Неоспоримый

Х.Р. ПЕНРОУЗ

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерчески ...

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Примечание автора

Примечание автора

В мои обязанности как автора этой статьи входит информировать вас о содержании, которое может послужить толчком. Но вы, как читатель, несете ответственность за то, чтобы осознавать свои ограничения и все, что может негативно повлиять на ваше психическое здоровье.

Эта книга содержит такие материалы, как: Графическое насилие, нецензурная брань, сексуальный контент, упоминания ложных обвинений в сексуальной ориентации, сильные ссылки на тревогу и / или панические атаки.

К цене, которую мы платим за то, что любим.

Пролог

ЧЕСКА

Очевидность была двадцать на двадцать.

Она была способна сделать вас безрассудно глупыми, предоставив свежий взгляд в зеркало заднего вида.

Стала бы я повторять свои ошибки, принимала бы другие решения, если бы тогда знала, что знала сейчас? Возможно.

Встряхнула бы я себя, чтобы открыть глаза? Без сомнения.

Изменила бы я конец своей истории? И да, и нет.

Это было всего лишь семь месяцев на Коста-дель-Соль.

Семь месяцев...

Но они изменили так много жизней.

Глава 1

Ческа

Моему брату пришлось вмешаться. Как обычно.

— Ты, должно быть, шутишь, — мои пальцы покрутились у висков.

Изнуряющая испанская жара давила на меня, пока мужчина демонстрировал мою арендованную машину. Ту, которую я не бронировала. Я оставила это своему брату, который взял на себя смелость поменять мои предпочтения на свои. А его даже здесь не было.

— Señora? — внимание мужчины металось между мной и машиной, пытаясь разобраться в проблеме.

Однако вина полностью лежала на моем брате. Став старше на шесть лет, он взял на себя смелость при каждом удобном случае заворачивать меня в пузырчатую пленку.

Нет, это было не совсем так. Джошуа никогда не душил меня и не мешал жить своей жизнью. Скорее, он защищал меня, присматривал за мной и серьезно относился к своей работе старшего брата. Даже наши родители были более спокойными, чем он, и находили забавной ситуацию со старшим братом, присматривающим за младшей сестрой.

Джош был одним из моих лучших друзей, девяносто девять процентов времени. Но этот один процент? Ммм.

— Эта машина до смешного перегружена, только для меня, — объяснила я. Мы вошли внутрь здания, чтобы я могла поговорить с администраторами.

По прибытии в аэропорт Малаги меня ждал первоклассный серебристый Range Rover. На табличке было написано мое имя, и мужчина, заехавший за мной, отвез нас обратно в офис через главную дорогу, чтобы я могла подписать кое-какие документы.

Но это была не просто компания по прокату автомобилей. Это была компания по прокату автомобилей класса люкс. Я взяла из машины свой чемодан и сумочку — они должны были принадлежать мне на все время, пока я здесь живу — и обдумала варианты.

Проходя мимо, я заметила другие дорогие машины. Это был танк по сравнению с моей верной Audi A1, и я гарантировала, что разобью ее.

— Эй, я бы хотела поменять машину, пожалуйста. У тебя есть что-нибудь поменьше?

Я скрестила пальцы и молча помолилась, вздыхая с облегчением, когда кондиционер охладил меня.

Красивая женщина улыбнулась мне, пролистывая некоторые пункты на своем компьютере, прежде чем ответить на мой вопрос на безупречном английском.

— Джошуа Ловелл — человек, оформлявший бронирование — отметил, что вы запросили бы замену, но это невозможно. Это ваш единственный вариант.

Мои губы приоткрылись. Джош покойник, покойник в костюме.

Взяв свой телефон, я неторопливо подошла к другой стороне стола, где стояли несколько диванов. Я села в одно из них и набрала номер своего брата.

— Дай угадаю, ты в пункте проката и поднимаешь шум, пытаясь изменить мое бронирование? — он усмехнулся.

— Как ты узнал? — я стиснула зубы.

— Потому что твоим последним вариантом было бы позвонить мне.

— Это чертов космический корабль! — прошипела я в трубку.

Я была уверена, что даже персонал за стойкой смеялся. Кто бы отказался от этой конкретной машины для своего передвижения? Очевидно, я.

— Это Range Rover, — спокойно ответил Джош. — Он обеспечит тебе безопасность.

— Что не так с моим вождением? — в моем голосе зазвучали нотки предупреждения.

— Ничего, — хороший ответ. — Но ты действительно притягиваешь несчастные случаи.

К сожалению, он не лгал. За шесть лет, прошедших с тех пор, как я сдала экзамен по вождению, я попала в четыре аварии. Однако я не была виновата; каждый водитель был не прав и таранил меня.

К счастью, это были незначительные несчастные случаи, которые доставляли больше неудобств, чем что-либо другое. Моей машине потребовалось такое смехотворное количество поездок в местный гараж на починку, что механики стали постоянно подшучивать над ней. Они заключали пари, когда я вернусь с новыми повреждениями, которые нужно будет исправить.

— Все, чего я хотела — это соответствовать моей машине дома, ничего особенного. Не такой танк. Тебе не нужно тратить на меня такую сумму денег, — добавила я.

Мой брат драматично вздохнул, как будто это со мной было трудно.

— Возьми танк, Ческа, — он рассмеялся. — Не беспокойся о том, на что я трачу свои деньги. У меня их достаточно, чтобы тратить их так, как мне заблагорассудится. Range Rover обеспечит тебе безопасность, потому что, зная твою удачу, кто-нибудь наедет на тебе, и я бы предпочел, чтобы ты не оказалась в больнице, когда никого из нас нет поблизости, чтобы помочь. Позволь мне сделать это из соображений защиты, учитывая, что ты запретила кому-либо из нас видеться с тобой лично до твоего возвращения.

О, ты только посмотри на это чувство вины. Придурок. Но он справедливо заметил.

Я прилетела сюда с просьбой, чтобы никто из моей семьи или друзей не последовал за мной. Главным образом потому, что я хотела немного зализать свои раны и определить путь, по которому я хотела бы пойти, прежде чем вернуться в Лондон.

Я бы не стала разлучаться со своей семьей или друзьями. Нет, дело было не в этом. Более того, мне нужно было твердо стоять на ногах и понять, чего я хочу, без участия других. Несмотря на то, что все меня поддерживали, я просто хотела немного побыть в одиночестве вдали от обычной жизни.

— Если я умру, тебе все равно придется приехать сюда, — уточнила я, заметив, что секретарши прислушиваются к моему разговору.

— Очевидно, — невозмутимо ответил Джош. — Я бы сначала вернул арендную плату, чтобы не переплачивать.

— Прекрасно, — проворчала я, соглашаясь на танк.

— Наконец-то, — ответил он. — И вот почему я заранее дал на чай прислуге, потому что ты, дорогая сестра, можешь быть совершенно упрямой в своих намерениях.

— Я предпочитаю быть решительной или зацикленной на том, что мне нравится.

Я подкатила свой чемодан к стойке регистрации, забирая ключи с тихим "спасибо".

Подойдя к машине, я загрузила в нее свои вещи. На ней было столько чертовых кнопок, что она напомнила мне машину моего брата. Мальчики и их игрушки.

— Ладно, я в деле. Мне нужно настроить спутниковую навигацию перед поездкой.

— Приятного знакомства с твоей новой машиной, — он хихикнул, вероятно, представив мое невозмутимое выражение лица. — Я скоро уезжаю на тренировку. Напиши в семейный групповой чат, когда доберешься туда, так как я буду занят. Мама и папа захотят узнать, что ты благополучно добралась.

— Да, будет сделано. Пока.

Я отключила звонок.

Заведя двигатель, я включила кондиционер. Было что-то иное в жаре в чужой стране по сравнению с той, что была дома, в Великобритании.

Я подключила свой телефон к спутниковой навигации и набрала адрес виллы моих родителей. Я постаралась привести все в соответствие со своей спецификацией, поскольку предполагала, что буду использовать это в течение целых шести месяцев. Я фыркнула; мужчина, который водил ее раньше, явно был гигантом.

Включив передачу, я последовала указаниям, ведущим к главной автомагистрали. По памяти я все еще должна была знать дорогу, даже если с тех пор, как я проводила здесь отпуск, прошло четыре года.

Нервная энергия сковала мое тело в первые несколько минут, пока я привыкала к встречному движению и обочинам. Проехать полчаса — легко. Будем надеяться.

Некоторое время спустя я подъехала к воротам виллы моих родителей. Я ввела код, и он разрешил мне доступ. Припарковавшись перед гаражом, я выудила из сумки ключи от дома и заперла машину, прежде чем втащить свой тяжелый чемодан по бетонным ступенькам.

Технически вилла из белого камня располагалась на втором этаже над гаражом на две машины и подъездной дорожкой. Дом находился на холме, поэтому жилая зона выходила прямо в сад и к бассейну. Странная планировка, но она работала.

Закатив чемодан прямо в свою спальню — одну из четырех спален с двуспальными кроватями — я быстро разделась, отбросив леггинсы и джемпер в сторону. Я надела джинсовые шорты и майку на бретелях и шлепанцы. Так намного лучше.

Я отправила сообщение в групповой чат своей семьи, сообщив им, что прибыла, затем побродила вокруг, осматривая место.

Вилла регулярно обслуживалась для тех, кто оставался. Моим родителям нравилась возможность заезжать сюда при любой возможности, теперь, когда они досрочно вышли на пенсию. Они буквально жили своей лучшей жизнью. И Джошуа бывал здесь чаще, чем я. Он и его друзья путешествовали в перерывах между своими делами.

Я открыла холодильник, где банки с газированными напитками и водой аккуратно стояли рядом с небольшим набором продуктов первой необходимости. Этого было достаточно, чтобы подкрепить меня сегодня, а это означало, что я могла провести день у бассейна и рано лечь спать, прежде чем отправиться на прогулку завтра.

Я зевнула, время раннего перелета сказывалось на мне. Я взяла фанту, позавтракав в самолете, что позволило мне насытиться, и зная, что позже возьму что-нибудь более существенное.

Глубоко вдохнула, влажность ударила мне в лицо, когда полностью открыла дверь веранды. Я поудобнее устроилась в мягком кресле, поставил напиток на стол и положила телефон рядом с ним. На экране высветилось уведомление.

Крис: Ты не можешь продолжать игнорировать меня.

Да, я могу.

Крис: Я случайно встретил твоего брата. Он упомянул, что ты уехала из страны. Мне искренне жаль, что все так вышло.

Я была более чем уверена, что он сожалел. Я не была убита горем или раздражена, скорее унижена. Я ненавидела то, что из меня сделали дуру.

Мой бывший парень, с которым я пробыла год, изменил мне с девушкой, с которой я работала в салоне. Упомянутая женщина оказалась племянницей босса.

Естественно, именно мне достался худший конец сделки. Я потеряла работу парикмахера, которая была у меня с тех пор, как я начала свое ученичество сразу после школы. Семь лет я отдала этому месту, чтобы быть выброшенным из-за очевидного конфликта интересов. Верно, конечно.

Как ни странно, мы с Крисом были похожи на автобусы, проезжающие ночью в течение нескольких месяцев, игнорируя очевидный факт, что наши отношения катились под откос. Мы оба были заняты работой над нашей карьерой. Нам было комфортно, но это не умаляло того, что он сделал, или того, что я была свидетелем его ошибок и имела дело с последствиями.

Эви расхаживала с важным видом, как напыщенный павлин, как будто получила какую-то награду за измену с моим парнем. Молодец, милая, добро пожаловать к нему. Несколько моих бесцеремонных замечаний, и она побежала к нашему боссу — своей тете — и пожаловалась. Фиона меня уволила.

Не то чтобы я была виновата, что ее племянница затаила на меня зуб с первого дня. Я никогда не давала ей повода не любить меня, но теперь жалела, что у меня его не было. Она создавала ненужные проблемы в салоне, ставя в неловкое положение меня и коллег по работе, зная, что мы не будем выступать против нее.

Личность Эви оставляла желать лучшего, и, возможно, это был тот комментарий, который скрепил сделку с моим увольнением. Не то чтобы я жалела, что озвучила это.

Я потягивала свой напиток. В моей голове сформировались идеи о том, что делать, когда я вернусь домой, в каком направлении двигаться. Я закинула ноги на сиденье напротив, пока ела.

Профессия парикмахера была всем, о чем я мечтала в детстве. Я воплотила эту мечту в жизнь, годами занимаясь по низкой почасовой ставке, чтобы учиться, расти. Часами на ногах без перерывов. Я резала пальцы, когда впервые научилась стричь. Но что я заставляла людей чувствовать после того, как я заканчивала с их прической? Видеть улыбку на их лицах? Бесценно.

Я принимала участие в работе за пределами салона, в частном порядке, что лишило Фиону нескольких клиентов. Да, это тоже могло послужить причиной для увольнения. Но это были не все клиенты, с которыми я познакомилась через салон. Я разместила соответствующую рекламу в социальных сетях — помогло сарафанное радио — и вместо основной работы ездила по домам своих клиентов. Мне это нравилось, если не считать того, что я повсюду таскала с собой свой чемодан. У меня действительно была прочная база, на которую можно было опереться.

Выбросив пустую банку в мусорное ведро, я направилась в свою спальню и распаковала вещи. Я хотела покончить со всеми второстепенными делами сегодня, потому что с завтрашнего дня мне предстояло максимально использовать свой длительный отпуск. В глубине души я понимала, что мне нужно вернуться домой с планом.

После инцидента с изменой месяц назад я перевезла свои вещи из нашей с Крисом квартиры с помощью Джоша и моей лучшей подруги Эби. Я перевезла все обратно к своим родителям и убедилась, что поговорила с домовладельцем, чтобы он вычеркнул мое имя из договора совместной аренды.

Я не думала, что Крис обманет меня из-за денег, но и не думала, что он изменит мне. Очевидно, мой внутренний компас надолго отключился.

Я чувствовала себя так, словно сделала шаг назад, вернувшись домой к родителям. В двадцать три года было довольно неловко, особенно когда я съехала много лет назад, в восемнадцать. Но это было предпочтительнее, чем у Джоша, где каждую неделю новая женщина чувствовала себя там как дома, прежде чем ее заменяли другой. Мой брат был распутником, абсолютно бесстыдным.

У моей лучшей школьной подруги Эби была маленькая квартирка с одной спальней. Она предложила, но я не хотела навязываться ей, особенно когда ее манеры были похожи на манеры Джоша. Я наслушалась достаточно ее историй, чтобы получать место в первом ряду. Нет, спасибо.

Вечер пролетел незаметно, потратив несколько часов ни на что конкретное. Я насыпала порцию макарон в миску, взяла столовые приборы и стакан воды и вышла на веранду.

Я перелистнула на страницу с загнутыми краями, которую дочитала ранее, и продолжила с того места, на котором остановилась, изрядно выпив во время отдыха на шезлонге сегодня днем. Я застонала от восхищения собой. Я приготовила отличную пасту с тунцом, а также несколько других любимых блюд.

Я смотрела через сад, пока солнце садилось вдалеке, отмечая, как мало изменилось за годы, прошедшие с тех пор, как я была здесь в последний раз. И все же это место казалось мне вторым домом. Независимо от того, сколько времени я отсутствовала, переступив порог этих стен, все чувствовалось знакомым и комфортным.

Скорее всего, из-за того, что здесь проводилось большинство семейных праздников — по крайней мере, десять из двенадцати недель в году проводились именно здесь. После двадцати лет счастливой жизни за границей мои бабушка и дедушка вернулись в Великобританию из-за ухудшения здоровья моего дедушки. Таким образом, наши поездки стали реже. Они были первоначальной движущей силой, которая привела нас всех сюда. Даже у моего дяди была вилла неподалеку. И хотя с этим местом связано множество воспоминаний, так же, как и с домом моих бабушки и дедушки, который находится в десяти минутах езды по дороге. Они были проданы, когда мы возвращались домой.

Джош упомянул, что там сейчас живет молодая семья. Он проезжал мимо и видел, как они смеялись, наслаждаясь друг другом. Я была довольна, зная, что место, в котором я провела большую часть своего детства, продолжало приносить радость тем, кто находился в его стенах. Я знала, что это были всего лишь кирпичи, а из кирпичей не построишь дом, но они создавали и вмещали в себя воспоминания.

Разложив ноутбук и записную книжку на обеденном столе, а обеденные принадлежности — на кухне, я подключила все к Интернету. Быстро войдя в свой онлайн-банкинг, я оценила ущерб, нанесенный за последние несколько недель.

Я поморщилась, увидев падение одного из моих сберегательных счетов. Я полностью осознавала, что этот счет предназначался для экстренных случаев или чего-нибудь дорогостоящего, что появлялось. Я быстро вернула деньги, но мне было неприятно видеть, как падало их количество.

Вздохнув с облегчением, я увидела свой последний платеж из салона и нужную сумму. Я была на взводе, гадая, снимут ли с меня деньги или не заплатят вообще.

Удивительно, но Фиона выплатила всю сумму. Она регулярно задерживала сверхурочные. Часть меня была рада, что я больше не работала в этом салоне, но меня расстраивало, что уйти решила не я.

Я набросала несколько заметок, прикидывая приблизительную цифру общего уровня жизни и расходов на отпуск, оставляя себе некоторую передышку для вещей, которые не были учтены.

Самодовольная улыбка тронула мои губы при виде моего счета с высокими процентами и сбережениями чуть более чем на пятнадцать тысяч фунтов стерлингов долгосрочного фонда. Эти деньги были выделены для следующего этапа моей карьеры. И все же я знала, что этого все равно будет недостаточно.

Кредит был бы уместен для аренды бизнеса, к которому я склонялась, если бы мои поиски в Интернете о районе, в котором я хотела его разместить, соответствовали действительности. Мой собственный салон. Я могла видеть это мысленным взором: обстановка, окружение, атмосфера. Я вздохнула, выходя из всех своих учетных записей.

Я напечатала короткое сообщение одной из моих подруг-парикмахеров, Ханне, с которой я училась в колледже. Пока меня не было, она присматривала за моими частными клиентами. Я была в большом долгу перед ней за то, что в последнюю минуту воспользовалась своей слабиной. То же самое я проделала и с ее частными клиентами за пределами салона, в котором она работала. Мы разобрались в ситуации, которая устраивала нас обеих.

Ханна: Ты слишком беспокоишься. Я легко приспосабливаюсь, ты же знаешь. Наслаждайся свободным временем. Держи меня в курсе, если даты твоего возвращения изменятся.

Спаситель, абсолютный спаситель. Невидимый груз на моих плечах ослаб. Иногда я действительно слишком сильно волновалась.

В детстве я регулярно страдала от приступов паники без видимой причины. К счастью, во взрослой жизни это случалось всего несколько раз. Думаю, это было одной из причин, по которой я была чуткой по отношению к другим. У меня было безумное желание помочь, если я могла, вызвать улыбку на чьем-нибудь лице.

Я собрала все вещи, отложила их в сторону и почувствовала себя лучше по поводу своего жизненного выбора. Это был последний, но стратегический план. Но что ты должен делать, когда твоя жизнь рушиться? Ты прыгаешь в самолет и сбегаешь на виллу своих родителей за границей.

Глава 2

Ческа

Из моих легких вырвался вздох, сковывающее ощущение слишком долгого пребывания под водой прошло. Я тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги. Появилась ухмылка. Я была взволнована тем, что все еще могла проплыть под водой две полные длины бассейна несмотря на то, что много лет этого не делала.

Я сидела на верхней ступеньке, наполовину погрузившись в воду. Мое светло-серое нижнее белье стало почти прозрачным, не то чтобы кто-то мог разглядеть мое тело. К счастью, сад давал мне уединение. Я могла плавать обнаженной, если бы захотела. Теплая вода плескалась у моих ног. Я откинулась назад, закрыв глаза, чтобы подставить лицо солнцу. Прохладный ветерок обвевал меня, приглушая палящий зной. В погружении в воду было что-то такое, что, казалось, снимало стресс.

Открыв глаза, я взглянула на серебряный браслет, который, казалось, давил мне на запястье невысказанными обещаниями. Расстегнув его, я отбросила в сторону. Это была последняя вещь, которая связывала меня с Крисом; он купил его мне на день рождения. Должно быть, это был подарок из чувства вины. Но я надела его совсем недавно как постоянное напоминание о том, что что-то должно измениться.

Я оттолкнулась от ступенек и заскользила по воде, проделав несколько медленных движений на спине, прежде чем вынырнуть. Я схватила браслет, вошла в дом и быстро убрала его в корзину. У меня не было желания продавать или возвращать его домой. Вероятно, это навлекло бы на кого-то неудачу.

Я быстро вышла обратно за полотенцем. И выругалась, поскользнувшись на кафельном полу, но сумела удержаться и ухватиться за стену, прежде чем упасть. Это было близко. Я медленно поплелась в ванную и сняла нижнее белье. Я внимательно посмотрела на себя в зеркало, отмечая небольшое количество веса, которое я потеряла за последний месяц из-за стресса. Я поклялась вернуть его, сделать так, чтобы моя одежда сидела на мне так, как раньше.

Официантка вытерла руки полотенцем и закрепила его на поясе, когда заметила меня по другую сторону стойки. Она дружелюбно улыбнулась мне и кивнула.

— Чайник чая и блинчики с фруктами, пожалуйста.

— Это все? — я кивнула, на мгновение ошеломленная ее сильным акцентом северной Англии. — Присаживайся. Я скоро принесу его тебе.

— Спасибо.

Я прошла мимо нескольких сидящих людей, но в кафе было немноголюдно. Найдя идеальное место, я плюхнулась в кресло и достала блокнот и ручку. Через несколько мгновений на стол поставили дымящийся кофейник рядом с кружкой и молоком.

— Блинчики будут через десять минут, малышка, — сказала официантка.

— Без проблем, я никуда не спешу.

— Шивон, четыре чашки кофе на выбор и несколько свежеиспеченных кексов. «Чоп-Чоп!» —прокричал мужской голос, он стоял ко мне спиной, прислонившись к стойке.

Дверь с лязгом закрылась. Должно быть, он только вошел.

— В отличие от него, — она закатила глаза, не спеша обслуживать его. — Книжный шкаф вон там, если тебе интересно почитать. Но перед уходом верни книги на место. Ты будешь удивлены количеством людей, которые попытаются их украсть.

— Серьезно? — я приподняла бровь.

— Да, — сказала Шивон.

Я размешала молоко в своей кружке.

— Они пытаются заполучить себе книжных бойфрендов, не понимая, что многие из нас уже заявили на них права. Очевидно, им нужно научиться делиться.

Я фыркнула.

— Ты не ошибаешься.

— Шивон, — протянул мужчина. — Я не имел в виду то, что сказал в прошлый раз. Ты же знаешь, что твоя выпечка лучше, чем у Фрейи.

Она подмигнула мне, отворачиваясь. Я наблюдала, как она обошла стойку и умело приготовила все четыре чашки кофе и быстро положила кексы в пакет. Мое внимание привлекла записная книжка, и я отключилась от их фонового разговора, открывая ее.

Страницы за страницами были заполнены заметками, идеями и черновыми набросками. Мои желания проявлялись на бумаге. Сколько я себя помнила, я всегда хотела иметь собственный дом и бизнес. Что-то, что можно назвать моим. Идеи по цвету, мебели и декору, которые я придумала, постоянно записывались. Записная книжка была потрепанной, но до краев наполненной картинками из моего воображения.

Моя семья назвала это "Дневником моих снов"; они были правы. Но она также заставляла меня отвечать перед самим собой. Мои навыки рисования были базовыми, но я нарисовала комнату и разделила ее на части, сделав наброски мятного цвета, чтобы они занимали две трети стены на фоне текстуры дерева, прикрепленной к нижней части. Я постоянно возвращалась к этой идее; я живо видела ее в своем воображении, как будто она была идеальной для салона, который я представляла.

Я вздрогнула. В поле моего зрения стояла тарелка со свежеприготовленными блинчиками. Я поблагодарила Шивон, когда она умчалась, обслуживая волну вошедших клиентов. Отрезав порцию, я вонзила зубы в стопку рядом с фруктами и позволила себе понаблюдать за людьми, гадая, какие у них были истории.

К тому времени, как я закончила, ажиотаж спал. Несколько человек расположились в удобных креслах неподалеку. Взяв свою тарелку, я отнесла ее на стойку.

— Тебе не обязательно было этого делать, — сказала Шивон, но, казалось, почувствовала облегчение. — Один из моих сотрудников сегодня заболел, так что мне приходится делать миллион дел одновременно.

— Это твое заведение? — спросила я с любопытством.

Это было все равно что зайти в уютное книжное кафе в Великобритании. Даже мебель и декор отражали это.

— Да. От силы три года.

— Ах, вот почему я не видела его раньше. Давненько я здесь не была. Кстати, меня зовут Ческа. Мне нравится, что ты сделала с этим местом, заставила меня почувствовать себя как дома. Отсюда и причина, почему я здесь. Еда и чай тоже помогли.

Я улыбнулась.

— Удивительно, что англичане, которые приезжают в отпуск, заходят сюда и говорят точно то же самое. Мы все любим немного фамильярности. Ты здесь в отпуске или переехала? Что у тебя за акцент? — она внимательно посмотрела на меня, хотя и не недоброжелательно.

— У меня нет акцента, — я моргнула. — Я не думаю... Но Лондон.

Шивон рассмеялась.

Я пожала плечами.

— И больше похоже на длительное пребывание. Точных сроков нет, просто посмотрим, как все пройдет.

— Серьезные перемены в жизни? Я могу посочувствовать, — призналась она, продолжая смотреть на мою приподнятую бровь. — Мой жених влюбился в мою сестру.

Увидев мое потрясенное выражение лица, она кивнула.

— Это... вау.

— Он также все еще любит меня и попросил подумать об отношениях, в которых мы будем вместе.

Шивон фыркнула; мои глаза расширились от недоверия. Я уперлась локтями в стойку.

— Я сказал ему идти к черту и делать то, что он хочет. Он воспринял это буквально.

Я усмехнулась. Все знали, что если женщина говорит тебе делать то, что ты хочешь, ты никогда не делаешь того, что хочешь. Это была ловушка, в которую попадало большинство мужчин. Ты должен был стоять неподвижно, не моргая. Ты даже не дышать. Ты должен притворится мертвым.

Мы с Шивон обменялись понимающими взглядами.

— Именно так. Излишне говорить, что я сказала ему, что если бы существовала какая-либо форма полиаморных отношений, то я была бы главным героем, а не он. Собрала свои вещи и оказался здесь. Открыла это заведение несколько лет спустя и больше не оглядывалась назад.

— Рада за тебя.

Мои проблемы казались крошечными по сравнению с ее.

— Мой бывший парень изменил с девушкой, с которой я работала, и я потеряла работу. Это примерно покрывает все.

Она кивнула на мужчину, пробегавшего мимо входа в кафе в одних шортах, выставляя напоказ свою впечатляющую блестящую грудь.

— По крайней мере, у нас есть такой вид, который поможет справиться с тем ужасом, который они вызывают.

Мы обе рассмеялись.

Шивон нацарапала что-то на листке бумаги и передала его мне.

— Вот мой номер. Отправь мне сообщение. Возможно, мы могли бы встретиться, чтобы выпить или перекусить.

Ухмыльнувшись, я сказала:

— Мне бы этого хотелось.

Глава 3

Ческа

Океанский бриз окутал меня, и я почувствовала запах соленой морской воды. Я прошлепала босиком по пляжу, песок просачивался между пальцами ног, сандалии болтались в руке.

Итан — друг моего брата и мой собственный — прислал мне подробную информацию об этом месте, и я должна была не забыть поблагодарить его. Я припарковалась в нескольких минутах ходьбы от отеля, потому что эта часть пляжа ничем не граничила. Никаких зданий, только высокие песчаные дюны, закрывающие любой вид на цивилизацию. Это создавало впечатление частного пляжа.

Проходя мимо нескольких человек, я на мгновение остановилась и оглядела разные участки пляжей. Рядом с тем местом, где я припарковалась, на оживленном пляже с гремящей музыкой было очень мало места для отдельных зон отдыха. Но по мере того, как я шла дальше, он уменьшался, становясь необитаемым, как будто была проведена граница между тем местом, откуда я пришла, и тем, куда я направлялась.

Не думая об этом, я наслаждалась безмятежной обстановкой и продолжала жить, наслаждаясь переменами в образе жизни и окружающей среде. Когда-нибудь я хотела бы постоянно жить за границей и погрузиться в культуру, а не просто быть туристом.

Я прищурилась. Вдалеке я заметила еще больше людей. Я спустилась к берегу и побрела по мелководью, часть пляжа становилась все более оживленной, и никаких...

Итан, я собираюсь убить тебя.

Мои руки свободно свисали по бокам, взгляд метался повсюду и в никуда. Мое тело замерло.… взрослый нудистский пляж. Оглядевшись, я заметила вдалеке знак, который увидела бы, если бы не хотела переходить море вброд. Мысленно пнув себя, я двинулась дальше, не желая оборачиваться, чтобы все видели.

Не обращайте на меня внимания, просто притворитесь, что я невидимка. Единственная, кто носит одежду.

Несколько понимающих ухмылок были направлены в мою сторону, и я вежливо улыбнулась, не желая никого обидеть, потому что они казались такими расслабленными. Технически, я вломилась в ворота. Все люди рождаются голыми, я это понимала. В телах людей не было ничего постыдного, но меня ошеломило это зрелище.

Я быстро пробралась сквозь толпу людей и очень старалась не пялиться. Я ни при каких обстоятельствах не хотела, чтобы меня поощряли раздеваться, тем более что я пыталась уйти.

Определив, где находился бар с напитками, я зациклилась на нем. Спасибо Богу за солнцезащитные очки. Вздохнув, я выудила из сумки бумажник и хотела было взгромоздиться на табурет, но остановила себя, передумав.

Я заказала ягодный коктейль у бармена, который тоже был голым. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не спросить о процедурах охраны труда. Я молча порадовалась, когда он надел пару одноразовых перчаток, чтобы приготовить мне напиток.

Я быстро набрала сообщение Итану, чтобы убедиться, что он знает, какой он придурок. Вскоре я получила ответ с экраном, полным смеющихся смайликов. Очевидно, никаких извинений не последует.

Поблагодарив бармена, я расплатилась и просунула соломинку через крышку. Решив продолжить прогулку, я отклонилась от начальной точки. Мое внимание привлекла небольшая группа зданий, расположенных в стороне от пляжа.

Придерживая бокал, чтобы не выронить его, я взобралась на дюны и прокляла свое затруднительное положение. Мне нужно было немного времени, чтобы переосмыслить то, что я обнаружила. Я, спотыкаясь, спустилась по склону дюн и добралась до деревянной дорожки. Сбросив сандалии на землю, я отряхнула ноги и надела их. Откинув волосы в сторону, я приложила стакан с ледяным напитком к затылку и подавила стон. Он чудесным образом охладил меня.

Заметив затененное место позади одного здания, я направилась туда. Я заметила, что там было тихо, рядом было припарковано несколько машин, но никаких признаков человеческой жизни. В здании, которое я обогнула, были зеркальные окна, и я быстро взглянула на себя.

Я вздохнула с облегчением под навесом, поставила свой напиток и сумку за один из немногих столиков и села. Я осмотрела территорию и заметила заднюю дверь в нескольких метрах от меня. Должно быть, это была внешняя зона для персонала в здании.

После пятнадцатиминутной передышки я собрала свои вещи, собираясь возвращаться пешком. Я не хотела, чтобы менеджер пришел и пожаловался, что я воспользовалась их собственностью без разрешения, пребывание дольше гарантировало бы, что это произойдет. Я перекинула сумку через плечо, смакуя остатки сладкого напитка, и побрела к мусорному ведру.

Дверь распахнулась, заставив меня остановиться как вкопанную, когда оттуда выбежал мужчина. Телефон был прижат к его уху, пока он бегло говорил по-испански.

Мое сердце бешено колотилось в груди, и, стоя к нему спиной, я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его. Дневной свет подчеркивал каждый аспект его высокого мощного тела, намного выше моих пяти футов восьми дюймов. Его темно-синяя футболка обтягивала мускулы на руках, а хорошо сидящие джинсы подчеркивали изгиб его задницы и заканчивались черными ботинками.

Поняв, что он не один, он резко обернулся туда, где я застыла на месте, и быстро закончил разговор. Поняв это, я направилась к мусорному ведру, но он прервал меня и схватил за локоть.

Я сглотнула и обратила на него внимание. Золотисто-карие глаза приветствовали меня. В его каштановых волосах цвета мокко пробивались более светлые пряди, вероятно, из-за солнца. Сама не зная почему, я сдвинула солнцезащитные очки на лоб. Его ноздри раздулись; я увидела, как дернулось его горло, когда он быстро отвел взгляд в сторону, слегка покачав головой, прежде чем снова поймать мой взгляд.

Воздух сгустился; он странно загудел, между нами.

Мной овладело замешательство, его хватка немного усилилась, прежде чем он отпустил меня и отступил назад.

— Извини, я просто хотела выбросить это в мусорное ведро, — неубедительно объяснила я, поднимая руку.

Его взгляд стал жестче, и он заговорил на чистом английском.

— Уходи.

Выдержав его пристальный взгляд, я поправила солнцезащитные очки и обошла его, чтобы выбросить упаковку в мусорное ведро. Моя рука поднялась, чтобы коснуться кольца в носу. Я обошла его стороной и приготовилась идти обратно.

Возможно, он подумал, что я подслушивала его разговор. В любом случае, ему не было необходимости вести себя так. Особенно хватать меня за руку без всякой причины, но… Я не вырывалась и не пыталась сбросить его с себя.

Я чувствовала взгляды на своей спине, пока не оказалась вне пределов видимости.

Глава 4

Ческа

Выпив свою первую чашку чая, я застонала, желая большего, чем те десять часов сна, которые у меня были. Позавтракав на скорую руку, я заварила еще один чай и поставила его остывать, пока принимала душ и готовилась к предстоящему дню.

Я достала подходящий комплект нижнего белья. Всегда подходящий. Потому что что произойдет, если ты попадешь в аварию и им придется разрезать твою одежду, но ты будешь в неподходящем нижнем белье и выглядишь не лучшим образом? Ты никогда не переживешь этого, когда придешь в себя. Или что, если бы это была твоя одежда призрака? Приоритеты.

Я надела светло-голубое свободное платье миди и солнцезащитные очки, которые были у меня на голове. Отказавшись от макияжа, я сунула ноги в сандалии на плоской подошве с пряжками. Я пошевелила пальцами ног. Золотой гелевый педикюр заблестел, и я сделала мысленную пометку в ближайшее время переделать его.

Пока я пила чай, я прокрутила свой телефон, на котором было несколько не прочитанных сообщений. Одно от Джоша, сообщающего мне, что в следующую пятницу он и мальчики прилетают, с информацией о рейсе. Я сохранила данные и подтвердила, что заберу их. Появилось еще одно сообщение от него.

Джош: Переадресовываю номер Кейли от Бена.

Поблагодарив его, я сохранила номер и вывела новое сообщение.

Ческа: Привет, это Ческа. Если ты помнишь? Бен дал Джошу твой номер, и он передал его мне. Было бы здорово наверстать упущенное, когда ты будешь свободна.

Нуждаясь в дополнительных деньгах, я положила телефон на стол и подошла к буфету. Мои пальцы скользнули к краю картины в золотой рамке, за которой скрывался маленький сейф. Достав нужные мне деньги, я быстро спрятала их.

Запихивая евро в сумочку вместе с дебетовой картой и водительскими правами, я записала, что нужно купить для покупок.

Мой телефон завибрировал на столе, я ухмыльнулась в ответ.

Кейли: Да! Нет времени лучше, чем сейчас. Ты сегодня свободна? Не могла бы пообедать пораньше? Скажем, около полудня? В два мне нужно забрать дочь из школы. С Фуэнхиролой все будет в порядке?

Ческа: Для меня это не проблема. Где сейчас проще всего припарковаться?

Кейли: Припаркуйся у пристани, я встречу тебя у входа. Мы можем прогуляться и пойти где-нибудь на набережной поесть. Тогда до встречи!

Идеально. Договорившись с Кейли, я схватила свою сумку и заперла дом, чтобы скупиться со своего списка.

Несколько часов спустя я заняла одно из последних свободных мест, в то время как другие кружили, как стервятники, пытаясь найти хоть одно. И снова я прокляла своего брата за то, что он выбрал такую большую машину, которая стояла на парковочных линиях. Я выскользнула в небольшой зазор и помолилась, чтобы никто не врезался своими дверцами в мою.

Выдохнув, я заперла дверь. Теперь я ничего не могла с этим поделать. Направляясь ко входу, я заметила Кейли. Черты ее лица и Бена были так похожи; если бы их поставили бок о бок, не возникло бы никаких сомнений в их родстве.

Она помахала рукой, заключая меня в объятия, когда я приблизилась. Это было удобно и перенесло меня на годы назад во времени.

— Так рада тебя видеть, — она собрала свои короткие каштановые волосы в конский хвост. — Я ненавижу, когда они на моей шее потеют.

Я фыркнула.

— Я тоже.

Мы направились в сторону многочисленных ресторанов и баров, выходящих окнами на пляж, и обошли двухэтажную золотую карусель, которая выглядела намного лучше при ночном освещении.

— Разве ты не должна уже привыкнуть к жаре? — я пошутила. Она жила здесь с восьми лет и была всего на год старше меня.

Кейли с усмешкой взяла меня под руку.

— Я прекрасно акклиматизировалась к этому, но я подхожу к третьему месяцу беременности, так что мой организм играет против меня.

Мое внимание автоматически переключилось на ее живот, который, как мне показалось, ничем не отличался от ее наряда.

— Боже мой, поздравляю! Это невероятные новости. Давай сядем за столик в тени. Я не была здесь много лет, так что больше не знаю, что здесь есть вкусного.

— Испанское или английское заведение? — спросила Кейли.

Я пожала плечами.

— Я не привередливая.

Она направила нас в один из популярных спортивных баров, и мы заняли столик. Мы расположились на роскошных уличных диванах в тени, легкий ветерок обдувал нас, а над нами на свесе здания вращались вентиляторы.

Кейли вздохнула с облегчением. Взяв меню для каждого из нас, мы сделали заказ на безалкогольные напитки.

— Я мечтала побыть английской туристкой, как ты, на один день, — сказала она.

— Ты англичанка.

— Нет. Теперь я гражданка Испании, ну, по крайней мере с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

— О, вау, — я поблагодарила официанта, который поставил наши напитки на стол, между нами, и сделала освежающий глоток диетической колы. — И ты, и Бен — граждане Испании?

— Да. Это был наш дом так долго, что в этом был смысл. Я почти не помню Англию, — ее рука удобно лежала на животе. Я даже не думала, что она осознавала, что делает это. — Вся моя жизнь здесь.

Листая меню, я намеренно проигнорировала раздел с салатами.

— Никаких споров, обед за мой счет, и у нас будет нормальная еда, — я указала на раздел с бургерами. — Ребенку это нужно.

Кейли рассмеялась.

— Я говорю это на протяжении всей своей беременности, но какого черта. Почему нет?

— Беременность? — спросила я, заработав усмешку в ответ.

Кивнув официанту, парящему неподалеку, мы сделали наши заказы. Я воспользовалась возможностью откинуться на спинку стула и расслабиться. Вокруг нас сидели другие, но мы пришли на обед раньше обычного, так что народу было не так много, как обычно.

— Теперь тебе придется рассказать мне о себе. Как жизнь? — она подняла глаза, пытаясь сообразить. — Прошло шесть лет или около того?

— Примерно, — призналась я, излагая ей сокращенную версию лет, прошедших с тех пор, как мы виделись в последний раз. Когда мы были еще подростками на пороге взрослой жизни и думали, что знаем все.

— Ты можешь заняться моими корнями, пока ты здесь? Леди, которая занимается моими волосами, превратилась в женщину, которую презирают из-за ее подруги, которую Бен отшвырнул в сторону после нескольких перепихонов. Мне приходилось сидеть там и слушать, как она бубнит о том, что у ее подруги разбито сердце, но мне было наплевать.

Она пригладила волосы и хихикнула.

Я закатила глаза. То же самое было с моим братом и его друзьями.

— Я могу. Но у меня нет с собой набора, чтобы подстричь их. Цвет — это хорошо, но мне нужно, чтобы ты поехала со мной к оптовикам.

— Конечно. Если ты не против? Я не хочу злоупотреблять, ты в отпуске. Естественно, я оплачу товары и твое время.

— Странно ли говорить, что я скучаю поэтому? Часть меня неугомонна, хочет работать, — я рассмеялась.

Вы могли бы отнести меня к категории трудоголиков, но если вам это нравилось, то действительно ли это была работа?

— Как Бен? — спросила я, заинтригованная.

— У него все действительно хорошо. Занят работой и своей жизнью, но всегда находит время для своей семьи.

Бен был старшим братом Кейли. Мы все познакомились благодаря тому, что наши бабушка и дедушка жили в одной урбанизации, и всякий раз, когда мы приезжали сюда в отпуск, мы, братья и сестры, регулярно встречались. Я знала, что Джош и Бен поддерживали контакт из-за общих интересов.

— Я рада, что ты обратилась ко мне. Настоящую дружбу трудно завести. Обычно люди просто хотят сблизиться со мной, чтобы получить доступ к Бену.

Я поморщилась, сейчас было неподходящее время расспрашивать ее о том, что он сделал.

— Я понимаю это лучше, чем ты думаешь.

Наш бургер и картофельные чипсы были доставлены вместе с кетчупом. Кейли быстро намазала немного на каждый кусочек своей еды, отчего все выглядело как массовое убийство.

— Не могу поверить, что ты все еще это делаешь, — я наколола чипс на вилку и откусила от него.

— Я передала одну из своих лучших привычек своей дочери, — она пожала плечами, беря в руки свой теперь уже грязный бургер. — К большому разочарованию моего мужа.

— Расскажи мне о них.

Кейли довольно улыбнулась.

— Оливии пять лет, она центр нашего мира, вместе с этим малышом, который растет, — она погладила свой живот. — Мы с ее отцом Остином вместе уже четыре года, женаты три.

— Остин не ее отец? — я осторожно поинтересовалась, не зная, как она отреагирует на этот вопрос, я не хотела ее обидеть.

— Нет, но он вмешался. Удочерил ее, так что, если со мной что-нибудь случится, у него будут права. Ее биологический отец не хотел признавать свою ответственность и с радостью передал свои права. Это его потеря. Я была настороже, потому что Остин на двенадцать лет старше меня, у него хорошая работа и легкая жизнь. И вот я прихожу со своей жизнью, беспорядком и шестимесячным ребенком у бедра, — она сделала паузу. — Он — лучшее, что когда-либо случалось со мной, не считая Оливию, очевидно. Бен и остальные члены моей семьи познакомились с ним и сразу же показали мне большой палец. Семья Остина замечательная, мы все местные. Как ни странно, Остин и его семья тоже переехали сюда, когда были моложе, из Великобритании.

Кейли излучала счастье, которое невозможно было подделать. Я чокнулась своим бокалом с ее.

— За тех, кто сделает шаг вперед, и за семью, которую мы выберем.

Я потягивала через соломинку свой напиток, когда на наш столик упала тень и напугала меня. Жидкость попала не туда, и я закашлялась, потирая рукой грудь. Кейли рассмеялась.

Я повернулась к этому человеку; мои глаза расширились.

— Бен?

Он изменился с тех пор, как я видела его в последний раз, хотя прошло много лет. Это было неудивительно.

Бен дружелюбно улыбнулся мне, слегка покачав головой.

— Ческа. У вас с Джошем очень мало общего, я вижу, ты так и не доросла до него.

Я сердито посмотрела на него с притворным возмущением. У нас с Джошем были одни и те же родители, в то время как я унаследовала черты своего отца, он пошел в маму. У нас было лишь незначительное сходство.

— Я не хочу выглядеть как этот грубиян, — я ухмыльнулась. — Сколько времени прошло с тех пор, как я видела тебя в последний раз?

— Слишком долго.

Я кивнула.

— Определенно, больше не те подростки, которые тайком выбирались из дома, чтобы купить сигареты в торговом автомате.

Мы обменялись улыбками. Хорошие были времена.

— Почему ты здесь? — спросила Кейли.

— Проходил мимо, вот и решил заскочить поздороваться. К тому же, у Нико кое-какие дела несколькими домами дальше.

Он оглянулся через плечо; я проследила за его взглядом, но там никого не было.

Кейли закатила глаза, и мы продолжили есть, а Бен маячил неподалеку. Они рассказали мне о своих родителях, бабушках и дедушках — мое сердце наполнилось радостью от осознания того, что последние все еще были здоровы для своего возраста.

— Готов идти? Кейли, рад тебя видеть.

Мое тело покалывало от узнавания; я поудобнее устроилась на стуле, чтобы видеть человека, которому принадлежал голос. Я присмотрелась и вцепилась в подлокотник стула. Мои глаза встретились с его. Сегодня они казались скорее золотистыми, чем карими.

Его губы сжались. Раздражение промелькнуло на его лице, и слова прозвучали как обвинение.

— Это ты.

Я ощетинилась.

— Это второй раз, когда мы сталкиваемся друг с другом, и ты ведешь себя враждебно без всякой причины, — мои брови изогнулись. — Между нами, я думаю, что проблема у тебя.

— Действительно, — спокойно ответил он, сбив меня с толку.

— Я что-то упускаю? — Бен переводил взгляд с меня на него.

— Ясно, — пробормотала Кейли.

Он сжал кулаки и повернулся так, что бриллиантовые серьги в каждом ухе сверкнули на солнце. Он посмотрел на Бена, затем двинулся ко мне, пригвоздив меня к месту. Он задержал меня там на несколько мгновений, прежде чем ушел. Бен сжал мое плечо и попрощался. Кейли тихонько присвистнула.

— Что вы сделали, чтобы привлечь внимание Нико Наварро? — спросила она.

— Абсолютно ничего, — честно ответила я.

— Это было напрасное напряжение.

Я взболтала остатки напитка в своем стакане. Каковы были шансы, что он дружил с людьми, которых я здесь знала? Я рассказала Кейли о нашей предыдущей короткой встрече.

— Они с Беном друзья? — спросила я.

Подразумевалось молчаливое "расскажи мне больше".

— Да, они с Беном дружат уже много лет. Вместе с еще четырьмя членами их группы. Нико хорошо известен благодаря своей фамилии; она вызывает у людей самую разную реакцию.

Я подалась вперед в своем кресле, заинтригованная.

— Каким образом?

— Это только то, что я улавливаю, так что отнесись к этому со щепоткой соли, — сказала Кейли; я кивнула. — Он дистанцируется от своего отца, между ними какая-то вражда. Гектор Наварро — его отец — нехороший человек.

— Несправедливо судить о человеке по поступкам тех, кто его окружает, — признала я, удивляясь, почему я встала на сторону человека, который выдумал проблему со мной.

— Именно так, но, к сожалению, это происходит независимо от всего, — согласилась Кейли. — Их группа — это нечто большее, чем то, что ты видишь на первый взгляд, они похожи как луковицы. Чем больше ты очищаешь их от кожуры, тем лучше ты их узнаешь. Найди их суть, и ты войдешь в священную область, где хранятся самые сокровенные секреты и мысли. Я включаю в это и своего брата.

Мои губы приоткрылись.

— Это лук?

— Вот как бы я это резюмировала, — призналась она с усмешкой, но я поняла.

Мы все прятали какие-то свои части, чтобы защитить себя, а иногда и посмотреть, найдет ли кто-нибудь достойный время, чтобы раскрыть каждый слой.

Глава 5

Ческа

Я нажала кнопку управления воротами, чтобы они открылись. Когда я выезжала, мощеную подъездную дорожку и улицу осветили фары. Ехать ночью по встречной стороне дороги было непросто, и я вздрогнула.

Ранее я заглянула в винный холодильник и обнаружила, что осталось только красное вино. Пробормотав проклятие в адрес моего брата и его друзей за то, что они не оставили приличного алкоголя, я решила срочно заказать белое вино. Отказавшись от двадцатиминутной прогулки, потому что — черт возьми, нет — я направила танк на автостраду. Я с тревогой вцепилась в руль, когда мимо меня проносились машины. Возможно, Джош был прав в отношении этой машины.

Приехав, я припарковалась и вошла в магазин. Я осмотрела ряды и выбрала две бутылки белого вина, положив их в корзину рядом с шоколадом и чипсами. Я провела своей картой, чтобы расплатиться, и сунула сумку на пассажирское сиденье, пристегнув ее ремнем безопасности.

Я выехала из гаража, и мой телефон зазвонил через громкоговоритель, когда я выезжала на автомагистраль.

— Привет, — ответила я.

— Могу ли я скучать по тебе, хотя прошло всего несколько недель? Я уверена, что нам не суждено быть разлученными, — мгновенно ответила Эби.

Наш смех смешался, когда я выезжала с перекрестка, поворачивала на сто восемьдесят на кольцевой развязке и снова выезжала на другую сторону дороги. Быстро взглянув на часы, я услышала шум на заднем плане. Она отставала от меня всего на час.

— Ты только что ушла с работы? — спросила я, обеспокоенная тем, что она практически хорошо поработала за двенадцатичасовой рабочий день.

— Да, сверхурочно. В связи с предстоящим слиянием все безумно загружены. Все менеджеры тянут дополнительные часы, чтобы завершить работу. К счастью, нам платят вдвое больше за все, что происходит в нерабочее время, — заявила Эби. — Я иду на станцию пешком. Подумала, что стоит поговорить с тобой, пока у меня есть свободная минутка, потому что я упаду в обморок, как только вернусь домой.

— Тебе нужен день отдыха, — добавила я, понимая, что она никогда им не воспользуется. Не тогда, когда нужно было что-то сделать из ее бесконечного списка дел.

Эби была трудоголиком и упивалась этим. У нас было это общее. Она прошла свой путь наверх, поднявшись по служебной лестнице в технологической компании, в которой работала в Центре Лондона, и стала менеджером по работе с клиентами, курирующим глобальную компанию стоимостью в несколько миллиардов фунтов стерлингов.

— Отдых, это новое ругательство, — она усмехнулась. — Что ты задумала?

Я заметила и свернула с дороги, петляя по дорогам и под мостом, чтобы вернуться на нужную мне сторону.

— Аварийный винный рывок. Я еду в «Range Rover», который Джош взял на прокат для меня, вместо стандартной машины вроде моей, — последнюю часть я пробормотала, все еще немного раздраженная этой ситуацией.

Эби хихикнула.

— Ты же не хочешь попасть в аварию или, что еще хуже, выехать не на ту сторону дороги. Это заложено в твоих генах.

Я застонала. Это была давняя шутка о том, что я буду единственным в моем поколении, кто будет ездить не по той стороне дороги. Это была семейная черта. Когда моя мама была моложе и только что сдала экзамен по вождению, она ехала с моим дядей и своей подругой в качестве пассажиров и в итоге выехала на автостраду. Дело в том, что она ехала не в том направлении, осознав это только тогда, когда ей замигали фары и завыли клаксоны.

Я прикусывала губу, сдерживая смех каждый раз, когда представляла себе их лица.

Размышляя об этом, мой дедушка заехал не в ту сторону на многоэтажную автостоянку. Он столкнулся лоб в лоб с другой машиной, ехавшей вниз. Он признал свою ошибку, но скрыл ее, пробормотав что-то на беглом испанском, чтобы выпутаться из неловкой ситуации. Быстро сообразил, если хотите знать мое мнение.

Однако, по крайней мере, ни с кем из них не случилось несчастных случаев. Это было самое главное. Только со мной. Возможно, унаследованная поколениями привычка ездить не по той стороне дороги перешла бы к моему брату. Чудеса могут случаться.

— Я выдвигаю кандидатуру Джоша; он может взять выигрыш для команды.

Я объехала ряд баров, где группы людей беседовали снаружи, держа в руках свои напитки. Из некоторых доносились звуки музыки и света.

Калахонда была оживленным и популярным туристическим районом, где у нас на пороге было все необходимое для отдыха. Место было фантастическим для более тихого ночного времяпрепровождения, но более крупные бары и клубы были в Марбелье и Пуэрто Банусе.

Я поехала дальше по дороге. Вилла была расположена в одном из самых тихих районов, но все же в нескольких минутах ходьбы или езды от удобств и общей жизни. Эби рассказала мне о том, чего мне не хватало с тех пор, как я уехала — не так уж много — и пообещала позвонить ей, когда она мне понадобится.

— Это работает в обоих направлениях. Позвони мне, если тебе понадобится... — мой голос затих, и я сбавила скорость.

— Ческа! — крикнула Эби, привлекая мое внимание. Я понял, что она, должно быть, повторила это несколько раз.

Я посмотрела в зеркала заднего вида и не увидела на дороге других машин. Я съехала на обочину, на мгновение остановившись.

— Извини, но… там мужчина, — выпалила я, наблюдая, как он, спотыкаясь, поднимается на ноги.

Движения его тела выдавали его боль. Одной рукой он оперся о стену, всем весом опираясь на нее.

— Рада видеть, что ты снова знакомишься с представителями мужского пола.

Я фыркнула.

— Все не так.

— Ты же знаешь, что езда верхом на хорошем члене может решить множество проблем, — сказала Эби. — Я знаю, что ты не склонна регулярно пробовать разные меню, но метод проб и ошибок не повредит. В те времена...

Я прервала ее.

— Мне придется тебе перезвонить.

Повесив трубку, я отправила ее звонок на голосовую почту, когда она попыталась повторно набрать мой номер, и быстро отправила ей сообщение.

Ческа: Если завтра к этому времени от меня не будет вестей, предполагай худшее. Отправь поисковую группу. Может быть, я мертва, разрублена на мелкие кусочки и брошена испанской рыбе.

Аби: Ном-ном. По крайней мере, ты будешь вкусной закуской.

Поджав губы, я не была уверен,а беспокоиться мне или смеяться над ее ответом. Иногда я просто не могла с ней справиться. Я постукивала пальцами по рулю. Тебе не обязательно проверять человека, который явно ранен. Ты за него не отвечаешь.

Но я не могла оставить его здесь в таком состоянии. Откуда он взялся? Имело ли это значение?

Я выдохнула. Нет, не имело. Но я бы все равно помогла.

Я практически слышала голос моего брата в своей голове, когда заглушала машину и отправлялась на разведку.

— Будь осторожна с бездомными животными, которым помогаешь, будь начеку. Возможно, они просто набираются сил перед нападением.

Я не просто подбирала людей, куда бы ни пошла, более того, я помогала там, где была в состоянии. Если я была глуп из-за того, что не могла закрыть на это глаза, так тому и быть.

Честно говоря, это была просто человечность, доброта. Некоторые сказали бы, что у меня разбито сердце. Но я не была глупа. Говоря это...

Тусклые уличные фонари подчеркивали его высокую, четко очерченную фигуру. Он слегка сгорбился и тяжело оперся одним плечом о стену. Я откашлялась, давая ему понять, что присоединилась к нему.

Приближаясь к нему спереди, я сохраняла небольшую дистанцию между нами. Его тело было напряжено, и он казался на взводе. Я сдержала свою мгновенную реакцию на выставленные напоказ травмы. У меня вырвался вздох, но вместо этого я прикусила нижнюю губу. Мускул на его челюсти дернулся, стеклянные, но умные глаза изучали каждую частичку меня. От шлепанцев, джинсовых шорт и майки на бретелях до загорелых светлых волос, собранных в высокий хвост.

Безумный жар охватил меня. Я постучала ногой по полу, надеясь прервать его пристальное изучение.

— Нико, — я указала на машину. — Садись, и я отвезу тебя кое-куда. Я не могу оставить тебя в таком состоянии.

С гримасой он выпрямился. Он мгновение обдумывал мое предложение, прежде чем последовать за мной к машине. Я быстро убрала пакет с вином и пристегнула его ремнями к заднему сиденью. Подтягиваясь, он сморщил лицо, излучая дискомфорт, заставляя меня задуматься, насколько ему больно под одеждой.

Подойдя поближе, я подняла глаза и заметила полукровный отпечаток руки на стене. Я сглотнула и села в машину, набирая на телефоне варианты госпитализации.

Теплая рука накрыла мою, останавливая постукивание и оставляя пятна крови на моей коже.

— Никакой больницы.

Наполовину уверенная в своем немедленном решении, я убрала руку и за пять минут довезла нас до виллы. Я открыла ворота гаража и припарковалась внутри.

— Давай, я подлатаю тебя, как смогу, — предложила я, мое сердце бешено колотилось.

Я достала с заднего сиденья пакет с вином и закусками и позволила ему следовать за мной.

Открыв дверь, я бросила сумочку на приставной столик и направилась на кухню. Я отложила закуски и поставила вино в холодильник. Я почувствовала его неловкость. Казалось, он замечал все, что касалось меня и окружало его. Наблюдательный.

Неудивительно, что, в конце концов, мы были незнакомцами несмотря на то, что встречались дважды. И ты только что пригласила его войти.

Я оценила его должным образом, как не могла раньше. Глаза Нико отслеживали каждое мое движение, изучая меня. Под одним глазом образовался темный синяк, а на носу у него была небольшая шишка, как будто он был ранее сломан и таким образом зажил. Через его бровь зияла глубокая рана; я увидела, как просочилась маленькая струйка крови. Его белая рубашка была полностью разорвана, и, казалось, только несколько пуговиц удерживали ее вместе. Синяки и пятна крови покрывали его подтянутый живот и грудь.

Я мысленно встряхнулась, чтобы не пялиться на него. Возьми себя в руки, Ческа. Он ранен.

— Хочешь чего-нибудь поесть или выпить? — спросила я, не дожидаясь, пока вино охладится.

Вместо этого я повернулась спиной и налила большой бокал, положив в него несколько кубиков льда, и сделала несколько столь необходимых глотков.

— Воды, пожалуйста.

Его манеры заставили меня на секунду запнуться, но я наполнила стакан и поставила его на столешницу рядом с ним. Нико отхлебнул напиток, его лицо исказилось от явной боли. Достав какое-то обезболивающее, я протянула ему пару таблеток парацетамола, и он проглотил их.

— Оставайся здесь, — добавила я, быстро направляясь в семейную ванную. Я проверила температуру воды и достала кое-что необходимое из шкафчика под раковиной, отложив их в сторону.

Обернувшись, я подпрыгнула. Я зажала рот рукой, чтобы сдержать крик, мое сердцебиение участилось вдвое.

— Черт возьми, ты меня напугал! — я тяжело вздохнула, к его большому удивлению, если судить по выражению его глаз. — Полагаю, ты плохо воспринимаешь инструкции.

Его неповрежденная бровь слегка приподнялась в ответ. Нико продолжил раздеваться сам. Он снял свою испорченную рубашку, оказавшись топлесс. Было невозможно не заметить, насколько утонченной была каждая часть его тела, особенно дорожка волос, которая была под брюками с этой выступающей буквой V. Травмы немного отвлекали от этого. Можно подумать, я никогда в жизни не видела мужчину.

— Средство для мытья тела и все необходимое есть в душе. У меня есть запасная мужская одежда, которая тебе подойдет, — я прикусила нижнюю губу. — Потом, когда ты вымоешься, я обработаю твои раны. Хорошо?

Он кивнул; его рот скривился в сторону от дискомфорта от этого движения, прежде чем он снял остальную одежду. Расценив это как увольнение, я закрыла за собой дверь и направилась в спальню Джошуа. Порывшись в ящиках его комода, я отодвинула коробку с открытыми презервативами в сторону и достала спортивные штаны. Захлопнув ящик, я выудила футболку из шкафа.

Пробираясь по коридору, я коснулась ручки и остановилась. Я сомневалась, стоит ли вторгаться в его частную жизнь. Вместо этого я решила постучать. Я слышала плеск воды за дверью, но он не ответил несмотря на то, что я громко и неоднократно стучала.

Беспокойство охватило меня. Что, если бы он поскользнулся или упал? С этой мыслью я распахнула дверь и схватила одежду в другую руку. Я взглянула на матовую сетку душа, которая мешала мне разглядеть что-либо в четких деталях, кроме силуэта его тела. Мое воображение разыгралось.

Нико высунул голову из-за угла. Я сложила одежду и поставила ее на туалетный столик.

Я отступила назад.

— Я подожду тебя в гостиной.

— Ты уверена, красавица? — его хрипловатый тон наводил на размышления. Он слегка отшатнулся назад и прижал мыльную губку к своей загорелой коже. — Ты можешь вымыть меня дочиста, осмотреть каждый дюйм моего тела, — мой взгляд непроизвольно опустился вниз, но он намеренно прикрыл некоторые части себя, — в медицинских целях, чтобы уточнить план моего лечения.

Я медленно моргнула; должно быть, он ударился головой.

Ни одна из прежних враждебностей не была направлена против меня. Очевидно, что травмы не мешали представителям мужского пола флиртовать, равно как и представительницам женского пола не мешали глазеть на пострадавшего человека и воображать, что они принимают его предложение. У тебя слишком давно не было секса. Это разветвление.

Мои мысли забрели на опасную территорию, и я мысленно хлопнула себя по запястью. Он отвлекал себя от очевидного. Было естественно отмахнуться от боли ради чего-то более приятного. Я не обиделась на его ухаживания. Польщена? Определенно.

— Хорошая попытка, Казанова, — я покачала головой, закрывая за собой дверь и оставляя его мыться.

Я достала аптечку побольше, отодвинув в сторону основную. Поскольку Джош дрался профессионально, было гарантировано, что под рукой всегда будет хотя бы одна. Я покачала головой: ММА может быть кровавым и беспощадным видом спорта.

Я сидела за обеденным столом, скрестив ноги, разложив по всей поверхности предметы из аптечки первой помощи, которые, по моему мнению, были необходимы.

Мое внимание переключилось на Нико, когда он вошел в большую комнату открытой планировки. Гостиная и столовая были расположены в одной зоне, а кухня находилась чуть в стороне, занимая все пространство от передней до задней части виллы. Мне всегда нравилось, как безупречно это выглядело.

Он был без рубашки. Но я поняла почему. Я поморщилась от контраста цветов, покрывавших его грудь и спину. Синяки и порезы. Мой интерес перешел на его сторону. У него была татуировка во весь рукав от правого плеча с замысловатыми толстыми линиями черного и серого оттенков, которые окружали рисунки поменьше. Она артистично изгибалась и заканчивалась у его запястья.

Продолжая изучать, когда его рука наклонилась, до меня дошло, что это были не сплетенные линии, а очертания тела змеи с мелко проработанными чешуйками. Голова змеи демонстрировала острые клыки, а раздвоенный язык располагался на внутренней стороне его запястья. Смелый выбор.

Я указала на стул напротив, вытянув ноги, которые казались такими бледными по сравнению с его загорелой кожей.

— Итак, ты Нико, — заявила я.

Он осторожно взгромоздился на стул, оставив достаточно места, чтобы я могла позаботиться и о его спине.

— Николас, мои друзья зовут меня Нико, — он поморщился, когда я приложила ватку с дезинфицирующим средством к его брови, где все еще сочилась кровь. — Скажи мне свое имя.

— Все зовут меня Ческа.

Я посмотрела на него сверху вниз, моя грудь была на уровне его глаз. Нам обоим было трудно это игнорировать.

— Что случилось? — спросила я, любопытствуя узнать, как он дошел до такого состояния.

Судя по его виду, он был человеком, который мог легко защитить себя. Нико окружала та самая атмосфера, но с моей стороны было неправильно судить только по внешности.

Проигнорировав мой вопрос, он задал свой.

— Парень?

Я сильнее надавила на порез на его брови, заработав шипение в ответ. Мои губы дрогнули. Это за то, что ты заранее был груб со мной.

Я взяла со стола два предмета — клей и стежки бабочками — и подняла их.

— Предпочтения? И нет, никакого парня.

— Клей, — ответил он, высунув язык между зубами, демонстрируя полоску для пирсинга языка. Он соблазнительно зажал шарик между длинными белыми зубами.

Теперь это… было бы совершенно уникальным опытом, используемым в определенном месте. Какой еще пирсинг у него был? Мой взгляд метнулся к его ушам, увидев их с нетронутыми пирсингами. Удивительно, что их не вырвали во время его ссоры.

Отложив стежки бабочкой в сторону, я промокнула кровь с его брови. Мое тело подалось вперед, чтобы сосредоточиться и выбрать правильный угол. Руки Нико свободно лежали на внешней стороне моих бедер. Я изо всех сил старалась не реагировать на его прикосновения, стягивая кожу, пока выдавляла клей по линии над небольшим порезом, держа его туго и слегка дуя, пока он застывал. Столько крови из-за чего-то незначительного, но травмы головы были именно такими.

— Ты часто приглашаешь незнакомых людей в свой дом? —спросил он.

— Не принимай мои действия за слабость. Возможно, я пригласила тебя, чтобы позаботиться о твоих ранах, потому что я такой человек — я помогаю людям, если могу, — мой голос был ледяным. — Но я могу ранить тебя и защищаться, если ты окажешься опасен для меня. Хочешь проверить эту теорию?

Нико усмехнулся, и этот звук согрел каждую частичку моего тела.

— Кто научил тебя защищаться?

Я продолжила обрабатывать остальные мелкие порезы и царапины. С синяками я особо ничего не могла сделать, кроме как намазать их кремом с арникой. Большая часть крови с его тела смылась в душе, предоставив мне чистый холст для работы.

Мне приходилось делать это для моего брата и некоторых его друзей несколько раз, особенно когда он отказывался ехать в больницу или обращаться к врачу, зная, что это дойдет до наших родителей. Затем он получил бы еще одну обстоятельную лекцию о недостатках профессии, которую он любил и которой хотел заниматься всю свою жизнь. Но они придирались к нему только из любви.

— Я не могу раскрыть все свои секреты. А что? — я одарила его улыбкой. — Ты, случайно, не серийный убийца?

На его лице промелькнуло веселье, прежде чем он дернулся от укола дезинфицирующего средства, которым я промазала еще один порез на его мускулистой груди.

— Что, если бы я был киллером, а не серийным убийцей? Это что-то изменило бы? — он ухмыльнулся. — Стал бы убийца открыто признаваться в том, что он убийца?

Я закатила глаза.

— Возможно. В зависимости от их личности, от того, чего они хотели добиться своими убийствами.

Его ухмылка расширилась до настоящей улыбки, которая заставила меня остановиться, чтобы осознать это.

— Я не буду кусаться, пожалуйста, просвети класс.

Настоящие криминальные документальные фильмы и подкасты меня безмерно заинтриговали. Я была одной из тех странных людей, которые могли расслабиться, слушая или наблюдая подробные подробности ужасов, и называли это расслаблением, пока клевали носом перед сном.

— Большинству серийных убийц нравится, когда о них пишут. Они любят публично хвастаться своими преступлениями. Они жаждут внимания. Но не все, некоторые любят прятаться на виду. Быть рядом с тобой в школе, на работе, сливаться с нормальным обществом, чтобы их никогда не поймали, — я сделала паузу, отметив, что он полностью прислушался к моей болтовне. — Ты знал, что серийные убийцы могут сопереживать? Это меня удивило, но обычно это не направлено против тех, кого они убивают. Это сложно и интересно, когда исследуешь, особенно известные дела и не очень известные. Полагаю, убийцы могут быть похожи.

Я пожала плечами.

— Как же так?

Его руки упали с внешней стороны моих бедер, и я переместилась к его спине, заклеивая несколько больших порезов, но оставляя много таких, которые со временем легко заживут сами по себе.

— У серийных убийц есть мотив или они обычно следуют определенной схеме. Не всегда, но обычно. Убийца — это тот, кто планирует убить или уже убил, но не таким образом или поведением, чтобы привлечь к себе внимание. У них может быть мотив для этого, или они могут делать это потому, что у них что-то не в порядке с головой, и они жаждут этого.

— А как насчет тех, кто убивает, чтобы защитить кого-то и свою территорию, или борется с вредом и правонарушениями?

— Самооборона, — мгновенно парировала я. — Законы Великобритании нелепы; они почти всегда поддерживают преступника. Разумная сила.

Я усмехнулась, не желая спускаться в эту кроличью нору.

Нико напевал, двигая челюстью из стороны в сторону с отсутствующим выражением лица.

— Все мы убийцы в той или иной форме. Некоторым людям нравится демонстрировать свои убийства. Даже на небе виднеется кладбище звезд, словно для того, чтобы научить нас, что смерть преследует нас по пятам.

Я отошла, закончив ухаживать за его телом. Я стояла к нему спиной, пока собирала аптечку, запихивая все необходимое в мешок для мусора.

Мы все убийцы в той или иной форме.

Я полагаю, что мы могли бы быть такими. Эмоционально ты мог бы убить кого-нибудь или разрушить чьи-то надежды и мечты. Разные мысли проносились в моей голове, и интрига уколола меня. Я хотела узнать больше о человеке, который сильно оступился на дороге, который доверился помощи незнакомого человека и с явным интересом выслушал мои слова.

Но он был тем человеком, который дважды бросил на меня сердитый взгляд, как будто я сделала что-то не так.

Он поднялся со стула, устраиваясь на большом диване.

— Еда или вода? Тебе принести что-нибудь? — спросила я.

— Это уже второй раз, когда ты предлагаешь. Ты пытаешься напоить меня или накормить до смерти?

Я покачала головой с легкой улыбкой.

— Нет. Это называется гостеприимством. Ты сомневаешься в намерениях каждого?

— Обычно — да.

— И как тебе эта паранойя? — я приподняла бровь.

Нико прикусил уголок губы. Что-то неописуемое промелькнуло в его чертах, прежде чем разгладилось.

— Сегодня вечером не очень хорошо.

