из магазинов и делала минет случайным придуркам, потому что я — гребаное чудовище. Все, что оставила мне мама, я унаследовала через кровь. Я люблю цирк, и этот последний, который твердо стоит на ногах. Наконец-то я подумала, что кровь в моих жилах может дать мне что-то, что меня волнует.

Она пыталась вызвать мое сочувствие, и, будь она проклята, это почти получилось. Мои губы сжались, и я покачал головой.

— Мне очень жаль. Ответ — нет.

Горькие слезы проступили на ее макияже.

— Я не приму отказа. Я поеду за вами через всю страну. Буду посещать каждое шоу, досаждать тебе, пока ты не убьешь меня, либо не примешь.

Я вздохнул.

Она была упрямой, как Астрид.

Не отворачиваясь от нее, я приказал всем разойтись и вернуться к работе. Те, кто был на трибунах, вышли из главного входа, и звуки движущихся декораций заполнили неловкую тишину.

Когда они ушли, мое внимание переключилось на близнецов.

— Оставьте нас.

Они посмотрели друг на друга, затем на Мэг. За пять лет работы этих юных демонов на меня, я ни разу не видел, чтобы они вели себя вызывающе. Но в их глазах невозможно было не заметить, как крутятся шестеренки в их мозгах. Они не хотели уходить без нее.

— Все в порядке, — сказала она, подняв подбородок вверх с яркой улыбкой. — Я могу за себя постоять. Вы видели, как я владею мечом.

Они кивнули, неохотно оторвавшись от нее. Когда они ушли, я повернулся к Демону, который, натянув штаны, откинулся в кресле и выглядел таким же скрытным, как и всегда.

— И ты тоже, питомец.

Он нахмурил брови, отчего по моему лицу пробежала восхитительная дрожь. Я бросил на него строгий взгляд и неодобрительно прищелкнул языком.

— А теперь, питомец. Запомни… — Я выпятил нижнюю губу в насмешливом поклоне. — Мы сделаем это по-моему. Ты обещал.

— Отлично, — прорычал он, острия его клыков блеснули. При виде этих клыков меня обдало жаром. — Но не увлекайся, Алистер.

Он быстро удалился, оставив демонессу наедине со мной и моей тенью.

Судя по выражению ее лица, она, должно быть, почувствовала, что ей грозит опасность. Тем не менее, не отступила и даже не отстранилась, когда я подошел к ней.

— Я не знаю, что ты задумал. Но ты можешь сделать со мной все, что угодно, если это означает, что ты дашь мне работу. Вот как сильно я этого хочу.

О. Милый ангел. Если бы она только знала, какие кошмары ее ожидают.

— Ты, конечно, имеешь в виду секс. Предлагаешь мне свое тело в качестве оплаты. Это любопытное предложение. Но что, если я захочу чего-то другого?

— У меня больше ничего нет, кроме дерьмовой машины, и если ты не заядлый фанат «Volkswagen», не думаю, что она тебе нужна.

Я сделал еще один шаг к ней. Воздух между нами нагрелся и начал гудеть.

— Знаешь ли ты, что крылья суккуба — редкий товар среди ведьм? Порошок из перемолотых костей якобы является афродизиаком. Что, если я захочу твои крылья?

Она беспокойно зашевелилась, но не сделала ни шагу в сторону, пока я преодолевал последнее расстояние между нами.

— Не для того, чтобы продать ведьме, конечно. Мне не нужны лишние деньги.

— А что бы ты с ними сделал? — спросила она едва слышным шепотом.

Лихая улыбка раздвинула мои губы.

— Я бы сам их съел, конечно. Видишь ли, свой член я украл у смертного, причем очень плохого, так что не жалей его. Он у меня ужасно долго встает. Если бы я съел твои крылья, то смог бы превзойти Демона. Это было бы впервые за много веков.

Я двинулся вокруг нее, переходя в состояние тени, а затем вновь появляясь в телесной форме позади нее. Намотав на палец густой локон ее розовых волос, я поднес его к носу и вдохнул. От нее пахло шампунем с запахом розы, спермой и потом близнецов, а также проклятием.

Я улыбнулся, коснувшись шелковистых прядей ее волос.

— Возможно, я даже воспользуюсь магией твоих крыльев, чтобы трахнуть тебя. Эффект будет длиться недолго, и пока я буду погружать мертвый член убийцы в твою тугую девственную киску, ты будешь истекать кровью из двух зияющих дыр на спине.

Как я и ожидал, она повернулась ко мне лицом и попятилась назад, на ее лице отразился ужас. Но я был тенью. И в следующий удар ее сердца, я поймал ее сзади.

Мои руки сомкнулись вокруг ее талии, и я притянул ее к себе.

— Думаю, это будет выглядеть примерно так…

24

Дьявол в душе

Мэг

Мир вокруг меня начал меняться. Я сразу поняла, что это иллюзия, потому что была в своей демонической форме, с тяжелыми рогами на лбу, и не сдвинулась с места. Что бы ни собирался показать мне Алистер, я приготовилась к худшему.

Он пытался напугать меня, и я была уверена, что Демон подговорил его на это.

Они хотели поиграть? Отлично. Я подыграю.

Когда мое зрение сфокусировалось, сцена приобрела четкие очертания. Я лежала на спине, голая, в незнакомой постели.

Я была не одна.

Надо мной нависал Алистер, его длинные волосы были распущены и разметались по голым плечам. Он был обнажен, тонкая простыня, наброшенная на бедра, закрывала ниже пояса. Его руки лежали по обе стороны от моей головы, вены на руках вздувались на фоне мертвенно-бледной кожи. При ближайшем рассмотрении можно было различить мельчайшие швы — его мертвое тело скрепляли магические нити. Он не должен быть красивым, но он был таким.

Его бедра двигались в медленном эротическом ритме, покачиваясь между моих раздвинутых ног.

Алистер трахал меня. Нет, он занимался со мной любовью.

Это была лишь иллюзия. Этого не было на самом деле, но ощущения были реальными. Удовольствие от тепла между моих ног было невероятным. Трение его тела внутри моего было похоже на то, что я чувствовала с Раффом, когда он трахал мою задницу, только без давления.

Эйфории было почти достаточно, чтобы отвлечь от ослепительной боли в спине.

Подождите…

Кровь застыла в жилах, когда до меня дошло, что я чувствую свои рога, но не крылья. Я попыталась сдвинуть их и вздрогнула, когда жгучая боль пронзила лопатки.

Матрас подо мной был холодным и влажным. Почему кровать была мокрой?

Я подняла глаза на Алистера, на его лице было что-то такое, что растопило лед в моих жилах. Что-то обжигающее.

Сердце застучало в груди, когда я увидела его идеальные губы, покрытые кровью — моей кровью.

Вот почему постель была холодной и влажной. Я лежала в луже собственной крови.

Сделала медленный вдох, успокаиваясь. Это было не по-настоящему. Он не использовал мои крылья в качестве виагры.

Он просто играл со мной.

Самое тревожное во всей этой иллюзии было то, что я не испытывала ненависти к ней. Осознание того, что на самом деле этого не происходит, сгладило самый сильный страх, оставив лишь знакомое ощущение, трепещущее внизу живота.

Я не могла читать эмоции демона-теней, но его лицо было уязвимым, и я впервые ясно поняла это. Он не ожидал, что я получу удовольствие. Думаю, больше всего его удивило то, что ему тоже нравилось.

— Покричи для меня, маленький демон, — сказал он низким голосом, порочным, как мед. — Заставь мое мертвое тело петь.

И я закричала, от удовольствия. Я выгнула спину, отталкиваясь от кровати, навстречу каждому его толчку.

Тень ослабла. Может быть, это был обман тусклого света — единственное освещение исходило от свечи на тумбочке, — но я готова была поклясться, что увидела призрак улыбки на его окровавленных губах.

— Ты не должна получать от этого удовольствие.

— Но мне нравится. Разве ты не видишь? Я идеально подхожу для твоего маленького цирка.

— Нет, если ты умрешь. — Пока он говорил, его бедра продолжали входить в меня, его темп был мучительно медленным. Он хотел, чтобы это было пыткой, и так оно и было, хотя и не совсем так, как он задумал.

Давление внутри меня нарастало медленно и неуклонно, пока он прижимал меня к себе, заставляя принимать его в своем собственном ритме.

— Быстрее. Сильнее. П-пожалуйста.

Его улыбка исчезла, и что-то темное прорезало его призрачное лицо.

— Ты должна меня бояться.

И я действительно боялась его. В той странной манере, которая заставляла меня шире раздвигать ноги, предоставляя ему более глубокий доступ к моему телу.

— Тебе придется постараться.

Он сделал вдох, хотя я знала, что дышать ему не нужно. Его изумрудные глаза заблестели от удовольствия.

— О, маленький демон, тебе лучше быть осторожнее. — На мгновение он закрыл глаза и вздрогнул, продолжая входить в меня, нежные движения его тела были ужасающим контрастом к его словам, пропитанным мышьяком. — Звучит так, будто ты бросаешь мне вызов.

— Я бросаю тебе вызов. Если именно это необходимо, чтобы доказать, что я могу выжить в твоем жутком цирке. Пусть будет так.

Все следы уязвимости, которые он позволил мне увидеть, были мгновенно убраны, и его неразличимая маска снова застыла на месте. Резко дернув бедрами, он вырвался из меня, и влажный звук смешался с моим криком, вызванным его потерей.

— Ты еще пожалеешь об этих словах. — Его голос был твердой сталью, обтянутой бархатом, а глаза цвета изумруда светились злобой.

Он был самым прекрасным кошмаром, который я когда-либо видела.

Взяв меня за рога, он перевернул меня на спину и толкнул животом в мокрую постель. Он забрался на меня сверху, и я подумала, что он собирается взять меня сзади, поэтому мое сердце заколотилось, когда его колени обхватили мою грудную клетку.

Я сдержала крик, когда кончик его члена уперся в одно из отверстий, где были мои крылья.

Он собирался трахнуть одну из ран. Это не было моим представлением о приятном времяпрепровождении, но я не протестовала. Мои пальцы вцепились в простыни, и я приготовилась к моменту проникновения.

Это все не по-настоящему. Все это не по-настоящему.

Я повторяла эти слова, ожидая, что он толкнется внутрь. Но он так и не сделал этого. Я повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо. Он склонил голову, длинные волосы скрывали его лицо.

— Я не могу, — сказал он. — Веришь ты или нет, но я не жестокий любовник. Но знаешь, кто им является? — Он поднял голову, и его глаза нашли меня сквозь завесу волос. — Демон. Он хочет тебя. Но я подозреваю, что ты уже знаешь об этом.

Пульс застучал в ушах, и я медленно кивнула.

— Если он потеряет контроль над своими желаниями, то попытается взять тебя в жены. Знаешь, для того, чтобы установить настоящие брачные узы, ему придется лечь с тобой в своей истинной форме? Он не похож на Риффа и Раффа, когда полностью обращается. Он сам не свой. Его форма повинна в бесчисленных смертях. Я знаю. Я тот, кто приручил его. Но в нем осталась дикая часть, которая никогда не будет подавлена. Это та часть, которой придется спариваться с тобой, чтобы создать связь. Он убил последнюю самку, которую пытался взять себе в пару. Сжег ее заживо. Он сделает то же самое с тобой.

В горле встал комок размером с кулак.

— Это не имеет значения. Я лучше буду сосать член Раздора, чем стану спутницей Демона.

Алистер отпустил рог, превратившись в тень и материализовавшись так, что оказался передо мной на коленях, сжимая в кулаке свой член.

— Ну что, маленький демон? Я здесь. — Садистская улыбка, подобающая самому дьяволу, искривила его губы. — Приступай к сосанию.

Нет.

Это невозможно.

Этого не может быть.

Я не знаю, во что труднее поверить: в то, что Алистер — сам Раздор, или в то, что у меня между ног оказался сам дьявол… и мне это понравилось.

В голове все перевернулось: мои демонические и человеческие инстинкты вступили в войну.

Страшный голосок в голове кричал, чтобы я убиралась отсюда. Где я вообще находилась? Небольшой фургончик, набитый всякой всячиной, стены завалены старинными книгами и антиквариатом. Это должно быть трейлер Алистера, хотя он больше походил на цирковой фургон старой школы.

Но ведь я не в его комнате? Все это иллюзия. На самом деле он не занимался со мной любовью. Когда в моей душе запульсировала тоска, я отругала себя. Почему, черт возьми, я разочарована? Это означало, что мои крылья в целости и сохранности. И неужели я действительно хотела лишиться девственности с дьяволом?

Нет. Да. Может быть. Мои суккубские порывы всегда были сильнее и громче, чем человеческий инстинкт выживания.

Он добился своего. Я боялась его, и от этого страха мои бедра сжимались от возбуждения.

Темная интрига заставила меня перевести взгляд на его член, толстый и жаждущий моего внимания. Он говорил, что не привык возбуждаться естественным путем, и, увидев его член вблизи, я поняла почему.

Он был таким же, как и все остальное, человеческим, или, по крайней мере, раньше был таковым. Бледная, как смерть, плоть была сшита магической нитью из мерцающей тьмы. На некоторых участках лица шов был более плотным, но все же из отдельных растянутых швов просачивались блуждающие нити теней.

Ощущения в сексе были просто охренительные.

А от вида этого у меня аж рот заныл.

Блядь. Почему меня это привлекло? Он сказал мне, что украл эту кожу у мертвого человека — плохого человека. Насколько я знала, это был какой-то убийца или насильник.

Мысль о том, чтобы взять это в себя, должна оттолкнуть меня.

Но она лишь усилила мое желание. В Алистере была какая-то мрачная красота, дьявольская притягательность. Теперь это имело смысл. Он реально дьявол.

Подняв взгляд на него, я приникла губами к члену. Его глаза расширились, когда он понял, что я не собираюсь отступать. Затем лукавая улыбка вернулась на место.

— Будь хорошим маленьким демоном и откройся пошире.

Как только он вогнал свой член в мой рот, я пожалела об этом. Это была не та шелковистая, странно прохладная плоть, которую я ощущала между ног несколько минут назад.

Это было жжение. Я горела.

Пламя охватило мое лицо, брови запылали, а губы покрылись волдырями.

Открыв глаза, я увидела ту же самую горящую гончую из сна, который приснился мне в клетке. Только теперь он просунул свой язык в мое горло, сжигая меня изнутри.

Это был Демон. И я больше не была самой собой. Судя по красному оттенку кожи, я была какой-то другой полнокровной демонессой. И я кричала, насколько могла, с горящими голосовыми связками. Он уложил меня на спину, раздвинул ноги, три его пылающих члена были наготове.

Мысли были странными и чужими, это были чьи-то воспоминания о Демоне.

Я хотела сказать ему, чтобы он остановился. Хотела сказать ему, что это ошибка и что я не должна была подталкивать его к тому, чтобы он взял меня. Я ошибалась, думая, что переживу его.

Теперь было слишком поздно возвращаться назад. Передо мной стояла дикая гончая, готовая забрать то, что принадлежит ей. От дикого жара по бедрам посыпались искры. Ослепительная боль пронзила меня. Его пламя поглотило меня до такой степени, что я не могла понять, где начинается он и заканчиваюсь я.

Я не чувствовала ничего, кроме агонии, пока тьма не поглотила меня, и все, что еще доносилось до моего слуха, было лишь скуление адской гончей с разбитым сердцем.

25

Карнавал трупов

Мэг

Я проснулась от звуков музыки. Она была похожа на ту, что можно услышать на карнавале, только мелодия была какая-то нестандартная.

Жуткая.

Она проникала прямо в мозг.

В том месте, где я очнулась, было что-то очень странное.

Я находилась на улице, лежала в куче мертвой травы. Небо над головой было кроваво-красным, а над землей стелился темный туман. Я поднялась на ноги, заметив, что по-прежнему совершенно голая.

По крайней мере, крылья на месте. Я обмотала их вокруг себя скорее для того, чтобы уберечься от холода, пронизывающего мою плоть, чем из скромности.

Поднялась с земли и осмотрела окрестности.

Я стояла перед воротами карнавала. Над суматохой разносились звуки игровых автоматов. Где-то в далеке клоун разразился безумным хохотом. Слышался гул и лязг карнавальных аттракционов.

Над главным входом возвышалась улыбающаяся голова дьявола. С замиранием сердца я заглянула в его зияющую пасть и прошла на другую сторону. То, что встретило меня на другом конце, было чем-то из области Нижнего мира.

На земле лежали растерзанные трупы, а гости переступали через них, словно не замечая. Клоун с гниющим лицом — шелушащаяся плоть сыпалась ему на шею, — сделал из кишок трупа воздушный шар и скрутил его в форме животного. Потянув за кишки, он с ухмылкой протянул воздушное животное проходящему мимо ребенку — при ближайшем рассмотрении демоненку.

Все они были мертвы, гнили, как монстры, так и люди.

Призы, развешанные на игровых стендах, представляли собой кишащие личинками конечности, отрубленные головы с зияющими глазами и распухшую пожелтевшую кожу.

Я как раз проходила через ряд игр, когда знакомый голос позвал:

— Подходите, гады и твари, окуните труп и получите приз!

Алистер был одет в брюки, свободную белую рубашку с рукавами-фонариками, оставлявшую открытой большую часть груди, и подтяжки. Он стоял за прилавком, над которым висели куклы, похожие на артистов «Грешников Сайдшоу».

Рядом с ним стояла прозрачная емкость, наполненная кровью. На полке лежал обугленный труп, одетый в полосатый ретро купальник.