Каким-то образом я поняла, что он подразумевал нечто большее, чем просто то, чему я была свидетельницей. Я чувствовала эту сводящую с ума фамильярность по отношению к нему, хотя он был просто незнакомцем. Для меня это загадка.

— Кроме пореза у тебя над бровью и нескольких синяков на лице, других травм головы у тебя, насколько я могла видеть, не было. Я не думаю, что у тебя сотрясение мозга, но я не медицинский работник, так что не верь мне на слово, — заявила я, жалея, что не могла вместо этого отвезти его в больницу на всякий случай.

Я заметила его бумажник и телефон на буфете, цифровые часы на запястье, по которым можно было легко звонить и отправлять сообщения.

Почему он не позвал Бена или кого-нибудь еще на помощь?

Пальцы Нико коснулись брови, которую я приклеила, и проделала довольно хорошую работу, как я могла судить.

Озвучивая свои вихрящиеся мысли, я спросила:

— Почему ты никому не позвонил, чтобы за тобой приехали?

Он поджал губы; осторожный тон, когда ответил.

— Я не хотел ни с кем встречаться. Не сейчас.

— Что с тобой случилось сегодня вечером? — спросила я, испытывая свою удачу.

— Серия прискорбных событий.

Мои губы приоткрылись, чтобы задать следующий вопрос, но он оборвал меня. Его голос был добрым, но решительным.

— Пожалуйста, я бы предпочел не обсуждать это.

Его взгляд умолял меня, и я сменила тему. Хотя мне было любопытно.

— Была ли какая-то причина, по которой ты был неприятен со мной на той неделе?

— Всегда есть причина.

— Не хотел бы ты поделиться почему?

Я постучала пальцами по своему боку.

— Не особенно, — ответил он, чем вызвал у меня раздражение. Золотисто-карие глаза пристально изучали меня, удерживая на месте.

— Тебе следует перестать так на меня смотреть, — заметила я.

Он облокотился рукой на спинку дивана, держась за затылок, отчего мышцы на его руке напряглись. Мой взгляд проследил за этим направлением, прежде чем я быстро отвела его, но не раньше, чем довольная ухмылка украсила его губы. Он сделал это намеренно.

— Например, как? — задумчиво спросил он, не желая дурачить меня этим невинным поступком. Этот человек нанес мне эмоциональный удар.

— Как будто ты решаешь, в какой позе трахнешь меня в первую очередь, — выпалила я, прикусив губу, не веря, что сказала это вслух.

Я прочистила горло, чувствуя, как горят мои щеки. Я проигнорировала ухмылку на лице Нико.

— Ну... Есть много разных позиций. Но сначала я бы предпочел, чтобы ты повернулась ко мне лицом, чтобы наблюдать, как твое лицо искажается от удовольствия, когда я вхожу в эту скользкую киску. После этого... — он пожал плечами, заставив мои мысли закружиться.

И все, о чем я могла думать, это каково это — чувствовать, что он смотрит на меня, что его постоянное внимание сосредоточено только на мне.

Глава 6

Нико

В то время, когда все шло не в том направлении, которого я хотел — когда я яростно опровергал уготованную мне жизнь, — она неожиданно ворвалась, шокировав меня своей самоотверженностью.

Три часа. Именно столько я пролежал здесь, отдыхая всем телом в тускло освещенной комнате, в то время как Ческа свернулась калачиком в кресле напротив, заснув после того, как мы еще немного поговорили. Я наблюдал, как мягко поднимается и опускается ее грудь.

Эта женщина — незнакомка — приютила меня и обработала мои раны, не заботясь о своих личных обстоятельствах или безопасности. Она хотела помочь, но это было бесполезно для нее, особенно после того, как я поприветствовал ее ранее. Обрывки вчерашней катастрофы неприятно крутились у меня в голове.

Я поднялся на ноги, отдергивая занавески и вглядываясь в темноту. Постучав по циферблату своих часов, я заметил, что было раннее утро. Время тикало слишком быстро.

Напрягшись, я подошел к тому месту, где ранее положил свой телефон, узнав сотни уведомлений и желая вернуться назад, во времена, когда разбираться со всеми ними не было приоритетом. Как обстоятельства меняются в мгновение ока.

Нико: Я пришлю свое местоположение, но не входите. Мне нужно еще немного времени. Я дам знать, когда буду готов уехать.

Я отправил это сообщение в групповой чат со своими лучшими друзьями. Это было проще, чем отправить пять отдельных сообщений. Они были обеспокоены, и на то были веские причины. И все же я хотел больше времени проводить с Ческой. Я не хотел покидать этот пузырь и возвращаться в реальный мир. Ну, в мой реальный мир.

Я провел пальцем по ее спящему телу; она слегка вздрогнула, не проснувшись от моего прикосновения к ее руке. Одеяло прикрывало ее нижнюю половину, а светлые волосы длиной до талии веером рассыпались по плечам. Волосы, в которые мне хотелось запустить пальцы и потянуть за них.

К сожалению, когда я впервые увидел Ческу, я был занят чем-то, что не мог игнорировать, рядом была компания, с которой я предпочел бы не встречаться. Когда я сказал ей уйти и наблюдал, как она уходит, я помню, что подумал, что было бы безопаснее, если бы я не знал, кто она такая. Даже ее имени. Что еще более важно, она ничего не знала обо мне.

Пока она не появилась рядом с Беном и его сестрой, и во второй раз я оттолкнул ее. Потому что я знал, что если простою там еще немного, то моя сдержанность лопнет.

Когда мы уходили, я прервал Бена, когда он попытался назвать мне ее имя или что-нибудь о ней. Он только ухмыльнулся в ответ с комментарием "три совпадения", заработав в ответ уничтожающий взгляд.

Я не думал, что это было совпадением, что из всех прохожих именно она не только остановилась, но и помогла. Тогда я понял, что не совершу одну и ту же ошибку трижды и не уеду, не узнав ее. К черту последствия.

Упершись штангой в тыльную сторону зубов, я взял телефон Чески, лежавший рядом с ней. Используя функцию распознавания лиц, чтобы разблокировать его, я прочитал последние сообщения между ней и женщиной по имени Эби.

По крайней мере, она не была совсем беспечной. Она туманно уведомила об этом свою подругу. Я подавил смешок, увидев последнее непрочитанное сообщение.

Эби: Ты только прилетела, а уже получаешь испанский член. Здесь зеленеют от зависти. Держи меня в курсе. У тебя таймер, не умирай. Люблю тебя.

Быстро отметив его как непрочитанное, я заблокировал устройство и осторожно напряг мышцы плеч, разминая остальные, чтобы они не слишком затекли. Я взял ее сумочку и порылся в ней. Найдя ее сумочку, я достал водительские права.

Франческа Мэри Ловелл, двадцати трех лет. На семь лет моложе меня, но меня это не волновало.

Ловелл; я узнал эту фамилию, но не мог вспомнить, откуда. Сделав снимок, я отправил его, чтобы узнать больше информации, и вернул все как было.

Налив себе стакан воды, я закинул в горло еще несколько таблеток, чтобы облегчить боль во всем теле. Я мог винить только себя за то, что намеренно искал драки и позволил какому-то случайному человеку одержать верх, когда я мог бы дать такой же яростный отпор. Ничего не было сломано, меня просто обработали дополнительными лезвиями для пущей убедительности.

Я хотел, чтобы боль и предательство от того, что я чувствовал внутри, отразились на моей коже, чтобы их можно было увидеть снаружи. И ни много ни мало в мой день рождения.

С запоздалым днем рождения меня.

Тридцать лет — это возраст, который большинство людей считают важной вехой, и они испытывают сильное давление, требуя сделать определенные вещи, завершить определенные этапы, опасаясь, что время на исходе.

Для меня возраст никогда не учитывался в уравнении. Это была просто сумма того, сколько раз мы были живы и обернулись вокруг солнца. Но я больше ничего не хотел, чтобы повернуть время вспять после того, что произошло. Ожидания, которые теперь были несправедливо возложены на меня.

Я потер рукой глаза, пытаясь осторожно опустить стакан на край, когда неистовая ярость охватила меня, пытаясь утащить под воду. Я отверг это, не желая разбираться в этой ситуации.

Проверив Ческу, я заметил, что она была в том же положении, явно в глубоком сне, прежде чем я исследовал каждую часть ее виллы. Я заметил домашние штрихи и пришел к выводу, что это не сдаваемая в аренду недвижимость. Она принадлежала ей или члену семьи.

Проходя через главную спальню, я взял фотографию в рамке, на которой была изображена пожилая пара с немного помоложе выглядящей Ческой с одной стороны и мужчиной с другой. Скорее всего, брат, возможно, тот же самый человек, который научил ее справляться с травмами.

Что-то знакомое в нем кольнуло в глубине моего сознания, но я не мог понять, что именно. Ловелл...

Несмотря ни на что, Хавьер проверит прошлое и раскопает любую информацию обо всем, что мне нужно знать. Теперь, когда я позволил себе узнать, кем она была.

Поставив раму на место, я бесшумно прошел по коридору в поисках ее спальни. Какая-то одежда была небрежно брошена на стул, кремы и средства для волос были разбросаны по огромным ящикам комода. Не в силах сдержаться, я выдвинул верхний ящик и увидел аккуратно разложенные комплекты бюстгальтеров и нижнего белья.

Я ухмыльнулся предмету, лежавшему в стороне, взяв пальцами розовый изогнутый вибратор с заячими ушками. Переключая кнопки, когда обе части ожили, я увеличил мощность до максимальной. Черт. У меня возникла идея, к которой я понятия не имел, будет ли она восприимчива, но попробовать было совсем не вредно.

Выключив его, я неторопливо прошел в гостиную и положил игрушку на пол рядом с креслом Чески. Я опустился на колени, не обращая внимания на свой дискомфорт, и снял одеяло с ее ног, отчего она резко проснулась. Сонные озерно-голубые глаза встретились с моими, полные вопросов, пока она меняла позу.

— Что ты делаешь?

Между ее бровями пролегла небольшая морщинка, но она не отскочила. Положительно.

Положив руки на каждое колено, я раздвинул ее ноги.

— Я хотел поблагодарить тебя.

Ческа провела пальцем по кольцу в носу, словно по привычке, прежде чем намеренно остановиться.

— Ты не обязан этого делать.

Ее голос звучал тихо, но глаза больше не были под влиянием сна. Полностью проснувшаяся, расширенные зрачки выдавали ее. На ее лице были написаны все ее эмоции.

Я убрал руки с ее колен, поверх джинсовых шорт, к поясу. Одна рука возилась с кнопкой, а руки Чески вцепились в подлокотники.

— Скажи мне «нет». Убеди меня, что ты этого не хочешь, — я приподнял неповрежденную бровь. — Если ты действительно хочешь, чтобы это прекратилось сейчас, скажи, и я уйду. Без обид. Я выйду прямо за дверь.

Ей нужно было знать, какие у нее есть варианты. Я не был мужчиной, который навязывает себя женщине, или нуждался в этом, но я знал, как легко могут натянуться нити. Хотя я был уверен, что правильно истолковал сигналы. И все же после инцидента с моей бывшей мне нужно было твердое подтверждение.

Уверенные пальцы отодвинули мои в сторону, когда она расстегнула пуговицу и скользнула молнией вниз. Я слегка пошевелился, пока она снимала шорты и отбрасывала их в сторону, оставляя ее обнаженной в кружевном нефритово-зеленом нижнем белье. Она раздвинула ноги так, чтобы я расположил их как раньше.

Мои пальцы скользнули поверх материала. Я нежно погладил ее кожу.

— Все еще нужно устное подтверждение, Ческа.

— Да.

Gracias a la mierda por eso (Прим.пер.исп. Спасибо, блять, за это).

Двумя руками я ловко стянул их с ее гладких ног. Убирая их в карман, я никак не объяснил свои действия.

Она резко выдохнула, когда мои пальцы несколько раз прошлись по ее сердцевине взад-вперед, и я намеренно сильнее надавил на ее клитор. Ческа была голой, гладкой и насквозь мокрой. Мой большой палец проник в ее теплую киску.

Ее рука сжала мое запястье.

— Ты ранен, тебе не следует быть там, внизу.

Я перетянул влагу изнутри нее к клитору и начал кружить.

— Хочешь вместо этого сесть мне на лицо?

Она застонала, легкий румянец окрасил ее щеки.

— Я не это имела в виду. Что я имела в виду…

Ее слова оборвались, когда я убрал большой палец и протолкнул в нее два пальца, медленно прорабатывая ее изнутри и снаружи. Мой член болезненно затвердел, умоляя уделить ему немного внимания. Скоро, наберись терпения.

— Вчера у меня был день рождения. Так что позволь мне отпраздновать и сказать тебе спасибо одновременно, — потребовал я.

Ее рука отпустила мое запястье. Ее глаза расширились, но она ничего не сказала, скорее всего, из-за шквала вопросов, которые хотела задать. Ни на один из них она не захотела бы получить ответ.

Убрав пальцы, я схватил вибратор, валявшийся на полу. Ее рот открылся от удивления, и я легко вдавил его в нее, изогнутый конец крепко зацепился за ее точку G, а кроличьи пальчики задержались на ее клиторе. Мой палец завис над кнопками; в тот момент, когда она собралась заговорить, я нажал на них.

Удерживая его в нужном положении, я отрегулировал настройки и наблюдал за ее реакцией.

— Представь мое удивление, когда я обнаружил эту красоту. Мысль о том, что это внутри тебя... — я оборвал себя, качая головой при виде образа, который сформировался в моем сознании о том, как она доставляет себе удовольствие. — Мне нужно было самому посмотреть на это в действии.

— Ты рылся в моих вещах, — обвинила она с придыханием.

Установив максимальную пульсацию для обоих, я ухмыльнулся, взглянув вниз, когда ее влагалище обернулось вокруг него.

— Ты действительно злишься из-за этого?

— Да, но... не прямо сейчас, — простонала она, чувствуя, как ее охватывает оргазм.

Ее красивое лицо исказилось, а рот слегка приоткрылся в экстазе, пока я удерживал игрушку неподвижно. Ее тело дернулось и снова поймало мое запястье, пытаясь оттолкнуть его.

— Слишком много.

— Этого никогда не бывает слишком много.

Я на мгновение убрал настройки, мимолетно задумавшись, какой у нее был опыт.

Отказавшись снимать устройство, я снова включил его на самый высокий уровень и слегка отрегулировал. Ее тело содрогнулось, голова откинулась назад от сдавленного крика. Второй оргазм, последовавший за ее первым, был сильнее. Я наблюдал, как она крепко сжимается вокруг устройства, отчаянно желая оказаться внутри нее и почувствовать, как она так сильно сжимает меня.

Когда она кончила от кайфа, я вынул его. Выключив, я отбросил его в сторону и лизнул дорожку от ее входа к клитору. Ее вкус остался у меня на языке, и я покусал чувствительный бутон. Я отстранился, просунув член сквозь джоггеры. Неудивительно, что предварительная сперма испачкала небольшой участок.

— О боже мой, — рука Чески лежала у нее на груди, над сердцем, которое, без сомнения, бешено колотилось. — Раньше такого не случалось дважды подряд.

Напрягшись, я поднялся на ноги и подвел Ческу к себе.

— Это было только для начала. Я хочу услышать, как ты требуешь большего, когда я войду в эту сладкую киску.

Я обхватил ее ноги вокруг своей талии, мои руки сжались на ее коже. Ее руки застыли на моих плечах. Я проводил нас до ее спальни, несмотря на ее протесты, что я не должен этого делать из-за моих травм.

— Я больше не хочу ничего слышать о моем покрытом синяками и побоями теле, — я прищурил глаза, кладя ее на край кровати. — Все, что я хочу слышать, это звук, когда ты вцепляешься в мой член, кричишь от удовольствия и видеть, как твои глаза закатываются к затылку. Поняла?

Кивнув в знак согласия, Ческа стянула с себя топ и кружевной бюстгальтер в тон. Я достал из бумажника презерватив и бросил его на кровать.

Оценивая изображение ее тела, представшее передо мной, я изучал осязаемый изгиб ее бедер. Поставив колено на кровать, я раздвинул ее бедра. Мои руки ласкали щедрый изгиб ее грудей. Сдвинув их вместе, я втянул в рот верхушку каждого соска, вызвав стон.

Во мне закружилась жажда, и я прижался к ней. Я нежно подул на ее кожу, прокладывая дорожку ко рту. Ческа обхватила меня сзади за шею и приподнялась мне навстречу, когда я слил свои губы с ее. Провоцируя поцелуй глубже, я дразнил ее своим языком и успешно растворился в ощущении всего, что было в ней.

Я ничего не знал об этой женщине, но хотел знать все.

Шаркая, я вернулся и встал, сняв одолженные джоггеры. Отложив их в сторону на потом, я гордо поглаживал себя, пока Ческа тащилась к краю кровати.

Я замедлил темп, когда она, сглотнув, легонько провела пальцем по моему пирсингу.

— Лестница Джейкоба?

— Новый опыт? — спросил я, хватая презерватив и натягивая его по всей длине на пирсинг.

— Да.

— Тебе это понравится, — пообещал я, обхватывая ее ноги вокруг своей талии.

Она упала навзничь и оперлась на локти, чтобы лучше видеть, прикусив нижнюю губу.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

Выпрямившись, я медленно кормил ее своим членом, дюйм за дюймом. Она жадно приняла меня в себя. Такая теплый, такая мокрая. Я сделал паузу, не делая никаких движений, пока опускался до самого дна, улучив момент, чтобы посмотреть вниз, туда, где мы соединялись.

— Ты знаешь, как хорошо ты выглядишь, когда я внутри тебя?

Я вышел, и мы оба смотрели, как я неторопливо скользнул обратно.

Я придерживался ровного ритма, не ускоряя темп. Я раздвинул и держал ее за бедра, приказывая ей лечь плашмя на спину. Я наклонился так, чтобы мой пирсинг затронул каждый нерв внутри нас обоих для максимального удовольствия, желая, чтобы это длилось долго, но зная, что это ненадолго.

Это будет больше, чем одна ночь, — пообещал я себе.

Одной рукой я обхватил ее клитор, одновременно вращая бедрами.

— Посмотри на эту киску. Интересно, сколько сможет выдержать твое тело, хмм? Я хочу дразнить тебя, пробовать тебя на вкус и чувствовать, как ты кончаешь вокруг меня. Я хочу заполнить тебя.

— Боже, Нико, — простонала она, ее глаза остекленели.

Какая-то нить внутри меня оборвалась при звуке моего имени, и я исчез. Ускорив шаг, я держал ее широко открытой для моего обозрения. Я вонзался в нее без всяких ограничений, опьяненный. Я был полностью потерян в соединении наших тел.

Положив ее руку на клитор, я призвал ее поиграть с собой.

— Сделай это, — потребовал я.

Без колебаний она потерла себя, ее внутренние стенки сжались вокруг моего члена. На ее груди появился румянец, и я навалился на нее, сжимая бедра и толкаясь внутрь.

Ческа напряглась вокруг меня, ее оргазм настиг меня и по спирали отправил меня к освобождению. Я грубо завладел ее губами, сплетая свой язык с ее языком. Толкнувшись в последний раз, я мертвой хваткой вцепился в покрывало кровати и простонал ее имя.

Через несколько минут я отодвинулся, уже скучая по ощущению ее тела и желая снова погрузиться в нее. Избавившись от презерватива, я лег на кровать рядом с ней, где Ческа натянула на себя простыни.

Стягивая их, я проигнорировал ее очевидную застенчивость. Забравшись на кровать, я навис над ее телом. Я покрутил верхушки ее сосков, затем провел пальцем вокруг них. Я наблюдал за ее реакцией на каждое движение, пробуя свою руку опуститься к ее киске и наслаждаясь ее небольшим толчком из-за чувствительности, мои пальцы были накрыты ее оргазмом.

— Требуй большего.

Я провел пальцами по ее клитору. Кружась и дразня, я потратил время, чтобы довести ее до потрясающего оргазма. Ее тело красиво дрожало подо мной.

— Нико! — воскликнула она, схватив меня за плечо.

Я натянул еще один презерватив и наполнил ее по самую рукоятку за один раз.

— Твоя судьба — это селладо, — пробормотал я себе под нос, переворачивая нас так, чтобы она села сверху.

Ее стон был громким в комнате, когда член встал в нужное положение и изменилась глубина.

— Покажи мне, на что ты способна, Ческа.

Опершись рукой о дверной проем, я в последний раз взглянул на прекрасную женщину, которая привела меня в восторг. Скоро, поклялся я, молча собирая свои вещи и выходя из дома, убедившись, что я тоже открыл ворота.

— Где остальные? — спросил я, неуклюже проскальзывая на заднее сиденье машины Хорхе.

Габриэль сел на пассажирское сиденье рядом с ним.

— Бен и Хавьер работают, у Хьюго сегодня выходной. Попросить их прийти к тебе? — ответил Хорхе.

— Да, срочно.

Габриэль набрал сообщение на своем телефоне, без сомнения, передавая мои слова.

— Что произошло в твой день рождения?

— Ситуация изменилась, — выдавил я, ярость окутала мои слова.

— Как же так? — спросил Габриэль, поворачиваясь на своем сиденье и качая головой при виде моих очевидных травм.

— Я объясню, когда мы будем все в одной комнате, нет смысла повторять это дважды, — я провел рукой по волосам, меняя тему. — Ловелл. Узнаешь фамилию?

— Почему ты спрашиваешь? — спросил Хорхе, встретившись со мной взглядом в зеркале.

Приближаясь к рассвету, я обратил внимание на отсутствие машин на дороге. Мы были близки к завершению сезона отпусков и туризма, когда сюда стекались все. Мои клубы уже запустили опцию "покупай билеты заранее"; в июле и августе у нас были почти все распродажи на несколько дат.

— О, Ловелл! — Габриэль хлопнул по консоли автомобиля, и я подождал, пока он продолжит. — Джошуа Ловелл, признанный в мире ММА. Хороший боец, хорошо известный в некоторых частях Великобритании. Он ни с кем не официально дрался здесь, но он посещает нас и участвует в несанкционированных боях. В основном через наши тренажерные залы.

Я поморщился.

— Они с Беном хорошие друзья.

— Черт, — я снова выглянул в окно; пейзаж быстро проносился мимо.

Хорхе изо всех сил жал на акселератор, чтобы как можно быстрее вернуться в мой дом в Марбелье. Изнеможение хотело убаюкать меня в своих объятиях, но с этим пришлось подождать.

— Знаешь, мы бы сразу же забрали тебя, — прокомментировал Хорхе.

— Мне нужно было немного передышки.

Габриэль протянул мне свой телефон, на котором была фотография Джошуа Ловелла. Мужчина на несколько лет старше того, которого я видел на фотографии у Чески. Маленький мир. Ее брат; она была близка со мной в течение многих лет благодаря связям через наших друзей и карьеру.

Я вернул телефон.

— Это все проясняет.

— Не хочешь ввести в курс дела? — спросил Габриэль.

— Его сестра — Ческа — нашла меня, шатающующегося по дороге, отвела к себе домой и заботилась обо мне.

Во многих отношениях, как и я о ней.

— Это та женщина, о которой упоминал Бен, к которой ты без причины проявил неприязнь? — спросил Габриэль.

Я промычал что-то в ответ.

— Заботилась о тебе? Ты оттрахал ее, чтобы сказать спасибо? — съязвил Хорхе, его тон сочился сарказмом.

Именно это я и сделал. Я фыркнул от смеха.

— Ни за что. Только ты мог трахаться, когда был ранен, — Габриэль хихикнул. — Какая она? Она горячая штучка?

— Она нечто большее, — честно ответил я и провел рукой по лицу.

Я подавил чувство собственничества, охватившее меня после комментария Габриэля.

Я попробовал ее на вкус, но хотел гораздо большего. Время было выбрано ужасно, но внутреннее предчувствие взяло верх над рациональным мышлением. И все же, дважды оттолкнув ее, я не сделал ничего, чтобы помешать ей появиться снова. Это было неоспоримо. Смесь восторга и беспокойства волнами накатывала на меня, но я был не из тех, кто сдается после того, как ему говорят, что делать. Я находил решения, обходные пути. Я планировал.

Брови Хорхе и Габриэля поползли вверх в знак подтверждения моих слов. Я добавил еще кое-что, чтобы было предельно ясно, о чем я думал.

— И она моя.

— Она знает об этом?

— Узнает.

Габриэль застонал.

— Отлично. Бен упомянул, что нас осталось трое, но я ему не поверил. У нас на руках еще одна ситуация с Хавьером и Леоной. Это был настоящий кошмар, с которым пришлось иметь дело.

На мгновение я задумался, не то же ли чувствовал Хавьер, когда впервые встретил Леону, свою давнюю подругу. Знание, инстинкт, нечто такое, что необъяснимым образом влекло вас к этому человеку.

Хорхе хмыкнул. Его взгляд метнулся с дороги на меня и Габриэля.

— Только потому, что Леона так долго отвергала его ухаживания, прежде чем влюбиться в него. Будем надеяться, ради вашего же блага, что твоя женщина справится с программой быстрее, чем она это делала.

— Я думаю, она здесь только в отпуске, — признался я, понимая, что это означает, что она может уехать на следующей неделе.

Но с ней все равно можно было бы связаться через общих друзей, однако это было бы не идеально.

— Похоже, что за такой короткий промежуток времени изменилась не одна ситуация.

Габриэль нажал на кнопку своего телефона.

Разве я этого не знал.

Глава 7

Ческа

Прошло две с половиной недели, пока я с головой ушла в ежедневные экскурсии и занятия. Я пообещала себе, что не стану просто сидеть у бассейна все время, пока буду здесь, а найду время для знакомства. Чтобы заново познакомиться с предыдущими местами и посетить новые туристические места, которых здесь не было много лет назад.

Мне было комфортно в собственной компании, и я любила заниматься чем-то в одиночку. Даже если я и была объектом нескольких любопытных взглядов, я была не единственной, кто был один. Я ненавидела это. Ожидание того, что для того, чтобы насладиться отдыхом за границей или даже развлечениями дома, у вас должен быть партнер. Будь то дружба или отношения. Кто-то молча жалел тебя, люди думали, что у тебя не было другого выбора, кроме как сделать это в одиночку.

Нет ничего более освобождающего и наделяющего силой, чем научиться наслаждаться собственной компанией. Одиночество не было ни одинокостью, ни слабостью. Это было закрепление себя как собственного дома, потому что построение дома внутри другого человека быстро рухнуло бы, если бы он неожиданно ушел. Тем не менее, вам также может быть комфортно в одиночестве, но вы хотите разделить с кем-то свою жизнь.

Пошли вы, Крис и Нико, на хуй за последнее испытание веры на вид мужского рода.

Это было не совсем правдой. Мой бывший был изменщиком, ни на что не годным засранцем, который сам подписался на отношения. Я не заставляла его оставаться со мной. Он мог бы легко все бросить и уйти с кем-нибудь другим. Но я должна была взять на себя часть вины за разрыв этих отношений. В общем, мы оба были виноваты по-разному.

Но Нико, он мне ничего не был должен. Не совсем. Я отбросила все свои сомнения в отношении него, просто позволила себе быть, и он не разочаровал. Однако я была обескуражена, проснувшись, когда его нигде не было видно. Исчез, просто вот так.

На обеденном столе лежала записка с благодарностью. Я не была уверена, обижаться мне или нет. Он благодарил меня за то, что я его подлатала, или за то, что трахнула? Я фыркнула, намазывая остатки лосьона для загара.

Я была за отношения, просто это было то, кем я была. За эти годы у меня было несколько связей на одну ночь, но на следующее утро мне это не нравилось. Сожаление, потому что, несмотря на то, что мне это понравилось, на следующий день я захотела стереть это из своей памяти. Я поняла, что хотела продолжения ласки и за пределами спальни, а не только в ней. Я поняла, что не относилась к легкомысленному типу людей, и смирилась с этим, хотя это не мешало мне желать, чтобы иногда я могла быть больше похожа на своих друзей.

Итак, я перестала баловаться ими. Пока Нико неожиданно не инициировал это. И кто я такая, чтобы говорить "нет"? В конце концов, у меня тоже были потребности. Я не хотела говорить "нет". Я была полностью согласна с тем, как все произошло. Хотя пирсинг в виде лестницы Джейкоба. Я бы настоятельно рекомендовала использовать его как ребристый презерватив на стероидах.

Сложив последние на сегодня вещи в сумку, я заперла виллу и ввела местоположение в спутниковую навигацию. Полчаса спустя я припарковалась в другом городе — Михасе. Надев солнцезащитные очки, я нашла дорогу к месту встречи, пройдя раз или два противоположным путем.

Около двадцати человек из нас записались на пешую групповую экскурсию. Сначала мы посетили ослов-такси, укрытых под прохладным навесом, который защищал их от жары. За ними уже выстроилась очередь. Они водили людей на круговую экскурсию по окрестностям, аналогичную той, которую я совершала пешком. Я отхлебнула немного воды из бутылки, с нежностью вспоминая свое знакомство с ними в детстве.

Пожилая пара завязала со мной вежливую беседу, и мы прогулялись по мощеным улицам мимо домов местных жителей. Солнце блаженно грело мне спину, пока я любовалась открывшимся пейзажем, поворачиваясь, чтобы последовать за всеми в часовню, встроенную в скалу. Она была крошечной, так много нас набилось внутрь, чтобы посмотреть. Позолоченные чугунные сиденья по обе стороны прохода, с потолка свисали фонари. Центральное место в экспозиции занимали картины, связанные с римско-католической религией, и свечи в передней части зала. Я сделала несколько снимков, прежде чем проделала то же самое снаружи. Все скальное образование выглядело выветренным. Я быстро поняла, что оно находилось здесь с семнадцатого века.

Я провела рукой по абразивному камню, мой интерес возрос. Когда я была моложе, у меня не было желания изучать культуру и окрестности. Но теперь я впитывала информацию, желая знать все — историю здания, чувства, стоящие за теми, кто стоял у власти, решения и почему они их принимали, секреты, которых они жаждали, шаги, которые раньше стояли на нашем месте. Образование и знания были такими мощными инструментами.

— Наша дочь только что вышла замуж, у нее медовый месяц. И после всего этого длительного напряженного планирования и наращивания сил мы тоже решили сделать перерыв, — сообщила мне Шейла, пожилая дама из пары.

Я улыбнулась, продолжая медленно подниматься по лестнице.

— Поздравляю. Надолго вы здесь? Еще прогулки по местности?

— Не только по местности. Гольф-курорт в Ла-Кала, — сообщил Аллен. — Он безупречен. Адский холм чтобы спускаться в главный город, — он рассмеялся. — Нет, скорее гора — это хуже всего.

Я усмехнулась.

— О да, я это очень хорошо знаю. Этот холм — убийца.

Именно мой дедушка убедил мэрию установить скамейки по обе стороны крутой дороги с равными интервалами, чтобы люди могли отдохнуть, прежде чем идти дальше.

— Ты знаешь это место? — спросила Шейла, поглубже натягивая на голову соломенную шляпу. Почти полуденное солнце обрушилось на нас.

Я вытерла лоб.

— Мои бабушка и дедушка прожили в Ла-Кала двадцать лет. На этом холме раньше была грунтовая дорога, пока его не забетонировали. Мы покрывались пылью каждый раз, когда ходили туда-сюда по городу, — я ухмыльнулась. — Я была совсем маленькой, но в то время для меня это было веселое приключение, которого, вероятно, не было бы сейчас.

Мы подошли к другому месту поклонения. На этот раз это была величественная церковь, снаружи кремового цвета, с открытыми кирпичными стенами, восемь церковных колоколов были установлены на вершине большой части башни. От вида огромной церкви захватывало дух. Я достала телефон и переключилась на приложение "Камера", запечатлевая красоту.

Богато украшенные статуи, архитектура... Особенно потолки. С высокого потолка свисали золотые светильники; великолепные нарисованные символы были замысловато вплетены друг в друга. Алтарь был полностью золотым, картины и статуи тоже.

Убрав телефон, я предложила сделать несколько снимков для нескольких пар. Они поблагодарили меня, а я отмахнулась от их благодарности. Некоторое время спустя, когда все были готовы, мы отправились на нашу последнюю остановку в туре, найдя подходящее место, чтобы постоять в образовавшейся толпе. Наш гид сообщил нам, что мы только что попали на начало шоу фламенко.

От осознания этого у меня покалывало затылок, я потерла это место и огляделась. Все было на своих местах, и никто не пялился на меня, но я стала более настороженно относиться к своему окружению.

Осторожно я снова обратила свое внимание на танцующих. Я была в восторге от их плавности в танце со своими партнерами и в группе, от страсти в каждом движении, поскольку все их тела были в едином ритме с музыкой.

Аплодируя вместе с толпой, когда шоу закончилось, я приняла предложение пообедать с Алленом и Шейлой в одном из баров на балконе с видом на пейзаж. Я наслаждалась приятным обедом, отмахиваясь от беспокойства по поводу одиночества и прощаясь с ними, пока пробиралась по узким дорогам, останавливаясь у нескольких других достопримечательностей и заглядывая в сувенирные лавки. Я купила несколько нелепых сувениров.

День клонился к вечеру, а вместе с ним и мое желание завершить осмотр достопримечательностей на сегодня. Когда я открыла дверь, в машине было жарко. Я включила кондиционер на максимум. Я подключила свой телефон и уже собиралась отъезжать, но он зазвонил от входящего видеозвонка. Я подняла ручной тормоз и сместилась на середину, чтобы лучше видеть.

Я с улыбкой помахала рукой.

— Привет, брат. И друзья брата.

Броуди, Мейсон и Итан столпились вокруг Джошуа. Я отметила звуки предсмертного переживания на заднем плане наряду с их одеждой и потливостью. Они были в тренажерном зале ММА, тренировались.

— Не могли бы вы все принять душ, прежде чем украшать меня своими уродливыми рожами, — я сморщила нос. — Я чувствую запах даже отсюда.

— О, смотрите, малышка Ловелл нашла свое чувство юмора за границей, — съязвил Мейсон.

Его идентичный близнец Итан ответил:

— Не, она все еще напряжена с этой палкой, прочно засунутой ей в задницу. Хочешь, я ее вытащу? — его брови приподнялись, и я расхохоталась.

Броуди игриво стегнул их обоих по голове. Джошуа закатил глаза. Я привыкла к постоянному подшучиванию, которое продолжалось все то время, что я знала их, а это было слишком много лет, и мне было комфортно. Они были хорошими людьми, даже если у них были свои недостатки. Особенно близнецы, но мы бы туда не пошли.

— Кто последний аромат недели между вашими телами? — я указала на Итана и Мейсона. Ладно, думаю, мы собирались туда.

— Ревнуешь, детка? — Мейсон ухмыльнулся. — Уже готова принять это бессрочное приглашение?

Он увернулся от еще одного удара, на этот раз от моего брата.

— Пожелаешь, и никогда в жизни.

Я показала им средний палец.

Я бы никогда не встала между двумя мужчинами. Мейсон и Итан делили женщин регулярно, нет, постоянно. К моменту расставания они с радостью насытили каждую из них. Очевидно, в данном случае два по цене одного были актуальны. Меня это не удивило. Это была горячая упаковка с красным флагом, обернутая в выпуклые мышцы. До сих пор... никогда. Я знала их слишком хорошо.

— Не нужно передергивать трусики, — прокомментировал Итан. Губы Броуди изогнулись в улыбке, еще более знойной.

Я распустила пучок, позволив своим длинным волосам упасть.

— Ненавижу это выражение. Потому что у нас, женщин, есть не только трусики, о нет, у нас есть стринги, шорты, хипстерские, бразильские, бикини...

Весь их смех просочился сквозь телефон.

— Теперь, когда я думаю о трусиках, я представляю их как большие, для полных бабушек, которые ты носишь в особенное время месяца.

— Говоря об этом времени месяца, мы застали тебя не в то время? — спросил Мейсон, поджимая губы под моим пристальным взглядом.

— Не спрашивай об этом женщину. Никогда.

— Это определенно так, — прошептал Итан, и все они, включая моего брата, закрыли рты жестом молнии.

Кучка детей. Я прикусила губу, сдерживая усмешку. Я скучала по нормальности личного общения с ними. Семья и друзья были неотъемлемой частью моей жизни.

— Я скучаю по вам, ребята, — призналась я, крепко держа большой и указательный пальцы вместе. — Правда, совсем чуть-чуть.

— Тогда возвращайся домой.

Джош пожал плечами, его не волновало, соглашусь я или нет, просто он больше беспокоился обо мне.

— Она пока не может, — наконец заговорил Броуди.

— Почему?

Мои чувства обострились. Я перевела взгляд с одного на другого.

Итан кашлянул от смеха.

— Возможно, твой бывший случайно споткнулся и ударился лицом о не очень мягкий пол.

Я вздохнула.

— Вам не нужно сражаться за меня. Я в полном порядке.

— Ты бы не была в порядке, если бы увидела, как он и та девушка, с которой он изменил, разгуливают по всем нашим местным притонам, намеренно отпуская комментарии в твой адрес, — процедил Джош сквозь зубы.

О, черт возьми.

— Они явно подходят друг другу.

— Во многих отношениях. Эби подставила девушке подножку, теперь она ему под стать, — вставил Мейсон, недоуменно пожав плечами.

Я вскинул руки в воздух.

— Что, черт возьми, происходит? Я уезжаю из страны всего на несколько недель, и все решили разбивать людям лица.

— Я просто хотела бы отметить, что мы, — Мейсон обвел рукой их четверых. — ...в любом случае делаем это регулярно.

— Вы все отправитесь в глубины ада, — я рассмеялась, пытаясь представить картину из того, что они мне рассказали. — Вы позвонили по какому-нибудь конкретному поводу или просто хотели наверстать упущенное?

— Наверстать упущенное, но еще раз проверить, сможем ли мы переночевать на вилле через несколько недель, все четверо. Мы уезжаем на долгие выходные. Мы легко можем забронировать место в другом месте, если...

— Нет, Джош, — со вздохом перебила я его. — Это не проблема. Будет здорово, если вы все будете здесь. Но вам двоим придется разместиться по двое в одной спальне.

Несмотря на то, что я просила оставить меня в покое, я бы не отказала им. Особенно всего на долгие выходные. Я не сомневалась, что это было сделано для того, чтобы проведать меня, одновременно давая волю чувствам.

Одинаковые грязные ухмылки Мейсона и Итана придали им понимающий вид.

— Если вы приведете женщин на виллу, когда я буду там, приготовьтесь к тому, что я разрушу любую витающую в воздухе похоть. Испытайте меня, — я сверкнула глазами.

Я ни при каких обстоятельствах не хотела слушать, как мой брат или его друзья трахаются. Не-а.

— Это справедливо, — смягчился Джош.

Так оно и было, черт возьми.

Я прервала звонок еще через десять минут общения, и после того, как они пообещали сообщить подробности своего прибытия. Во мне бушевало возбуждение в связи с их предстоящим прибытием.

Глава 8

Ческа

Я наконец-то сделала это.

Я была коронованным членом моей семьи из моего поколения, который выехал не на ту сторону дороги. Иди ко мне. Поиск в Google "что делать, если вас сбила машина в чужой стране" не помог. Тем более что испанец продолжал кричать на меня быстрой речью. Но сколько бы он ни кричал, он не понимал того, что я все еще не могла до конца понять.

О, я уловила несколько слов тут и там. В основном ругательства. Как получилось, что после того, как вы выучили ругательства на иностранном языке, вы запомнили их более чем полезными? Это было то же самое, что вспоминать тексты песен, вышедших более десяти лет назад.

Это была почти оживленная жилая дорога, поэтому мы отогнали наши машины подальше в сторону, позволяя другим проезжать, смотреть, оценивать ситуацию, а затем ехать дальше.

Очень полезно. Ноль баллов человечеству. Мои руки дрожали, и я глубоко дышала, пытаясь справиться со своей паникой.

За мной захлопнулась дверца машины, но я продолжала смотреть в лицо мужчине, который придвинулся ко мне ближе, пытаясь запугать. Мое сердце бешено заколотилось. Мне чертовски не повезло, и я понятия не имела, что делать.

Все, что мне было нужно, — это данные о его страховке, и мы оба могли бы поехать и разобраться с этим по отдельности. Но у меня было чувство, что я столкнулась с гневом этого человека не только из-за того, что ударила его. Вероятно, он винил меня во всей своей жизни.

— Прошу прощения.

Этот голос. Я напряглась, оборачиваясь. Он пристально посмотрел на меня и сказал:

— Садись, я тебя кое-куда отвезу. Я не могу оставить тебя в таком состоянии.

Обыгрывание моих слов, прямо с того момента, как я спасла его на обочине дороги. Туше.

Внимание Нико оценивающе скользнуло по моему телу, прежде чем повернуться к мужчине, побуждая его отступить назад. Мужчина позволил себе увлечься узнаванием и намеком на опасение в выражении лица, направленным на Нико.

— Сеньор, — протянул он, затем заговорил приглушенным шепотом с мужчиной, с которым я столкнулась, раздражающе вне пределов моей слышимости.

Облегчение прокатилось по мне, в то же время волны раздражения дали о себе знать. Рука на моем плече потребовала моего внимания, я обернулась.

— Бен? — я прищурилась.

Он дружелюбно улыбнулся мне, слегка покачав головой.

— Ты в порядке?

— Прекрасно, — солгала я.

Другой мужчина лениво прислонился к машине, на которой, как я предположила, они приехали. Высокий и неповоротливый, мускулы проступали под одеждой. Должно быть, он культурист или что-то в этом роде.

Бен заметил мое внимание и, положив маленькую руку мне на спину, подвел меня.

— Ческа, это Хьюго. Хьюго, Ческа.

— Ты Ческа, — заявил Хьюго, расплываясь в улыбке. Его испанский акцент был очевиден. Еще один двуязычный человек.

— Мне кажется, что я упускаю часть разговора.

— Так и есть, но в этом нет ничего плохого, могу тебя заверить, — признал он.

По какой-то причине я ему поверила.

— Что происходит?

Я указала назад, видя, что Нико и мужчина все еще увлечены разговором. Высокий и крепко сложенный Нико возвышался над мужчиной средних лет в манере, которую я могла описать только как хищную.

Я ничего не знала об этом человеке. Кроме самых интимных его сторон. Мой внутренний наставник предупреждал меня просто быть осознанным.

Однажды Эби назвала меня эмпатом, но я им не была. Может быть, какие-то черты характера, как и другие, приобрела в повседневной жизни. Я просто распознавала то, чего другие не могли. Мне всегда было приятно сидеть в затененном углу на вечеринке и наблюдать за окружающими. Я не была застенчивой и не была интровертом, я балансировала между тем и другим.

Возможно, дело было в этом, а также в том, чему научили меня мой брат и его друзья: как защищаться, как распознать противника и составить список его привычек и приемов, прежде чем он нанесет удар, но с точки зрения жизни, а не боя.

Несмотря ни на что, я хотела узнать человека, который бросил меня ранним утром и каким-то образом теперь неожиданно появился здесь.

Потому что в этом не было ничего подозрительного.

— Он улаживает детали от твоего имени, — добавил Хьюго, незаметно оглядываясь на небольшое количество людей, которые продолжали проходить мимо.

Я шагнула в том направлении.

— Я должен пойти и...

— Не-а, — оборвал меня Бен, подтолкнув к заднему сиденью их Audi Q7 Sport — я одобрила выбор машины — и открыл дверь, пропуская меня внутрь.

Я фыркнула, радуясь, что взяла все самое необходимое из машины. Я поставила сумку у ног.

— Это бесполезно, Бен! Я в состоянии разобраться с этим сама.

Намеренно опустив солнцезащитные очки, он пригвоздил меня своим непоколебимым взглядом.

— Твой мужчина разберется с этим.

— Это не мой мужчина, — запротестовала я, закрывая дверь.

Вскоре они все сели внутрь. Нико присоединился ко мне на заднем сиденье. Хьюго сел за руль, и мы отъехали от места происшествия. Мы оставили мою арендованную машину припаркованной в стороне, когда мужчина средних лет уехал.

— То, что ты появился, не случайно, — отметила я, перекидывая волосы через плечо.

Бен и Хьюго странно притихли.

— Это не так, — признался Нико, хватая меня за руку.

— Объясни, пожалуйста.

— Тебе нужна ложь или правда?

— Всегда правда.

— Иногда правда — это не то, что ты хочешь услышать, — его большой палец погладил мою ладонь.

Я не ответила и не отстранилась. Я ждала, что он продолжит.

— Да, я положил на тебя глаз. Это тоже хорошо, учитывая, с кем я столкнулся.

— Я разобралась бы с этим, — откровенно солгала я.

Я вообще с этим не справлялась.

Меня охватило раздражение из-за вторжения в мою личную жизнь, и особенно из-за того, что от него не было вестей неделями. Затем появился, как рыцарь в сияющих доспехах, но я все еще не убрала свою руку из его досягаемости. Меня охватило замешательство. Чего Нико хотел от меня? Он крепче сжал мою руку, но я не хотела прерывать его прикосновение.

Изгиб его губ свидетельствовал об этом.

— Я могу справиться с твоим гневом, но не с твоей ложью.

— Но ты собирался сказать мне красивую ложь, вместо того чтобы сказать правду, чтобы я не раздражалась? — я подняла бровь. — Разве у меня нет права решать, какие истины осознавать, независимо от того, что это заставляет меня чувствовать?

Спереди раздалось фырканье, когда Хьюго пропищал:

— В этом есть смысл.

— Не тогда, когда речь идет о твоей безопасности, — язвительно заметил Нико, продолжая, прежде чем я усомнилась в этом утверждении. — У меня есть данные водителя, чтобы покрыть его расходы и компенсацию. Мы оформим твою аренду, как будто ничего не произошло, и вернем деньги в течение следующих нескольких дней.

Вау, я моргнула.

— Значит, не оформлять страховку?

Я чертовски хорошо знала, что это незаконно.

Его подбородок опустился в знак согласия.

— Обрати внимание, Ческа. Разве ты не видела, в каком состоянии его машина? — его бровь приподнялась. — Он хотел больше компенсации, чем ремонт своего автомобиля, я не удивлюсь, если он организовал аварию. Ты молодая женщина, туристка, у тебя хорошая машина. Займись математикой.

Мои глаза выпучились. Пальцы Нико переплелись с моими напряженными, скрюченными пальцами.

— Я не наивна, — процедила я сквозь зубы.

Его голос смягчился.

— Я никогда этого не говорил, но люди все равно воспользуются преимуществом.

— Пользуются? — я обвинила его, потому что он воспользовался моим положением, и теперь я сидела на заднем сиденье машины, уезжая вместе с ним.

— Особенно я.

Я припрятала это признание, чтобы обдумать позже. Очарованная его золотисто-карими глазами, мое внимание переключилось на его бровь. Темно-розовый заживший шрам прорезал его, но ничуть не лишил привлекательности. Я бы даже сказала, что это усугубило её, как и его сломанный нос.

Я провела пальцем по шраму.

— Все зажило нормально.

— Медсестра, которая ухаживала за мной, поцеловала его лучше, основательнее.

Мои щеки вспыхнули, и я подавила смешок, глядя в окно. Тихий смех Бена и Хьюго нельзя было не заметить.

— Куда мы едем?

Я выдернула свою руку из его, нашла телефон и посмотрела время. Начало дня.

— Ко мне, до конца дня.

Его язык высунулся, штанга мягко скользнула по передним зубам. Почему здесь было жарко?

— Дом, который находится где?

— Моя частная резиденция находится в Марбелье. Там тише, чем вы ожидаешь, вот увидишь.

— Так говорил каждый убийца своей жертве, — съязвила я, скрестив руки на груди.

Трое мужчин покатились со смеху.

— Ты смотришь и слушаешь слишком много этих документальных фильмов, — добавил Нико с самоуверенным выражением лица в ответ на мое недоумение.

Он вспомнил подробности обо мне и о том, о чем мы говорили. Сказать, что это слегка шокировало меня, было бы преуменьшением. Я предположила, что он оставил меня в покое по уважительной причине, что получил то, что хотел. Я не ожидала увидеть его снова, но не могла сказать, что была разочарована.

Я небрежно повела плечом.

— Может быть. Но я еще не умерла, так что, возможно, это урок, который следует усвоить. На этой заметке введи, пожалуйста, свой адрес.

Я протянула ему свой телефон, наблюдая, как его сильные пальцы быстро скользили по экрану, прежде чем вернуть его мне. Я отправила еще одно сообщение на "случай, если ты не получишь от меня известий" Эби с адресом Нико. Я должна была быть осторожна, к тому же обычно она отправляла мне сообщения с помощью таких же писем. В кои-то веки я настроила их против нее.

— Мера предосторожности? — спросил он, прекрасно понимая, что я делаю.

— Определенно.

— Разумно, но в прошлый раз тебя не скормили испанским рыбамс, — он хихикнул. — Ном, ном.

Хьюго и Бен понимающе кашлянули. Я раздраженно покачала головой, но во мне загорелся огонек веселья. Я не могла поверить, что он прочитал те сообщения между мной и Эби.

Машина съехала с автострады и поехала в гору по множеству жилых улиц. Постепенно расстояние между домами увеличивалось.

— Прекрати вторгаться в мою личную жизнь, Нико. Я серьезно.

— Под твоей невинной внешностью скрывается огонь, Ческа.

Он вытащил из кармана телефон и что-то быстро набрал, прежде чем отложить его в сторону.

Проигнорировав его комментарий, мы продолжали ехать вверх по небольшому склону с извилистыми поворотами по пути. Подъехав к частной дороге с воротами, мы проехали по ней, когда она разделялась в двух направлениях. Свернув на немного более низкую площадку слева, открывающую вид на ряд вилл, мы остановились возле первой из них. Серые кованые ворота открыли нам доступ, и Хьюго въехал прямо в гараж, который открылся.

Я оглядела окрестности, отметив их чистоту и качество. Неуверенная в том, что я здесь делала, я вышла из машины. Бен и Хьюго попрощались и зашагали обратно через ворота. Мое смущенное выражение лица встретилось с выражением лица Нико, который молча наблюдал за мной.

— Разве им не нужна машина? Мы далеко.

Повернувшись ко мне спиной, он неторопливо прошел в дверь, которая вела ко входу. Обычная входная дверь находилась слева от меня, а передо мной была U-образная деревянная лестница со стеклянными панелями.

— Они оба живут в нескольких минутах ходьбы, — объявил он.

Мои шлепанцы громко шлепали по белому кафельному полу. Я последовала его примеру и оказалась в просторной гостиной и кухне открытой планировки.

Подойдя к стеклянным окнам от потолка до пола, я обратила свое внимание на U-образную зону внутреннего дворика, отделенную с обеих сторон защитным стеклом, с пейзажным бассейном в центре. Легкий ветерок пробегал рябь по кристально чистой воде.

Установив ручку снаружи, я спросила.

— Можно? — спросила я.

— Будь моим гостем.

Я отбросила сумку в сторону, раздвигая стеклянную раму. От влажности я на мгновение задохнулась. Я скинула туфли и окунула пальцы ног в бассейн, прежде чем полюбоваться видом прямо передо мной. По соседству была вилла, неподалеку, но не настолько близко, чтобы быть навязчивой. Казалось, нас окружал пышный зеленый лес. Через несколько минут ко мне присоединился Нико.

— На что я смотрю?

— Пуэрто Банус, поле для гольфа Лос Аркерос, — он указал в сторону, казалось, его не беспокоила температура.

Темные джинсы облегали его ноги и задницу, на нем были черные ботинки, светло-серая облегающая футболка подчеркивала его четко очерченные мускулистые руки и грудь.

— Вид потрясающий, — сказала я, зная, что это роскошь во всей красе.

Вид на пристань для яхт Пуэрто Банус в частном закрытом сообществе. Было очевидно, что Нико не испытывал недостатка в деньгах.

— Одна из причин, по которой я выбрал это место.

— Каковы другие причины?

Нико осторожно оперся руками о стеклянную перегородку, осматривая вид вместе со мной.

— Здесь уединенно. Вдали от всего, но на достаточно легком расстоянии, чтобы до него можно было дотянуться. Кроме того, все пятеро моих лучших друзей владеют домами в этом закрытом жилом комплексе, — он повернулся ко мне. — Фактически, мы владеем шестью виллами в нем.

Я посмотрела направо, увидев очертания соседней виллы, но деревья мешали мне видеть. И, как я поняла, там жил один из его лучших друзей.

— Кто там живет?

— Хьюго, затем Габриэль, с которым ты еще не знакома, рядом с ним. Позади нас, на другой развилке дорог, находятся еще три виллы Бена, Хорхе и Хавьера, — объяснил он. Это оставило у меня множество вопросов.

Нико выпрямился.

— Пойдем, поедим чего-нибудь.

Я последовала за ним на кухню. Навешенные на стену шкафы орехового дерева выделялись на фоне белых нижних шкафчиков и островка. Большой обеденный стол на восемь персон стоял рядом с различными картинами в стиле минимализм, развешанными по стенам комнаты открытой планировки.

Я провела рукой по прохладной столешнице.

— У тебя потрясающий дом, Нико.

Нико достал из холодильника различные свежие фрукты, поставил большое блюдо для нас обоих и нарезал их, прежде чем поставить на стол.

— Gracias. Я рад, что тебе это нравится.

Чувствуя себя лишней, я спросила:

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Ты умеешь готовить кофе с молоком? — он ухмыльнулся.

— Это же просто кофе с молоком, верно? Легко.

Я повернулась спиной, уставившись на футуристическую кофеварку и признавшись себе, что была не в себе. Я не была баристой, который мог бы с легкостью пользоваться этими навороченными машинами. Развернувшись обратно, я изобразила дилемму на своем лице.

Он покачал головой.

— Нет, красавица. Нет, если ты хочешь полностью ощутить вкус, и да, разница есть, — он вымыл руки и кивнул в сторону еды. — Отнеси это на террасу. Я приготовлю тебе то же самое, что и себе, чтобы ты смогла попробовать разницу. Поверь мне, ты никогда не вернешься к обычному кофе с молоком, как ты выражаешься.

Я игриво нахмурилась, взяла блюдо и вышла на улицу. Я поставила его на стол побольше, где тень от выступа верхней части дома накрывала террасу. Я отправила в рот кусочек свежесрезанного ананаса. Не в силах удержаться от еще одного и из вежливости дождаться Нико, я съела несколько кусочков дыни. Сладкий вкус взорвался у меня на языке, и я вытерла остатки сока, стекшие по уголку рта.

Нико поставил две чашки на стол с горящим взглядом, он облизал нижнюю губу, отчего все внутри меня сжалось, когда я вспомнила, как этот язык касался некоторых частей меня.

— Ты даже вкус фруктов делаешь соблазнительным, — заявил Нико, взяв свою чашку и слегка подув на нее, прежде чем сделать глоток.

Мое внимание переключилось на открывшийся вид, и я впитала его в себя.

— Зачем я на самом деле здесь? — спросила я, держа чашку, словно стену между нами. — Не то, чтобы я не оценила помощь с машиной.

Его внимание задержалось на мне, позволив вопросу на мгновение остаться без ответа, пока он ел.

— Я хотел, чтобы мы узнали друг друга получше, и не только в постели.

Я поджала губы.

— Это ты встал и ушел со скудной благодарственной запиской и без возможности связаться. Я предполагала, что это последнее, что я от тебя слышу. Так что прости меня за то, что я сбита с толку.

— Ты прощена.

Мои руки крепче сжали чашку. Его губы дрогнули.

— Не притворяйся, что тебе бы не понравилось, если бы я прыгнул туда, прижал тебя к земле и съел, — протянул Нико. — Мне нужно было уйти, пока ты спала, так было легче для нас обоих. Кроме того, я уже планировал увидеть тебя снова.

Я открыла и закрыла рот, обдумывая его слова. Я не была искренне зла из-за того, что он ушел, оглядываясь назад, это облегчало задачу. Не просыпаться после секса на одну ночь и неловко прощаться. Так почему же меня так разозлило, что он это сделал?

— Хорошо, — я перевела дыхание. — Полагаю, я могу согласиться, что, вероятно, было бы лучше, если бы все обернулось таким образом. Ты хочешь узнать меня? — спросила я почти недоверчиво.

Моя уверенность была поколеблена последствиями моих последних отношений.

Даже осознание того, что мой бывший был виноват в том, что он изменил, и осознание того, что мы оба были виноваты в том, что наши отношения потерпели крах, выбило меня из колеи. Я никогда не любила Криса, но мне было не все равно. Предательство доверия до сих пор причиняло глубокую рану.

— Да, — он наклонился вперед, упершись локтями в колени, привлекая внимание к своей оливковой коже и татуировке на руке, которая виднелась под футболкой. — Я твой, ты моя. Добро пожаловать в наши недавно сложившиеся отношения.

Я поставила свою уже пустую чашку, "кафе кон лече" стало моим новым фаворитом. У меня волосы встали дыбом от его уверенного заявления.

— Ты не можешь просто заявить, что у нас отношения. Это так не работает. Мы даже не знаем друг друга.

— Разве не в этом весь смысл отношений? — размышлял он, вставая.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, взяла ее и обошла стол, направляясь к нему.

Я посмотрела на свою руку, которую он держал в своей. Такая маленькая по сравнению с ним.

— Узнавать друг друга, делиться опытом, проводить время вместе. С дополнительным преимуществом трахать тебя, когда захочу, и называть тебя недоступной для всех остальных мужчин, — костяшки пальцев Нико легко пробежались по моей щеке. — Скажи мне, что ты этого не хочешь.

Мои губы приоткрылись. Мое сердце бешено заколотилось, говоря мне, что я хотела этого. Желание вцепиться в него обеими руками заставило меня почувствовать себя неловко, потому что я едва знала этого мужчину. Несколько недель назад он даже не хотел смотреть на меня, а теперь, после проведенной вместе ночи, он захотел узнать меня?

— С чего вдруг тебе этого захотелось? Ну же, Нико, подумай об этом с моей точки зрения — ты не хотел быть рядом со мной до того, как мы переспали.

Его большой палец коснулся моей нижней губы.

— Мы были неизбежны. Я знал, что не просто захочу трахнуть тебя, с того момента, как увидел. Мне нужно было от тебя большего, и, эгоистично, я больше не могу отрицать это желание.

Я не была уверена, что должна связываться с кем-то так скоро после моего бывшего. Обычно я никогда не принимала решения по наитию. Мой разум боролся сам с собой, но главный вопрос, который встал передо мной, был "почему бы и нет?" Какая бы ниточка, удерживавшая меня раньше, не оборвалась, когда я приземлилась на чужой земле. Я заметила открытое выражение лица Нико.

Я сглотнула.

— Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

— Да? — подтвердил он, изучая мое лицо.

— Да.

Я улыбнулась ему, отбросив некоторые свои сомнения, чтобы просто жить настоящим моментом. Это было далеко от моих обычных отношений. Я взглянула ему в глаза, и в этот момент какая-то часть внутри меня прогнулась, позволив этому незнакомцу приоткрыть доступ.

— Хорошо, потому что мне нужна твоя улыбка, — его ладони обхватили мои щеки. — В каждое мое мгновение.

Затем он наклонил свою голову к моей и поцеловал меня. Его язык скользнул по-моему. Одна из его рук легла мне на затылок, чтобы зафиксировать меня на месте, пока он не спеша пробовал на вкус каждый дюйм моего тела.

Глава 9

Нико

Возможность не так незаметно вернуться в жизнь Чески представилась мне очень быстро. Несколько недель, в течение которых я занимался физическим оздоровлением своего тела, ведением бизнеса и долгими беседами с друзьями и коллегами о текущих ситуациях, не давали мне покоя.

Я не хотел ничего меньше, чем каждую частичку ее тела.

Ческа, вероятно, растворилась бы в воздухе, если бы могла слышать мои мысли. Я не был человеком, который отказывал себе в том, чего желал, или позволял этому ускользать у меня из рук из-за текущих проблем. Ничто стоящее никогда не давалось легко. Меня мало заботило то, что я встретил ее совсем недавно. Я был рабом этого притяжения. Оглядываясь назад, я должен был знать лучше, чем откладывать это на потом.

Дедушка запер мою бабушку в течение нескольких дней после знакомства с ней, вопреки желанию обеих их семей. Они стали мужем и женой через неделю после знакомства друг с другом и были женаты пятьдесят лет, прежде чем он неожиданно скончался от не выявленного порока сердца. Мужчина, по которому я скучал каждый божий день.

— Ты узнаешь, что она твоя, — обычно говорил дедушка. Но я не до конца верил в это, пока это не случилось со мной.

Хавьер испытал это много лет назад. Леона попала в поле его зрения, и с тех пор его мир охватил ее. Они были одной из самых счастливых пар, с которыми я когда-либо сталкивался. Она была хороша для него, а он для нее. Даже если она заставляла его преследовать ее почти год, это окупилось.

Я не говорил, что любил Ческу, потому что любовь вырастала на фоне проникновения в другого человека и путешествия, чтобы узнать его изнутри. Я почувствовал это притяжение к ней и с уверенностью понял, что потенциал был на лицо. Любовь с первого взгляда была ерундой, но я верил в связь и инстинкт.

Я устроил женщине, о которой идет речь, экскурсию по моему дому, желая, чтобы она чувствовала себя здесь комфортно. Ческа осмотрелась вокруг, похвалив дизайнера за работу внутри. Дом был сделан со вкусом, с чувством расслабленности. Леона попала в точку, когда я изложил свои предварительные условия, она была на седьмом небе от счастья от комплиментов, в то же время смущенно склоняя голову. Я любил ее как сестру, гораздо больше, чем свою сводную сестру, которую видел всего несколько раз за эти годы.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть еще недвижимость по всему Коста-дель-Соль? — Ческа вытаращила глаза, снимая с головы солнцезащитные очки и устраиваясь поудобнее в шезлонге.

Я расставил обе ноги.

— Да, у меня есть арендуемая недвижимость и бизнес.

— Ты хорошо зарабатываешь на них?

Она намекнула, без сомнения, желая вытянуть из меня каждую незначительную деталь, чтобы узнать больше.

— Деньги — это просто деньги.

— Говорит человек, которому это достаточно удобно, может обойтись без этого, — возразила Ческа, но без ехидства. Просто высказывала обоснованную мысль.

Я спрятал усмешку, вытирая рот рукой. Верно.

— Я совладелец множества баров и клубов, в основном в марбелье. Несколько разбросаны по побережью. Кроме того, я единственный владелец тренажерных залов для апперкотов, которые созданы специально для ММА.

— ММА, да? Такой маленький мир. Мой брат дружит с Беном, который, так уж случилось, один из твоих лучших друзей.

Она сделала паузу; мысли отразились на ее лице. Мне понравилось, что ее реакции по лицу и телу было легко прочитать. Не принужденная и не наигранная, как у многих женщин, с которыми я сталкивался.

— Ты знаком с моим братом Джошуа? Он знает тебя?

— Я знаю его только по тому, что его упоминал Бен.

И обыски, которые Хавьер провел от моего имени, после того как выяснил, кто такая Ческа.

Я сменил тему, уже полностью зная ее ответ.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь? Не медсестрой, не так ли? — подразнил я.

Ческа от души рассмеялась.

— Определенно нет. Я одобряю тех, кто выбирает это в качестве карьеры, но это не для меня, — она вздрогнула. — Я парикмахер… в настоящее время безработная. Отсюда мой импровизированный длительный отпуск здесь.

Откинувшись на спинку шезлонга, я подобрал ноги, чтобы лечь, забыв, насколько они удобные. Я недостаточно ими пользовался.

— Когда ты планируешь вернуться в Великобританию?

Нерешительная пауза, она поджала губы.

— У меня нет точной временной шкалы. Когда я буду готова, я думаю.

Она пожала плечами, но ее плечи были напряжены. Вероятно, проникая в ее сознание, где мы оказались вместе после того, как согласились быть в отношениях, я заранее заметил сомнения, промелькнувшие на ее лице. У меня есть планы, не волнуйся.

— Прекрати задавать вопросы, — объявил я. — Ты сейчас не работаешь, хорошо, расскажи мне подробнее о том, чем ты хочешь заниматься. Парикмахерское искусство, или у тебя есть другие карьерные пути, которыми ты хотела бы заняться?

— Парикмахерское дело — это было для меня, всегда, сколько я себя помню. Я ненавидела обязательное посещение школы. Мне не терпелось поступить в колледж и овладеть навыками, в которых я теперь уверена, — ее взгляд на мгновение отвелся. — Школа не предназначена для тех, у кого под кожей кипит творческий потенциал, кто мечтает выйти за рамки обычной, стандартизированной работы.

— В школе тебе было тяжело? — я уловила невысказанные слова.

— Очень. Мне повезло, что у меня было несколько хороших друзей и семья.

Я свесил ноги, усаживаясь боком на шезлонг, чтобы уделить ей все свое внимание. Солнцезащитные очки скрывали ее глаза цвета озера, в которых я мог утонуть. Ты уже утонул в них.

— Что случилось? — спросил я, заинтригованная.

— Ничего серьезного, скорее продолжение проблем, в основном с учителями, представляешь? — она покачала головой. — Я получила одни из самых высоких оценок по всем предметам в рамках моих GSCEs, но в течение многих лет до этого меня высмеивали за то, чем я хотела заниматься. Говорили, что я слишком умна, чтобы стричь волосы, что я могу заняться чем-то большим и лучшим, что я оказывала себе медвежью услугу и впустую тратила свой потенциал. Вероятно, не помогло и то, что мой брат был непреклонен в выборе пути борьбы. Мы были умными братьями и сестрами, и школа смотрела на нас и таких, как мы, свысока, желая продемонстрировать, что их ученики идут к светлому будущему, а не к тому пути, по которому мы шли. Я заботилась только о том, чтобы получить проходные баллы за свой курс в колледже, но когда взрослые сплотились против тебя и поверили своим собственным словам, заставив меня поверить, что я пожалею о своем выборе — это нанесло еще больший ущерб, когда они были теми, кто должен был поддержать тебя, — она нахмурилась.

Ческа была права насчет того, что взрослые причиняли вред ребенку, но это было не только потому, что они думали, что это правильно. Это также был пример конформизма — контролировать их. Не думай об этом. Мой взгляд упал на мою татуировку, и я отбросил бесполезные мысли, которым здесь не было места.

— И тебя беспокоит, что они могли бы сказать, если бы увидели тебя сейчас?

Я побарабанил пальцами по своей ноге.

— Нет, да. Я не знаю! — она выдохнула, снимая солнцезащитные очки, и села. Буря эмоций отразилась в ее взгляде. — Это все еще рана, которая однажды поднимает свою уродливую голову при голубой луне. Не помогает и то, что я потеряла работу и уехала. Я пытаюсь во всем разобраться и планировать дальнейшие действия, но иногда мне кажется, что я просто убегаю от своих проблем.

— Расскажи мне, какие у тебя планы.

Ее охватила неуверенность.

— Есть несколько вариантов, но я знаю, что я хочу делать. Если это возможно.

— Хочешь мой совет?

Я не стал ждать ее подтверждения, потому что ей нужно было услышать, что я хочу сказать.

— Тебе нужен четкий план, чтобы выполнить его, и ты должна быть последовательна в работе над ним. Ты разрабатываешь стратегию. Конечно, тебя может обескуражить время, затраченное на то, чтобы добраться туда, но ты должна расставить детали по нужным местам в определенное время. Планируй на долгосрочную перспективу. Если это произойдет раньше, чем ожидалось? Это бонус.

— Это то, чем ты занимаешься? — спросила она.

Моя штанга быстро ударилась о тыльную сторону моих зубов.

— Да. Я играю в долгосрочную игру и соответственно приспосабливаюсь к возражениям по ходу дела. Что касается твоих возможностей и того, чего ты действительно хочешь, перестань думать о мелочах. Мысли масштабно. Требуй большего.

Эти последние слова заставили ее глаза вспыхнуть голодом, когда она представила, как я произносил их в последний раз.

— Теперь скажи мне, чего ты хочешь. И чего ты добьешься, — потребовал я.

Она скрестила ноги, черты лица просветлели.

— Салон, принадлежащий исключительно мне. Я не хочу быть на главной улице, как ведущие имена. Я хочу, чтобы большое здание, на которое никто не обращал внимания, находилось в нескольких минутах ходьбы от транспорта, и определенно нужна парковка. Немного в стороне от проторенных дорог, что придает ему атмосферу роскоши с оттенком таинственности. Как уединенное место. Я хочу, чтобы оно было деревенским, с успокаивающей энергией. Но то, что я хочу в тех местах, которые я бы предпочла, похоже на поиски иголки в стоге сена, — она поджала губы. — Это большое желание, над которым я работаю. Скорее всего, мне понадобится квартира наверху, чтобы я могла оплачивать расходы как отдельное жилье на той же земле, где я могла бы жить.

Ческе потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание, заметив мою усмешку.

— Почему ты так улыбаешься?

— Слышать, как ты так страстно говоришь о том, чего хочешь достичь, заводит меня, — я подмигнул.

Легкий румянец появился на ее щеках.

— А как насчет твоего бизнеса?

— О каких компаниях ты хочешь узнать?

Подняв палец одним минутным движением, я поплелся на кухню, захватив несколько охлажденных бутылок воды для нас обоих.

Одной рукой я снял футболку, следуя за взглядом Чески, когда ее глаза пробежались по моей скульптурной груди, над которой я чертовски усердно работал. Поддерживать форму было необходимостью для бойца ММА, даже если в последнее время я не так часто участвовал в боях. Это все еще было частью меня. Мне также пришлось соответствовать визуальным ожиданиям от того, что я являлся владельцем тренажерных залов. Плюс, это был приятный толчок для самомнения, когда твое тело ценили.

Мой член затвердел, натягивая джинсы от ее внимания. Отчаянная потребность прижать ее к краю бассейна и трахнуть голой промелькнула в моей голове. Очень скоро.