В горле запершило, когда я поняла, что полуобгоревший труп — это я.

— Не желает ли леди попробовать выиграть приз? — ухмыльнулся Алистер.

Его тень приблизилась ко мне, предлагая три бейсбольных мяча. Я замешкалась, взяла их и повернулась лицом к Алистеру, стоявшему за призовым стендом.

— Мы в Нижнем мире?

Его изумрудные глаза сверкали, как драгоценные камни, обрамленные густыми черными ресницами. Его волосы были завязаны в хвост. Черт. Он не имел права быть таким красивым.

— Ты так думаешь? — Он ухмыльнулся, делая вид, что занят расстановкой в ряд кукол Ларри с кабаньими головами. — Что Ад — это всего лишь один извращенный, наполненный ужасами праздник крови? Что ж, ты не одинока в своем мнении. Большинство людей за многие годы распустили ужасные слухи о моем царстве. Но все это неправда.

Он взял в руки куклу в виде пылающей адской гончей и рассмеялся.

— Ну, если не считать того, что мне составляет компанию трехголовая гончая. Хотя с годами трехголовая часть немного потерялась в пересказах.

— Значит, это всего лишь очередная иллюзия?

— Да. Если бы мы были в Нижнем мире, ты бы это поняла. Не думаю, что это придется тебе по вкусу. Там очень скучно. Тихо. — С его губ сорвался тоскливый вздох, когда он подошел к куклам адских гончих и потянул за шипованный плюшевый ошейник одной из них. — Особенно после того, как я приручил Демона. Он был одним из немногих чудовищ, посеявших хаос в моих темных глубинах.

Он сделал размашистый жест в сторону моего обгоревшего трупа в аквариуме.

— Вот как ты закончишь, если проведешь рядом с ним хоть немного времени. Он убьет тебя так же, как убил ее.

Мои глаза сузились.

— Я уже сказала тебе. Я не позволю ему претендовать на меня.

— Если он потеряет контроль над своей истинной формой, неужели ты думаешь, что он спросит твоего разрешения? Он сожжет тебя заживо, девочка. И не только он должен тебя беспокоить. Близнецы не так безопасны, как ты думаешь. Они будут трахать тебя, и к тому времени, когда они закончат с тобой, ты будешь просто лужицей крови и спермы.

Фыркнув, я метнула один из шаров в цель и промахнулась. Нахмурившись, посмотрела на Алистера.

— Пока что у тебя плохо получается заставить меня передумать.

Дьявол оперся локтями о стойку и положил подбородок на костяшки пальцев.

— Я бы назвал тебя бесстрашной, но это не совсем верно, не так ли? Ты другая. Диковинка.

— Давай, скажи это.

Он растворился в дымке и вновь возник за моей спиной, затем взял меня за руку, и мы вместе бросили второй шар. Опять промах.

— Тебя возбуждает твой собственный страх, не так ли? Это делает тебя очень похожей на сумасшедшую.

Повернув голову, я заволновалась и увидела, как он изучает меня сквозь прищуренные глаза.

— Разве тебе не нравится это во мне?

В его глазах мелькнуло удивление, но затем фирменная улыбка вернулась на место.

— О, мне это очень нравится, маленький демон. Не знаю, как много ты знаешь о Раздоре, ведь тебя воспитывал человеческий отец, но я, по сути, питаюсь страхом. Так же, как секс демон питается похотью. Хотя мне нужно гораздо больше, чем тебе. Именно поэтому твоя мать и основала «Грешников Сайдшоу». Когда-то она была моей верной ученицей. Я позволил ей отправиться на Землю, чтобы собрать страх в качестве подношения мне.

Я не была уверена, почему он решил рассказать мне о моей маме. Мне казалось, что я не хочу этого знать. Но в его тоне чувствовался мрак, который разжег маленький огонек любопытства.

— Что с ней случилось?

— Она стала безумной, — просто ответил он. — Начала убивать людей, невинных. Вопреки общему мнению, я не люблю такие вещи. Я выследил ее, намереваясь убить, чтобы навсегда отправить обратно в ад.

Бывали моменты, когда я легко читала выражение лица Алистера. Сейчас был один из таких моментов. Он смотрел отстраненно, и его прикосновение смягчилось там, где он все еще держал мое запястье.

— Но…

— Но ты не убил ее.

— Нет, когда я нашел ее, нет.

Я тяжело сглотнула. Я не была уверена, что хочу знать окончание этой истории, но не могла больше отказывать себе в правде. Я должна была узнать, что стало с женщиной, которая бросила меня.

— Почему?

— Она была беременна.

По моей спине пробежал холодок, а кожа стала ледяной. Я плотнее обхватила плечи крыльями и заставила себя произнести следующие слова.

— Ты позволил ей родить ребенка — позволил ей родить меня. А потом убил ее.

Он ничего не сказал, чтобы подтвердить это. Но и не отрицал.

Я не знала, что сказать и как реагировать. Я всю жизнь считала, что она бросила меня и моего отца. Он любил ее, а его заставили поверить, что она бросила нас и ушла.

Моя мать вовсе не бросила нас. Ее убили.

Я должна быть в ярости. Я хотела быть в ярости. Но я не могла вызвать в себе даже проблеска этого чувства. Рука Алистера переместилась с моего запястья на плечо, тонкий палец провел по линии челюсти. Одна его рука была нежной и ласковой, а другая скользнула под крыло и обхватила мою грудь.

— Скажи, что ты ненавидишь меня, — прошептал он мне на ухо. — Скажи, что больше никогда не захочешь думать о моем шоу, не говоря уже о надежде на работу.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его завораживающей аурой. Инспектор «Грешников Сайдшоу» был не только дьяволом. Он был убийцей моей матери. Если раньше у меня и были какие-то сомнения в том, что я извращённая мазохистка, то теперь их не осталось.

Потому что, даже зная все то, что знала сейчас, я все равно хотела занять место в цирке дьявола. Более того, я хотела его. Хотела его и его тварей.

Мои глаза распахнулись, и я метнула последний шар в цель. Он приземлился, и мой обгоревший труп с плеском плюхнулся в кровавый бассейн.

— Если она убивала невинных людей, то, наверное, заслужила смерть, не так ли?

Алистер уставился на меня, казалось, ошеломленный моим ответом. Как я и ожидала, через мгновение он оправился с безумным смехом.

— Ты действительно полна сюрпризов, Мегера.

Его тень хрюкнула, и громадное чудовище впервые издало звук. Он жестом указал на выбор призов на прилавке. Кукла Риффа и Раффа, с зелеными и синими волосами из пряжи и татуировками их имен над бровями: у Риффа — слева, у Раффа — справа. Затем появилась кукла Демона, который предстал в образе огненной адской гончей с ошейником с шипами и мордой из войлока. И, наконец, кукла Алистера в костюме инспектора и шляпе. К одной руке у него была пришита трость, а к другой — маленькая мини-кукла его тени.

— Выбирай приз, дорогая. — Голос Алистера был практически мурлыканьем в моем ухе. Я на мгновение задумалась, прежде чем поняла, что не могу выбрать.

Я повернулась к нему.

— А если я хочу всех четырех?

Губы дьявола сжались в задумчивости. Он понял, что я говорю не о куклах.

— Тогда я скажу, что ты маленькая глупая шлюшка.

Не успела я бросить в него опровержение, как он исчез. Карнавал растаял, и образовалась новая сцена. Первое, что встретило меня, — резкий запах гниющей плоти. Я лежала на груде трупов.

Моя рука скользнула по окровавленному лицу, и когда моя ладонь коснулась чего-то, похожего на резиновый мячик, воздух наполнился сдавленным звуком. О боже. Я лежала на груде клоунских трупов.

Близнецы копались в груде тел, обыскивая карманы мертвецов. Рифф держал в руках пластмассовый цветок и гоготнул, когда при сжатии его основания на брата брызнула кровь.

Я знала, что будет дальше. Не знаю, как, но знала. Это были не настоящие Рифф и Рафф. Скорее всего, Алистер просто использовал их в последней попытке выполнить сделку, заключенную с Демоном. Я могла бы притвориться мертвой, но, по правде говоря, я хотела, чтобы они нашли меня.

Это не изнасилование, если они с самого начала получили мое согласие.

Поэтому я нашла клоунский нос и сжала его. Услышав громкий гудок, близнецы перестали копошиться и задрали головы, как еноты в состоянии повышенной готовности. Я села, помахала им, высунув язык. Затем, безумно смеясь, бросилась прочь.

— Смотрите, кто у нас тут. Живая, — сказал Рафф.

— И самка. Вот это да!

Мне всегда хотелось, чтобы за мной гнались, но далеко я не ушла. Один из них поймал меня за хвост и рывком притянул к себе. Рифф крутанул меня, коленом раздвинув мои ноги. Рафф держал меня крепко, а его близнец сорвал с себя ремень и обмотал вокруг моей шеи, используя как импровизированный поводок.

Я застонала, когда синеволосый инкуб вошел в меня, толкнув бедрами. На груде окровавленных конечностей было трудно за что-то ухватиться. Я постоянно соскальзывала. Рафф держал меня за рога, а Рифф одной рукой держал мой поводок, а другой — основание хвоста.

С моих губ срывались непристойные звуки, и я очень громко показывала, что получаю удовольствие.

Тела начали сдвигаться, и из кучи появился Алистер, весь в крови. Он посмотрел на меня сверху вниз, его глаза светились весельем.

— Чтобы расколоть тебя, понадобится нечто большее, чем это, не так ли?

— Да-да, — ответила я, но мой голос прервался от толчков бедер Риффа. — И ты занятой парень. Так почему бы тебе просто не сбросить иллюзии и не предложить мне эту чертову работу?

Почти к моему разочарованию, сцена снова изменилась. Мы снова стояли на арене, и я уже не была голой. Я снова была в своем порванном костюме монашки. Вернулась к реальности.

— И что? Значит ли это, что я участвую в шоу?

Алистер нахмурил брови. Он вскинул подбородок, и край шляпы отбрасывал тень на его лицо.

— Почему ты так сильно этого хочешь?

— Потому что что-то глубоко внутри меня говорит мне здесь мое место. И я не думаю, что это как-то связано с моей матерью. Я хочу быть здесь. Даже если в конце концов это убьет меня. Мне все равно.

Он развернулся и направился к заднему выходу из палатки, тень последовала за ним в облаке дыма.

— Иди за мной.

26

Девственница на алтаре

Алистер

Как самого старого демона во всем мире, меня уже мало что удивляло.

Однако эта маленькая демоница повергла меня в смятение.

Я показывал ей вещи, которые заставили бы любое другое существо обмочиться от страха.

Но она не обмочилась от страха так, как я ожидал.

Эта маленькая полукровка действительно получала удовольствие от собственного ужаса, и самое шокирующее во всем этом было то, что мне это нравилось. Больше чем нравилось. Она заползала мне под кожу и оживляла мое мертвое тело так, как не оживляла ни одна другая женщина.

Моя симпатия к ней была сильнее, чем желание сдержать слово, данное Демону. Мы не заключали договор, и не было никакой магии, обязывающей меня выполнять нашу сделку. Он обидется на меня, хотя, будучи тем, кем я был, обиды мне были не чужды.

Впрочем, мнение Демона обо мне было одним из немногих, на которые мне было не наплевать.

При мысли о том, что мне придется причинить боль своему питомцу, у меня защемило сердце, но что-то подсказывало мне, что Мегера будет того стоить.

Он был бы не единственным. Если бы я решился на это, то должен был бы обеспечить ее безопасность. То есть мне придется принять определенные меры, чтобы не допустить ее востребованности.

Ей бы это ни капельки не понравилось. Но темной части моего существа было все равно. Я давал ей то, о чем она так неустанно молила. И прилагал усилия, чтобы она не умерла и не потратила время впустую.

Я мог бы перенести ее прямо в алтарный шатер. Но я хотел увидеть, как все смотрят на меня, пока маленькая полукровка бежит за мной по лагерю, и их страх за нее был настолько сильным, что это было похоже на поход в буфет. Она пробыла здесь всего ночь, а мои монстры уже заботились о ней.

Они думали, что я могу причинить ей вред. Может быть, в конце концов, я так и сделаю. То, что я приготовил для нее, не защитит ее навсегда. Черт возьми.

Может быть, даже я в какой-то момент заберу ее. И тогда мне не удастся выжить в своем истинном облике.

Потертые туфли Мэг, которые едва ли были впору ее ногам, шлепали по мокрой от дождя земле, когда она трусцой бежала за мной.

— Не у всех есть жуткие стройные мужские ноги. Притормози! Эээ… — Я приостановился, давая ей возможность догнать меня. — Как мне тебя называть? Раздор? Сэр? Инспектор? Мой господин? — Она сморщила носик на последнем слове, затем ее рот приоткрылся. — Папа?

Небольшая улыбка тронула мои губы, когда я повернулся к ней спиной и продолжил путь к алтарному шатру.

— Просто Алистер. Пока что.

Когда мы подошли к шатру, Мэг остановилась недалеко от входа. Я медленно повернулся к ней лицом, вскинув брови.

— Что-то не так?

— Что это за место? У него странная энергия. — Она задрожала. — У меня мурашки по коже.

— Возможно, тебя мучает тот факт, что твоя грудь все еще обнажена.

Она опустила глаза на разорванный костюм монахини, который обнажал ее от ключиц до самого пупка. Если она и была смущена, то никак этого не показала, хотя после того представления, которое она устроила с близнецами, у нее не было причин для смущения.

Вход в палатку открылся, и из нее высунулся один из ворчунов, почтительно склонив голову в мою сторону, и направился к трейлеру. Прежде чем захлопнулась створка шатра, Мэг успела взглянуть на скамьи внутри, заполненные горсткой монстров, склонивших головы в молитве.

— Подождите. — Мэг сделала шаг назад. — Это что, церковь? Может, мне стоит найти рубашку?

Я рассмеялся, и даже моя тень затряслась от беззвучного хихиканья над непреднамеренной шуткой демонессы. — Это церковь Сатаны. Ты увидишь, что одета соответствующим образом.

— Церковь Сатаны. В смысле Раздора. В смысле тебя?

— Ну, это точно не церковь святых последнего дня, моя дорогая. Конечно, это церковь Раздора. Кого же еще?

— А кто-нибудь здесь знает, кто ты на самом деле? Что дьявол, которому они поклоняются, находится прямо у них под носом?

— Демон — единственный, кто знает. И если я приглашу тебя, ты станешь второй.

Ее глаза загорелись чем-то таким, от чего у меня в груди… затрепетало. Странно, но эта девушка заставила меня почувствовать себя человеком из плоти и крови с работающим сердцем. Она каким-то странным образом заинтересовала меня тем, что меня никогда не интересовало за все годы жизни.

Например, ее тело.

Меня никогда не интересовало женское тело, но я не мог перестать смотреть на нее, раздевая глазами, обнажая плоть и все остальное, вплоть до ее маленького симпатичного скелета.

Она была так прекрасна на арене, дрожала, принимая то, что давали ей близнецы, как хорошая маленькая шлюшка, жаждущая члена.

Я вспомнил тот момент, когда в иллюзии, на горе трупов, Рифф обмотал свой ремень вокруг ее красивого горла, как поводок. Ее глаза закатились, а ее запах стал настолько сильным, что вытеснил резкий запах разложения.

Я никогда раньше не доминировал в постели, но от одной мысли о том, что моя новая любимица будет ползти ко мне на коленях с ошейником на горле, мой член затвердел.

Я уже давно надел на Демона ошейник. Это была не просто красивая часть его костюма. Это было самое близкое к тому, чтобы сделать его своим, раз уж он отказался заключить настоящую брачную связь.

Я бы и на Мегеру ошейник надел. Хотя ее ошейник не висел бы у нее на шее…

Моя тень придержала нам вход, и я провел ее внутрь.

Палатка была простой, всего несколько скамей и один электрический шнур, подключенный к неоновому светильнику, похожему на перевернутый крест. Его фиолетовый свет освещал помещение мягким, чувственным сиянием.

В передней части шатра располагался большой обсидиановый алтарь с простым полированным обелиском на вершине, нависающим над плоской поверхностью стола, на котором Астрид когда-то, много лет назад, приносила мне жертвы. Теперь он использовался только как место для молитв, а также как тихое место для влюбленных. Я обратил внимание на заднюю скамью, где вампир Синклер был с одной из сестер Горгон. Их тела были переплетены, ее ноги обвились вокруг его бедер, и он входил в нее резкими толчками.

Он остановился, его красные глаза расширились, когда он понял, что у него гости. Лолли взвизгнула от досады и потянулась, чтобы смахнуть с глаз змеиный клубок.

— Какого черта ты останавливаешься… — Ее лицо побледнело, когда она проследила за взглядом своего парня. — С-сэр!

Синклер сполз с Лолли, и она села, поспешно застегивая одежду на место. Я отпустил их обоих, и они поспешили к выходу.

Лолли остановилась, проходя мимо Мэг, ее волосы шипели от возбуждения их хозяйки.

— Девочка. Святой праздник, мать твою! То шоу, которое ты устроила с чудо-клоунами, было просто безумием. Теперь половина труппы трахает друг друга. Все такие возбужденные.

Мэг издала тихий смешок.

— Спасибо.

— Сэр, вы должны включить ее в номер близнецов. — воскликнула Лолли, повернувшись ко мне. Я удивленно вскинул брови. Она редко набиралась смелости, чтобы говорить со мной напрямую.

— Спасибо, Лолли. Я подумаю над этим. Ты можешь идти.

Горгона поспешила выйти в ночь, а те немногие, кто был поглощен молитвой, собрались и быстро пошли за ней.

Мэг прошла через палатку, окинув взглядом алтарь.

— Жуткая штука. Похоже на то, что в старину использовали для девственниц.

Мрачная улыбка растянула мое лицо.

— Что значит «в старину»?

Она обернулась, и крик застыл у нее в горле, когда она столкнулась лицом к лицу с моей тенью, чьи руки уже были на ней. Он был огромным зверем и возвышался над Мэг на несколько футов, но он лишь малая толика моей истинной формы.

Тень толкнула ее на алтарь, и, к моему удивлению, она не стала сопротивляться. Более того, в ее розовых глазах плясало возбуждение. Я подошел к алтарю, отгоняя свою тень. Он растворился в туманной дымке, а затем вновь появился в конце шатра и стал наблюдать за происходящим.

— Если ты собираешься впечатлить девушку, то должен сделать это своими руками. Не заставляй человеческие мышцы делать это за тебя.

— Мои мышцы — это я. Просто в другой форме, вот и все.

Она подняла на меня глаза, и я почувствовал, как во рту у нее загорелся вопрос. Я заставил ее замолчать взмахом руки, прежде чем она успела задать его.

— Сейчас речь идет не обо мне. Раздвинь ноги.

Я почувствовал, как кровь прилила к ее киске, нагреваясь по моей команде. Она последовала моему приказу, и ее бедра раздвинулись.

Будь у меня работающее сердце, оно бы бешено колотилось от того, как она смотрела на меня сквозь неровные локоны розовых волос. Когда я опустился на колени между ее раздвинутых ног, ее пульс подскочил, а дыхание сбилось в груди.

Сняв перчатки, я отложил их на подставку алтаря и провел ладонями по ее бедрам. От моего прикосновения по ее лунно-бледной плоти побежали мурашки.

— Ты впервые прикасаешься к женщине?

Я улыбнулся ей, не отрываясь от подола ее юбки на бедрах, поднимая его выше. На ее ногах все еще были колготки, хотя близнецы разорвали большую дыру на ее заднице. Она была вся в сперме, а ее половые губы набухли от желания.

— Неужели я настолько очевиден?

Она покачала головой.

— Это просто то, что я слышала.

— Ты поймешь, что большинство вещей, которые ты слышала обо мне, — полная чушь, дорогая. — Ее запах опьянял, притягивая меня ближе. Очарование суккуба никогда раньше не действовало на меня, хотя я был уверен, что она не использует магию. Это было не что иное, как естественное влечение.

Я провел пальцами по ее блестящим складочкам, отмечая, насколько густым было ее возбуждение. Когда я ввел два пальца в киску, из ее горла вырвался приглушенный стон.

— Ты собираешься меня трахнуть? — В ее словах чувствовался голод.

Когда я обнаружил то, что искал, я вышел из нее и облизал свои пальцы. Любопытно. На вкус она была как сахар и грех.

— Не сегодня. Я просто проверял твою девственность. Я не такой, как Демон. У меня нет нюха адской гончей, и я не демон секса, который может уловить такие вещи по твоей ауре.

— Какая разница, девственница я или нет?

Единственная причина, по которой меня волновало, цела ли ее девственная плева, заключалась в том, что это значительно упростит мою задачу по защите ее от Демона. Иначе она никогда бы не согласилась на это.

— Я предлагаю тебе эту работу, но при одном условии.

— И какое же? — Она смотрела на меня с надеждой, вызовом и всем тем прекрасным, что заставило задуматься, а не позволить ли себе в одну из этих ночей насладиться ее телом, зная, что Демон будет в ярости.

Я послал ей дьявольскую улыбку, мои губы скривились, когда я слизывал последние капли ее соков со своей мертвой плоти.

— Ты продашь мне свою девственность.

27

Сделка с дьяволом

Мэг

Я не знала, что безумнее: то, что дьявол хочет мою девственность, или то, что я, без сомнения, собираюсь отдать ее ему.

— Я уже говорила тебе, что готова на все ради этой работы.

По правде говоря, я бы не захотела трахаться с ним, если бы он был таким же, как большинство инспекторов манежа, которых я видела раньше, — старым, лысеющим. Но мужчина, стоявший передо мной на коленях, был дьявольски красив. Его мрачная красота возбуждала меня так, как не должен возбуждать труп.

По правде говоря, я хотела трахнуть этого дьявола. И это было глубже, чем плотское вожделение. В тот момент в иллюзии, когда он занимался со мной любовью, он хотел запугать меня. Но вместо этого я почувствовала то, чего он не хотел. Нечто большее.

Что-то, чего я еще не понимала.

— Ты можешь взять меня. Просто дай мне работу. — Отчаяние просочилось в мой тон, и я скорчилась на алтаре. Наверное, я была самой требовательной девственницей из всех, кто когда-либо лежал здесь.

Темные морщины прочертили лицо Алистера.

— Это больше, чем работа, Мегера. Я дарю своим монстрам блаженство, которое есть неведение. Кроме Демона, они не знают, что я их повелитель и хозяин. Они просто думают, что я могущественный ученик Раздора, как твоя мать. Но, как видишь, они принадлежат мне.

Я вглядывалась в его лицо, ища хоть намек на то, что он шутит. Выражение на лице было суровым, серьезным, холодным, как мертвая плоть, которую он носил. Он говорил серьезно.

— Если ты согласишься… — Он поднял указательный палец, и его ноготь превратился в зазубренный коготь. Он поднес острие к моему бедру и начал вырезать на нем зазубрины. Дыхание прервалось, но я не вздрогнула, когда он вывел на моей коже слово «моя» самым изящным шрифтом, который я когда-либо видела. — Ты тоже будешь принадлежать мне. Но не волнуйся.

Тень наклонился вперед и прикоснулся губами к моей плоти, где рана уже загноилась.

— Я хорошо отношусь ко всем своим питомцам.

Он протянул мне руку, и я взяла ее, позволяя ему подтянуть меня к себе.

— Итак, ты по-прежнему отвечаешь «да»?

Я кивнула в том же ритме. Мне не нужно было думать об этом. Я так долго этого хотела. Теперь это в пределах досягаемости.

— Очень хорошо, — промурлыкал он, его прохладное дыхание омывало мою кожу, как ласка, касаясь тех мест, за которые я бы отдала все, чтобы он прикоснулся.

После иллюзии, которую мы разделили в его постели, я не могла перестать представлять, каково это — иметь его внутри себя в реальной жизни. С трудом сглотнув, я потянулась, чтобы оправить подол на коленях, но Алистер резко вскинул руку и поймал мою верхнюю часть бедра, не давая мне прикрыться.

Я подняла на него глаза, ошеломленная внезапным доминированием.

— Я еще не закончил с этой частью тебя. Держи себя открытой для меня.

Черт возьми. Он что, хотел меня помучить? Думаю, если речь идет о дьяволе, то такая пытка не так уж плоха. Я понимающе качнула подбородком и снова натянула ткань на бедра.

— Хорошая девочка. А теперь поцелуй меня. — Его голос прозвучал напряженно, почти с отчаянием. Это не было похоже на требование. Алистер умолял меня поцеловать его. — Дай мне свой рот, маленький демон.

Мое сердце сжалось от просьбы дьявола. Как я могла отказать ему, когда он стоял на коленях перед своим собственным алтарем и умолял о поцелуе?

Наклонившись вперед, я приблизила свои губы к губам дьявола.

Его плоть была прохладной и более мягкой, чем я ожидала. Мой пульс бился так сильно, что я чувствовала его в ушах. Его поцелуй был нежным, почти любовным. Он поднялся с земли и прижал меня к алтарю, накрыв своим телом мое.

Его язык проник в мой рот, и я подпрыгнула, почувствовав острый укол. Он оторвался от меня и, откинувшись назад, достал из воздуха кусок пергамента. Я уже видела такое в мультфильмах, где сатана создавал пылающий контракт, чтобы подписать сделку. Только здесь не было тлеющей бумаги, сожженной в огне. Она была сделана из теней и темной магии.

— Что ты сделал? — Я потрогала губы и обнаружила, что они пропитаны кровью.

— Кровь — связующие чернила, питомец. Поцелуй меня здесь, и наша сделка будет завершена. У тебя будет дом и надежная работа. Ты будешь обеспечена всем необходимым.

Напряженная тишина воцарилась вокруг нас, когда я наклонилась вперед, колеблясь всего мгновение. Я хотела этого до боли, так почему же в животе зашевелилось предчувствие? Подавив нервы, я отогнала сомнения и прижалась губами к магическому контракту.

Кровавый отпечаток моего поцелуя засветился, а затем контракт исчез, как только Алистер взмахнул рукой.

— Отлично. Теперь ты моя.

Прежде чем я успела что-либо сказать, в палатке зажегся свет, пробиваясь сквозь мрак. Я ничего не могла разглядеть. На коже было теплое покалывание, похожее на шипение пузырьков. Когда свет рассеялся, и я разлепила глаза и посмотрела вниз.

У меня кровь застыла.

На моем тазу было зажато какое-то приспособление.

Это было похоже на металлические трусики, передняя часть которых имела форму гигантского медальона в виде сердца, а вокруг бедер тянулись цепочки мерцающего света, соединяясь с задней частью.

— Что это за чертовщина?

Алистер поднялся на ноги, на его лице появилось выражение, которое я не смогла разобрать.

— Это, моя дорогая, пояс целомудрия. Я не забочусь о сохранении твоей невинности, но не могу допустить, чтобы ты вступала в брачные узы с кем-либо из моих монстров. Как полукровка, я сомневаюсь, что ты переживешь их истинные формы. Возможно, Риффа и Раффа. Но не Демона. — Глаза Алистера сверкнули. — И уж точно не мою.

— Ты заставил меня продать тебе мою девственность только для того, чтобы ты мог надеть на меня это дерьмо? — Мое лицо пылало от ярости. — Ты обманул меня.

— Глупая девчонка, — проворчал он. — Ты заключила сделку с дьяволом. Чего ты ожидала?

— Я ожидала, что ты дашь мне свободу над моим собственным влагалищем. Ты не можешь держать меня в безбрачии. Я суккуб. Теперь, когда мои силы пробудились, мне нужно питаться.

— Тогда питайся. Ты все еще можешь использовать свой красивый ротик. Член будет как дома между этими сиськами. И если хочешь, ты можешь трахаться. Ты можешь ложиться с кем хочешь, если только он остается в человеческой или получеловеческой форме. Но это должно происходить под моим наблюдением, чтобы твой любовник не перешел в другую форму.

— Это полная чушь. Я должна иметь право решать, кто и когда будет прикасаться к моему телу.

— Это так мило со стороны той, которая только что продала свое тело самому дьяволу. Теперь ты принадлежишь мне, Мегера. — Глаза тени потемнели. — Что делать с твоим телом — мое дело.

Если бы он был кем-то другим, я бы ударила его. Или, если бы у меня был с собой меч, я бы просто заколола этого ублюдка.

— Ой, не делай мне такое лицо, любимая, — пробормотал он. — Это то, чего ты хотела. Ты могла бы проявить немного благодарности. Я предаю желания своей гончей, чтобы выполнить твои.

Я ударила костяшками пальцев по поясу.

— Это? Я не хотела этого.

— Я не получаю удовольствия от того, что так тебя сковываю. Это для того, чтобы ты была в безопасности. Чтобы сохранить тебе жизнь.

— Почему ты заботишься о том, чтобы сохранить мне жизнь? Чтобы я продавала билеты?

— Я уже сказал тебе, что мне не нужно больше денег. — Он нахмурился. — Ты оживляешь что-то внутри меня. Я хочу, чтобы оно дышало, чем бы оно ни было. В обмен на то, что ты дашь мне это, у тебя будет дом здесь, со мной. Я буду защищать тебя любыми средствами. Даже если это означает, что ты будешь на меня обижаться. Мне не чужда обида.

Я открыла было рот, чтобы заговорить, но тут в воздухе раздался треск кнута, заставивший нас обратить внимание на оглушительный звук. Тень Алистера застонала, когда хлыст обхватил его горло. С гортанным стоном она рухнула на колени, а на следующем вдохе растворилась и вновь возникла за спиной своего хозяина.

Демон появился в следующий стремительный удар моего сердца. Как всегда, без рубашки, выглядящий просто одуряюще, когда неоновый свет переливался на его татуированном теле.

Золотистые глаза Демона сверкнули огнем, когда он увидел меня на алтаре: монашеская ряса была сдвинута на бедра, а блестящая новая железка плотно облегала таз.

— Что ты, мать твою, сделал с ней, Алистер?

— Я сделал ее своей так, что ты не сможешь сделать ее своей.

28

Остерегайся собаки

Демон

Рычание вырвалось из моего горла, когда я ворвался в палатку. Любое другое чудовище отступило бы, но Алистер даже не дернулся. Стоял, нахмурившись так, словно он грустил о погоде, а не о том, что вырвал мое чертово сердце.

— Ты предал меня.

Неприязнь исказила черты лица тени.

— Не устраивай сцен, Демон. Не перед последним пополнением нашей труппы.

Мое внимание переключилось на Мэг, которая сидела с раздвинутыми ногами на алтаре, и пирсинг в ее сосках отсвечивал в фиолетовом свете шатра.

Алистер надел на ее нижнюю часть тела какое-то приспособление, снабженное магическим замком. Что-то вроде… Моя кровь похолодела, а затем снова стала горячей, когда осознание этого факта запульсировало в моих жилах.

Это пояс целомудрия.

Я умолял ублюдка избавить эту женщину от моей извращенной натуры. И что же он сделал? Он надел на нее гребаный пояс целомудрия.

Я медленно перевел взгляд на него. Огонь в моих глазах настолько вышел из-под контроля, что я увидел отражение в изумрудных глазах Алистера.

— Если ты не хотел, чтобы я устраивал сцену, не надо было бить меня ножом в спину.

— Ты слишком драматизируешь, Питомец. Успокойся, пока не потерял контроль над своей сущностью. Мы бы не хотели накалять ситуацию.

— Да пошел ты, — прошипел я, и слюна полетела прямо в него. Он дематериализовался и сформировался через мгновение, выглядя спокойным и собранным, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять — я проникаю под его холодную кожу.

Хорошо. Ему это не сойдет с рук. Он не собирался нагнуть меня на бочок и трахать меня вот так, без того, чтобы я не запихнул ему в глотку дозу его собственного лекарства.

— То, что я обещал, это попытаться отпугнуть ее. Я не нарушаю своего слова, а если бы и нарушил, то никакого контракта не было.

Я в недоумении уставился на тень.

— Я и не думал, что он мне нужен. За все годы, что я тебя знаю, ты никогда так со мной не поступал. Ты используешь этот серебряный язык для других монстров. Но не со мной.

— Я делаю это для тебя, питомец. Ты сильно хочешь ее. Ты хочешь овладеть ею и взять ее в пару, и хотя я не могу потворствовать этому, поскольку ты наверняка убьешь ее, я могу держать ее рядом с тобой. Она может согреть нашу постель. Если ты будешь хорошо себя вести, я даже позволю тебе войти в ее девственную киску. Разумеется, под моим присмотром, чтобы ты не перевоплатился.

Алистер улыбнулся Мэг, которая, казалось, была парализована нашим обменом мнениями. Вероятно, она в шоке, до нее наконец-то дошло, что она только что стала личной собственностью тени.

Но Алистер смотрел на нее не так, как когда-либо смотрел на женщин… Нет, это было невозможно. Он никогда раньше не проявлял интереса к женщинам.

— Ты закрыл ее под замок для меня, Алистер? — Я сделал шаг ближе к нему, съедая то небольшое пространство, которое оставалось между нами. — Или для себя?

Я никогда не боялся дьявола. Никогда. Но сейчас, видя, как зловещая улыбка застывает на его вороватом лице, я почувствовал это. Впервые в жизни я боялся Раздора и того, что он может сделать с моей парой.

— Разве она не может быть лакомством для нас обоих? Чем-то, что можно разделить? Представь, как мы можем повеселиться.

— Ты делаешь это только для того, чтобы помучить меня.

В глазах теневого демона мелькнула обида.

— Я не хотел причинять тебе боль.

Я подошел ближе, оскалив зубы.

— Тогда скажи мне, почему ты так поступаешь со мной.

Он ничего не ответил, оставаясь неподвижным, как статуя. Я подождал еще несколько секунд, прежде чем мое терпение лопнуло, как хрупкая резинка. Я схватил его за горло и толкнул на алтарь.

Он не сопротивлялся. Он мог бы уничтожить меня одним щелчком пальцев, если бы захотел. Вместо этого он позволил мне толкнуть его на алтарь. Мэг отползла назад, и Алистер упал в колыбель ее ног.

Мне было неприятно это признавать, но он хорошо там смотрелся. Мой член уплотнился в штанах при виде его между ее бедер. Это только подогрело мой гнев. Я не хотел наслаждаться тем, что он лежит рядом с ней.

Но мне понравилось. Настолько понравилось, что внутри меня зашевелился адский зверь.

Моя рука сжалась на его горле.

— Скажи мне, блядь, почему ты так поступаешь со мной?

— Потому что я тоже хочу ее.

Мои мышцы напряглись, и я сдерживал свою ярость, пока она когтями вырывалась на свободу.

— Для чего? Для твоего шоу?

— Для моего шоу. Для моей постели. — Алистер нахмурился, превратившись в маниакальную улыбку. — Для всего, что захочу, гончая.