— Ческа, мои ограничения ограничены.

— Ты говоришь на двух языках.

Она вскинула голову, прикусив нижнюю губу. Но я знал, что она не поняла моих слов.

— Да.

Было сказано, что английский — это тот язык, на котором говорит и понимает большая часть населения в разных регионах мира. Я говорил на этом языке с детства. Я не мог вспомнить, чтобы мне это не удавалось. Я даже видел яркие сны на английском и испанском.

— Итак, расскажи мне, что влечет за собой бизнес Нико Наварро...

Я аккуратно опустил некоторые пункты. Так мы и провели следующие несколько часов.

Миновав въездные ворота, я повел свой "Порше" по широкой двухкилометровой подъездной дорожке. Пальмы и цветы были очаровательно расставлены по обе стороны дороги на фоне круглогодично ухоженной травы, которая никогда не желтела на солнце. В поле зрения появился обширный особняк.

Я намеренно припарковался перед главным входом просто потому, что знал, что это приведет моего отца в ярость, испортив эстетику. Но я не планировал оставаться здесь надолго, и, судя по тому, что я мог видеть дальше, только его машины стояли под навесом, что означало отсутствие посетителей. Идеально.

Гаэль — дворецкий — открыл дверь. Он ворчливо заметил, как я припарковался, зная, что я сделал намеренно.

Мужчина постарше похлопал меня по плечу.

— Офис.

— Спасибо.

Повернув направо, я зашагал по узорчатому кафельному полу, больше ни на кого не натыкаясь. Я вошел в открытую дверь, и он поднял голову от бумаг на своем столе. Я сел на один из многочисленных диванов напротив него, отмечая его неодобрительный взгляд на мой повседневный наряд, резко контрастирующий с его костюмом-тройкой.

— Ты звонил.

Я небрежно закинул ногу на колено.

— Весь твой имидж нуждается в полной перестройке, — заметил он.

— Я приму твой совет к сведению.

Закрыв папку в кожаном переплете, в которой лежали документы, он отодвинул ее в сторону, подальше от моего поля зрения. Мой отец не торопился устраиваться поудобнее на своем кожаном троне, сцепив руки, как будто проводил важную деловую встречу, а не разговаривал со своим сыном.

— Твой брат может унаследовать все, если ты не сделаешь шаг вперед.

Прямо в яремную вену, никакого приятного приветствия. Я к этому уже привык.

— Позволь ему, — я безразлично пожал плечами. — Он мне не брат только потому, что от тебя забеременела одна из твоих шлюх.

Мой отец регулярно и открыто выходил за рамки своего брака, не заботясь о том, какое влияние это оказывало на мою мать, которая теперь была лишь оболочкой своего прежнего "я". Но она не бросила бы его, как бы сильно я или ее родственники ни умоляли ее об этом. Ее ждала система поддержки, но пока она сама не захотела бы, мы ничего не могли сделать.

Моя сводная сестра — Аделла — была достаточно милой. У нас почти не было отношений, хотя из-за того, что она была женщиной, и в глазах нашего отца она считалась бесполезной. Следовательно, ее не часто приводили с собой. Но мой сводный брат? Я не хотел иметь ничего общего с ребенком шлюхи.

С тех пор, как мы были представлены друг другу детьми — Матео, будучи всего на два года младше меня, — изо всех сил старался усложнить мне жизнь, создавая проблемы с моим бизнесом и людьми, которых я знал. Все, чего я хотел, это отвести взгляд, притвориться, что его не существует. Он затаил на меня обиду размером с планету, скорее всего, считая, что что-то упустил в своей жизни, и хотел быть любимчиком нашего отца. Я бы хотел, чтобы он был таким.

— Ты, Николас, мой наследник. Мое наследие, — его тело было невозмутимым, но ноздри слегка раздувались, подчеркивая его раздражение.

— Как ты так любезно заметил, я не единственный. У тебя есть другой вариант, я предлагаю тебе воспользоваться им.

— Ты неблагодарный сукин сын.

Было время, когда я уважал Гектора Наварро и равнялся на него, но это было до того, как я понял, как далеко он зайдет, чтобы привлечь меня к своим планам, действовать от его имени и что это повлечет за собой. Стать его копией. Ни хрена себе. Было достаточно плохо видеть наше сходство бок о бок, я был его точной копией.

Я проигнорировал его оскорбление; оно было не первым. К сожалению, оно не будет последним.

— Я предоставил тебе передышку для игр вне нашего семейного бизнеса, но пришло время тебе присоединиться к нам и занять свое законное место. Не заставляй меня действовать силой.

Мое законное место, уточнил он, но при этом под его постоянным присмотром. Где он мог бы контролировать и использовать меня для своей выгоды, потому что считал, что может регулировать мою жизнь во всех сферах. Этого не происходило.

Мой отец никогда не хотел детей. Ему нужны были инструменты, которые давали бы ему преимущество.

— Ничего не поделаешь, — подтвердил я.

В кармане зажужжал телефон с сообщением, но я проигнорировал его.

Гектор встал, опершись кулаками о стеклянный стол. Я молча молился, чтобы он сдался.

— Ты понимаешь, что поставлено на карту?

— Да. Возможно, это преподаст тебе хороший урок: не давай от моего имени обещаний другим, которые ты не можешь выполнить.

Я поднял бровь. Это был первый раз, когда я увидел его с моего тридцатилетия, когда он обрушил на меня ошеломляющую новость и ожидал, что я подчинюсь. Я отреагировал не очень хорошо.

Удивительно, но прошло несколько недель, прежде чем он упомянул об этом снова. Я был рад, но это выбило меня из колеи. Он был безжалостен, эгоистичен и использовал бы любые средства, необходимые для того, чтобы добиться моего согласия. То, чего я постоянно пытался избежать. Бесконечная задача.

Его ухмылка была злобной.

— О, ты придешь в себя, и как падут могущественные.

Я поднялся с дивана.

— Если это все?

Как ни странно, хотя моя семья была коренными испанцами, нашим основным языком был английский. Влияние Гектора, к большому неодобрению его родителей. Однако я был благодарен за формулировку. Она послужила своим целям.

Не дожидаясь ответа, я повернулся к нему спиной и сдержала закипающий гнев, который он, казалось, легко вызывал. Я свернул в сторону по коридорам и поднялся по лестнице в комнаты моей матери, хрустя костяшками пальцев.

Постучав в приоткрытую дверь, я вошел. Моя мать сидела за туалетным столиком, нанося боевую раскраску. В ее глазах застыло отсутствующее выражение, как будто она выполняла все действия, не задумываясь.

Подойдя к ней, я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Мама

Легкая улыбка скользнула по ее губам. Она отложила кисточку для макияжа, и ее рука погладила меня по щеке.

— Нико, мой красивый мальчик.

Внешне я поморщился от ее похвалы, вызвав смех в ответ. Я сел на стул рядом, наблюдая, как она вернулась к своему занятию по нанесению макияжа на лицо. Не то чтобы я верил, что ей это нужно. Романа Наварро была элегантной женщиной; то, что ей перевалило за сорок, не умалило ее классической красоты.

— Ты видел своего отца? — спросила она, раскладывая вещи по ящикам.

— Кратко, — ответил я, зная, какими будут ее следующие слова.

— Ты должен сделать так, как он просит.

— И как тебе это удается? — я наклонил голову, в моем тоне прозвучала язвительность.

Она устало вздохнула.

— Я приняла свое место в этой семье, в этой жизни. Я не жалею об этом, в конце концов, я родила тебя, не так ли?

Не говоря уже о том, что ее вынудили порвать со своей частью семьи, приковав к жизни, полной бессмысленных задач, ее личность давно сменилась покорностью. Это было разочаровывающе, но я понимал, что многого не знал.

Родственники с ее стороны жили в Барселоне, и делали это уже много лет. У меня были бабушка с дедушкой, дяди, тети, двоюродные братья и сестры, с которыми я встречался несколько раз, когда был моложе. Наконец-то восстановив трещину, вызванную Гектором, я связался с ними много лет назад, и теперь мы поддерживали регулярные контакты. Они ничего так не хотели, как вернуть свою дочь и сестру домой, к ним, вернуть ее к жизни.

У меня не было выбора, кроме как похитить ее, ехать десять часов или лететь коротким рейсом. Честно говоря, я верил, что она найдет дорогу обратно. Так что, пока она не была готова, я мог только поддерживать ее. Даже если это означало выслушивать ее нелепые представления о том, как я должен слушаться ее мужа.

— Какие у тебя планы на сегодня? Я заметил платье, висевшее снаружи шкафа.

— Благотворительное мероприятие в отеле. Его спонсирует "Наварро Индастриз". Оказалось, что это довольно громкое мероприятие, даже Ортисы приехали из Мадрида.

Она схватила наряд и прошествовала в ванную, закрыв дверь, чтобы переодеться.

Я выудил телефон из кармана, двигая челюстью из стороны в сторону.

Хавьер: Семья Ортис и их окружение вскоре приземляются на близлежащем частном аэродроме. Первая остановка Гектор.

Нико: Сейчас ухожу.

Мама неторопливо вышла из ванной, разглаживая несуществующие складки на своем платье. Я встал и легонько поцеловал ее в щеку.

— Скоро увидимся.

Она сжала мою руку.

— Останься.

— Почему? — мой взгляд стал жестче. — Это потому, что семья Ортис должна появиться с минуты на минуту? Потому что Гектор думал заманить меня сюда, чтобы у меня не было выбора, кроме как столкнуться с проблемой, которая меня не касается?

Мне не нравилось, когда мной манипулировали. Даже если это была не совсем ее вина.

— Что теперь будет, мама? Преподадут ли они мне урок ведения бизнеса, основанный на соблюдении требований? Прижмут меня к земле и изобьют до полусмерти, приставив к моему сердцу пистолет, соответствующий ножу в спине?

Слезящиеся глаза свидетельствовали о ее беспокойстве, так же как и легкая дрожь в теле.

— Ты считаешь меня настолько слабых, что я перевернусь с ног на голову и позволю диктовать мне свою жизнь? Что я не выстою против них всех? — я фыркнул. — Ты, должно быть, забыла, кто я такой.

Не оставив у нее никаких сомнений в моих словах, я сбежал по ступенькам, помахав Гаэль рукой. Напряженное выражение лица и скрещенные руки Гектора дразнили меня на полпути по подъездной дорожке, когда он стоял у входа и смотрел, как я уходил.

Я объехал три затемненные машины и нажал ногой на акселератор, выезжая на главную дорогу. Открыв ее, я остановил "Порше" без включенной музыки, прислушиваясь к гудению двигателя. Пятнадцать минут спустя я припарковался на подъездной дорожке к дому бабушки, и она встретила меня у двери.

— Мой любимый, — напевала она.

Я заключил ее в объятия. Она была крошечной по сравнению с моими шестью футами четырьмя.

— Ты всем это говоришь, бабушка. Я больше не чувствую себя таким особенным.

Я ухмыльнулся, она отстранилась и прижала кухонное полотенце к моему бедру. Дикая женщина.

Выругавшись мне вполголоса, она указала на стул, беззвучно проинструктировав. Я положил телефон на стол, на всякий случай, если возникнут проблемы, о которых мне нужно будет знать немедленно. Она вернулась, передала мне кофе и села напротив. Мое внимание привлекло кресло дедушки во главе стола, я почти представил его мысленным взором, сидящим с нами. Прошло семь лет с тех пор, как он скончался, но боль от этого не утихала.

— Я всегда могу сказать, глядя на тебя, когда ты видел Гектора, — заявила она.

— И как?

— Твое тело напряжено, ты сдерживаешь себя от взрыва убийственным блеском в глазах.

Я вытер лицо рукой, взяв кофе и пытаясь избавиться от своего взвинченного настроения.

Она вздохнула.

— Что он натворил на этот раз?

— Чего же он еще не сделал? — я заметил и объяснил ей последнее, наблюдая, как вспыхивают ярость и недоверие.

— Он насмехается над именем Наварро! Компания, которую твой дедушка построил с нуля, уважаемый бизнес, в котором людям нравилось работать. Теперь там полно коррумпированных бизнесменов, набивающих карманы и наслаждающихся добычей в ущерб тем, кто усердно работает, чтобы приносить домой честную зарплату.

Схватив ее за руку через стол, я нежно сжал.

— Я знаю. Это полный бардак. Я не хочу иметь ничего общего с этим бизнесом.

— Я не виню тебя, как и твой дедушка.

В двадцать пять лет, после его смерти, я унаследовал от него значительную сумму денег, которая должна была быть передана мне независимо от того, умрет он сам или нет. Он знал о тех ожиданиях, которые возлагались на меня в том возрасте, и дал мне возможность отделиться от его сына, к большому огорчению Гектора. Их отношения стали натянутыми — даже с бабушкой — задолго до его смерти.

Эти деньги дали мне преимущество перед моим отцом, достаточное, чтобы позволить мне прокладывать свой собственный путь без посторонней помощи в течение многих лет. Он постоянно вел мое дело последние пять лет, хотя в последний год — особенно. Теперь я знал почему.

— Давай больше не будем его обсуждать. Наверное, это принесет в дом несчастье, — заметил я, и она заливисто рассмеялась.

Как раз то, чего я хотел.

— Хочешь чего-нибудь поесть? — она начала вставать, я покачал головой. — Ты слишком стройный.

Обе мои брови недоверчиво приподнялись. Я искренне полагал, что ее зрение, должно быть, ухудшалось из-за старости. Она просто привыкла к более крупному телосложению своего мужа, который был крупным мужчиной — вероятно, из-9а того, что его жена перекармливала его во имя любви.

— Нет. Перестань пытаться откормить меня. Статистика моего тела безупречна. Кроме того, я кое-кого встретил, — я добавила последнее замечание, зная, что она согласится. Это сработало.

— Наконец-то, — на её лице появилась кошачья улыбка. — Заняло больше времени, чем ожидалось. Сомнений нет?

Она имела в виду то, о чем дедушка всегда упоминал, что ты встретишь того, кто тебе подходит, и у тебя не будет сомнений, что он твой.

— Никаких.

Во всяком случае, не для меня. Хотя я был уверен, что они у Чески были.

— Я пытался оттолкнуть ее, дважды. Но это не сработало.

Я пожал плечами, теперь это меня не огорчало. Разговаривать с бабушкой о чем угодно в моей жизни было для меня обычным делом.

— Мы, Наваррос, падаем сильнее других, — сказала она, как будто ожидала, что у меня в глазах с первого взгляда появятся сердечки, как у нее. — Вселенная поместила ее на твоем пути, пока ты не принял то, что она от тебя хотела. Я хочу встретиться с ней, но тебе нужно, чтобы Гектор не узнал о ней, — она откинулась на спинку стула. — Думаю, мне придется подождать.

Я допил свой кофе.

— Я в курсе. Поверь мне, ты познакомишься с ней в свое время.

— Не испорти все еще до того, как оно началось, Нико, — предупредила она, чувствуя, как ее охватывает грусть. — Твоя личность станет лучшей частью тебя. Когда ее нет рядом, ты будешь скучать по ней каждую минуту. Все незначительные мелочи — это то, что я помню и лелею больше всего.

Подойдя к ней, я заключил ее в объятия. И все же она не плакала, никогда не плакала при других. Она была гордой женщиной, которая добивалась большей части своей жизни без любви всей своей жизни рядом с ней.

— Нам всем его очень не хватает, — признался я, и это была чистосердечная правда.

В моей голове закралась эгоистичная мысль, что, если бы он все еще был здесь, возможно, я не оказался бы в таком положении. Но я не был уверен, насколько я мог гарантировать, что это так.

Глава 10

Ческа

Из моей арендованной машины вышел высокий, хорошо сложенный мужчина. Я нажала на кнопку, чтобы открыть главные ворота, пять минут спустя после того, как меня разбудил непрерывный звонок. Засовывая ноги в туфли, я встретила незнакомца там, где он припарковался перед гаражом. У ворот стояла на холостом ходу еще одна машина, его попутка. Бен опустил стекло и помахал рукой. Узел напряжения ослаб, зная, что я не впустила кого-то случайного в свое убежище.

Обойдя машину кругом, я не увидела никаких признаков повреждений, особенно на бампере, где я его помяла, с царапинами, добавляющими травматизма.

— Вау, это было быстро, — прокомментировала я, чрезвычайно довольная результатом.

— Как будто этого никогда и не было, — ответил он, протягивая руку. — Я Хорхе.

Я приняла её, вспомнив, что это один из ближайших друзей Нико.

— Ческа. Приятно познакомиться, спасибо, что привез её. Кому я могу за это заплатить?

Хорхе усмехнулся.

— Нико закрыл расходы. Сомневаюсь, что он позволит тебе вложить ему в руку хотя бы один евро.

Я нахмурилась.

— Если увидишь его раньше меня, скажи, что это неприемлемо. У меня есть деньги на ремонт.

— Посмотрим, насколько хорошо это сработает. Скоро увидимся, Ческа.

Он подмигнул и с важным видом направился к ожидавшей его машине, которая тронулась с места, как только он оказался внутри.

Я осмотрела салон машины, обнаружив, что он такой же новый, каким был, когда я забирала его из аэропорта. Я расправила плечи. Я была благодарна Нико, но отказывалась позволять людям оплачивать мой путь. Особенно за проблемы, которые я создавала. От осознания того, что у Нико под рукой была куча денег, мне стало немного не по себе. Я не хотела, чтобы он думал, что ему нужно платить за меня. Или что я интересовалась им только из-за его денег.

Я вернулась в дом, включила чайник и подождала, пока он закипит. Я повторила все действия и, покачивая горячий напиток в руках, подула на крышку. Может быть, моя проблема заключалась в том, что я была так озабочена деньгами, что снова спроецировала на него свое чувство неадекватности.

Но богатые жили в своем собственном мире со своими правилами и кругами общения. Или я просто касалась проблем, которых там не было? Я сделала глоток. Может быть, я просто посмотрела слишком много программ и прочитала слишком много книг.

Несмотря ни на что, я работала за свои деньги и оплачивала все сама. И я хотела быть чертовски уверен, что это продолжится. Мы с братом ни в чем не нуждались, когда росли, наши родители оба занимали высокие посты в сфере образования. На еду в не экономили, но откладывали на праздники и особые случаи. И мама, и папа продвигались по карьерной лестнице. Это дало мне и Джошу непосредственный опыт, которому мы могли учиться и на который равнялись. Цель того, каким он должен был быть, фундамент для строительства.

Мне хотелось верить, что я переняла у них свою трудовую этику, но даже они признавали, что мы с Джошем превзошли их и посрамили.

В машине звучала музыка пианиста, палец Нико постукивал по рулю. Другая рука покоилась на моем обнаженном бедре, пока он плавно лавировал в вечернем потоке машин.

Я смотрела на проплывающий пейзаж, откинув в сторону свои растрепанные волосы. Звезды давали о себе знать, небо слегка потемнело, но до заката было еще далеко. Я надеялась, что куда бы мы ни пошли этим вечером, у нас будет хороший вид на это место.

Свидание. На нашем первом официальном свидании мы, казалось, делали все немного наоборот. Нервы зашевелились у меня в животе, и я осторожно прижала к нему руку, пытаясь сдержать их.

Я отряхнула шелковые черные шорты, которые были на мне, и мятно-зеленый топ с короткими рукавами и глубоким V-образным вырезом спереди в сочетании с туфлями на танкетке. Я воспользовалась только тушью и бальзамом для губ. Солнце придало мне естественный румянец наряду с моим загаром.

Мы виделись с небольшими перерывами на прошлой неделе, но я не жалела, что он проводит время отдельно от меня на работе. Просто так оно и было. Я с удовольствием наслаждалась собственной компанией, несколько раз встречалась с Кейли и получала удовольствие от знакомства с ее мужем и прекрасной дочерью.

С самого детства, когда мы играли группой, меня больше тянуло к Кейли, а Джоша — к Бену, и мы продолжали дружбу на каждых школьных каникулах по возвращении. Время, казалось, не разлучало тех друзей, которые были созданы в детстве. Мы просто продолжили с того места, на котором остановились. Это была дружба, которая не требовала особых усилий, не требовала постоянного присутствия в жизни другого, чтобы она работала. Что странно отличалось от моей дружбы с Эби, когда мы проводили большую часть времени вместе или были в постоянном контакте. Я знала, что они с Кейли поладят, если встретятся.

— Ты собираешься подсказать мне, куда мы направляемся? — я поинтересовалась. Большой палец Нико нежно погладил мою ногу — интимный жест.

— Лодка, — просто ответил он.

Я фыркнула.

— И мы собираемся сами ловить рыбу и есть на этой лодке, я так понимаю? — я подтолкнула его, пытаясь заставить рассказать еще, но он был крепким орешком.

Он на мгновение повернулся ко мне, прежде чем его внимание вернулось к дороге.

— Такая нетерпеливая. Ты не любишь сюрпризы?

Я обдумала это.

— Думаю, да. У меня никогда раньше не было настоящего сюрприза, насколько я могу припомнить.

— Я обещаю, тебе это понравится, — заверил он.

Моя дорожная сумка была спрятана на заднем сиденье. Очевидно, я вернусь домой только завтра вечером.

Мы съехали с автострады, указатели указывали на наше теперь очевидное местоположение, пока мы следовали им: Пуэрто Банус, один из самых эксклюзивных портов Европы. Минуя несколько редких парковок, мы направились ближе к пристани для яхт. Нико схватил свой бумажник и открыл окно, сканируя карточку, когда поднялся шлагбаум. Он медленно ехал по переполненным улицам, пешеходы расступались и глазели на его дорогую машину.

— Не могу поверить, что здесь так много народу, — призналась я.

— Июнь — сезон отпусков. Добавь это к обычной толпе, которая собирается здесь круглый год.

Он пожал плечами, направляя машину по проселку, поскольку лодок становилось все больше. Мои глаза расширились, когда он припарковался и вышел.

Я открыла дверь, собираясь взять свою дорожную сумку, когда он перекинул ее через плечо. Положив руку мне на поясницу, он повел меня к узкому пандусу с защитными барьерами по обе стороны.

— Лодка.

Я вытаращила глаза, недоверчиво моргая.

— Яхта, катер... Похоже, нет? — Нико игриво ответил, впитывая мою ошеломленную реакцию.

Мужчина в униформе прошел по дорожке, пожимая Нико руку и обмениваясь несколькими словами, прежде чем Нико схватил меня за руку и повел на борт лодки-нет-яхты. Черт возьми.

Наконец обретя дар речи, я сказала:

— Это суперяхта. Здесь три уровня.

— Технически четыре, — он бросил мою сумку у дивана, притягивая меня вплотную к своему телу. Мое тело вспыхнуло в ответ. — Ты сходишь с ума.

— Скорее всего, — я кивнула. — Но это первый раз, когда я нахожусь на чем-то настолько роскошном, так что позволь мне пофантазировать, сходить с ума, а затем отправиться в тур. Я буду в порядке после... вероятно.

Нико провел костяшками пальцев по моей щеке с легким смешком.

— Твоя нормальность освежает.

Он приподнял мою голову, встречая мой взгляд на полпути, когда наши губы встретились. Его язык исследовал мой открытый рот, и мы исследовали друг друга.

Возбуждение пробежало по мне, когда моя рука скользнула вниз по его рубашке, приподнимая нижнюю часть. Я провела ногтями по нижней части его живота, между впадинами пресса, заставляя его содрогнуться. Он слегка прикусил мою губу и отстранился, увеличивая расстояние, между нами, наши учащенные вздохи смешались. Внутренне я застонала. Внешне я провела рукой по волосам.

— Я привел тебя сюда не для этого, — поделился Нико, очевидная выпуклость, сильно выступающая под его джинсами, говорила об обратном. Но он проигнорировал это, вместо этого предложив мне руку. — Пойдем, поднимемся на палубу.

Переплетя свои пальцы с его, я поднялась на два лестничных пролета. Я подавила желание, которое нуждалось в выходе, использование моего вибратора не уменьшало его, особенно когда я только что вспомнила, как он использовал его на мне.

Нико лучше контролировал себя, чем я, и, верный своему слову, он не касался секса с того первого раза. Он хотел, чтобы мы узнали друг друга получше. Я ценила это больше, чем показывала, но в то же время это сводило меня с ума. Я жаждала его, как наркоманка. Мои чувства усиливались быстро, слишком быстро.

Я сдерживалась; маленькая часть меня ждала, когда упадет вторая туфля, что было несправедливо по отношению к Нико, ко мне. Когда я впервые столкнулась с ним, это застало меня врасплох, особенно учитывая все, что за этим последовало. Внутри меня что-то дрогнуло, как будто мое сердце открыло для себя новый тип чувств, которые, как я опасалась, оно никогда раньше не испытывало ни к кому другому. Я была с головой погружена в замешательство, потому что не ожидала почувствовать такое влечение к нему. Мои сомнения засели в глубине моего сознания, но я не хотела сожалеть, особенно из-за страха, поэтому я прыгнула в воду, надеясь позволить себе просто быть, не слишком задумываясь о будущем.

Нико провел нас в заднюю часть яхты, откуда открывался вид на то место, где мы припарковались. Я осмотрела район, который оживал ночью, с шумными барами, ресторанами, магазинами и клубами. Хотя многие из них были скрыты от моего взора.

— Давай позже прогуляемся, — объявила я, садясь напротив Нико.

Теплый белый свет искусственных свечей мерцал по всей террасе. Несколько из них стояли на столе, между нами, освещая пространство, погружая нас в романтическую атмосферу. Появился еще один мужчина в униформе, поставил, между нами, ведерко со льдом и бутылку белого вина и, достав два бокала, налил по полстакана, прежде чем ушел.

Я сделала глоток, напевая, когда вкус взорвался у меня на языке.

— Это невероятно.

Глаза Нико сверкнули в свете прожекторов.

— Это должно быть из-за цены.

— Хочу ли я знать?

— Нет, если ты хочешь продолжать пить, — он ухмыльнулся, покрутил бокал и сделал небольшой глоток.

Я смотрела, как подергивалось его горло, и бессознательно облизала нижнюю губу. Я отвела взгляд, пытаясь отвлечься от того, чтобы наброситься на него, как какая-нибудь помешанная на сексе женщина, человеком, которым я никогда не была. Хотя именно так ты и ведешь себя.

Через несколько минут подали закуску к салату. Персонал долил нам в напитки, прежде чем они удалились.

— Ты часто выходишь в море на этой яхте? — с любопытством спросила я.

— Не так часто, как раньше. Я жил на ней в течение короткого периода, пока строился мой дом и прилегающие к нему.

Я ела, смакуя восхитительный салат. Почему этот салат всегда был вкуснее, когда его готовил кто-то другой? Наверное, не помогло и то, что я был большим гурманом. Вы бы никогда не увидели меня на водной диете. Черт. Нет.

— Ты сможешь управлять ею?

Нико покачал головой.

— Нет, не такого размера. Гораздо меньшего? ДА. У меня есть сотрудники, которые живут поблизости по смене, которые ухаживают за ней, выводят её в плаванье, когда она застаивается здесь слишком долго. Даже используют для мероприятий для своих семей, бесплатно.

— Ты очень добр. Мне кажется, у тебя хороший работодатель, — я вытерла рот салфеткой, положив столовые приборы в пустую тарелку. — У тебя, должно быть, много сотрудников в твоем бизнесе.

— Тысячи, — ответил он. — По сравнению с этим я хорош...

Его фраза оборвалась, и он не пытался закончить ее, позволив остальному неловко повиснуть между нами.

— По сравнению с твоим отцом?

Моя рука замерла на бокале с вином, когда он бросил на меня мрачный взгляд. Взгляд, который ясно дал понять, что я совершила ошибку, заговорив об этом.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять от Кейли, что семейные проблемы преследуют его, что, скорее всего, это продолжается, судя по сердитому взгляду, который он бросил в мою сторону. Почувствовав, что задела за живое, я сменила тему — на данный момент. Почти вовремя подали наше основное блюдо, прервав момент.

Поблагодарив официанта, я позволила Нико несколько мгновений прийти в себя. Он не произнес ни слова с тех пор, как я упомянула его отца. Я была заинтригована, но не тем, что на этот вечер над его головой набежала дождевая туча. Со временем атмосфера немного разрядилась, я наблюдала, как люди проходили мимо яхты, фотографируя и восхищаясь ею. Что-то, что я бы сделал, если бы не сидела на упомянутой яхте.

Рука Нико накрыла мою, когда я принялась нарезать стейк.

— Я сожалею о своей реакции. Любое упоминание об этом сукине сыне оказывает на меня такой эффект.

Его рука оставила мою, и мы продолжили есть. Одно можно было сказать наверняка: у Нико и его отца явно были не очень хорошие отношения. Мне потребовалось собрать все силы, чтобы не расспрашивать о каждой детали.

— Я кое-что слышала, — призналась я, не подавая виду, что Кейли посвятила меня в это. Но на самом деле я ничего не знала.

— Есть что послушать.

Он прожевал еду, в его глазах появился блеск, он знал, что я копалась. И он намеренно умолчал.

Я фыркнула.

— Ты намеренно уклоняешься.

— Ничего хорошего не выйдет из того, что связано с Гектором Наварро. Поверь мне, — объяснил он.

Доверие. Одно хрупкое слово, которое можно проверить в любой момент. Оно было важным компонентом любых отношений, но не давало никаких гарантий. В тот момент моя интуиция решила вести себя тихо, не давая никаких внутренних указаний. Но я уже знала, что без доверия нет причин продолжать, и я решила не саботировать эти отношения своими проблемами. Это был тяжелый урок — постоянно напоминать себе, что Нико не был человеком из моего прошлого, который причинил мне зло. Я должна была верить.

Я заметила шезлонги на противоположной стороне палубы, обращенные в ту сторону, куда яхта будет рассекать воду. Я бы с удовольствием провела день на воде с этой красавицей.

Нас окружила приятная тишина, пока мы слушали оживленную пристань для яхт, оранжевые и красные оттенки смешивались с синим, когда солнце опускалось за горизонт. Солнечные лучи едва уносили тепло, просто заменяя его легким, желанным ветерком.

— Дает тебе ощущение покоя, не так ли?

Я посмотрела на него, но он был сосредоточен на закате.

— Это напоминает мне, что я всего лишь маленькая часть гораздо большей картины в этом мире.

— Как насчет восхода солнца? — я налила еще вина в наши бокалы. — Что ты думаешь по этому поводу?

— Восход солнца — это напоминание о том, что я жив и дышу.

Бриллиантовые серьги Нико блеснули в тусклом свете. Нам подали десерт из свежих чуррос и баночку шоколада с сахаром.

— Ты ведешь нечестную игру, — заявила я, наблюдая, как он берет одно.

Продолжая макать его в шоколад, он обвел его языком. Это не должно было быть эротично, но это было так.

— Как же так? — спросил он, изображая невинность.

— Путь к моему сердцу лежит через еду, — призналась я, макая свой в сахар и слизывая излишки с губ.

— Спасибо за полезный совет, — он подмигнул, заставив меня рассмеяться. — Хотя мне хотелось бы думать, что я уже в пути.

Его взгляд на мгновение задержался на мне. Я не знала, что он увидел на моем лице, но что бы это ни было, это заставило его ухмыльнуться.

Между нами говоря, мне не потребовалось много времени, чтобы очистить всю тарелку. Нико отказался от еще одной порции, мы оба уже наелись после ужина из трех блюд.

Встав, я направилась к одному из удобных шезлонгов. Я попыталась представить себя купающимся здесь под полуденным солнцем, а подо мной разбиваются волны.

Рядом со мной появился Нико.

— Ты выглядишь так, будто вот-вот уснешь.

— Я мог бы, — призналась я.

— Я думал, ты хочешь эту экскурсию? — он остановил мое движение, когда я собрался встать. — Пять минут, и я покажу тебе. Тогда мы сможем отправиться на прогулку, на которой ты так настаивала.

— Договорились, — согласилась я.

Дрожь пробежала по моей спине, когда палец Нико прошелся по моим плечам.

Было ли это из-за мощного телосложения Нико, или из-за его высокого роста, или просто из-за того, кем он был, шумная толпа расступилась перед ним, когда мы прогуливались по улицам Пуэрто Бануса.

Нико обменивался дружескими жестами со многими людьми, но его рука, лежащая у меня на плече, так и не убиралась. Несколько магазинов закрылись на вечер, но многие были открыты, особенно дизайнерские.

— Ты часто здесь гуляешь? Или просто ходишь туда, куда тебе нужно? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Иногда, в зависимости от настроения. Обычно я нахожусь на противоположном конце пристани для яхт, где сосредоточена основная ночная жизнь — мой бизнес.

— Покажешь мне? — спросила я.

Он остановился посреди дорожки, не заботясь о том, что люди вынуждены объезжать нас. Он задумчиво склонил голову набок.

— Я не буду показывать тебе их все, — его глаза весело блеснули. — Но есть несколько, которые я все равно хотел проверить, пока здесь.

Он взял меня за руку и указал путь.

— Почему не все?

Плечи Нико затряслись от смеха.

— Ты хочешь пойти в клуб для джентльменов? Клуб с несколькими правилами?

Мои губы приоткрылись, а глаза выпучились.

— Э-э, нет. Но теперь у меня миллион вопросов.

— Не сомневаюсь, — он покачал головой.

Все, что он рассказал о себе, вызвало у меня интерес и желание копнуть глубже. Я также хотела узнать об этих клубах с минимальными правилами, выяснить, что именно там происходило. Помимо вопиюще очевидного.

Мы шли не спеша. Нико сжал мою руку, и мы лавировали между людьми, я могла осматриваться, не беспокоясь о том, что буду впереди.

— Эй, ты сам об этом заговорил. Я всего лишь отвечаю. Вини себя за то, что рассказал мне.

Я ухмыльнулась.

— Я бы предпочел не иметь от тебя никаких секретов, — признался он.

Огни Диора освещали тротуар, демонстрируя искреннее выражение его лица.

За наносекунду Нико отвернулся от меня и внезапно остановился. Его рука сжала мою почти до боли. Я вздрогнула, наблюдая за ним и задаваясь вопросом, что на него нашло. Появилась та его сторона, которую я раньше не видела. Холодный, враждебный. Его губы скривились, он отвел взгляд от меня в сторону.

Я последовала за направлением. Женщина с обесцвеченными волосами, держа под мышками несколько дизайнерских сумок, направилась к нам. Я сглотнула; она была сногсшибательна. Гибкая фигура, гораздо меньше и утонченнее меня.

Нико попытался незаметно загородить меня от нее, но я знал, что она уже увидела меня. Итак, я отошла в сторону, чтобы понаблюдать за этим взаимодействием. Я чувствовала, что это я вмешивалась, что мне не следует быть здесь. Вокруг витала какая-то серьезная энергия, но ни одна из них не была положительной. Я бы поспорила, что между этими двумя была история, и я пыталась обуздать ревность. У каждого есть прошлое, помнишь?

Женщина хихикнула, но это не показалось искренним.

— О, Нико. Нет необходимости прятать свою маленькую подружку. Я не хочу причинить вреда.

Почему я почувствовала, что она имела в виду противоположное тому, что сказала? Я приподняла бровь, не впечатленная скрытой угрозой.

— У меня нет проблем с тем, чтобы делиться, — продолжила она, и на ее лице появилось неприятное выражение. — Не так, как она, вероятно, думает. Неудивительно, что ты поспешил покинуть мою постель тем утром, чтобы убедиться, что это не задело ее чувств.

Моя голова быстро откинулась назад, как будто кто-то дал мне пощечину. Внутри меня нарастала тяжесть. Я быстро заморгала, осознавая, что на моем лице написан шок.

Нико едва заметно покачал головой. Его глаза умоляли меня не верить ей; его челюсть дрожала. Я расправила плечи и скрестила руки на груди, отталкивая ее слова, не отвечая на ее комментарий. Независимо от того, было ли это правдой или нет, я бы поговорила с этим человеком, о котором идет речь, наедине и вдали от посторонних глаз.

Лучше бы это было неправдой.

Нико пожал плечами, его глаза были лишены эмоций. Взяв жесткий тон, он сказал:

— Елена, — так ее звали. — Я вижу, ты все еще лживая, двуличная, коварная сука.

Вау. Лицо Елены вытянулось на секунду, прежде чем сфокусироваться на мне с улыбкой, которая имела неприятный оттенок. И теперь я действительно хотела уйти. Это не имело ко мне никакого отношения, но я была втянута в драму. Я хотела выяснить почему. Я бы допросила Нико позже. Если бы он выбрался из этого противостояния живым, конечно.

— Она не в курсе, — сказала Елена, скорее утверждением, чем вопросом.

В курсе? О чем?

Нико вытащил телефон из кармана, игнорируя ее слова.

— Елену Ортис нужно срочно сопроводить с пристани, — его взгляд скользил куда угодно, только не на нее. — В Диоре, скоро увидимся.

Елена выпрямилась во весь рост, возмущенно выпятив подбородок.

— В любом случае, я уже собиралась уходить. У тебя здесь нет никакой власти.

— Я позволил тебе так думать. По правде говоря, так оно и есть. С этого момента тебе больше не рады в Пуэрто Банусе, — его ухмылка была жестокой, а голос насмешливым. — Попрощайся с обильными бранчами, загоранием с друзьями на яхтах и шопингом. Давай посмотрим, как быстро исчезнет эта дружба, когда тебе нечего им предложить.

Тут же появились двое грузных мужчин в черных рубашках-поло с надписями "Безопасность" на спине и спереди.

Нико сказал достаточно громко, чтобы все поблизости услышали:

— Уведите ее отсюда, пока я не познакомил ее поближе со дном океана.

Срань господня. Мой разум пытался собрать воедино Нико, которого я знала, и Нико, которого я только что встретила. Странно, но я не испугалась. Более того, была сбита с толку конфронтацией и тем, что произошло между этими двумя.

Я наблюдала, как двое охранников по-лягушачьи провели Елену, которая сжимала свои сумки, к красной спортивной машине. Испанские слова громко вылетали у нее изо рта, пока она не поняла, что собрала толпу. Но я наблюдала, как она продолжала говорить все тише, пока они не положили ее сумки в багажник и двое мужчин не заперли ее в машине, преграждая нам путь своими телами, в то время как она быстро развернулась и уехала. Меня охватило облегчение.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем я, — заявил Нико с настороженным выражением лица.

Внешне я ничего не показала. Внутри у меня перед лицом развевался яркий красный флаг.

Слова хотели вырваться наружу, но я все еще играла в догонялки. Вопросы сформировались в моей голове, и я бросила взгляд на Нико. Его рука сжала мою, когда мы продолжили движение в нашем первоначальном направлении, но выражение его лица было замкнутым, показывая, что я ничего не добьюсь.

— Поверь мне, когда я говорю тебе, что она лгала. Меня и близко не было к ее постели. Моногамия не подлежит обсуждению для нас обоих. Пообещай мне это.

— Я хочу только тебя, — призналась я, не ради себя, а больше ради душевного спокойствия Нико.

Я не была так устроена. К тому же, я никогда никому не изменяла, ни эмоционально, ни физически.

Его плечи слегка расслабились.

— Я объясню позже, чтобы удовлетворить твою потребность в ответах.

Во время прогулки окружающая толпа из непринужденной превратилась в оживленную. Гламурные женщины и мужчины стекались к барам и клубам, выстраиваясь в очереди снаружи. Мы свернули на проселочную дорогу, которая вывела нас за пределы клуба "Шесть".

Нико провел нас к главному входу, минуя образовавшуюся очередь, которая бросала на нас равнодушные взгляды. Он поздоровался с четырьмя швейцарами, представив меня. Все четверо слегка улыбнулись мне и кивнули. Один из них отцепил веревку, которая позволяла нам войти, и Нико положил руку мне на шею, чтобы провести внутрь.

— Мистер Наварро.

Второй швейцар вышел вперед. Он бросил быстрый взгляд на меня, затем снова на Нико.

— Леви Блэквелл в VIP-зале на крыше. О делах не сообщается.

— Спасибо, Йен, — сказал Нико, ведя меня внутрь.

Холодное голубое освещение подчеркивало отдельные части клуба, а с потолка свисали округлые люстры. Нико прокладывал себе путь сквозь толпу людей, ведя меня на буксире. Я постаралась не морщиться от взглядов, которые получила в ответ. Посмотрев по сторонам, я увидела множество занятых мест и людей, ожидающих своей очереди у бара.

Я приподняла бровь, когда мы свернули в сторону, поднимаясь по лестнице и минуя первый выход. Танцевальная музыка громко гремела, пока мы шли дальше, пройдя еще два пролета. Черт возьми, это была тренировка.

Наконец, мы добрались до верха. Нико открыл двойные двери, и меня обдало жаром. Его рука снова удобно легла мне на плечо, и он вывел меня на оживленную террасу на крыше.

Много открытых тики-хижин занимало место, я взглянула на одну, когда мы проходили мимо. Материал был собран и привязан к деревянным конструкционным столбам, которые можно было легко закрыть для уединения. Скамейки с черными кожаными подушками окружали стол посередине. Высокие стеклянные стены тянулись по всей крыше, чтобы предотвратить падение.

Нико проводил меня туда, куда хотел, и моя голова моталась взад-вперед, вбирая все это в себя. Улыбка тронула его губы, гораздо лучше, чем выражение его лица раньше.

Напротив того места, куда мы направлялись, был установлен ди-джей. Пока мы проходили, над головой болталась VIP-вывеска, и все больше мужчин отцепляли веревку и обменивались словами.

Этот зал повторял предыдущий, но был менее переполнен. Рядом с ним была собственная стойка для заказов, и несколько человек сидели на высоких табуретах. Я наблюдала, как официанты разносили подносы с напитками по разным столикам. Мы подошли к небольшой группе мужчин, которые держали напитки в руках. Один из них встал, обмениваясь рукопожатием с Нико.

— Мне сказали, что тебя сегодня не было дома, — произнес мужчина, бросив любопытный взгляд в мою сторону.

Обвитая рука Нико покинула мое плечо, скользнув к затылку.

— Сегодня мы остаемся на яхте. Ческа хотела пойти прогуляться и осмотреть окрестности. И вот мы здесь, — признался Нико, его пальцы легонько коснулись моей кожи.

— Приятно познакомиться, Ческа. Я Леви, — он ухмыльнулся, затем снова повернулся к Нико.

Последовал тихий разговор с едва заметными движениями головы, что привело меня в замешательство, но другие сидевшие мужчины были в восторге.

С последним кивком Леви черты лица обоих мужчин прояснились. Мои брови сошлись на переносице. Что за черт? Я думала, что только женщины способны вести такие тихие разговоры.

Они познакомили меня с тремя друзьями Леви, и мы разговорились. Насколько я поняла, они жили и работали в центре Лондона, но приехали сюда на несколько дней, чтобы выпустить пар.

Официантка подошла к столику, ставя коктейль передо мной.

— Секс на пляже, — я бросила взгляд на Нико, мужчины рассмеялись над очевидным намеком.

— Чистый виски, сэр. Вам еще что-нибудь нужно?

Нико с благодарностью отмахнулся от нее.

— Ты сделал это нарочно.

Я зажала соломинку между губами, намеренно облизывая ее, прежде чем пососать. Хорошо, что мне понравился этот коктейль. Глаза Нико вспыхнули, в эту игру могли играть двое. Я игриво подмигнула, прежде чем пообещать:

— Позже.

Мы непринужденно побеседовали с нашей новой компанией. Я подавила смех, поскольку многие люди даже не пытались скрыть, что разглядывали мужчин. Я их нисколько не винила. Если бы Эби была здесь, у нее бы потекли слюнки.

— Мне хочется потанцевать, — заявила я, вскакивая на ноги.

За последний час в моем организме осела пара коктейлей, что отнесло меня к категории не совсем пьяных, которых могло стошнить, а просто к стадии счастливого возбуждения.

— Да? — бровь Нико приподнялась.

Он последовал за мной из VIP-секции на главный танцпол, где с тех пор, как мы прибыли, собралось еще больше людей.

Тела сплелись воедино, и я оказалась между ними, пальцы Нико переплелись с моими. Его огромные размеры позволяли нам двигаться на небольшом пространстве. Тяжелая грохочущая танцевальная музыка не давала нам возможности поговорить. Прямо сейчас я просто хотела забыть о проблеме с Еленой, которую нам нужно было решить. В конце концов, я бы узнала. Я отказывалась быть дурой. Но я хотела танцевать с великолепным мужчиной, который объявил себя своей.

Я растворилась в музыке, стоя спиной к Нико и раскачиваясь. Его руки сжали мои бедра, прижимаясь к моему телу так, что, между нами, почти не оставалось места. Жара от пребывания в толпе была безумной. Я перекинула волосы через плечо и танцевала, пока мое тело покрывал пот, песни сливались одна с другой.

Я повернулась в объятиях Нико лицом к нему. Наши тела продолжали танцевать в одном ритме. Меня пронзил трепет при виде его голодного взгляда. Мои пальцы сомкнулись на его ремне, я пробралась под рубашку к его разгоряченной плоти. Опустившись ниже, я провела ладонью по передней части его джинсов, по его твердому, как камень, члену.

Нико наклонился, поднимая мою голову, и поцеловал меня. Он углубил поцелуй, требуя, чтобы я отвечала ему движением за движением. Его пирсинг восхитительно обвел мой язык. Я прижалась к нему, словно желая стать единым целым, продолжая двигаться в такт музыке.

Он прервал наш поцелуй, облизывая губы.

— Мне нужно отвести тебя в более уединенное место. Сейчас же, — он переплел наши пальцы. — Следуй за мной.

Не обращая внимания на то, что он расталкивал других со своего пути, мы прошли мимо VIP-зоны. Леви понимающе ухмыльнулся нам, но мне было все равно. Мое тело вибрировало от необузданного желания.

Мы спустились по лестнице, не обращая внимания на шум на этом этаже с музыкой, похожей на музыку на крыше. Обогнув коридор с надписью "Персонал", Нико достал из бумажника карточку и приложил ее к сенсору. Она просигналила, разрешая нам войти, и закрылась за нами. Я оглядела несколько открытых комнат, роскошных офисов. Мы добрались до конца, он снова приложил карточку, но на этот раз ввел pin-код. Поговорим о чрезмерной осторожности.

Как только дверь просторного офиса закрылась, Нико прижал меня к стене. Наши руки торопливо принялись возиться с одеждой. Я расстегнула молнию на шортах, позволив им упасть, и сбросила их. Его ремень свободно болтался сбоку, Нико стянул джинсы и боксеры и обнажился. Повозившись со своими стрингами, я слегка наклонилась, стягивая их с ног и наблюдая, как его большой палец обводил головку члена.

Я прикусила губу и выпрямилась, отчаянно нуждаясь в нем. Другая его рука проникла под мой топ и лифчик и подразнила сосок.

— Нико! — закричала я.

— Да? — спросил он, не останавливаясь. — О чем я говорил раньше? Требуй большего.

Он не мог говорить серьезно. Один взгляд в его глаза подтвердил, что это так.

— Пожалуйста, Нико. Не заставляй меня ждать, трахни меня, — умоляла я, не заботясь о том, слышал ли кто-нибудь. Я зашла слишком далеко.

— Господи, — простонала я, когда он вошел в меня одним толчком.

Мои ноги обвились вокруг его талии, а его руки прижимали меня к стене. Я была такой влажной, что он скользнул прямо в меня. Я чувствовала, как каждый пирсинг терся о мои внутренности под этим углом.

Он рассмеялся; хищный блеск появился на его лице. Он смотрел на себя внутри меня без презерватива. Я взяла одну из его рук и провела ею под своим предплечьем, чтобы нащупать стержень, мой противозачаточный имплантат.

— Я чиста, — призналась я.

Я сдала анализы после своего бывшего и не зря.

— Я тоже.

Руки Нико снова начали поддерживать мое тело. Он вышел и снова вошел в меня, выбивая воздух из моих легких.

— Я собираюсь заполнить каждую частичку тебя и смотреть, как моя сперма стекает по твоим бедрам.

Мои руки сомкнулись вокруг его шеи. Он медленно выскользнул и сильно вошел в меня. Руки Нико переместились на мою талию, опуская меня вверх и вниз, пока он входил в меня. Наклонившись вперед, я наклонилась к его губам. Наши зубы лязгнули от нетерпения, я прикусила нижнюю часть его губы, прежде чем погладить это место, слиться своими губами с его и целовать его с отчаянием.

Одной рукой он поддерживал меня, в то время как другая его рука потянулась к моему клитору. Он кружился и дразнил, продолжая входить в меня. Этот пирсинг, смешанный с его скоростью и пальцами, сбросил меня с края обрыва. Я закрыла глаза, прерывая поцелуй и запрокинув голову назад. Раскаленные добела волны удовольствия охватили мое тело. Нико зашипел, когда я напряглась вокруг него, все еще обводя клитор и продлевая оргазм.

Внезапно он отстранился. Поставив меня на пол, я ухватилась за стену для равновесия. Замешательство удерживало меня неподвижной, пока он не потащил меня к окну, которое выходило на один из этажей клуба. Он прижал мое тело к прохладному стеклу, прокладывая поцелуями путь вверх по моей шее к чувствительному местечку под ухом.

— Наклонись, — прошептал Нико мне на ухо, слегка отодвигаясь, чтобы я могла положить руки на стекло и предстать перед ним.

Его руки схватили меня за задницу, раздвигая ягодицы, его пальцы ласкали мою кожу, прежде чем его член коснулся моего заднего входа. Мое дыхание участилось, и я напряглась, почувствовав его у входа в мою киску. Без предупреждения он вошел по самую рукоятку. Боже мой. Эта поза заставляла меня чувствовать его так сильно. Мое тело раскачивалось взад-вперед от его сильных толчков.

— Посмотри на всех этих людей там, внизу, не подозревающих о том, как красиво ты берешь мой член, — его пальцы впились в мою талию, направляя меня назад, на него, глубоко толкаясь.

У меня перехватило дыхание.

— Они могут видеть?

— Только если они посмотрят вверх.

Мое сердце бешено колотилось в груди. Руки Нико оставили мою талию, одна схватила меня за плечо, а другая опустилась между моих ног. Его длинные пальцы нежно поглаживали, затем усилили давление и ускорились, когда он вошел в меня.

Он контролировал движения, вращая бедрами. Его пирсинг терся об меня и касался мест, о существовании которых я и не подозревала. Нико накрыл меня своим телом, его зубы прикусили то место между моим плечом и шеей, одновременно постукивая по моему клитору. Напрягшись, я взорвалась, выкрикивая его имя, когда очередной оргазм довел меня до экстаза.

Я открыла глаза, когда он выпрямился, и уловила выражение его лица, отраженное в стекле. Он вонзился в меня, пальцы снова обхватили мою талию, этого было достаточно, чтобы понять, что от них останутся следы. Его зубы были стиснуты, когда я изо всех сил вцепилась в подоконник. Войдя в меня в последний раз, его пальцы дернулись с громким скрежетом, когда он кончил.

Моя голова упала, и я задалась вопросом, о чем думал Нико. Он остался внутри меня, не двигаясь сразу. Его рука скользнула по моей пояснице, и я выпрямилась во весь рост, прислонившись к окну ватными ногами, чтобы собраться с силами.

Его сперма медленно стекала по внутренней стороне моего бедра. Я восхищенно смотрела, как Нико опустился на колени. Первобытное выражение появилось на его лице, и его рука скользнула вверх по внутренней стороне моей ноги. Его палец пробежался по ней, когда он встал, а затем он провел этим же пальцем по нижней части моей губы. Не раздумывая, я провела по ней языком и ощутила легкую смесь солености и сладости.

— Разве мы не хороши вместе? — он ухмыльнулся.

Я посмотрела на примыкающую ванную и сделала движение в том направлении, чтобы привести себя в порядок, но меня остановили.

— Нет. Я хочу, чтобы я был внутри тебя еще немного.

Я приподняла бровь и, в конце концов, пожала плечами, схватила свою одежду и шагнула через отверстия для ног в своих стрингах и шортах. Ощущение влажности в моих трусах было не совсем приятным, но один взгляд в сторону Нико — его горячий взгляд с полным вниманием ко мне, когда он застегивал ремень — и я отказалась от их снятия.

— Мы уезжаем, — объявил Нико, целуя меня в лоб. Этот жест был далек от того, что только что произошло.

Я провела рукой по волосам, подходя к зеркалу поблизости, пытаясь скрыть только что оттраханный вид, что было невозможно. Мои щеки раскраснелись, топ смялся в том месте, где Нико схватил его сзади, и я знала, что походка у меня будет забавной. К счастью, мы уедем под покровом темноты.

Глава 11

Нико

Я допустил ошибку и раскрыл Елене скрытую карту, которую не хотел раскрывать. Ту, которую я прижимал к груди, пока она не спровоцировала меня. Я не позволил ее ядовитым словам пустить корни в Ческе.

При этом я раскрыл ту свою сторону, с которой не хотел, чтобы она знакомилась. Пока. У всех нас были разные стороны, которые мы показывали разным людям. Я не винил Ческу за настороженность в ее взгляде, когда это случилось. Я бы тоже себе не доверял.

Угроза отправить твою бывшую на дно Средиземного океана не была нормальной реакцией. Однако, если бы я мог сделать это без последствий, я бы с радостью это сделал. За все, что она сделала, ей полагалось худшее. К сожалению, она была очень хорошо защищена различными способами.

Наши с Еленой отношения были взаимовыгодными, пока я не узнал, что кто-то внедрил ее в мою жизнь, чтобы она отчитывалась обо всем, что я делал. К счастью, я держал ее подальше от любых важных аспектов этого и моего бизнеса.

Я закрыл ноутбук, когда шаги приблизились к моему офису. Ческа прислонилась к дверному проему, одетая в пижаму такого же цвета. Шорты подчеркивали ее длинные ноги. Мой взгляд был прикован к ее соскам, которые проступали сквозь тонкий атласный топ.

Ее челюсть дернулась от зевка, она все еще была в полусне. Это было неудивительно, поскольку вчера вечером мы быстро покинули Шесть и вернулись на яхту, где я трахал ее до бесчувствия до раннего утра. Она пробудила во мне ненасытный аппетит.

Нерешительность, казалось, витала вокруг нее, и я знал, что нам придется решить проблемы прошлой ночи. Ее внимание скользнуло по моему телу, когда я оттолкнулся от стола в одних боксерских трусах и подошел, чтобы встать перед ней.

Ее голова наклонилась, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Пойдем, позавтракаем и поговорим.

Я повел ее наверх, в открытую гостиную, где стоял большой обеденный стол. Свежий сок, чай и кофе были недавно сервированы. Я нажал кнопку обслуживания, попросив одного из сотрудников заглянуть внутрь и принести нам еду. Они были профессионалами и глазом не моргнули, когда мы были раздеты.

Ческа налила себе чай с добавлением фруктового сока, а я наполнил свою кружку кофе. Я наблюдал, как она поглощала свежую выпечку, без сомнения, испеченную в городе сегодня рано утром.

— Ты ничего не будешь? — ее брови нахмурились, между ними обозначилась небольшая морщинка, которую я хотел разгладить.

— Да, повара готовят нам горячий завтрак. Его скоро принесут.

Ее глаза загорелись.

— Черт возьми, да, звучит заманчиво. Это впитает часть алкоголя в моем организме.

Я с улыбкой покачал головой.

— Не стоило пить все эти коктейли.

— Я виню в этом тебя. К тому же, я была навеселе, а не пьяна. Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке. Хотя нет ничего такого, с чем не справился бы приготовленный завтрак.

Перед нами поставили тарелки с соусами, я поблагодарил. Я принялся за еду, и Ческа с довольным вздохом сделала то же самое. Еда действительно была путем к ее сердцу, и у меня не было проблем с тем, чтобы использовать ее, чтобы помочь себе.

Она нарезала сосиску, обмакнула ее в кетчуп и указала в мою сторону.

— Начинай объяснять. Кто такая Елена? И почему такая враждебность по отношению к ней?

Я потер рукой подбородок, волосы бороды потрепали меня по руке.

— Она моя бывшая девушка.

— Да, я вроде как догадалась об этом, — она закатила глаза.

Я фыркнул от смеха.

— Мы расстались по-дружески через полтора года, — мои губы сжались. — По крайней мере, я так думал. Пока она не закричала об изнасиловании, и меня в наручниках не отвезли в полицейский участок.

Опускаю руки, это был один из худших дней в моей жизни.

Ческа замерла. Мираж эмоций промелькнул на ее лице. Все то, чего я ожидал. Шок, паника, беспокойство. Здесь я надеялся, что она мне поверила.

— Повтори.

— Ты правильно расслышала меня в первый раз.

Еда, которую я жевал, была на вкус как зола.

— Она обвинила меня в сексуальном насилии над ней. Я избавился от нее и теперь испытываю сильную неприязнь к ней за это обвинение, но также и потому, что она была послана соблазнить меня, сблизиться со мной и отчитываться не перед кем иным, как перед моим отцом.

— Зачем твоему собственному отцу это делать? И женщина, согласившаяся на это... — она потерла лоб, пытаясь осмыслить услышанное.

— Много причин, которые слишком долго перечислять. Концепция "медовой ловушки" тоже не нова, посылать красивую женщину для соблазнения и получения информации — обычный ход, но он работает. Проблема заключалась в том, что Елена испытывала ко мне сильные чувства и оказалась в ловушке между привязанностями. К тому моменту я умыл от нее руки.

Дело в том, что Елена была даже не настолько умна. За несколько месяцев до разрыва с ней у меня возникли подозрения, когда определенные знания попали не в те руки. Я позаботился о том, чтобы незаметно разглашать или оставлять повсюду бесполезную информацию, которая затем подтвердила мои мысли.

— По тому, как она вела себя с тобой, было очевидно, что ты ей небезразличен, — ее взгляд сосредоточился на столе. — Она смотрела на тебя так, словно ты принадлежал ей.

— Она все еще любит меня.

Я рассказал ей половину правды. Все было намного сложнее. То, что Ческа так хорошо прочитала Елену, обеспокоило меня, потому что Елена была осложнением, которому нужно было навсегда исчезнуть в Мадриде, но она этого не сделала.

Ее столовые приборы со звоном упали на тарелку, Ческа наконец посмотрела на меня. Я сохранил открытое выражение лица, надеясь показать свою честность. Но даже при том, что я заслужил ее скептицизм, это задело меня за живое. Я был невиновен, но держал это над головой.

— Как я могу быть уверена, что ты говоришь правду? Ты говоришь, что твоя бывшая девушка обвинила тебя в этом, но верить обвиняемому только на слово — это слишком серьезное обвинение.

Она подняла руку, чтобы заглушить ответ, готовый сорваться с моих губ.

— Я не хочу тебя обидеть. Я просто честна. Я не говорю, что могу доверять словам Елены после того, что ты рассказал мне, и если это правда. Ты не в тюрьме. Почему? У тебя есть доказательства? Ты же не ожидал, что я просто поверю тебе на слово. Дело не в том, что я доверяю тебе, а в моей безопасности.

— У меня есть четкие записи каждого раза, когда мы трахались, показывающие, насколько это было по обоюдному согласию.

Мой голос был ледяным. Я пожал плечами, запихивая еду в рот.

Что было странно, когда я думал об этом. Почему именно Елена инициировала идею снимать нас вместе, а затем бросала обвинения в мой адрес, прекрасно зная, что у меня есть доказательства, чтобы опровергнуть ее и доказать свою невиновность?

Не то чтобы дело когда-либо доходило до такой стадии, оно было стерто, как будто его никогда не было, и никогда не касалось полицейских досье. Я хотел получить возможность доказать свою невиновность, но Гектор потянул за кое-какие ниточки. Учитывая, что в его штате было много полицейских из разных департаментов, это было несложно. Главной проблемой было то, насколько легко он манипулировал ситуацией в своих интересах.

— У тебя есть видеозапись… типа секс-видео?

Ческа скрестила руки на груди. Этот разговор продолжал обостряться, но это было необходимо.

— Многие из них в самых разных местах и позах, где ты можешь видеть, насколько нам обоим это нравилось, — протянул я.

Я мгновенно пожалел о своем выборе слов, когда Ческа резко вдохнула. У меня сжалось в груди. Черт.

— Понятно, — прокомментировала она, вставая из-за стола, не в силах скрыть свои эмоции. Казалось, две стороны были в состоянии войны друг с другом. — Тогда, наверное, я буду занята наблюдением за ними.

— Нет, ты не сделаешь этого. Это поцелуй смерти для любых отношений, — я отхлебнул свой уже остывший кофе. — Вместо этого ты можешь провести перекрестный допрос Бена.

Я отказывался показать ей эти видео. Кроме того, они были спрятаны в надежном хранилище вдали от любого из моих предприятий или объектов недвижимости для сохранности и страховки. Ческа знала Бена с детства и, как я надеялся, поверила бы ему на слово в чем-то подобном.

— Бен запросто мог бы солгать в твою защиту.

— Он мог, — признал я, приподняв бровь. — Но когда увидишь его, спроси, почему он этого не сделает. Тогда ты поймешь, и мое имя будет предано гласности.

— Прекрасно.

Она потопала прочь, направляясь к лестнице, оставив меня в одиночестве. Появился один из моих сотрудников с улыбкой, собирая наши объедки.

Я ухмыльнулся, веселье взяло верх над раздражением. Несмотря на неловкий разговор, я думаю, у нас только что была наша первая ссора.

С момента нашего разговора Ческа не произнесла ни слова, за исключением ответов "да" или "нет". Мое терпение было на исходе. К счастью, мы были на пути к месту, где она могла еще раз убедиться, что я не лгал о том, что разгласил.

Мои пальцы крепко сжали руль, и я съехал с перекрестка. Краем лица я почувствовал пристальный взгляд Чески. Она думала, что я отвезу ее домой. Да, нет.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Еду домой.

— Я вижу это, — саркастически сказала она, осознав, что ее окружало.

Когда я больше ничего не добавил к разговору, она вздохнула, возвращаясь к тишине, которую сама же и затеяла. Моя машина петляла по дорогам, ворота безопасности открылись, и я проехал, позволив электрическим воротам моего дома открыться, и припарковался в гараже рядом с другими моими машинами. Заперев "Порше", я обошел машину и подошел к застывшей на месте Ческе. Я протянул ей руку. Она слегка покачала головой, но затем переплела свои пальцы с моими. Хороший знак.

Я направил нас прочь от своего дома и заговорил.

— Я сожалею о том, как я разговаривал с тобой ранее. Я всего лишь пытался доказать свою невиновность кристально ясно, и на мгновение потерял самообладание.

— Ты уже дважды извиняешься передо мной в течение нескольких дней, когда поднимается тема других людей, — сказала Ческа.

Она имела в виду, когда не очень деликатно затронула больную тему моего отца. Как и тему Елены.

— Я способен извиниться, особенно когда уверен, что причинил тебе боль. Это не то, что я хочу делать, — признался я. Тем не менее, это то, что мне, возможно, придется сделать.

— Я хочу дать тебе презумпцию невиновности, — она посмотрела на меня краешком глаза. — Но ты должен понять, я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы отмахнуться от этого.

Справедливо. Однако я не верил, что она держала бы меня за руку, если бы я был виноват в ее глазах.

Мы прошли мимо закрытого входа и повернули обратно к развилке дорог, ведущей к трем другим виллам над моей. Лесные деревья сомкнулись вокруг нас справа, сохраняя уединенность нашей жилой дороги. Виллы располагались слева. Мне нравилось, что мы вшестером жили близко друг к другу. Это имело смысл, учитывая, что раньше мы собирались по домам. Таким образом, мы были на расстоянии пешей прогулки друг от друга, но с достаточным уединением для нашей собственной жизни. Лучшее из обоих миров.

Я подошел к воротам, и они впустили нас. "БМВ" Хавьера стоял на подъездной дорожке рядом с маленьким "Фиатом" Леоны, который она, к большому огорчению Хавьера, отказалась обменять на машину получше.

— Не хочешь посвятить меня в то, что мы делаем? — Ческа выдернула свою руку из моей и скрестила руки на груди.

— Большинство людей пошли бы на "знакомство с семьей". Это моя версия называется “знакомство с друзьями", — я усмехнулся, увидев ее расширенные глаза. — Удачи. Они не кусаются... сильно.

— Было бы неплохо предупредить заранее.

Пальцы Чески играли с прядью ее волос, накручивая ее на палец.

Переступив порог, я бросил на нее взгляд через плечо.

— Ты уже познакомилась с некоторыми из них. С тобой все будет в порядке. Ты им понравишься.

— Ты очень веришь в меня.

— У тебя недостаточно веры в себя, — возразил я, следуя за шумной болтовней в гостиную открытой планировки. Планировка была почти точной с моей, но декор — нет.

Леона заметила нас первой. Сбросив перчатки для запекания, она подошла и дружески обняла меня, прежде чем протянуть руку Ческе и представиться, быстро взяв ее под свое крыло. Находясь в окружении шести волевых мужчин, Леона за эти годы научилась ладить со всеми нами.

Я поприветствовал своих друзей кивком, стоя на заднем плане и наблюдая, как Ческа со всеми должным образом знакомится. Бен бочком подошел ко мне с легкой улыбкой, игравшей на его губах.

— Я знал, что ты не смог бы долго сдерживаться. Это проклятие и благословение нашей группы — плюс твоего дедушки — мгновенно распознать человека, которого мы хотим видеть своим, — прокомментировал он. — Она легко сливается с нами. Она мне нравится, для тебя.

Хьюго, Габриэль и Ческа расхохотались, а она покачала головой. Она действительно рассмеялась. Я знал, что так и будет.

— Почему ты никогда не представлял меня ей раньше? — спросил я, прикусив нижнюю губу, когда Ческа посмотрела в мою сторону и привлекла к этому свое внимание. Она быстро переключилась обратно на моих друзей, на ее щеках появился румянец.

— Я не сваха. К тому же, она не появлялась здесь уже много лет. Только с Джошем я регулярно виделась и поддерживала контакт. Откуда мне было знать, что она окажется твоим рыцарем в сияющих доспехах и придет тебе на помощь на обочине дороги? — его глаза заискрились весельем.

Я с ухмылкой толкнул его плечом.

— Придурок.

— Мы находим своего человека именно в то время, когда нам предназначено, независимо от обстоятельств и от того, как все обернется, — сказал Бен со страданием в голосе, которое он не мог скрыть.

Дедушка и бабушка были браком, заключенным на небесах, судя по их высказываниям.

Положив руку ему на плечо в знак молчаливой поддержки, я сказал:

— Мне нужна услуга, и она может включать в себя разговор об Ане, — выражение его лица было настороженным, но побудило меня продолжить. — Прошлой ночью мы столкнулись с Еленой. Мне пришлось объяснить Ческе, почему я угрожал отправить ее к рыбам.

Я ухмыльнулся; Бен подавился смехом.

— А ты нет? Черт возьми, я бы заплатил, чтобы увидеть реакцию этой суки.

— Елена скрылась под маской, не раньше, чем я увидел шок и боль, — я поморщился. — Мои слова послужили определенной цели, но я также не отказался от того факта, что мы обладаем юрисдикцией над пристанью для яхт.

Бен фыркнул.

— Это не идеально. Зачем тебе это делать после всего, что мы сделали, чтобы это скрыть?

— Ческа стояла прямо там. Инстинкт подсказывал мне, что я хочу доказать, как мало Елена значит для меня, и убрать ее из этого района с глаз долой, но затем это вызвало массу нежелательных вопросов. Вопросы, на которые я ответил, но ей нужен кто-то, кроме меня, чтобы подтвердить, что я не делал того, в чем они меня обвиняют.

Я подвигал челюстью взад-вперед.

— Я сказал Ческе, почему ты не стоял бы здесь, если бы я был виновен, несмотря на нашу дружбу.

Его взгляд стал жестче.

— Совершенно, верно. Я отведу ее в сторонку, чтобы поговорить. Я думаю, она здесь, потому что ее внутреннее чутье подсказывает ей доверять тебе, но ее разум должен все организовать. Ей нужно подтверждение извне. Ты не можешь винить ее за это.

— Я не виню ее за это. Это больно, понимаешь?

Бен схватил меня за плечо, поворачивая лицом к себе. Подвиг для большинства мужчин.

— Важные люди знают, какой ты мужчина, и поддерживают тебя. Никогда не забывай об этом. Братья.

Леона прошла на кухню, доставая продукты из духовки. Я наблюдал за Ческой, которая предложила свою помощь, но та отмахнулась. Хавьер занял свое место рядом с Леоной, работая идеально синхронно, чтобы все организовать и подать на стол.

Я кивнул Ческе, выдвигая стул. Подтолкнув ее к себе, я наклонился и поцеловал ее в плечо, что не осталось незамеченным никем. Сев рядом с ней, я положил руку ей на бедро. Остальные сели, на их лицах появились ухмылки. Мы принялись за еду, угощаясь приготовленным угощением.

Беседа была легкой, как обычно. Ческа с живым интересом наблюдала за нашим взаимодействием, за тем, как легко мы сливались друг с другом. Вот что произошло после двадцати лет дружбы: вы становились единым целым.

— Ческа, это сокращение от чего-нибудь? — спросил Габриэль.

— К сожалению, — Ческа вздохнула.

— Это Франческа, не так ли? — Габриэль ухмыльнулся. Она поморщилась. — Или нам следует назвать тебя Фрэн?

Глаза Чески сузились.

— Пожалуйста, не надо. Или с этого момента мы не будем смотреть друг другу в глаза.

Мы рассмеялись. Габриэль схватился за грудь.

— Ты меня ранишь.

Она закатила глаза.

— Откуда вы все знаете друг друга?

Мне было интересно, когда же ее любознательность возьмет верх.

— Большинство из нас познакомились в начальной школе. Только в средней к нам присоединились Хорхе и Хьюго. Мы пожалели их и приняли в наш клуб маленьких мальчиков, — Хавьер ухмыльнулся.