Я скрежетнул зубами, и моя рука придушила его еще сильнее. Поскольку кожа была не его собственная и не могла зажить должным образом, это оставит на шее постоянное ожерелье синяков.

— Ты не хотел прикасаться к женщине за те тысячи лет, что я тебя знаю. Почему сейчас? Почему именно она? Твой вид даже не жаждет найти пару. Твои чудовищные порывы не требуют, чтобы ты связал себя с ней.

— Может быть, и нет, — сказал он, его голос был настолько ровным, что это только еще больше разозлило меня. — Но я что-то чувствую к ней. И этого достаточно, чтобы не отпускать ее.

Внутри меня все оборвалось. Я смотрел на него с такой яростью, какой еще никогда не испытывал.

— Если я тебе небезразличен, ты отпустишь ее.

— Дорогой, ты мне более чем небезразличен. Ты был единственным пламенем в самых темных глубинах Ада. Моим светом во тьме. Но я не могу отпустить ее. Теперь она моя. Она наша.

— Наша, — выплюнул я со смехом, от которого дьявол вздрогнул. — Она никогда не будет по-настоящему нашей, Хозяин. Если мы попытаемся присвоить Мэг, мы убьем ее. А я не из тех, кто мучает себя, имея любовницу, с которой не могу создать настоящую парную связь.

Я понял свою ошибку сразу же, как только слова покинули мой рот.

Но возвращать их назад было уже поздно.

За спокойным взглядом дьявола надвигались темные, похожие на бурю тени.

— Разве я не умолял тебя пометить меня годами? Или я для тебя не любовник? Я просто хозяин, которого ты трахаешь, потому что это твоя работа? Может быть, теперь ты поймешь, через какие муки меня протащил.

Моя грудь вздымалась, гнев поднимался внутри меня, как прилив, и грозил утопить.

— Так вот что это такое? Мое наказание за то, что я не назвал тебя своей парой?

Он не ответил мне. Он лишь холодно смотрел на меня с того места, где я держал его на алтаре. Мэг оставалась неподвижной, не смея пошевелиться.

— Раз уж ты так любишь заключать сделки, как насчет этой, Хозяин? — В моем голосе звучала едкая кислота, я сгорбился, мое лицо было в дюйме от лица Алистера. — Отпусти ее, и я дам тебе то, что ты хочешь. Я дам тебе свою метку.

Дьявол охотился за моей меткой годами, веками. Почти столько же, сколько я его знаю. Я отказывал ему, потому что после того, как я убил свою пару, поклялся никогда больше не пытаться связать себя с другими. Он переживет меня. Но это не имело значения. По крайней мере, тогда это не имело значения.

И теперь, когда я наконец сдался, не знал, какой реакции ожидать. Я не ожидал, что он будет смеяться мне в лицо.

Истерический смех вырывался из него, его безумная ухмылка растянулась от уха до уха.

— Вот здорово! Наконец-то меня спарят с человеком, которого я люблю, но не потому, что он любит меня в ответ, а из-за какой-то полукровки, которую он знает всего один день. Ответ — нет, гончая. Кроме того, сделка заключена. Она подписала контракт. Теперь его не разорвать. Даже если бы я захотел.

Когда моя рука все еще была зажата на яремной вене демона, мой взгляд переместился на Мэг.

— Ты что?

Ее горло судорожно сглотнуло.

— Он дал мне работу. Я… Все, что он хотел взамен, — это мою девственность. Я думала, он хочет меня трахнуть. Я не думала, что он сделает это.

Ее пальцы обвились вокруг одной из цепей, перекинутых через бедро, и она бесполезно дернула ее.

— Я… — Ее голос надломился, и слова затихли. Не нужно быть секс демоном, чтобы уловить бурю эмоций, кипящую в ней.

— Ты знаешь, что ты сделала, малышка? Ты отдала свою жизнь чертову дьяволу.

Ее глаза сузились до щелей, и она обнажила свои маленькие клыки.

— Почему тебя волнует, что со мной будет? Я не твоя пара, которую ты сжёг дотла, когда пытался завладеть ею.

Ярость охватила меня. Я не мог смотреть на него, поэтому просто продолжал смотреть на Мэг, чувствуя, как огонь внутри начинает пожирать меня заживо. Воспоминание о том, как много лет назад я убил свою девушку, запечатлелось в моем мозгу. Это был источник боли, слабое место для меня. Ее крики будут жить во мне вечно.

— Ты рассказал ей?

— Технически, я показал ей. Я поместил ее в тело твоей пары, и она пережила последние несколько секунд жизни твой бывшей любви.

Я больше не мог сдерживаться. Что-то внутри меня оборвалось. С рычанием я почувствовал, как внутри меня разгорается пламя. Оно приближалось. Мгновение. И не будет пути назад, пока Алистер не подавит пламя.

Кто бы знал, что или кого я уничтожу до того, как он это сделает.

29

В пламени гончей

Мэг

Аура Демона в одно мгновение источала страдания и душевную боль, а в следующее — взрыв чистой ярости. Алистер разбил его сердце на куски.

До сих пор я не думала, что у адского пса есть сердце, которое можно разбить. Мне становилось ясно, что дьявол и его огненная гончая были не просто друзьями по траху. В их отношениях были свои сложности, которые я, наверное, никогда не пойму. Но мне хотелось попробовать.

Оказаться между ними было очень волнительно.

Конечно, вся эта история с поясом целомудрия ставила крест на всех планах забраться в постель к этим двоим. Но ключ у Алистера. Должны найтись способы убедить его снять это дерьмо.

Сейчас не времени думать о моем аксессуаре.

Демон превращался в огненную гончую прямо на моих глазах. Его тело раздулось, и из него хлынуло пламя. Он выглядел так же, как и в иллюзии: голова гончей, туловище человека, а задние конечности находились где-то между ними. Огонь, составляющий его тело, охватил палатку, и она в мгновение ока вспыхнула.

Тень Алистера появилась из ниоткуда и притянула меня к себе, защищая от углей и горящих обломков, сыпавшихся на нас.

Алистер превратился в дым, и только его глаза и смутные очертания тела были видны сквозь разрастающийся огонь.

— Уведи ее отсюда. Держи подальше от Демона, пока я не заставлю его перевоплотиться обратно.

Я должна была хотеть убраться оттуда. Все вокруг дымилось и горело прямо у меня на глазах. Мой взгляд упал на татуировку в виде пылающего циркового шатра на бедре. Я сделал ее, когда «Уокер» пошёл на дно, чтобы напомнить себе — ничто хорошее не вечно.

Я не думала, что мой новый цирк буквально сгорит в огне, как только я в него приду. И на этот раз я не собиралась стоять в стороне и смотреть, как он превращается в пепел.

— Позволь мне остаться. Я могу помочь.

Прижимаясь лицом к тени, я кричала так, чтобы меня услышали над ревом огня Демона. Алистер послал мне грустную улыбку, от которой защемило сердце.

— Прости, что втянул тебя в это. Я был слаб. Эгоистичен. У него есть причина быть в ярости. Лучшее, что ты можешь сделать, это позволить мне погасить его пламя. Я делал это уже много раз.

Прежде чем я успела возразить, он прижался поцелуем к губам своей тени, которые были так близко от моих собственных, что я почувствовала их едва уловимый холодок.

Затем тень повернулась и унесла меня в ночь. Я попыталась открыть рот и запротестовать, но усики темной магии заполнили мой рот. Даже если бы я могла говорить, вряд ли тень Алистера послушалась бы.

Разве что…

Я никогда раньше не зачаровывала тень. Если бы Алистер не сказал мне, что тень, по сути, является продолжением его самого, а не продуктом магии, я бы даже не подумала об этом. Мои чары не действовали на Алистера напрямую, но, может быть, они подействуют на его меньшую версию.

Выдохнув, я сосредоточилась, как могла, во всей этой суматохе. Работники цирка сбегались к шатру, чтобы посмотреть на хаос. Пламя плясало высоко в небе, а циркачи проносились мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Я взяла в руки свою грудь и зажала соски между пальцами, позволяя своим феромонам течь из меня на полную мощность. Тень остановилась на месте и издала глубокий стон, потрясший меня до глубины души. Я завороженно наблюдала, как она потянулась между своих ног и начала гладить себя.

Наблюдать за происходящим изнутри тени было странно, мне это не нравилось. Казалось, что я прикасаюсь к самой себе — ну, знаете, если бы я была человеком, созданным из теней и темной магии. Я хотела остаться и посмотреть, как это произойдет. Почувствую ли я его? Смогу ли я увидеть, как выплеснется семя?

Этот вопрос пришлось оставить на другой раз. Пока тень отвлекалась, я вырвалась из нее и, споткнувшись, упала на траву.

На меня навалилась еще одна тень, но, когда я поняла, что теней две, меня охватило облегчение.

— Рифф! Рафф!

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Рафф, переключив внимание с мастурбирующей тени Алистера на пылающую палатку вдалеке.

— Вы, ребята, должны мне помочь.

— Что случилось, Предвестница? — спросил голубоволосый демон. Его татуировка «Рифф» сморщилась, когда он нахмурил брови, уловив тусклый свет из-под моего костюма. Носком ботинка он отодвинул ткань, обнажив пояс целомудрия. — Что за… Что ты надела?

— От нее воняет магией босса, — пробормотал Рафф, его тон стал еще глубже. — Наверное, запер ее киску, чтобы обезопасить от адского зверя Демона.

— Похоже, он потерял контроль, — ответил близнец Риффа, обращая внимание на сильный пожар.

— Мы должны им помочь.

Рифф хмуро посмотрел на меня, а Рафф застыл на месте, не сводя глаз с пылающего пламени.

— Если Алистер с ним, то лучше не вмешиваться. Он единственный, кто может успокоить Демона.

Рафф нервно почесал затылок, отчего его кислотно-зеленые волосы стали торчать во все стороны.

— Будем надеяться, что на этот раз никто не умрет.

Я вскочила на ноги и помчалась обратно к палатке-церкви, не успев передумать. Близнецы кричали мне вслед, но я уже скрылась из виду. Цепи пояса звенели, когда я бежала, а мой разум мчался со скоростью сто миль в секунду.

Я должна бежать в противоположном направлении. Подальше от «Грешников Сайдшоу», его темного хозяина и всех его тварей. Но теперь слишком поздно поворачивать назад. Каким бы безумным ни было это дерьмо, здесь все равно чувствовался дом.

Если ему суждено сгореть, то на этот раз я сгорю вместе с ним.

Я проскочила мимо толпы, которая стояла и смотрела, как все вокруг дымится. Никто не пытался его потушить. Да и зачем? Ведь все началось не со спички. Это был гигантский, с тремя членами, пылающий человек-собака.

Голос Лолли кричал, чтобы я остановилась — по крайней мере, я думаю, что это была она, — но я не слушала. Я вбежала прямо в пылающий шатер и сквозь дымовую завесу увидела Алистера в его бесплотной форме, который держал в руках кнут и с размаху обрушил его на гончую в углу.

За то время, что меня не было, Алистер успел надеть на Демона намордник, который, похоже, обладал той же магией, что и мой пояс целомудрия. Его золотистые глаза заметили меня сквозь дымку, а дикое рычание перешло в низкое и скулящее.

Алистер обернулся. Меня пронзил ужас, когда я увидела в глазах дьявола панику.

— Почему ты здесь? Убирайся, пока он…

Поздно…

Демон перепрыгнул через своего хозяина и приземлился между нами, от его веса задрожала земля. Гончая мчалась в мою сторону, шерсть на загривке стояла дыбом. Жар от его пламени был настолько сильным, что шипы на ошейнике горели, как только что выкованный металл.

В последней отчаянной попытке не дать оторвать себе голову, я выпустила в едкий воздух свои феромоны. Гончая напряглась, ноздри дернулись. Прежде чем я успела среагировать, он бросился вперед, ткнулся мордой мне в грудь и повалил меня на задницу.

Я приготовилась к боли.

Но она не пришла. Ни на мгновение.

Демон издал рычащий звук, который пронзил меня до глубины души, воспламенив мои внутренности. Его когти вцепились в платье, срывая его с моего тела. Оно сгорело в считанные секунды. Но я даже не почувствовала жар на своей коже.

Это потому, что я была в форме суккуба? Нет. Крылья и рога не давали иммунитета к огню. Верно?

Демон толкнул меня в таз, его морда громко стукнулась о пояс целомудрия. Мое сердце сжалось, когда его огромные, расплавленные глаза встретились с моими. Затем я почувствовала их. Его эмоции были бурными и едкими. Но он не хотел причинить мне боль.

Он хотел сделать меня своей.

Его огромные клыки вгрызлись в цепи моего пояса и потянули за них с такой силой, что я покатилась по земле. Его руки, по форме напоминающие мужские, держали меня в клетке, и со своего места я поняла, откуда у него репутация трехголовой гончей.

Он зарычал, пытаясь прорваться сквозь пояс, не пытаясь причинить мне вреда, но один из его резцов вонзился в мою плоть, и в воздухе запахло кровью.

Из темного дыма показалась плеть и ударила по спине Демона. Его голова дернулась вверх, но одна из моих цепей зацепилась за его зубы, и он подбросил меня на несколько футов в воздух. Мои жалкие крылышки хлопали, словно могли удержать меня хоть на секунду. Зажмурив глаза, я приготовилась к падению на землю. Но вместо этого сильные руки обхватили меня и прижали к твердой груди.

Я открыла глаза, ожидая увидеть тень Алистера, и сердце у меня екнуло, когда я увидела самого Алистера, прижимающего меня к себе. Чтобы поймать меня, ему пришлось перейти в человеческую форму.

Хотя я казалась огнестойкой, человеческая кожа Алистера была не такой. Пламя пожирало его, разъедая плоть и не оставляя ничего, кроме тьмы внутри.

— Проклятье. — Его вздох пощекотал мне ухо. — Мне очень нравилась эта кожа.

— Мне жаль.

— Если я скажу тебе уйти в этот раз, ты послушаешься?

Я кивнула, позволяя его тени появиться и подхватить меня на руки. Он встал, сделал шаг к Демону, затем снова посмотрел на меня с таким уязвимым выражением лица, что у меня все тело запульсировало.

Даже когда его шелушащееся лицо превратилось в угольки, мне хотелось его поцеловать.

— Я говорил серьезно, Мегера. Теперь ты моя. Я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить любимых питомцев. — Тень облизнула обугленные губы, опустив взгляд на мой пояс целомудрия. — Даже если для этого придется надеть намордники на вас обоих.

30

Месяц спустя

Мэг

Я проснулась от стука. Открыв глаза, я обнаружила в своей постели Риффа и Раффа. Рифф согнулся между моих ног, а Рафф раскинулся рядом, положив голову на руку.

Не разбудив меня, Рифф успел спустить мои шорты до щиколоток и теперь возился с поясом целомудрия, пытаясь расстегнуть его, наверное, в сотый раз.

— Похоже, спящая красавица проснулась, — промурлыкал Рафф, когда я задвигалась. — Может быть, поцелуй снимет проклятие.

Одарив сонной улыбкой, я поцеловала его, а затем со стоном упала обратно на подушку.

— Если бы это было так просто, этот дурацкий металлический подгузник исчез бы уже несколько недель назад.

Рифф пожал плечами и сел в расслабленной позе между моих ног, бездумно наматывая на палец цепочку на моем бедре.

— По крайней мере, это сексуальный металлический подгузник.

Я снова застонала в подушку, и матрас затрясся от смеха Раффа.

— Нет. Это больше похоже на сексуальное металлическое бикини. В стиле рабыни Леи. Новая идея для выступления.

— Может быть, после одного сезона нашего нынешнего. Переодеться католическими экзорцистами и терроризировать нашего девственного суккуба? Мне еще долго не надоест.

Перевернувшись на спину, я посмотрела на своего инкуба сквозь путаницу розовых волос.

— Как вы вообще сюда попали? Я заперла дверь.

— О, но ты не закрыла окно в ванной. Тебе действительно нужно начать запирать эту хрень, детка. Не хотелось бы, чтобы местная шпана вломилась сюда и смотрела, как ты спишь.

— Разве можно нас винить? Твой фургон намного лучше нашего. К тому же, в нашем нет сексуального суккуба, которая во сне похожа на ангела.

— А звучит как шлюха.

— Что значит, что я звучу как шлюха?

— Ты стонешь во сне, детка. Особенно прошлой ночью. — Глаза Риффа вспыхнули сквозь его голубые локоны. Я любила их обоих такими. С чистым от грима лицом, в одних черных джоггерах. Любила их и тогда, когда появлялась краска, и мы могли отрываться на глазах у монстров, которые платили за привилегию наблюдать за нашим безумием.

— Мы тебе приснились? — Он высунул язык и провел им по уголку рта, растянутого в игривой ухмылке, а его пальцы постукивали по металлическому сердцу-замку, висящему над моим центром. — Может быть, это сон, где мы наконец-то погрузились в твою маленькую тугую киску?

Они одержимы желанием трахнуть меня в то единственное место, где они еще не были. Мы все одержимы. Мы секс-демоны, черт возьми.

— Боже. Трахните Алистера.

— Осторожно. Упомянешь дьявола, и он придет.

Я посмотрела на Раффа, гадая, понял ли он иронию своих слов. Нет, не понял. Никто, кроме меня и Демона, не знал, кто такой Алистер на самом деле.

Я хотела поговорить о том, что произошло с адской гончей в ту ночь, когда я подписала контракт с Алистером. После той ночи я проверила свою устойчивость к огню и получила ожоги. Только к пламени Демона я по какой-то причине оказалась невосприимчива. И каждый раз, когда я находила возможность поговорить с ним, он находил способ оправдаться.

Я почти не замечала его неприязни ко мне. Его холодное отношение ранило еще сильнее.

Он презирал меня за то, что я пошла на сделку с Алистером, хотя знала, что он Раздор. Я поняла, почему. Но его внезапная незаинтересованность во мне была больнее, чем если бы меня действительно обожгло его пламя.

Не то чтобы я не расплачивалась за свое безрассудство.

Этот пояс целомудрия просто сука. Находиться все время рядом с Риффом и Раффом здорово, но мы еще и секс-демоны. Не иметь возможности прикасаться к ним просто охренительная пытка.

По крайней мере, когда я мылась с этой штукой, магия растворялась, и я могла удовлетворить себя, чтобы хоть как-то успокоиться. Но стоило кому-нибудь приблизиться, как магия снова вступала в силу.

Как близнецы продержались так долго, не прикасаясь ко мне? Прошло почти двенадцать часов. Это, должно быть, рекорд. Наши тела постоянно вырабатывали мощные феромоны, превращая сам воздух, которым мы дышали, в афродизиак.

— Я хочу есть.

Рафф вскинул брови.

— Еду? Или нас?

— И то, и другое. Просто положи мне что-нибудь в рот.

Рифф гоготнул, поднялся с кровати и, по-кошачьи вильнув хвостом, отправился на кухню.

— Я оставляю это на тебя, брат. Поскольку у меня было больше времени на арене прошлой ночью.

Рафф перекатился, и его горячий взгляд впился в меня. Он не носил контактных линз, и как бы мне ни нравился кислотный клоунский стиль близнецов, я обожала его натуральные зеленые глаза. Они подходили к цвету его волос, а у Риффа были лазурно-голубыми.

Его коготь прошелся по моей грудине, и я обмякла под ним.

— Не порви эту майку. Она моя любимая.

Он разглядывал привидение на моей футболке, хмурясь так, словно оно оскорбило лично его мать. Рафф не любил рвать на мне одежду. Стянув футболку через голову, он отбросил ее в сторону. Его руки опустились к ширинке, и через мгновение он уже был на свободе.

Я усмехнулась, глядя на татуировку клоуна Шибари, но улыбка стерлась с моего лица, когда он поместил свой член между моих грудей и плюнул на них, прежде чем прижать друг к другу. Он жестко трахал мои сиськи, заставляя кровать трястись достаточно сильно, чтобы Рифф мог прокомментировать это из кухни. Он кончил с хриплым стоном, его лицо исказилось от экстаза. Затем потоки горячей спермы хлынули на мои сиськи и лицо.

— Будь хорошей маленькой шлюшкой и откройся, — пыхтел он, продолжая капать спермой. Мои губы приоткрылись, и он погрузил мне в рот свой кончик, выплескивая густые потоки семени на мой язык. — Блядь. Ты так хорошо выглядишь, покрытая моей спермой, маленькая предвестница.

Я улыбнулась ему, счастливая и расстроенная одновременно. Благодаря этому дурацкому магическому приспособлению я могла испытать оргазм только удовлетворяя сама себя. Я схватила футболку с призраком и провела ею по лицу. Когда я подняла голову, обнаружила, что Рафф сидит на краю кровати и спокойно наблюдает за мной, а Рифф уже идет с тарелкой яичницы и тостами.

— Ребята. Я больше так не могу. Мне нужно снять это дерьмо.

— Значит ли это, что ты готова к плану?

«План» был не очень похож на план. Мы уже обсуждали его раньше, но я струсила. Теперь, спустя несколько недель, я сходила с ума, и «план» уже не казался таким уж безумным.

Взяв тарелку, поставила ее на колени и откусила от тоста.

— Ну и что? Я просто должна явиться к трейлеру Алистера и соблазнить его?

— Это ты становишься мокрой рядом с ним каждый раз, когда он только взглянет на тебя, детка, — сказал Рифф с полунасмешливой ухмылкой. — Неужели это так ужасно? Ему придется снять эту штуку, чтобы трахнуть тебя.

Это было бы не так уж и ужасно. Я постоянно фантазировала об этом в течение месяца.

Я путешествовала с цирком четыре недели, и почти каждый вечер у меня было представление. Каждый вечер он наблюдал за мной с близнецами, трахая меня глазами.

Я не нервничала, предлагая себя Алистеру. Я нервничала из-за того, что могу столкнуться с Демоном. Он не спал с Алистером каждую ночь. У него был свой трейлер, и с тех пор, как я подписала контракт с Алистером, он все реже заглядывал в трейлер босса. Я хотела поговорить с Демоном, но не при Алистере.

Это было бы слишком странно. Слишком напряженно. Пришлось ждать ночи, когда Демон не будет ночевать с Алистером.

После некоторого молчания я улыбнулась близнецам, глядя на свой тост.

— Я собираюсь это сделать.

31

Выбраться из конуры

Алистер

Сегодня я чувствовал себя более диким, чем обычно.

Я видел шоу Демона бесчисленное количество раз, но сегодня его покрытое каплями пота тело приводило меня в темный восторг, как будто я видел его впервые. Он не прикасался ко мне уже больше месяца. С тех пор как я сделал Мегеру одной из нас.

Теперь адский пес едва смотрел на меня.

Я не мог его винить. Когда он в последний раз просил меня о чем-нибудь? Я уже и не помню, сколько времени прошло. Поэтому, когда он практически умолял меня отослать Мегеру, я, конечно, согласился. Это должно было быть просто. Я мог прогнать ее с помощью магии. Но я не смог удержаться от того, чтобы не побаловаться с ней.

В этом и заключалась моя ошибка.

Теперь я хотел ее так, как никогда раньше не хотел женщину. В прошлом я из кожи вон лез, чтобы спасти ее от матери-психопатки и всего этого цирка, а теперь я притащил ее обратно, потому что она заставляла мой член встать.

Поэтому, конечно, Демон ненавидел меня. Я заслужил пытку наблюдать за ним на сцене и не иметь возможности прикоснуться к нему. Иногда он все еще спал со мной в моем трейлере, но тут же переходил в свою низшую форму гончей и засыпал у подножия кровати.

Я заслужил эту пытку.

Проблема была в том, что это только усиливало мое вожделение к Мегере.

Выступление Демона закончилось, и теперь она стояла на сцене в костюме арлекина с расправленными крыльями и безумно гоготала, прыгая по арене, а Рифф и Рафф, одетые как католические экзорцисты, пытались ее схватить.

Им это удалось.

— Благословите меня, отец, ибо я собираюсь согрешить! — Она издала безумный смех, раздвигая ноги и покачивая бедрами.

— Эта сучка нас очаровывает, — гоготнул один из близнецов. Затем они сделали вид, что надевают на нее пояс целомудрия, который, конечно, уже был на ней, но из-за того, что его скрывала одежда, казалось, что они надели его, когда задирали ее юбку. Далее они поддались ее очарованию, и она трахала их всеми возможными способами.

К концу действа на ней не было ничего, кроме пояса, черных сапог до бедер и спермы близнецов. Затем, все еще обмазаная демоническим семенем, она глотала свой меч. Сегодня она заставила толпу есть с ее ладони. Она стояла на руках демона, направив меч ему в горло, а затем вонзила его в свое собственное под песню Doja Cat «Boss Bitch», покачивая хвостом в такт.

Каждый вечер в течение месяца у нас собирался полный зал. Каждый монстр в Верхнем мире стекался посмотреть на нее. Она была естественной, с легкостью затягивая всех в свой плен.

В том числе и меня.

Это была не магия суккуба. Я действительно, по настоящему, желал ее. Даже Демон не пробуждал во мне такой темный голод.

Голод, который не мог удовлетвориться тем, чтобы просто наблюдать за ней вечно.

Если бы я разделил ее с Демоном, то смог бы сдержать его голод. Но что делать с моим собственным? Будучи полукровкой, она не имела полноценной формы монстра, и ее смертная плоть разорвется, если я попытаюсь накормить ее своей.

Нет. Спариться с ней в моем истинном облике невозможно. Мне оставалось только ублажать ее своей тенью или трахать мертвым членом последнего никчемного человека, которого я ободрал. Наблюдать за тем, как Демон трахает ее, было бы для меня самым приятным занятием. Правда, мне придется внимательно следить за ним.

Месяц назад он потерял контроль над собой и попытался овладеть ею. Он оказался более нежным с ней, чем я думал. Чудо, что она не обгорела. Возможно, у нее была какая-то устойчивость к огню, свойственная некоторым видам Низших. Секс-демоны иногда обладали определенным иммунитетом, который позволял им спать даже с самыми опасными существами. Я не ожидал от нее ничего подобного, поскольку она была полукровкой, не имеющей истинной формы монстра, так что это ослабило мои опасения. Но не настолько, чтобы снять пояс. Он все равно испортит ее, если попытается вставить в нее хотя бы один из трех своих членов.

Особенно если он скрутит ее узлом.

Она такая маленькая. Разница в размерах слишком велика для ее тела.

К тому времени, когда демоническое трио закончило свое выступление, я уже почти ничего не соображал. Поставщик моей последней шкуры был еще более богатым, чем предыдущий.

Мой член был таким твердым, что темная магия, наполнявшая его, требовала насыщения.

Магия, из которой состояла моя сущность, была зловещей, хаотичной энергией. Ей не нравились правила, которые я навязывал, и если я не сделаю что-нибудь, чтобы ослабить давление, то рискую потерять контроль над своей истинной формой.

Я готов сделать все, чтобы не допустить этого.

Когда представление закончилось, гости начали расходиться по залу. Я проскользнул в задний проход вместе с рабочим потоком и мельком увидел спину Демона, покрытую татуировками, и его торс, покрытый испариной после выступления.

Я пошел за ним, но голос сзади остановил меня, пробившись сквозь облако похоти, душившей мой разум.

— Сэр? — Я обернулся и увидел, что надо мной стоит мой фоморианин с кабаньей головой и нервно дергает руками за фартук.

— В чем дело? — спросил я с вежливой, хотя и жесткой, улыбкой.

— Как вам сегодняшнее представление? Парень сегодня был хороший. Я знаю, что мое выступление мясника не собирает столько билетов, как выступление инкубов…

Фоморианец самый устрашающий из всех моих цирковых тварей, с его клыками и шрамами, покрывающими его мускулистое тело. Но при этом он самый тихий и неуверенный в себе член моей труппы. Я винил в этом его старый клан. Он был самым маленьким среди них, и за это над ним постоянно издевались. Его милый нрав тоже не способствовал его положению в клане. С годами Ларри становился все более уверенным в себе, но время от времени в нем вспыхивала старая неуверенность.

Я не повернулся к нему лицом, нахмурив губы. У меня не было на это времени.

— Так вот почему ты выбрал сегодня мужчину-добровольца? Ты думал, что это доставит мне больше удовольствия?

Гигант ничего не сказал, но ему и не нужно было говорить. Язык его тела подтвердил мои подозрения.

— «Мясник» — это основной элемент моего шоу, — сказал я ему, — и так будет всегда. Независимо от того, какой акт предшествует или следует за твоим. И ты не должен выбирать себе партнеров, основываясь на том, что ты считаешь моими предпочтениями. Это понятно?

Гигант кивнул, в его глазах промелькнуло облегчение.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Я повернулся, чтобы уйти, но Ларри снова остановил меня.

— Есть еще кое-что, сэр. Одна женщина из зала хочет поговорить с вами. Говорит, она ваша поклонница.

Я нахмурился.

— Тогда дай ей футболку со стола с товарами и выпроводи отсюда.

— Но, сэр, она…

Прежде чем Ларри успел произнести еще хоть слово, я растворился в тенях и пробрался сквозь толпу в поисках своего адского пса. Я нашел его возле одного из костров, помогающим избавляться от трупов из камеры смертников.

Опираясь на трость, я наблюдал за тем, как напрягаются мышцы его спины, когда он поднимает с земли тело и бросает в огонь, вздымая угли и дым. Я не пропустил, как он вздрогнул от огня.

— Демон. Мне нужно поговорить с тобой.

Небольшая группа рабочих, собравшихся вокруг костра, замерла, глядя то на меня, то на Демона.

Плечи адского пса напряглись от моего голоса. Он не хотел говорить со мной, но он знал, что лучше не отказывать мне при всех.

— Ладно, — прорычал он после напряженной паузы. Он пронесся мимо меня, проскочив сквозь мою тень. Зрители дружно ахнули, но я никак не отреагировал, хотя мне пришлось сдержать улыбку.

— За работу, — приказал я им, после чего повернулся и последовал за ним за офисный трейлер, припаркованный рядом с домом привидений. — Не знаю, как это возможно, но ты становишься еще более привлекательным, когда ты в ярости. Есть что-то в том, как вздуваются твои мускулы.

Он развернулся на месте, кулаки сжались по бокам.

— Пошел ты на хуй, Алистер.

— Пожалуйста, сделай это.

В его золотистых глазах заплясали красные искорки ярости. Его ярость была ощутима, она исходила от него со всем пылом лесного пожара.

— Серьезно. Я так зол на тебя, что за последний месяц не раз хотел тебя убить.

Я фыркнул.

— Это не в первый раз, любимый.

— Нет. Но впервые я чувствую себя оправданным в своей ненависти. И не потому, что я, как говорят люди, «пылающая голова». Я не хотел, чтобы она была здесь, не хотел, чтобы она была рядом со мной. У меня есть глубокая, непоколебимая потребность назвать ее своей парой. И я никогда не смогу. И вот ты идешь и закрываешь своей жуткой магией ее киску, и думаешь, что это решит мою проблему?

Я поднял бровь.

— А разве нет? В ту ночь в часовне, когда ты потерял контроль над собой, пояс не позволил тебе взобраться на нее.

— Отлично. Это правда. Но это пытка. — Его голос внезапно потерял свою остроту, став мягче. — Я не могу вынести того, что не могу прикасаться к ней.

— Тогда прикасайся к ней. Пояс не мешает тебе это делать. И уж точно он не помешает тебе с ней разговаривать. Я понимаю, что ты избегаешь меня, но обходить ее стороной — это просто жестоко.

— Не говори мне о жестокости, Раздор.

— Мне жаль.

Глаза Демона расширились от моих слов. Я впервые сказал их кому-то.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что мне жаль, — повторил я, и от моего тона кожа Демона покрылась мурашками. — Хочешь, чтобы я повторил это еще раз?

Я шагнул к нему, и наши груди почти соприкоснулись. От него исходило тепло, просачиваясь в прохладные нити моих теней.

— Мне очень жаль. Я был эгоистом. Я был слаб. Потому что планировал выполнить твою просьбу, но не смог.

Он смотрел на меня сквозь темноту. Тучи, закрывавшие луну, были густыми, и ночь была темнее обычного, но я сам был тьмой, и поэтому прекрасно видел его.

— Объясни, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я создал иллюзию, что она лежит в моей постели. — Я закрыл глаза, вызывая в памяти тот момент, как делал это уже сотни раз. — Это было сделано для того, чтобы запугать ее.

— Расскажи мне, — прорычал Демон. От его рыка мой член напрягся. А может быть, это было воспоминание о ней — или и то, и другое.

Я подробно рассказал Демону об иллюзиях, особо отметив тот случай в трейлере, иллюзию, как будто я съел ее крылья и занимался с ней любовью с эрекцией, которую они мне давали. Как трепетали ее ресницы, когда я толкался в нее. Как ее губы открылись в придыхании, когда она увидела свою кровь на моих губах.

— Я не хотел, чтобы этот момент был таким интимным. Я не хотел, чтобы это что-то значило. Но было что-то в том, как она смотрела на меня. — Я вздохнул и покачал головой. — Я не знаю, что увидел в ее глазах. Что бы это ни было, я…

Я не осмелился произнести эти слова.

Как дьявол мог полюбить что-то? У меня не было сердца. Но мне было знакомо это чувство. Я уже испытывал его с Демоном.

— Я хочу держать ее рядом. Она для меня что-то новое, что-то, что волнует меня, кроме этого цирка и скучного, никогда не меняющегося царства под ним. Я хочу ее для себя. Для нас.

Демон наклонился вперед, его дыхание обдало мои губы, а лицо приобрело страдальческое выражение.

— Нас? И что я должен с этим делать, Алистер?

— Ты должен сказать спасибо, хозяин, и съесть то, что я перед тобой положил. — Я просунул палец под его ошейник и потянул, притягивая его губы к своим.

Он вздохнул, прижимаясь к моим губам, кислород покинул его легкие.

— Вот чего я боюсь. Что мы будем пожирать ее до тех пор, пока от нее ничего не останется.

— Неужели за все эти годы я не научил тебя сдержанности? Повиновению? Контролю? Вот ты и оступился. Я рядом, чтобы вернуть тебя. Я всегда буду рядом, чтобы вернуть тебя.

Демон смерил меня взглядом.

— Окей, а кто будет укорачивать твой поводок, если ты сам потеряешь контроль?

Я не сразу ответил на его вопрос. Я уже несколько недель мучился над ответом.

— Пока не знаю, — наконец признался я после долгого раздумья. — Пока я не пойму, я буду держаться на расстоянии.

Он смотрел мне в глаза несколько долгих минут, которые, казалось, длились целую вечность. Размышлял. Взвешивая, несомненно, вес моих слов. Наконец, он наклонился вперед, и его губы коснулись моих в мягком поцелуе.

Я округлил глаза, застигнутый врасплох его неожиданной нежностью. Даже когда он не сердился на меня, он обычно не был таким нежным.

— Ты прощаешь меня? — спросил я.