Булочка с силой ударила Хавьера в грудь. Он схватил ее и откусил, игнорируя нерешительный протест Леоны, и запечатлел поцелуй на ее макушке. Хьюго небрежно отхлебнул из своего бокала, как будто это не он его выплеснул.

— Вряд ли так, как это произошло, — Хорхе фыркнул, взглянув на Ческу. — Мы с Хьюго были незнакомцами, но начали общаться через неделю после того, как все дети вернулись в школу, в один и тот же день. Естественно, мы держались вместе. Несколько мальчиков решили, что им нужно протестировать нас, чтобы определить, какое место мы занимаем в иерархии внутри годовой группы.

Бен покачал головой с задумчивой улыбкой.

— Мы загнали их в угол в пустом классе, сказали им, что если они доберутся до двери вчетвером, им будет позволено спокойно учиться в школе.

— Мы были мудаками, — предположил Габриэль.

Я кивнул. Так и было, но я бы ни за что не стал менять то, как двое последних из нашей группы стали частью нас.

— Итак, вы подрались друг с другом, и что потом? Стали лучшими друзьями? — брови Чески поползли вверх.

Леона вздохнула.

— В значительной степени.

— Не совсем, — вмешался Хьюго. — Но мы добрались до двери, за исключением того, что у всех нас начали появляться синяки.

— Вы двое устроили невероятную драку, — признался я, набивая рот едой.

— Мы это сделали. Не так ли? — Хорхе с ухмылкой встретил взгляд Хьюго.

— Неделю спустя Хорхе и Хьюго подверглись насмешкам со стороны группы мальчиков постарше, с которыми у нас тоже были проблемы. Однако их было десять, и против двоих это было нечестно. Итак, мы вмешались, чтобы увеличить количество, и в итоге оказались на равных, мудро сражаясь с этими ребятами постарше. Учителя разняли это до того, как все вышло из-под контроля, и все получили наказание. После этого мы все сблизились, — озвучил Габриэль.

— Да, на самом деле у нас не было выбора, учитывая, что мы застряли с ними в заключении на несколько недель, — поддразнил Хавьер.

— Мальчики такие странные, — прокомментировала Леона. — Поговорим о буквальном испытании дружбы еще до того, как она началась.

Я пожал плечами.

— Может быть, мы подсознательно знали, что делаем, инициировали их или что-то в этом роде. Кто знает? Я просто рад, что Хьюго и Хорхе не затаили зла.

— Они затаили, — сказал Бен.

— Нет, мы этого не делали. Мы просто дали вам немного попробовать ваше собственное лекарство, вот и все, — предложил Хьюго.

Глаза Чески сверкнули наряду с усмешкой.

— Что вы сделали?

Хорхе и Хьюго переглянулись и расхохотались. Остальные закатили глаза. Они прикрывали свои интересы и тем временем выставляли нас идиотами. Но остальные из нас получили по морде, зная, что заслужили это. В любом случае, это была мелочь.

— Мы меняли спортивную одежду Нико на несколько размеров меньше на каждом занятии в течение нескольких недель, облегающая одежда ничего не скрывала. Набивали ботинки Бена ватой, потому что он не выносит этого ощущения.

Бен вздрогнул, заставив нас всех захихикать.

— Хавьер получил порошок для зуда и постоянно чесался. Все думали, что у него что-то заразное. И Габриэль обнаружил, что прилипал ко многим школьным стульям.

Плечи Чески затряслись от непринужденного смеха.

— О, это великолепно. Жаль, что я не могла быть там и увидеть это.

— Я тоже, — сказала Леона, вытирая слезы.

— После того, как они получили свое обратно, мы стали крепкими друзьями. Годы спустя, вместе мы сильнее, чем когда-либо, — подтвердил я, ставя свою тарелку поверх остальных.

— Как вы двое познакомились? — Ческа указала между Хавьером и Леоной, ее рука рассеянно погладила мою, которая удобно лежала на ее ноге.

— Я переехала в Марбелью на работу из внутренних районов страны. Мы с Хавьером пересеклись в ресторане и перекинулись несколькими словами. В течение следующего года он был везде, куда бы я ни пошла, вставал у меня на пути и отказывался принимать «нет» в качестве ответа на свидание, — она помешала соломинкой в своем стакане. — Я пожала плечами, желая сосредоточиться на своей карьере, хотя он меня привлекал. Несколько месяцев спустя я столкнулась с ним под руку с женщиной, и мне стало плохо. Я обрушилась на него с руганью, назвав его типичным мужчиной, у которого каждый день недели другая шлюха, только чтобы узнать, что это была его сестра.

Она поморщилась, Хавьер самодовольно улыбнулся.

— В любом случае, после извинений — в основном перед его сестрой — мы встречались. Годы спустя, и вот мы здесь. Я счастлива, как никогда, даже если это означало, что я заставила его ждать.

— Выпоротая киска, — шутливо съязвил Хорхе.

— И гордая, — согласился Хавьер, играя пальцами с волосами Леоны.

Мы продолжили есть, нам всем почти ничего не досталось. Несмотря на то, что я организовал эту вечеринку из-за Чески, у нее все шло хорошо. Мои друзья принимали ее так, как я и предполагал. Помогло то, что с ней было легко общаться.

— Леона, чем ты занимаешься по работе? Нико упоминал, что ты украсила его дом.

Ческа долила воды в свой стакан, сделав то же самое для Бена, который протянул свой.

— Дизайн интерьера в сфере гостеприимства. Я работаю в команде из десяти человек, и все мы вносим свой вклад в то, что у нас получается лучше всего. Было непросто ремонтировать дом Нико и остальные их дома. Жилые помещения — это совершенно другое, — она оглядела красиво оформленную территорию. — Но нам с Хавьером было труднее всего.

— Судя по тому, что я увидела в твоем доме, он потрясающий, — Ческа подперла рукой подбородок, покончив с едой. — Ты когда-нибудь хотела развиваться самостоятельно?

— Я обдумывала это, — бровь Хавьера приподнялась, но Леона только фыркнула. — Я не готова действовать в одиночку. Я люблю свою работу, людей и возможности. Но мне также нравится прятаться за своей компанией, всегда имея кого-то, к кому можно обратиться с жалобой, кто-то, кто проверит работу для клиента, кто прикроет, если что-то пойдет не так. Это стабильность и комфорт.

Леона пожала плечами.

Неуверенность в себе всегда была ее недостатком. Если бы только она могла увидеть как другие — особенно Хавьер — относятся к ней и ее работе. Она больше не задавала бы себе вопросов. Однако она была лучше, чем раньше.

— Понятно. Ты решила, что для тебя правильно, — добродушно сказала Ческа.

— Чем вы все занимаетесь по работе? — взгляд Чески скользнул по моим друзьям.

— Мы все вместе занимаемся бизнесом. Каждый бар или клуб, совладельцами которого мы все являемся, делится на шесть равных частей, — поделился Хорхе.

Я сказал ей, что они мои совладельцы, но не сказал, с кем.

— Но у нас есть несколько собственных индивидуальных проектов, — добавил Хавьер.

Она обратила свое внимание на меня.

— Твой клуб — Шесть...

— Принадлежит всем нам.

Я подмигнул, живо вспомнив, как мы окрестили этот офис.

— Оригинальное название, — поддразнила Леона.

— Эй! — воскликнул Хавьер. — В простоте нет ничего плохого.

Хавьер встал, чтобы собрать остатки еды и тарелки, остальные сложили их вместе, чтобы помочь. Краем глаза я увидел, как Бен привлек внимание Чески, кивнув головой, чтобы она следовала за ним.

Он заговорил с ней в другом конце огромной комнаты. Мои друзья посмотрели все отснятые материалы и, на мой взгляд, увидели слишком много моего члена, но это разрядило обстановку между ними и мной. Не то чтобы они когда-либо сомневались, но дело было не в этом.

Габриэль бочком подошел ко мне.

— Что это значит?

— Он подтверждает, что я не насильник, — ответил я.

Его глаза расширились, но он ухмыльнулся.

— Не похоже, что она задавала тебе вопросы. Должно быть, это значит, что она чувствует правду, иначе она бы не позволила тебе прикоснуться к ней.

— Именно то, что сказал Бен. Но она хотела подтверждения не от меня.

— Женщины и их обходные пути, — Габриэль подмигнул.

Я провел большим пальцем по губе, разрываясь между тем, что стояло передо мной, и тем, что я должен был сделать. Решив покончить с этим, я достал свой телефон.

Нико: Субботний вечер, мы все еще в силе?

Сара: Так и есть.

Нико: Я позвоню тебе позже, чтобы договориться о деталях.

Я быстро отправил еще одно сообщение.

Нико: Нам нужно встретиться.

Я наблюдал, как сообщение было доставлено мгновенно, пузырь показывал, что она отвечает автоматически. Я знал, что она ответит.

Елена: Я думаю, ты сказал все, что хотел, тем вечером. Кстати, я передала твое сообщение.

Я стиснул зубы. Она была трудной только из-за этого.

Нико: В воскресенье, в 13:00, в шесть. Никаких оправданий, ты у меня в долгу. Тебе будет предоставлен доступ на этот визит. Приходи одна. Тогда до встречи.

Я убрал телефон в карман, когда Ческа посмотрела в мою сторону. Застенчивая улыбка тронула уголок ее губ; казалось, с ее плеч свалился небольшой груз. Я был совершенно недостоин ее.

Глава 12

Ческа

После расчесывания волос Кейли я высушила феном нижнюю часть и проделала путь к верхней, оставляя после себя шелковистые мягкие волны. Она водила меня к оптовикам, где, естественно, я закупила больше, чем было необходимо, даже купила ножницы для стрижки. Они не были моими дорогими домашними, но были почти такими же хорошими. Кейли позволила мне отрезать несколько дюймов от ее волос — там, где это было необходимо, — и придать им форму, подходящую к ее лицу, полностью доверив мне выбрать то, что ей подойдет. Мне нравилось, когда люди так поступали.

Мой внутренний креатив подпрыгивал от волнения, но я позаботился о том, чтобы быть осторожным при тестировании параметров каждого клиента. Парикмахерское дело никогда не сводилось только к волосам.

Я подошла к ней спереди и вытерла кусочки чуть более короткой формы подальше от ее лица. Отложив фен, я взяла немного масла, растерла его в руках, прежде чем втерла в ее волосы, критически осматривая их.

— Та-дам.

Я улыбнулась. Часть меня решила вернуться к своей работе и к тому, в чем я чувствовала себя наиболее уверенно.

— Посмотри в зеркало. Посмотри, что ты думаешь.

Оливия — дочь Кейли — оторвала взгляд от своего устройства. Она была такой терпеливой, когда я делала прическу ее маме. Ей потребовалось время, чтобы проникнуться ко мне теплотой, но я не обиделась на это. Ее красивые темно-каштановые волосы и карие глаза были далеки от Кейли. Должно быть, она унаследовала их от своего биологического отца.

Кейли вальсирующей походкой вернулась в гостиную, с улыбкой проводя рукой по волосам.

— Спасибо, выглядит потрясающе. Формирование имеет такое значение.

— Так и есть, — признала я.

Я мысленно поблагодарила кондиционер за то, что он не дал мне растечься в лужу. Я собрала свои вещи, затолкав их в сумку. Кейли быстро подметала; территория была как новенькая.

Она сунула мне в руку сто евро.

— За продукты и твое время.

— Нет, ты дал мне слишком много, — запротестовала я, пытаясь вернуть деньги.

Она с ухмылкой пожала плечами.

— Возьми это сейчас, или я узнаю твои банковские реквизиты и переведу их.

Я усмехнулась, сдаваясь, положила его в сумочку и села.

— Хитрая женщина. Спасибо.

Я постучала по телефону, экран засветился. Я проверила время и проигнорировала несколько сообщений от Нико, чтобы разобраться с ними позже. Мне не нужно было уехать еще на час, чтобы доехать до аэропорта.

Мой брат и его друзья, прилетевшие на долгие выходные, прибыли как нельзя кстати. Мне нужен был тайм-аут, чтобы сделать шаг назад из тяжелой ситуации, в которой оказались мы с Нико. Драма с бывшей девушкой, которая последовала за ним, заставила меня почувствовать себя неловко, не из-за ложных обвинений, потому что такое случалось в жизни. Мое внутреннее чувство склонялось к тому, чтобы доверять его слову, особенно после того, как Бен подтвердил это тоже. Это было больше из-за того, как Елена смотрела на него, что было всепоглощающим, как будто он принадлежал ей. Что-то заставляло меня беспокоиться по этому поводу, но, возможно, виной тому были моя собственная неуверенность в себе и ревность.

— Чем вы оба собираетесь заняться до конца дня? — спросила я, благодарно улыбаясь, когда Кейли передала мне бутылку холодной воды.

— Позже у нас назначена небольшая встреча с родителями и детьми из школы на пляже. Кроме этого, ничего особенного. Остин не работает в эти выходные, так что мы проводим как можно больше времени с семьей.

Она погладила Оливию по волосам, ее небольшая выпуклость стала еще заметнее под облегающим платьем.

— Звучит успокаивающе. Я ревную.

Она хихикнула.

— Только потому, что у тебя раннее похмелье.

Я нахмурил брови.

— Что это значит?

— Беспокойство по поводу твоего похмелья. Но это заранее, ты беспокоишься об этом. Разве нет?

— Возможно, ты на что-то натолкнулась.

Я вздохнула. Я знала, что этот уик-энд будет грязным, так всегда было с этими четырьмя.

— Передай от меня привет Джошу. Я видела его слишком недолго, чтобы нормально поговорить, — она пошевелила бровями. — И повеселись. Держу пари, тебе не терпится их увидеть.

Я рассеянно протерла запотевшую бутылку.

— Вроде того. Они обещали оставить меня в покое, но не прошло и восьми недель, как они отняли у меня все время. Хотя я с нетерпением жду возможности провести время с ними, я хотела, чтобы этой возможности не было, и никто не вмешивался под видом заботы обо мне, — я закатила глаза. — Любой бы предположил, что я не смогу действовать в одиночку.

Думаю, это раздражало меня еще больше. Я была независимой и наслаждалась одиночеством. Джош и его друзья этого не понимали. Черт возьми, даже Эби не совсем понимала. Они верили, что я отсиживала ь на вилле и сидела там каждый день, ничего не делая.

Иногда невозможно объяснить кому-то ситуацию, они должны увидеть все сами. Я надеялась, что Джош увидит это и уберет карту сверхзащитного старшего брата.

Я перешла дорогу, оставив машину в гараже, и проигнорировала такси, стоявшие поблизости, надеясь на их следующего клиента. Затененная зона рядом с несколькими входами в здание укрывала меня от послеполуденного солнца. Я проверила информацию о рейсе; они приземлились вовремя и скоро должны вылететь. Джош знал, где меня найти. Я наблюдала за множеством людей, заносящих свой багаж в терминал, готовых к выходу. Я была рада, что это еще не я.

Открылась односторонняя стеклянная дверь, и мой брат и его друзья вышли с багажом в руках. Но это были не только они. За ними последовала женщина с хитрой улыбкой. Она сунула свой чемодан Мейсону, который закатил глаза, и подлетела ко мне, заключив в объятия.

— Аби. Какого черта? — спросила я, приятно удивленная.

Она была завалена на работе; я понятия не имела, как она выкроила время в последнюю минуту.

— Ну... — она забрала свой чемодан у Мейсона, который возился с замками, чтобы позлить ее. — Когда эта компания сказала, что они едут повидаться с тобой, я пригласила себя с собой.

— К сожалению, — произнес Мейсон, с ухмылкой уклоняясь от удара рукой. — В следующий раз тебе придется быть быстрее.

Мы все рассмеялись, и они приветствовали меня объятиями. Тепло разлилось в моей груди от того утешения, которое они приносили.

— Поехали. Мне платят поминутно, — сказала я, позволяя им следовать за мной к машине. — Для всех нас не хватит мест.

— Ты можешь сесть ко мне на колени, Ческа. А Эби может сесть на Мейсона, — объявил Итан.

Я услышала трахни меня, за которым последовал сдавленный кашель; мои плечи затряслись от смеха, и я оглянулась. Итан схватился за живот, явно получив внезапный удар по нему. Броуди пожал плечами, глядя на меня широко раскрытыми глазами с притворной невинностью.

— Ты просто ничего не можешь с этим поделать, не так ли? — я ухмыльнулась Итану, останавливаясь на мгновение, чтобы оплатить свой гонорар в автомате. Я указала на другую сторону автостоянки, на танк, который стоял в миле от нас.

— Это моя харизматичная манера. Многие назвали бы это положительным побочным эффектом моего характера, — Итан подмигнул, забирая ключи у меня из рук и беря инициативу на себя.

— Многие, — я кивнула в знак согласия. — Не мы.

Он покачал головой. Джош обнял меня за шею, оглядывая с головы до ног.

— Ты приобрела приятный загар. Как у тебя дела на самом деле? — спросил он.

Вы никогда не поверите, судя по отношениям, которые были у нас с моим братом сейчас, что, когда мы были детьми, он регулярно просил моих родителей вернуть меня туда, откуда я родом. Даже зашел так далеко, что попытался подсунуть меня друзьям наших родителей.

Мы подошли к машине; все сложили свои чемоданы в багажник. Мейсон и Итан пытались разобраться с расположением сидений.

— Честно? Я великолепно, я чувствую, что впервые за долгое время могу нормально дышать.

— Я рад, — Джош улыбнулся, выхватывая ключи от машины у Итана и бросаясь на водительское сиденье. Несмотря на мои протесты и протест Итана.

Джош пожал плечами.

— Я застрахован и отказываюсь быть запихнутым на заднее сиденье.

Броуди незаметно запрыгнул на пассажирское сиденье, я фыркнула. Мы с Эби делили среднее сиденье, Мэйсон и Итан сомкнулись вокруг нас с обеих сторон, сдавливая нас из-за своих огромных размеров. Но это было не так плохо, как было бы с машиной нормального размера. Я проворчала что-то о том, что танк пригодился, и Мейсон фыркнул от смеха.

Я прислонила голову к плечу Мейсона, прикрыв рот рукой и зевая. Прошлой ночью меня мучил беспокойный сон, я ворочалась с боку на бок, пока не сдалась и не села посреди ночи на улице, завернувшись в одеяло.

Хаос, вилла погрузилась в хаос. Шестеро взрослых, разделенных на четыре спальни, были еще одним интересным уровнем. Джош занял свою обычную комнату, Броуди занял одну для себя, что оставило близнецов жить вместе, а Эби — койку со мной. Я не возражала; это было всего на несколько дней. Две ванные комнаты были переполнены, особенно из-за того, что парням потребовалось значительно больше времени, чтобы подготовиться, чем нам с Эби. Типично.

Как только я была готова, я предложила стать назначенным водителем, но это предложение было немедленно отклонено. Джош взял на себя ответственность, когда мы закрыли дом, и направились к главной улице города, чтобы поймать такси до Фуэнхиролы. Он бросил острый взгляд в мою сторону, когда я небрежно упомянула, что мы могли бы сесть в автобус за небольшую плату. Еще больше одурачит меня, если я подумаю, что он предпочел бы потратить свои деньги на что-то более стоящее.

Вот так мы оказались перед шумным рестораном — очевидно, мы были их нишевой клиентурой, судя по моим наблюдениям и группам аналогичного возраста поблизости, — наслаждаясь летней ночью. Поскольку Эби пыталась вытянуть из меня информацию о Нико, я была туманна в деталях, но быстро одарила ее взглядом, который означал, что я введу ее в курс дела, когда мы останемся наедине. Я понятия не имела, почему она просто не спросила меня раньше, может быть, алкоголь развязал ей язык больше, чем обычно.

— Черт возьми, да! — Эби залпом допила остатки вина в своем бокале. — Долгие часы на работе разрушили мою сексуальную жизнь, понимаешь? Прошло целых две недели — целая жизнь! Черт возьми, мне нужен какой-нибудь приличный член на этих выходных.

Определенно алкоголь. Может быть, еще и небольшая ломка от ее обычного сексуального дофаминового удара. У каждого была подруга-шлюха, а если у тебя ее не было, то ты была этой подругой.

Мы все хихикнули. Эби могла бы устроить ребятам пробежку за их деньги с вращающейся дверью в спальню. Я была уверена, что между ними постоянно заключались пари о том, кто наберет больше номеров. Ребячество? Ага.

Я взяла кусок пиццы с середины стола и откусила, решив не мучиться похмельем. Похмелье было почти терпимым, когда погода соответствовала твоему настроению на следующий день. Предпочтительнее было пасмурное и дождливое.

— Чем вы занимались, мисс Джет Сеттер? — спросил Итан между набитыми губами, уставившись на меня.

— Джет Сеттер? — я приподняла бровь. — Не знала, что я всегда путешествовала по всему миру.

Вы могли бы подумать, что я оставила их без внимания по некоторым их отдельным комментариям, но когда вы были так вовлечены в жизни друг друга и привыкли заглядывать к ним каждые несколько дней, я думаю, для них было странно, что меня не было рядом уже несколько недель. Это было хорошее отличие, но независимо от того, как я сначала запретила им приходить ко мне, я была взволнована, что они проигнорировали мою просьбу. Мое плохое настроение в то время из-за ситуации с изменой, вероятно, имело к этому какое-то отношение.

— То-то и то-то. Я была занята несколькими экскурсиями. Завела друзей. Я даже сделала прическу Кейли.

— У Чески тоже есть постоянный приятель для секса, — выпалила Эби. Я шлепнула ее по руке, не впечатленная этим.

Не то чтобы я хотела скрывать свои отношения с Нико, но как только люди узнали об этом, их советы и мнения иногда вызывали молчаливые разногласия. Особенно если они не одобряли. Нико сказал, что не встречался с моим братом, но это не означало, что Джош или остальные трое не слышали о нем. Я еще не копалась в карьере Нико в ММА; это было в списке дел.

— Неужели? — Мейсон ухмыльнулся, положив руку на спинку моего стула. — Скажи мне, детка, кто тебя удовлетворил?

Джош застонал.

— Давай не будем снова? Пожалуйста.

Я хихикнула.

— В этом вопросе я согласна с Джошем. Некоторые вещи следует держать в секрете.

— При условии, что вы принимаете меры предосторожности. Презервативы? — съязвил Мейсон, и мое лицо вспыхнуло.

Я уставилась на него, не отвечая. Если бы я думала, что смогу нанести удар, я бы это сделала. Но он был слишком быстр для моих основных движений.

К счастью, разговор быстро перешел в другое русло. Завтра я поговорю с трезвой версией Аби.

— Куда мы направляемся сегодня вечером? — я пригубила свой напиток.

— Sin Lounge, — предложил Броуди. — Здесь более сдержанно, чем в клубе, но все равно оживленно.

— Да, готовлю нас к завтрашнему вечеру. Мы направляемся в Пуэрто Банус, — сказал Джош.

Мысли о моем пребывании там промелькнули у меня в голове.

— На прошлой неделе я ходила в Шестой, — призналась я.

— Люблю это место, — сказал Мейсон, поворачиваясь к Джошу. — Можем ли мы в последнюю минуту получить билеты у Бена? Я не хочу стоять в очереди только для того, чтобы получить отказ из-за того, что в нашей группе больше мужчин, чем женщин.

Джош поднял палец, затем постучал по своему телефону и положил его.

— Я буду ждать ответа. В это время года на выходные обычно все распродано, так что все может пойти по-другому.

Я приподняла бровь, я знала, что это популярный клуб, но не до такой степени, чтобы были аншлаги.

— Это такой эксклюзив? — спросила Эби. Я молча поблагодарила ее за расспросы, когда мне этого не хотелось.

— Черт возьми, да. Все, что работает под брендом Prestige, даже в нетуристический сезон заполнено их барами и клубами, — подтвердил Итан. — Бен — один из владельцев компании, наряду с еще пятью его друзьями. Они умны и провели свое исследование. В каждом районе у них есть бар или клуб, они нашли подходящее место и предоставили этому району то, что ему было нужно, при этом сохранив свой уровень роскоши.

Броуди присвистнул.

— Остроумно.

— Это действительно так, — сказал Джош, и его телефон запищал. На лице появилась улыбка. — У нас на двери вывешены наши имена, он сказал нам не стоять в очереди, и он разберется со мной об оплате в другой раз.

— Ты не просто использовал кого-то для покупки билетов в клуб, — я скрестила руки на груди, не впечатленная.

— Неа. Я сообщаю Бену, когда буду здесь, и он предлагает. Я всегда плачу за себя, Ческа, не волнуйся. Он все равно был бы хорошим другом и без льгот.

Я выдохнула, не уверенная, зачем я вообще так допрашивала своего брата. Он не был таким человеком.

— Извини, я знаю, что ты бы не стал. Наверное, у меня просто глюки.

— Между тобой и Беном что-то происходит? — взгляд Джоша стал задумчивым.

Мои глаза расширились.

— Ни за что, он мой друг. Больше твой, чем мой. Я видела его несколько раз с тех пор, как приехала сюда. Вообще-то, я проводила больше времени с Кейли, — я поджала губы, когда до меня дошло. — Это не он, ясно?

Он пожал плечами.

— Не возражал бы, если бы это было так. Он довольно хороший парень.

Бен был таким, но я не видела его в этом смысле. После того, что он рассказал мне о своей бывшей девушке Ане, я знала, что его чувства были направлены на нее и на ту невозможную ситуацию, в которой он оказался. Он отошел от их отношений, пока она выздоравливала после сексуального насилия, не зная, есть ли у них будущее. Ее семья регулярно звонила ему и сообщала новости, но он держался на расстоянии из-за ее резкого поведения, когда мужчина, не входящий в ее семью, приближался к ней.

Именно тогда я поняла, почему он не поддержал бы Нико, даже если бы знал его десятилетиями. Однако где-то глубоко внутри я знала, что Нико невиновен. Назовите это внутренним чутьем. Но с моей стороны было бы полным идиотизмом отвергать эти утверждения, не задавая вопросов. Я была рада, что сделала это. Подтверждение Бена развеяло это крошечное сомнение. Это безмерно разозлило меня по многим причинам.

Мы доели все, что было на нашем столе, и оплатили счет. Я взяла Эби под руку, пока мы проходили мимо множества других баров, ресторанов и магазинов и двинулись в направлении, противоположном тому, где обычно кипела ночная жизнь.

— А мы не в ту сторону идем? — спросила я, легко балансируя на своих массивных каблуках. Туфли на шпильках Эби застучали по мощеной булыжником улице, заставляя меня подавить смех.

— Sin lounge находится в стороне от проторенных дорог, — подтвердил Мейсон, шевеля бровями.

Я закатила глаза.

— Звучит как суперсекретный клуб, — сказала Эби, и я согласилась.

— Вовсе нет. Если вы знаете, где искать, то сможете найти, — объявил Мейсон. — Это не уровень улицы.

Мы с Эби переглянулись, когда подошли к простому зданию, большую дверь охраняли вышибалы. С той стороны, к концу которой мы присоединились, образовалась небольшая очередь. Я с интересом наблюдала, как она открылась, пропуская нескольких человек. Послышался негромкий гул музыки.

Довольно скоро мы добрались до начала очереди. Здоровенные вышибалы проверили мои и Эби сумки и открыли перед нами дверь. Джош постучал по своей карточке, когда мы вошли, расплачиваясь за всех. Мы спустились по стальной лестнице; я держалась за красную стену, на которой мерцали огни. Осознание поразило меня, Sin Lounge (Прим. В переводе: Гостиная греха) и лестница вниз. Черт. Умно. Ритм музыки нарастал по мере того, как мы спускались и изгибались, казалось, что мы спускаемся на другой уровень.

— Это одно из тех заведений от Prestige group? — спросила я, взглянув на Джоша. Это было одно из заведений Нико?

— Нет, но компания, которой это принадлежит, является одним из их конкурентов, — заявил он, открывая дверь внизу.

Гремящая музыка приветствовала мои уши, когда мы лавировали между стоящими и танцующими людьми. Я огляделась вокруг, пытаясь найти свободный столик, но все они были заняты.

Мы подождали, пока нас обслужат. Вскоре Броуди заказал и раздал нам индивидуальные напитки. Я потягивала фруктовый сидр, который предпочитала в людных местах. Вы никогда не могли бы доверять открытому напитку. Эби потянула меня за руку, склонив голову набок, я последовала ее примеру и нашела свободный столик на краю танцпола.

— Ты в порядке?

Я прислонилась к Эби, которая сидела рядом со мной. Я видела, что под тем, что она представляла, она была измучена.

— Да, просто подожгла свечу с обоих концов, — призналась она, залпом выпивая свой напиток, который соответствовал моему.

— Люблю тебя, — я поцеловал ее в щеку.

Не было смысла говорить Эби притормозить, но она знала, что я всегда буду рядом, если ей понадобится выговориться. Ее присутствие здесь было доказательством того, что ей нужен перерыв.

Время шло, и Джош поставил поднос со свежими напитками к нашему столику, у меня возникло легкое оживление. Достаточно, чтобы, когда Эби стащила меня с моего места и потащила на переполненный танцпол, я последовала за ней. Мы улыбались, как идиотки, наши тела двигались в чувственном ритме. Мои бедра легко покачивались в такт. Я подняла глаза, наблюдая за нами в зеркальном потолке. Голова Эби побуждала меня посмотреть в противоположную сторону, я проследила за направлением ее взгляда и увидела женщину, зажатую между Мейсоном и Итаном, их руки блуждали по ее телу. Джош и Броуди сидели неподалеку, обняв по женщине каждый за своим столом, и разговаривали. Или столько, сколько могли. Я покачала головой, они работали быстро.

Это ничем не отличалось от пребывания дома. По крайней мере, они пообещали держаться подальше, если возьмут женщину. На моем лице появилась ухмылка, я обвила руками шею Эби. Наши движения повторяли друг друга. Ее руки нашли мои бедра, когда мы двигались, смеясь. Танцевать со своей лучшей подругой было одним из лучших ощущений.

Рядом со мной пошевелилось чье-то тело, легкое прикосновение к моему бедру. Я посмотрела в его сторону, едва заметно отрицательно покачав головой, и с этим знаком он, к счастью, ушел. Глаза Эби расширились, и я поняла, что она хотела поскорее узнать о том, что происходит с Нико, особенно учитывая, что я отказывалась танцевать с кем-то.

Я просто пожала плечами. Она оглянулась через плечо, обнаружив привлекательного парня, прижавшегося к ней. Подмигнув, я убрала руки с ее шеи, выскользнула из толпы и пошла искать туалеты.

Обмахивая лицо веером, я следовала указателям. Проходя мимо нескольких дам, выходящих из туалета, я открыла дверь, обнаружила свободное место и занялась своими делами. Музыка пульсировала в динамиках на более низком уровне, я проигнорировала окружающих и вымыла руки.

Покалывание на затылке заставило меня поднять глаза, пока я их сушила. Я обнаружила, что Елена поправляет перед зеркалом свои идеально прямые волосы. Ее глаза были прикованы ко мне.

— Ты же знаешь, это не может продолжаться долго, — заговорила она.

Я скрестила руки на груди, мое внимание метнулось к двери, отметив, что никто не входил и здесь были только мы двое. Это не было совпадением.

— Я попросила уделить мне несколько минут, чтобы поговорить с тобой наедине.

— Я не понимаю почему, — призналась я.

Последнее, чего я хотела, это вступать в конфронтацию с бывшей Нико. Их прошлые отношения меня не касались.

— Конечно, знаешь, я женщина, которая любит его. Ты женщина, пытающаяся отнять его у меня.

Что-то в том, как она держалась, удерживало меня на месте, как будто она была выше меня. Елена прислонилась. В этом не было никаких сомнений, она была сногсшибательна.

Ярость поднялась во мне, мои руки сжались в кулаки, прижатые к телу, которые были скрыты от ее взгляда.

— Ты утверждаешь, что любишь мужчину, которого обвинила в изнасиловании? Есть настоящие жертвы, которые прошли через это испытание, и такие люди, как ты, отнимают у них правду. Это была месть? Гнев? Или ты просто хотела привлечь к себе внимание?

— А если бы это было правдой? — спросила она.

— Тогда моя поддержка была бы с тобой и как можно дальше от Нико, — честно ответила я.

— Возможно, мне следовало сделать так, чтобы история лучше запомнилась, тогда можно было бы избежать этой проблемы, — объявила она.

Тень улыбки скользнула по ее губам, признавая ее ложь.

— Ты невероятна.

Я вытаращила глаза, когда мой телефон завибрировал в сумке, и сделала движение, чтобы уйти.

Рука Елены метнулась вперед, сжимая мою руку и впиваясь ногтями, заставляя меня выругаться. Я оторвалась от нее. Очевидно, она не закончила разговор. В следующий раз, когда она прикоснется ко мне, я не буду отвечать за то, что я с ней сделаю. Один раз это была эмоциональная реакция, два раза — намеренная. И все же она производила впечатление совершенно невозмутимой.

— Нико взял на себя обязательства передо мной задолго до того, как сделал это с тобой.

В этот момент я задумалась, не доставляют ли отношения между мной и ним больше проблем, чем того стоят, хотя я бы ей в этом не призналась. Скорее всего, это сыграло ей на руку. Что оставило меня в неловкой ситуации. Не идеально.

Я стиснула зубы, желая, чтобы она продолжила с тем, что еще она хотела сказать.

На ее лице появилось отстраненное выражение.

— Он очаровывает тебя, проявляет неподдельный интерес ко всем сферам твоей жизни. Знакомит тебя со своими друзьями, которые являются самыми близкими ему людьми. Заставляет тебя чувствовать себя так, словно ты единственная женщина на земле, — ее губы слегка скривились. — Секс не от мира сего. Но он всегда будет поворачивать разговоры в свою пользу и искажать правду в твою пользу. Он отказывается рассказывать о своей семье, что странно. Тебе не кажется? Нико — фантастический хранитель секретов; тебе следует спросить его, сколько их он прячет под своей кожей. Этот мужчина погрузит тебя в свой мир, но когда придет время — а оно придет — он отстранится, как от ничтожества, и избавится от тебя, не заботясь о том, где ты окажешься.

В горле пересохло, стало некомфортно. Я крепко прижала к себе сумку, борясь с желанием дотронуться до кольца в носу. Моя неуверенность восприняла слова Елены как Евангелие, заставив меня усомниться в Нико. Прекрати, Ческа.

В комнату ворвался вышибала; дверь с грохотом ударилась о стену. Самообладание Елены дало трещину, сменившись раздражением, когда она стиснула зубы. Его взгляд метнулся к ней, и он указал на выход.

— Уходи. Тебе здесь не рады.

Елена бросила взгляд в мою сторону, и я бросила на нее равнодушный взгляд, прежде чем она умчалась. Вышибала ушел. Я провела рукой по волосам. Что, черт возьми, происходит? Избавившись от этой странной встречи, я вышла.

— Ты в порядке? Она причинила тебе боль? — спросил незнакомый голос.

Я посмотрела через коридор, но тени скрывали черты его лица. Его большие пальцы были засунуты в передние карманы джинсов, руки свисали.

Я провела рукой по тому месту, где Елена схватила меня за руку. Я скорее почувствовала, чем увидела, как его внимание переместилось на это место.

— Да, но я в порядке. Спасибо, что спросил, — я помолчала. — Что ж… Мне пора возвращаться к своим друзьям.

— Небольшой совет на будущее… паршивая овца часто единственная, кто говорит правду, — поделился он.

По моему телу побежали мурашки, но, как ни странно, я не испугалась.

Мои брови нахмурились.

— Что это должно значить? — я шагнула в его сторону, но он отступил.

— Сделай правильный выбор, Ческа. Будь осторожна и расспрашивай обо всем.

Он повернулся и побрел прочь.

Только после того, как он исчез в коридоре, я поняла, что он назвал мое имя, хотя я никогда не называла его ему.

Глава 13

Ческа

Я рассказала Эби все о Нико, поставив на паузу программу с фоновым шумом, которая крутилась. Я с удивлением наблюдала, как парни просачиваются на виллу во вчерашней одежде, выглядя очень довольными собой.

— Мы пришли с подарками, — объявил Итан, ставя пакеты с покупками на кухонную столешницу.

— Я бы предпочла не знать, откуда ты взялся, — ответила Аби.

Я усмехнулась и присоединилась к Итану на кухне, чтобы помочь убрать продукты. Я сморщила нос от отвращения при виде шоколадно-мятного мороженого. Кто вообще изобрел этот вкус? По сути, это был ополаскиватель для рта. Нет, спасибо.

— Я знала, что тебя постигло серьезное падение.

Я повертела баночку в руках, взглянув на Мейсона, который выхватил ее у меня и засунул в морозилку. Хотя благодарит своего близнеца за то, что ему это не нравилось.

— Я чувствую то же самое, зная, что ты получаешь удовольствие, поедая лимонный шербет.

Он изобразил рвотный позыв и направился в свою комнату. В лимонном щербете не было абсолютно ничего плохого. Факт.

Броуди, зевая, рухнул рядом с Эби, выключая нашу программу и переключая ее на другую. Джош присоединился ко мне и Итану на кухне, хватая еду рядом со сковородками. Я посмотрела на бекон, яйца, сосиски и грибы.

— Да! — я махнула кулаком в воздух, Джош и Итан фыркнули. — A la carte, жаркое самого лучшего приготовления.

— Я научил тебя готовить это точно так же, как и готовлю сам, — Джош сбрызнул сковородки маслом.

Я отмахнулась от него.

— Когда я готовлю, вкус уже не тот. Мы не можем все быть мастерами приготовленного завтрака.

— Я переоденусь, а потом вернусь помочь, — объявил Итан, взъерошив мне волосы по пути мимо, заставив меня нахмуриться ему в спину.

Прислонившись бедром к шкафчику, я спросила:

— Как мама с папой?

— Разве ты не разговаривала с ними в последнее время?

— На прошлой неделе, — призналась я.

Что было странно, потому что моя мама была одной из моих лучших подруг. Мы переписывались почти каждый божий день обо всем и ни о чем, но я думаю, что она давала мне немного пространства и позволяла найти себя без ее участия.

— Папа был на турнире по гольфу, маму вызвали на инспекцию школы. Они оба, как обычно, заняты.

Он схватил разделочную доску и нарезал грибы кубиками, на мгновение остановившись, чтобы посмотреть на меня.

— Они дают тебе передышку. Папе пришлось отобрать у мамы телефон на несколько дней, чтобы она не отправляла тебе сообщения с требованием посвятить ее во все, Ческа.

Я хихикнула над таким типичным поведением. Наша семья была дружной. Мы с Джошем делились большинством наших событий с родителями. Но так было не всегда. Повзрослев, мы с братом сильно конфликтовали с нашими родителями, наше сходство с ними работало против всех нас. Кроме того, они не знали, как обращаться с двумя сильными духом детьми, которые ненавидели систему образования, которую они поддерживали.

Я думаю, что взросление и переезд помогли. Это дало нам всем перспективу и, следовательно, позволило нам сблизиться по-другому. Редко проходила неделя, чтобы мы не заезжали в дом нашего детства, где я сейчас жила, пока не подыщу что-нибудь другое. Я и представить не могла, что это будет легко. Я сделала мысленную пометку проверить списки арендуемых помещений.

— Чем я могу помочь? — спросила я.

— На столе должны быть столовые приборы и соусы, а также напитки. Спасибо, сестренка, — сказал Джош.

Я схватила вещи.

— Внутри или снаружи?

Он поморщился.

— Внутри, особенно пока эта убийственная головная боль не отступит.

Я усмехнулась.

— Разве это не отразится на твоих макросах или что-то в этом роде?

— К черту это, — объявил Итан, его волосы были мокрыми после душа, и он был одет только в шорты. Не смена одежды, как было указано ранее. — Немного поесть и выпить не повредит.

Я накрыла на стол, захватив любимые всеми напитки. Броуди уснул на диване. Я оставила его на несколько минут, пока мы с Итаном раскладывали по тарелкам вкусную еду. Мой желудок одобрительно заурчал.

Итан отошел.

— Давай я разбужу Мейсона. Я гарантирую, что он спит.

Эби легонько встряхнула Броуди, чтобы он проснулся, и они оба сели за стол. Мейсон и Итан присоединились к нам, а Джош отодвинул все сковородки в сторону, чтобы потом помыть.

Я счастливо улыбнулась, улучив момент, чтобы понаблюдать за всеми. Моя избранная семья.

Самое замечательное в том, что у тебя есть лучшая подруга, у которой одежда того же размера, что и у тебя, — это то, что ты можешь одолжить эти вещи и сразу обзавестись новым гардеробом. Недостатком было то, что они заставляли вас носить вещи, которые вам не понравились на первый взгляд.

Я посмотрела в зеркало на материал ягодно-красного цвета с тонкими золотистыми завитками. Комбинезон "Все в одном" с вырезом на бретельках без спинки стягивался на талии, и я обернула встроенный пояс, чтобы завершить его. Он был коротким, но материал был свободным. Когда Эби сунула его мне в руки, я не была уверена. Это было совершенно непрактично. Есть кто-нибудь в ванной? Но, надо отдать должное Эби, оно выглядело потрясающе. Я должна была догадаться, что она не ошиблась бы во мне.

Она стерла последний слой туши и поправила перед зеркалом свое короткое черное платье. С LBD никогда не ошибешься. Я нежно провела руками по ее длинным каштановым волосам.

— Тебе следовало позволить мне сделать тебе прическу, — сказала я ей.

Она пожала плечами.

— Не нужно, нанести немного мусса, чтобы сохранить естественный завиток, и он высохнет, чтобы уложить в течение нескольких минут. Лучшая часть пребывания за границей.

— Совершенно верно, — признала я, проводя розовой помадой по губам для последнего штриха.

Изначально мы планировали провести день в помещении у бассейна, но через несколько часов после того, как ребята вернулись домой, они появились в тренировочном снаряжении с намерением пойти в спортзал. Я знала по опыту, что их не будет минимум три часа.

Итак, мы решили отправиться в аквапарк и впоследствии часами катались с горок и плавали. Топик Эби быстро задрался, случайно мелькнув перед группой мальчиков-подростков. Я, честно говоря, думаю, что она сделала их день лучше, если судить по их выражениям, наполненным похотью. Не из тех, кто смущается, она просто поправила топ и послала воздушный поцелуй в их сторону, прежде чем уйти.

Мы вернулись домой только после ребят. Броуди приготовил нам ужин, пока мы обсуждали сегодняшний вечер. Билеты были оставлены для нас у входа в шесть. По крайней мере, я знала, что не встречу там Елену, учитывая, что ей запретили посещать пристань. Но как это вообще сработало? Было ли это вообще возможно? Какими полномочиями он обладал? Я пообещала себе спросить Джоша, потому что чувствовала, что он знает о происходящем здесь больше, чем показывает.

— В последнее время ты ни разу не упомянула Криса, — заявила Эби, с любопытством глядя на меня. — Ты полностью забыла о нем? Или решаешь проблему с другим человеком?

Я прищурилась.

— Я не ожидала, что между мной и Нико что-то произойдет. Это просто случилось. К тому же, ты знаешь, что с Крисом все было кончено задолго до того, как он решил изменить мне с Эви. Тот корабль уже давно отплыл.

— Теперь у них статус отношений, официальные социальные сети и все такое. Они кажутся счастливыми вместе, но это только со стороны, — сказала она.

Я ожидала почувствовать что-нибудь, кроме унижения и ущемленной гордости от этого заявления, но ничего.

Я пожала плечами.

— Ты думаешь, они надолго?

— Может быть. Хотя, если кто-то собирается изменять тебе, то ты не должен удивляться, если он изменит on.

— Ты думаешь?

— Определенно.

Она кивнула, хватая свою сумку. Мы вышли из спальни.

— Что, если кто-то изменил своему партнеру, но нашел таким образом свою вторую половинку? Может быть, они никогда не хотели никому навредить, но это стало неизбежным, когда их пути пересеклись, — размышляла я вслух.

Я действительно верила, что по большому счету все происходит по какой-то причине. Даже если мы не могли видеть этого в тот момент времени или через много лет.

— В этом нет ничего необычного. Ты должен быть сильным человеком с достаточным доверием к своему партнеру, чтобы поверить, что он не сделает то же самое с тобой, — она вздрогнула. — Я точно знаю, что не смогла бы доверять. Однажды обманувший, всегда будет обманщиком в моих глазах.

— Я тоже не думаю, что смогла бы. Последствия того, что тебе изменили, запутывают твой разум, не говоря уже о том, чтобы практически ждать, пока карма послужит тебе, став тем, кто разрушил пару, — призналась я.

Я надеялась, что Крис и Эви каким-то странным образом чувствовали себя виноватыми в том, что они сделали. И эта паранойя взяла верх над Эви. Я не была ненавистным человеком, но это было наименьшее, чего они заслуживали.

— Ах, милая беседа о мошенничестве. Как восхитительно. Как раз то, что мы хотим услышать перед вечеринкой, — съязвил Мейсон, засовывая бумажник в карман и полностью открывая входную дверь, чтобы мы могли войти. Остальные ребята ждали, услышав наш разговор через небольшую щель.

Я нахмурилась.

— Прекрати подслушивать.

— Перестань раздувать свои сплетни, — он ухмыльнулся.

Мы дошли до города пешком и, поймав такси, поехали в сторону Пуэрто Банус. Я незаметно проверила свой телефон и не нашла никаких сообщений. Я побарабанила пальцами по ноге. Как я могла не думать о Нико, когда мы шли в его клуб?

Внутренне я отбросила меланхолические мысли, которые постоянно присутствовали с тех пор, как я встретила Елену, и обратила свое внимание на общую болтовню в машине. Довольно скоро нас высадили, и мы направились по улицам к Шести. Нас окружала бурлящая ночная жизнь; в Пуэрто Банусе было что-то такое, что притягивало. Я могла понять, почему сюда стекались богатые и знаменитые.

— Эй, ребята, когда вы собираетесь повысить уровень и купить яхту? — Эби поддразнила. — Я обещаю давать пять фунтов в месяц на содержание.

Броуди ухмыльнулся.

— Пятьсот тысяч на эти цели были бы более полезны.

— Ты видел какие-нибудь из этих суперяхт? — Джош указал на пристань, откуда открывался вид на некоторые из них. — Они стоят миллионы-миллиарды. И вы не купите их, если не сможете позволить себе и содержание.

— Они до смешного роскошны, — признала я. — Это заставило меня почувствовать себя очень бедной, когда я поднялась туда.

— Ты недавно была на яхте? — спросил Итан.

— Да, была. Ее постоянный клиент, помнишь? — вмешалась Эби.

Я поморщилась.

— Пожалуйста, перефразируй, ты говоришь так, будто я продаю сексуальные услуги.

Эби со смехом откинула голову назад.

— Извини. Но это та отрасль, где тебе гарантированы удовольствие и деньги одновременно. Я прочитала анонимный блог об одной женщине, которая вела свой собственный бизнес, продавая свое тело за секс. Она богата, расплатилась с долгами, сразу приобрела собственный дом. Она очень осторожна с клиентами, которых принимает. Все держится в секрете из-за соглашений о конфиденциальности, ее более известные клиенты тоже платят больше.

— Это похоже на что-то из книги. Хотя для нее это хорошо.

— Заставляет тебя пересмотреть свою карьеру, да? — Эби взглянула на меня; мы обе обменялись отрицательными взглядами.

— Ни для кого из вас этого не произойдет, — серьезно сказал Джош, как будто верил, что мы обдумываем эту идею.

— На чьей яхте ты побывала? — Броуди перевел разговор в другое русло, когда на дороге появилась Шестой. Очередь была еще длиннее, чем в прошлый раз.

— А, у Нико, — предположила я.

Все четверо невольно вздрогнули. Это было не хорошо, я подумала, тогда они о нем знали.

Джош остановился, заставив нас всех замереть.

— Нико Наварро?

Я кивнула ему со смущенным выражением лица.

— Только ты, Ческа. Только ты.

Он провел рукой по лицу и встал в начало очереди.

— Какого черта? — я направила этот вопрос между тремя другими.

Итан обнял меня за плечи, пока мы шли.

— Как много ты о нем знаешь?

— Явно недостаточно, — проворчала я.

Мы только начинали узнавать друг друга, но их мгновенная реакция указывала на то, что нам еще многому предстоит научиться.

Я знала Нико всего несколько недель, но он уже задел меня за живое. Больше, чем кто-либо другой до меня. Это было опасно для моего сердца, и именно поэтому я сдерживалась.

Итан вздохнул.

— Мы расскажем тебе то, что знаем завтра. Давай насладимся сегодняшним вечером.

Мы с Эби обменялись взглядами. Мы обе были измотаны посещением аквапарка ранее, но отказались пропустить сегодняшний вечер. Я не удивлюсь, если мы столкнемся лицом к лицу с нашими напитками.

Вышибала отцепил для нас веревку.

— VIP-зона на крыше была оцеплена для вас, — он встретил мой взгляд с легкой улыбкой. — Добро пожаловать, мисс Ловелл.

— Спасибо.

Я улыбнулась, увлекая Эби за собой. Мы поднялись по многочисленным лестничным пролетам сквозь бурлящую толпу.

Сотрудник встретил нас наверху и проводил в нашу хижину тики. Я скользнула внутрь рядом с Броуди, Эби — с другой стороны от меня. Нам раздали меню напитков, и я колебалась между коктейлем и вином.

— Почему бы нам не выпить по коктейлю? — предложила Эби.

— Неплохая идея, — ответила я. — Мохито?

— Да, — согласилась Эби, отдавая наше предпочтение мужчине, который уже принял заказ парней.

— Мисс Ловелл, да? — Джош облокотился на стол.

— Это мое имя, — я приподняла бровь.

— Это интересно, вот и все.

Я громко вздохнула.

— Выкладывай, Джош. Тебе явно есть что сказать.

Его губы дрогнули.

— Ничего страшного.

Нам принесли напитки, я не ответила на короткое заявление Джоша, которое мне абсолютно ничего не сказало. Мы с Эби схватили по соломинке и потягивали коктейль, цитрусово-сладкий напиток поразил все мои вкусовые рецепторы сразу. Так хорошо.

Мы с Эби разговаривали громко, склонив головы друг к другу, чтобы нас было слышно сквозь окружающий нас грохот. Большой танцпол под открытым небом был битком набит. Я зачарованно наблюдала, как фиолетовые и зеленые мигающие огни выстроились в узор и устремились высоко в небо. После того, как мы осушили первый бокал, нам быстро принесли еще один мохито.

— Следи за нашим напитком, — сказал я Броуди, следуя за Эби на танцпол и оставляя парней за столом.

Я заметила, что к ним подошли несколько разных мужчин, ни одного из которых я не узнала, но это было похоже на дружескую беседу.

Мы расположились на краю, громкие волны музыки соответствовали движениям наших тел. Музыка переключалась между танцами и R & B, моими любимыми жанрами. Несколько женщин присоединились, танцуя рядом с нами. Я ухмыльнулась, прижимаясь к одной из них. Нет ничего лучше, чем завести друзей по танцам, которые соответствуют твоей энергии на вечеринке. Мое тело вспотело от тесных тел вокруг нас, и я обмахнула лицо рукой.

Музыка на мгновение стихла. Ди-джей поднес микрофон ко рту.

— Судя по крикам, сколько миллениалов присутствует у нас сегодня вечером?

Я сморщила нос от шума, который достиг моих ушей. Эби ухмыльнулась.

На заднем плане зазвучал низкий ритм голоса ди-джея.

— Много, да? Этот для вас, — он усмехнулся, поднимая свой бокал. — За поколение, которому все сходило с рук, потому что это никогда не публиковалось в Интернете.

У меня вырвался смешок, и я переплела пальцы с Эби. Из динамиков полилась песня Снуп Догга и Эйкона — I Wanna Fuck You. По возбужденным крикам я поняла, что все были довольны выбором. Ребята присоединились к нам мгновение спустя, кивая нашим новым друзьям и увлекая нас дальше в толпу.

Моя рука оставила Эби и потянулась к Броуди. Я пританцовывала рядом с ним. Ухмылка появилась на его лице, как и у остальных. Все они родились в ту эпоху, так что я выросла на их музыке больше, чем на своей. Одна его рука балансировала на моем плече, другая — вместе с моей — на моей талии. Я раскачивалась в такт, подпевая всем остальным.

Позади Эби появился мужчина, он подмигнул мне. Габриэль. Бен был рядом с ним, все мужчины приветствовали друг друга кивками. Мимолетное разочарование пробежало по мне, но я не позволила этому проявиться. Перестань быть жалкой.

Глаза Эби расширились, затем в них появился вызов при виде Габриэля, его тело прижималось к ее спине. Мы с Броуди обменялись понимающей улыбкой, она поставила перед собой задачу провести с ним ночь. Этот сценарий был стандартным для Эби.

Песня сменилась на другую классику, Бен кивнул подбородком, приглашая меня подойти к нему. Я похлопала Броуди по руке, он повернулся к одной из женщин, которых мы встретили, чтобы потанцевать. Мои бедра закружились, поддаваясь общей энергии вокруг меня. Как и Броуди, Бен почтительно держал руки на моих плечах и талии, пока одна песня перетекала в другую.

Я подала знак, что возвращаюсь к нашему столику, и протиснулась сквозь толпу. Со вздохом опустившись на пол, я увидела одного из рабочих, стоявшего неподалеку. Должно быть, на моем лице отразилось недоумение.

Он наклонился ко мне с вежливой улыбкой.

— Один из боссов поручил следить за напитками за столом. Никогда нельзя быть слишком осторожным.

Я даже не подумал об этом, когда ребята присоединились к нам.

— Спасибо.

— Ты остаешься здесь? — спросил он.

— Да, я побуду здесь некоторое время, — призналась я, мое тело было покрыто капельками пота. — Можно мне бутылку белого вина и два бокала, пожалуйста?

— Конечно. Я скоро принесу, — он направился к бару.

Я наблюдала за другими VIP-зонами вокруг нас, допивая то, что осталось от коктейля. Я была уверена, что засекла звезду реалити-шоу, но не могла быть уверена на сто процентов, хотя это имело бы смысл, учитывая, что у того, с кем он был связан, был популярный бар в другом городе. Я заметила вдалеке Эби, танцующую с Габриэлем, и ухмыльнулась. Мне стало интересно, обычно ли владельцы этого клуба присоединяются, или они сидели в сторонке и больше наблюдали.

На столе стояла бутылка вина в холодильнике рядом с бокалами. Я быстро налила половину бутылки в свой стакан и сделала глоток, приподняв бровь, когда Мейсон присоединился ко мне и подозвал к себе.

— Ты пьешь больше меня, — заметила я.

— Я могу справиться со своим напитком, — самоуверенно ответил он. Оглядев нас, он заметил звезду реалити-шоу и подтвердил, что я была права.

— Не заставляй меня тратить мое вино впустую, выплескивая его в тебя, — сказала я ему. Это было бы не в первый раз.

Он скользнул по сиденьям и сел рядом со мной, положив руку на округлую спинку сиденья.

— Не сегодня. Я хочу знать о тебе и Нико Наварро.

Я бросила на него сердитый взгляд.

— Разве ты не должен был рассказать мне о нем побольше? Очевидно, ты знаешь больше меня.

Он пожал плечами.

— Я рад поделиться всем, что знаю. Я хочу убедиться, что он правильно к тебе относится.

— Он был добр ко мне.

Сжав мое плечо, он сказал:

— Так и должно быть, — он сделал несколько глотков пива и нырнул прямо в воду. — Нико — наследник очень могущественной империи.

Мои уши навострились. Интрига о его семье задела меня после того, как Нико отказался говорить об этом, но особенно после того, как Елена упомянула об этом.

— Его семья происходит из новых семей, насчитывающих всего несколько поколений. Но именно его отец с тех пор, как стал главным, ежегодно почти удваивал свой заработок, и не всегда законно.

Я нахмурилась, поджав губы.

— Как?

— В основном корпоративный рэкет. Невозможно быстро занять должность Гектора Наварро, не запачкав рук. Имей в виду, что никаких следов этого нет, но люди говорят. Из того, что мы знаем, Нико восстал против того, что делает его отец, и проложил свой собственный путь вместе со своими пятью друзьями. Двое из них — Бен и Габриэль.

Он кивнул в сторону танцпола.

— Я встречался с ними со всеми, — призналась я, допивая остатки из стакана и наливая еще. Моя голова не собиралась благодарить меня завтра. — Итак, ты говоришь мне, что его отец опасен? Что насчет другой его семьи?

Итан присоединился к нам, но ничего не сказал, просто слушал наш разговор. Я была уверена, что он внесет свой вклад, когда потребуется.

— Его мама — светская львица. Братьев и сестер нет. Твой парень известен в мире ММА, проиграв всего несколько официальных боев. Несанкционированные? Лучше... он непобежден. Сейчас его бои ограничены из-за того, что он руководит множеством своих предприятий и у него нет времени.

Итан ухмыльнулся, наклонившись вперед, чтобы его услышали.

— Он единственный из группы Бена, с кем мы не знакомы.

Это было странно.

— Почему бы и нет?

— Без понятия. Мы знаем только, что он реальный человек, по немногочисленным фотографиям, которые мы видели в Интернете, в основном связанным с боями.

— Любая его фотография хранится в Сети только с его разрешения. Так что, если это там, значит, он намеренно поместил ее туда по какой-то причине, — вставил Бен, заставив меня подпрыгнуть и вмешаться в наш разговор.

Его глаза пытались передать что-то, чего я не понимала. Должно быть, у него были большие накладные расходы. Итан и Мейсон, казалось, не беспокоились.

— Что он задумал сегодня вечером? Потому что, если бы Ческа была моей, я бы не позволил ей свободно разгуливать среди всех этих красивых людей, окружающих ее, чтобы увести ее от меня, — прокомментировал Мейсон, подмигивая мне.

Я застонала, чертовски хорошо зная, что он имел в виду совсем не это, а просто присматривал за мной, но в его словах всегда чувствовался намек. Итан со смехом покачал головой.

Бен с трудом сглотнул, на мгновение заколебавшись.

— Необходимая деловая встреча.

Он лгал. Мое тело напряглось; Мейсон едва заметно покачал головой, чтобы я ничего не сказала. Их с Итаном глаза пристально смотрели на Бена, как будто они могли вытянуть из него правду.

Остальные члены группы, включая Габриэля, присоединились к нам за столом, разрядив очевидную напряженную атмосферу. Она рассеялась, когда все мы выпили еще. Я растворилась в алкогольном опьянении, бурлящем во мне. Усмехнувшись, я заметила близость Эби и Габриэля.

Несколько часов спустя я провела рукой по волосам, прислонившись к Броуди для устойчивости. Я рассмеялась, мой язык отяжелел во рту, а влажность никак не способствовала моему опьянению.

Броуди посадил меня в такси, а затем Джоша, который был полусонный и такой же пьяный, как и я. Остальные уехали с партнерами по постели на ночь. Таксист бросил на нас уничтожающий взгляд, прежде чем сесть за руль. Я только фыркнул.

— Сегодня мне придется иметь дело не с одним, а с двумя пьяными Ловеллами, — Броуди вздохнул, поворачиваясь на своем сиденье лицом к нам.

— Ты действительно любишь нас, — пробормотала я.

Потерев лицо рукой, он ответил:

— Да.

Глава 14

Ческа

В воскресенье, за день до того, как мои близкие разъехались по домам, у меня зазвонил телефон. Я схватила его, лежавший рядом со мной, и приподнялась на локтях, загорая на траве. Я прищурилась, понимая, что это был местный номер, который я не сохранила.

Неизвестный: Если бы ты принадлежала мне, я бы не прикоснулся ни к кому другому. Насколько хорошо ты знаешь Николаса Наварро?

По моей спине пробежал холодок, и я открыла приложение к статье. Оно направило меня на веб-сайт, посвященный последним новостям о людях и событиях на Коста-дель-Соль. Там были представлены известные люди, а также богатые и знаменитые. Я только мимоходом слышала об этом от своей семьи. Раньше это меня никогда не интересовало.

На фотографиях Сара Алькарас, знаменитая испанская балерина, позировала в разных ракурсах. Но у меня перехватило горло от мужчины с золотисто-карими глазами, стоявшего прямо рядом с ней. Его каштановые волосы цвета мокко были слегка уложены, а элегантный костюм состоял из черных брюк и белой рубашки; верхние пуговицы были намеренно расстегнуты.

Моя грудь болезненно сжалась.

Рука Нико обвилась вокруг ее тела и уютно устроилась у нее на бедре. Ее рука была положена ему на грудь, над сердцем. Улыбки украшали их лица, они выглядели счастливыми. Им, казалось, было комфортно друг с другом, как будто они делали это много раз раньше и хорошо знали друг друга. На разных фотографиях, сделанных под разными углами, они идеально смотрелись вместе.

Неудивительно, что он оставил меня одну, он был занят в другом месте. Это не имело никакого отношения к тому, чтобы дать мне побыть с моими близкими, или к тому, что он был занят работой. Во мне поднялась горечь.

Ческа: Кто это?

Я отправила сообщение на неизвестный номер, но оно отсканировалось как недоставленное, не давая мне понятия, кто это был. Не то чтобы это имело значение. Они передали то, что хотели, независимо от своей заинтересованности в этом.

Отбросив телефон в сторону, я молча кипела. Вот и все, что касается моногамии, которая не подлежит обсуждению, Нико. Ты лжец.

Было ли во мне что-то такое, что заставляло мужчин обращаться к другой женщине? Я была недостаточно хороша? Или я просто была чертовски наивна?

Почему люди просто не расставались, вместо того чтобы изменять?

Волна тошноты прокатилась внутри меня, я не была уверена, было ли это из-за того, что я только что увидела, или из-за моего похмелья. Вероятно, и то, и другое.

Пока я лежала там, купаясь в солнечных лучах, с мыслями, проносящимися в моей голове, я спорила сама с собой, должна ли я сообщить ему, что видела это, или нет. К черту это. Я достала свой телефон.

Ческа: Что бы ни было между нами, все кончено.

Я увидела сообщение, помеченное как прочитанное. Он ответил почти мгновенно.

Нико: Ты имеешь в виду наши отношения?

Ческа: Именно.

Нико: Нет.

Ческа: Ты не можешь отрицать расставание. Так это не работает.

Нико: Я могу.

Я поджала губы. Джош громко зевнул, расслабляясь в надувном кресле, покачивающемся на поверхности бассейна. Он, как и я, сегодня страдал. Броуди читал в тени. Остальные еще не отважились вернуться домой.

Ческа: Надеюсь, тебе понравился вечер с Сарой. Передавай мои наилучшие пожелания.

Я выключила телефон, гордясь тем, как справилась с этим, даже когда у меня было много других вещей, которые я хотела сказать. Но я не позволила ему увидеть, что моя гордость снова была ущемлена. Очевидно, меня привлекал тот же тип мужчин.

Я тяжело дышала через нос, внезапная паника охватила меня. Я успокоилась, сосредоточившись на биении своего сердца и замедляя его. Это заняло несколько минут, но я была в порядке. Мои пальцы покалывало от силы, с которой я сцепила их вместе, я разжала их.

Я бы не позволила этому испортить мне время вдали от дома, испортить мой отпуск. Я бы восприняла это как предупреждение и держалась бы подальше от Нико Наварро.

Мои границы были незыблемы, и если кто-то не мог их уважать — особенно тот, кто соглашался с этими границами, — то у меня не было времени предлагать их. Я стоила гораздо большего.

Слушать, как Эби проводит время с Габриэлем, было горькой пилюлей, которую пришлось проглотить. Но я улыбалась и терпела, потому что она была моей лучшей подругой, и я была счастлива за нее. Кроме того, я не хотела, чтобы она или ктофлибо из парней узнал об этой последней информации о Нико. Они были бы вовлечены, в чем я не нуждалась.

— Я просто сблизилась с ним, но и не сексом. Мы провели много времени за разговорами, — Эби потерла лоб, выглядя растерянной. — Что для меня действительно странно.

— Как ты все оставила? — промычала я.

— Мы обменялись номерами, чтобы оставаться на связи. Если кто-то из нас будет в городе другого, мы встретимся, — она подмигнула. — Разные парни с разными почтовыми индексами и все такое.

Я ударилась головой о стену, ухмыляясь.

— Не могу поверить, что ты только что это сказала.

Эби собрала волосы в конский хвост, протянула мне руку и подняла меня с того места, где я сидела на полу в ванной. Где я слушала все ее сплетни, пока она принимала душ и одевалась. Я была уверен, что, если бы нас обеих привлекали женщины, а не мужчины, мы бы уже были женаты.

Она вздохнула.

— Я не горю желанием возвращаться к работе, нужно решать бесконечные проблемы.

— Но это скоро закончится? — спросила я. Мы направились в гостиную.

— Ориентировочно в течение следующих нескольких месяцев. Но все в порядке, — она пожала плечами. — Побольше кофе поможет мне продержаться.

Я ухмыльнулась, доставая из холодильника банку кока-колы для себя и Эби. Мы присоединились к остальным в затененной зоне отдыха снаружи.

— Во сколько у тебя завтра рейс? — спросила я, делая глоток своего напитка.

— Середина дня. Нам нужно быть в аэропорту к обеду. Я подумала, что нам всем нужно отдохнуть приличное время, прежде чем мы вернемся к реальности во вторник, — ответил Джош. — Ты все еще не против отвезти нас?

— Конечно, — я приподняла бровь. — Если только кто-нибудь другой не поедет туда.

Итан усмехнулся.

— Более чем вероятно.

— Какие планы на остаток сегодняшнего дня?

Было начало дня, мы только что пообедали.

— Алкоголь выводит пот, — Мейсон потер лицо руками. — Как насчет местного ужина сегодня вечером? Сдержанный?

Джош одобрительно хмыкнул.

— Определенно.

— Я как раз рассказывал всем, что на хай-стрит, рядом с моей квартирой, открылся салон красоты. Умывальники и предметы первой необходимости входят в стоимость аренды, — сказал Броуди, хватая свой телефон и передавая его мне, чтобы я могла просмотреть список. — Теперь ты в состоянии думать о том, чтобы быть боссом, вместо того чтобы работать на кого-то другого.

Я пролистала фотографии. Салон был современным, со всем, что мне могло понадобиться, но он был маленьким и ограничивал рост. Это было то, за что я должна была ухватиться. Мой бюджет мог бы покрыть предварительную арендную плату, и я могла бы усадить клиентов на стулья. Но мне это просто казалось неправильным.

Вздохнув, я протянула Броуди его телефон.

— В нем есть все, но просто он не попадает в точку для меня. Я придирчива, когда не могу быть такой. Хотя ты прав, я не хочу работать на кого-то другого.

— Может быть, ты найдешь что-то, над чем нужно немного поработать, чтобы сделать по-своему. Ты знаешь, что мы все объединим усилия, чтобы помочь организовать это, — подал голос Броуди.

— Вероятно. Просто у меня в голове есть видение, и когда появится подходящая недвижимость, я буду знать.

— Закон притяжения во всей его красе. Я не сомневаюсь, что это случится с тобой тогда, когда должно, — Эби сжала мое плечо.

— Только не это ву-ву-ву дерьмо, — протянул Итан, поднимая руки вверх в знак капитуляции под сердитым взглядом Эби. — Успокойся. Ты не можешь вызвать мое расчленение, думая об этом.

— Хочешь поспорить? — Эби ухмыльнулась, наклоняясь вперед.

Итан поморщился.

— Я не особенно хочу проверять эту теорию. Я пас.

Эби откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди с самодовольным видом.

— Помнишь ту сумасшедшую, которая пыталась околдовать тебя?

Мы все рассмеялись. Я помню, как сильно перепугался Итан после того, как сбежал из дома девушки, он встречался с ней некоторое время, решив пойти один из-за того, что Мейсон был занят. Очевидно, он проснулся посреди ритуала, его окружал слабый свет свечей и кристаллы, пока женщина пела.

— Я никогда не двигался так быстро, — признался Итан, содрогнувшись.

— Я не знаю, обижаться мне или испытывать облегчение от того, что она всего лишь хотела приковать тебя к себе, а не нас обоих.

Мейсон обвил рукой шею Итана.

Итан нахмурился.

— Рад, что мой предсмертный опыт является источником развлечения для всех вас.

Можно с уверенностью сказать, что мужчины были чрезмерно драматичны. Я сомневалась, что ритуал или что бы там ни делала женщина, оказали бы влияние. Но это настолько напугало Итана, что оставило свой след. Все духовное или подобное теперь было для него под запретом.

— Околосмертный опыт, пожалуйста, — Эби покачала головой, хватая горсть оставшихся чипсов из миски на столе. — В любом случае, кто будет драться следующим?

Мои глаза расширились.

— Какие-нибудь большие схватки? Если да, я прилечу посмотреть.

— У меня официальный матч через три недели, в той же лиге против какого-то парня из Северного Лондона, — признался Джош. — У Итана, Мейсона и Броуди тоже есть похожие планы на ближайшие месяцы.

— Ты сказал официально, — прокомментировала я, различие, казалось, возникло из ниоткуда. Особенно когда Мейсон упомянул прошлой ночью, что Нико дрался официально и несанкционированно.

— Да...

Джош озадаченно посмотрел на меня.

— Что не санкционировано? Вы часто так делаете?

Он подался вперед.

— Это неофициально, через руководящий орган. Таким образом мы получаем больше боев и больше денег. Компания, которая следит за этим, не экономит и не позволяет кому попало драться. У них такие же строгие правила, как и у руководящего органа, вот почему их бои так популярны, но при этом они не заканчиваются чьей-то смертью из-за чего-то элементарного.

— Как же я раньше этого не знала?

— Потому что ты не спрашивала, и мы предположили, что ты знаешь. Ты знаешь, что я… мы… ссоримся. Разницы между официальным и несанкционированным недостаточно, чтобы комментировать.