— Будь ты проклят, — пробормотал он, внезапно впиваясь зубами в мои губы. Дыхание прервалось, когда тепло волнами разлилось по моей мертвой плоти.

Мой лоб прижался к его лбу, и я ухмыльнулся ему в губы.

— Приму это как «да».

— Так вот почему ты отослал меня? — проворковала женщина неподалеку. — Ты предпочитаешь трахать собаку, а не демонессу, созданную для твоего удовольствия?

Если бы у меня было сердце, оно бы замерло в груди от холода, прозвучавшего в голосе женщины.

Невозможно.

Почему она здесь?

В глубине души я не мог предположить, что она настолько глупа, чтобы показаться здесь. Но мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в ее личности.

Сердце Демона билось так быстро, что я чувствовал, как оно бьется о мою грудь.

— Хозяин. Это…?

Я повернулся лицом к демонессе, с ядовитой улыбкой склонив губы.

— Зачем ты здесь, Астрид?

32

Каменно-холодный суккуб

Алистер

— Твой бог задал тебе вопрос, суккуб, — огрызнулся Демон. Он шагнул к ней, остановившись в нескольких футах от демонессы. Он пробормотал что-то на инфернальном языке — заклинание, которому я его давно научил, — и его татуировки засветились расплавленным желтым светом, озарив темноту.

Астрид выглядела так же, как и в последний раз, когда я видел ее двадцать лет назад. Она была красива, всегда. Но каждый раз, когда я смотрел на нее, по коже пробегал холодок, наполняя мое тело льдом.

Она холодная, бессердечная сука.

К тому же несносная, раз так упорно преследует меня.

Мегера не очень-то походила на свою мать. Астрид была высокой и стройной, а Мэг — невысокой, с мягкими, аппетитными изгибами. Волосы Астрид были сумрачного фиолетового оттенка, глаза — как у всех суккубов, радужная оболочка которых соответствовала цвету волос. Кроме того, Астрид всегда казалась загорелой, в то время как ее дочь была почти такой же бледной, как Синклер.

Единственным изменением во внешности Астрид было то, что в последний раз, когда я ее видел, она была беременна.

— Мой бог предпочитает общество дворняги, а не меня, так что извините, если в последнее время моя набожность иссякла.

Глаза Демона сузились и опустились на обсидиановый кулон на ее шее.

— И при этом ты носишь кулон Раздора? — Он невесело усмехнулся, глаза его светились тем же золотистым оттенком, что и его татуировки. — Ты все так же сильно привязана к нему, как и раньше.

— Да пошел ты, никчемный перевертыш. Ты просто бродяжка, которую он подобрал, потому что ему было скучно. Я создана для него.

Это была неправда. Она была первой демонессой, сформировавшейся из моей тьмы, но так же было и со многими другими. Она не была создана для моего удовольствия. С течением веков я пришел к выводу, что ее единственная цель — досаждать мне.

— Я же просил тебя никогда сюда не возвращаться.

Она рассмеялась, повернувшись, чтобы осмотреть территорию цирка.

— Это мой цирк, милорд.

Я вздрогнул. Я ненавидел, когда она так меня называла.

— Он был твоим. Но цирк никогда не волновал тебя, не так ли?

Она снова повернулась ко мне, ее идеально сформированные лавандовые брови взлетели вверх.

— Цирк волновал меня, как средство нагнетания страха на низших существ мусорного царства, во имя твоего славного имени. Речь никогда не шла о клоунах и работниках, милорд. Речь шла о том, чтобы вы были сыты.

— И ты стала неаккуратна. Ты начала убивать людей и ставить под угрозу безопасность монстров здесь, на Земле.

Она снова рассмеялась, как будто я рассказал анекдот.

— Я никогда не понимала, почему тебе не похрен на них. Они — тараканы по сравнению с монстрами твоего царства. Все они. Цирк был просто способом стильно нагнать страху.

Ее ухмылка превратилась в самодовольную, когда из дома с привидениями донеслись отдаленные крики.

— Я заметила, что с тех пор, как я покинула «Грешников Сайдшоу», ты мало что изменил. Если не считать убийства всей моей труппы.

— Я хотел начать все с чистого листа. Ты оставила во рту кислый привкус из-за того, что раскрыла мою личность ученикам. Они становятся раздражительными, когда узнают, кто я на самом деле.

Суккуб слегка зашипела, переключив внимание на Демона.

— Этот знает, кто ты.

— Он особенный.

— Видимо, недостаточно особенный, чтобы пометить тебя.

Я сдержал желание отреагировать. Она задела больное место, и она это знала.

— Почему ты вернулась? Ответь на этот гребаный вопрос. Ты знаешь, что я почти так же не терплю повторения, как и ты, Лилит.

Ее рука сомкнулась вокруг кулона, и впервые за сегодняшний день она приняла выражение, от которого у меня не перехватило дыхание.

— Давненько ты меня так не называл, Раздор.

Я задрал нос, глядя на нее с холодным безразличием. Я не разделял ее сентиментальности.

Она подперла рукой бедро — Мэг часто так делала.

— Я хочу увидеть свою дочь.

— Ты смотрела шоу?

Взгляд суккуба стал жестким.

— Да. Я сказала твоему свинорылому гиганту, что хочу встретиться с тобой после шоу, но, я полагаю, ты был слишком занят, трахая языком свою дворняжку.

— Если ты видела шоу, значит, ты видела Мэг. Миссия выполнена. А теперь убирайся. — Моя ехидная улыбка исчезла, а голос был полон предупреждения. Мое терпение истощалось с каждой секундой пребывания этой женщины в моей орбите.

— Ты знаешь, что я не это имею в виду, когда говорю, что хочу увидеть свою дочь.

— Я убью тебя, прежде чем позволю тебе поговорить с ней.

— Милорд. Ты знаешь, что не можешь убить меня. Это прописано в нашем контракте.

Черт. Я боялся, что она заговорит об этом. Но как же иначе? Конечно же, она просто впечатала мне это в лицо.

Контракт был единственной причиной, по которой она еще дышала.

Адский взгляд Демона впился мне в лицо. Я не сказал ему о контракте.

— У меня есть способ отправить тебя в Нижний мир навсегда.

— Ты знаешь, что я невосприимчива к большей части твоей магии, милорд. Я была создана из твоей тьмы, чтобы быть твоим партнером, правой рукой. Даже когда ты не хочешь, чтобы я была им. Не волнуйся. Наша вражда скоро пройдет. Просто печально, что ты довел дело до этого.

По мне пробежал холодок.

— И что же это такое?

— Я использую свою дочь как рычаг давления на тебя.

— Все та же бессердечная сука, как я погляжу. Видишь, как твоя извращенная одержимость мной исказила тебя со временем? Она же твоя дочь.

— Не забывай, почему она вообще у меня появилась, Раздор.

Как будто я могу забыть.

— Ты сбежала, потому что знала, что я накажу тебя за убийство всех этих несчастных невинных. Ты нарушила мое единственное правило. Никогда не причиняй вреда невинным. Ты утверждала, что пролила их кровь ради меня, но это было не ради меня, Лилит. Ты просто кровожадная сука.

— А ты — чертов дьявол! — Ее голос стала пронзительным. — Ты должен был принимать подношения со словами «спасибо, можно еще, любовь моя?». Но нет. Ты должен быть праведником. Я пыталась это исправить. Я думала, что ты захочешь получить мое подношение.

Провожу рукой по лицу, и вздох вырывается сквозь пальцы.

— О, Астрид. Ты могла бы вырастить Мэг вместе с тем человеком, которого ты очаровала, чтобы он взял тебя в жены. Ты могла бы жить счастливой жизнью после того, как я заставил тебя подписать контракт о том, что ты не причинишь ей вреда. Ты могла бы притвориться нормальной.

По правде говоря, я был рад, что она ушла после того, как я поклялся оставить ее в живых, если она не причинит вреда ребенку. Мегера не должна была расти без матери, но не иметь ее было лучше, чем терпеть эту извращенную гарпию.

— Я родила ее для вас, милорд. Она — твоё подношение. И смотри, она нашла путь к тебе. Как прекрасно. — Лилит прижала когтистые пальцы ко рту и хихикнула. — Тебе нравится притворяться, что ты хороший. Тебе следует включить это представление в свое шоу, чтобы показать, насколько оно фальшиво. Ты больной ублюдок. После всех лет моего рабства ты отказывался прикасаться ко мне. Я думала, это потому, что тебе неинтересно. Но теперь у тебя есть моя дочь, и ты заставляешь ее хранить безбрачие? Тебе нравятся женщины. Ты просто предпочитаешь смотреть, как они страдают.

Демон вытащил свой хлыст и угрожающе взмахнул им.

— Переходи к делу, суккуб, или я выбью его из тебя.

Глаза демонессы сверкнули.

— Лежать, мальчик. — Она посмотрела на меня, проведя раздвоенным языком по губам. — Видимо, в тебе есть мазохистские наклонности, Раздор. Я могу сделать это для тебя, ты же знаешь.

Астрид всегда была настойчива. Как и ее дочь. Однако настойчивость Мегеры раздражала меня гораздо меньше.

— Чего ты хочешь?

— Тебя. Я всегда хотела тебя. И я не говорю о простом трахе. Я хочу, чтобы ты назвал меня своей парой. А еще я хочу вернуть свой цирк. Я была создана, чтобы служить тебе, поэтому должна быть той, кто собирает твои подношения. А не ты. Такая работа ниже твоего достоинства, милорд.

— А если я откажусь?

— Тогда я предоставлю Мегере подробнейший отчет о том, что ты сделал за эти годы. Конечно, она может принимать тебя сейчас, но это потому, что ты — лишь тень себя прежнего. Когда она узнает обо всех твоих прежних подвигах, она возненавидит тебя.

Неприятное чувство сжалось во мне. Угрозы Лилит всегда были мощными, и на этот раз она пришла подготовленной. Хорошо, что я был изобретателем покер-фейса.

— Какое мне дело до того, что девушка меня ненавидит? Она связана со мной демоническим контрактом.

— Тебе не удастся меня обмануть, милорд. Как единственный суккуб, способный чувствовать твои эмоции, ты влюбился в нее. — В голосе Лилит слышалась зависть.

— Тогда ты также ощущаешь мою ненависть к тебе. Зачем тебе спариваться с демоном, который будет вечно тебя ненавидеть.

— Я была создана по твоему образу и подобию, — мрачно ответила она. — Мне не чужда ненависть.

Она сняла с шеи амулет и направилась ко мне. Когда Демон с рычанием шагнул к ней, она шлепнула ожерелье ему в руку.

— Ладно. Отдай ему сам, дворняга.

Ее приглушенные фиолетовые глаза нашли меня через плечо Демона.

— Этот обсидиан впитывал мою энергию все те годы, что я его носила. Этого должно быть достаточно, чтобы ты нашел меня. У тебя есть три дня, чтобы как следует трахнуть и пометить меня, как ты должен был сделать много лет назад, или я вернусь. И я уничтожу любое твоё будущее с моей дочерью.

Она щелкнула пальцами, и из ее черепа выросли длинные рога, а из спины вырвались крылья. Я и забыл, насколько огромными были ее крылья. Они расправились во весь размах, и в одно мгновение она взмыла в ночное небо.

Демон некоторое время смотрел на небо, а затем бросил на меня раздраженный взгляд.

— Слава богу, что завтра мы едем в соседний город. Ее отчаяние здесь еще долго будет вонять.

Вздохнув, я повернулся и направился в офисный трейлер. Старинная лампочка на моем столе ожила, как только я вошел. Я сел за стол и стал листать финансовые книги, делая вид, что уделяю им внимание.

Демон вошел следом, облокотился на дверной косяк и вытянул над головой руки.

— Итак, чтобы убедиться, что я тебя понял. Двадцать лет назад ты пришел на Землю. Я помню, потому что ты оставил меня. Ты никогда не оставлял меня. Это было сделано для того, чтобы позаботиться об Астрид, которая пошла вразнос, собирая для тебя подношения. Ты, кстати, опустил маленькую деталь о том, что она — Лилит.

— Это было неважно. Все эти истории неправда. Я никогда не прикасался к ней, потому что она чертова ледяная гарпия, а не потому, что «слишком красива». — Я зашипел от досады, агрессивно перелистывая страницу в своей бухгалтерской книге. — Кто вообще придумал это дерьмо?

— Значит, она сбегает, прячется в другом цирке и очаровывает какого-то бедного человечка. А потом что? Забеременела, намереваясь принести ребёнка тебе в жертву?

— Она знакома со мной дольше всех из живых и мертвых. И все же она меня совсем не знает.

Демон оттолкнулся от дверной коробки и направился к моему столу, его тлеющие татуировки заливали пространство янтарным светом.

— Значит, ты заключил с ней сделку. Ты оставил ее в живых, а она оставила ребенка невредимым.

— И теперь, когда она знает, что я полюбил ее дочь, у Лилит есть рычаг, чтобы получить то, чего она добивалась все эти годы.

— И каков же план?

Я закрыл бухгалтерскую книгу и откинулся в кресле.

— Убить ее было бы самым простым вариантом. Но мой демонический контракт с ней не позволяет мне сделать ничего подобного.

В магии были свои правила, которые приходилось соблюдать даже мне. Но это не значит, что в них не было лазеек. И я, конечно, не преминул ими воспользоваться.

— Кажется, я знаю, к чему все идет. Ты хочешь, чтобы я убил ее.

Я вытянул руки, оглядывая комнату.

— Есть еще варианты? Моя тень не подходит. Она считается продолжением меня самого.

Демон кивнул.

— У меня есть условие, Алистер.

Я изогнул бровь.

— Условие? Обычно между нами такого не бывает.

— Да, но ты мой должник.

Греховная ухмылка заиграла на моем лице, когда я провел краем своего начищенного ботинка по его икре.

— Ты хочешь расплаты телом, естественно?

Перевертыш сглотнул, отчего его кожаный ошейник дернулся.

— Да. Но ты заплатишь мне не своим телом. Не в этот раз. Ты заплатишь мне своим девственным суккубом. Хотя тебе придется сменить ей сценическое имя, когда я с ней покончу.

Удовлетворение пронзило меня. Я надеялся, что он так и скажет.

— Отлично. Убей Астрид для меня. Сделай это, и я дам тебе ключ от пояса целомудрия ее дочери.

Он уставился на амулет Астрид в своей раскрытой ладони. Судя по выражению его лица, в его голове бурлили миллионы эмоций. Он как будто не ожидал, что я соглашусь.

Внутри него разгорелась война. Голодная адская гончая заключила сделку, но более мягкая сторона его души сомневалась.

— А если я причиню ей боль?

— Не причинишь. Ты теряешь контроль над собой, только когда злишься. Если ты будешь сохранять спокойствие, то все пройдет хорошо. Тем не менее, я настаиваю на том, чтобы рядом с тобой был кто-то еще. На всякий случай. Близнецы…

— Эти черти не будут нянчиться со мной, — прорычал он.

— Ладно. Тогда это сделаю я. Или моя тень, если ты предпочитаешь иллюзию уединения.

Он на мгновение задумался, затем кивнул.

— Мы договорились. И на этот раз мне нужен чертов контракт.

33

Трейлер инспектора

Мэг

Мой кулак завис над дверью трейлера Алистера, я замерла в нервном напряжении, прежде чем успела постучать. Что, если Демон с ним?

Нет, я видела, как он шел один, ну, не один, с ним была только его собака.

Мой человеческий инстинкт бегства начал брать верх. Что, если он отвергнет меня? Что, если между нами не было никакой химии, и я просто романтизировала ту ночь в иллюзии?

Нет, вокруг Алистера было много загадок, но я уверена, что тот момент, который мы пережили, не был плодом моего воображения.

Дьявол заставил меня почувствовать нечто иное, чем страх.

Уф. Если я собиралась сделать это, то должна была игнорировать тот факт, что я собиралась вызвать Сатану.

То, что я чувствовала с ним в его иллюзии, не было тем типом эмоций, которые можно воспроизвести с помощью магии. Что бы это ни было, оно было настоящим. Очень чертовски реальным.

Мое появление посреди ночи на пороге Алистера было не просто отчаянной попыткой снять пояс целомудрия. Я хотела снова испытать это чувство. С ним.

Собравшись с силами, я взялась за старомодную латунную ручку старинного фургона и протиснулась внутрь.

Первое, что меня поразило, — это запах старых книг. Я окинула взглядом небольшое пространство. Это была та самая комната, где он занимался со мной любовью в иллюзии. Все в точности соответствовало месту, где мог бы жить странствующий волшебник. Трейлер был небольшим, но в стены были встроены полки, уставленные всевозможными книгами и безделушками. С потолка свисала единственная лампа, и ее крошечное пламя окрашивало комнату в золотистые полосы и тени.

Алистер стоял на кровати на коленях, подогнув ноги. На нем были облегающие брюки с высокой талией и старомодная рубашка с рукавами-фонариками и низким вырезом, открывавшим большую часть груди. С тех пор, как он шил свою последнюю кожу, он усовершенствовал навыки портного, поэтому швы на новом облике были гораздо тоньше. Он выглядел совершенно по-человечески, если не считать светящихся зеленых глаз и густого облака магии, прилипшего к его ауре.

В одной руке он держал книгу — судя по пожелтевшим страницам, старую, а другой гладил собаку, свернувшуюся калачиком у него под боком.

Тень поднял глаза от книги, когда я вошла, и с тихим щелчком закрыла за собой дверь. Он нахмурился, но это не отразилось на его глазах, в которых искрилось веселье.

— Ну и наглость у тебя — врываться в покои хозяина без приглашения, — сказал он, возвращаясь к своей книге.

Я положила руку на бедро.

— О. Так теперь «хозяин»? Я думала «просто Алистер» — это то, как я должна тебя называть.

— Так и есть. Но когда ты приходишь в мой трейлер в темноте ночи, воняя похотью и плотскими намерениями, ты будешь обращаться ко мне как к высшему.

По позвоночнику пробежал жар.

— Я вроде как считала тебя нижним.

— Ну, не когда дело касается тебя.

Я подошла к одной из его книжных полок и просмотрела названия книг. Я повернулась к нему спиной, но чувствовала, что его глаза прикованы ко мне.

— Так ты закончил перевоплощение?

— У меня было не так много возможностей исследовать это, но я думаю, что да. — Его шелковистый тембр заставил меня вздрогнуть.

Я была не в своей тарелке. Как двадцатилетний полудемон должен был соблазнить древнего и злобного, как утверждалось, теневого монстра? Если бы я собиралась думать об этом, то могла бы уйти, избавив себя от неловкости.

Книги. Я знала книги. Книги были сексуальны.

— Расскажи мне о коллекции. — Я оглянулась, жестом указывая на случайную полку, едва взглянув на нее.

Он вздернул бровь.

— Что тебя интересует? Демонические зародыши или моя антикварная коллекция немецких гримуаров?

Мое внимание вернулось к полке, а челюсть упала. Как я могла пропустить жуткие банки, наполненные полусформировавшимися демонами? У некоторых из них было по две головы, у других — по несколько конечностей. Я даже заметила одного с тремя хвостами и тремя крыльями.

— Откуда они у тебя?

— Вообще-то они достались мне в наследство от твоей матери вместе с остальным цирком.

— Оу. — Я не знала, как начать вытягивать эту информацию, поэтому решила пока отложить ее на задворки сознания. Я повернулась к нему лицом. — Это комната из иллюзии.

— Да.

— Ты пытался меня напугать, верно?

— Нет, я всегда стараюсь соблазнить своих любовников, предварительно съев какую-нибудь часть их тела, — сказал он с сарказмом в голосе.

— Я спрашиваю, потому что это было так… — Я покраснела еще больше. Я пришла сюда, думая, что буду такой соблазнительной и знойной, но внимание Алистера заставило меня задрожать, произведя на меня такой же эффект, как укол адреналина в сердце.

Он провел рукой по волосам, тщетно пытаясь укротить теневые усики, которые, казалось, были сами по себе.

— Это было интимно. Я хотел, чтобы ты почувствовала, что я занимаюсь с тобой любовью. Заставить людей испытывать страх — это целое искусство. Потроха и кишки — это хорошо, и они пугают большинство людей. Я знал, что ты другая.

Я сглотнула.

— Чем я отличаюсь?

— Ты через многое прошла в своей жизни. Многое потеряла. Чтобы испугать тебя, я хотел показать твое будущее здесь, если ты останешься. Что может быть страшнее, чем сам дьявол, влюбившийся в тебя?

— Ты не похож ни на одного сатану, дьявола или Вельзевула, о которых я когда-либо слышала.

Он одарил меня меланхоличной улыбкой, которая сделала его безумно красивым в тусклом свете фонаря.

— Эти истории возникли не на пустом месте. Хотя я уже не тот, что раньше.

Я придвинулась к нему, руками теребя подол юбки.

— Что изменилось?

— В основном Демон.

— Ты любишь его.

Воцарившаяся тишина была мучительной: сначала Алистер выглядел озадаченным моим заявлением, затем выражение его лица смягчилось мягкой улыбкой.

— Наверное, да.

Гончая подняла голову, тихонько заскулив, и Алистер ласково погладил ее за ушами.

— Он спит с тобой каждую ночь? Собака, а не Демон, — добавила я с нервным смешком.

Глаза Алистера заблестели от удовольствия, как будто я сказала что-то особенно смешное.

— Чаще всего.

Он чудовище. Но, черт возьми, он красив. Он действительно улыбался — не одной из тех фальшивых улыбок, которые он носил на арене, — его глаза сияли, как начищенные изумруды на солнце.

Он привлекал меня, но не так, как Рифф, Рафф и Демон. Алистер завораживал. Я не осознавала, что тянусь к нему, пока мои пальцы не оказались на нем, обводя тонкую ложбинку между его грудями.

— Мне нравится эта кожа.

— Это кожа убийцы, Мегера.

— Если бы это было не так, мы бы не смогли договориться. — Я неловко рассмеялась. — Она красивее, чем прошлая. Ты специально выбираешь красивых преступников?

— Я стараюсь использовать тех, кто при жизни был бесполезен. У меня обширная коллекция, но я ношу только то, что мне нравится.

Мои бедра сжались, когда тепло разлилось по всему телу. Черт возьми. Неужели? Я действительно была создана для этого цирка, потому что я, без сомнения, абсолютно безумна.

Его губы дрогнули. Он знал.

— Ты очаровательна, когда нервничаешь. Ты можешь сосать член, горящий огонем и сочащийся демонической спермой, пока сотни незнакомцев смотрят, не сводя с тебя прекрасных глаз. Но в уединенной и, смею сказать, романтической обстановке, без маринованных демонических особей твоей матери, ты теряешь самообладание.

— Не теряю.

Алистер закрыл книгу и положил ее на прикроватную тумбочку. Несколько мгновений он оценивал меня, а затем откинулся на локти, и его взгляд стал дерзким.

— Докажи это.

Я вдохнула и неуверенно опустилась на кровать.

— Ты так уверена в себе на ринге. Но сейчас дрожишь.

— Ты заставляешь меня чертовски нервничать.

Его взгляд, казалось, смягчился.

— Я не причиню тебе вреда.

Он оставался совершенно неподвижным, наблюдая за тем, как я забираюсь к нему на колени и обхватываю его бедрами. Я уперлась ладонями в его грудь, и как только моя кожа коснулась его, дрожь прекратилась.

— Знаешь, можем это исследовать.

Тень уставился на меня, его брови изогнулись в замешательстве.

— Что исследовать, маленький демон?

— Ты сказал, что у тебя не было возможности исследовать эту новую сторону твоей сексуальной жизни. Что ты не пробовал быть более доминирующим в постели. Ты можешь исследовать это со мной. Я не против. — Я сглотнула. — Даже с удовольствием.

Мои пальцы скользнули по его груди, ощущая контуры его торса. Когда я двинулась, чтобы расстегнуть пуговицы на его брюках, его рука схватила меня за запястье.

Я посмотрела на него, удивившись:

— Я хочу тебя трахнуть.

Следующее мгновение тишины проползло по рукам и ногам мурашками. Этому прекрасному ублюдку нравилось закручивать меня в узлы.

— Нет, — наконец сказал он, покачав головой, одним словом разрушив все мои надежды.

Мое сердце упало.

— Почему?

— Есть много причин.

— Назови мне хоть одну.

Он взял меня за бедра и мягко снял с себя, опустив на кровать рядом.

— Я — дьявол, малышка. Признаюсь, я хочу тебя. Но пройдет некоторое время, прежде чем я позволю себе прикоснуться к тебе. Ты слишком молода. Слишком невинна.

Я моргнула, пораженная тем, что это была одна причин.

— Невинна? У меня романтические отношения с двумя безумными, демоническими клоунами-близнецами, которые регулярно трахают меня на глазах у незнакомых людей каждую ночь.

— Ты слишком неопытна. Может быть, когда ты будешь…

— Ты серьезно? — Я выплюнула, в прорезях моих глаз сверкнула внезапная искра гнева. — Ты не хочешь трахать меня, потому что я слишком ванильная для тебя?

— Я не это сказал. — Его голос прозвучал как сталь, обтянутая бархатом. — Я не хочу, чтобы ты теряла со мной девственность. Ты заслуживаешь большего, чем иметь в первый раз член убийцы внутри себя.

— О…

Резкая, неприятная боль пронзила мой живот, впиваясь в кости. Черт возьми. А кто сказал, что романтика мертва?

— Меня это не беспокоит.

— А должно. Все, что я есть, все, чем я был, должно тебя беспокоить. Ты не должна спешить стать моей любовницей. Как бы я ни хотел, я не позволю себе прикоснуться к тебе. Не сейчас.

Жидкий огонь пронесся по моим венам.

— Не говори мне, чего я должна хотеть. Может быть, ты и можешь контролировать, что я могу делать со своей вагиной, но ты не можешь говорить мне, чего хотеть. А я хочу тебя.

— А что, если я хочу, чтобы моя тень нагнула тебя над моим столом, пока я смотрю? Что, если я решу для нашего следующего шоу поставить тебя раком и взять, пока вся труппа смотрит?

— Ты можешь трахать меня в своем истинном облике, мне все равно. Что бы это ни было, я хочу этого.

Его улыбка в одно мгновение превратилась из ранимой и нежной в жестокую.

— А что, если я захочу, чтобы моя собака трахнула тебя?

Ужас пронзил мое нутро. Я инстинктивно отодвинулась от него.

— Что? Это отвратительно. Я не…

Собака перепрыгнула через меня, превратившись в человека в воздухе, и все, что произошло дальше, закончилось в одно мгновение. Он приземлился на меня сверху, прижав мои руки к голове. Он был мускулистым и покрытым темными чернилами.

Это был Демон. Конечно же. Впервые я заметила кольцо в его ухе. Хотя, на самом деле, это было не в первый раз. До этого я видела сережку у его гончей, и мне показалось странным, что собака носит человеческие украшения. Я чувствовала себя глупо, что не заметила этой связи раньше. Если бы Алистер не был мертвой зоной для моей магии, я бы смогла уловить эмоции Демона даже в его меньшей форме гончей.

И все же. Было несколько очевидных подсказок.

Алистер озорно усмехнулся, потянулся за книгой и устроился в гнезде подушек.

— Хочешь пересмотреть свой ответ, дорогая?

— Я не собираюсь трахаться с твоим королем-сукой. Так уж вышло, что он меня ненавидит.

— Я не ненавижу тебя, маленький щенок. Ты меня раздражаешь, потому что ты — полное хамло. Но это не значит, что я не принесу тебе головы твоих врагов, если ты предоставишь мне список. Это не значит, что я не буду защищать тебя своей жизнью.

Неожиданный звук вырвался из моего горла, когда его рука свободно обхватила его.

— И это точно не значит, что я не хочу выбить тебе мозги.

Боги. Как бы мне хотелось.

То, как этот мужчина воспламенял мою кровь, заставляло меня течь от желания. А мысль о том, что Алистер наблюдает за нами? Да, черт возьми.

Я выгнулась дугой, отталкиваясь от кровати, мои бедра задрожали от соприкосновения с Демоном. Потребность в облегчении доводила меня до грани безумия. Мои руки обхватили запястье Демона в отчаянной попытке притянуть его ближе.

— А-Алистер. Пожалуйста.

Вот он, голый адский пес-перевертыш, прижимает меня к кровати, а его хозяин лежит рядом с нами, так близко, что я чувствую его едва уловимое тепло, лижущее мою кожу. А Алистер притворялся, что читает. Как будто мы оба не чувствовали его взгляда, пожирающего каждый дюйм нашей плоти, и не видели, как он покрывается мурашками при малейшем соприкосновении наших тел.

Он перевернул страницу.

— Вот здесь ты должен рассказать ей, питомец.

Я уставилась на Демона, чьи темные волосы рассыпались по его расплавленному взгляду.

— Что рассказать?

Держа одну руку на моем горле, он достал ключ, казалось, из ниоткуда. Это был не просто ключ. Он светился таким же тусклым светом, как и мой пояс целомудрия.

Это был ключ от пояса.

— Откуда он у тебя? — прохрипела я в недоумении.

— Не ты одна заключаешь сделки с дьяволом, щенок. Если бы ты только знала, на что мне пришлось согласиться, чтобы получить это. — Его улыбка медленно ползла по лицу. — Ты бы меня возненавидела.

— Я и так тебя ненавижу.

— Ложь.

Да, ложь. Я перестала ненавидеть его после той ночи в палатке-часовне. Он попросил Алистера отпугнуть меня, но не потому, что ему была противна мысль о полукровке в труппе, а потому, что он хотел уберечь меня. От него самого. Дело в том, что после того, как он превратился в адскую гончую, я была уверена, что он не причинит мне вреда.

— Ты избегал меня, — сказала я, позволив обиде просочиться в мой голос.

— Я не хотел причинять тебе боль.

Его рука ослабила то небольшое давление, которое он оказывал на мое горло, позволив сделать вдох.

— Мне бы очень хотелось, чтобы все перестали быть настолько одержимыми теоретической хрупкостью моей вагины. Это действительно начинает раздражать. Давайте составим план действий, чтобы быть более нежными с Мэг только тогда, когда кто-нибудь разорвет меня на части, давая член, хорошо? А до тех пор все должны заткнуться.

Моя нервозность вернулась, когда я заметила в его глазах первобытную сторону. Я не пыталась отстраниться. Я верила, что он будет держать это в узде. Даже если бы он этого не сделал, я больше не боялась.

— Твой рот бесит меня с того момента, как ты его открыла. Я мечтал о той ночи, когда смогу наполнить его чем-то другим, кроме грубых замечаний, — прорычал он.

Он был так близко, и его рык был таким глубоким, что начинался в его горле и заканчивался в моем.

— Итак, вот что мы сделаем. Я собираюсь расстегнуть этот ремень. Потом ты побежишь, а я буду за тобой охотиться. Если я тебя поймаю, то стану причиной, по которой тебе придется сменить свое сценическое имя.

34

Охота

Мэг

Как только адская гончая слезла с меня, я соскочила с кровати и бросилась вон из трейлера. За спиной я услышала, как Алистер хихикает, обращаясь к Демону.

— Заставь ее кричать. Пусть весь лагерь услышит.

Я бежала по лагерю так быстро, как только были способны мои ноги, хотя я хотела, чтобы меня поймали. Господи. Я хотела, чтобы Демон поймал меня и выполнил свое обещание.

Цепи пояса целомудрия звенели об мои бедра, их металл прибавлял мне вес. Лагерь был пуст. Утро скоро наступит, и все уже легли спать. Я бежала по пустынной территории лагеря, зигзагами проскакивая между палатками и ящиками.

Я хотела, чтобы он меня поймал, но это не означало, что я не заставлю его потрудиться.

Ноги подкашивались, мышцы начинали болеть, но я не сбавляла темпа. Не оглядывалась назад. Я чувствовала его присутствие позади себя, адский пес набирал скорость. Воздух вокруг меня становился все горячее по мере того, как он приближался, заставляя мои легкие гореть от каждого судорожного вдоха.

Когда я оказалась в центре нескольких палаток, я огляделась вокруг, переключая внимание на каждую из них. Куда я должна идти? Я не могла бежать вечно. Он поймает меня на открытом пространстве.

Я проскользнула в ближайшую палатку. Это была еще одна палатка, предназначенная для хранения, заставленная штабелями бочек, ящиков и различного сценического реквизита.

Сердце заколотилось о ребра, когда мое внимание привлекла клетка в глубине. Она была точно такой же, как та, в которую Демон бросил меня в первую ночь нашего знакомства. Эта клетка должна была быть запасной, потому что его рюкзака нигде не было видно.

— Ну, разве это не чертовски идеально?

Я обернулась и увидела, что он стоит на входе в палатку, его голая грудь вздымается, а глаза дикие. Было темно, но слабый свет, проникающий снаружи, очерчивал его мускулистое тело тонкой серебристой нитью.

— Не трогай меня, — мое дыхание было рваным. Я сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в стену из ящиков.

Ловушка.

— Если ты этого хочешь, не буду. Но ты должна использовать свои слова. Скажи мне, что ты реально не хочешь, чтобы я притрагивался к тебе. Я даже оставлю тебе ключ.

— Ты лжешь, — задохнулась я. — Ты не сделаешь этого. Тогда ты не получишь оплату за грязную работу, которую ты согласился сделать для своего хозяина.

Он двинулся ко мне, съедая оставшееся между нами пространство.

— Теперь он наш хозяин, щенок, нравится тебе это или нет. И попробуй. Скажи, чтобы я отвалил, и я это сделаю. Пояс с тебя снимут в любом случае, и близнецы смогут сами сорвать твою маленькую вишенку. Они смогут спорить между собой, кто сделает это первым. А может, они просто возьмут тебя одновременно.

Вот ублюдок. Я так сильно этого хотела. Хотела его, и он не собирался позволить мне притворяться, что это не так.

— Если я останусь, что ты со мной сделаешь?

— Я сделаю то, что обещал, когда мы только познакомились. Я научу тебя послушанию, и ты станешь идеальным маленьким питомцем для своего нового хозяина.

Он сделал последний шаг, который стер оставшееся расстояние между нами, протянул руку вверх, и тыльная сторона костяшек пальцев погладила край моей челюсти. От его прикосновения огонь вспыхнул в моей душе. Я зажмурилась, и он рассмеялся. Звук был глубоким и темным, как ад.

— Тебя будет так интересно приручать, маленький щенок.

— Я не собака, которую можно учить трюкам, придурок.

— Это мы еще посмотрим. — Он протянул ключ, который покачивался на цепочке, зажатой между пальцами. — Ты хочешь это, да?

— Ну да, — сказала я, затаив дыхание.

— Тогда проси.

Я открыла рот, чтобы выразить протест или подчиниться, я еще не решила, когда мой взгляд уловил темную фигуру, обходящую палатку по внутреннему периметру.

— Тень Алистера…

Демон не стал оборачиваться. Он ничуть не удивился.