Джош пожал плечами, остальные парни кивнули.

— Во многих районах по всему миру проходят несанкционированные бои, в которых устраиваются варварские потасовки, позволяющие любому человеку выйти вперед без проведения необходимых анализов или проверки биографии, в отсутствие врачей поблизости. Человек, который руководит теми мероприятиями, в которых мы принимаем участие, следит за тем, чтобы мероприятия соответствовали высоким стандартам, — добавил Мейсон.

— Как это возможно сделать так, чтобы тебя не поймали? Потому что это не одобряется, верно? Кто этим управляет? Должно быть, у него большое влияние, чтобы устраивать подобные крупные мероприятия, — вмешалась Аби.

— Нет, если под каблуком весь Лондон, — ответил Броуди.

— Важно не только то, что ты знаешь, но и то, кого ты знаешь. Леви Блэкуэлл не из тех, кому говоришь «нет», когда он вербует тебя для своих боев, — добавил Мейсон.

Мои губы приоткрылись.

— Леви Блэквелл?

— Да, — ответил Итан, откидывая голову на спинку сиденья.

— Я с ним встречалась, Нико нас познакомил.

Эби задумчиво склонила голову набок. Парни переглянулись.

Джош вздохнул.

— Конечно, встречалась, Ческа.

— Что ты хочешь этим сказать? — я подтолкнула.

— Ты здесь уже несколько недель. За это время ты встретила двух значимых людей в дружеской манере, с которой многие не сталкиваются в повседневной жизни, — ответил Джош.

Мейсон постучал пальцем по столу, равномерный звук несколько успокаивал.

— Семья Блэкуэлл — преступный мир Лондона. Каждая банда или что-то подобное отвечает на них.

— И Нико, ну... — Мейсон продолжил: — Если ты в постели с таким мужчиной, как этот, это означает, что он нечто большее, чем то, что он показывает.

— Как же так? — ответила Аби. Мой голос сорвался.

Мейсон пристально посмотрел на меня.

— Бен и его друзья прочно увязли в организованной преступности. Мы знаем это точно. Нет никаких сомнений, что Нико вовлечен в свой легальный бизнес. Но насколько глубоко он в этом замешан? И самое главное, кто именно он такой?

Глава 15

Ческа

По чистой случайности или по стечению обстоятельств, я сегодня заскочила в Ла-Кала. Я внезапно остановилась и отступила назад, взглянув на вывеску, висевшую в окне парикмахерской. Требуются сотрудники.

Наряду с моей визой для пребывания в Испании более чем на три месяца, я также подала заявление на получение разрешения на работу, убедившись, что на всякий случай у меня есть все основания. Может быть, где-то в глубине души я чувствовала, что в конечном итоге буду работать. Но я была рада этому, когда открыла дверь. Запах средств для волос окутал меня, как уютное одеяло, и я подошла к столу.

Женщина обратила на меня свое внимание.

— Чем я могу вам помочь?

Я слегка улыбнулась ей.

— Я заметила, что вы ищете квалифицированных парикмахеров, и решила зайти, чтобы показать свой интерес.

Ее пристальный взгляд скользнул по мне. Обернувшись через плечо, она сказала сотруднику на этаже, что мы пойдем в комнату для персонала. Она провела меня мимо моек для волос в компактную комнату с минимальным количеством сидячих мест и небольшим кухонным гарнитуром в углу.

— Что-нибудь выпить? — предложила она, готовя себе горячее.

— Нет, спасибо.

Через несколько мгновений она села напротив меня.

— Я Нина, владелица. У вас есть резюме?

— Меня зовут Ческа, приятно познакомиться. И да, но это на моем телефоне, — заявила я, доставая его из сумки и ища файл.

— Вы англичанка? — спросила она, и я кивнула. — У нас преимущественно английский салон, как вы, вероятно, заметили из названия и рекламных материалов.

Я протянула ей свой телефон и закинула ногу на ногу, пока она листала. Я заметила этот лакомый кусочек, который был бы идеальным. Она промурлыкала, возвращая его мне.

— Я так понимаю, вы здесь в отпуске?

— На длительный срок. Я здесь уже два месяца и не планирую уезжать в ближайшее время, если только не возникнет чрезвычайная ситуация. Как вы можете видеть, я квалифицирована и могу легко влиться в вашу рутину. В идеале, я бы хотела несколько дней в неделю, — заявила я, снова открывая телефон и позволяя ей просмотреть мою рабочую папку, где я регулярно делала снимки до и после.

— Мне нравится твоя работа. Но мне нужно будет провести тест на профессию, — она отпила из своего бокала. — Ты сейчас свободен? Можешь подстричь меня.

Мои глаза расширились.

— Да, конечно, мне придется позаимствовать ножницы, так как я забыла свои дома. Очевидно, я этого не ожидала, — сказала я. Нина дружелюбно улыбнулась мне.

— Хорошо, — сказала она, вставая с горячим напитком в руке и жестом приглашая меня следовать за ней. — Позвольте мне показать вам, где что находится, а после мы сможем обсудить оплату и часы работы, если потребуется.

Как только я завершила испытание, Нина — владелица — приветствовала меня на борту, понимая, что мое пребывание здесь временное. Она попросила, чтобы я предупредила ее за неделю до моего отъезда, что было более чем справедливо. Мне предложили три полных дня по приличной почасовой оплате, и я познакомилась с другими дружелюбными сотрудниками.

Я приступила к работе на следующий день, и за те несколько недель, что проработала там, у меня выработался хороший распорядок дня. Поначалу было странно иметь больше свободного времени, чем работать, но мне пришлось напомнить себе, что я находилась вдали от нормальной жизни, и так будет не всегда. Я должна была максимально использовать баланс, который склонился в мою пользу.

И я это сделала. Я сама организовывала однодневные поездки и встречалась с Кейли, когда наши графики совпадали. Даже забирая Шивон из кафе, воспользовавшись ее предложением, когда я только приехала, я позвонила ей и договорилась о ночном свидании.

Я вышла из душа, намазавшись лосьоном для тела. Моя кожа хорошо загорела, до такой степени, что я не могла наносить тональный крем в тон из-за разницы в цвете.

Несмотря на то, что я не видела Нико лично, он не выходил у меня из головы. Я была уверена, что это было сделано целенаправленно. На работе и на вилле появились цветы, которые я тут же раздавала. Один букет я оставила за воротами на улице, где он жил, с запиской, чтобы он мне больше не присылал.

Цветы были абсолютным клише, не требовавшим обдумывания и известным как мужской способ извиниться. Они были последним средством, которое завяло и умерло в течение нескольких дней, оставив вас с безжизненным растением, которое могло бы лучше цвести в земле.

А кто сказал, что романтика умерла?

После этого я получала записки вместе с кусочком торта, который был упакован в коробку и доставлялся свежим каждый день. Ни одно из них не сопровождалось извинениями, но в одном или двух предложениях было что-то среднее между романтичным и непристойным. Нико отказывался позволить мне забыть его. К сожалению, это сработало.

Подойдя к комоду, я провела большим пальцем по его аккуратному почерку на сегодняшней записке. Смесь эмоций захлестнула меня.

Когда я впервые встретил тебя, я понял, что ты моя.

И все же отсутствие объяснения по поводу того, что его руки касались другой женщины, твердо стояло у меня в голове. Сладкие слова не превысили бы этого.

Отогнав эти мысли, я схватила нижнее белье, затем просмотрела гардероб в поисках вечернего наряда. Шивон упомянула название бара, в который мы собирались пойти, но я его не узнала. Она договорилась, что мы встретимся с группой ее друзей, и сказать, что я нервничала, было бы преуменьшением.

Я надела свое маленькое черное платье длиной до середины бедра с глубоким V-образным вырезом и прозрачными короткими рукавами. Подобрав его к своим черным туфлям на ремешках на среднем каблуке, я быстро нанесла немного макияжа и выпрямила волосы феном. Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась: я набрала те несколько фунтов веса, которые сбросила, и моя одежда снова сидела на мне идеально.

Собрав свои вещи, я поехала в кафе и нашла свободное местечко неподалеку. Сообщив Шивон о своем прибытии, я вышла, прислонилась к машине и несколько мгновений наблюдал за людьми, пока она не присоединилась ко мне.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — прокомментировала я, любуясь ее зеленым платьем и наслаждаясь ароматом

Шивон ухмыльнулась.

— Я не так уж плохо отмываюсь, не так ли?

Я хихикнула.

— Определенно нет. Пойдем, ты должна указать мне дорогу.

Очевидно, ее подруга владела заведением, куда мы направлялись, и предложила нам парковочное место поблизости, когда я заявила, что хочу вести машину и не пить. Это было полезно и избавило нас от необходимости ходить пешком.

Двадцать минут спустя, получив несколько простых указаний, я припарковалась. Оглядевшись, я узнала район, но не заведение, поскольку Шивон направила нас к началу очереди. Вышибала проверил свой планшет и провел нас внутрь. Я чувствовала себя дико неловко из-за того, что приходилось сокращать очереди; я не думала, что это изменится в ближайшее время.

Мы бродили по бару мимо мест для сидения, до моих ушей доносилась прохладная танцевальная музыка. Я осмотрела окрестности, приятно удивленный сдержанным баром в нейтральных тонах, но ему не хватало гламура. Шивон протиснулась между двумя посетителями, сидящими на табурете у бара, и заказала нам по паре напитков, передав мой шипучий напиток обратно мне. Я любовалась стеклянными полками на зеркальной стене напротив, где хранились сотни духов.

Шивон потянула меня к большой сидящей группе. Мужчин было больше, чем женщин. Я плюхнулась на краешек одного из сидений на периферии, пока Шивон здоровалась с несколькими людьми. Любопытные взгляды, смешанные с чем-то еще, что я не могла расшифровать, устремились в мою сторону, и я постаралась не ерзать. Знакомство с новыми людьми в большой группе всегда было для меня источником беспокойства, поэтому я заставила себя немного смягчить его. Это был пункт о выходе, зная, что я могу уйти в любой момент. Я редко пользовалась им, но это была подстраховка.

— А ты кто? — спросил мужчина рядом со мной.

Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Ческа. Я пришла с Шивон.

— Фабиан, приятно наконец-то познакомиться с тобой, — он оценивающе посмотрел на меня, прежде чем повернуться и указать на двух мужчин. — Это Сэм и Ксавьер, единственные важные люди в нашей группе.

Музыка была достаточно тихой, чтобы поддержать разговор, и женщина поблизости в отместку ударила его по ноге. Фабиан только усмехнулся. Ее длинные уложенные каштановые волосы спадали на одно плечо, глаза, которые, я мог поклясться, я узнала. Мои брови нахмурились, и я слегка покачала головой; это невозможно, поскольку я никогда в жизни ее не видела.

— Я Элла, — она протянула мне руку с искренней улыбкой. Я пожала ее через пространство Фабиана. — Я сестра владельца и получаю все привилегии.

Я пригубила свой напиток.

— Владелец здесь? Твоя сестра или брат? Я должна поблагодарить их за то, что позволили мне припарковаться на заднем дворе. К тому же это было одно из немногих свободных мест.

Элла махнула рукой.

— Он занят работой в офисе и просил не беспокоить. Он выйдет позже.

Фабиан пробормотал что-то себе под нос, что прозвучало близко к или нет. Элла, прищурившись, посмотрела на него. Он просто пожал плечами. Между ними продолжался какой-то безмолвный разговор.

— В любом случае… Мне нравится твое платье. Простое, но элегантное. Хотела бы я обойтись платьем в обтяжку, — губы Эллы поджались.

Ее тон был мрачным. На ней было просторное свободное платье, которое подходило к ее соблазнительной фигуре, и я не видела в этом никакой проблемы. Но я слишком хорошо знала, что ваш внутренний голос может быть вашим злейшим врагом, и он быстро заставил вас увидеть себя в невыгодном свете.

Фабиан поменялся с ней местами, так что мы оказались рядом.

— Почему ты не можешь его надеть? — спросила я, внезапно ощутив желание защитить ее.

Она закатила глаза, бросив на меня недоверчивый взгляд.

— Женщины сорок шестого размера не подчеркивают те области, которые они хотели бы прикрыть.

Я схватила ее за руку, чувствуя молодую женщину, которая ненавидит свое тело, и я ненавидела это за нее.

— Что это в британском размере?

— Восемнадцатый.

Во мне проснулась защитная жилка.

— Послушай меня, Элла. Когда ты представилась, первое, что я в тебе заметила, были твои великолепные волосы, которые мне не терпелось уложить, и блеск твоих глаз. Ваш вес никогда не имел значения.

Инстинктивно я накрыла своей рукой ее руку, надеясь, что она услышит меня, продолжая опускать глаза.

— Ты носишь все, что, черт возьми, захочешь, если это заставляет тебя чувствовать себя хорошо. Больший размер платья не означает, что ты менее достойна, менее красива или менее привлекательна. Число на весах не определяет тебя. Что делает, то в твоем сердце, — я высвободила свою руку из ее, прижимая ладонь к груди. — Самые красивые люди, которых я когда-либо встречала, были совершенно уродливы внутри. Никакое количество потерянного или добавленного веса не могло изменить их индивидуальность.

Голова Эллы повернулась в мою сторону. Она незаметно смахнула слезу из-под глаза. Другие посматривали в нашу сторону, пытаясь понять, что происходит.

— Спасибо тебе, — пробормотала она.

— Никогда не благодари меня за честность.

Я толкнула ее плечом. Я наблюдала, как она взяла себя в руки и сделала большой глоток вина.

— Теперь я понимаю, — пробормотала Элла. Ее охватило замешательство, но она быстро сменила тему.

Мы болтали о пустяках, но я чувствовала себя комфортно в ее присутствии и получала полное удовольствие. Учитывая, что Шивон заняла место на другом конце группы и едва взглянула в мою сторону, я задавалась вопросом, какой смысл было приводить меня сюда.

— Где Матео? — спросила Шивон, повысив голос.

Фабиан и двое его друзей обратили на нее внимание и сердито посмотрели в ее сторону. Еще одна женщина наклонилась и что-то прошептала ей на ухо.

Внезапно Шивон метнула в меня яростный взгляд. Я замерла под ее хмурым взглядом. Это заставило меня понять, что на самом деле я ее совсем не знала.

— Я что-то натворил? —

пробормотала я Элле на ухо.

— Нет, ее просто поставили на место, — ответила она, и глаза ее загорелись весельем.

— По поводу чего?

— Она заинтересована в моем брате. Шивон знает, что он может для нее сделать, но ей сказали, что его интересует другая. Вероятно, не помогает и то, что он переспал с ней несколько раз, но не позволит этому никуда зайти. Он знает, в чем заключается ее игра, и пока он видит в ней друга, он не исключит ее из круга общения. Но с него, пожалуй, хватит, — она приподняла одно плечо. — Он заслуживает лучшего.

— Вы двое близки?

— Мы приближаемся к этому. В сложной семейной динамике трудно ориентироваться.

— Это чушь собачья, — сказала я, отказываясь извиняться из вежливости, потому что знала, что не каждая семья была так близка, как моя.

У многих были распавшиеся семьи, последствия этого перешли из детства во взрослую жизнь.

Поднос с напитками поставили на стол рядом с тем местом, где мы сидели, и каждый потянулся за своим. Я схватила свежий напиток, сделал глоток и закашлялась. Элла быстро похлопала меня по спине. Почти чистая водка прожгла огненную дорожку у меня в горле, в смесь был добавлен лишь легкий привкус лимонада.

Шивон рассмеялась. Эта женщина провела один восьмидесятый с личностями. Мне это не понравилось, как и коварная тактика. Она знала, что я за рулем, и не хотела пить.

— В чем проблема, Ческа? — она встала и приподняла бедро, ее зеленое платье теперь напоминало мне о грехе зависти. — Неужели то, что мы предлагаем здесь, недостаточно хорошо для тебя? Ты думаешь, что можешь позволить себе лучше?

— Погуляй, Шивон, успокойся, — вмешался Сэм; я узнала его голос по тому кафе несколько недель назад.

— Как ты можешь вести себя по-детски? Я не знаю, в чем твоя проблема. Я ничего тебе не сделал, — я наклонилась вперед, ставя бокал на стол, зная, что через мгновение куплю себе сама.

— Нет, ты этого не делала, — прорычала она, указывая рукой на стакан, который я поставила. — Давай, пей. Докажи нам, что ты не слишком хороша для таких, как мы, что ты заслуживаешь того внимания, которое ты привлекаешь.

— Ты ставишь себя в неловкое положение, — предположил Ксавье. Шивон секунду сердито смотрела на него.

Ее слова не имели для меня никакого смысла, но, что более важно, мне не нравилось давление со стороны сверстников. Это был жалкий ход — намеренно подвергнуть меня остракизму. Я лучше уйду.

Гнев поднялся во мне.

— Из милого человека ты превратилась в стерву. Вытаскиваешь несуществующую проблему из воздуха без объяснения причин? Я бы сказала, что было приятно познакомиться с тобой, но теперь я сожалею об этом.

Я встала, схватила свою сумку и направилась к туалету, Элла следовала за мной по пятам.

Я протиснулась мимо выходящих женщин и бросила сумку на туалетный столик. Мои руки уперлись в устройство, пока я переводила дыхание, сдерживая свою ярость. Взглянув в зеркало, я заметила румянец на своей шее.

— Она перешла все границы, — заметила Элла, больше никто не заходил в ванную, что помогло мне взять себя в руки.

Боль и ярость захлестнули меня. Я не понимала, что заставило ее мгновенно невзлюбить меня. Я была разочарована. Кажется, в последнее время это часто случается. Возможно, это был знак.

— Я раньше заметила задний выход, возможно ли, чтобы вы выпустили меня через него? — произнесла я. — Я не особенно хочу проходить через бар.

— Да, я знаю код, чтобы открыть его. Подожди.

Она достала свой телефон, спрашивая мой номер. Я отдала его ей и почувствовала, как завибрировала моя сумка в том месте, где она либо отправила сообщение, либо позвонила, чтобы передать мне свою.

— Я обещаю не набрасываться на тебя, как Шивон, когда мы будем тусоваться.

Я провела рукой по волосам, глядя на нее.

— Трудно понять, кому верить. В один момент я встречаю кого-то, и они приветствуют меня, а в следующий они хотят избавиться от меня. Что-то не так.

Я чувствовала себя комфортно в своем маленьком кругу, забыв, что это неотъемлемая часть знакомства с новыми людьми. Не могу сказать, что я это сильно оценила.

Взгляд Эллы метнулся вверх.

— В данный момент здесь царит беспокойство. Происходит несколько крупных обменов силами, которые по-разному влияют на всех нас. Это превращает друзей во врагов, а семьи — друг против друга. Никому не доверяй полностью, Ческа, потому что даже твоя тень оставляет тебя во тьме. Я знаю, мы только что встретились; мы не знаем друг друга, но я не хочу, чтобы ты чувствовала то, что чувствуешь сейчас, на более глубоком уровне.

Я сглотнула, удерживая ее взгляд. Что-то в словах, которые она произносила, и во взгляде ее глаз показалось мне пугающе знакомым, но я не могла понять, что именно. Мысли просачивались из того времени, когда мой брат и друзья были здесь, и я задавалась вопросом, было ли это связано.

— Объясни мне это по буквам, Элла, — взмолилась я.

Она посмотрела на меня и кивнула, больше для себя.

— Преступность есть везде, куда бы ты ни пошла, если копнуть глубже, особенно среди людей. Никто не одномерен. Убедись, что ты ставишь под сомнение все.

Я шагнула к ней и открыла рот, я слышала эти слова раньше. Громкий стук двери потряс зеркало рядом с нами, и за ним последовали тяжелые шаги. Элла прижала палец ко рту, призывая к тишине, и быстро выключила верхний свет, оставив только зеркальный с низким оттенком. Я двигалась легко и наблюдала, как она тихо щелкнула внутренним замком. Мое сердце бешено колотилось в груди. Мы вместе отошли в угол комнаты и заговорили приглушенным шепотом.

— Что происходит? — я выдохнула. Беспокойство охватило меня.

Элла достала свой телефон и вошла в систему безопасности помещений бара. Действительно, льготы. Пока мы наблюдали за коридором, я заметила Фабиана, Сэма и Ксавьера, которых видела раньше, плюс нескольких их друзей рядом с группой мужчин, от которых исходило ощущение опасности. Я присмотрелась к ним, заметив, что у некоторых были одинаковые татуировки на разных частях тела, выставленные напоказ.

— У меня было плохое предчувствие, когда эта дверь ударилась о стену — я доверяю своим инстинктам. Я не знаю, как долго мы здесь пробудем, но мы не хотим выходить из-за такой ситуации, — призналась она, ее рука дрожала.

— Банда? — спросила я.

— Синдикат Ортиса, — пробормотала она. — Мой брат не обрадуется, что они появились без предупреждения. Они даже не должны быть здесь.

— Он связан с ними? — недоверчиво спросила я.

Ее взгляд переместился на меня; в тусклом свете я увидела вспышку боли, промелькнувшую в них.

— Не по своей воле, — сказала она. Следующие слова она пробормотала себе под нос, но я их отчетливо расслышала. — Ни у кого из моих братьев нет особого выбора, их рано натравили друг на друга, и они не знают разницы. Я не сомневаюсь, что однажды один убьет другого.

Я зажала рот рукой, большим пальцем теребя кольцо в носу. Мне нечего было ответить на то, что она рассказала. У меня по коже побежали мурашки, я никогда не могла представить, что окажусь в ситуации, когда мы с Джошем презирали друг друга так сильно, что желали друг другу смерти.

Я пыталась слушать и разбирать их слова, но между прочными стенами и тем, что они говорили на своем родном языке, это было бесполезно. Один из мужчин Ортиса подошел к женскому туалету, и я затаила дыхание, когда он, сжав кулак, ударил по двери.

Элла выключила телефон и поджала губы, казалось, придя к какому-то решению. Она подвела меня к последней кабинке, и я вздрогнула, когда стук в дверь стал настойчивым. Они знали, что мы здесь, и я, например, ни при каких обстоятельствах не хотела встречаться с этой группой по ту сторону двери.

Элла тихо толкнула часть стены, и секция отлетела внутрь, открывая небольшое, темное потайное место, которое было вырезано. Достаточно, чтобы в нем можно было спрятаться.

Мои губы приоткрылись, а глаза расширились.

— Что за черт? — прошептала я, мое сердце неровно билось в груди.

— Процедуры защиты. О них знают всего несколько человек. Я обещаю, что либо я, либо кто-то из тех, кого ты видела сегодня вечером, приедет и заберет тебя, когда ты сможешь безопасно уйти незамеченной.

Не раздумывая, я бросила туда свою сумку, затем наклонилась и забралась внутрь. Это безумие.

— А как насчет тебя?

— Я в некоторой степени полезна, так что буду в безопасности, — она нервно встряхнула руками, отступая назад и поглядывая на дверь. — Молчи. Пожалуйста, Ческа.

— Почему я не могу пойти туда с тобой? — спросила я. Множество других вопросов вертелись у меня на кончике языка.

— Ты обуза.

Слова Эллы, казалось, несли в себе больше смысла, чем я могла себе представить. Я сглотнула и неуверенно кивнула ей.

— Я буду на связи, — пообещала она.

Я прошаркала в сторону и толкнула дверь к ней, услышав щелчок, когда она погрузила меня в кромешную тьму. Элла откашлялась; я наклонила голову, чтобы внимательно прислушаться, пока она отпирала дверь. Горячие, громкие слова быстро сменяли друг друга с подачи Эллы, но ничего такого, что имело бы смысл для меня.

В моем направлении послышались шаги; я затаила дыхание, жалея, что не могу смотреть трансляцию с камер безопасности, как раньше.

— Кларо, — объявил мужской голос.

Очистить. Я поняла это. Дыхание со свистом вырвалось из моих легких, когда они отступили. Дверь со стуком захлопнулась, и я задалась вопросом, во что, черт возьми, я вляпалась.

Независимо от того, насколько я была благодарна Элле, теперь мне предстояло неизвестное ожидание, пока я смогу покинуть это убежище. К счастью, я не страдала клаустрофобией, но это было не идеально. Может быть, мне следовало остаться в баре, ничего бы этого не случилось.

Только ты, Ческа, — голос моего брата пронесся в моих мыслях.

Некоторое время спустя я достала телефон из сумки и засекла время. Прошло около сорока минут. Я испытывала сильное искушение выйти и рискнуть. Какая бы драка ни произошла, это не имело ко мне никакого отношения, но я не была настолько наивена, чтобы думать, что меня не втянут в нее, если я покажусь сейчас. Я постучала пальцами по стене, гадая, из какой комнаты отняли кусок этого тайника.

Звук открывающейся двери заставил меня еще дальше отойти от подвижной стены. Я не знала, кто был с другой стороны, но я почувствовал, что шаги на мгновение зависли, прежде чем толкнули дверь внутрь. В приглушенном освещении была видна только широкая фигура в капюшоне. Мужчина. Я приняла решение за долю секунды, когда он потянулся ко мне, я ударила ногой, направив пятку к его члену.

Он быстро перехватил меня за лодыжку, вытаскивая наружу, но удерживая так, чтобы я не упала на пол. Развернув меня, он прижал мое лицо к стене. Я открыла рот, чтобы закричать, но теплая ладонь легла на него мягко, но твердо, а мои руки были прижаты к спине, усиливая мои опасения. Я пошевелилась, пытаясь найти выход, но уперлась лбом в стену, когда поняла, что не могу пошевелиться.

Он окружил меня со всех сторон. Я почувствовала дрожь его тела и уловила его тихий смех. Рад, что он нашел это веселым.

— Ты будешь вести себя прилично, если я уберу руку? — его бестелесный голос дразнил. Мое тело слегка расслабилось. — Меня прислала Э-Элла. Признаю, твои губы на моих губах — это бонус.

Мои плечи напряглись. Я почувствовала, как он снова затрясся от смеха напротив меня. Естественно, я прикусила его кожу. Сейчас он просто выводил меня из себя.

Он зашипел, но его голос звучал приглушенно, когда он заговорил снова, каким-то образом замаскировав это.

— Ты же знаешь, это не выход.

Я почувствовала, как доказательство его слов прижалось ко мне. По моему телу побежали мурашки. Моя реакция на это была не нормальной, учитывая ситуацию.

Он отступил, что позволило мне схватить сумку и развернуться. Он намеренно расположился в самых темных углах, чтобы я не могла разглядеть его черты. Он был высоким и хорошо сложенным, его одежда плотно облегала его крупное тело с капюшоном, за которым он прятался.

Я шагнула к нему, вместо того чтобы направиться к выходу.

— Кто ты?

Луч света упал на нижнюю часть его лица, позволив мне увидеть его усмешку. Он пошевелился.

— Друг. Нам нужно двигаться, у нас мало времени.

Я растерянно потерла лоб. Но он был прав, мне нужно было уходить. Выходя за дверь, он посмотрел по сторонам. Полоса освещения обрамляла коридор, поскольку все верхние лампы были выключены. Беспокойство скопилось у меня в животе, но я не стряхнула его, когда он слегка сжал мое плечо и повел меня прочь от бара. Все было устрашающе тихо. Из бара не доносилась спокойная танцевальная музыка. Где все были? Я старалась ступать тихо.

Мы завернули за угол, и над дверью блеснула табличка "Выход". Он отпустил мою руку и набрал код, чтобы отпереть дверь. Свежий воздух ударил в лицо, когда он осмотрел окрестности и, наклонив голову, молча велел мне уходить.

— Спасибо, — пробормотала я, не дожидаясь ответа.

Я успела сделать несколько шагов, когда он заговорил.

— Я буду наблюдать, — я прерывисто вздохнула, внезапно почувствовав холод. — Сделай правильный выбор.

Он плотно закрыл дверь, по сути, остановив формирование вопросов. Он был тем же человеком, который анонимно разговаривал со мной после моей ссоры с Еленой несколько недель назад.

Вытянувшись по стойке смирно, я вошла и вышла. Я обратила внимание на затемненные стены бара, в которых не было видно посетителей. Моя машина привлекла внимание нескольких мужчин, которые задержались у входа в здание. Они выглядели подозрительно похожими на тех, кого я заметил у Эллы ранее, и я нажала на педаль, радуясь за тонированные стекла.

Глава 16

Нико

Головной офис Uppercut располагался на золотой миле марбельи, в отличном месте, окруженном домами стоимостью в миллионы евро и высококлассными офисами. Этот район обслуживал политиков, европейских аристократов, успешных владельцев бизнеса и тех, у кого денег больше, чем вы могли себе представить, многих из которых я знал по имени. Многие из которых также были по уши увязли в незаконных деловых сделках и деятельности.

Проходя мимо стойки регистрации, я молча наклонил голову в знак приветствия персоналу, сталкиваясь с другими, пока поднимался на лифте в свой офис на верхнем этаже. Я заглянул в кабинеты обоих моих генеральных директоров, чтобы сообщить им, что я здесь. Они были заняты звонками, но я знал, что они найдут меня, когда освободятся.

Я достал из холодильника напиток и сел за свой стол. Передо мной были сложены две большие стопки папок. Вздохнув, я включил свои экраны, позволив камерам наблюдения показывать в прямом эфире все здание, внутри и снаружи. Я быстро осмотрел первый этаж, наблюдая, как мои сотрудники проходят длительные тесты для лиц, подающих заявки на участие в организованных нами мероприятиях.

Я не просто владел тренажерными залами ММА по всему Коста-дель-Соль, я организовывал мероприятия, для участия в которых некоторые из лучших бойцов прилетали из других стран. Мы с Леви Блэквеллом сблизились в выборе нашего бизнеса, поскольку он делал нечто подобное в Лондоне. Мои стандарты были высоки; ни одному неподготовленному человеку не было разрешено драться в октагоне.

Я подвинул к себе первую стопку — одобренные кандидаты, прошедшие соответствующие физические тесты и одобренные моими сотрудниками, которые затем были переданы их старшим по званию для окончательного утверждения. Я пролистал первый файл, просматривая важные детали вместе с их фотографиями, прежде чем двигаться дальше. Никаких очевидных проблем не выделялось.

Встав, я оттащил стопку бумаг на маленький письменный стол возле моего офиса, чтобы кто-нибудь убрал. Мне нравилось участвовать, где это возможно. Взглянув на вторую стопку, я поморщился и постучал по верхушке. Я хотел отложить рутинную работу по поиску того, что еще недавно приобрел Гектор, но это было то, что нельзя было игнорировать.

У этого человека была предсказуемая визитная карточка. Он проявлял интерес к бизнесу и пытался договориться о цене, чтобы купить его, даже если они не продавались. В течение недель или месяцев — независимо от решения владельца продавать или нет — таинственным образом возникали проблемы. Механическая неисправность на заводе, пожар, раскрытие патента. Даже смертельные случаи. Он прибегал к угрозам и насилию наряду со своей тактикой травли, чтобы добиться своего.

Из-за этого большое количество людей остались без работы и опасались за свою жизнь. Это позволило ему приобрести бизнес за минимальную сумму, добавив его к сотням других предприятий, которые он накопил, используя ту же тактику.

Там, где он затронул множество предприятий, я отреагировал публичными нападками на постоянно растущую индустрию туризма и недвижимости, используя обычные и законные методы ведения переговоров. Главным образом, чтобы он не мог погрузить в это руки и иметь возможность контролировать слишком многое.

Бороться с огнем можно было только огнем. Мне пришлось проглотить горькое нарушенное обещание, которое я дал себе, когда был моложе, и превратиться в того, кем я поклялся не быть — выступить против него. Особенно, если бы я хотел иметь хоть какую-то надежду на будущее, созданное по моему замыслу.

У "Наварро Индастриз" были крупнейшие контракты на производство фармацевтических препаратов, ежегодно приносящие миллиарды долларов дохода. Так зародилось контролируемое производство лекарств. Сейчас компания работает во многих секторах, но выделилась как один из ведущих поставщиков возобновляемых источников энергии по всей стране.

Я крепко сжал рукой край своего стола, читая отчет. Он приобрел еще одну фабрику, расположенную рядом с той, которую он приобрел год назад. Я знал, что это было частью его и Ортизовского предприятия по производству и поставке призрачного оружия. Не поддающееся отслеживанию, без серийных номеров, доступных для покупки. Я еще не выяснил, кому они продавали.

Половина портов Коста-дель-Соль находилась под моей юрисдикцией, но этого было недостаточно, чтобы остановить вывоз оружия из страны. Скорее всего, они были переданы в руки каких-то презренных существ — через контакты Ортиса, — с которыми никто другой не стал бы иметь дела по уважительной причине. Это не было даже половиной того, во что был вовлечен Гектор. Во время этого он взъерошил перья некоторым известным торговцам оружием, намеренно подрезая их и переманивая их клиентов.

У большинства преступных организаций, с которыми я имел дело, был кодекс чести, но синдикат Ортиса прогнил насквозь. Новости об их методах распространились по всему материку. Алехандро — отец Елены — был человеком, с которым мало кто пересекался. Неудивительно, что он и мой отец заключили союз; они были так похожи.

Тяжело дыша через нос, я отложил один отчет в сторону и нашел другой. На этот раз небольшой семейный бизнес, разоренный из-за одержимости Гектора владением целым регионом. Я хотел бы сказать, что это было неудачно, но с тех пор, как он возглавил "Наварро Индастриз", она выросла до неузнаваемости. Империя, превосходящая то, что дедушка когда-либо видел в своем будущем. Во всех отношениях он перевернулся бы в гробу из-за действий своего сына.

Организованная преступность исключительно хорошо питала побережье Коста-дель-Соль, особенно Марбелью. Члены преступных синдикатов хорошо проводили время и жили в этом районе. Неудивительно, что после многих лет, когда это было безопасным убежищем, кто-то вмешался, чтобы подчинить всех единому правилу, так что в конечном итоге они были подотчетны одному человеку. Гектор.

Я не понимал этого, пока не стало слишком поздно, пока за его приобретения не заплатили грязными деньгами, и он не был тесно связан с мафиозной семьей из Мадрида, наряду с другими.

Стук в дверь заставил меня поднять голову, и я жестом пригласил своих руководителей войти. Мария и Эверетт устроились в креслах по другую сторону моего стола.

— Читаешь отчеты? — спросила Мария, на лице ее отразилось отвращение.

Я подвигал челюстью из стороны в сторону.

— Нам предстоит проделать большую работу по розыску сотрудников, если они, конечно, еще живы.

Я нанял примерно семьдесят процентов тех, кого мой отец несправедливо уволил, даже владельцев бизнеса, у которых почти ничего не осталось от их имени. Многие отвергли мое предложение о работе, глядя на меня с такой же ненавистью, потому что я был его сыном и считали, что буду ничем не лучше. Другие, кто принял мое предложение, нашли работу в моих клубах, барах, спортзалах или где угодно. Будь то уборка, администрирование, драки, охрана, у меня всегда была подходящая вакансия для кого-нибудь. Взамен я получал их столь необходимую лояльность и поддержку.

— Они сообщили, что владелец ресторана покончил с собой после того, как не стал молчать о методах ведения бизнеса Гектора. В местных новостях упоминалось, что компания разорилась из-за долгов. С другой стороны, его семья знала об этом лучше, — сердито признался Эверетт. — Они приняли наше предложение о безопасности и работе.

Я хлопнул рукой по столу, предметы на столе задребезжали. Ярость закружилась во мне, как торнадо. Мне нужен бой, чтобы снять это напряжение.

— Что-нибудь еще важное, требующее моего внимания? — я стиснул зубы.

Мария и Эверетт разделяли мою ярость. Они были со мной с тех пор, как я открыл свой первый бизнес, и были предыдущими сотрудниками моего дедушки, теми, кому, как он и дедушка сказали мне, что я могу доверять. Они доказывали это снова и снова на протяжении многих лет и приводили в движение механизмы, когда меня не было под рукой.

— Теперь на мероприятии аншлаг, — предложил Эверетт, меняя тему. — Мы просто подтверждаем последние истребители.

— Соедини меня, — я хрустнул костяшками пальцев. — Давно не виделись.

— Так и есть, — согласилась Мария. — Это также будет напоминать людям о том, кто ты и на что способен.

Я провел штангой по задней поверхности зубов.

— Верно.

Загудел главный телефон, на дисплее высветилось сообщение о вызове на прием. Они оба подтвердили и ушли.

— Да? — ответил я.

— Мистер Наварро, Кристиан Ортис просит вас уделить ему несколько минут.

Моя голова переключилась на экран системы безопасности, и я увидел мужчину собственной персоной, стоящего неподалеку. Я подобрал папки и засунул их в напольный сейф.

— Он вооружен? — спросил я.

— Он сдал свое оружие на хранение без нашей просьбы.

Мои глаза пробежались по комнате, уверенные, что ничего, что он мог бы использовать против меня, не было видно.

— Отправьте его наверх.

Я опустился на свое сиденье, выдвинул один ящик и снял фальшивое дно. Отперев ее, я достал пистолет, зарядил обойму и положил его на расстоянии легкой досягаемости.

Кристиан вошел и закрыл за собой дверь. Не говоря ни слова, он сел напротив меня с неподвижным выражением лица. Холодные голубые глаза не отрывались от моих. Тишина затянулась; я приподнял бровь.

— Я здесь не в официальном качестве, — признался он.

— Я бы хотел надеяться, что нет. Недавно мне уже пришлось запретить одному члену семьи Ортис посещать одно из моих мест.

— Интересно, — сказал Кристиан, не спуская с меня пристального взгляда. — Несмотря на мои неприязненные чувства к моей сестре, ты должен понимать, что Елена — как и ты и я — несет ответственность. У нее мало выбора в том, как пойдут дела.

Вот это была интересная информация.

— Разница в том, что я делаю все возможное, чтобы отстраниться от всего, что связано с моим отцом и твоим, — признался я. Это был широко известный факт.

— Я искренне надеюсь, что ты справишься вовремя, — он на мгновение отвел взгляд, прежде чем снова переключить его на меня. — У меня есть к тебе предложение.

Откинувшись на спинку стула, я спросил:

— От имени тебя, твоей семьи или твоей организации?

— Это не имеет к ним никакого отношения. Это личное, — я кивнул, чтобы он продолжал. — Когда придет время, я свергну организацию Алехандро и превращу ее во что-то свое. Я хочу демонтировать и перестроить ее во что-то лучшее, чем она есть сейчас. Однако мне понадобится твоя поддержка.

Я прищурила глаза, мое тело застыло.

— Это интригующее предложение. Разве Алехандро не накажет тебя за нелояльность и заговоры за его спиной несмотря на то, что ты его сын?

Если мои слова и смутили его, он никогда не подал виду. Предать свою организацию, в которой ты был связан клятвой по рождению, было желанием смерти. Я редко имел дело с Кристианом. Я был в его компании всего дважды, поэтому не мог составить о нем представления и о том, что он может получить, за исключением вышедшего из-под контроля синдиката. Чтобы это произошло, Алехандро должен был умереть или стать недееспособным.

— Предательство карается смертью. К несчастью для него, он не может убить меня, поскольку я слишком полезен ему живым. Разве ты не делал то же самое против Гектора? — спросил Кристиан.

— Как я могу быть уверен, что твое появление здесь не является частью плана, разработанного твоей семьей, который будет использован против меня?

Его пальцы постукивали по бедру.

— Потому что я отдам тебе свое самое ценное достояние, о котором знает лишь горстка других. Это может быть использовано против меня, но я советую тебе не делать этого. Если кто-нибудь узнает о ней от тебя, я медленно сдеру кожу с твоих костей. Только после того, как разрешу тебе посмотреть, как я сначала сделаю это с твоими близкими, включая твою маленькую подружку-англичанку.

Мои губы растянулись, и я оскалил зубы. Адреналин разлился по моему телу. Мне захотелось перепрыгнуть через стол и извлечь из его головы информацию о самых близких мне людях. Мучительно.

Кристиан достал свой телефон и перевернул его, чтобы показать мне, нажав на несколько фотографий малыша. Мой пульс замедлился, я наблюдал за ним с легким замешательством.

— Знаешь ли ты, что происходит с внебрачными детьми в наших ближайших родственниках? С теми, кто родился вне брака по договоренности? — он сунул телефон в карман, в его словах слышался намек на гнев. — От них избавляются или используют как инструмент торга.

Я потер рукой подбородок.

— Она твоя?

— Моя дочь, да.

Черт. Много лет он избегал деловых сделок по браку по договоренности, потому что, по словам его отца, ни одна женщина не подходила ему. Всегда стремящийся укрепить связи между семьями.

У Кристиана был ребенок… сколько бы мы ни копались в нем, это не всплыло наружу. Про себя я восхищался этим человеком за то, что он не был клоном своего отца, особенно если он защищал свою дочь и держал ее подальше от такой жизни.

— Как это произошло? — спросил я.

В его глазах вспыхнуло веселье, губы слегка приподнялись.

— Я всего на несколько лет старше тебя, но я бы подумал, что к этому времени ты уже узнал о птицах и пчелах.

— Уморительно, — протянул я.

Он пожал плечами.

— Ее мать была бездельницей, оставила ее у меня, переписала на нее права и уехала с деньгами, которые я дал ей, чтобы она держала рот на замке. Она знает о последствиях, если заговорит. Моя дочь воспитывается на другом конце страны человеком, которому я доверяю, и я не могу часто навещать ее ради их безопасности, — его взгляд стал жестким. — Итак, скажи мне, Нико, зачем мне быть верным семье, когда они убьют мою плоть и кровь без угрызений совести? Или используют ее против меня? И все потому, что ребенок происходил не из высшего общества. Мои планы вынашивались на заднем плане в течение многих лет, но рождение дочери дало мне толчок к развитию, пробовать что-то новое и опираться на то, что у меня уже есть.

— И почему тебе нужна моя помощь? Что я получаю взамен?

— У тебя есть рабочая сила, она мне понадобится. Взамен ты получаешь мои глаза и уши обо всем, что тебе нужно знать; я ожидаю, что это пойдет в обоих направлениях, — я кивнул. — Мы можем обсудить детали в другой раз, у меня есть твой номер. Я буду на связи. Я не ожидаю, что их кончина произойдет в одночасье, это деликатный вопрос, который потребует времени. Ты это понимаешь?

Я встал, положив конец разговору.

— Я играю в эту игру уже много лет, как тебе хорошо известно. Не стоит недооценивать мои знания или решительность.

Он ухмыльнулся.

— Просто подтверждаю.

Я наблюдал за ним по каналу службы безопасности, когда он забрал свое оружие на стойке регистрации и покинул здание. Плюхнувшись на диван в углу комнаты, я потер руками глаза и прокрутер в уме все, что только что произошло. Этот сукин сын мог быть просто полезным.

Пот катился по моему телу, пока я продолжал выполнять приседания в прыжке. Жжение в мышцах было хорошо известным спутником, которого я искренне приветствовал. Я слушал инструкции Габриэля, который подсказывал мне, как действовать дальше.

— Отдыхай, — рявкнул Габриэль несколько минут спустя.

Схватив полотенце, я вытер им лицо и выпил воды. Достав телефон, я отправил Ческе еще одно сообщение. Разочарование комом подступило к моему горлу, когда я заметил, что письмо прочитано, но ответа нет, поэтому я попробовал еще раз, но на этот раз оно сразу же отметилось как "не доставлено". Стиснув зубы, я набрал номер и услышал гудок о недоступности номера.

Ни за что, блядь. Я запустил телефоном через всю комнату.

— Она заблокировала мой номер, — неохотно признался я, направляясь к стойке для подтягивания и игнорируя смех Габриэля и Хавьера.

Ческа так хорошо изображала меня призраком, притворяясь, что я не отправлял ей ежедневные подарки и записки, что я даже начал сомневаться в собственном существовании.

Я подтянулся, Габриэль считал. Прошло много времени с тех пор, как он готовил меня к бою, я забыл, как далеко он заходил. Я стиснул зубы, поводя плечами, когда он назвал время и указал мне на беговую дорожку следующей. Я перешел на бег после небольшой пробежки, Габриэль и Хавьер витали поблизости, как неприятные запахи.

— И вот, это начинается, — Хавьер ухмыльнулся.

— Уточни, — потребовал я.

Скрестив руки на груди, он прислонился к другому кардиотренажеру напротив меня.

— Ты же не думал, что получишь девушку, не прилагая усилий, не так ли? — мои губы приоткрылись для ответа, но он продолжил. — Нет, позволь мне полностью перефразировать это и объяснить. Хорошо… итак, вы с Ческой сошлись вскоре после того, как познакомились, и она практически упала в твои объятия без особого сопротивления.

Я ухмыльнулся, вытирая пот со лба. Мои шаги тяжело отдавались на беговой дорожке.

— Что я могу сказать? Передо мной трудно устоять.

Габриэль усмехнулся, ускоряя мою скорость.

— Кое-кто слишком высокого мнения о себе.

Хавьер вмешался прежде, чем я успел ответить.

— Ты думаешь, я не прошел через ад, чтобы заполучить Леону, удержать ее? — он фыркнул. — Один чертов год, которому не видно конца. Я преследовал ее, а она отшивала меня при каждой возможности. До такой степени, что иногда я сомневался, стоило ли это того, но потом я понял, что она так глубоко запала на меня, что у меня не было другого выбора, кроме как довести ее до предела и заставить понять, что у меня нет другого выбора, кроме как такого. Я никогда не позволял ей забывать меня ни на минуту. Если она оборачивалась, я был рядом. Если не я лично, то напоминание. Это то, что тебе нужно сделать, Нико, просто появиться и утвердиться в ее видении, — он пожал плечами. — О, и расскажи ей немного правды.

Я ударил рукой по кнопке "Стоп", беговая дорожка замедлилась, и я спрыгнул. Габриэль проворчал, что я еще не закончил.

— Она, возможно, не захотела бы иметь со мной ничего общего, если бы знала всю ситуацию, — признал я.

— Наверное, нет, но это не навсегда, — Хавьер скрестил руки на груди. — Ни на минуту не думай, что я поверю, что ты расскажешь ей все. Тебе не пойдет на пользу разглашать это, но ты должен быть до некоторой степени честен, если хочешь, чтобы она выслушала и была рядом с тобой. Без этого ты обречен.

Он знал меня слишком хорошо.

— Я хочу рассказать ей все.

Я сделал несколько глотков протеинового напитка и вытер рот.

— Эгоистично, я не буду. Эта женщина моя; с ума сойти, как это произошло так быстро. Хавьер, ты ведь понимаешь, что я чувствую, правда?

Легкая улыбка тронула его губы.

— Полностью. Это воплощенное безумие.

— Что ты собираешься делать? — спросил Габриэль.

— Все, что нужно, — признался я, когда в моей голове возникла идея.

— Ты скрытный бастардо, — Хавьер усмехнулся. Мы с Габриэлем присоединились к нему. Он был не совсем неправ.

Глава 17

Ческа

Зонтик прикрывал меня, пока я баловалась во время обеденного перерыва, и я решила совершить короткую прогулку, чтобы посидеть на пляже и заказать еду. Мягкие волны набегали на песок, когда семьи загорали и играли. В окрестностях кипела жизнь, и то, что я нашла себе столик, было не чем иным, как чудом.

Я откусила от жареного сэндвича, разглядывая башню старого замка. Последние несколько дней я ничего не получала от Нико. Чувство разочарования захлестнуло меня, особенно после того, как я отомстила ему и сказала оставить меня в покое. Наверное, я была немного лицемеркой. Я стащила хрустящую корочку со своей тарелки и заказала "Кафе кон лече".

Здравая сторона моего разума указала, что ничего между мной и Нико все равно бы не получилось. Продолжай говорить себе это. Не тогда, когда я когда-нибудь вернусь домой, и не тогда, когда, между нами, будет океан. Я тяжело вздохнула и постучала ногой по полу. Я раздражала себя своими противоречивыми мыслями. Это было похоже на физическую боль от отсутствия рядом Нико, на странное чувство потери, которое не совпадало со временем и знаниями, которые мы накопили друг о друге.

Уже не в первый раз что-то заставило меня оглянуться через плечо и осмотреть окрестности — ощущение, что за мной наблюдают. Я остановилась с бутербродом в руке, пока перебирала тех, кто, возможно, за мной наблюдал. Это была очевидная перепалка между Нико и незнакомцем в баре.

— Я буду наблюдать.

Я связалась с Эллой, когда благополучно добралась домой, чтобы спросить, кто мог следить за мной. Она либо действительно не знала, либо лгала. Я предоставила ей презумпцию невиновности. Я не была настолько глупа, чтобы верить, что и то, и другое хорошо. Однако я была заинтригована почему.

По полу заскрежетал стул. В полной боевой готовности я резко повернула голову. Нико сел напротив меня с приводящей в бешенство ухмылкой. Его четко очерченное тело поглотило маленький металлический стул.

— Вау, — я уронила сэндвич на тарелку. — Вот и аппетит пропал.

Он фыркнул, наклонился вперед, придвинул к себе тарелку и откусил кусочек. От моего сэндвича. Я прищурила глаза, не впечатленная. И вот я немного скучала по нему. Подошла официантка, но Нико отмахнулся от нее. От моего внимания не ускользнуло, что ее взгляд задержался на нем на секунду дольше, чем следовало.

Нико в несколько укусов прикончил мой оставшийся сэндвич.

— Это хорошо.

Я сжала чашку в руках.

— Чем я могу вам помочь?

— Просто проверяю, давно не виделись. И, честно говоря, я скучал по тебе, — признался он. Его пылающий взгляд оценивал меня, когда он наклонился вперед. — Скучал по прикосновениям к этому телу, которое принадлежит мне, по тому, как ты кричишь от потребности подо мной. Особенно когда я так глубоко внутри тебя, что нет ни тебя, ни меня, только мы.

— Нико, — прошипела я, желая, чтобы он замолчал.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Сидевшие за ближайшими столиками либо понимающе улыбались, либо выглядели совершенно шокированными.

— Да? — он невинно моргнул.

— Этого больше не повторится, — сказала я, имея в виду все, что было между нами, но мой голос был слабым.

— Я не люблю лжецов, — заметил он.

Мои брови поползли вверх.

— Интересно, что ты один из них.

— Это вопрос восприятия, но у тебя нет всех фактов. Ты отказалась узнать их.

— Фотографии говорят сами за себя.

Он фыркнул.

— Это не так.

— И красные флажки есть красные флажки не просто так, — сказала я, чувствуя, как учащенно бьется мое сердце.

Нико вздохнул и встал, подходя ко мне. Я поставила недопитую чашку на стол и закусила губу. Его рука перекинула мои волосы через плечо, а затем его руки обхватили меня, чтобы опереться на стол. Я замерла, испытывая смешанные чувства от того, что нахожусь так близко к нему. Он нежно поцеловал меня в шею и плечо и прошептал на ухо.

— Я никогда не хотел причинять тебе боль.

По крайней мере, это меня утешает.

— Предупреждаю, мы еще не закончили.

— Закончили, — пробормотала я.

— Считаем ли мы, что с тобой покончено? — возразил он.

Нет. Мы так не считали.

— Ты чувствуешь это? Когда я прикасаюсь к твоему телу, твое дыхание меняется. Ты была моей, когда я впервые увидел тебя, ты была моей вчера, и сегодня ты все еще моя. Если ты боишься падения, не бойся.

Я быстро заморгала. Его руки коснулись моих, и он выпрямился во весь рост. Я наклонила голову, чтобы выдержать его взгляд.

— Увидимся.

Я дотронулась до горла и смотрела, как он уходит. Допив остатки кофе, я схватила свои вещи и направилась в противоположную сторону, обратно к работе. Мои чувства застряли где-то между желанием и настороженностью.

Могло ли то, что объяснил Нико, оправдать фотографии, которые я видела? Возможно. Или, может быть, я слишком надеялась.

Плохой ночной сон и восьмичасовой рабочий день на ногах фактически превратили меня в ходячего зомби. Я отвела плечи назад, чтобы облегчить боль в верхней части спины, зная, что это моя вина, что я сегодня сгорбилась. Постоянная неправильная осанка преждевременно положила конец карьере стилиста. Я поклялась себе, что справлюсь лучше, но мои мысли были далеко. Мне некого было винить, кроме самой себя. Удивительно, что я случайно не смешала неправильные продукты или не подстригла волосы клиента неправильно. Я действовала на автопилоте.

Я вздохнула. Время в бассейне творило чудеса. Я считала минуты до того, как смогу прыгнуть в него.

Быстро попрощавшись со своими коллегами, я направилась к своей машине, проклиная про себя, что припарковалась подальше. Ранее, когда на меня светило солнце, это казалось хорошей идеей, и я впитала ее, зная, что большую часть дня провела внутри. Оглядываясь назад, я поняла, что это плохое решение.

Я нажала на брелок и нахмурилась, когда лампочки сигнализации не мигнули. Я была уверена, что заперла ее как следует, я никогда не забываю о чем-то подобном, особенно когда это не мое. В панике я заперла, затем отперла дверь, понимая, что, должно быть, оставила ее открытой. Черт возьми. К счастью, машина была цела.

Распахнув дверцу машины, я замерла. Нико удобно устроился на водительском сиденье, приподняв бровь.

— Ты в моей машине, — выпалила я, ничего другого в голову не приходило.

Уголок его рта приподнялся в усмешке.

— Похоже на то.

— Я поеду на автобусе, — кипятилась я, мои планы окунуться в бассейн таяли с каждой секундой.

Я заметила похожий набор ключей, вставленный в замок зажигания, но постеснялась спросить, откуда он его взял. Очевидно, что не было никаких ограничений, которые Нико не хотел бы нарушать.

Он широко улыбнулся мне.

— Тебе придется дойти до автобусной остановки, подождать, а потом ехать дальше. Как только тебя высадят, у тебя будет получасовая прогулка, — он вздохнул, как будто мысль об этом была утомительной. — Или ты могла бы просто согласиться на поездку, позволившую бы тебе и твоей машине добраться домой.

Ошеломленная его смелостью, я захлопнула дверь у него перед носом и рискнула перейти на другую сторону. Я постаралась четко передать множество образных непристойностей, которые заставили бы покраснеть монахиню.

— Если ты не перестанешь проклинать меня, я найду гораздо более продуктивное и веселое применение твоему рту, — насмехался он.

Мой разум на короткое мгновение устремился в этом направлении, прежде чем я отбросила эту мысль.

Мы ехали в тишине, если не считать радио, напряжение между нами было ощутимым. Я сосредоточила свое внимание на окне, пытаясь не обращать внимания на мужчину за рулем моей машины.

Я оглянулась через плечо, следуя за своим выездом, который Нико проехал прямо мимо.

— Э-э, ты пропустил поворот.

Я посмотрела в его сторону; он не подал никаких признаков того, что услышал меня.

— Сверни на следующем съезде и разворачивайся...

Ничего, никакого узнавания.

— Нико! — крикнула я.

Он быстро поймал мой взгляд, прежде чем снова переключить внимание на дорогу.

— Извини, я плохо слышу.

— Это не смешно, — огрызнулась я, потирая брови, уверенная, что у меня начинается головная боль, вызванная стрессом.

— Я согласен. Необходимость прибегать к крайним мерам, чтобы ты меня выслушала, ни в малейшей степени не забавляет, — протянул он, на мгновение лишив меня дара речи.

— Ты снова солгал, — обвинила я его некоторое время спустя. — Ты никогда не собирался отвозить меня домой.

— Я немного исказил правду, — ответил он, выглядя счастливым в своем лицемерном пузыре.

— Останови машину, Нико, — потребовала я, увидев впереди подъезжающий автобус.

Он хрустнул костяшками пальцев и вырулил на полосу, сбавляя скорость. Моя рука в мгновение ока оказалась на дверной ручке, поскольку двери были быстро заперты.

— Ты сейчас серьезно? — я усмехнулась, поворачиваясь к нему.

Нико небрежно положил руки на руль.

— Да.

— Пошел ты, — кипятилась я, кладя руку на среднюю консоль между нами. — Ты не можешь решать, когда ты хочешь мне все объяснить и повлиять на то, что я делаю в это время.

— Ты умрешь от меча собственного изготовления из-за своего упрямства. Боже мой, женщина, ты кошмар, завернутый в милую маленькую упаковку мечты, — появилась ухмылка, когда мое тело напряглось. — Дай мне свой гнев, Ческа. Это чертовски сексуально.

Что-то сильно вцепилось мне в запястье, я попыталась отодвинуть это, но оно застряло на месте.

— Что ты сделал? — мой пульс отдавался в ушах. Я глубоко вздохнула и посмотрела на металлический наручник, плотно облегающий мое запястье. Наручники?

Этого не могло быть. Один взгляд в его сторону подтвердил, что так оно и было. Нико поднял бровь, насмехаясь надо мной. Маленькая цепочка связывала нас там, где Нико соединил свою руку с моей.

— Я был благоразумен, — заявил он, кладя мою руку поверх своей на рычаг переключения передач и выезжая обратно на дорогу.

Не желая устраивать несчастный случай, если я отдеру свою руку, следовательно, и его тоже, я оставила ее там, пока кипело возмущение.

— Приятные мужчины так не поступают, — прошипела я.

Он усмехнулся, и этот звук эхом отозвался во мне.

— Тебе не нравятся приятные мужчины, красавица. Ты думаешь, что нравятся; ты убедила себя, что нравятся. Это способ перестраховаться во всех отношениях, которые у тебя были. Твои романы на одну ночь? — он цокнул языком. — Это было то, что ты стремилась к большему, а затем, когда ты была удовлетворена, ты заползала обратно в свою безопасную раковину и успокаивала себя тем, что сильная страсть и отношения не сочетаются. Потому что ты человек отношений, и это нормально — знать, что это то, чего ты хочешь, но ты должна знать, что они действительно сочетаются.

Мой желудок сжался. Я перешла в наступление, презирая то, что он сказал, потому что что-то внутри меня дрогнуло, подтверждая, что это правда.

— Они были хорошими людьми, славные мужчины. Мои бывшие бойфренды оставили меня удовлетворенной.

— Я хорошо тебя трахнул, Ческа? — его голос стал низким, разочарование с примесью юмора волнами исходило от него.

Я сглотнула, решив не отвечать.

— Именно так. Учитывая то, что ты мне рассказываешь, и то, что я узнаю о тебе, находясь в твоей компании, ты будешь удивлена, насколько легко тебя понять. И это неплохо.

— Это был твой план — ежедневно появляться в моей жизни, чтобы я не могла забыть о тебе? — я сменила тему.

— Это сработало, не так ли? — его большой палец погладил тыльную сторону моей руки.

— Да, — призналась я себе под нос. — Так и есть.

Мы прибыли в Пуэрто Банус, и меня охватило чувство трепета. Нико направил нас туда же, куда и раньше, — на свою яхту. Улицы были более оживленными, чем в прошлый раз.

Понимая, что ему придется снять с меня наручники, я ухмыльнулась. Но все это быстро улетучилось, когда Нико осторожно перенес меня с моей стороны машины на свою и открыл дверцу. Он потянул меня за собой, когда схватил две сумки из багажника, а затем с другой стороны машины, где стояла моя сумка.

Люди смотрели, и не только из-за его машины или того, кем он был. Нет. Я поймала улыбки над своим затруднительным положением. Неужели они думали, что я хотела этого?

Прежде чем я успела открыть рот, чтобы прояснить ситуацию, Нико переплел свои пальцы с моими и потащил меня к своей яхте. Мы поднялись на борт, и сотрудник разобрал дорожку. Я схватилась за борт, когда взревели двигатели. О черт.

— Почему двигатели включены, Нико? — я задала бессмысленный риторический вопрос.

Самодовольная улыбка, которой он одарил меня, была просто дьявольской.

— Четыре дня, моя королева. К тому времени, когда ты ступишь на сушу, ты не только услышишь все, что я хочу сказать, но и будешь умолять не покидать меня.

Глава 18

Ческа

Дверь спальни открылась, и я прищурилась, пока Нико нажимал кнопки, опуская электрические жалюзи.

— Доброе утро, — объявил он чересчур жизнерадостно.

— Уходи, — пробормотала я, переворачиваясь на другой бок и снова закрывая глаза.

Его шаги удалялись от меня, и я вздохнула с облегчением. Я не знала, который был час, но мне показалось, что еще слишком рано несмотря на то, что солнце давало о себе знать.

Внезапно тяжелая ледяная ткань накинулась мне на лицо, и я быстро отодвинулась, пока мои глаза не успели еще от ярости. Я смотрела, как Нико смял фланель и выдавил воду мне на лицо и шею.

Я приподнялась на коленях на кровати, теперь уже полностью проснувшись, и сердито посмотрела на Нико, который с ухмылкой отступил назад.

— Ты думаешь, это смешно? — я вскипела.

Я покраснела, услышав его смешок.

— Нет... Смешно.

Я бросилась к нему, но он легко поймал меня и прижался лицом к моей спине. Нико подтащил меня вперед и наклонил над кроватью. Он последовал за мной и склонился надо мной. Я вздрогнула, и не из-за холодной воды.

— Мысль о страстном сексе с тобой делает меня болезненно возбужденным. Ты заставляешь меня пульсировать и отчаянно желать проникнуть в эту жаждущую пизду, — пробормотал Нико мне на ухо.

Он прикусил мочку моего уха и отстранился.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы стряхнуть с себя оцепенение, и я села на кровать. Он наблюдал за каждым моим движением. Автоматически мои губы приоткрылись, чтобы заговорить, но я поняла, что игнорировала его вскоре после того, как мы поднялись на борт яхты вчера вечером. Я не была готова отказаться от своего обета молчания, по крайней мере, добровольно. То, что меня разбудили, и то, как я отреагировала, не имело значения.

Однако Нико сказал единственное, что гарантированно заставило меня встать с постели и заговорить.

— Вставай и одевайся, мы идем в спортзал. И я расскажу тебе о своей семье.

— У меня нет спортивной одежды.

— Проверь ванную. Через десять минут, — бросил он через плечо и вышел.

Пятнадцать минут спустя — просто чтобы подчеркнуть — я забрела в спортзал. Когда он впервые провел для меня экскурсию, я была ошеломлена оборудованием на борту. Полностью оборудованный тренажерный зал с кардиотренажерами, гантелями и большим пространством.

Я поняла науку, лежащую в основе того, почему лодки плавали, но все равно мне было интересно увидеть это лично.

Неудивительно, что в тренировочном снаряжении было видно больше кожи, чем я бы выбрала. Бесшовные сиреневые шорты с высокой талией облегали мое тело вместе со спортивным бюстгальтером в тон. Новые кроссовки — моего размера, конечно — стояли рядом с ними в ванной. Надо отдать должное Нико, он был готов. Все мне идеально подошло.

— Мне следовало выбрать розовый, — Нико прикусил костяшки пальцев, его глаза заблестели от восторга. — Тогда ты была бы моей личной куклой Барби.

Я поправила свой конский хвост. Правда?

— Ты сегодня проснулся и выбрал насилие? Может быть, нам стоит найти якорь и привязать тебя к нему, а затем... бросить его в море, — я одарила его своей лучшей фальшивой улыбкой с плотно сжатыми губами.

Он усмехнулся.

— Ты этого не сделаешь, ты не такой человек.

— И ты так хорошо меня знаешь? — спросила я, оскорбленная тем, что он снова так легко разоблачил мой блеф. Потому что нет, я не была таким человеком, я бы, вероятно, сделала это в гневе, а потом бросилась бы спасать его.

Он задал свой собственный вопрос.

— Ты больше не игнорируешь меня?

— Похоже на то.

Я уперла руки в бедра.

Он резко кивнул и начал кружить вокруг меня. Я повернулась в такт его движениям. На его лице появилась ухмылка, и мои глаза обвели его тело и минимум одежды, которую он носил. Свободные черные шорты низко сидели на его бедрах, открывая пояс боксеров. Рука Нико поднялась к его шее и скользнула вниз по мышцам, привлекая внимание к каждому их изгибу. Этот человек знал, как хорошо он выглядел, и в полной мере пользовался этим.

— Ты хотя бы знаешь, почему злишься? — спросил он. Пока я отвлекалась, он придвинулся ближе.

— Да, — ответила я, чувствуя, что теряла равновесие, поскольку не выпускала Нико из виду.

Он махнул рукой в мою сторону.

— Тебе слово.… изложи свои претензии.

Я прищурила на него глаза, но решила, что ничего не потеряю, подчинившись.

— Я здесь против своей воли.

Нико поднял бровь, но не перебил.

— Ты разбудил меня, укутав холодной фланелью. Ты надел на меня наручники. Когда я заблокировала твой номер, разве это не дало тебе намек?

— Все, что ты сказала, произошло потому, что ты не позволила мне объяснить, что изначально привело это в движение. Причина и следствие.

Он пожал плечами.

— Не обращай это на меня.

Я парировала шаг, который он сделал вперед, и мы продолжили кружить. К сожалению, я признала его логику.

— Требуй большего, даже если от меня. Я принимаю, что у тебя будут вопросы. Я ожидаю этого. В конечном счете, мне предстоит еще многое сделать, чтобы завоевать твое доверие.

Я усмехнулась.

— Ты, должно быть, не слышал ту часть, где я сказала, что нахожусь здесь не по своей воле.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я не стал бы принуждать тебя, если бы в глубине души не знал, что это то, чего ты хочешь.

Он надвинулся на меня.

— Скажи мне, что я ошибаюсь.

Когда Нико подошел ближе, я ударила его кулаком в живот. Его мышцы напряглись, но он не пошевелился и не отпрянул от удара. Я отступила назад и не увидела на его лице ничего, кроме веселья. У меня ничего не было против этого человека, и подсознательно я знала, что он не причинит мне вреда. Мы оба знали, что он победит в одно мгновение.

— Чувствуешь себя лучше?

— Вроде того, — призналась я, наблюдая за его движениями.

Нико набросился на меня и заключил мое тело в свои объятия. Я стояла спиной к нему, а его рука была у меня под шеей, на всем протяжении. Я вздернула подбородок и укусила его за предплечье. Он слегка дернулся, позволяя мне пошевелить руками, которые были зажаты между нашими телами.

Я схватила два пальца из его руки и резко вывернула их под углом, рука вокруг моей шеи ослабла, и я упала. Мне удалось отодвинуться от него и сделать несколько шагов трусцой, чтобы увеличить расстояние, между нами.

— Ты дерешься грязно.

Он усмехнулся, разминая пальцы и рассматривая маленький след от укуса. В его глазах блеснула гордость.

Я пожала плечами.

— Я вообще не дерусь, это инстинкт самосохранения и некоторые советы, которым меня научили. Каждая женщина должна знать какую-то элементарную форму защиты.

— Согласен. Забавно, но ты тогда думала, что я не причиню тебе вреда.

Он злорадствовал. Я проглотила комок в горле, он продолжил.

— Что говорит мне о том, что какая-то часть тебя доверяет мне. Продолжай, задай вопрос, который вертится на кончике твоего языка. Получишь один сейчас и еще один, когда присоединишься ко мне за ланчем.

Я нахмурилась.

— Что происходит между тобой и Сарой?

Он одарил меня озадаченной улыбкой.

— Ничего.

— Тогда почему вы были запечатлены вместе на фотографиях, выставленных на всеобщее обозрение? — я указала.

Он запнулся.

— Она убьет меня, если узнает, что я делюсь этим, — он тяжело вздохнул. — Эта информация не выйдет за пределы этой комнаты, понятно?

Я кивнула.

— Я оказывал ей услугу, ее партнер не смог присутствовать вместе с ней. Это предотвратит сплетни о ее отношениях, если ее увидят с другими.

— Почему она хотела скрыть свои отношения?

— Потому что она защищает свою девушку.

Мои глаза выпучились. Все считали, что ей нравились мужчины.

— Да... Не только это, но ее девушка — дочь высокопоставленного политика с гомофобной позицией. Это поставило бы под угрозу его карьеру наряду с другими более серьезными проблемами, которые могут иметь катастрофические последствия.

— Значит, она моя подруга? — я нахмурила брови.

— Сейчас — да. Много лет назад мы были близки, пока не решили, что нам лучше работать как друзьям, которые не трахаются, — признался он.

— Все твои бывшие чрезвычайно привлекательны? — спросила я.

Мои мысли обратились к Саре и Елене, и я постаралась не сравнивать себя с ними.

Нико усмехнулся. Дело было не в том, что Сара была другом, а в том, что он никогда не говорил мне. Я должна была услышать это от него до того, как это произошло, а не из какого-то неизвестного источника или случайно наткнувшись на фотографии, которые оставили меня в полном неведении.

— Ты, должно быть, был уверен, что я не увижу. В противном случае ты, конечно, доверился бы мне? — я продолжила с жесткой ноткой в голосе. — Я думаю, тебе удобно держать некоторые вещи в секрете, это тебя устраивает. Сколько секретов ты планируешь сохранить от меня, Нико?

Я ударилась спиной о стену, и Нико навалился на меня. Я не поняла, как ему удалось загнать меня в угол. Я прижала руки к поверхности позади себя. Он сжал в руке мой конский хвост, намотал пряди на кулак и потянул назад. Мое лицо поднялось ему навстречу. Мое тело гудело, гипертрофированно осознавая его присутствие.

Поддерживая зрительный контакт, Нико провел пальцем по ложбинке между моих бедер.

— У меня не будет от тебя секретов. Но, скорее всего, в будущем я буду делать то, что тебе не понравится, по причинам, которые я не могу тебе назвать. Уверяю тебя, о некоторых вещах лучше умолчать.

Моя спина непроизвольно выгнулась. Его большой палец присоединился к пальцу, который опустился ниже, и нежно обвел мои соски над лифчиком.

— Почему? Кто ты такой?

Его взгляд стал жестче.

— Небезопасный. И я для многих разных людей таков, но для тебя я твой мужчина.

После нескольких часов, проведенных в одиночестве, чтобы обдумать свои мысли в перспективе, я присоединилась к Нико за ланчем, где он спокойно наблюдал за мной. Я хотела задать другой вопрос, который, как он обещал, я смогу задать, но погрузилась в уютное молчание, пока мы ели. Еда была не единственной причиной, по которой я присоединилась к нему.

Эта глубокая связь, которую я разделяла с Нико, казалось, притягивала меня к нему. Тихий голосок в моей голове понял, что он каким-то образом оставит на мне след.

— Кейли сказала кое-что интересное. Она называет тебя и твоих друзей луковками, со всеми этими скрытыми слоями.

Я нарушила молчание, пересаживаясь на диван напротив него.

— Это не такая уж ужасная аналогия, — признал он.

— Теоретически, тогда я ничего о тебе не знаю.

Я натянула одеяло на скрещенные ноги, кондиционер в помещении был холоднее, чем на улице.

Нико наклонился вперед; его локти уперлись в колени.

— Ты можешь узнать кого-то на элементарном уровне, не зная бесполезных фактов об их жизни. Но почему1то ты зациклилась на этом. У тебя есть свой вопрос, что ты хочешь знать?

Я прикусила губу.

— Твой отец действительно такой плохой, как я слышала от других?

Челюсть Нико сжалась, взгляд стал отстраненным.

— Намного хуже. Гектор — паразит, который питается страданиями других, чтобы продвигать свои планы.

Я потерла рукой лоб.

— Но он твой отец. Разве он не хотел бы, чтобы ты была счастлив, и не желал бы для тебя самого лучшего?

— Не у всех нас идеальные семьи, которые боготворят землю, по которой мы ходим, только за то, что мы живы.

Он усмехнулся.

— Мной управлял родитель-диктатор, который не считался с моими желаниями или чувствами. Не разговаривай, не доверяй, не чувствуй — шесть слов вдалбливали в меня ежедневно, пытаясь держать в повиновении, пока я не съехал. Это не сработало.

Мое тело напряглось, и я почувствовала, как запылали мои щеки. Гнев захлестнул меня, когда я представила маленького мальчика, который пытался угодить своему отцу, беззвучно взывая о признании, прежде чем понял, что это ничего не меняет. Боль и замешательство, которые, должно быть, вызвали.

— Это не сработало, — повторила я. — Ты не он.

Нико подпер подбородок кулаком.

— Нет. У меня были друзья, бабушка и дедушка, которые неустанно работали, чтобы я знал, что у меня есть выбор. Я восстал против его контроля и выбрал свой собственный путь. Я убедился, что нужно говорить, доверять и чувствовать. Но пока Гектор все еще дышит, его неправильные решения и поступки продолжают влиять на большее количество людей, чем только на меня.… до такой степени, что это выходит из-под контроля.

Его взгляд стал отсутствующим.

— Всех, кого он вышибает из бизнеса, я нанимаю на работу, если они соглашаются. Мои сотрудники берут на себя работу по обеспечению безопасности, чтобы охранять или переселять людей, которым угрожали. Или семьи тех, кто умер по одному слову — потому что Гектор никогда не выполняет работу сам, о нет, за эти годы он приобрел верных последователей в тени. Это делает его большей угрозой, чем когда-либо, особенно с теми, с кем он себя связывает. Я изо всех сил стараюсь обратить вспять все, что он делает, но я не могу вернуть людей к жизни или восстановить их бизнес. Несмотря на то, что я делаю все возможное, чтобы показать отчужденность между нами и то, что я противостою ему, меня все равно сравнивают с ним, и все потому, что я его сын.

Не давая себе времени обдумать свои действия, я откинула одеяло и подошла к нему. Нико откинулся назад, и я оседлала его ноги. Его руки автоматически сжали мои бедра. Я поняла, что это был первый раз, когда я инициировала контакт с тех пор, как между нами все пошло наперекосяк. Это была моя оливковая ветвь. Острая потребность понять его, его боль и быть рядом с ним охватила меня.

То, что он разгласил, сказало мне о его сердце больше, чем что-либо другое. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как углубляется область моей груди, где она прогибалась, чтобы вместить его больше — части Нико вонзились в меня.

Моя рука легла ему на плечо, другой я провела по его волосам. Глаза Нико на мгновение закрылись от этого прикосновения, как будто мое прикосновение успокоило его. Его голова наклонилась вперед, мягко касаясь моего колотящегося сердца. Я знала, что он мог почувствовать ритм этого, он запечатлел поцелуй на том месте и отстранился. Наступила тишина, и я потратила время, чтобы изучить его, как и он меня.

— Прямо сейчас, в этот момент, ты кажешься довольным.

Я выдержала его взгляд.

— Нет, я чувствую покой, и это новая концепция для меня, — признался он, поглаживая меня по бокам.

Он никогда не чувствовал себя умиротворенным, ни на одном этапе своей жизни? Я сглотнула.

— Как же так?

— Тому, кто вырос в контролируемом хаосе, покой кажется скукой, — он покачал головой. — Но когда я сосредоточен на тебе, когда ты приносишь это чувство спокойствия.… все остальное вокруг меня исчезает. С тобой я могу быть определенным человеком, которого нет с другими.

Одна из его рук скользнула к моему затылку и повернула меня к себе. Он легко коснулся моих губ раз, другой, сохраняя зрительный контакт. Я наслаждалась этим интимным жестом. Отстранившись, я прикусила его губу, заслужив ухмылку.

Рука Нико сжала мой затылок.

— В моем мире, когда ты находишь что-то чистое, за что можно ухватиться, ты хватаешься за это обеими руками и не отпускаешь.

— Я не чиста, — запротестовала я.

Он приподнял бровь в ответ, но не стал утруждать себя объяснениями.

— Ты хороший человек, Нико.

Я выдохнула, сбитая с толку его предыдущими словами.

— Это не так, моя королева. Я просто твой человек.

— Скажи мне, почему ты не хороший? — взмолился я.

Подвергай сомнению все, слова, данные мне другим человеком, обведены кружком, заставляя меня хотеть получить ответы, даже если они мне могут не понравиться.

Благодаря тому, что я узнала о Нико, я пришла к собственным выводам. Были ли они правдой, предстояло выяснить, но я поймала себя на том, что надеялась, что он откроется. Его честность, казалось, зависела от того, будем ли мы двигаться вперед.

Его рука на моей шее напряглась, прежде чем переместиться обратно на мои бедра и крепко обнять. Как будто он почувствовал, что я спрыгну с него, как только он заговорит.

— Хочешь знать, что я натворил из худшего?

Я коротко кивнула. Нико помедлил, прежде чем заговорить, взвешивая свои слова. Его рот мрачно скривился.

— Хочешь послушать о моих внеклассных занятиях? — он пригвоздил меня тяжелым взглядом. — Ты ищешь предлог, чтобы убежать как можно дальше? Фотография с Сарой отбросила нас на десять шагов назад. Ты сможешь справиться с тем, что я тебе говорю? Потому что я не думаю, что ты сможешь. Как я уже говорил, о некоторых вещах лучше не говорить.

Разочарованная его предположением, я сказала:

— Это было совершенно другое дело. Ты будешь удивлен тем, с чем я могу справиться. Эти фотографии и то, что ты сделал, на тебе. У тебя были все возможности рассказать мне, но ты решил, что то, о чем я никогда не знала, не причинит мне боли, а с этим я отказываюсь мириться.

Мой тон стал стальным, поворотный момент между нами отдалялся все дальше.

— Ты уже говорил мне, что способен извиниться, когда был неправ, так почему я ждал сейчас? Я говорю тебе сейчас, если бы ты изменил мне, то у нас не было бы этого разговора. Для меня это жесткий предел, и я предполагала, что для тебя то же самое.

Внезапно он изменил наши позиции и переместился, так что я легла плашмя, пока он парил надо мной. Нико перенес вес своего тела с меня, обхватив одной рукой мою голову, а другой свободно обхватив мое горло. Жест был скорее собственническим, чем угрожающим.

— Для меня это то же самое, но я ожидаю, что ты доверишься мне и не сделаешь поспешных выводов, особенно если ты не видела или не слышала этого непосредственно от меня. Люди всегда вмешиваются, куда не следует. Для человека, который пытается видеть лучшее во всех, ты быстро сбрасываешь меня с пьедестала, на который сама же возвела, стоит только подуть легкому ветерку, — его большой палец обвел точку на моем пульсе. — Мне жаль, что мои действия причинили тебе боль, но тебе нужно перестать что-то скрывать от меня. Нет смысла мне быть полностью вовлеченным, когда ты переступаешь границы того, где ты хочешь быть.

Часть меня сдерживалась, и когда я увидела те фотографии Нико и Сары, я почувствовала, что поступаю оправданно.

Я облизала губы.

— Я просто наверстываю упущенное.

Нико склонил голову набок.

— Чего ты так боишься?

Боясь отдать свое сердце, я боялась прикоснуться, к счастью, только для того чтобы его у меня отняли. Я боялась, что все, о ком я с этого момента глубоко заботилась и кто мне нравился, подведут меня, что они разобьют меня по кусочкам, которые я не смогу восстановить. Я боялась быть единственной, кто пал, а другой человек не был уверен, как держать мое сердце в своих руках.

— Я боюсь, что риск не окупится. Что, если это не сработает? — пробормотала я, чувствуя себя так, словно он смотрит сквозь меня на мой первоначальный облик.

— Что, если это произойдет? Ни в чем в жизни нет гарантий, тебе нужно оставить свое эго за дверью и выкинуть из головы. Воспользуйся моментом и рискни. Если я могу это сделать, сможешь и ты, — его большой палец коснулся моей щеки. — Так или иначе, я польщен. Ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки, потому что чувствуешь, какой потенциал у нас есть.

— Расскажи мне, — потребовала я, меняя тему разговора и не желая позволить ему сорвать то, что я хотела знать.

Золотисто-карие глаза, которые до этого были мягкими, значительно остыли.

— Хочешь узнать одну из худших вещей обо мне? Что ж, красавица... — его хватка сомкнулась вокруг моего горла, а вес его тела пригвоздил меня к месту, не позволяя сбежать. — Я убил много людей, и я продолжу это делать. Чтобы обеспечить безопасность не только моей жизни, но и жизней людей, которых я люблю. Но один из моих величайших грехов заключается в том, что я предпочитаю лишать человека жизни голыми руками, а не оружием, чувствовать, как жизнь покидает его тело.

Мои глаза расширились. Я сглотнула. Но я не была полностью шокирована, хотя большинство людей были бы шокированы. Часть меня начала осмысливать то, что я узнала о Нико, и кусочки начали складываться воедино. Мой пульс участился; я понятия не имела, как правильно воспринять его признание, которое я вынудила его признать.

— Эмоции, играющие на твоем лице, противоречат друг другу, это завораживает. Одно из главных сходств между нами заключается в том, что мы защищаем наших людей и готовы на все ради них. Не так ли, Ческа? — он приподнял бровь. — Потому что я здесь не единственный, кто покончил с жизнью.

Глава 19

Ческа

Мое тело дернулось, желая освободиться от его оков. Быстрыми движениями он отпустил меня и отступил, давая мне пространство. Я устроилась в углу дивана, подтянув колени к груди. Дрожащей рукой провела по волосам.

У меня вырвался сдавленный, почти маниакальный смех.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Разве нет? — заметил Нико, на его лице не было никакого осуждения.

— Нет, — прошептала я, отводя взгляд в другую сторону и вытирая внезапно навернувшиеся слезы.

Воспоминания проносились в моей голове, как на кинопоказе. Казалось, чем хуже воспоминание или мысль, тем больше я цеплялась за них. Я бы предпочла выбросить это из головы, чтобы никогда больше не вспоминать, но я заслужила напоминание об этом.

— Ты сделала это, чтобы защитить свою лучшую подругу, — признал Нико.

Я шмыгнула носом и провела рукой под носом, когда слезы покатились по моему лицу. Чувство вины сдавило мне грудь. Иногда мне хотелось вернуться назад и изменить то, что произошло, но если бы это было так, то на его месте была бы Эби. И я знала, каким будет мой выбор каждый раз.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и спросила:

— Откуда ты знаешь? Ты не должен знать.

Нико громко вздохнул.

— После нашей ночи вместе — когда для меня не было пути назад — я потребовал полной проверки каждого аспекта твоей жизни. Мне пришлось немного покопаться и попросить об одолжении, чтобы получить информацию. На всякий случай, если тебе интересно, найти ее было нелегко. Я предполагаю, что так было задумано, но, несмотря на это, я закопал ее поглубже. Теперь нет тропы, по которой кто-то мог бы найти.

Я открыла глаза. Если Нико узнал, что произошло, это означало бы, что любой другой мог. Если то, что он говорил, было правдой, то он похоронил это достаточно, чтобы вовлеченные в это люди могли жить, не оглядываясь через плечо, всю оставшуюся жизнь.

— Они в безопасности? — я подтвердила.

— Вы всегда были в безопасности, все вы. Сводный брат Броуди не просил многого взамен на то, чтобы похоронить то, что произошло, — ответил Нико.

Я выдохнула и поднялась на ноги, хватая бутылку вина из ближайшего холодильника. Я вышла на улицу, чтобы избежать встречи с Нико. Я была измотана.

Карсон — сводный брат Броуди — сочувствовал ситуации и даже глазом не моргнул при мысли о том, во что он вляпался много лет назад.

У Эби всегда были непростые отношения со своими строгими, религиозными родителями, которые постоянно навязывали ей свои убеждения, несмотря на ее протесты. Она уважала их выбор, но он не был обоюдным. Они не были жестокими, но часто пытались манипулировать ею.

В подростковом возрасте она проводила больше времени в моем доме, чем у себя. Мои родители встретили ее с распростертыми объятиями и всегда накрывали для нее тарелку за ужином, а также выделяли ей свободную спальню.

В настоящее время она обменивалась с ними открытками на день рождения и праздники, но не более того. Они отдалились друг от друга. Из-за этого, когда Эби стала взрослой в глазах закона, она передала все контактные данные в экстренных случаях сначала мне, а затем моим родителям.

Однажды вечером, около полуночи, я ответила на ее звонок. Однако это было не приветствие на другом конце провода, это был жаркий спор между ней и ее бывшим парнем. Я сразу поняла, что ей нужна помощь. Через несколько минут я вскочила с кровати, оделась во все, что было под рукой, и выбежала из дома, в панике прислушиваясь к их нарастающему спору, пока я отправляла экстренное сообщение Джошу и остальным, говоря им как можно скорее добраться до Эби.

Своим запасным ключом я тихо вошла в ее маленькую квартиру-студию, приоткрыв за собой дверь, но не дав ей запереться. Я стояла в ее крошечном коридоре, который разделялся на три дверных проема. Впереди я увидела крупную фигуру Брента — ее бывшего парня, — который спиной ко мне отчаянно размахивал кухонным ножом. Я могла разглядеть под его размахивающей рукой Эби, которая в ужасе забилась в угол. Из ее губы текла кровь, а по лицу расползались красные пятна. Ее рубашка была порвана. В этот момент она пыталась его уговорить, и я просто знала, что он был накачан кокаином, и именно по этой причине разговоры не продлились долго.

Время давило на меня, а безопасность Эби висела на волоске, я медленно отошла в сторону и вынула из розетки лампу, стоявшую на маленьком консольном столике рядом со мной. Обернув поводок вокруг руки, я закрепила верхнюю половину в руках и вошла в гостиную. Другая моя рука поднеслась к губам в жесте молчи. Потрясенная, увидев меня, Эби привлекла его внимание, но он непредсказуемо набросился на нее, агрессивно нацелив нож в ее сторону. Я переключилась на автопилот, подняла указанную руку с лампой, крепко зажатой в ней, и отчаянно замахнулась тяжелым основанием в сторону его головы.

И продолжала бить.

Я не останавливалась, пока он не рухнул на пол. И только тогда мои ноги подкосились, и я перевела взгляд на Эби, которая прикрывала свой окровавленный рот дрожащими руками. Она забралась ко мне, но неподвижное тело Брента насмехалось над нами. Я отчетливо помнила, как мы с Эби обменялись испуганными взглядами, снова и снова задаваясь вопросом, что я натворила. Желчь подступила к моему горлу. Кровь, звуки...

Она прижалась своим скрюченным телом ко мне, ее тело дрожало, и она плакала. Я помню, как она произнесла простое спасибо, и я знала, что то, что произошло, было ценой за ее безопасность, я буду виновата и расплачусь за последствия.

Я понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем парни добрались до нас. Шок на мгновение парализовал их, прежде чем они стряхнули его и подошли ближе. Итан твердо и медленно забрал лампу из моих рук, все еще удерживаемую мертвой хваткой, пока Джош проверял пульс Брента, и я знал, что он скажет, еще до того, как он это сделал. Брент был мертв.

Дрожащими руками я достала телефон из кармана джинсов, желая позвонить в службу спасения, мне нужно было сказать правду. Эби запротестовала, сказав, что возьмет вину на себя. В ее глазах была стальная решимость. Но именно Броуди заставил нас обеих замолчать.

Появился Карсон с горсткой мужчин на буксире, которые уважительно кивнули Джошуа и его друзьям. Я смутно догадывалась, что он был замешан в каких-то не совсем законных делах.

— Тюрьма — не место для таких, как ты. Позволь своему брату взять на себя ответственность и оказать мне небольшую услугу, — сказал мне Карсон.

Стало очевидно, что никто не позволит мне сообщить об этом и даже не даст мне возможности заглянуть внутрь тюремной камеры. Следуя инструкциям, мы с Эби приняли душ, передали нашу одежду, и нам сказали оставаться в ванной, пока другие разбираются с устроенной мной резней. К тому времени, как мы вышли, исчез не только Брент, но и все доказательства того, что это когда-либо происходило.

Днем позже местная газета сообщила о смерти Брента в результате сильного столкновения, что фактически совпало с его травмами, полученными мной. Слушая окружающих, я избегала его похорон, на которых, очевидно, присутствовала лишь горстка людей. Похоже, его зависимость стоила ему популярности.

Долгое время после этого приступы паники нарастали и спадали волнами, и мои друзья поддерживали меня в самые тяжелые периоды. Карсон посетил меня в то время, когда чувство вины съедало меня заживо, и его слова застряли у меня в памяти по сей день.

— Чувство вины — это бремя. Оно лишь вплетает маленькие нити во все сферы вашей жизни и разрушает то, что вы любите. Никогда не забывай, почему ты поступила так в ту ночь.

Я скорбела о потере человеческой жизни, которая оборвалась от моих рук. Но я поняла, что, когда я люблю кого-то, нет ничего такого, чего бы я не сделала для него.

Теплый ветерок обдувал меня, и я посмотрела на бескрайнее море. Других лодок видно не было. Мы остановились посреди океана, и от окружающей обстановки мне стало легче. Это что-то расслабило внутри меня. Хотя это могло быть и полбутылки вина, того самого, которое я выпила в прошлый раз.

Я была уверенным пловцом, даже если алкоголь слегка притуплял мои чувства — я примостилась на нижней палубе в задней части яхты и подумывала о том, чтобы погрузить в воду ноги. Я отметила, что на мне надето, понимая, что мне придется переодеться в бикини, если я хочу остаться здесь. У меня вырвался вздох; я не могла беспокоиться.

Персонал на яхте был похож на призраков, я их почти не видела. Но я заметила, что один из них остался поблизости и ушел, как только они поняли, что я просто сижу здесь. Скорее всего, они беспокоились о безопасности. Я взболтала остатки вина в своем бокале и залпом осушила его, поставив рядом с бутылкой.

Звук шагов заставил меня поднять голову. Нико ухмыльнулся и направился прямо ко мне в одних плавках. Мгновенно насторожившись при виде выражения его лица, я вскочила на ноги и попыталась отойти, но он снова загнал меня в угол, и у меня был только один выход — отступить назад.

— Не смей, — предупредила я, зная, к чему это приведет.

Быстрыми, умелыми движениями он пригнулся, обхватил меня за бедра и перекинул через плечо. В несколько шагов он поднес меня к краю яхты. Он усмехнулся, ослабил хватку и катапультировал меня в воздух.

Я вскрикнула, но быстро закрыла рот, когда упала в воду. Прохладное море окутало меня своими объятиями, и я оттолкнулась ногами, чтобы доплыть до вершины. Я протерла глаза, пока плескалась в воде. Открыв их, я нахмурила брови и повернулась на триста шестьдесят, нигде не увидев Нико. Ублюдок.

Я поплыла к яхте, делая глубокий вдох, прежде чем меня затянуло под воду. Соль щипала мои глаза, когда я держала их открытыми. Я почувствовала руку на своей лодыжке и посмотрела через плечо, когда Нико показался на поверхности воды. Он встал у меня за спиной, положив ладонь мне на живот, когда мы оба вынырнули на поверхность.

Мои ноги обвились вокруг его талии, когда я развернулась, Нико плыл по воде, удерживая нас в вертикальном положении. Я забарабанила по воде вокруг него, затем бездумно подняла руку в воздух и ударила его ладонью по щеке. Мои слова иссякли; я не знала, зачем я это сделала. Однако не то чтобы он этого не заслуживал.

Ноздри Нико раздулись.

— Хорошо. Дай мне этот гнев. Это лучше, чем сидеть и сокрушаться из-за того, что тебе не нужно.

Я пошевелила руками в воде, помогая ему удерживать нас над водой. Несмотря на пощечину, никто из нас не отодвинулся.

— Они этого заслуживают? Те, кого ты убиваешь? — я прикусила губу и посмотрела вдаль, не зная, как вести такой разговор.

Нико плавным движением руки вернул мое внимание к себе.

— Есть границы, которые я не перейду. Одна из них — позволить кому-то невинному умереть от моих рук.

Он зажал штангу между зубами, прежде чем уголок его рта растянулся в улыбке.

— Я не похож на те шоу и подкасты об убийцах, которые тебя интересуют; я не выхожу на улицу в поисках людей. Я просто делаю то же, что и ты, но еще с несколькими повторениями. Скажи честно, ты смотришь на меня по-другому?

— Да, — призналась я, возможно, слишком поспешно, поэтому продолжила. — Моя точка зрения всегда меняется с каждой новой вещью, которую я узнаю о тебе.

Его рука на мгновение сжала мое бедро.

— Мои руки будут касаться тебя только в знак поклонения.

Я почувствовала, как по моему телу побежали мурашки. В его тоне не было ни капли лжи. Я провела пальцами по щетине на его подбородке.

— Я отличаюсь от тебя?

— По твоим словам, я недостаточно хорошо тебя знаю, — ответил Нико, подводя нас к яхте и направляя меня первой подниматься по трапу.

Для нас были оставлены полотенца, но я сняла свою промокшую одежду, оставив нижнее белье нетронутым. Нико присоединился ко мне и провел полотенцем по волосам, прежде чем отбросить его в сторону. Не пытаясь скрыть свою оценку, он окинул взглядом каждую часть моего тела, прежде чем наши взгляды снова притянулись друг к другу, как магниты.

— Ты прыгнешь в огонь ради тех, кого любишь, не заботясь о последствиях, — Нико склонил голову набок. — Как ты вообще можешь считать это негативным, выше моего понимания. Я хочу от тебя все, включая самые уродливые черты, которыми ты боишься поделиться с кем-либо еще.

Мы все хотели, чтобы кто-нибудь увидел самые уродливые уголки нашего сознания и не только поняли, но и приняли. Я замерла, когда Нико начал говорить.

— Франческа Мари Ловелл, родилась тридцатого августа. В настоящее время живет с родителями Эдвардом и Ханной Ловелл в Патни, на юго-западе Лондона. Джошуа, старший брат на шесть лет. В детстве тебя однажды положили в больницу. Твои родители думали, что у тебя припадки, но после множества тестов оказалось, что это панические атаки, и они научили тебе упражнениям, чтобы помочь справиться с ними. В конце концов ты переросла это, но иногда стрессовые ситуации приводят тебя в состояние тревоги, провоцируя их. Ты всегда был дружелюбна и открыта для того, чтобы заводить друзей, но только Эби оставалась с тобой всю среднюю школу. У тебя есть несколько друзей по колледжу, но ты держишь их на расстоянии. Тебе легче дружить с людьми постарше, отсюда и тяготение к группе дружбы вашего брата. Ты потеряла девственность с Джеком Брауном в шестнадцать лет и потом пожалела об этом. Твои нервные жесты включают в себя игру с кольцом в носу и пробегание руками по волосам. Ты всегда знала, какой работой хочешь заниматься, и не остановишься ни перед чем, чтобы реализовать свои видения и планы на этот счет. Твое упрямство могло бы завоевать награды, но твоя доброта и открытость — это то, что привлекает в тебе таких мужчин, как я.

Нико ухмыльнулся, увидев мое ошарашенное выражение лица.

— На твоем основном банковском счете в настоящее время находится две тысячи четыреста долларов. Долгосрочные сбережения составляют примерно пятнадцать тысяч, и на нескольких других сберегательных счетах около тысячи. Ни судимостей, ни штрафов за неправильную парковку. Ты умная, осознающая себя и всегда видишь в людях лучшее. Ты всегда жаждала необыкновенной любви, и хотя ты глубоко заботилась о своих бывших и была травмирована расставаниями, ты никогда не могла признаться в любви к ним. После инцидента с Эби вас обеих научили определенным приемам самозащиты. Твои любимые напитки — чай, вода, белое вино и все газированное. Аллергии нет, еда доставляет тебе удовольствие, и ты готова пробовать новые варианты. Ты хочешь купить собственный дом, но не определилась с количеством детей. Ты слушаешь разную музыку. На самом деле, твои плейлисты настолько разнообразны, что заставили бы содрогнуться психопата. Документальные фильмы и подкасты о серийных убийцах успокаивают тебя. Если не считать твоей одержимости подбором нижнего белья, ты не меркантильна.

Мое сердце бешено колотилось, и все, что я могла делать, это моргать, переваривая услышанное. Он только что подвел итог моей жизни.

— У меня не было ни единого шанса.

Нико мягко улыбнулся, наклонился вперед и поцеловал меня в макушку, прежде чем уйти.

Причины, по которым я не хотела его, утекали сквозь мои пальцы, как мелкие песчинки.

Я была слаба. Слаба для человека, который открыто признал, что воплотил в себе много разных людей, который без стыда признал, что обрывал жизни людей, и дал понять, что собирает частички меня, чтобы сохранить подальше.

Глава 20

Ческа

Да, двое на мега-яхте, и я могла бы придумать места и похуже. Я провела большую часть дня, загорая, купаясь в джакузи и вылезая из него. Нико заранее сообщил мне, что у него есть работа, требующая его немедленного внимания, и он будет в своем кабинете, но не раньше, чем со смешком швырнет на стол рядом со мной книгу "Камасутра" с описанием сексуальных поз. В течение нескольких часов я игнорировала это, дразнящее меня уголком глаза, вместо этого выбрав почитать одну из любовных романов, которые я взяла с полки в главной гостиной.

Раздраженно вздохнув, я сменила книгу и погрузилась в чтение каждой страницы. Мои брови приподнялись, но это было не от осуждения. Я знала, что у меня не было сексуального опыта, но это было не из-за нежелания. Как бы вы узнали, понравилось бы вам это или нет, если бы не попробовали?

Я с интересом наклонила голову, рассматривая определенное положение, когда ее выхватили у меня из рук. Я поджала губы и посмотрела на Нико. Его волосы были слегка растрепаны, как будто он несколько раз проводил по ним руками.

Он напевал, присаживаясь на корточки рядом с тем местом, где я лежала, и теребил завязки на краю моих плавок от бикини.

— Насколько ты мокрая?

Мои ноги слегка раздвинулись, и я потянулась к Нико, но он пригвоздил меня к месту суровым взглядом.

— Руки на подлокотники кровати. Держи их там, — приказал он.

Я послушалась и обхватила их руками, когда он расстегнул одну сторону моего бикини. Его рука скользнула по моей коже и опустилась между моих бедер, находя ответ на свой вопрос.

К счастью, я продолжала посещать сеансы восковой эпиляции. Мое тело разгорячилось, а возбуждение усилилось. Нико быстро расстегнул другую сторону моего бикини и с легкостью ввел в меня два пальца. Его большой палец зацепил мой клитор и потер из стороны в сторону. Он начал в медленном темпе; мой взгляд был прикован к его губам.

— Смотри, — сказал он, снова устраиваясь между моих ног, которые еще больше раздвинулись, чтобы впустить его.

Мои внутренние стенки сжались вокруг его пальцев, и дыхание участилось, когда он плавно скользнул пальцами внутрь, прижимая их к моей точке G и усиливая давление, прежде чем начать все сначала. Удерживая мое внимание на себе, он наградил меня плутоватой ухмылкой и опустил голову между моих бедер. Другая его рука легла мне на низ живота, удерживая на месте.

Нико взял пучок нервов в рот и нежно пососал, слегка касаясь этого места кончиками зубов, заставляя мои мышцы подергиваться от удовольствия. Я издала стон, когда его пальцы снова и снова касались нужного места. Его язык нашел ритм, от которого мои глаза почти закрылись. Я держала их открытыми, но усилием воли, глядя прямо в его глаза.

Мои руки вцепились в подлокотники кресла, и все внутри меня сжалось. Достигнув точки невозврата, Нико лизал мощными движениями, одновременно стимулируя мою точку G. Щелчок его языка, и я кончила в мощном порыве, моя голова откинулась назад, когда волны удовольствия прокатились по мне. У меня по спине побежали мурашки, и я выкрикнула имя Нико, эйфория оставила после себя теплое покрывало.

Я резко обмякла на месте, открыв глаза, чтобы увидеть, как Нико убирает от меня свои пальцы. Положив их в рот, он дочиста облизал, заставив меня непроизвольно сжаться. Затем он провел языком дорожку снизу вверх, еще раз прокручивая языком вокруг моего клитора, прежде чем отстраниться.

— Я мог бы есть тебя каждый день и не уставать это делать.

Мое сердцебиение замедлилось.

— Я бы не возражала.

Нико ухмыльнулся и завязал обе стороны моего бикини вместе, прежде чем предложить мне руку и отвести в другую гостиную, которая не была примыкающей к кухне. Этот номер мог похвастаться большим телевизором, большим количеством удобных диванов и кресел, а также несколькими столиками для сидения.

— Скоро кто-нибудь подаст ужин, присаживайся. После этого нам нужно сыграть в игру, — сказал он.

— Я вся липкая, — пожаловалась я, раздражаясь от смеха Нико. — Я имела в виду, что у меня на лице солнцезащитный крем, и он испортит мебельную ткань.

Он выгнул бровь и, подойдя к потайному шкафу, протянул мне полотенце.

— Довольна?

Я ухмыльнулась, ставя его на кресло и усаживаясь сверху.

— В восторге.

Как нельзя кстати в комнату влетели два сотрудника и расставили на столе разнообразные блюда. Вино, к которому у меня появилась нездоровая навязчивая идея, было поставлено в холодильник рядом со мной вместе со стаканом. Нико дали бутылку воды.

— Ты что, не пьешь? — спросила я, тихо поблагодарив персонал, когда они вышли и закрыли за собой дверь.

— Когда я готовлюсь к бою, я избегаю употребления алкоголя, — сообщил он, накладывая себе на тарелку разные продукты. Я последовала его примеру.

— Когда он произойдет?

— Через несколько недель, в первую неделю августа. Ты приедешь? — спросил он.

— Э-э, черт возьми, да. Я не видела ни одного боя уже несколько месяцев, — с энтузиазмом ответила я.

Мне нравилось смотреть этот вид спорта не только для того ради поддержать моего брата и его друзей. Я находила захватывающим то, что человеческое тело может тренироваться и выдерживать в рамках правил. Да, речь шла об агрессии, но в этом было и искусство.

Глаза Нико загорелись.

— Хорошо, я хочу, чтобы ты была там. Леона и остальные тоже будут там. Ты будешь окружена друзьями. Это большое событие, так что тебе нужно держаться поближе к ним.

Я вытерла рот салфеткой и доел свой кусок.

— О насколько большом событии идет речь?

— Тысячи, это будет аншлаг.

— Вау, — выдохнула я, делая большой глоток вина. — Полагаю, он несанкционированн... — я начала прощупывать почву, желая позволить Нико заполнить пробелы.

— Это так, но все регулируется почти по тем же стандартам, что и бои UFC. Я уверен, учитывая, что моя компания организует соревнования и управляет ими, некоторые бойцы тоже.

Мои брови нахмурились. Я знала, что он был хорошо известен как боец, но не это.

— Есть ли какой-нибудь сектор бизнеса, в который ты не вовлечен?

— Есть несколько отраслей, в которые я еще не погружался, — заметил он. — Но я уверен, что в какой-то момент я это сделаю. Разнообразие полезно для бизнеса.

Я оглядела комнату вокруг себя, нисколько не сомневаясь в его словах. Я обвела пальцем круг.

— Сколько это стоило?

— Чуть больше несколько миллионов. Правда, я купил его со скидкой.

Мои глаза комично расширились.

— Мои деньги по-прежнему доставляют тебе неудобства, — заявил он, осмеливаясь мне возразить.

— Не совсем, просто ты ведешь другой образ жизни, чем я, — я пожала плечами. — Кстати, я зла на тебя за вторжение в частную жизнь моих финансов. Ты перешел все границы.

— Настолько разозлилась, что ты позволила мне трахать тебя языком, пока кончала мне в рот, — сказал Нико, ухмыляясь.

Мое лицо вспыхнуло, когда подошел персонал и забрал наши готовые тарелки. Спасибо им за то, что сделали вид, что не услышали.

Дверь закрылась, я застонала.

— Зачем ты это делаешь? Смущаешь меня перед людьми? Это тоже всегда связано с сексом.

Он встал и подошел к другому буфету, прежде чем убрать наши напитки в сторону и отложить шахматную доску. Боже, помоги мне, только не в эту игру.

— Иногда ты слишком заботишься о том, что думают другие. И, поступая так, ты позволяешь себе становиться ограниченной. Ты становишься пленницей.

Я скрестила руки на груди.

— Тебя не волнует, что о тебе думают?

Нико открыл деревянную доску и расставил шахматные фигуры по местам с легкостью, свидетельствовавшей о его компетентности в игре.

— Мне небезразлично, что думают обо мне самые близкие, потому что я уважаю и ценю их мнение, но это не мешает мне быть самой собой. Если у людей сложилось определенное представление обо мне, это их проблема, а не моя.

— Такие мудрые слова, — прокомментировала я.

Он одарил меня улыбкой.

— Я на что-то гожусь. Теперь я разрешаю тебе сделать первый шаг. Судя по гримасе на твоем лице, ты знаешь, как играть.

— Смутно, но я не помню всех правил, — пробормотала я, продвигая пешку вперед.

Это было больше похожа на мышеловку, на игру, в которую было по-настоящему не весело играть.

Нико наклонился вперед и проделал то же самое с одной из своих фигурок.

— У тебя все получится.

Мы продолжили, и его первая фигура захватила мою.

— Говорит человек, который захватил одну из моих фигур за считанные секунды.

Он ухмыльнулся.

— Ты ставишь свои пешки на позиции, которых можно было избежать.

Поджав губы, я сузила на него взгляд.

— Они созданы для защиты, это их роль.

Он сделал еще один ход.

— С шахматной точки зрения пешка считается самой слабой, но у нее больше всего перемещений по доске.

Наливая еще вина в свой пустой бокал, я спросила:

— К чему ты клонишь?

Взглянув через доску, зная, что проиграю, но все еще желая довести игру до конца, я поставила на место еще одну фигуру. Мы двигались туда-сюда, Нико с гораздо большим мастерством, чем я. Я внимательно следила за тем, как он это делал, наблюдая, как он загонял меня в угол, куда хотел, а затем нападал. Наше молчание было комфортным, и я сделала глоток своего напитка, наслаждаясь вкусом. Внимательный взгляд Нико продолжал возвращаться ко мне.

— Пешка — единственная фигура, которая, достигнув определенной клетки, может быть повышена в звании, — он подпер подбородок кулаком. — Она единственная, что может адаптироваться и развиваться.

— Мне всегда нравилось это правило, даже если оно казалось немного подлым, — призналась я.

— Почему?

Мой ответ показался мне важным для Нико, поэтому я немного подумала, прежде чем ответить.

— Потому что шансы на успех выше, если сделаны правильные ходы.

Его рот изогнулся.

— Совершенно, верно.

Спустя несколько минут, когда мы оба сделали несколько ходов, я ухмыльнулась.

— Шах и мат.

Нико не спешил убирать своего короля с дороги, вместо этого он убрал его с доски и повертел между большим и указательным пальцами.

— Не будь жуликом! — я запротестовала, указывая на квадрат, на котором фигура стояла. — Верни обратно.

Он вернул его на место и усмехнулся. Для человека, который, казалось, серьезно интересовался этим, он определенно не выглядел обеспокоенным игровым этикетом. Я просто бросила на него равнодушный взгляд.

— Почему ты убираешь мой потенциальный выигрыш? Как будто тебе все равно.

— Это жизненный урок. Не отставай.

— Чему меня учат?

Я подавила желание закатить глаза.

— Подготовка и стратегия. Какова цель шахмат, Ческа? — эти слова вертелись у меня на кончике языка, когда он сам ответил на свой вопрос. — Устранить короля.

— Хорошо...

— Король слаб, и ему нужна королева, которая поддержит его, что сделает его могущественным, даже несмотря на то, что у него уже есть доска с фигурами, готовыми защищать его до последнего вздоха. Но однажды хорошо поставленная пешка станет сильнее их обоих.

Тяжесть опустилась вокруг нас. Нико говорил не об игре.

Ранее я вернулась в свою спальню, ту самую, которую выбрала, когда меня впервые затащили на яхту. Она отличалась от главной спальни Нико — той, в которой я останавливалась, когда была на борту в последний раз, — но тогда мне нужно было держаться от него подальше, эмоционально и физически.

Быстро приняв душ, я положила руки на туалетный столик и посмотрела на свое отражение в зеркале. Не только моя кожа сияла, но и глаза блестели. Даже если наш разговор был отчасти тяжелым и открывал глаза с тех пор, как мы были здесь, я выглядела счастливой, я чувствовала себя счастливой.

Почистив зубы, я надела короткую пижаму и устроилась поудобнее в роскошной кровати. С улыбкой я ответила на несколько сообщений от моей мамы, которая стала сообщать мне новости из жизни по пустяковым вопросам. Это просто доказало мне, что расстояние не входит в уравнение, когда ты заботишься о ком-то. Эта мысль зажгла во мне луч надежды.

Не в силах уснуть некоторое время спустя, я раздраженно откинула одеяло и прошлепала в комнату Нико. Я вошла, он оторвал взгляд от телефона и быстро отложил его в сторону. На его лице появилась понимающая улыбка, как будто он ждал меня сегодня вечером.

Я присела на край кровати.

— Я не рассказывала тебе об этой странной ситуации, в которой оказалась, пока мы не разговаривали.

Нико кивнул головой.

— Продолжай.

— Кое-что о синдикате Ортиса, — подсказала я.

Его поведение мгновенно изменилось. Поднявшись с того места, где сидел, он опустился на колени у моих ног.

Он взял меня за подбородок.

— Расскажи мне, что случилось.

— Я пошла на встречу с женщиной, с которой познакомилась, и которая оказалась стервой без всякой причины, и мы встретились с группой ее друзей. Позже я пошла в ванную с Эллой — другой женщиной, с которой я подружилась — и вдруг она забаррикадировалась в ванной и включила запись с камеры. Она провела меня в потайное помещение, пока мужчины колотили в дверь, прежде чем сказать, что она в безопасности, и может выйти и встретиться с ними лицом к лицу. Почти час спустя мужчина забирает меня и благополучно провожает до машины. Когда я уходила, в баре было устрашающе тихо, но слова этого человека запали мне в душу. Потому что это был второй раз, когда я их слышала, и я знала, что встречала его раньше, неделями ранее.

— Как он выглядел? Что он сказал? — спросил Нико.

— В том-то и дело, что оба раза он прятался. Но это то, что он сказал: Делай правильный выбор.

Его ноздри раздулись, а хватка на моем подбородке на мгновение усилилась, прежде чем он провел большим пальцем по этому месту. Неизвестная эмоция промелькнула на его лице, прежде чем исчезнуть.

— Ты связан с ними? — спросила я, вспомнив мужчин, которые излучали опасность.

— Нет.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю, что никогда добровольно не связался бы с ними, — сказал Нико, притягивая мой подбородок к себе.

Наши губы встретились, и его язык скользнул по моему, когда он попробовал мой вкус. Мои руки легли на его плечи, и поцелуй стал глубже. Нико поднялся, толкая меня обратно на кровать. Его тело обхватило мое, и одна из его рук запуталась в моих волосах. Он отстранился и нежно провел костяшками пальцев по моей щеке. В его глазах был блеск, говоривший о необузданном желании.

— Я собираюсь использовать твое тело для своего удовольствия, но тебе это понравится.

Я прикусила нижнюю губу, мое дыхание участилось в предвкушении.

— Ты мне доверяешь? — он задал взвешенный вопрос.

— Да, — я выдохнула.

— Хорошо. Теперь ложись постель и сложи руки вместе, — сказал он, доставая что-то сбоку, пока я делала то, что он сказал.

Мгновение спустя он опустился коленями на кровать с наручниками в руках и защелкнул их вокруг моего запястья. Затем он поднес ко мне небольшой кусочек ткани и сложил его, прикрыв мне глаза и закрепив сзади. Я непрерывно моргала и вертела головой в разные стороны, но ничего не могла разглядеть.

Смесь возбуждения и настороженности пробежала по мне. Я наклонила голову, прислушиваясь к каждому звуку. Мне пришлось напомнить себе, что я хочу пробовать что-то новое, но то, что у меня отняли одно из чувств, вывело меня из равновесия. Я догадалась, что в этом и был смысл.

Разгоряченная кожа Нико прижалась к моей. Его руки скользнули вниз по моим бокам и сняли штаны. Затем он расстегнул рубашку, которая была на мне. Прохладный воздух коснулся моей кожи, когда он обнажил мою грудь.

Я резко втянула воздух, когда Нико скользнул по мне, восемь пирсингов терлись о мой клитор. Мои бедра двигались в такт его движениям.

Мои руки лежали на животе. Я наклонилась, желая потрогать то, что мог видеть Нико, но он схватил оба моих запястья одной рукой и поднял их над моей головой.

— Держи их там, — приказал он.

— А что, если я не смогу? — спросила я с любопытством.

Он усмехнулся.

— Я привяжу их к чему-нибудь, чтобы у тебя не было выбора.

Идея была интригующей, но я не хотела забегать слишком далеко вперед. Это также привлекло мое внимание к тому, что Нико явно делал это раньше и у него было намного больше опыта, чем у меня.

Его пальцы скользнули вниз по моему телу легким, как перышко, прикосновением. Моя спина выгнулась, когда он обхватил мои соски. Я почувствовала движение, прежде чем его рот накрыл один из них. Металлический шарик его пирсинга доставлял невероятные ощущения, пока он массировал другую грудь и пощипывал кончик моего соска. От укола у меня перехватило дыхание, прежде чем он успокоил это место, а затем перешел на другую сторону.

Я почувствовала, что становилась все более влажной, прижимаясь к его телу. Мгновение спустя он целенаправленно оторвался от меня, так что мне не о чем было покачиваться, кроме воздуха. В то же время его рот прекратил свое божественное служение. Он слегка подул на мою кожу, сохраняя свои движения незаметными, а меня напряженной. По моему телу побежали мурашки. Губы Нико коснулись моего живота и двинулись дальше вниз. Я почувствовала дуновение воздуха там, где он отодвинулся.

— Нико, — простонала я в отчаянии. Мои руки сжались в кулаки, чтобы остановить себя от того, чтобы пошевелить ими.

Его голос раздался прямо передо мной.

— Ты знаешь, что тебе нужно делать.

Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошли его слова. В состоянии повышенного возбуждения и потребности я сказала.

— Трахни меня, оближи меня, используй свои пальцы… что угодно!

Нико наклонился, его следующие слова были хрипло сказаны мне на ухо.

— Что-нибудь еще?

Мое сердце бешено колотилось.

— Ничего. Я имела в виду что угодно в рамках того, что мы уже делали.

— Скоро наступит время для чего-нибудь еще, — пообещал Нико.

Я выгнула шею в сторону, когда он начал покрывать поцелуями мою шею, спускаясь к плечу.

Без предупреждения два пальца проникли внутрь меня. Я сжалась вокруг него, насквозь мокрая от медленного возбуждения.

— Сочится, — похвалил он, накачивая пальцы внутрь и наружу, прежде чем вынуть совсем.

Мой протест был прерван, когда Нико овладел мной одним плавным движением, устраиваясь глубоко внутри меня. У меня вырвался сдавленный стон. Мои руки дернулись, но были быстро прижаты обратно к кровати, Нико удержал их и запечатлел поцелуй на моих губах.

— Ты что-то скрывала от меня, держала на расстоянии вытянутой руки, — свои следующие слова он подкрепил глубокими толчками. — Нет. Еще.

Он обхватил меня за талию, полностью удерживая на месте, пока входил в меня с новой скоростью. Я застонала, зная, что все, что я могла сделать, это принять это. Что-то в этом заставило меня напрячься вокруг Нико. Я услышала его шипение сквозь звуки соприкосновения наших тел, и мне до боли захотелось прикоснуться к нему и исследовать его.

Нико согнул мою ногу, прижимая ее к моей груди. Другая распласталась на кровати, увеличивая его наполненность внутри меня. Он повернул бедра, удерживая меня на месте другим способом. И я не жаловалась.

Я чувствовала, как он вторгается в каждую частичку меня. Он был повсюду, и не только физически.

— Нико, — я выдохнула, мое сердце бешено забилось.

— Я знаю, — ответил он, входя в меня.

Его вес удерживал мою ногу в нужном положении, и мои бедра приподнялись навстречу его пальцам, кружащим по моему клитору. Он перекатил его между ними, слегка повертев, прежде чем быстро похлопать их кончиками по чувствительному месту.

— Кончай со мной, — потребовал он, и, нанеся несколько ударов по тому месту, я подчинилась его приказу.

Освобождение пронеслось сквозь меня подобно торнадо, удовольствие пульсировало в каждой частичке меня, когда фейерверк зажегся перед моими глазами. Мой рот открылся в беззвучном стоне.

С проклятием руки Нико с силой обхватили мою талию. Он вошел в меня, когда я все еще была на пике своего оргазма, с целеустремленностью, направленной на то, чтобы найти его собственное освобождение.

— Мне нужны твои глаза.

Нико сорвал с моих глаз повязку и отбросил ее в сторону, его темп был бешеным.

Привыкнув к свету, я сосредоточилась на расширенных глазах Нико. Верный своему слову, мое тело содрогнулось, когда он вошел в меня, но он не сводил с меня взгляда. Стиснув зубы, он несколько раз вошел в меня, прежде чем погрузиться глубоко. Его рот встретился с моим, и я почувствовала, как напряглось его тело, когда он кончил. Стон сорвался с его губ, и движения замедлились.

Протянув руки вперед, я погладила его по плечу и растворилась в ощущении того, что он окружало меня. Отстранившись, Нико с ухмылкой посмотрел вниз, туда, где мы все еще были соединены. Он осторожно отодвинулся от меня и опустил мою ногу обратно. Обойдя кровать, он расстегнул наручники и снял импровизированную повязку с глаз.

Я развернулась и встала. В ноге, которая была прижата ко мне, ощущались легкие уколы, но ничего такого, что могло бы повлиять на мое желание сделать это снова. Это была именно та поза, которую Нико украдкой увидел ранее в книге "Камасутра".

— Я мыться, — сказала я, когда Нико бросил на меня многозначительный взгляд. — Я не собираюсь так спать.

И с этим заявлением я заперлась в ванной и провела следующие несколько минут, приводя себя в порядок и чувствуя себя намного лучше.

Натянув на себя топ, я вышла, осознав, что мои шорты остались там, где они были сняты. Не то чтобы мне было неудобно в своем теле, но я не привыкла быть открыто обнаженной с кем-либо еще.

— Сними это, — сказал Нико.

Он лежал в постели, закинув одну руку за голову. Он откинул одеяло в приглашении и продемонстрировал свою наготу. Каждая часть его подтянутого и мускулистого тела была прекрасна.

Сняв топ, я положила его рядом со своими шортами, которые лежали на стуле, и присоединилась к нему. Он манипулировал моим телом в разных позах, прежде чем остановиться на одной, которая закончилась тем, что он лег у меня между ног. Его голова склонилась набок на моем животе, а руки обхватили мое тело с обеих сторон.

Я хихикнула, моя спина была наполовину обложена подушками.

— Теперь доволен?

— Да, — он зевнул, потирая глаза.

— Почему ты так устал? — обеспокоенно спросила я.

Я запустила пальцы в его волосы, находя точки давления на коже головы для массажа. У него вырвался хриплый стон.

— Нужно сделать сотню дел, и только мне одному, — пробормотал он, опустив веки. Я с удивлением наблюдала, как он пытается держать их открытыми.

— Всегда есть завтра, — заверила я.

— Смена не гарантирована, — прошептал он.

Улыбка изогнула мои губы, когда он заснул пять минут спустя. По его признанию я поняла, что он нашел во мне что-то вроде покоя. То, что он нашел, потрясло меня. Комок эмоций застрял у меня в горле, потому что в моем присутствии он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы отключиться.

От Нико мне захотелось прыгнуть на глубину и не выныривать за воздухом. Я больше не могла сопротивляться желанию сделать именно это.

Глава 21

Ческа

Нико был прав; прошло четыре дня, и я не хотела расставаться с ним. Однако у него были дела, которыми нужно было управлять, а также ему нужно было усиленно готовиться к бою через несколько недель, и мне нужно было вернуться к работе. Очевидно, Нико заранее договорился со своим боссом о тех нескольких днях, которые я пропустила. Итак, я должна была вернуться к работе через два дня.

Чувство потери охватывало каждую частичку меня по дороге домой. Нико положил руку мне на бедро, когда мы ехали по дороге, как будто он тоже не мог вынести разлуки.

Въезжая в ворота моей виллы, Нико нажал на ручной тормоз и сказал:

— Бери то, что тебе нужно, ты остаешься со мной.

— Да? — спросила я, не в силах скрыть свое облегчение.

— Тебе нужно, чтобы я повторил снова? — спросил он.

Покачав головой, я вышла из машины и вошла на виллу. Я чувствовала себя другим человеком, который уехал отсюда несколько дней назад. Достав кое-что из холодильника, я сложила все в сумку и захватила из спальни кое-что самое необходимое. Я не позволила себе взять слишком много просто потому, что не собиралась оставаться с Нико постоянно. Мне тоже хотелось уединения.

Быстро просмотрев все, что я упаковала в большую сумку на ночь, я схватила еще две сумки и передала их Нико, который прислонился к своей машине с протянутой рукой. Он положил их в багажник машины и никак не прокомментировал отсутствие вещей, которые я привезла с собой. Я побежала обратно к входной двери и заперла ее, затем присоединилась к нему в машине и пристегнула ремень безопасности.

— Ты взяла все, что тебе нужно? — спросил он. Я утвердительно кивнула.

Полчаса спустя мы заехали в гараж Нико. Я многозначительно посмотрела на него, когда он отказался позволить мне самой нести свои сумки. Итак, держась за руки, он впустил нас в свой дом. Яркая открытость этого помещения мгновенно заставила меня почувствовать себя комфортно, как дома.

Я поднялась вслед за Нико по лестнице в его спальню, самую большую. Она располагалась в задней части дома с видом на бассейн и прекрасный видом природы. Я толкнула двойные двери и вышла на балкон, чувствуя на себе пристальное внимание Нико. Я осматривала окрестности, на этот раз как человек, который здесь остановился, а не как гость.

— Здесь невероятно сногсшибательно, — призналась я.

Нико стоял позади меня, его руки обхватили мою талию. Я склонила голову набок, чтобы посмотреть на него. Его глаза прожигали меня, когда он сказал:

— Теперь это так.

— Во мне нет ничего особенного, — пробормотала я, жалея, что открыла рот.

Это была мгновенная реакция, но прозвучало так, будто я напрашивалась на комплименты или принижала себя. Ни то, ни другое не было правдой.

Его руки сжались вокруг моей талии, когда я прищурилась от солнечного света.

— Я не согласен. Чувствуй себя как дома в нашей комнате, бери все, что захочешь. Габриэль скоро приедет ко мне на персональную тренировку, а завтра мне нужно заняться делами, но я бы хотел, чтобы ты присоединилась ко мне.

— Это не обязательно, — сказала я, не желая, чтобы он приглашал меня на какое-то занятие. Я могла бы наслаждаться собственной компанией, занимаясь своими делами.

— Я хочу, чтобы ты присоединилась, — подтвердил он, отстраняясь от меня.

Я оперлась локтями о безопасное стекло балкона. Мой взгляд скользнул по его телу, когда он отошел от меня. Держась рукой за дверной косяк, Нико с ухмылкой оглянулся через плечо, полностью осознавая, какой эффект он произвел на меня.

— Увидимся позже.

Я выдохнула с трудом сдерживаемый вздох, когда он скрылся из виду. Энергия между нами была электрической и постоянно притягивала меня к нему. Это казалось таким правильным.

Его слова о том, что чувствуй себя как дома, звучали у меня в голове, и я так и сделала. Я распаковала свою сумку с одеждой на кровати и рискнула подойти к его гардеробу в другом конце комнаты. Г-образный шкаф занимал две стороны комнаты, а напротив — большой комод с выдвижными ящиками. Я окинула взглядом его одежду: сочетание костюмов, от повседневных до спортивных, в равной степени имело приоритет.

Пустое место заставило меня исследовать его. Записка, написанная рукой Нико, была приклеена к задней стенке шкафа. Я оторвала её, чтобы почитать.

Пространство Чески. Я ожидаю, что оно будет расти.

Я ухмыльнулась и повернулась, чтобы осмотреть ящики комода. Выдвинув два верхних ящика, Нико четко разделил их: с одной стороны были его вещи, а с другой — ничего. В одном из этих мест находилась еще одна записка.

Для твоего нижнего белья в тон. Я очень одобряю и не могу дождаться, когда разорву его и куплю тебе еще.

Я недоверчиво покачала головой, Нико был уверен, что я вернусь сюда с ним. Точно так же, как он был уверен, что после нескольких дней, проведенных вместе на яхте, я все пойму ясно. Чувство вины кольнуло меня, но я также не ошиблась, создав дистанцию между нами. Он не был полностью невиновен. Я догадывалась, что мы оба виноваты по разным причинам, но он превосходил меня на целую милю.

Собрав свои небольшие пожитки, я убрала их и разместила другие вещи между ванной и спальней. Я собрала волосы и заплела их в косу, размышляя, что делать. Мой взгляд зацепился за пейзажный бассейн, и я вернулась к гардеробу, переодеваясь в бикини. Я схватила свой блокнот и ручки, а также телефон и полотенце, затем спустилась вниз.

Из-за закрытой двери спортзала доносилась музыка, когда я проходила мимо. Я подошла к кофеварке и, вздохнув, принялась за работу. Не желая сдаваться, мне потребовалось три попытки, чтобы правильно приготовить café con leche, но я наконец справилась с этим.

С улыбкой я уселась в тени, положив все свои вещи на стол, и быстро намазалась кремом для загара. Перевернув свой блокнот на новую страницу, я записала еще больше идей, которые пришли мне в голову, полностью осознавая, что некоторые из этих дизайнов были далеко за пределами моего ценового диапазона, если только я не работала в Лондоне, но переехала достаточно далеко, чтобы мои деньги росли все больше. Но Лондон был подходящим местом, особенно для бизнеса. И я не думала, что смогу жить так далеко от своей семьи, по крайней мере, долго. Так что это всегда ограничивало бы меня в определенных областях.

Я потягивала свой напиток, и мне в голову пришла безумная мысль. Обдумывая ее, я открыла свой блокнот и набросала примерный поэтажный план виллы здесь, в Испании. Я написала все удобства, которые хотела бы, не позволяя деньгам быть объектом; дом для отдыха мечты. На моем лице появилась улыбка, потому что, хотя это было невозможно, это была прекрасная фантазия, которой можно было предаться.

Допив остатки остывшего напитка, я встала и выплеснула остатки на траву. Я понятия не имела, зачем я это делала, но всякий раз, когда я выходила на улицу, мне казалось законным выплескивать остатки своего горячего напитка на траву или растения. Скорее всего, странная английская традиция.

Я поставила чашку на стол и спустилась по ступенькам в бассейн. Погрузившись по плечи, я неторопливо проплыла большое расстояние, прежде чем опереться руками о край бесконечного бассейна. Я положила подбородок на сцепленные руки и просто наслаждалась солнцем на своей коже и видом, который мне посчастливилось увидеть. Я могла понять, почему люди переезжают в тропические страны: повышение настроения от пребывания на солнце помогало чувствовать себя спокойной, сосредоточенной и живой.

Я погрузилась под воду и повернулась, закрыв глаза. Я слегка взбрыкнула ногами и удержалась на плаву с помощью рук, вцепившихся в край. Я подумала, захочу ли я когда-нибудь вернуться домой. Да, но не в этот момент.

Некоторое время спустя Габриэль вышел во внутренний дворик, сопровождаемый потным Нико, одетым в одни шорты. Он разжал руки и бросил папки на стол, быстро усаживаясь со стоном. Габриэль поставил на стол поднос с безалкогольными напитками и фруктами. Его ухмылка говорила о победе.

Чувствуя, как голод гложит мой желудок, я подплыла к ближайшей к ним стороне. Я то заходила в бассейн, то выходила из него, загорала, а потом остывала. Не желая пока вылезать из бассейна, я улыбнулась Габриэлю и попросила его передать мне тарелку. Нико начал вставать, и я как раз собиралась возразить, когда это сделал его друг.

— Сидеть! — рявкнул Габриэль, указывая на бутылку из спортивного шейкера. — Выпей после тренировки, отдохни несколько минут.

Я поморщилась.

— Я не хотела создавать проблемы. Я рада выйти.

Габриэль ухмыльнулся и передал мне тарелку.

— Ничего особенного. Нико иногда нужно ставить на место. Я счастлив сделать это.

Я расхохоталась. Нико застонал. И все же я не видела, чтобы он жаловался. Находясь на яхте, я знала, что он тренировался минимально, и с приближением боя он, вероятно, наверстывал упущенное.

— Как Эби? — спросил Габриэль, отправляя в рот кусочек фрукта.

— С ней все хорошо, — подтвердила я, гадая, спросит ли он еще.

— Я ничего о ней не слышал.

Я фыркнула.

— Да, и не услышишь. Без обид, но она не преследует. Так что, если ты хочешь поговорить с ней, тебе придется сначала связаться с ней.

Я знала, что Эби понравился Габриэль, и просто то, как сильно это ее пугало. Несмотря на это, она всегда ждала, пока парни не свяжутся с ней первыми. Это был побочный эффект ее прошлых проблем с отношениями. Я понимала это, но она могла быть злейшим врагом самой себе.

— Если бы я знал это, я бы первым обратился к ней, — он усмехнулся, и я подавила широкую улыбку.

Габриэль, казалось, был искренне увлечен Эби. Я надеялась, что какое бы соглашение они оба ни заключили, оно сработает между ними.

Нико провел большим пальцем по подбородку, его внимание задержалось на мне.

— Проверь свой телефон, я тебе кое-что отправил.

Мои брови нахмурились, и я вышла из бассейна, вытирая руки полотенцем. Я взглянула на свой телефон, не заметив никаких сообщений.

— У меня ничего нет... — мои слова иссякли, и осознание поразило меня. — О.

— Да? — как попугай повторил Нико.

Прокрутив настройки, я быстро исправила ситуацию.

— Извини, ты все еще был заблокирован.

Я вздрогнула от лающего смеха Габриэля и невеселого выражения лица Нико. Сомневаюсь, что я бы пережила это, как и Нико, судя по реакции его друга. Я бросила свой телефон на стол.

Застенчивый взгляд появился на лице Нико, и я сузила глаза в ответ. Поигрывая штангой в зубах, он сказал:

— Я отправил тебе детали для ножных ремней. Они могут тебе понравиться после наручников в прошлый раз, и я усовершенствовал твои...

Вальсируя по патио, я прыгнула на него, расставила ноги по обе стороны от его тела и зажала ему рот рукой, чтобы он заткнулся. Мокрые плавки бикини, казалось, не смутили его. В глазах Нико блеснули веселые огоньки, я почувствовала его усмешку на своей ладони.

— Не обращай на него внимания, — мои щеки вспыхнули, и я посмотрела через плечо на Габриэля. — Очевидно, за свою карьеру он получил слишком много ударов по голове, из-за чего несет чушь.

Габриэль закрыл лицо руками, наклонившись вперед, его тело сотрясалось от смеха. Я снова переключила свое внимание на Нико, послав ему уничтожающий взгляд, на который он только пожал плечами. Я убрала руку, обнажив его широкую ухмылку, и что-то проворчала себе под нос.

Он манипулировал моим телом, поэтому я села к нему на колени лицом в другую сторону. Рука Нико удобно расположилась на моем животе, я чувствовала это прикосновение повсюду. Я слегка пошевелилась, только чтобы почувствовать, как он твердеет подо мной. У него вырвался низкий смешок.

— Не шевелись, — предупредил он, не обращая внимания на то, что Габриэль наблюдает и подслушивает все происходящее. — Я хотел трахнуть тебя на краю бассейна с тех пор, как впервые привел тебя сюда. Я без проблем перенесу тебя туда, чтобы сделать это прямо сейчас. К черту компанию.

— Я не тряпичная кукла, которую ты можешь тащить туда, куда тебе удобно, — заметила я.

— Нет, ты моя кукла Барби, — поддразнил он.

— Неудивительно, что она заблокировала тебя, — пропищал Габриэль.

— Именно так, — ответила я, хотя для этого была совершенно иная причина. — Нико, кажется, нравится злить меня и выявлять худшее во мне.

— Потому что, когда ты выявляешь худшее в человеке, ты знаешь, чего от него ожидать. Гнев разрушает этот фасад вежливости, — добавил Нико.

У меня защемило в груди от того, что он почувствовал, до каких глубин ему пришлось дойти, чтобы по-настоящему понять человека.

— Добро пожаловать в сложный ум Нико Наварро. Чтобы получить разрешение на постоянное проживание, тебе нужно всего лишь предложить ему свое сердце и душу, — поддразнил Габриэль вполголоса, который ясно давал понять, что он не совсем шутил.

Волна эмоций захлестнула мое сердце, я сглотнула. Нико провел пальцами по моей щеке, заставляя меня посмотреть ему в лицо. Золотисто-карие глаза внимательно изучали мои черты, его пальцы погладили меня по щеке. На его лице материализовалась торжествующая улыбка.

Это было ужасно, как кто-то мог заставить тебя почувствовать то, что другой не смог за считанные недели. Время действительно ничего не значило.

Мы больше часа ехали до прибрежного городка Нерха — верный своему слову, он взял меня с собой на встречу с агентом по недвижимости. Казалось, они были в дружеских отношениях, и мужчина, Луис, вежливо представился мне, говоря по-английски специально для меня.

— Нынешние владельцы ищут быструю продажу. Этого нет в продаже — как вы знаете — но я знал, что вы объезжаете этот район. Когда я узнал об этом из ваших предварительных условий, я понял, что это может сработать, — сказал Луис, открывая дверь здания. Несколько охранников кивнули в знак приветствия. — Они будут наняты до завершения продажи.

Нико подошел к ним и пожал им обоим руки. Завязался разговор, и моя голова металась туда-сюда между ними троими, пытаясь уловить смысл их слов. Луис с улыбкой покачал головой. Я наблюдала, как Нико достал свой телефон и обменялся с ними деталями. Резко кивнув, он снова присоединился к нам, и мы пересекли приемную и вошли в просторную комнату.

Раньше она использовалась как офисное помещение, и у нее был потенциал. Люди упускали из виду то, что принималось за чистую монету, но любой, кто смотрел сквозь эстетику на то, чем это могло быть, обретал скрытую жемчужину.

— Что ты сказал этим людям? — спросила я.

Нико переплел свои пальцы с моими и повел меня по залу, чтобы просмотреть каждую деталь.

— Я предложил им их нынешнюю работу, если результаты проверки подтвердятся, — он ухмыльнулся. — Или все будет чисто по моим меркам.

Я закатила глаза. Мы присоединились к Луису и поднялись на лифте на второй этаж. Это была точная копия первого этажа с тем преимуществом, что из одного из больших окон открывался вид на море.

— Как всегда, Луис, у тебя чутье на то, о чем я прошу, — Нико облокотился на подоконник; моя рука все еще была в его руке, заставляя меня тоже сесть.— Это укладывается в бюджет?

Луис кивнул.

— Тогда давайте начнем оформлять документы и завершим как можно быстрее. Дай мне знать, если мне придется потратить на пространство больше денег, чтобы это произошло. Через несколько месяцев мы сможем полностью реконструировать заведение и переименовать его.

— Идеально, — Луис улыбнулся. — Вы хотите, чтобы я связался с главным дизайнером, который оформлял другие ваши тренажерные залы? Как и прежде, я передам вам размеры и поэтажные планы.

— Я был бы признателен. Мы собираемся уходить, но я скоро с тобой поговорю, — заявил Нико.

Мы попрощались и ушли от Луиса.

— Еще один тренажерный зал, это невероятное достижение, — прокомментировала я.

Мы вернулись к машине Нико, и я пристегнулась.

Он надел солнцезащитные очки и быстро выехал с парковки, влив нас в поток машин с четким представлением о том, куда мы направлялись.

— Двадцать первый тренажерный зал, но это не просто тренажерный зал. Апперкот становится самостоятельной империей.

— Соперничество с твоим отцом? — осторожно спросила я.

— Что-то в этом роде, — холодно ответил он, фактически положив конец этому разговору.

Я положила свою руку поверх его руки на рычаг переключения передач в молчаливом извинении за то, что затронула эту тему. Так много вопросов без ответов вызывали у меня безумное любопытство, но я должна была помнить, что не имела права требовать ответов, независимо от того, кем был для меня Нико. Вы не могли заставить кого-то открыться в ситуациях, когда он не был готов к этому; это только разрушало связь.

Некоторое время спустя, после того как мы уехали, Нико припарковался на подземной парковке. Выйдя из машины, он предложил мне присоединиться к нему. Когда я обошла его сбоку, он притянул меня к себе за талию и наклонился, чтобы поцеловать. Его губы скользнули по моим, и, застигнутая врасплох, я ответила взаимностью и открылась ему.

Нико улыбнулся мне в губы и отстранился.

— Никогда не переставай смотреть на меня так, как сейчас.

— Как я на тебя смотрю? — спросила я, наполовину ошеломленная.

— Как будто я воздух, которым ты дышишь, — добавил он.

У меня перехватило дыхание. Я презирала то, как легко он мог иногда читать мои мысли.

— И я смотрю на тебя собственнически, почти одержимо, с невыносимым голодом, который не утихает. И все же, несмотря на то, как ты смотришь на меня, ты могла бы выжить без этого элемента воздуха, потому что ты достаточно жизнерадостна и эмоционально сильна, чтобы дышать за нас обоих.

— Ты чего-то не договариваешь, — обвинила я, ненавидя оставаться в неведении.

Он предупреждал меня раньше, что есть вещи, о которых он мне не скажет, но размахивать ими перед моим лицом и замалчивать, когда я жаждала ответов, было не лучшим способом проявить себя с хорошей стороны.

— Есть много вещей, о которых я тебе не сказал, и я назвал тебе причину. Пристегнись, моя королева, потому что впереди бурное море, — он провел нас в маленький ресторанчик, поцеловал меня в щеку и добавил: — Ты делаешь все немного проще.

И с этим заявлением он отошел и поприветствовал пожилую женщину, которая бросилась к нему. Нико позволил ей суетиться вокруг себя. Мальчишеский облик на мгновение проступил в его чертах, и я впитала это зрелище. Должно быть, эта женщина была для него кем-то действительно особенным.

— Бабушка, это Ческа, — Нико направил маленькую женщину ко мне. Она поджала губы и оглядела меня. — Ческа, это моя абуэла, моя бабушка.

Она кружила вокруг меня, как хищник — жутко похожая на своего внука. Я застыла на месте, будучи брошенной в бездну и, наконец, встретившись с одним из членов его семьи. Мои глаза расширились. Я послала безмолвную мольбу Нико, который просто скрестил руки на груди и провел большим пальцем по губам, которые приподнялись в уголке.

— Niño cargando caderas, hermosas características. Tres bebes, dos chicas y uno chico. Puedes contar con ello. (Пер. Девушка с красивыми чертами лица. Трое детей: две девочки и один мальчик. Ты можешь на это рассчитывать).

— Suficiente (Пер. Достаточно), — сказал Нико, проводя рукой по своей руке с выражением, похожим на раздражение, хотя в его глазах блеснули веселые искорки.

Она продолжила.

— Espero que ella sea dura y espero que ella sea tu espacio seguro (Пер. Я надеюсь, что она жесткая, и я надеюсь, что она — твое безопасное место).

— Что она говорит обо мне? — спросила я, почти боясь услышать ответ.

— Она хвалит твой наряд, — протянул Нико.

— Ты лжешь, — подтвердила я.

— Нет, — парировал он, и этот детский ответ заставил меня громко вздохнуть.

— Он лжет, — вмешалась бабушка Нико. — Я Альма. Хотя ты можешь называть меня бабушка, — заявила она, с неожиданной силой потянув меня за руку и ведя к столику в углу.

Я заметила, что другие люди поблизости тоже были пожилыми и тепло поприветствовали Нико. Они улыбнулись мне и вернулись к своей еде и напиткам.

— Один из вас мог бы посвятить меня в то, что было сказано, — уверенно произнесла я.