— Она здесь, чтобы следить за мной и убедиться, что я не слечу с катушек. Алистер может видеть ее глазами. — Он прижал меня к ящикам, его толстый член уперся в металлический край моего пояса. — Разве ты не хочешь, чтобы он увидел, каким хорошим маленьким питомцем ты можешь быть для нас обоих?

Глубина Раздора.

— Да, — прошептала на выдохе я.

— Что это было? — Перевертыш наклонил голову. — Скажи нормально, детка.

Мои щеки вспыхнули от возмущения, и все их тепло быстро опустилось к низу моего тела. Легкое унижение затягивало меня в тугие узлы, разжигая мою жажду суккуба.

Что-то внутри меня щелкнуло.

— Да. Я хочу его снять. Пожалуйста. Пожалуйста.

Демон сделал шаг назад, и его глаза светились удовлетворением.

— Хорошая девочка. Теперь снимай одежду. Всю.

Я замерла на мгновение, понимая, что дальше этого дело не пойдет, пока я не послушаюсь его. Поэтому сделала все, как он велел: сначала сняла рубашку и лифчик, затем брюки и, наконец, туфли. На мне остался только пояс целомудрия.

Глаза Демона пробежались по моему телу. Его член дернулся. Он наклонился ко мне, нашел ртом мою шею и впился сладким поцелуем.

— Ты чертовски красива, Мегера.

Эмоциональная нотка в его тоне застала меня врасплох.

По началу мне казалось, что все это лишь очередная часть его игры. Сексуальной, конечно. Но я не могла отделаться от мысли, что он устраивает шоу для Алистера, за которым наш хозяин наблюдает глазами своей тени.

Но нежное прикосновение губ Демона к моему горлу и обожание, прозвучавшее в его тоне, заставили меня расслабиться. Его рука опустилась между моих ног, к висячему замку в форме сердца.

Ключ звякнул о металл, когда он вставил его в отверстие. Наши глаза встретились и механизм щелкнул. Затем ремень исчез.

Оставив меня голой.

Его руки скользили по моему телу, не торопясь, обрисовывая мои изгибы. Его губы осыпали поцелуями мою шею, плечо, волосы. Я потянулась к нему, вдыхая его мускусный запах, и впилась пальцами в его лопатки.

От моего прикосновения его татуировки стали пылать, как потрескивающие угли под его кожей. Я сопротивлялась желанию отстраниться, и, конечно, боли не было.

— Ты, эм, светишься. Ты когда-нибудь делал это для своего шоу? Кажется, твои фанаты будут просто слюнки пускать.

Он отстранился и удивленно посмотрел на меня. Через минуту его серьезное выражение лица вернулось на место.

— Нет. Я делаю это только тогда, когда чувствую себя защитником своей пары.

— Но я не твоя пара.

— Нет, но должна быть. — Выражение его лица заставило меня еще больше намокнуть. Мои бедра сжались, слипшись от струйки возбуждения, стекающего по бедрам.

Его внимание переместилось вниз к моим ногам. На его губах заиграла мрачная улыбка.

— Алистер достаточно долго мучил тебя. Твоя девственная дырочка готова к толстому члену, не так ли?

Я кивнула, и жар пронесся по моей сущности. В голосе адского пса слышался голод, а в его золотистых глазах сияло нетерпение. Судя по выпуклым венам на его руках и напряженным мышцам на шее, он делал все возможное, чтобы затянуть этот процесс.

Демон поднял меня на руки, и до меня дошло, что он несет меня к клетке. В последний раз, когда он сажал меня в такую клетку, это было не очень приятно.

— Подожди…

К моему удивлению, он остановился.

— Я не хочу, чтобы ты бросил меня туда и ушел.

Печаль и сожаление струились из его ауры, заставляя мое сердце болеть.

— Прости, что я так поступил с тобой. Я думал, что если буду отталкивать тебя и заставлять ненавидеть меня, это будет лучшим способом защитить тебя. Если бы ты не хотела иметь со мной ничего общего, у меня не было бы возможности причинить тебе боль, как это случилось с последней женщиной, в которую я влюбился.

Последняя женщина, в которую он влюбился. Он сказал то, что я думаю?

— Я собираюсь залезть с тобой в клетку, хорошо?

Я сглотнула и кивнула.

— Хорошо.

Тень двинулась к клетке и открыла для нас дверцу. Демон осторожно усадил меня. Чистое одеяло уже лежало внутри, подстилая дно. Он забрался на меня, его глаза горели в темноте. Тень Алистера со скрипом закрыла клетку, но не заперла ее. Она стояла на страже у двери, наблюдая за нами.

Мои мысли ненадолго вернулись к трейлеру. Что делает Алистер? Я представила, что он все еще лежит на кровати, забыв на краю раскрытую книгу и положив руку на член, пристально наблюдает за нами глазами своей тени.

А чем занимаются близнецы? Завтра они попросят меня рассказать им все подробности этой ночи. Потом они возбудятся, и я наконец-то смогу их трахнуть.

Я прижалась к Демону, наслаждаясь его теплом. За такое короткое время они все стали так важны для меня. С момента, как я узнала о «Грешниках Сайдшоу», я чувствовала тягу к нему.

Теперь я знала, почему.

Из моего горла вырвался вздох, когда рука Демона погрузилась в мои волосы и наклонила мою голову назад.

— Ты думаешь о других мужчинах, когда находишься со мной, малышка?

Я моргнула, глядя на него: от боли в коже головы у меня слезились глаза, а от удовольствия пульсировала киска. Я оскалилась в зубастой ухмылке.

— Может быть.

Его губы растянулись в улыбке.

— Ты играешь с огнем. Но, похоже, хорошо противостоишь моему пламени, не так ли? Жаль, что я разорву тебя на части, если перейду в свою истинную форму. Иначе я бы взял тебя прямо здесь и сейчас. И в дальнейшем, когда ты будешь трахаться с Алистером или этими маньячными маленькими демонами, они увидят мою метку и поймут, что ты тоже принадлежишь мне.

— Тоже? Ого. Похоже, большая плохая адская гончая все-таки умеет делиться. Кто-то смотрел «Улицу Сезам».

Не успели слова покинуть меня, как его рот оказался на моем, поглощая мои вздохи. Поцелуй был грубым, до синяков. Его зубы впились в мои губы, а язык пробежал по моей плоти, впитывая кровь. Он издал гортанный стон в мой рот, когда мой вкус попал на его язык.

Сырая похоть и отчаяние накатывали на него мощными волнами, заставляя мою голову кружиться. Его пальцы нашли мой центр, твердыми и нетерпеливыми движениями поглаживая мои складки и распределяя соки.

— Блядь, ты такая мокрая, — простонал он. — Ты не представляешь, как тяжело было смотреть на тебя с близнецами и не иметь возможности присоединиться. Эта тень мучает нас всех.

Из тени донеслось грозное хихиканье, и снова стало тихо.

Мои бедра приподнялись от пола клетки, жадно пытаясь найти его. С каждой секундой мой голод нарастал. Мне нужен оргазм, и побыстрее, если я хочу удержать себя от того, чтобы окончательно не потеряться в этом мужчине.

Может быть, я так и сделаю.

Я дернулась с криком — ничего не могла с собой поделать. Рога высунулись над бровями, крылья расправились во всей своей колючей красе, а ногти превратились в острые когти. Я вонзила их ему в спину, пуская по плоти красные ленты.

Он зарычал, я думала, от боли, но заметила, как его взгляд прикован к моим крыльям.

— Они чертовски красивы.

Мое стеснение по поводу крошечных крылышек тут же исчезло вместе с его словами. Я улыбнулась ему сквозь прядь розовых волос.

— Заставь меня кончить. Пожалуйста.

Уголок его рта приподнялся в ухмылке.

— Хорошо. Потому что ты была для меня хорошей девочкой и вежливо попросила.

Его большой палец нашел мой клитор и начал водить по нему кругами, дразня края, а затем нашел то самое место, от которого у меня посыпались звезды. Когда я уже думала, что лучше быть не может, он погрузил в меня два пальца.

Мое тело не могло насытиться им. Мои бедра толкались и выгибались, а моя киска становилась все более скользкой с каждым толчком. Чувствуя мою потребность, он прибавил темп. И тут, Господи Иисусе, он изогнул пальцы и попал в такую точку внутри меня. Я задрожала от умопомрачительного блаженства.

Черт!

Оргазм пронзил меня, разорвав мои нервы в клочья. Я корчилась и стонала под ним, чувствуя, как одеяло становится влажным. Его глаза расширились, и он замер. Он посмотрел вниз и начал медленно смеяться.

Я моргнула.

— Почему ты смеешься? Я сделала что-то не так? Я не очень хорошо в этом разбираюсь, ты же знаешь.

— Нет, Мэг. Ты идеальна. Ты немного возбудилась и кончила для меня. Это не всегда случается. Но когда это происходит… — Он поклялся на демоническом. — Это ласкает мое эго.

— Мне все равно, что ты там ласкаешь. Просто делай это внутри меня.

Он снова засмеялся, на этот раз звук был более темным.

— Блядь. Ты такая хорошая маленькая шлюшка. Ты готова к моему члену?

Я посмотрела вниз на член, который он сжимал в кулаке, впервые хорошо его разглядев.

Он был огромный. Ребристый, со сложной сетью выпуклых вен. Он не был длиннее близнецов, но был толще и определенно более фактурным. В уголках моего рта собралась слюна.

— Я готова.

Он замер на секунду, в его глазах мелькнула мысль, затем он сел на пятки и начал расстегивать ошейник.

Я приподнялась на локтях, наблюдая за ним в темноте.

— Что ты делаешь?

— Я не могу претендовать на тебя, по крайней мере, пока мы не придумаем способ сделать это безопасно. Пока что, ты будешь носить это. Я ношу его уже много лет. Каждый монстр, который работает здесь или видел наше шоу, знает, что он мой.

Он потянулся и застегнул кожаный ремешок с шипами на моей шее. Кожа была изношена и впитала его запах. Я не знала, что сказать. Я ожидала грубого животного секса. Это было лучше.

— Спасибо.

— Посмотри на это. Все, что мне нужно сделать, это надеть на тебя ошейник и назвать хорошей девочкой, а ты уже улыбаешься, сладенькая и с мокрой киской.

Он продел палец в петлю и притянул мои губы к своим в страстном поцелуе, который потряс меня до глубины души.

— Демон, — прохрипела я, когда он сменил положение, раздвигая мои ноги толчком своих коленей. Его рука обхватила мою спину и притянула меня к нему на колени. Головка его члена уперлась в мой вход, медленно входя. Поскольку я была сверху, я могла контролировать темп.

— Как хорошо, — пробормотала я, задрав голову к небу. — Ооо. Да.

Его пальцы сильнее натянули ошейник, оказывая идеальное давление на мое горло.

— Хорошая девочка. Бери то, что я тебе даю.

Я опустилась ниже и полностью села на него. Его рука соскользнула с ошейника и обхватила мою талию. Демон еще сильнее прижал меня к себе. Тепло его татуировок влилось в мою кожу и опустилось вниз, к месту нашего соединения.

— Черт, как хорошо, — простонала я, сведя брови в экстазе. Я втягивала в себя его похоть, с упоением наслаждаясь его эмоциями и членом одновременно. Впервые в жизни я поняла, что значит чувствовать себя наполненной.

— Ты готова к тому, чтобы я трахнул тебя?

Я прикусила губу и судорожно кивнула.

Он начал медленно, но быстро перешел на бешеный ритм, от которого содрогалась клетка. Его руки обвились вокруг основания моих крыльев, заставляя меня извиваться на его члене. Из моего рта вырывались непристойные, постыдные животные звуки, но мне было все равно. Все, что имело значение, — это многообещающий шар удовольствия, который рос с каждым его толчком внутри меня.

— Кончи для меня, детка.

Как только последнее слово покинуло его рот, я с криком кончила. Он заставил меня кончить еще не раз и не два, прежде чем его движения стали прерывистыми. Он толкал мои бедра вверх, насаживая на член, и наконец извергся с самым эротичным звуком, который я когда-либо слышала из уст мужчины.

Горячая струя спермы заполнила меня, ее расплавленный жар распространился по мне, мои мышцы разжались от глубочайшего удовлетворения, которое я когда-либо испытывала.

— Бляяядь.

Не вытаскивая себя, Демон осторожно перевернул меня на спину. Его руки лежали по обе стороны от моей головы, и он смотрел на меня с изумленным выражением лица. Его взгляд блуждал по моему телу, блестевшему под тонким слоем пота. Когда он остановился на том месте, где мы все еще были соединены, на его губах расплылась восхищенная ухмылка.

— Я надеялся, что ты истечешь кровью.

В этот момент мои легкие сжались, и я вздохнула. Заглянув между нами, я увидела темное пятно крови, размазанное по основанию его члена. Это было одно из самых горячих зрелищ, которые я когда-либо видела.

— Ты действительно прекрасно извращена, ты знаешь об этом? — спросил он меня шепотом. — Мы никогда не отпустим тебя, когда ты станешь нашей, Мэг. Мы сделаем все возможное, чтобы ты была в безопасности.

Все возможное. Почему-то от этих слов у меня по спине пробежал холодок, но я не стала задаваться вопросом. Момент был слишком прекрасен, чтобы его нарушать.

Я неподвижно упала, и наши груди столкнулись, когда мы глотали воздух. Я грелась в послевкусии, наслаждаясь тяжестью его мускулов на мне. Но тут между моих ног начало нарастать новое давление.

— Что происходит?

— Я… — Его рука вклинилась между нами, и я задохнулась, когда его палец скользнул внутрь меня вместе с членом. Он выругался на демоническом. — С Алистером такого не было.

— Чего не было?

— Мне кажется… у меня с тобой случка

По мне прокатилась новая волна жара.

— Случка? Но разве это не для…

— Размножения. Да. Именно поэтому с Алистером ничего не вышло. — Выражение его лица стало каменным. Я не могла расшифровать его слова, но в его голосе нельзя было скрыть голод.

У меня перехватило дыхание.

— Я суккуб. Я не могу размножаться, если не хочу этого.

В челюсти адского пса дернулось сухожилие.

— Ага, попробуй сказать это моему члену.

— И что нам делать?

Он прижался ко мне, слегка покачивая бедрами. Я задыхалась от ощущения его пульсирующего внутри меня члена, зажатого так плотно, что интенсивное удовольствие от этого было почти слишком сильным.

Почти.

— Мы останемся здесь. — От его хриплого шепота волосы на моем затылке встали дыбом.

— Останемся здесь? Вот так? И как долго?

— Пока не спадет отек.

— Скоро начнет светать. Вдруг нас увидят? — Обычно у меня не было никаких проблем с тем, что за мной наблюдают. Но в клетке, с Демоном, буквально прижавшись к нему, с его ошейником на шее? Вся эта сцена была непристойной.

— Если нас увидят? Ну, ты мне скажи, — бросил он.

— Я выгляжу как… как…

— Как сучка в течке?

— У тебя стальные нервы.

— Это мило со стороны маленькой полукровки, весом в треть моего тела, крепко обхватившей мой член. — Его рука нашла мое горло и слегка сжала его — дополнительное давление выжимало из меня еще больше удовольствия.

— Я ненавижу тебя, мать твою. — Слова вырвались с придушенным стоном.

Он тихонько захихикал.

— Продолжай говорить мне это. Когда-нибудь я тебе поверю.

На несколько минут мы погрузились в молчание. А может быть, и на часы — время, казалось, потеряло смысл. Наконец, я заговорила.

— Демон?

Перевертыш уткнулся лицом в мою шею, и его «хм?» прозвучало приглушенно.

— Я тебе небезразлична? — Я уже знала ответ на этот вопрос. Но мне все равно нужно было услышать его от него.

— Ты мне более чем небезразлична. Ради тебя я готов пойти на убийство.

Из уст Демона это прозвучало примерно как «Я люблю тебя».

Через час ему удалось вырваться из моих распухших половых губ с неловким звуком, от которого он тихонько зарычал. Затем он подхватил меня на руки и понес на улицу. Солнце только начинало всходить, небо было красивого темно-синего оттенка с прожилками розового, цвета жевательной резинки.

Сначала я подумала, что он отнес меня в мой трейлер, но когда мы оказались внутри, и мужской аромат ворвался в мои чувства, я поняла, что он отнес нас к себе.

Он положил меня на кровать и вытер полотенцем, которое взял в ванной. Закончив мыть меня, он отбросил полотенце в сторону и забрался на кровать рядом со мной, прижимая меня к себе.

Я закрыла глаза, как только моя голова упала на подушку. Я не знаю, сколько времени мы проспали, когда почувствовала, что кровать сдвинулась. Я перевернулась на бок и увидела, что он сидит на краю матраса в свежих черных брюках и футболке. Он сгорбился, мускулы напряглись, когда он зашнуровывал ботинки.

— Куда ты идешь?

Он встал. Вокруг костяшек пальцев была намотана цепочка с обсидиановым кулоном, сверкающим в тусклом свете.

— Я вернусь, — пробурчал он. — Мне нужно кое-что сделать.

— Та грязная работа для Алистера? Пошел убивать очередного злодея? — спросила я, сонно ухмыляясь. Демон наклонился и поцеловал меня в висок. Когда он отстранился, я увидела, что он улыбается, но даже в темноте было видно, что улыбка не достигла его глаз.

— Да, щеночек. Именно так.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Узнайте, что будет дальше с Мэг и ее цирковыми тварями в книге «Карнавал Тварей: Грешники Сайдшоу».