Я села напротив женщины, а Нико рядом со мной. Нет ничего хуже, когда о тебе говорят, особенно когда это происходит на расстоянии слышимости, или, в данном случае, прямо передо мной.

Бабушка наклонилась и снисходительно похлопала меня по руке.

— Когда придет время, дорогая.

Нико усмехнулся, и я одарила его улыбкой, которая не коснулась моих глаз.

— No deberías estar aquí (Пер. Тебя не должно быть здесь), — заявила она.

Мускул на челюсти Нико дернулся.

— Esta bajo control (Пер. Все под контролем).

— Si (Пер. Да?)

В ее глазах мелькнул намек на облегчение.

— Si (Пер. Да), — подтвердил Нико, он видел, как нарастает мое раздражение, и поцеловал меня в макушку с извинениями.

Это слегка приглушило гнев, но недостаточно. Я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.

— Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не должна быть дома, отдыхать? — спросил он.

— Мне за восемьдесят, но я еще не умерла. Я хочу прогуляться, — вызывающе ответила бабушка.

Ее английский был безупречен, несмотря на сильный акцент. У меня вырвался смешок; я могла сказать, что от этой женщины были одни неприятности. В лучшем виде.

Нико оперся локтями на стол и пригвоздил ее жестким взглядом.

— Ты недавно упала.

— Я упала, я не падала. Я пока не отношусь к этой категории, мой сын. Тебе лучше держать рот на замке и ничего не говорить о том, сколько мне лет. Ты лучше знаешь, что не стоит упоминать возраст женщины, — объявила она, принимая горячий напиток от официанта. Мы с Нико отказались от напитков.

Я прикрыла рот рукой и слегка рассмеялась, но остановилась, когда она посмотрела на меня.

— Какие у тебя намерения относительно моего Николаса? — спросила она.

Я сглотнула.

— Не думаю, что намерение — подходящее слово, — призналась я, не зная, как ответить на вопрос.

Нико усмехнулся, его рука скользнула по спинке моего стула, и глаза бабушки загорелись.

— Будь добра к нему, слышишь? — она указала пальцем на меня, затем перевела его на Нико. — То же самое касается и тебя, помнишь все, чему я тебя учила. Si?

— Да, абуэла, — подтвердил Нико с улыбкой.

Следующий час я провела, слушая истории о взрослении Нико, с добавлением нескольких классических неловких моментов для пущей убедительности. Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что его бабушка с дедушкой сыграли большую роль в его воспитании. У меня в горле образовался комок, когда она упомянула своего покойного мужа.

Любовь, которую она испытывала к нему даже после его смерти, светилась в ее глазах, когда она говорила о нем. Я не могла представить, с какой болью она жила каждый день, когда его не было рядом. Должно быть, это непрерывное горько-сладкое горе.

Абуэла повернулась ко мне, чтобы Нико не слышал, когда мы выходили из ресторана.

— В будущем могут быть моменты, когда ты почувствуешь, что он сломал тебя сверх всякой меры, но если он это сделает, я знаю, что он проведет остаток своей жизни, собирая тебя по кусочкам.

Я притихла и сосредоточилась на том, что она сказала. Это крутилось у меня в голове, пока мы выходили на оживленную улицу. Это был серьезный сигнал тревоги, но я слишком глубоко переживала, чтобы отступить в этот момент.

— Николас, — позвала Абуэла, схватив его за руку.

Я резко остановилась. В ее голосе звучала паника, когда мы смотрели, как мимо неторопливо проезжала машина с тонированными стеклами. Я скорее почувствовала, чем увидела, что тот, кто был там, смотрел в нашу сторону, и дрожь пробежала у меня по спине.

Нико незаметно расположил нас сбоку от себя и выпятил подбородок. Появились трое здоровенных мужчин, и вокруг нас воцарилось замешательство. Окно машины опустилось, и окружающие мужчины напряглись, но то, что нас встретило, повергло меня в замешательство. Мужчина постарше... точная копия Нико, без сомнения, это был Гектор Наварро. Только очевидная разница в возрасте, форме тела и стиле могла их разделить. Однако это как будто дало мне представление о будущем Нико.

Гектор отсалютовал двумя пальцами, прежде чем его скрыло окно. Я перекинула волосы через плечо и накрутила кончики на пальцы.

— Эти люди — твоя личная охрана. По моей просьбе они держались вне поля зрения, но с этого момента они будут ближе для твоей безопасности, — сказал Нико своей бабушке.

Трое мужчин вышли вперед, и он представил их всех.

— Это необходимо?

Что-то в ее голосе выдавало, что она уже знала ответ.

— Это мера предосторожности, — заявил Нико.

— Ты играешь с огнем, — предупредила она.

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что Гектор был ее сыном, но она не была склонна идти к нему навстречу, если уж на то пошло, она была настороже.

— Тогда, возможно, пришло время мне принять первоначальный ожог и научиться управлять пламенем, — ответил Нико.

Глава 22

Ческа

Мы сидели в первом ряду у восьмиугольника, со мной была Леона с одной стороны, и Бен с другой. Остальные друзья Нико — все, кроме Габриэля, — рассредоточились по обе стороны от нас, защищая.

Я сглотнула, оглядывая толпу и то, сколько здесь людей. Я никогда не была на драке с аудиторией такого размера. Казалось, шум охватил арену, достаточно большую, чтобы вместить тысячи зрителей. Здание, в котором проводилось мероприятие, находилось в нескольких милях от основных туристических достопримечательностей, других зданий поблизости не было. Тем не менее, на оснащение этого заведения не жалели денег. Охрана была сумасшедшей, и здесь было огромное смешение людей.

Меня переполняла гордость за Нико, это был он, его бизнес. Он заверил меня, что, несмотря на то, что эти бои были несанкционированными, он сделал все возможное, чтобы сделать их как можно более безопасными. Если бы я не знала, что это не так, я бы не смогла отличить этот бой от официального.

На вечер было запланировано десять боев, причем Нико и его противник были последними. Свет вокруг арены потускнел, когда первые два бойца вошли внутрь и встали друг против друга.

Когда на ринг выходила каждая новая группа бойцов, я наклонялась вперед на своем месте. Коллективная энергия окружающих заставляла меня гудеть. Я поморщилась от крови, брызнувшей из-под ударов по носу, но меня это не остановило. С пристальным интересом я наблюдала за их движениями и молча похвалила их талант. Жестокость меня нисколько не напугала, я сталкивалась с этим уже много лет. Она взволновала меня, я поерзала на стуле, понимая, как сильно это повлияло на меня.

Между бойцами были объявлены перерывы, и я наблюдала, как орда помощников слаженно работала, очищая восьмиугольник для следующего раунда. Официант разносил напитки всем нам в тот момент, когда у нас заканчивались запасы — я не сомневалась, что нас обслуживали и оказывали VIP-услуги, как и других, кто был так близко к месту действия.

— Последний бой вечера, главное событие, которого вы все ждали, — объявил мужчина с улыбкой на лице, когда он раззадорил толпу, нагнетая предвкушение и выжидая еще несколько мгновений, чтобы заговорить снова. — Я надеюсь, вы сделали свои ставки, потому что это будет кроваво.

— Давайте послушаем это в честь Курта ‘Сверва’ Мюррея! Тридцать восемь боев и только четыре поражения, два из них в UFC, — провозгласил диктор, продолжая перечислять свою статистику, пока гремела песня о выходе соперника, а его сторонники приветствовали его выход.

Он вытянул руки вдоль тела и первым вошел в свои ворота. Напряжение нарастало.

— И теперь у нас есть Нико ‘Змей’ Наварро! Всего пятьдесят два боя, только один проигран в UFC, но здесь, с нами... дамы и господа… он непобежден!

Его вступительная песня разнеслась по арене, басы вибрировали сквозь подошвы моих ботинок. Волосы на моем теле встали дыбом. Я вскочила на ноги вместе с остальными, чтобы подбодрить его. Мой голос был хриплым, но на моем лице играла широкая улыбка, я была полностью захвачена атмосферой.

Нико появился из туннеля в сопровождении Габриэля и небольшой группы мужчин, окружавших его. Хавьер сообщил мне, что это были остальные члены его бойцовской команды.

Леона схватила меня за руку и крикнула мне в ухо:

— Подожди.

Как только песня закончилась, из динамиков донеслось низкое шипение, которое усилилось крещендо, имитируя змеиное. Часть толпы обезумела, присоединяясь к безумию. Мои глаза расширились. Шум заглушил крики поддержки человека, с которым Нико будет драться.

Нико с дикой ухмылкой приложил ладонь к уху, и звук почему1то стал еще громче. Замысловатая татуировка во весь рукав с одной стороны выделялась на фоне остального его тела без опознавательных знаков. Одетый только в обтягивающие шорты, он почти ничего не выставлял напоказ. Я выдохнула, чувствуя жар под одеждой.

— Почему Змей? — я села, а затем подошла спросить Бена.

Бен наклонился ко мне, его рука перекинулась через спинку моего сиденья. Я знала, что это движение было дружеским, не более того. Он ответил:

— Ты увидишь.

На лице Бена появилась ухмылка, и я проследила, куда было приковано его внимание. Яростные золотисто-карие глаза — достаточно, чтобы заставить меня неловко поежиться — метались между лицом Бена и рукой, которая меня обнимала. Я понятия не имела, как он мог видеть из-за освещения. Усмехнувшись, Бен убрал ее и получил в ответ едва заметное подтверждение. Я ничего не получила, и я это поняла. Его приоритетом был бой, а не я.

— Это не Нико в октагоне, — добавила Леона, ставшая свидетельницей взаимодействия. Я бросила на нее смущенный взгляд, и она уточнила: — Он не вернется к тебе, пока не сбросит свою кожу, это Змей, и не просто по имени — он воплощает его.

— Когда он входит туда, все человечество отрезано, появляется только животное, — добавил Хавьер с легкой улыбкой. — Я удивлен, что он заметил руку Бена, хотя, думаю, он был обеспокоен тем, что кто-то другой метит его территорию.

Мы с Леоной закатили глаза. Такие пещерные слова, однако я поняла, что имел в виду Хавьер. Нико был здесь физически, но чувствовал себя совершенно другим человеком, который стоял всего в нескольких шагах от того места, где я сидела. Это нервировало и интриговало меня.

Габриэль хлопнул Нико по плечу, тот кивнул в ответ. Нико надел каппу и воспользовался своими воротами, чтобы войти. Они были закрыты и заперты за ним, его противник уже был внутри и наблюдал за каждым движением Нико. Рефери встал посередине, в то время как начались страстные скандирования. Крики восторга усилились, и телевизионные экраны, расположенные по всей арене, сфокусировались на обоих бойцах.

Курт ‘Сверв’ Мюррей был настоящим зверем, который был похож по телосложению и росту на Нико, его характеристики тоже были схожи. Затем был Нико, или, лучше сказать, Змей. Ничто из того человека, которого я знала, не отражалось в гранитных чертах его лица. Его глаза были прищурены и холодны, лишены чего-либо теплого.

Его кулаки сжались, прежде чем он расправил плечи и кивнул, его соперник сделал то же самое. Оба встали в стойку, когда рефери отступил назад.

На мгновение шум в здании стих, пока не прозвучало объявление о начале драки. Затем все быстро вернулось на круги своя; я едва могла расслышать собственные мысли из-за окружающего меня шума.

Легко держась на ногах, я наблюдала, как Нико и его противник оценивали друг друга. Они оба двигались по полу восьмиугольника, но ни один из них не сделал первого атакующего движения.

Очевидно, ему наскучило валять дурака, и его соперник двинулся вперед, нанося серию ударов по лицу и телу Нико. Некоторые попадали, но Нико даже не дрогнул и не ответил. На его лице играла ухмылка; он подначивал его. Я с удивлением наблюдала, как Нико намеренно лавировал в пространстве, заставляя противника преследовать его и изматывая.

Курт снова подошел к нему и нанес удар, Нико легко уклонился от удара и продолжил наносить удар. Пнув его несколько раз, создавая дистанцию, Нико с силой развернулся, его нога врезалась в подбородок Курта. Мужчина, о котором шла речь, ненадолго отшатнулся, прежде чем прыгнуть.

У меня перехватило дыхание, когда объявили первый раунд, кровь забрызгала пол. На одном глазу Нико был синяк от удара, и я не осмеливалась думать, насколько это было больно. Габриэль и его команда окружили его перед вторым раундом, я наблюдала, что он, казалось, не чувствовал боли. Нико жил в своем собственном мире.

Второй раунд прошел по аналогичной схеме. Зачарованная, я внимательно наблюдала за тем, как Нико постоянно получал удары, но в ответ наносил удары вдвое сильнее. Он двигался умело, движения казались такими естественными. Рукой он вытер кровь с губы.

Нико быстро набросился на него и перевернул на спину. Быстрым ударом по ребрам он отскочил в сторону и отскочил в другую сторону. Курт последовал за ним мгновением позже, не позволяя боли от удара проявиться.

Это было жестоко, расчетливо. Пока другие смотрели, я подалась вперед и зааплодировала. Раунды продолжались, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее напрягались мои мышцы.

Атмосфера накалилась, все были как на иголках, ожидая, когда объявится победитель. Хотя мы болели за Нико, было ясно, что его соперник тоже был опытен. Оба стояли снаружи клетки, отдыхая еще пять минут перед началом финального раунда.

Мои руки сжались между ног, нервозность и возбуждение охватили меня. Друзей Леоны и Нико, казалось, не беспокоило, что победитель еще не объявлен, и это говорило мне о том, что они знали что-то, чего не знала я.

— Почему вы все выглядите такими уверенными, когда я на взводе? — спросила я.

— Если этого не требуют обстоятельства, Нико всегда предпочитает завершить все раунды, — признал Хорхе, слегка покачав головой. — Представление всегда необходимо, зрители не хотят быстрой драки.

— Верно, но есть производительность и нет явного победителя, — заметила я.

— Посмотри на Курта, по-настоящему посмотри на него, — сказал Хавьер, и я подвинулась, чтобы получше рассмотреть его. И все же я не понимала, что он пытался мне сказать. — Напряжение вокруг его рта, в его позе. Он знает, что это последний раунд, он знает, чего ожидать.

— И что же?

— Вот увидишь, — Хорхе ухмыльнулся, отправляя в рот несколько чипсов.

— Всегда такой загадочный, — проворчала я, делая глоток своего напитка.

— Дело не в этом, но если ты лично не видела его фирменное движение, то его стоит увидеть, а не услышать, — ответил он.

— Я поверю тебе на слово, — ответила я, взволнованная энергия делала меня беспокойной.

Было тяжело находиться с Нико на таком легкодоступном расстоянии, но при этом не иметь возможности прикоснуться к нему.

Казалось, Нико принял хищную позу. Автоматически я обратила на это пристальное внимание. Я заметила, что я была не единственной, кто почувствовал этот сдвиг в энергии.

Прозвенел звонок, и на цифровых часах отсчитали минуты. Нико получил мощный удар ногой в бок и отступил в сторону. Несколько минут спустя Нико заблокировал Курта, а затем, пританцовывая, отошел в сторону, ожидая, когда он последует за ним в середину. Затем он повалил его на пол, где обрушил на него свои кулаки, прежде чем вскочить для дальнейшего нападения.

Это произошло так быстро, что мои кулаки сжались, когда Нико лягнулся, сцепился, а затем нанес нокаутирующий удар в лицо, достойный сильных обезболивающих, необходимых на следующее утро. Движения, которые он выполнял, казались хорошо отработанной последовательностью. Толпа обезумела, достигнув всемогущего крещендо.

Ой. Я втянула воздух, радуясь, что не была соперницей Нико.

— Каждый раз, — сказал Бен мне на ухо, перекрывая окружающий нас шум празднования. — К настоящему времени все, против кого он сражается, знают его фирменный прием. Но он втягивает их в это без их ведома, и тогда для них становится слишком поздно. Чертовски блестяще.

Мое сердце бешено заколотилось в груди. Гордость за Нико была очевидна во всей группе его друзей.

Нико и его соперник покинули октагон вместе со своей командой, а Леона похлопала меня по плечу, кивнув головой в сторону выхода, и сказала:

— Пойдем, пока нас не раздавила толпа.

Мы были защищены со всех сторон, когда пробирались сквозь толпу людей и, наконец, добрались до тихого туннеля с запасными дверями в конце. Бен толкнул дверную перекладину и выпустил нас на свежий воздух, закрыв ее за собой. Я проследила направление и увидела приближающихся людей, но не придала этому значения. Пока все мужчины внезапно не остановились.

— Здесь не место для тебя, — холодно сказал Хьюго, делая шаг вперед, поворачиваясь и загораживая мне обзор приближающейся группы.

— Кто они? — я пробормотала это всем, кто был готов ответить, заметив исходящую от них дурную ауру.

— Есть люди, которым здесь не место, — заявил Хавьер.

Неизвестные мужчины засмеялись, и это вызвало у меня в голове тревожные сигналы. Леона схватила меня за руку. Через несколько секунд — и из-за того, что я была отвлечена разговором — моя хватка ослабла, и защитный круг, в котором я находилась, рассеялась.

Кто-то толкнул меня сзади, и меня отшвырнуло вбок к стене. Моя рука восстановилась, но недостаточно быстро, чтобы предотвратить мое падение. Моя щека задела шероховатую поверхность стены, когда плечо ударилось о нее с толчком. Я невольно вскрикнула. Грубая поверхность обжигала, я стабилизировала равновесие, прислонилась к зданию и приложила одну руку к пораженному участку, находясь в шоке и застыв на месте.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с мужчиной, демонстрирующим самодовольную улыбку. В какой-то момент все пришли в движение. Район превратился в оживленный улей, где между двумя группами раздавались яростные слова на родном языке.

— Черт! — воскликнул Бен, быстро появляясь передо мной.

Он мягко убрал мою руку, наклонив мой подбородок в сторону, чтобы осмотреть незначительные повреждения.

Я сморгнула подступившие слезы. Это скорее застало меня врасплох, чем причинило боль. Другой рукой я осторожно перекатила и помассировала больное плечо, обнаружив и там небольшую ссадину. Я выпрямилась, ноги дрожали.

Дверь, из которой мы только что вышли, внезапно распахнулась, я повернула голову и увидела, как Нико выбежал в сопровождении Габриэля и еще нескольких человек. С его волос капала вода после недавнего душа. Его раны, полученные в драке, еще не были залечены, но его немигающий взгляд был сосредоточен на мужчине, который толкнул меня.

— Я убью тебя, — прорычал Нико.

Он подкрался к мужчине, который слегка попятился, но все еще испытывал самодовольство от того, что причинил мне боль. Нико целеустремленными шагами направился к нему. И точно так же, как в клетке, он набросился.

— Убери ее отсюда, — потребовал Нико ледяным, безличным тоном, не сводя глаз со своей следующей жертвы.

Он прижал мужчину к стене за горло, оторвав пальцы ног от пола, и на его лице промелькнула паника. Я предположила, что друзья Нико и другие сотрудники службы безопасности не пустили его сеть поддержки на это мероприятие.

— Посмотрите, как легко мы можем добраться до любого из вас, это было предупреждение. Прислушайтесь к нему, — храбро произнес один из мужчин.

Хавьер усилил хватку говорившего, заставив его поморщиться от боли.

— Прислушался к этому? — Нико зловеще усмехнулся. — Ты будешь жить только для того, чтобы передать мой ответ.

А затем, собрав всю силу своих голых рук, другая рука Нико встретилась с его первой и сдавила горло человека, которого он прижимал к стене.

Булькающий звук вырвался у монстра, который причинил мне боль, его руки слабо пытались оттолкнуть Нико. Я слегка покачала головой, когда Бен повел меня прочь, мое зрение не отрывалось от происходящего, пока мы не завернули за угол. Статическое жужжание зазвенело у меня в ушах, когда я попыталась понять, что произошло.

Нико убил человека, потому что он причинил мне боль, чтобы защитить меня? Холод охватил меня, когда Бен выехал с парковки со мной и Леоной на заднем сиденье. Она сжала мою руку в знак солидарности, но ни в ее позе, ни в чертах лица не было ничего шокированного. Более того, принимающего.

Это вызвало у меня любопытство к Хавьеру и остальным его друзьям, особенно после того, что Нико рассказал мне на яхте.

— Я предпочитаю лишать человека жизни голыми руками, а не оружием, чувствовать, как жизнь покидает его тело.

В самой глубокой и уродливой части меня что-то поселилось. Что-то похожее на извращенное чувство справедливости. В конце концов, я ничем не отличалась от тех, кто был мне дорог. Я никогда не смогла бы обижаться на Нико, независимо от того, насколько травмированным я становилась, наблюдая за тем, как это происходило вблизи.

Только позже тем вечером, оставшись одной — Нико еще не вернулся, — я узнала имя его бойца. Я просмотрела информацию, морщась от негатива, связанного с этим животным. Я сделала паузу на одном из разделов, это нашло отклик у Нико и у всего, что я узнала и что мне рассказали.

Змей в некоторых мифологиях был известен как страж подземного мира.

Глава 23

Ческа

Порыв ветра пролетел с молниеносной скоростью. Мы с Нико были заняты, и время, проведенное между нами, было драгоценно, поэтому мы хватались за любую возможность. На тот момент я практически жила в его доме. Половина моих вещей была там, а новая одежда и все, что мне было нужно, были припрятаны в отведенных мне местах.

Прислонив телефон к кухонной стойке, я ответила на видеозвонок и улыбнулась Эби, пока наливала горячую воду в свою чашку. Я добавила молока и размешала, затем села на табурет и обратила на нее свое внимание.

Эби фыркнула, но это превратилось в улыбку.

— С днем рождения, тебе двадцать четыре года! Я рада, что ты родилась.

Мое тело затряслось от смеха.

— Какой уникальный способ передать поздравления с днем рождения.

Она стучала по клавиатуре на заднем плане. Я заметила, что она выглядела лучше отдохнувшей и находилась в своем рабочем кабинете.

— Я человек особого типа. Хотела бы я отпраздновать сегодня с тобой. Что ты задумала?

Я прислушивалась к окружающей меня тишине, испытывая чувство подавленности и одиночества. Я колебалась, прежде чем заговорить, тщательно подбирая слова, зная, что Эби, вероятно, видит меня насквозь.

— Я еще не уверена, — я подняла свой чай. — Выпью утреннюю чашечку чая, а потом буду строить планы на день.

Эби подперла подбородок сцепленными пальцами с невозмутимым сердитым видом.

— И никто не сообщил тебе о планах или не написал сообщение, чтобы ты их организовала? Кто-нибудь там поздравлял тебя с днем рождения?

Я скрестила ноги, пожимая плечами.

— Все в порядке. Это всего лишь день рождения. Их будет предостаточно.

— Забывать о днях рождения — плохой знак, — осторожно сказала она, предвосхищая мой ответ.

Мой пульс участился. Каким-то образом я почувствовала себя защищающейся от того, что Нико явно забыл, и в то же время разочарованной, что он даже не признал этого. Очевидно, я сошла с ума. Это был всего лишь день рождения. Я не могла сравнить то, как я обычно отмечала их со своей семьей и друзьями, с тем, как я бы отмечала их здесь, особенно когда Нико об этом не знал. Упрямая частичка моей гордости отказывалась видеть причину.

— Прекрати это, — предупредила я.

К счастью, она это сделала, решив перевести разговор на совершенно другую тему. Я была глубоко благодарна за это. Поболтав полчаса, я повесила трубку и сразу же ответила на другой видеозвонок.

— Хоть раз в жизни, будьте добры, пожалуйста, наденьте что-нибудь, — поддразнила я своего брата и троих других, которые попадали в экран.

Они снова были в спортзале и автоматически начали громко петь С Днем рождения. Мои щеки покраснели. К ним присоединились еще несколько их друзей по спортзалу.

Неловко кашлянув, когда они закончили, я сказала:

— Э-э, спасибо, я думаю.

— Не за что, крошка Ловелл, — ответил Мейсон. — Мы все перевели немного денег на твой счет. Таким образом, ты сможешь решить, что купить вместо того, чтобы мы все испортили.

Я усмехнулась; это был не первый случай, когда они дарили мне случайные подарки, которые мне были ни к чему. Много лет назад они коллективно решили придерживаться денег. Это было к лучшему, особенно после того, как я развернула ароматизированную смазку и анальную пробку от близнецов на глазах у моих родителей.

— Спасибо вам всем. Я ценю это.

Прежде чем они успели задать мне те же вопросы, что и в течение дня, я притворилась, что появился звонок на другой линии, и сгладила неловкость. Мгновение спустя, как по маслу, позвонили мои родители, и следующие двадцать минут я потратила на то, чтобы пообщаться с ними. Разговор постоянно возвращался к моему дню рождения и к тому, чем я занималась.

— Ты всегда была гремлином в свой день рождения, — небрежно заметила мама. Мой отец рассмеялся на заднем плане.

— Разве мы не можем закончить? — я застонала.

— Я не буду приукрашивать это, Франческа.

Я съежилась от того, что она назвала меня полным именем, которое она использовала, только когда высказывала свою точку зрения или злилась.

— Подумай рационально, сделай что-нибудь приятное для себя сегодня. День рождения и то, что ты чувствуешь в этот день, не приравнивает тебя к личности. И не вини окружающих за то, что они не устанавливают ожиданий или не объясняют, какой ты можешь быть.

— Угу, — проворчала я, придумывая оправдания, чтобы положить конец разговору. Мама задумчиво промычала и сдалась, прежде чем мы быстро попрощались.

Выдохнув, я стиснула зубы. В комнату неторопливо вошел Нико, и в этот момент мне не терпелось подраться. Или поспорить. Подойдет и то, и другое.

— О, ты здесь. Приятно знать, что ты рядом и все еще живешь в своем доме. В последнее время это стало очень похоже на привидение, — я одарила его фальшивой улыбкой. — В любом случае, я не знаю, что я делаю, но я ухожу на целый день. Не утруждай себя ожиданием меня здесь.

— Ты закончила? — спросил Нико с нотками юмора в голосе.

Открыв рот, я собиралась произнести резкие слова, но передумала. Вместо этого я кивнула ему и развернулась, направляясь собираться. Я не хотела спорить, что для меня было важно помнить мой день рождения.

Распахнув комод, я схватила свой выбор одежды и проскользнула мимо него в ванную. Я попыталась образумить себя и вспомнить, что говорила мама, а это было одно и то же каждый год.

Тоска по случаю дня рождения. Я страдала от нее с детства. Я всегда любила свой день рождения, отмечать его, и дни рождения других людей тоже. И все же в тот день я чувствовала сильную грусть, которая всегда усиливала мое беспокойство. Очевидно, в детстве меня часто рвало в дни рождения, когда я одновременно плакала и смеялась.

От меня зависело каждый год формулировать то, чего я хотела, но я редко это делала. Может быть, однажды я перестану давить на себя и буду надеяться на других, хотя бы на один день. Однако сегодня был не тот день. Приближается вечеринка жалости.

Продолжая игнорировать Нико, я вышла из ванной и побросала вещи в сумочку. Схватив ключи, я добралась до двери гаража, прежде чем он бесшумно скользнул внутрь передо мной и заблокировал выход. Выгнув брови в ожидании, я задала безмолвный вопрос.

Нико скрестил руки на груди и с ухмылкой наклонил голову.

— Куда-то собираешься?

— Выйти, — ответила я, быстро запротестовав, когда он выхватил ключи от машины у меня из рук и сунул их в карман. Я разочарованно зарычала.

— Какие-нибудь конкретные планы?

— Не совсем, — проворчала я, тащась обратно в дом и поднимаясь в спальню.

Я потерла лицо руками. У меня перехватило горло, когда я шмыгнула носом, по щекам потекли слезы. Я быстро заставила себя рассмеяться и пробормотала извинения.

— О, черт. Ты действительно подумала, что я забыл о твоем дне рождения? Я помню все твои важные подробности, моя королева. Я никогда не забуду, вся ты запечатлена на мне.

Он поцеловал меня в макушку и потащил из ванной на кровать, так что я оседлала его колени. Его следующие слова были произнесены шепотом:

— Неужели ты не понимаешь, сколько места внутри меня занимаешь ты? Дорогая, не плачь, мне больно это видеть. Я никогда не смогу забыть. С днем рождения, красавица.

Он обхватил меня своими огромными руками, словно защищая.

— Я не безнадежный человек. Я знаю, это то, о чем ты думаешь, — закричала я в свои руки, раздвигая их, чтобы увидеть, как Нико поджал губы в ответ. Я сглотнула. — Я не такая. Это и мое время месяца тоже, но каждый год я плохо реагирую.

Его губы дрогнули.

— Я говорил с твоим братом, он сообщил мне.

— Что такого смешного в этой ситуации? — обвинила я, разводя его руки в стороны и широко разводя их.

Не сдерживая больше своего веселья, Нико усмехнулся. Все его тело сотрясалось рядом с моим.

— Это просто, — он прижал кулак ко рту. —...ты такая очаровательная в этом виде.

Потому что каждая женщина хотела, чтобы ее запомнили очаровательной.

Мои губы улыбались, глаза — нет. Прямо сейчас я могла полностью понять, что происходило в головах людей перед тем, как они решают убить своего партнера.

Нико поменял наши позиции, и я оказалась под ним. Его тело окружало мое, принося мне утешение, но гнев закипал у меня под кожей.

— Вот так. Страдание в твоих глазах сменилось вспышкой ярости. Гнев усилился. Это заставит тебя что-то делать, вместо того чтобы барахтаться, застревая на месте без пути вперед.

— Ты сумасшедший, — озвучила я.

— Ударить меня ножом было бы не так больно, как видеть, как ты плачешь от боли, — просто объяснил он, даже если минуту назад я в шутку думала об убийстве.

— Это полный бардак, Нико. Ты ведь знаешь это, верно?

Настороженное выражение промелькнуло на его лице.

— Все лучшие люди согнуты, испорчены и сломлены. Вот как ты выживаешь в жизни.

Он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке, и на его лице появилась искренняя улыбка.

— Пойдем, нам нужно кое-куда сходить.

Ухмылка расползлась по моему лицу, и я закричала, держась за веревку надувной лодки-банана. Быстрым разворотом он сбил нас с ног, и я полетела по воздуху, врезавшись в море. Вынырнув, чтобы глотнуть воздуха, я обнаружила, что остальные окружили меня такими же улыбками. Один из лучших дней рождения.

Я должна была отдать должное Нико, он выкарабкался и успешно изменил мое настроение. Для нашей группы был нанят надувной буксир с лодкой, который вытащил нас в море и заставил всех обнять нашего внутреннего ребенка.

Мы привлекли внимание толпы, но этого и следовало ожидать в одной из самых популярных частей пляжа Марбельи в разгар сезона. Бар Нико на берегу моря стал нашим центром внимания на весь день, где мы оставили все наши вещи и ходили туда-сюда, чтобы пополнить наши напитки. Дневная выпивка на солнце была обязательной.

Доплыв до берега, я заново заплела свои растрепанные волосы и, пройдя рядом с остальными, села за наш зарезервированный столик.

— Большое тебе спасибо за сегодняшний день, — сказала я Нико в сотый раз, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах, который он углубил. Он отстранился с довольной улыбкой и отхлебнул пива.

Здесь были Габриэль, Хавьер, Леона, Хьюго, Бен и Хорхе. И я почувствовала лучше, чем было сказано, — что им понравилось просто быть сегодня, в настоящем моменте, вдали от своих обязанностей. Я думала, это сотворило чудеса для всех нас.

— Это меньшее, что я мог сделать, особенно после того, как ты полностью изменилась в лице этим утром, когда ты думала, что я забыл о твоем особом дне.

Он ухмыльнулся.

— Депрессия по случаю дня рождения, да? — спросил Хьюго.

— Многим людям грустно в свой день рождения по разным причинам. Кто-то хочет полностью забыть этот день, а кто-то подсознательно возлагает на него груз ожиданий. Об этом много исследований, это интересно, — с пониманием прокомментировал Хорхе.

— У меня также, — поморщилась Леона.

— Правда? — спросила я. Они с Хавьером дружно кивнули. — Видишь, дело не только во мне.

Нико шутливо вскинул руки вверх.

— Никогда этого не говорил. Я просто упомянул, что сегодня утром твой характер ненадолго изменился.

Я хлопнула его по подтянутому животу, поморщившись, когда мне стало больнее, чем ему.

— Ой, и помолчи.

Все захихикали. Я обмакнула кусочек тортильи в соус сальса. Мой желудок поблагодарил меня за еду после целого дня ее сжигания и обильного употребления алкоголя.

— Что еще ты запланировал на день Чески, любовничек? — поддразнил Хавьер.

Нико закатил глаза.

— Еще кое-что, прежде чем мы отправимся ко мне на барбекю.

Моя рука нашла его, и я переплела наши пальцы.

— Ты готовишь?

— Верно.

— Черт возьми, да! — воскликнула я. — Леона рассказала мне о твоей потрясающей стряпне, и я с нетерпением ждала возможности попробовать ее в полной мере.

Он потянул меня за руку. Я вскочила со стула прямо к нему, и он легко усадил меня к себе на колени. Я покачала головой, остальные рассмеялись. Одна рука Нико лежала у меня на животе, другая собственнически сжимала мое бедро.

— Тебе следовало сказать. Я буду готовить для тебя, когда захочешь.

Повернувшись, я посмотрела ему в глаза через плечо.

— Я не собираюсь просить тебя о шикарном ужине, когда ты до смешного занят. Это несправедливо по отношению к тебе. Я была рада подождать, зная, что в конце концов познакомлюсь с шеф-поваром Нико. У нас есть время.

По его лицу пробежало какое-то выражение, но я моргнула, и оно исчезло прежде, чем я смогла быть уверена, что мне это померещилось. Покачав головой, я очистила свои мысли и повернулась обратно к остальным, кто был занят беседой. Нико поцеловал меня в спину и что-то пробормотал так тихо, что я не смогла разобрать слов.

Некоторое время спустя к нашему столику подошел сотрудник и указал на береговую линию, где сидел еще один реактивный самолет. Сбитая с толку, я посмотрела на Нико, который объяснил.

— Парасейлинг, ты и я. Что скажешь?

Я взлетела с его колен и запрыгала вверх-вниз от возбуждения. Я была пьяна от счастья. Улыбка растянулась на моем лице. Это было занятие, которым я отчаянно хотела заниматься целую вечность, но меня всегда останавливали дурные предчувствия. Я понятия не имела, как он узнал об этом, но мне было все равно.

— Я расцениваю твою реакцию как «да»? — Нико рассмеялся.

— Чертовски верно.

Я потянула его за руку к береговой линии, помахав всем. Мы сели в самолет и облачились во все наше снаряжение. Мы летели над морем, самолет набирал скорость.

— Ты готова воспарить, моя королева?

— Да, — сказала я. — Ты подхватишь меня, если я упаду?

— Всегда, — поклялся Нико.

Глава 24

Нико

Мой сводный брат Матео был похож на мать, но его глаза были на несколько тонов темнее моих, и он был такого же роста, как наш отец. Как и я, он был ростом шесть футов четыре дюйма и заботился о себе, об этом свидетельствовал его громоздкий рост.

Он затянулся, держа сигарету двумя пальцами, пока прикуривал ее, и намеренно выдохнул дым в мою сторону. Мои брови изогнулись.

— Как тебе нравится быть мальчиком на побегушках? — подзадоривал я, ослабляя галстук на шее. На этот вечер меня вынудили надеть парадный костюм.

Это была тридцатая годовщина свадьбы моих родителей, и мы не пожалели средств, чтобы отметить это событие в соседнем отеле. Снаружи брак моих родителей был ничем иным, как радугой с красивыми цветами, но внутри это была совсем другая история. То, что Гектор пригласил сюда детей своих любовниц, говорило о многом. Для мамы это был удар.

Этот спектакль не был праздником. Это была бизнес — возможность пообщаться с некоторыми из самых богатых и опасных людей, а для Гектора собрать их под свой контроль, подтвердив свое положение привратника Коста-дель-Соль. Это было смелое заявление.

Матео усмехнулся.

— Я не мальчик на побегушках, Хермано.

То, как он произнес "брат", заставило меня прищуриться.

— Мы, вероятно, могли бы поладить в жизни, если бы ты так отчаянно не нуждался во внимании и любви нашего отца.

— Ты никогда не слушаешь, когда я говорю тебе, что это не так, — возразил он.

Но его действия с тех пор, как мы были детьми, говорили о другом, и я, скорее всего, поверил бы тому, что видел, а не бессмысленным словам без доказательств. Я никогда не доверял ему.

Игнорируя то, что он сказал, я продолжал дразнить его.

— Неужели твоя мать не заботилась о тебе настолько, что ты цеплялся за любое внимание? Кстати, как она? Вероятно, слишком занята, чтобы уделить тебе время из-за того, что раздвигает ноги для следующего богатого мужчины и пожинает плоды.

— Ты думаешь, что ты неприкасаемый, хермано? — он сплюнул, отбросив сигарету в сторону, и шагнул ко мне. — Ты ничего обо мне не знаешь. Ты чертовски ослеплен.

Мои мышцы напряглись, и я прижал руку ко рту. В этот момент Аделла выбрала поворот за угол и быстро встала, между нами. Я не осознавал, насколько близки мы были, когда противостояли друг другу. Наша сводная сестра толкнула Матео в грудь, подошла ко мне и сделала то же самое, не то, чтобы это тронуло кого-то из нас. Однако за этим скрывался смысл. Аделла покачала головой, глядя на нас, как на пару непослушных детей.

— Во что я вляпалась? — спросила она.

Мы оба молчали. Одна из немногих вещей, о которых мы договорились, заключалась в том, чтобы держать нашу младшую сестру подальше от наших проблем.

К сожалению, это не остановило неизбежное, и она регулярно пыталась играть роль миротворца, между нами. Аделла не теряла надежды, даже после того, как мы много раз говорили ей перестать надеяться на чудо. Возможно, у нас с Матео была общая кровь, но он был лживым незнакомцем и человеком, которого я ненавидел.

— Почему вы оба не видите, что мы все здесь на одной стороне? — прошипела она.

— Я не на стороне Матео, — прорычал я.

— Вот с этим я могу согласиться, — подтвердил Матео.

Грудь Аделлы тяжело вздымалась.

— Вы этого не видите. Вы идентичны во многих отношениях, и вы двое вместе были бы так сильнее, чем порознь. Вести себя так — значит давать нашему отцу преимущество. Очнитесь, черт возьми!

— Твое сердце на правильном месте, сестра, но некоторые вещи слишком укоренились. Тебе нужно смириться с тем, что мы с ним предпочли бы увидеть безжизненные тела друг друга на холодной плите, прежде чем сказать друг о друге хоть одно дружеское слово.

Она фыркнула, холодная жестокая правда, которую она знала, но все еще боролась с ней. Я не сказал ей никаких утешительных слов — на этот раз я был полностью согласен с Матео. Будучи на десять лет моложе, Аделла не знала и половины того, что происходило в прошлом.

Я вытянул шею из стороны в сторону, желая, чтобы это событие поскорее прошло. По крайней мере, бабушка была здесь, чтобы устроить какое-нибудь забавное развлечение. Она уже указывала на самых презренных людей в нашем районе и открыто оскорбляла их. Гектор списал это на старость и то, что она не совсем с этим согласна. Она не стала спорить по этому поводу, решив вместо этого принять данный ей ярлык и повысить свою ставку.

— Разве тебе не следует бежать обратно к своему хозяину? Или мне следует сказать мастера сейчас? — я огляделся. — Они позволили одной из своих вещей бродить без поводка сегодня вечером. Нехорошо для бизнеса синдиката.

— Я не из тех, кто изо всех сил пытается удержать свое имущество, — насмехался он.

— Осторожнее, — усмехнулся я, зная, что он имеет в виду Ческу. — Твоя ревность проявляется.

Матео горько рассмеялся.

— Я бы посоветовал тебе не провоцировать меня слишком сильно, если не хочешь устроить сцену.

В этот момент из-за угла показалась Елена. Ее волосы были уложены в прическу, и на ней было облегающее платье того же цвета, что и мой галстук. Она подошла ко мне, затем устремила на Матео взгляд, полный ненависти.

— Если это не запасная часть, — прокомментировала Елена, полностью игнорируя присутствие Аделлы.

Матео скрестил руки на груди и бросил на нее взгляд, полный отвращения.

— Та самая запчасть, на члене которой ты постоянно пытаешься оседлать и получаешь отказ на каждом шагу. Ты что, не понимаешь намека?

Елена начала что-то говорить, но Матео оборвал ее.

— Если бы ты была последним человеком на земле рядом со мной, и мы были бы единственной надеждой на повторное заселение будущей человеческой расы. Я все равно не прикоснулся бы к тебе. Черт возьми. Нет.

Я натянул ухмылку, которая так и норовила появиться.

Взволнованная Елена ответила:

— Будь осторожен, Матео. Моя семья нанимает тебя, а не наоборот.

Матео усмехнулся.

— Даже если бы мне было что трахнуть, я бы не отдал это тебе. Приятной ночи, Елена... Где-нибудь в другом месте, — он оскалил зубы.

Аделла фыркнула и быстро прикрыла рот рукой. Мое лицо ничего не выражало, как будто эта ситуация мне наскучила. Я не хотел ничего выдавать. Умные люди знали, когда нужно валять дурака.

— Все еще трахаешь ее? — обратился ко мне Матео. Аделла шагнула вперед, намереваясь услышать мой ответ.

Подмигнув Матео, я сказал:

— В следующий раз, когда тебе придется заступить на вахту, возможно, ты узнаешь кое-что о том, как настоящий мужчина доставляет удовольствие женщине.

Аделла разочарованно покачала головой, и глаза Матео впились в меня. Произнеся беззвучные слова, Елена взяла меня под руку. Мы оставили брата и сестру позади и смешались с остальной частью вечеринки. Они разместили фотографов вокруг просторной террасы, с которой открывался вид на арену для боя быков.

Я поймал взгляд Кристиана и слегка наклонил голову в знак приветствия. Он ответил взаимностью, но полностью проигнорировал свою сестру, что я нашел очень забавным. Покопавшись в их прошлом, и сделав это снова недавно, мы не смогли найти никаких причин, по которым братья и сестры не симпатизировали друг другу. Хотя я не мог точно ничего сказать из-за продолжающейся ситуации между мной и Матео. Не было никаких обязательств любить своего брата или сестру или даже ладить с ними. Кровные узы ничего не значили.

— Мои родители, — Елена кивнула в их сторону. — Давай поздороваемся.

Следуя ее примеру, мы обратились к семье Ортис. Ее мать окинула меня критическим взглядом, прежде чем подхватить Елену на руки, а затем повернулась ко мне.

— Антонелла, — поздоровался я, целуя ее в обе щеки. — Ты выглядишь изыскано.

— Нико, ты становишься больше с каждым разом, когда я тебя вижу. Много времени проводишь в спортзале? — спросила она.

Эта женщина всегда была осторожна в том, что говорила в моем присутствии, и я не винил ее. У нее в шкафу было смехотворное количество скелетов, которые, сколько бы она ни хоронила, я мог найти, хотя она об этом и не подозревала.

— Скоро у него не будет времени на эту ерунду, — заявил Алехандро, ее муж.

Я пожал ему руку, больше всего на свете желая вырвать ее, но отказаться от приветствия так публично, без собственной поддержки, было самоубийственным шагом. Откровенно говоря, мне достаточно нравилась моя жизнь, чтобы я не хотел, чтобы она закончилась преждевременно.

Моя челюсть задвигалась, и я дал уклончивый ответ на его самоуверенное заявление. Появился фотограф, и они привязали меня к фотографии с семьей. Даже Кристиан был втянут в это — к его большому неодобрению.

— Убери от меня свою руку, — тихо сказал я Алехандро несколько мгновений спустя после того, как фотографии были сделаны. — Или я не буду нести ответственности за то, что я делаю.

От этого человека у меня мурашки побежали по коже. Я понятия не имел, как кто-то может терпеть его каждый день. Его рост соответствовал моему, и он наклонился ко мне, убрав руку. Злобный блеск в его глазах говорил обо всем разврате, в который он был вовлечен или, скорее всего, был причиной. Как и Гектору, Алехандро было чуть за пятьдесят, но он ни в малейшей степени не был слабым человеком. Он был человеком, который преуспевал в том, чтобы быть вашим врагом, и его нельзя недооценивать.

— Ты насмехаешься над моей дочерью, — сказал он. Я понял, что он имел в виду.

— Ты не моногамен, — холодно заявил я, — Так что не думай, что можешь читать мне лекции о вещах, о которых понятия не имеешь.

— Осторожнее, мальчик, я не люблю неуважение.

Черты его лица стали устрашающими, привлекая внимание окружающих, особенно тех, кто лаял, когда он отдавал им приказ.

— Сначала мне пришлось бы уважать тебя, — сказал я, не в силах держать свое мнение при себе.

Его лицо исказилось ледяной яростью. Напряжение, окружавшее нас, было осязаемым.

Словно по зову, подошел мой отец. Однако напряжение только усилилось. Рядом со мной стояли двое мужчин, две мужские жизни, которые должны были закончиться. Если бы только это было так же просто, как уничтожить их обоих в эту самую секунду.

— Твоему сыну нужен крутой урок уважения, — усмехнулся Алехандро.

Я ухмыльнулся в ответ.

Гектор промычал в знак согласия. В мою сторону был направлен уничтожающий взгляд, и он отвлек от меня своего сообщника по преступлению. Но я знал, что это ни в малейшей степени не в моих интересах.

Я зарычал, желчь подступила к моему горлу. Гектор поправил галстук и блейзер, выходя из отдельной комнаты. Женщина моложе меня застенчиво посмотрела на мое искаженное отвращением лицо и, не сказав ни слова моему отцу, убежала в противоположном направлении. Последствия сексуального контакта можно было увидеть за милю.

— Твоя жена снаружи, — отругал я, температура внутри меня поднялась от его беззаботного выражения лица.

Он закончил приводить в порядок свою одежду и подошел, чтобы встать рядом со мной. Он похлопал меня по плечу, и я подавил в себе все, что хотело наброситься на него.

— Твоя мама знает, в чем дело. Пока бастарды больше не рождаются, это больше не проблема.

— У тебя нет стыда, — прошипел я.

— Скоро ты подаришь мне внуков, — усмехнулся он, но мои конечности сковал лед. — Мне нет необходимости кого-то обрюхатывать в моем возрасте, особенно когда у меня может не хватить времени исправить ошибки, которые я допустил с тобой. Теперь это твоя обязанность.

— Сделай это, и ты окажешься на вершине моего списка дел, — пригрозил я, стряхивая его руку, которая предупреждающе напряглась, с моего плеча.

Мы привлекали внимание гостей, но многие знали, что мы не пользуемся расположением друг друга. Для меня мало имело значения, каково было их восприятие.

— Такое разочарование, но я верю, что надежда есть. Тебе просто нужна коррекционная работа в особом месте, которое снова приобщит тебя к тому, что действительно важно. Ты, кажется, думаешь, что уйти — это вариант.

Он ухмыльнулся, его слова вызвали у него какую-то внутреннюю шутку.

— Извините, что прерываю, — объявила Аделла и повернулась к моему отцу. — Папа, тебя искал человек из Совета министров.

Расправив плечи, он ответил моей сестре:

— Ты выглядишь... прилично.

Ее брови поползли вверх, но она ничего не сказала на его жалкий комплимент. Повернувшись ко мне, он сказал с ледяной улыбкой:

— До следующего раза.

Наблюдая, как он уходит в толпу гостей, я тихо вздохнул с облегчением. Каждое взаимодействие с этим человеком вызывало во мне желание принять участие в любом виде насилия. Мое тело слегка расслабилось, но я все еще был настороже, особенно с теми, кто был рядом.

— Gracias. Ты спасла мой рассудок, — сказал я Аделле.

Ее глаза забегали по сторонам, как и мои.

— Я могла видеть за милю, что тебя нужно спасать. Где твоя спутница? — она произнесла это слово с отвращением.

— Там, где я ее оставил, за столом.

— Не делай этого ни с собой, ни с Ческой. Ты собираешься испортить что-то хорошее, — взмолилась она.

Я склонил голову; не потребовалось много времени, чтобы имя Чески стало связано с моим и распространилось со скоростью лесного пожара.

— В последнее время проводила кое-какие исследования о своей личной жизни? Есть еще что-нибудь, чем ты внезапно заинтересовалась?

Аделла сглотнула.

— Я просто знаю...

Матео с важным видом подошел и присоединился к нам. Он успешно пресек все, о чем твердила Аделла. Моя сестра иногда говорила загадками. Должно быть, это семейная черта. Но даже я не мог их понять. Матео и Аделла разделили короткое молчаливое противостояние, прежде чем их позы слегка изменились. Они были ближе друг к другу, и в силу обстоятельств у них оказалось гораздо больше общего.

— Импровизированное воссоединение брата и сестры вскоре после предыдущего, это то, о чем я всегда мечтал, — невозмутимо ответил я.

Я вытянул шею и увидел, что мама смотрит в мою сторону, на ее лице всегда появлялась вспышка боли, когда она видела моих сводных братьев и сестер. Краткий укол вины закружился внутри меня, прежде чем я отбросил его прочь; это была не моя вина.

Матео уперся одной ногой в стену, прислонившись к ней всем телом. Его непринужденная поза, даже когда он был в костюме, просвечивала насквозь. Иногда я завидовал тому, какими свободными, должно быть, казались его плечи.

— Я не собираюсь снова тебя оскорблять. Это пустая трата моего времени, — ответил Матео, глядя мне прямо в глаза, когда произносил свои следующие слова. — Не стоит недооценивать силу тех, кому необходимо получить то, что они хотят. Это болезнь, которая распространяется, и никто из нас не достаточно силен, чтобы противостоять ее мощи. Прими свое место.

Аделла переминалась с ноги на ногу, но не произносила ни слова. У нее на лице было написано, что она согласна с Матео, что я должен сдаться и принять тот ограниченный выбор, который мне был предоставлен. Проблема была в том, что они видели ситуацию только со стороны и не были в курсе всего. Если бы они были, я гарантировал, что они будут сражаться — как и я — пока в их теле не останется воздуха.

Я давно смирился с тем, что не все согласны с тем, что я встречался лицом к лицу с Гектором так публично. Мнения, которые меня интересовали, были как можно дальше от этого события, за исключением абуэлы. Без полной истории люди не должны делать предположений.

— Хм, никогда не думал об этом. Хотя ответ по-прежнему звучит категорически отрицательно.

Я ухмыльнулся.

— Ты гребаный дурак.

Матео покачал головой. Его ноздри раздулись от раздражения, но намек на что-то вроде триумфа промелькнул в его глазах. Это больше, чем что-либо другое, заставило мои мышцы напрячься.

— Не хочешь просветить меня? — я склонил голову набок.

— Я бы так и сделал, но, как ты ранее очень ясно дал понять, ты не веришь ни одному моему слову или моим намерениям. Я всегда заботился о себе и своих интересах, и теперь это не изменится, — ответил Матео.

Моя челюсть сжалась. Мне придется покопаться поглубже в нем и в том, чем он занимался в последнее время. К сожалению, среди своих друзей Матео совершал определенные ходы, за которыми даже я не мог уследить. Как и я, он научился искусству скрывать их, если только не хотел продемонстрировать. Как ни жаль, но из него получился достойный противник.

Наклонившись, я чмокнул Аделлу в щеку и одарил Матео самоуверенной улыбкой, которая создавала впечатление, что мне наплевать на его слова, хотя на самом деле что-то в них меня задело.

Может, я и дурак, но я был осознанным. Без прощальных слов я оставил их вместе. Они забормотали, как только я отошел на расстояние слышимости. Пробравшись к главным столам, я присоединился к своей семье и другим людям, с которыми, как ожидалось, я поужинаю на вечернем мероприятии.

Я огляделся и увидел абуэлу за другим столиком, где я сидел с ней ранее. Ее отодвинули на второй план, и ей не оказали того уважения, которого она заслуживала, пригласив присоединиться к нам. Много лет назад что-то разладилось между Гектором и его родителями, и я так и не приблизился к разгадке причины большого разрыва в их отношениях.

Отбросив эти мысли, я обратил свое внимание на отца, который вышел на сцену и произнес длинную речь, закончив приглашением маме присоединиться к нему. И снова я внимательно посмотрел на них двоих вместе. Идеально поставленный спектакль.

После этого зрелища мы съели полный ужин из трех блюд. Я наблюдал и прислушивался к разговорам окружающих, но не было ничего, что могло бы быть столь же полезным. Потягивая неразбавленный виски, я держался особняком, прежде чем нас вскоре пригласили посмотреть вечернее представление. Я встал и последовал за толпой.

Несмотря на разногласия, коррида была традицией в разных частях Испании. Она балансировала на грани между искусством и жестокостью, во многом как ММА. Кульминацией вечера стало жестокое шоу.

Заняв позицию, которая позволяла мне наблюдать, я незаметно огляделся по сторонам, отмечая всех, кто занимал высокие посты в этом районе, даже в стране, и запомнил их в уме. Не у всех из них был выбор быть здесь, но я прокладывал себе путь через тех, кто был предан Гектору; кропотливая задача из-за того, что он заметал свои следы, иногда слишком быстро, чтобы я мог их уловить.

Тореадор вышел на ринг, когда начались выступления.

— Видишь быка Николаса? Его воспитывали для агрессии; он не умеет ничего другого.

— Почему, папа? — я спросил, сглотнув, когда радостные крики вокруг нас стали громче.

— Это жертвенный ритуал нашей культуры. Это называется танцем смерти, — его рука сжала мое маленькое плечо, заставив меня вздрогнуть. — Но жестокость сама по себе бесполезна. Ты должен использовать свой разум и слова тоже. Вместе они — ваше величайшее оружие.

Когда он впервые взял меня на бой быков, мне было девять лет. Мне потребовались годы, чтобы понять его слова и то, что он мне показывал.

В конечном счете, крайне важно было следить за каждым шагом быка навстречу своей смерти, когда он падет от меча. Потому что в этих шагах, приведших к его кончине, была скрытая возможность, которая только и ждала, чтобы ее использовали.

Час спустя, после того как мероприятие закончилось и другие принялись напиваться до бесчувствия, стук в дверь моего гостиничного номера прервал приятное одиночество, в которое я сбежал. На всякий случай я посмотрел в глазок, сразу немного расслабившись. Открыв дверь, я бегло осмотрел помещение на первом этаже. Он был спроектирован в виде квадрата с выходящими из него дверями, с большим фонтаном внутри в качестве фокуса.

Я провел языком по нижней губе, привлекая к этому внимание Елены. Ее ладонь прижалась к моей разгоряченной коже, и она придвинулась ближе ко мне, моя расстегнутая рубашка открыла ей доступ. Мои брови изогнулись в немом вопросе.

— Я думала, у нас было соглашение, — сказала Елена.

— Так и есть, — подтвердил я, еще сильнее приоткрывая дверь и пропуская ее в свою отдельную комнату.

Все ее тело коснулось моего, когда она вошла, как будто это место принадлежало ей.

Очень кстати, Матео прошел мимо в то же самое время. Остановившись на секунду, он покачал головой, бросив враждебный взгляд в мою сторону, и продолжил. Проходя мимо моей комнаты к своей, были члены синдиката Ортиса, включая Алехандро. Его одобрительный и знающий взгляд сверлил меня. Я опустил подбородок в притворном уважении, едва заметным движением указывая средним пальцем на конец нашего предыдущего разговора — я не хотел ни о чем разговаривать с этим человеком, поскольку отгораживалась от него. Оставив только Елену и меня наедине, впервые с тех пор, как я пригласил ее на встречу в моем клубе несколько недель назад.

— Говори, — потребовал я, возвышаясь над ней там, где она примостилась в изножье кровати.

— Значение разговоров переоценивается. У нас с тобой всегда лучше получалось действовать, — заявила Елена, ее руки намеренно поглаживали свою грудь, чтобы привлечь мое внимание.

— Елена, — предупредил я, сжимая обе ее руки в одной из своих и останавливая ее движения. — Не надо.

— Может ли она обращаться с твоей грубостью, как я, Нико? Может ли она принимать все, что ты даешь? Сможет ли она доставить тебе удовольствие, пока ты не выдохнешься? — в ее словах прозвучала нотка уязвимости. Чувства Елены все еще были глубоки.

— Этого достаточно, — заявил я, ослабляя хватку на ее запястьях.

Я смягчил свой голос, приподняв ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Все еще удерживая, я сказал:

— Я хочу, чтобы ты поговорила со мной.

— Ты уверен? — она ответила, наклоняясь вперед, намеренно прижимаясь ко мне.

— Что ты пытаешься предложить? — я склонил голову набок.

В ее глазах вспыхнули какие-то эмоции. Она согнула палец, призывая меня подойти ближе. Отпустив ее подбородок, я присел на корточки. Елена прошептала мне на ухо. Мои ноздри раздулись. Я сохранил невозмутимое выражение лица и сухо кивнул в знак согласия, как только она закончила.

— Будь моим гостем. Бери инициативу на себя, — я ухмыльнулся.

Глава 25

Ческа

С предчувствием, пронзившим меня, я подошла к Нико.

— Почему вся корзина для белья пахнет так, словно женщина вылила на нее свои дорогие духи?

— Есть какая-то особая причина, по которой ты роешься в моих грязных вещах? Если ты хотела стать моей горничной и стирать мою одежду, тебе следовало сказать, — поддразнил он. — Если ты хочешь это сделать, я предпочитаю, чтобы ты была в униформе обнаженной.

Я швырнула в него предмет одежды, от которого исходил этот запах.

— Я сама стирала, потому что у меня недостаточно денег, чтобы нанимать кого-то для того, чтобы засовывать вещи в машинку. Я ни за что не буду стирать за тебя. Мы еще очень далеки от этой стадии.

— Этой стадии, да? Что это влечет за собой? — подстрекал он, швыряя упавшую на него рубашку на пол и прижимая меня спиной к кухонному островку.

— Стадия, когда мы делимся всем, и все наши вещи переплетаются, — сказала я, хватая его за плечи, чтобы остановить его рот, опускающийся на мой. — Черт возьми, нет, ты меня не отвлечешь. Ты, должно быть, думаешь, что я гребаная идиотка, раз проигнорирую что-то подобное. Не лги мне.

— Тебе идет ревность.

Нико ухмыльнулся. Я одарила его бесстрастным взглядом. У него было несколько секунд, чтобы все объяснить, прежде чем я предположила худшее.

— Зачем мне разрушать доверие, которое ты ненадежно оказала мне? — произнес Нико, глядя прямо в мои глаза — в мою душу. — Я ничего не сказал, потому что для меня это не имело большого значения. Елена была на мероприятии — из-за того, что наши семьи знают друг друга, — и я могу только предположить, что она намеренно обмакнула мои вещи в свои духи, зная, что это выведет тебя из себя. Очевидно, это сработало.

— Почему ты оказался достаточно близко к ней, чтобы это произошло?

Он прижался ко мне теснее, как будто соединяя каждую частичку нас. Его мышцы напряглись, когда он ответил.

— Она пришла в мою комнату, и ей нужно было срочно кое-что обсудить. Мне пришлось уехать на некоторое время, оставив ее там.

— Удобно, — саркастически заметила я.

У меня сдавило грудь.

Одна сторона его губ приподнялась в усмешке, и тень омрачила черты его лица.

— Ты хочешь, чтобы я прогнал женщину, которая нуждается в безопасности, на несколько мгновений — независимо от того, что она мне сделала — чтобы облегчить твои проблемы с доверием?

Я вздрогнула, его слова болезненно обожгли меня.

— Ты перекладываешь проблемы на меня, снова.

— И ты веришь, что я виновен в чем-то, о чем ты понятия не имеешь. В чем-то, чего я не совершал.

— Ты доказал, что любишь искажать правду. Во что я должна верить? — сердито прошипела я.

Брови Нико изогнулись, он покачал головой и отступил от меня.

— Вау. Ты мне вообще доверяешь? Не говоришь мне, что делаешь, но на самом деле делаешь?

Я прикусила нижнюю губу, успокаивая дыхание, чтобы мыслить яснее.

— Я доверяю тебе, и это мой выбор. Но если ты когда-нибудь разрушишь его, это будет твое решение.

— Если бы я хотел Елену, я бы ее получил, — он схватил меня за бедра и подтянул к столешнице, встав между моих ног. — Я. Хочу. Тебя. И если мне придется повторять это каждый божий день, то я так и сделаю.

— Я не хочу, чтобы ты приближался к ней, — смело сказала я ему.

— Принято к сведению, больше это проблемой не будет.

— Ты вообще видишь, что эти отношения продолжаться в то время, когда я вернусь домой? На больших расстояниях? — нервно спросила я.

Это был вопрос, который я хотела задать с тех пор, как мы начали встречаться, особенно теперь, когда все казалось более серьезным.

— Да, — ответил он.

Простой ответ, не оставляющий места для маневра.

Пытаясь прекратить этот спор, я обвила руками его шею и крепко поцеловала. Я прикусила его губу сильнее, чем это было необходимо, и отстранилась. Его глаза сверкнули, он чертовски хорошо знал, что это из-за его отношения.

— Тот мужчина, с которым ты дрался ночью... — я осторожно рискнула.

Нико промычал.

— Ты убил его из-за того, что он сделал со мной.

Признать это вслух казалось нереальным, мы не поднимали эту тему с момента самого инцидента.

— Я так и сделал.

— Только руками, — прошептала я.

К счастью, из-за того, что Бен утащил меня, мне не пришлось видеть смерть этого человека или последствия. Это было все, что мой разум мог осознать, прежде чем отключился.

— И, как я понимаю, ты не согласна с этим методом и с тем, что произошло? — горькая усмешка окутала его слова, как будто он ожидал моего отвращения и неодобрения.

— Нет, — протянула я. — В глубине души я это одобряла. Каким человеком это делает меня?

— Таким, который понимает, что мир не черно-белый, а полон серого — сомнительных темных областей, которые по стандартам общества и закону классифицируются как неправильные. Но по стандартам морали это совсем другая история.

Я едва заметно кивнула, впитывая то, что он сказал. Он не ошибся.

— Моя корасон, что это значит? — я сменила тему, чтобы перевести нас на более выгодную почву и отвлечься от нарастающего напряжения и разговоров о смерти.

— Это значит — мое сердце.

— Ты уже некоторое время это говоришь, — отметила я, чувствуя комок в горле.

— Так и есть, — он ухмыльнулся.

— Почему?

— Каждый удар моего сердца принадлежит тебе. Я рассчитываю на то, что ты сохранишь его в целости.

Его серьезное и свирепое выражение лица наблюдало за мной. Я провела пальцами по его подбородку, собираясь с духом.

— Я люблю тебя, Нико, — призналась я, и слова так естественно и свободно слетели с моих губ.

— Я знаю, — ответил он, и черты его лица смягчились.

Пожалуйста, не разбивай мне сердце.

— Надеюсь, тебе это понравится, — сказала Леона, когда я расставляла тарелки на внутреннем обеденном столе. Отказавшись от кондиционера, я открыла двери в сад и вместо этого распахнула все окна.

— Уверена, что так и будет.

Я ухмыльнулась. В конце концов, это была еда.

Леона ранее написала мне сообщение с просьбой уделить немного времени и узнать друг друга получше. Я увидела прекрасную возможность получить передышку от Нико. Кроме того, с виллы моих родителей было легче добираться на работу и обратно, чем с его виллы.

Открыв пакеты с едой навынос и разложив по тарелкам то, что мне понравилось, я сказала:

— Спасибо, что придумала это. Мне это было нужно.

Она рассмеялась.

— Еда, женская компания или возможность отдохнуть от внимания Нико?

Легкий ветерок обдул меня, и я удовлетворенно вздохнула.

— Все вышесказанное, — признала я.

Мы принялись за тапас, обмениваясь общими фразами. Я узнала Леону больше о ней самой, чем просто о девушке Хавьера, и я полностью поняла, почему он был без ума от нее. Леона была доброй, умной и забавной. С ней можно было чувствовать себя непринужденно, и она не скрывала своих чувств и того, что говорила.

Я расхохоталась, мне пришлось выпить воды из-за истории, которую она рассказывала мне о себе и Хавьере.

— Ты действительно посоветовала ему перейти на пакет услуг «Жена»? — подтвердила я, отодвигая тарелку в сторону.

Вытирая руки салфеткой, она усмехнулась.

— Конечно. Я не произведу на свет ребенка, не будучи замужем. Если он хочет создать семью, я сказала ему, что он знает, что нужно сделать, чтобы это произошло. До тех пор мы будем продолжать жить в грехе.

— Ты религиозна? — спросила я, пытаясь понять, почему она хотела выйти замуж до появления детей.

— Нет, но я всегда хотела брака, а не детей. Это то, к чему я отношусь твердо и не собираюсь менять свои убеждения ради его нужд. Я многим пожертвовала ради наших отношений, но я совсем не держу на него зла и не сожалею об этом. Однако для чего-то столь важного, что безмерно меняет наши жизни, бар находится на том месте, где он должен встретиться, чтобы это произошло.

Я пригубила свой напиток.

— Я уважаю это. Чем тебе пришлось пожертвовать ради Хавьера?

Леона печально улыбнулась.

— Это часть моей независимости — каждый мой шаг находится в тени системы безопасности, которая с годами только ухудшилась. Кое-кто из моей семьи, многие из них, не одобряют его. Особенно то, кто его друзья и каким бизнесом он руководит и в чем участвует. Как только мы поженимся и у нас появятся дети, это укрепит мое решение — я, без сомнения, потеряю семью, которая поддерживает со мной связь.

Поджав губы, я провела руками по волосам, размышляя над тем, что она рассказала.

— Мне жаль твою семью, но если они не могут принять твое счастье и твое решение, тогда они не стоят того, чтобы быть с ними в твоей жизни.

— Я знаю, — она схватила меня за руку и сжала. — К сожалению, это не избавляет от разочарования и боли. Давным-давно мне пришлось перестать жить в соответствии с ожиданиями других и проложить свой собственный путь. Это одна из причин, по которой я в конце концов переехала на Коста-дель-Соль из своего родного города.

Я улыбнулась ей.

— Ты когда-нибудь вернешься в Барселону?

— Сомневаюсь в этом. Моя жизнь здесь, рядом с Хавьером.

Комок беспорядочных эмоций застрял у меня в горле.

— Я чувствую, что хочу расплакаться от того, какие вы двое милые.

Леона со смехом откинула голову назад и поднялась на ноги, отправляя свой мусор в мусорное ведро, я последовала за ней. Мы улыбнулись друг другу. Мы прикончили все тапас на четверых, и я ни о чем не жалела, так что объедков не осталось.

Я держала в каждой руке по две разные бутылки, Леона указала на белое вино. Я схватила два бокала и вышла на террасу, быстро налив нам приличную порцию. Я знала, что она не была за рулем, так что больше, чем обычно, было бы нормально.

— У меня нет никаких подруг, — призналась Леона. — Уже много лет. Я забыла, каково это — позволить себе расслабиться в компании другой женщины, не задаваясь вопросом о ее намерениях.

Я повернулась к ней лицом, но ее взгляд был прикован к закату. Видение, о котором я могла бы с радостью рассказывать каждый день. Это было преимуществом продажи этой виллы и одной из главных причин, по которой мои родители приобрели ее.

— Я не такая, как они, — честно сказала я.

— Я знаю. Когда Нико представил тебя нам, я сразу поняла. Приятно, когда рядом еще одна женщина. Слишком много мужского эгоизма и глупых мнений.

Моя грудь содрогнулась.

— Должно быть, это энергия большого члена, она всеобъемлющая.

Она повернула голову в мою сторону и подмигнула.

— Это ты мне говоришь, — сделав глоток своего напитка, она продолжила наш предыдущий разговор. — Ты что, не веришь в брак?

Я сняла ворсинку со своих шорт и скрестила ноги.

— Брак, по сути, это что-то вроде бумаги — юридический документ. Нужен кто-то незабываемый, чтобы я согласилась выйти замуж не потому, что я не хочу этой необыкновенной любви — потому что я хочу, — а потому, что я боюсь, в ужасе от того, что даю комуфто нож, чтобы отрезать важные части меня, и каждую секунду доверяю ему, что он этого не сделает. Как бы ты продолжала жить, если бы это они размахивали окровавленным ножом, а у тебя были бы шрамы, свидетельствующие об этом? Брак запирает тебя, из которого нет выхода, и если это случится, ты не сможешь так легко уйти.

Леона перевела дыхание.

— Даже с любовью всей твоей жизни, у тебя все равно — время от времени — будут тихие голоса в глубине твоего сознания, которые изо всех сил стараются саботировать тебя. Единственный способ избавиться от них — жить и продолжать показывать им, что у них нет достоинств. Верь, что все встанет на свои места. Если они этого не сделают, значит, этому не суждено сбыться.

— Забавно, но я верю, что все происходит по какой-то причине, даже если это не очевидно, почему, — мои губы скривились. — Но Нико выводит мои проблемы с доверием на новый уровень.

Она фыркнула.

— Я не удивлена. Этот человек может быть настолько скрытным, что даже его самым близким друзьям хочется разбить ему голову о стену, чтобы вбить в него немного здравого смысла. Я всегда говорила, что женщина, которую полюбит Нико, должна быть святой, чтобы иметь дело с его постоянным дерьмом. У него доброе сердце, но в нем есть мерзкие и откровенно коварные стороны, которые я терпеть не могу.

Я сделала очень большие глотки вина, радуясь, что оно попало в точку. В том, что рассказала мне Леона, не было ничего такого, чего бы я не знала, но это все равно заставило меня встревожиться.

Я презирала то, что что-то внутри предостерегало меня, как будто зная, что где-то на этом пути я стану жертвой других ролей, которые он сыграл.

— Ты любишь его? — спросила она через мгновение, наблюдая, как я допиваю остатки в бокале и наливаю еще.

— Как можно не любить Нико? — возразила я.

— Не из-за его имени или денег, а из-за того, кто он есть?

— На самом деле, меня это не волнует, я бы предпочла, чтобы он был нормальным парнем, — я потеребила кольцо в носу. — Ужасно это говорить, не так ли?

— Нет, я чувствовала то же самое с Хавьером. Это просто доказывает, что ты единственная для него, — она пожала плечами. — Наши мужчины никогда не будут сидеть за столом и корпеть над бумагами по восемь часов в день. Их всегда будут хорошо знать, иногда даже бояться. Много информации, в которую я не посвящена — по собственному выбору, — но мы не глупы, мы чувствуем больше, чем знаем, о происходящем вокруг нас.

Румянец разлился по моей груди от обильного количества вина. Я почувствовала, что мои щеки тоже запылали. Подавив зевок, я начала извиняющимся тоном:

— Я не хочу быть грубой и выгонять тебя, но утром мне на работу, и я готова завалиться спать.

Стеклянные глаза Леоны встретились с моими, но не от эмоций, а от алкоголя. Я хихикнула, мы обе превысили свой лимит. Достав телефон, она отправила сообщение, и мы посидели в уютной тишине.

Десять минут спустя раздался звонок у ворот, и я открыла путь, чтобы пропустить Хавьера. Открыв дверь, я прислонилась к ней. Он ждал внизу лестницы, ухмыляясь.

— Сколько вы двое выпили? — спросил он.

— Достаточно, чтобы снять напряжение, но недостаточно, чтобы избавиться от похмелья.

— Хорошо. Сумма денег, которую я потратил на профессиональную чистку своей машины после того, как Леона слишком много выпила, просто сумасшедшая.

— Но ты любишь ее, так что это входит в комплект поставки, — указала я, ухмыляясь.

Он закатил глаза.

— Конечно, входит.

Леона шагнула вперед и заключила меня в объятия.

— Нам придется повторить это снова, мне понравилось наше времяпрепровождение.

— Мне тоже.

Я улыбнулась, наблюдая, как она воссоединилась с Хавьером после такого короткого времени разлуки. Мое сердце сжалось, когда я увидела преданность и любовь, сияющие в его глазах к ней. Люди всю свою жизнь искали эту страсть.

Машина Хавьера тронулась с места, и я помахала им обоим, открывая ворота. Я подождала, пока они надежно закроются, прежде чем глубоко вздохнуть и вернуться внутрь, чтобы запереть дверь и прибраться.

Я всегда мечтала окружить себя людьми, с которыми могла бы посидеть в тишине, и атмосфера не была бы неловкой. Кто-то, к кому я могла обратиться, если мне понадобится совет, в любое время дня и ночи. Для меня было честью, что Леона чувствовала то же самое.

Поскольку чем старше вы становились, дружбу развивать становилось труднее, чем отношения, даже когда они были самой востребованной валютой.

Глава 26

Ческа

Динг-дон. Динь-дон.

Бессвязно ворча, я с трудом открыла глаза, темнота середины ночи окружала меня. Я перекатилась на другой бок и попыталась стряхнуть странное состояние сна, которое держало меня в своих тисках, считая свои вдохи, чтобы помочь. Мое тело на мгновение расслабилось.

Динь-дон. Динь-дон.

Тревожное чувство растеклось по моим венам. Мои глаза мгновенно распахнулись. Я откинула одеяло и встала на ноги. В дверь виллы несколько раз позвонили. Украдкой взглянув на часы, я заметила, что наступил час ведьм, и это показалось мне подходящим.

Каждая частичка меня сжалась от напряжения, когда звук продолжился, разносясь по вилле и объявляя о ком-то, кто добрался до входной двери и каким-то образом обошел звонок охраны на воротах.

Я проверила свой телефон — никаких уведомлений, а это значит, что у меня был незваный гость. Такого, которого я определенно не пригласила бы на горячий напиток и кусочек торта.

Моя липкая рука взялась за дверную ручку, осторожно поворачивая ее, как будто любой звук мог уведомить того, кто был по ту сторону, о моем присутствии. Выйдя в коридор, я мягкими шагами направилась к главной гостиной.

В комнате было совершенно темно, и я почувствовала озноб, когда окружающая обстановка поглотила меня. В окна не проникало наружное освещение — как и должно было быть. Я сглотнула; должно быть, выключили свет. Наполовину застыв от страха, я щелкнула выключателем, подтвердив свои худшие мысли. Черт.

Я вздрогнула, когда стук в дверь сопровождался звонком. Моя рука зажала рот, чтобы сдержать испуганный звук. Мой разум пытался унять мою тревогу, подсовывая мне реалистичные сценарии — Нико мог пострадать, кому-то могла понадобиться помощь, могла возникнуть местная чрезвычайная ситуация.

Собрав остатки храбрости, которые я чувствовала, я сделала несколько шагов, прежде чем увидела фигуры в тени, проходящие мимо окон. Моя голова моталась взад-вперед. Я задрожала, когда одно тело неподвижно застыло за дверью террасы.

Одна нога бессознательно скользнула назад, другая последовала за ней, когда я прижалась к стене. Внутри у меня все похолодело, и я могла поклясться, что этот человек уделил мне все свое внимание. Но вместо того, чтобы сделать что-нибудь вроде того, чтобы разбить стекло чтобы облегчить доступ, они просто наблюдали за мной.

— Франческа, — насмешливо произнес грубый мужской голос, за которым последовал смех.

Мое внимание переключилось с дверей на террасу слева от меня на парадную дверь справа.

— Или это Ческа? Прекрасное имя для очень желанной и нежной женщины.

Его голос прорезал устрашающе тихую ночь, давя со всех сторон. Я точно знала, что ни одно окно не было открыто из-за того, что ночью был включен кондиционер и я проверяла его перед сном. Как женщина, отправляющаяся кудафлибо в одиночку или останавливающаяся там, я приложила сознательные усилия, чтобы сделать свою безопасность главным приоритетом.

— Ни один принц не прискачет тебя спасать. Считай это дружеским советом.… уходи!

Я обхватила руками живот, тяжело осознавая, что больше никому не нужна помощь — только мне. Я облизала пересохшие губы и осторожно двинулась к входной двери. Мышцы моих ног напрягались с каждым шагом, как будто мое тело говорило мне развернуться, но в то же время готовилось бежать.

— Ты была бы таким очаровательным домашним животным, если бы сидела у моих ног, — продолжил он.

Заглянув в глазок, я замешкалась. По крайней мере, пять фигур стояли у лестницы, их позы были настороженными. Мужчина, который разговаривал со мной, стоял прямо перед дверью.

— Я знаю, что ты там, красотка. Я чувствую запах твоего страха, и у него вкус победы. Беги домой. Твое время здесь подошло к концу.

Расстроенная, я не могла разглядеть в темноте ничего различимого.

— Твои светлые волосы выглядели бы восхитительно, с них капала кровь, а твои конечности были бы вырваны из суставов.

Он шагнул ближе к двери, виден был только его рот. Леденящая улыбка появилась, когда в его голосе послышалась насмешка надо мной.

— С такими травмами, интересно, сколько времени потребуется, чтобы остаться в живых, когда мы также запустим по тебе поезд и разорвем тебя на части изнутри.

Я сглотнула, пытаясь отогнать зловещий мысленный образ, который он мне дал. Внезапно его ладонь ударила по глазку, и я, споткнувшись, попятилась назад. Поморщившись, я приземлилась на задницу, но приглушила внезапный приступ боли.

Я поспешно приподнялась и посмотрела на двери террасы. Человек исчез.

Раздался коллективный смех, я сделала паузу. Все они были мужчинами. Не дожидаясь новых угроз, я бросилась в свою комнату, заметив еще одно тело за окном, к счастью, они не могли заглянуть внутрь. Они перекрыли каждый выход, я знала, что если я выйду за пределы виллы, то отдам себя в руки кучки ублюдков-садистов, которые жаждали моего страха. На прикроватном столике загорелся мой телефон, и я нырнула за ним, как за спасательным кругом.

Неизвестный: Сохраняй спокойствие. Ни при каких обстоятельствах не выходи на улицу до восхода солнца.

Закрыв и заперев за собой дверь ванной, я опустилась на пол, прижавшись к ней спиной. Громоподобный стук моего сердца окружал меня со всех сторон. Я выбрала ванную комнату без наружных окон, чтобы чувствовать себя более защищенной.

Я решила не углубляться дальше в анонимное сообщение, у меня не было выбора, кроме как слепо доверять тому, что они сказали. Я крепко сжала телефон в руках, ища что-нибудь, что помогло бы мне сосредоточиться. Все мое тело затряслось, и холодный пот выступил на коже. Телефон выскользнул из моих потных рук. Звук его удара о кафельный пол заставил меня вздрогнуть. Нервный смешок сорвался с моих губ, и я положила телефон на колени, подтянув колени к груди.

Мое дыхание стало прерывистым, неглубокими рывками. Я с головой погрузилась в приступ тревоги. Продолжающийся стук во входную дверь гремел по всей вилле, шум доносился до моего убежища.

Я храбрая. Я храбрая. Я храбрая.

Я повторяла слова в своей голове, те, за которые цеплялась с детства. Мантра, которая поощряла, которая помогла мне преодолеть беспокойство, которое искалечило меня. Я достаточно храбра, чтобы пройти через это. Я, я.

Набравшись решимости и отбросив нарастающий ужас, я дрожащими руками набрала номер службы экстренной помощи, но меня задержали на несколько секунд, которые показались мне минутами.

Женщина снова взяла трубку, в ее голосе не прозвучало никаких эмоций.

— Извините, мэм, в данный момент мы не можем вам помочь.

Недоверчиво приоткрыв рот, я уставилась на свой телефон, когда раздался бип-бип-бип-бип, означающий, что она отключила вызов. В шоке я позвонила снова, но только для того, чтобы другой человек сказал то же самое. Затем, в довершение ко всему, они добавили, что, если я позвоню еще раз, меня задержат за то, что я напрасно трачу время экстренных служб.

Мой желудок скрутило, по рукам побежали мурашки. Я выбрала контакт Нико и слушала, как он звонит... и снова звонит...

Один, два, три, четыре раза. Ответа нет.

Завершив разговор, я прижала телефон к уху. Я плотно сжала губы, моя грудь сотрясалась, слезы катились по щекам.

Где ты, Нико?

В течение нескольких минут я набирала его номер еще пять раз, но безуспешно. Выбрав другой маршрут, понимая, что я застряла здесь, и некому немедленно прийти на помощь, я позвонила Джошу.

Мой брат взял трубку через несколько гудков, его голос был сонным, как будто я только что его разбудила. Раздался всхлип, который предупредил его о моем душевном состоянии. Я услышала движение на заднем плане. Его голос больше не был полусонным, когда он заговорил дальше.

— Поговори со мной, Ческа.

— Джош.

Я выдохнула, несколько раз открыв рот, но с трудом подбирала слова. Я попыталась собраться с разбегающимися мыслями, чтобы объяснить.

— Я не храбрая и никогда не была.

В очереди послышался резкий вздох.

— Это пройдет, так всегда бывает. Помни о своих упражнениях.

Покачав головой, я не сразу поняла, что он меня не видит.

— Нет, нет, не это. Я.… — вырвался громкий всхлип, и мои слова стали прерывистыми. — Там мужчины... окружили дом... угрожают мне...

— Я включаю громкую связь, — сказал он, стуча в дверь. — Броуди, возьми свой телефон. Ческа, объясни толком.

Так я и сделала. Я отперла дверь ванной, чтобы они могли лучше слышать звуки, непрерывный стук в дверь и дверной звонок, а также одного и того же мужчину, угрожающего мне самыми разнообразными способами. Пугающе, но незнакомец знал обо мне много подробностей, включая мой адрес в Великобритании.

Броуди пытался дозвониться Бену и еще кое-кому из парней, но никто не отвечал. Все они либо спали, либо были недоступны —это было похоже на дурное предзнаменование.

— Гребаные федералы, — прорычал Джош. — Кучка продажных офицеров, я гарантирую это. Черт возьми, я ничего не могу сделать. Я могу вылететь первым рейсом утром, но к тому времени это уже не поможет. Если, конечно, тебе не нужно, чтобы я был там.

— Мне просто нужно было с кемфнибудь поговорить, — призналась я, быстро рассказав о сообщении, которое я получила с неизвестного номера.

На данный момент это была моя единственная надежда удержаться, ведь до восхода солнца оставалось всего три или около того часа.

— Это твой лучший выбор. Но ты не можешь доверять этому человеку. Будь осторожна.

— Я знаю, — призналась я.

— Я хочу, чтобы ты была дома, где твоя семья. Где мы сможем защитить тебя от подобного дерьма, — сказал Джош.

И еще был чрезмерно заботливый старший брат, которого я знала.

— Ческа показала, что способна справиться со многими вещами самостоятельно. Мы все ее безумно любим. Не лишайте ее независимости изфза того, что кучка ублюдков угрожает ее безопасности. Это их вина, а не ее. Мы поддерживаем ее, а не душим. Понимаете? — Броуди спокойно объяснил.

Джош хмыкнул. Прошло несколько напряженных мгновений, прежде чем он сказал:

— Ты прав.

Во мне вспыхнула искра веселья, помогая успокоить мое беспокойство.

— Мы составим тебе компанию, пока с тобой не будет кого-нибудь еще, — подтвердил Броуди. — Я продолжу звонить Бену, ты звонила Кейли?

— Ее телефон выключен.

Джош фыркнул.

— Типично или удобно, с какой стороны на это посмотреть.

Отбросив в сторону суматоху его слов, я отказалась вдумываться в них сейчас. В любом случае, они были бы мне бесполезны.

— Никто не проникал внутрь? — спросил Джош.

— Нет.

— Для этого есть причина, Ческа. Подумай об этом, если бы кто-то захотел вломиться куда угодно — он бы это сделал. Ничто их не остановит.

Я издала ни к чему не обязывающий звук согласия.

— Может показаться, что это не так, но я думаю, пока они не уйдут, ты будешь в безопасности внутри.

— Тебе легко говорить, — пробормотала я, и во мне зажегся небольшой огонь.

— Вот и она, — Броуди издал тихий смешок.

— Убедись, что с мамой и папой все в порядке, эти люди знают мой домашний адрес, — умоляла я.

Это не было случайным нападением, и я боялась за тех, кого любила больше себя.

— За кого ты меня принимаешь? Как только ты объяснила, я приказал людям следить за домом.

— Ческа, это как-то связано с Нико? — Броуди задал вопрос осторожно, словно не был уверен, как я отреагирую.

— Я не знаю, — я выдохнула. — Все, что я знаю, это то, что я легкая добыча.

— Ты не добыча, но как только это закончится, тебе нужно провести расследование. Иначе я притащу тебя домой, брыкающуюся и кричащую, чтобы убедиться, что ты в безопасности, — парировал Джош.

— Ты действительно не слушал, что я сказал раньше, не так ли? — ответил Броуди.

Я вытерла слезы, которые продолжали падать, но снова не смогла сдержать смех. Небольшая перепалка окутала меня домашним, успокаивающим чувством.

— Я сказал, что ты был прав, я не говорил, что собираюсь прекратить это делать, — возразил Джош.

— Ребята...

Я ответила автоматически, привыкнув быть миротворцем между их ссорами.

— Прекрасно, — Джош вздохнул. — Допроси своего парня, Ческа. Или это сделаю я. Мне похуй, кто он, его связи или накал страстей, который он может вызвать у меня в ответ — если он подвергает тебя опасности, даже неосознанно — я, блядь, выпотрошу его.

— Согласен, — вмешался Броуди.

Дрожь пробежала по моему телу. Я всегда знала, что мой брат скрывал от меня часть себя — как и его друзья, — но услышать, как он открыто угрожает Нико таким образом, заставило меня понять, что все еще есть глубины, о которых я понятия не имела. Странно, но меня это не встревожило.

Прошел час — мы переключились на видеозвонок. Я лежала на прохладном кафельном полу, подложив полотенце под голову для удобства, и изо всех сил старалась отфильтровать постоянные звуки за дверью.

Прошло два часа — мы говорили обо всем и ни о чем, что было довольно стандартно.

Прошло три часа — прибыли Итан, Мейсон и Эби, и им пришлось расположить телефон так, чтобы я могла видеть их всех. Я жаждала дотянуться до них по телефону и присоединиться к ним. Все вспоминали истории, которые заставляли меня смеяться, но я заметила, что Джош притих. Он тихо наблюдал за мной, постоянно оценивая меня.

Прошло четыре часа — с помощью видеовызова я заметила восход солнца в Великобритании и поняла, что пришло время встретиться с музыкой лицом к лицу. Я понятия не имела, прекратилось ли все за моей входной дверью.

С затуманенными глазами я поднялась на ноги и быстро осмотрела себя в зеркале. Я поморщилась своему отражению. Мои глаза были налиты кровью из-за недосыпа, а кожа покраснела. Я внутренне вздохнула. Почему я должна была быть уродливым глашатаем с такими же нелестными последствиями?

— Просто оставайся внутри, — взмолилась Эби. — Подожди, пока кто-нибудь придет.

Мрачная улыбка украсила мои губы.

— Например, кто? Я сама по себе.

Мое заявление было встречено молчанием. Полиция отказалась помочь. Нико, Леона и Кейли были недоступны, и у меня не было номеров других друзей Нико, но даже тогда Броуди пытался — и ничего.

Справлюсь ли я с этим? Да — как упоминал Джош ранее, если кто-то захочет войти, он войдет. И все же они этого не сделали, были причины этого. Хотела ли я делать это одна? Не особенно. Но мой выбор был ограничен, и я отказывалась оставаться пленницей в своем доме.

Сначала я переместилась в свою спальню, окна которой выходили на другую сторону дома. Я подняла полуоткрытые ставни и прижалась лицом к окну — никого. У меня вырвался вздох облегчения, но я продолжила перепроверять другие окна.

Пройдя по коридору, я вошла в большую гостиную. Солнце палило сквозь окна террасы. Обратив свое внимание на входную дверь, мое сердце неровно забилось, и я сделала шаг в том направлении.

Я начала говорить, затем уставилась на свой телефон. Черный экран. Не сейчас. Лихорадочно нажимая на кнопки, появился символ зарядки аккумулятора. Я быстро схватила зарядное устройство поблизости и подключила его, прежде чем продолжить движение к двери. Я прекрасно знала, что мой брат и остальные будут вне себя, но я ничего не могла с этим поделать, пока мой телефон не был заряжен.

С бьющимся в горле сердцем я посмотрела в глазок — ничего. Ворота, как обычно, были закрыты, со вчерашнего вечера не было слышно никаких звуков.

Если бы я не знала ничего лучше, я бы сказала, что мне все это померещилось.

Мое тело слегка расслабилось; небольшая тяжесть упала с моих плеч. Я схватила ключи с буфета и медленно открыла дверь. Мое внимание задержалось на прилегающей территории, проверяя, нет ли там кого-нибудь. Распахнув дверь, я мало заботилась о том, что на мне была короткая пижама. Я поднялась на верхнюю площадку лестницы виллы. Мои босые ноги поскользнулись, и я схватилась за перила, чтобы не полететь вниз головой по бетонным ступенькам.

Сбитая с толку, я опустила взгляд и подняла ногу. Но в этом не было необходимости, потому что то, что я увидела, скопилось там, где я стояла. Красный, и не просто жидкость — кровь.

Я с трудом сглотнула, ошеломленная. К двери была прикреплена записка.

Красотка, твоя кожа стала бы гораздо лучшим украшением.

Мы скоро увидимся.

Вокруг записки, прикрепленной к каждой части двери, которую я не могла видеть изнутри — и явно не видела, когда выходила наружу, — были змеи в кожах. Из их безжизненных тел текла кровь. Они были изуродованы и повешены.

Подступила тошнота, и быстрыми движениями, стараясь не упасть, я добралась до подножия лестницы. Кровь на моих ногах заставляла все внутри меня зудеть, когда я огибала виллу сбоку, целясь в бассейн или шланг. Что угодно — только бы удалить кровь.

Я словно приросла к месту. Моя рука удержала вес тела на стене виллы, когда я обошла сад. Мое тело обмякло в изнеможении и чистом шоке. Шероховатый материал оцарапал тыльную сторону моей руки, прочно возвращая меня к реальности.

Прохладная голубая вода бассейна теперь приобрела красный оттенок. Вокруг него были разбросаны тела мертвых змей; отрезанные куски были расположены по его окружности — то, что они передавали останками рептилий, было простым сообщением и заявлением.

У меня перехватило горло. Я тяжело осела, уронив голову, пока мое тело сползало по стене. Трава щекотала мои ноги, когда я отодвинула их подальше от себя, как будто создание расстояния могло устранить кровь на моей коже.

Я храбрая...

Моя грудь вздымалась, я с трудом дышала. Я зажмурила глаза, отгораживаясь от всего, что меня окружало, представляя людей и вещи, которые заставляли меня чувствовать себя в безопасности и счастливой.

Это пройдет.

Так должно быть.

Глава 27

Ческа

Когда солнце нового дня согрело мою кожу, это было приятно, как теплое одеяло, окутывающее все мое тело. Но это все равно не помогло избавиться от пробирающего до костей холода, окружавшего ситуацию, в которую я попала.

Намеренно игнорируя бассейн, я направилась к передней части дома, не имея возможности воспользоваться выходом на террасу из-за того, что он был заперт.

Я покрутила кольцо в носу, чтобы успокоить себя, пытаясь отвести взгляд от кровавой бойни. Я нашла свой наполовину заряженный телефон и увидела множество непрочитанных сообщений. Количество пропущенных звонков мгновенно вызвало у меня чувство вины. Телефон завибрировал у меня в руке, и я ответила брату, быстро рассказав ему обо всем, что произошло с тех пор, как мы были прерваны ранее.

— Я думал, с тобой что-то случилось, — огрызнулся он. Его гнев был направлен не на меня, так что я не приняла это на свой счет.

— Я все еще жива, — сказала я, придавая легкости своему тону.

— Мы нужны тебе лично? Мы бронируем билеты? — спросил Джош.

Моим немедленным ответом было сказать ‘да’. Но это лишило меня смысла находиться здесь в первую очередь — найти себя и научиться справляться со всем, что связано с жизнью, без физического присутствия за моей спиной. Мне нужно было знать ради себя, что я могу не только справиться, но и процветать.

Когда все шло наперекосяк, со мной всегда обращались в перчатках. Потому что я позволяла это. Из-за кратковременной госпитализации в детстве и продолжающихся лет страданий от приступов паники и тревоги; это позволило другим окружить меня пузырчатой пленкой, полагая, что я не смогу справиться с тем, что на меня обрушилось.

Тревога была подобна путешествию по узкому туннелю, когда внезапно она начала смыкаться вокруг тебя со всех сторон. Это заставляло вас чувствовать себя в опасности, когда вы изо всех сил старались удержаться на плаву, терзая свой разум наихудшими сценариями развития событий до тех пор, пока в него не просачивались ни надежда, ни позитив.

Долгое время я позволяла своему беспокойству обманывать меня, заставляя думать, что я недостаточно хороша, что я не могла осуществить свои мечты. Каждый божий день я чертовски усердно работала, чтобы не цепляться за это ментальное рабство, которое с радостью охватило бы меня. Даже когда я чувствовала тошноту в животе — я сопротивлялась этому.

— Тебе нечего доказывать ни нам, ни кому бы то ни было, — ответил Джош.

— Я знаю, — сказала я с комом в горле. Но мне нужно было кое-что доказать самой себе.

Он застонал, давая понять о своем недовольстве.

— Когда ты будешь дома, ты будешь приходить к нам на тренировки, никаких отговорок.

Дома. Слово, которое несло в себе тяжелый смысл и состояло не только из места.

— Хорошо, — согласилась я.

— Итак, что происходит сейчас… — зазвонил телефон. — Подожди.

Итан подошел к телефону и заговорил, зевая. На заднем плане послышались крики, но я плохо расслышала.

— Доброе утро, детка. Бен на другой линии. Он тихо хихикнул. — Получает взбучку от Джоша.

Я застонала, но не смогла проигнорировать мгновенное облегчение, которое пронзило меня, зная, что кто-то лично может быть рядом со мной и помочь. Это была та помощь, от которой я бы не отказалась, я знала, когда оказывалась не в своей тарелке.

Многие другие эмоции боролись за то, чтобы занять центральное место. Измученная, я рухнула в кресло и сложила руки на столе. Я положила голову набок на руки и позволила Итану говорить за нас обоих. Все это время голос Джоша на заднем плане становился все громче и жарче.

Отпрянув, я вскочила на ноги при звуке звонка у ворот, за которым последовал звук, означавший, что код введен.

Думаю, Бен здесь. Что ж, надеюсь, это он. Джош передал ему код, который я определенно собираюсь изменить, но это не остановило панику. Я заметила входную дверь, которую оставила открытой, торопясь попасть в дом, направился на кухню и схватила нож — на всякий случай. Я крепко сжала его, острый край сверкнул на солнце.

Я расположилась за обеденным столом, когда по ступенькам застучали шаги, сопровождаемые громкими голосами. Дверь была широко распахнута, Бен осмотрел окрестности со скоростью, которая подсказала мне, что это было не первое его родео, прежде чем прийти ко мне.

Он оценивал меня точно так же, как я с интересом рассматривала ту сторону этого человека, которую никогда не видела.

— Это лук, только с множеством разных слоев.

Кейли рассказала мне, и правда об этом стояла передо мной.

— Я не причиню тебе вреда, Ческа. Ты же знаешь меня, — успокоил Бен, протягивая ладони.

Сверхсознание предупредило меня о мужчине, который вошел в дверь, но я не обратила на него внимания. Мои брови удивленно приподнялись. Я не смогла сдержать вырвавшееся фырканье. Я осторожно положила нож на стол.

Предчувствие держало меня в состоянии боевой готовности. Мое беспокойство достигло предела. Но внутри этого был еще и ожог боли, завернутый в обжигающую упаковку гнева.

Остальные четверо вошли в коридор, я прислонилась к стене и осознала, что на мне надето совсем немного. Белая шелковая пижама ничего не скрывает. Придя в себя, я скрестила руки на груди. Мое внимание скользнуло по ним всем. Все они выглядели измученными — как будто не выспались, прежде чем, наконец, остановились на Нико.

— Объясни, что произошло, — он сделал паузу, двигаясь ко мне так, словно я вздрогнула бы от любого резкого движения — неплохая оценка. Его следующие слова были мягче, приглушенной мольбой. — Поговори со мной.

Я покачала головой и отвела от него свое внимание. Больше всего на свете мне хотелось положить голову на подушку и уснуть, а не описывать каждую деталь.

— Ческа, — сказал Нико, сокращая расстояние, между нами. Его широкие шаги приближались и... Нет.

Я снова встретилась с ним взглядом. Что-то внутри меня, должно быть, предупредило его не подходить ближе, потому что он остановился на месте и держался от меня на расстоянии. Его ноздри раздулись, и он потер рукой рот.

— Чем ты занимался прошлой ночью? Тебе было весело? — эти слова прозвучали небрежно, так не похоже на то, что я чувствовала внутри.

— Это не имеет значения, — ответил он.

— Где ты был? — пробормотала я, слова повторялись в моей голове.

— Расскажи мне, что случилось, — потребовал Нико.

Его тон сломал мою сдержанность и все, что я сдерживала. Оттолкнувшись от стены, я встала перед ним.

— Где ты был? — я закричала, нарушая тишину комнаты. — Где, блядь, ты был, когда я в тебе нуждалась?

Я сжала кулаки и била его по туловищу снова и снова. Нико стоял, не двигаясь ни на дюйм, но позволяя мне разобраться в своих чувствах. Вытянув шею, я взглянула на него. Его тело было напряжено, от него исходил гнев. Это удушало.

Он провел рукой по волосам, двигая челюстью из стороны в сторону. Затравленный и виноватый взгляд заставил меня замолчать, и следующие слова слетели с моих губ.

— Это имеет прямое отношение к тебе! — я обвинила его. — Разве нет?

Нико глубоко вздохнул, его спокойствие подтвердило то, до чего я уже додумалась сама. О, какая прекрасная группа мужчин прошлой ночью буквально разъяснила мне это. Зме

я. Плюс полное имя Нико. Не нужно было быть гением, чтобы разгадать самую простую головоломку в мире.

— Одевайся, мы уходим, — Нико нарушил молчание.

Недоверчивый смех покинул меня. Мой взгляд, должно быть, передал гнев и разочарование, вызванные его словами. Но больше он ничего не сказал.

— Я на это не подписывалась, — сердито заявила я, обходя его. Слова вырвались из меня, исходя из места страха.

Не то, что нужно говорить.

Нико схватил меня за руку, заломив ее мне за спину, и сжал другую той же рукой. Моя спина прижалась к его груди, другая его рука легла поверх моего тела и двумя пальцами сжала мой подбородок, удерживая меня на месте. Я чувствовала бешеное биение его сердца. До меня донесся запах бензина, на мгновение пробудив во мне любопытство относительно того, где он был.

— Хочешь взять свои слова обратно? —Нико спросил небрежно, как будто сдержанность в его голосе не была очевидна. Я знала, что танцевала на тонком льду, однако какой-то части меня всегда нравилось кататься на коньках.

— Я должна была бы чувствовать себя в безопасности в своем собственном доме, — ответила я вместо этого.

— Безопасность — это иллюзия, и если ты этого еще не поняла, значит, ты не уделяла ей достаточно пристального внимания.

Я сглотнула.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю тебе уйти от меня. Не проверяй эту теорию. Тебе не понравятся меры, которые я приму, чтобы результат был в мою пользу.

— Не угрожай мне, если только евнух не звучит как нечто такое, в кого тебе было бы интересно превратиться.

Он приблизил свое лицо к моему:

— Ты бы слишком сильно скучала по моему члену, особенно когда он внутри твоей нуждающейся киски.

Я почувствовала движение откуда-то издалека.

— Не хочу прерывать бурную прелюдию, но четверо наших охранников мертвы, — перебил Габриэль.

Я стиснула зубы, ненавидя то, что Нико отвлек меня от нашей реальности.

— Они все были найдены по периметру собственности, — Габриэль посмотрел на меня, решив сказать, что бы это ни было. — Все они задушены, на руках видны следы от ногтей, но ты не хуже меня знаешь, что за них все равно никто не ответит.

— Исходя из твоих предпочтений, это не совпадение, — Хорхе выступил вперед и предложил.

— Это не так, — спокойно ответил Нико. Слишком спокойно.

— Я уже предупреждала тебя о своей личной жизни, — произнесла я, высвобождая подбородок из его хватки и вытягивая руки.

Нико отпустил меня, его пальцы коснулись тех мест на моей руке, где он держал меня, — молчаливое извинение. Я посмотрела на него.

— Ты моя. Я наблюдаю за всем, что ты делаешь.

Что-то внутри меня вспыхнуло от ярости, в то же время узел внутри меня ослабел. Мой внутренний компас продолжал давать сбои, но одна эмоция сильнее другой всплыла на поверхность и побудила меня отреагировать. Я почувствовала себя храброй.

— Я дважды просила тебя не вторгаться в мою личную жизнь, — сказала я, проводя рукой по волосам. — В противном случае, где проведена черта? Когда ты начинаешь контролировать меня вместо того, чтобы присматривать за мной? Когда твоя вера в безопасность становится удушающей? Где это заканчивается?

Нико обхватил ладонями обе стороны моего лица, наклонился, поцеловал меня и добился моего подчинения в ответ. Наша связь стерла все, что происходило вокруг нас, Нико вторгся во все мои чувства. Были необузданные эмоции в том, как он держал меня, как он клеймил себя на мне каждым движением своего языка.

Прервав поцелуй, он остался рядом. Его губы коснулись моих, когда он пробормотал:

— Ты отказалась от всякого чувства уединения в тот момент, когда вступила в эти отношения.

Я собралась ответить, но он провел большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем нежно прижать его к середине моих губ, заставляя их сомкнуться, эффективно заставляя меня замолчать.

— Однажды это закончится, я клянусь тебе. Но этот день не сегодня и не завтра... — натянутая улыбка растянулась на его лице. — Возможно, не в этом месяце или году... Но когда-нибудь. Финишная черта уже близка, но для прохождения туда требуется несколько крутых предложений взамен.

— Ты окончательно меня запутал и снова играешь словами. Я ненавижу, когда ты это делаешь.

Он прижал меня к себе, положив подбородок мне на макушку.

— Прости меня, Ческа.

— За что?

Мой вопрос снова был встречен молчанием. Извинения Нико, казалось, заключали в себе больше, чем я могла себе представить.

Глава 28

Ческа

Внимательные глаза следили за каждым моим движением, когда я выходила из душа. Дверь в ванную была открыта, и Нико примостился в изножье моей кровати. Я завернулась в полотенце и почистила зубы. Я распустила волосы, провела по ним щеткой с сывороткой, затем распустила их.

Я выбрала джинсовые шорты, майку и оделась. Мои эмоции подступали слишком близко к коже, желая вырваться на свободу. Оставаться в неведении приводило в бешенство, особенно когда меня втягивали в неизвестные проблемы Нико.

Мои руки неподвижно лежали на комоде, пока я наблюдала за Нико в зеркале.

— Ты собираешься замять все, что произошло, и притвориться, что я никогда не была в этом замешана? Что, если то, что я нахожусь с тобой, угрожает моей безопасности, а? Может быть, нам стоит покончить с этим, потому что твой выбор того, что мне рассказывать, откровенно говоря, становится довольно проблематичным.

— Осторожнее, Ческа. Твое тело говорит одно, твой рот — другое. Я, скорее, поверю твоему телу. И ты называешь меня лжецом, — он усмехнулся, не глядя на меня, — но я думаю, что ты лжешь себе больше всего на свете.

— К делу, полностью избегая разговоров об этом. Где ты был, Нико? Прошлой ночью?

Холодные глаза, лишенные всякого тепла, встретились с моими, когда я повернулась, уголок его губ скривился.

— Прекрати давить на меня прямо сейчас, моя корасон. Мой контроль ослабевает. И я очень близок к тому, чтобы вырезать свое имя на твоей безупречной коже, чтобы у тебя было постоянное визуальное напоминание о том, кому ты принадлежишь.

У меня вырвался вздох, мои глаза расширились.

— Ты официально теряешь свой гребаный разум.

— Отнюдь нет, ты просто начинаешь видеть меня яснее.

Я наклонилась к нему.

— Попробуй, и у тебя будет вид из первого ряда, когда тебе выцарапают глаза.

Его смешок, казалось, говорил о том, что он хотел бы посмотреть, как я попытаюсь.

— Я защищал тебя от частей самого себя, потому что ты рискуешь сбежать. Ты знала это, так что не будь так шокирована, когда тебе их покажут. Ты должна была этого ожидать, ты умная женщина.

Опять же, это было шоу против рассказа. Я ненавидела то, как его слова упрощали ситуацию, но это не обесценивало мои эмоции на фоне того, через что мне пришлось пройти прошлой ночью.

— Кто ты, Нико? — спросила я.

Не в первый раз я задавала ему этот вопрос.

— Твой мужчина.

— С другими?

— Много разных людей.

— Что это значит? — пробормотала я, про себя проклиная его загадки, но надеясь, что он даст мне что-нибудь новое для обдумывания.

— Что я предпочитаю опасную свободу мирному рабству.

Мое раздражение возросло.

— И как это связано с тем, что я спрашиваю тебя, кто ты?

— Я не могу дать тебе ответ, который ты ищешь. Тебе нужен одномерный ответ, который соответствовал бы морали и ценностям, которых ты жаждешь. Когда ты прекрасно знаешь — и видела — что жизнь не такая.

— Это имеет непосредственное отношение к твоему отцу, не так ли? — я подтолкнула.

— Ты, Ческа, оказалась в центре мира, в котором у тебя мало опыта. И если мы все не будем осторожны — это поглотит нас целиком.

Заглянув на кухню, я достала из холодильника апельсиновый сок и что-нибудь перекусить. Вилла внутри и снаружи кишела мужчинами и женщинами. Моя голова откинулась назад при виде этого зрелища, но Нико подтолкнул меня вперед, направляя к своим друзьям.

Меня приветствовали напряженные улыбки; мне было все равно, что они видели мой эмоциональный всплеск раньше. Я все еще не могла на сто процентов контролировать слово "рвота", сомневалась, что смогу, пока Нико не разгласит информацию.

— Мы привлекли других для уборки. Все будет исправлено, как будто этого никогда не было, — сказал Хавьер.

Я усмехнулась. Как удобно.

— Как они проникли внутрь? Они обошли ворота, я знаю, что они заперты, — спросила я.

— Никаких следов повреждений. Похоже, ты их впустила или они знали код. Скорее всего, они взломали защиту, — ответил Хавьер.

— И как ее можно снова укрепить? — я стиснула зубы.

— Есть несколько способов, но это собственность твоих родителей — я полагаю, тебе нужно будет управлять ею в их ведении. Лучше всего использовать сканер отпечатков пальцев или сетчатки глаза.

— Я поговорю с Джошем, посмотрим, что он предложит, — сказала я.

Мои родители не стали бы покупать подобные системы безопасности для загородного дома, они бы задались вопросом, зачем они им нужны. Я вообще не хотела их впутывать.

— Как насчет того, чтобы я поговорил с ним сегодня, чтобы тебе было меньше хлопот? — предложил Бен; я решительно кивнула ему.

— Мы уходим. Мне нужно сообщить семьям погибших мужчин, — поделился Нико.

Я напряглась.

— Я могу это сделать, — предложил Хорхе.

— Это моя ответственность, — сказал Нико, заканчивая разговор.

Помахав на прощание остальным, я поплелась за Нико. Женщина отошла в сторону от входной двери. Я заметила, что они сняли шкуры со змей, смывали кровь. Как будто этого никогда и не было. Плата за уборку всего этого, должно быть, астрономическая, особенно за бассейн.

Нико указал на свой Range Rover металлического цвета — тот, что стоял в его гараже, но я никогда не видела его на дороге, — но я остановилась, мое внимание привлекла дальняя сторона подъездной дорожки. Проигнорировав предупреждение Нико, я подбежала и протолкнулась сквозь толпу людей.

Что-то внутри меня знало, чего ожидать. Четверо мужчин. Я предположила, что это были четверо охранников — мертвые, распростертые на земле, никаких следов окровавленного насилия, кроме разбросанных синяков на их лицах и шее. Остальные присутствующие выражали свое почтение. Люди Нико, которые делали за него грязную работу, предположила я. Не обращая внимания на других, я опустилась на колени.

Моя грудь быстро поднялась и опустилась, и я съежилась. Слезы навернулись на глаза.

— Мне так жаль.

Я едва заметила, как Нико выкрикивал приказы, перемещая меня. Он поднял меня на руки, мои ноги обвились вокруг его талии, а руки — за плечи. Я прижалась головой к его шее и зарыдала.

— Дыши, — скомандовал он, одной рукой поглаживая вверх и вниз мою спину. — Дыши глубоко, вот так. Ты контролируешь свое беспокойство.

Мои конечности покалывало, а желудок скрутило. Мысленно я проклинала себя за то, что не смогла контролировать это чувство. Поскольку Нико был неправ, я не могла контролировать его полностью. Я храбрая. Даже мой внутренний голос ослаб. Я покачала головой.

Нико крепче обнял меня, уводя подальше.

— Расскажи мне о пяти вещах, которые ты видишь. Тут нет вокруг того, что ты видела, не волнуйся.

Решительно подняв голову, я осмотрелась, затем пробормотала:

— Твоя машина, пальма, трава, цветы, вилла.

— Четыре вещи, которые ты можешь почувствовать, — его губы прижались к моей голове; его голос значительно смягчился.

— Твое тело прижато к моему, — я на секунду замерла. — Легкий ветерок, солнце, мое сердце учащенно бьется.

— Ты слышишь три вещи, — сказал он.

Мой лоб прижался к его плечу; я закрыла глаза.

— Разговар людей, вдалеке щебечут птицы, над головой пролетает вертолет.

— Ты чувствуешь запах двух вещей.

— Бензин и отбеливатель.

Я сморщила нос. Мое сердцебиение замедлилось, и паника отступила. Нико прыснул со смеху.

— То, что ты чувствуешь на вкус, — сказал он.

Не дожидаясь ответа, он приподнял мой подбородок и завладел моими губами. Я сильнее прижалась к нему, расслабляясь.

Отстранившись, я облизала нижнюю губу.

— Ты.

— Именно. Я.

Я считала свои вдохи, бешеное биение моего сердца возвращалось к более нормальному ритму.

— Что тебе нужно? — поинтересовался Нико.

— В этот момент мне нужно пойти с тобой, когда ты расскажешь этим семьям об их потерях. И потом, мне нужен алкоголь, нездоровая пища и один из моих утешительных фильмов на повторе, — призналась я. — И, наконец, я хочу, чтобы ты былирядом со мной, даже если в то же время я хочу, чтобы ты был подальше от меня.

Тело Нико слегка обмякло.

— Это можно устроить. Я распоряжусь, чтобы остальные твои вещи были доставлены ко мне, с этого момента ты остаешься со мной. Это не подлежит обсуждению.

Я все глубже проваливалась в кроличью нору, но мне было все равно. Потому что это не мешало мне любить его.

Несмотря на мое желание присоединиться к Нико, я не могла выйти из машины. Что-то удерживало меня на месте, что-то, очень похожее на чувство вины. От неприятных эмоций у меня скрутило живот. Я прижала к нему руки, надеясь, что это пройдет.

Люди умирали, защищая меня. Никого, кого-то малозначимого в мире, просто нормального человека. Такой уровень защиты был достигнут только благодаря Нико.

Спрятавшись за тонированными стеклами, я наблюдала, как Нико ходил от дома к дому и сообщал плохие новости. Я даже представить себе не могла, что, должно быть, думали и чувствовали близкие люди.

Отъехав от последнего дома, он сел рядом со мной в машину, тяжело вздохнул и завел двигатель. Его рука опустилась на мое бедро, поглаживая пальцем кожу.

— Мне очень жаль, — начала я, но он бросил на меня сердитый взгляд и заставил замолчать.

Извинение повисло в воздухе, между нами, я даже не была уверена, за что оно. Но просто чувствовала, что это правильно сказать.

— Ты не должна извиняться.

Вены на его предплечье вздулись из-за того, что он вцепился в руль.

— Это произошло из-за меня.

— Твой отец? — я спрашивала во второй раз за столько часов и надеялась, что на этот раз получу ответ.

— Он и другие, — подтвердил он, выводя нас на главную дорогу. Сегодняшняя прекрасная погода была как пощечина.

— Как ты… справляешься этим?

Появилась едва заметная ухмылка.

— Спроси меня еще раз, где я был прошлой ночью.

— Или ты мог бы просто сказать мне, — я фыркнула. — Ладно… Где ты был прошлой ночью, Николас Наварро?

Рука на моей ноге напряглась.

— Еще раз назови меня полным именем, и я буду называть тебя Франческой.

Я нахмурилась, снимая солнцезащитные очки с головы, чтобы прикрыть глаза.

— Замечание принято.

— Я и другие были недоступны всю ночь и ранние часы по нескольким причинам, — объяснил он. — Мы оставили все наши личные вещи дома. Мы обыскивали многочисленные хранилища и сейфы людей, которых мы пометили. Нам нужно было восстановить документы и информацию из разных источников, которые были переведены в автономный режим, чтобы их нельзя было взломать.

— Какого рода информация и документы?

— Я уже говорил тебе раньше, что Гектор создал армию последователей в частном порядке, но он также использует шантаж, чтобы дергать за ниточки тех, кто обладает влиятельной властью. Мне нужно было то, что у него было на них, и теперь у меня это есть.

— И что теперь? Вместо этого ты берешь верх и шантажируешь их, чтобы получить то, что хочешь — что бы это ни было? Разве твой отец не узнает, кто это сделал, как только ты это сделаешь, и не ответит тем же? — я задавала вопросы Нико.

Мне это казалось рискованным предприятием, которое просто обернется против него. Он практически напрашивался на возмездие.

— О, он все равно узнает. Ходы будут продолжаться до тех пор, пока они не прекратятся.

Он пожал плечами.

— Какую пользу это приносит тебе?

— В дальнейшем мне понадобятся эти люди. Гектор не признается, что это знание покинуло его, как и я не признаюсь в этом, что ставит нас в тупик до тех пор, пока я не решу, когда применить то, что у меня есть. Человек, получивший знания, которыми больше никто не обладает, находится в довольно ненадежном положении.

— Он убьет тебя? — недоверчиво спросила я, не желая даже думать о мире без живого Нико.

Нико приподнял брови.

— Нет, он этого не сделает. Я ему полезен. Скорее всего, другими методами.

Я положила свою руку поверх его.

— Он когда-нибудь оскорблял тебя?

— Физически и сексуально — никогда. Психологически — да.

— Будут ли семьи винить меня?

Я сменила тему, наслушавшись достаточно о его отце и уже наполовину простив его за то, что его не было рядом, когда я в нем нуждалась.

— Нет. У них есть кое-то другой, на ком по праву лежит вина, чтобы обвинять.

— Осмелюсь спросить, почему от тебя пахнет бензином?

— Нам пришлось поджечь несколько вещей, ничего особенного, — небрежно ответил он.

Просто... нет слов.

Частные ворота на Никос-роуд открылись нажатием кнопки. Я опустилась на сиденье, чувствуя, как вся тяжесть покинула меня, но в то же время чувствуя себя чертовски уставшей.

Вместо того, чтобы сразу выйти из машины, припаркованной в гараже, Нико повернулся ко мне и заговорил.

— Тебе нужно забыть эту фразу «Я не хочу быть с тобой» каждый раз, когда что-то идет не так.

Полностью покончив с драмой и спорами на сегодня, я сняла очки и повернулась к нему лицом.

— И тебе нужно перестать быть скрытным манипулятором, который преуспевает в игре слов, чтобы обойти мои вопросы и опасения. Ни на мгновение не думай, что только потому, что я не знаю всех тонкостей всего, что ты скрываешь, я не могу чувствовать происходящее и твою энергию. Я выбираю остаться с тобой, несмотря ни на что. Делает ли это меня самым тупым человеком на свете, думаю, только время покажет. Это доказывает, что мои чувства глубоки, и я не вижу будущего без тебя в нем. Но это не значит, что я не буду вынуждена принять другое решение — как бы больно это ни было — если ты испортишь то, что у нас есть.

— Черт, я люблю тебя, — заявил он, обхватив ладонями мой затылок и прижимаясь своим лбом к моему. Легкая дрожь пробежала по его телу.

Покой. Я предложила ему ощущение покоя.

Глава 29

Нико

Волнение — нет. Это слово не охватывало тревогу и страх, которые сковали меня изнутри, когда я узнал, что случилось с Ческой.

Неудивительно, что я знал, что что-то подобное произойдет. Я привел события в движение, ожидая этого, но это не смягчило удар и не привело к падению. Особенно когда пострадавший был невиновен и не принимал в этом никакого участия.

Большая часть вины лежала на мне; я мог бы это признать. И я пожинал последствия принятых мною решений, будучи абсолютным эгоистом и цепляясь за что-то свое. Что-то, что было глубже, чем окружающее меня дерьмо.

Быть оптимистом в мрачных обстоятельствах казалось жестоким, но... тем не менее.

— Поджег пару вещей? — взвизгнула Ческа, присоединяясь ко мне в гостиной.

Я потягивал кофе, удобно держа напиток в руках, и смотрел местные новости.

— Нико, это... это...

— Несколько правительственных объектов, находящихся в ведении определенных министров Совета страны. Да, это так, — подтвердил я.

— И здания Наварро Индастриз, — продолжила Ческа, взглянув на меня и на телевизор, успешно читая английские субтитры.

Я ухмыльнулся в свою кружку. Я почувствовал ее беспокойство, но оно было неуместным.

Через несколько мгновений появились мой отец и представитель Совета министров, которые дали краткое интервью. Оба утверждали, что сделали выговор человеку, с которым имели дело чиновники. Гектор Наварро едва заметно кивнул в конце своей речи в знак признания ответственной стороны — меня.

Твой ход, Гектор. Твой ход.

Ческа прижалась ко мне, продолжая наблюдать. Репортер снова начал:

— Официальные лица подтвердили, что допрашивается близкий друг семьи Наварро.

Схватив пульт, я выключил его, получив то, что мне было нужно. Мои действия прошлой ночью должны были отправить более одного сообщения, не более важного, чем Гектору и Алехандро. Но в основном Матео, которого я намеренно подставил под удар, прекрасно зная, что его немедленно заподозрят. Моему брату нужно было резкое напоминание, чтобы он держался подальше от моих дел.

Сколько я себя помню, моя жизнь была в кошмаре. Так что теперь я буду их собственным кошмаром.

— Куда мы идем? — Ческа спросила в третий раз. Она подняла зеркало в машине после нанесения бальзама для губ.

— Прошло пять минут. Подожди еще десять, и ты сама увидишь, — ответил я, направляясь в сторону Пуэрто Бануса.

Мне нужно было отвлечь Ческу от вчерашней ситуации, поэтому я дал ей простые инструкции собраться после завтрака. Она заснула перед ужином и проспала двенадцать часов подряд, и я провел с ней несколько часов, прежде чем важные дела потребовали моего внимания.

— Ты празднуешь Рождество?

— На самом деле нет. Мы с мужчинами ужинаем с декабря по январь в качестве намека на празднование, но ничего особенного. Волшебство Навидада закончилось для меня очень рано. В настоящее время я рассматриваю это как препятствие на пути к бизнесу в половине случаев, а другую половину — как смехотворно напряженный период без отдыха.

Каждый год я устраивал небольшую вечеринку с абуэлой, но на этом празднование все заканчивалось. Мои родители обычно устраивали большие банкеты, но я их избегал.

— А что, если бы у тебя были дети, ты бы тогда праздновали Рождество? — уклончиво спросила она.

Я выдавил из себя улыбку.

— Естественно. Значит, ты изменила свой неопределенный статус в отношении детей? Потому что, должен тебе сказать, я всегда хотел большую семью.

— Это... приятно знать.

— Почему ты не определилась? — спросил я с любопытством.

Она посмотрела на меня, потом в окно, пока мы ехали по золотой миле Марбельи.

— В основном из-за того, что я не нахожусь там, где я хочу быть в своей жизни. Я наблюдала, как оба моих родителя справлялись со своей напряженной карьерой и родительством, и иногда один страдал из-за другого. Я знаю, такова жизнь, но я бы не хотела иметь детей, и чтобы они росли без моего полного внимания. Но, с другой стороны, я бы никогда не бросила бы заниматься любимым делом. Так что да... не определилась.

— Одно не обязательно так сильно сказывается на другом. Я думаю, это был бы хрупкий баланс, — предположил я.

— Верно, — она пожала плечами. — Моя бабушка родила ребенка в двадцать один год, еще двоих несколькими годами позже, и она жонглировала как сумасшедшая с помощью дедушки.

Подъехав к району, который можно было бы охарактеризовать как полусельский, я припарковал машину, и мы вышли. На лице Чески отразилось замешательство, скорее всего, она недоумевала, почему мы оказались в доме стоимостью в миллиард евро. Сунув ключи в карман, я взял ее за руку и повел по дороге. Свернув с тропинки, я направил нас к пустому участку земли.

— Ты не слишком много рассказывала о своих бабушке и дедушке.

И я не смог узнать о них, в отличие от остальных членов ее семьи.

— Расскажи мне о них.

— Особо нечего сказать, — сказала она. — Они родители моей мамы, были женаты пятьдесят лет и постоянно жили здесь, в Испании, около двадцати лет, прежде чем вернулись в Великобританию. Благодаря им Коста-дель-Соль всегда была для меня вторым домом.

— Еще немного, — подбодрил я, наблюдая за нашим окружением. — Они все еще живы?

— О да, подтянутые и здоровые для пары за семьдесят. Они клянутся, что жизнь здесь улучшила их качество жизни.

Мы пробирались через разросшуюся траву; несколько деревьев были разбросаны по участку в четыре с половиной акра. Это было популярное место в очень эксклюзивной урбанизации с таким большим потенциалом для строительства с нуля.

— Что ты думаешь? — спросил я, прижимаясь к ней спереди.

Мы стояли на вершине склона участка, который был обращен на юг, откуда открывался захватывающий вид на море.

— Ну, отсюда прекрасный вид. Хороший район, если судить по тому, что находится вон там, — она оглядела ближайшую отдельно стоящую виллу вдалеке.

— В самом деле.

— Ты покупаешь эту землю, верно? — она повернулась, обняв меня за талию, и пристально посмотрела на меня.

— Уже. Инвестиционные цели.

Легкая улыбка тронула ее губы.

— Я не буду спрашивать.

Ческа, вероятно, умирала от желания узнать стоимость. Он обошелся мне примерно в три миллиарда. Смета работы исчислялась миллионами. Пока у меня были отложенные на жизнь деньги, остальное я мог потратить по-честному.

У меня было видение, и каким-то образом я должен был довериться процессу, чтобы увидеть, как оно материализуется.

Заставив ее замолчать, я наклонил ее голову в сторону и поцеловал. Связь, которую мы разделяли, запульсировала, ожила сама по себе. Я отстранился, прежде чем поддаться охватившему меня желанию, и трахнул бы ее при дневном свете, чтобы все видели. Я прекрасно понимал ее противоречивые эмоции, поэтому, независимо от того, что я чувствовал, я сдерживал себя — пока.

— Итак, почему они вернулись? — я продолжил наш предыдущий разговор, мой голос звучал хрипло.

Я кивнул головой, чтобы она последовала моему примеру, и мы осторожно ступали по земле.

— Около семи лет назад они собрали вещи и вернулись. Утверждая, что хотели быть со своей семьей, когда станут старше.

— У них нет вашей фамилии? — спросил я.

— Нет, это странно. Имя мамы при рождении было Ханна Альтман, прежде чем его сменили на Ловелл, но бабушка и дедушка официально сменили свое имя на Алексис, когда жили здесь. Утверждали, что им хотелось сменить имя в связи с новой жизнью. Никто из нас не сомневался в этом, потому что они сказали, что это всего лишь имя.

— Имена имеют большое значение, — озвучил я.

Ее плечи приподнялись, выражая безразличие, в то время как мои напряглись, когда она заговорила дальше.

— Семья — это любовь, кровь восторжествует.

Я застыл.

— Повтори это.

Она повторила слова. Моя рука бессознательно дернулась в ее хватке, прежде чем я взял под контроль свое открытие.

— Где ты это услышала?

Перекинув конский хвост через плечо, она просто сказала:

— От бабушки и дедушки.

— La familia es amor, la sangre prevalecerá, — знакомые слова слетели с моего языка.

Любовь... Ловелл...

Интуиция Чески уловила мою энергию. Я подавил всплеск адреналина, который бурлил внутри.

— Ты говоришь это так, как будто это укоренилось как часть твоей жизни. Что ты только что понял?

Бабушка и дедушка Чески были призраками с фамилией, которая, если знать значение слова Алексис, говорила сама за себя. Помощник, защитник, покровитель. Желание выхватить телефон и отправить Хавьеру подробности, чтобы он покопался, удерживало меня в страстной хватке, но это могло подождать несколько часов. Время было дорого.

— Интригующее совпадение, — предположил я.

— Тупые гребаные загадки, — пробормотала она, бросив на меня кинжальный взгляд.

Озерно-голубые глаза пытались сорвать с моей кожи все секреты, полагая, что она захочет знать все — она не хотела. Я игриво подмигнул ей.

Пути людей пересекались по нескольким причинам. Мои инстинкты подталкивали меня к Ческе, и теперь я начинал понимать почему.

Ми корасон не понимала, что только что отдала мне спрятанный ключ от королевства.

Глава 30

Ческа

В течение следующего месяца мы с Нико погрузились в рутину, и я полностью восприняла ее как норму.

Половину недели я провела на работе, продолжая наслаждаться предоставленной мне возможностью. Другую половину я посвятила воспоминаниям с Нико. Мы ходили в рестораны и "скрытые жемчужины" по всему району, как будто он не мог вынести, что проводил время вдали от меня. Вместе мы провели довольно много времени с его друзьями, и я позаботилась о том, чтобы уделить время Кейли, у которой хорошо рос живот.

Ни разу после инцидента на вилле моих родителей я не возвращалась, чтобы остаться на ночь. Да, я намеренно проводила некоторое время днем там в одиночестве, больше для того, чтобы побороть свое беспокойство. Это очень помогало. Джош и Бен установили новые ворота и меры безопасности для собственности — я думала, что степень, на которую они пошли, была чрезмерной, но эй.

Дом Нико начал казаться мне таким же, как и мой, и все мысли о возвращении домой в ближайшее время были отложены.

Как по маслу, каждый день рано утром Нико выходил из спальни и возвращался через несколько часов. Однажды любопытство взяло верх надо мной, и я вылезла из постели, чтобы последовать за ним, но обнаружила, что он забаррикадировался в своем кабинете, маленькая полоска стекла позволяла мне видеть телефон, прижатый к его уху, и несколько экранов компьютера, отвернутых, так что я ничего не могла разглядеть. Звукоизолированные стены приглушали любой разговор.

Что бы ни беспокоило его, казалось, осталось в той комнате. По какой-то причине я держала это при себе и надеялась, что, когда придет время, он откроется мне. К сожалению, Нико сам выбрал, когда стать хранителем.

— Что это? — спросил он, появляясь из ниоткуда.

Я захлопнула блокнот. Мои рисунки и идеи казались слишком личными, чтобы делиться ими с кем-либо.

— Личные идеи. Я бы хотела, чтобы так и оставалось.

Нико сел рядом, чуть ниже моей задницы, навалившись на меня частью своего веса. Я повернула голову, гадая, что он задумал. На его лице появилась ухмылка, и он опустил верхнюю часть моего тела на полотенце, которое лежало на траве. Подчинившись, я устроилась поудобнее, когда бретельки моего топа от бикини были развязаны.

— Дорогой дневник, на прошлой неделе я обнаружила, что мне нравится быть сдержанной во многих отношениях. Особенно когда меня заставляют испытывать множественные оргазмы, пока я почти не теряю сознание. Подпись: чрезмерно возбужденная Ческа, — он усмехнулся.

— Забавный человек, — невозмутимо ответила я. И все же это не было ложью.

Моего носа достиг сладкий аромат, в кожу втирали масло. Умелые пальцы разминали мою плоть, оказывая давление повсюду и погружая меня в блаженное оцепенение. Я полностью отдалась этому ощущению, когда из меня вырвались стоны удовлетворения.

— Эти звуки — мой личный наркотик, — заявил Нико, прижимаясь ко мне.

Его член, твердый, как скала, упирался в мою задницу, и я быстро погрузилась в другой тип оцепенения. Я неуловимо покачивала бедрами из стороны в сторону. Мое тело словно наэлектризовалось.

— Нико, — выдохнула я, страстно желая большего.

Его вес переместился обратно на мои ноги, нависая надо мной, в то время как его пальцы уверенно скользили по моему позвоночнику. У меня перехватило дыхание, когда они скользнули между моих ягодиц по ткани, прежде чем сдвинуть их в сторону.

Приподняв бедра от земли, я подтолкнула его вперед. Усмехнувшись, он направился прямо к моему входу и собрал влагу, прежде чем поднести ее к моему клитору и закружить вокруг меня.

Томно, без всякой настойчивости, он спросил:

— Ты раньше не занималась аналом, не так ли?

Я встретилась с ним взглядом через плечо.

— Нет.

— Ты этого хочешь?

— Я хочу попробовать посмотреть, понравится ли мне это, — призналась я.

— Я был бы у тебя первым, — самодовольно заявил он.

— Да, — подтвердила я. — Слезь с меня, у меня на уме кое-что другое.

— Твоя сексуальная уверенность и способность четко сформулировать, чего ты хочешь в наши дни, очень заводят, — заявил он с явной гордостью.

Нико сел на краешек стула, куда я указала, и застонал, когда я расстегнула его джинсы, расстегнула молнию и стянула его одежду, давая мне доступ. Мои колени задели бетонный пол, но жаркий взгляд, которым одарил меня Нико, отодвинул дискомфорт в сторону и вызвал во мне желание доставить ему удовольствие.

У меня возникла идея, и я последовала за ней. Мои руки уперлись в его мощные бедра, и я нежно прижалась губами к его кончику, прежде чем двинуться вниз.

Я исследовала его восемь пирсингов языком. Облизывая и слегка сжимая металл зубами, я уделяла внимание каждому из них. Моя рука обхватила его яйца, нежно перекатывая их между пальцами.

Его рука легла мне на голову, его пальцы сильно надавили на кожу головы, побуждая меня двигаться дальше. Подняв глаза, я увидела, что его челюсть стиснута.

Нико постоянно позволял мне изучать его, узнавать о его симпатиях и антипатиях, а также изучать мои. Он был прав. Моя уверенность в себе возросла, и мы оба пожинали плоды.

Моя рука сжала его основание, и мой рот опустился на его кончик, вбирая в себя столько, сколько я была способна. Обрабатывая его, я наслаждалась звуками, которых добивалась.

— Стой спокойно, — потребовал Нико через некоторое время, пропуская мои волосы сквозь пальцы. Другой рукой он коснулся моего горла. — Высунь язык, расслабь горло.

Я подчинилась, позволяя Нико контролировать темп и глубину. Его расширенные глаза удерживали мои, пока он продвигался дальше. Дыша, я попыталась расслабить свое тело, чтобы было легче. Я замурлыкала и провела руками по внутренней стороне его бедер, заставляя его дрожать от удовольствия.

— Ты можешь стоять на коленях, но это я боготворю тебя, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Похвала Нико позволила мне расслабиться еще больше. Он мягко вошел и уперся в заднюю стенку моего горла. Он быстро нашел ритм, который устраивал нас обоих.

Он остановился, не закончив, и я вытерла рот тыльной стороной ладони, пока двигала челюстью из стороны в сторону. Должно быть, мое замешательство проявилось, когда я удивилась, почему он так и не кончил.

Подняв нас обоих на ноги, он запечатлел нежный поцелуй на моих губах, прежде чем провести по ним пальцем.

— Они всегда будут моими, только моими.

— Смелое заявление, — ответила я, наблюдая, как он сбрасывает с себя остальную одежду, оставаясь полностью обнаженным средь бела дня.

Солнце любило его, его тянуло к нему. Но не так сильно, как тьму.

— Утверждение истины.

Он приподнял брови, провожая нас к бассейну и погружая в освежающую воду, когда затащил меня под нее.

Отфыркиваясь, я потерла глаза и откинула волосы с лица только для того, чтобы прижаться спиной к краю бассейна. Краем глаза я увидела стофутовый обрыв; мое тело покалывало. Я не могла дышать.

— Я тебя не уроню, — пообещал он.

Мои короткие ногти впились в его руки, и он поднял меня, усадив на выступ.

Я поднесла ладонь к его груди, желая оттолкнуть нас обоих, но когда он одним движением расстегнул мои плавки от бикини, огонь, который разгорелся во мне раньше, разгорелся еще жарче.

— Ты мне доверяешь?

Я сглотнула и кивнула.

— Достаточно, чтобы довести дело до конца ради конечного результата? Рискнуть всем? — Нико обхватил мою киску, и два пальца вошли мгновением позже. Я схватила его за плечи, удерживая себя на месте.

— Да, — признала я, удивляясь, почему его выбор слов был странным, но его большой палец зацепил мой клитор. Все разумные мысли рассеялись.

Одна рука легла мне на затылок, чтобы удержать на месте, а другая — на его член. Я посмотрела вниз, между своих ног, где он прижался ко мне. Даже в бассейне я чувствовала, насколько промокла.

Он вошел в меня одним плавным движением, опустив мою спину секундой позже, так что я свесилась с выступа. Я забыла как дышать. Мои волосы развевались на ветру, и я щурилась от сильных лучей света, бессознательно сжимая свои внутренние стенки вокруг него.

Нико посмотрел на меня с такой силой, что моя грудь чуть не разорвалась от эмоций.

Он захватил сосок ртом, наклоняясь вперед. Я обхватила его ногами, слегка наклоняясь, но не для устойчивости. Перейдя к другому, он лизнул и пососал.

Он двигался медленно, покачиваясь внутри меня в неторопливом темпе. Его взгляд ни разу не оторвался от моего. Его большой палец поглаживал мою шею там, где он держал меня. Другой прошелся от каждой груди вниз к моему клитору и обратно. Каждое движение приближало меня к краю. Слова, казалось, повисли в воздухе между нами. Умолять.

— Нико, позволь мне кончить, — взмолилась я, прекрасно зная, что могу воспользоваться рукой, но не желая отпускать ее из страха упасть.

— Вот и все, — ответил он.

Круговые движения на моем клиторе усилились, и он ускорился, входя в меня.

Моя грудь вздымалась, и от прикосновения его пальцев я сильно кончила, голова закружилась после кратковременного падения вверх тормашками, но это усилило напряжение, когда по телу пробежало покалывание, ощущение наэлектризованности.

— Держись, — скомандовал он.

Секунду спустя он вонзился в меня точными движениями, эти пирсинги касались всех нужных мест. Похоть затопила все мое тело, и из моего горла вырвались стоны. Я отдалась наслаждению. Мои руки переместились к его бицепсам, сжимая их, чтобы не упасть.

Нико провел языком по губе, блеснув штангой. Очарованная, я не заметила, что он оттащил нас еще дальше назад, пока он не отпустил мою шею, и я упала. Мышцы моего живота напряглись, удерживая меня на месте, когда верхняя половина моего тела повисла в воздухе. Я уставилась на него с озадаченным выражением лица, ожидая объяснений.

— Слепое доверие, — заявил Нико. Я недоверчиво уставилась на него, обе его руки держали меня за талию.

Все, что для этого потребуется...

Короткая пауза, затем он вошел в меня. На лице появилась усмешка, когда я не стала возражать по поводу того, что он делал или что говорил.

— Ты можешь дать мне это, ми корасон?

— У тебя уже моё доверие, — признала я. Основная часть меня уже слепо доверяла ему.

Склонившись надо мной, он прошелся поцелуями от верхушки моей груди до шеи. Я выгнулась, предлагая ему больше. Зубы задели область внизу моего горла, прежде чем он прикусил, заставляя мои глаза распахнуться от удивления. Его бедра закружились, одновременно касаясь губами этого места.

— Никогда не забывай этот разговор, — потребовал он, оказавшись нос к носу со мной.

— Я не забуду, — выдохнула я, мое сердце бешено колотилось. Это превратило меня в горячее месиво. Аспект опасности заставил меня колебаться между двумя враждующими эмоциями. — Пожалуйста, быстрее.

Его бровь изогнулась. Он вышел и очень медленно скользнул обратно. Пытка, это была настоящая пытка. Мой рот открылся в судорожном вздохе, он накрыл меня поцелуем. Его язык переплелся с моим и заставил меня забыть, где мы находились.

Руки Нико не отпускали мою талию, не давая мне упасть. Но моя рука скользнула по его телу, впиваясь ногтями, когда я касалась каждого места его скульптурного торса, до которого могла дотянуться.

Его дыхание стало затрудненным, когда он вонзился в меня так, словно у него больше никогда не будет такого шанса. Одна рука скользнула вниз, к внутренней стороне моей руки, к противозачаточному стержню.

— Как-нибудь, — он ухмыльнулся. — Прижми свою киску к моему члену. Да, вот так, — простонал он. — Черт, ты для меня все.

Его ритм стал бешеным, и он отдал мне все, что у него было. Стиснув челюсти, он приоткрыл рот и откинул голову назад, позволяя мне наблюдать за ним в этот грубый, уязвимый момент. Загипнотизированная, я наблюдала за каждым легким подергиванием его лица, когда он кончал, мое имя срывалось с его губ.

Пронзительный телефонный звонок прервал наше блаженное послевкусие. Кровь прилила к моей голове, когда я откинула ее назад с разочарованным стоном. Нико стащил меня с бортика бесконечного бассейна, одновременно выходя из меня, и я погрузила свое тело в воду. Не могу поверить, что у меня только что был секс средь бела дня. По крайней мере, никто не видел.

— Не обращай внимания, — заявил Нико, прижимая мое тело к своему.

Звонок прекратился, и я вздохнула с облегчением, но через несколько секунд он зазвучал снова. Нико застонал, проводя рукой по волосам. Унылый взгляд сменил его восхищенный взгляд, который был несколько мгновений назад.

— Иди, — подбодрила я, высвобождаясь из его объятий. — Ответь на звонок. Я никуда не собираюсь уходить.

Нико на мгновение прикусил нижнюю губу, прежде чем кивнуть. Плавая на спине, я наблюдала за каждой частичкой его тела, когда он выходил из бассейна. Тело, которое было внутри меня и оставило во мне ощущение нежности в лучшем смысле этого слова.

Вскоре мое внимание, которое было приковано к этому виду, вернулось.

— Ческа, вылезай из бассейна. Нам нужно идти, сейчас, — напряженный голос Нико заставил меня упереться ногами в дно и придвинуться к нему поближе.

— Почему?

Он бросил на меня взгляд, который явно напомнил мне о наших коротких словах во время секса. Слепое доверие.

Поднимаясь по лестнице, я шлепала по воде, надеясь, что это передаст, что я бы предпочла, чтобы это было его лицо. Легким покачиванием головы он подтвердил, что сообщение получено успешно.

Отбросив полотенце в сторону, я прошла мимо Нико, который придержал для меня дверь и запер ее за нами. Шаги преследовали меня до основания лестницы, я схватилась за перила, когда шлепок по заднице толкнул меня вперед.

Я обернулась, потирая ушибленное место.

— Ты, мать твою...

Нико со скучающим видом скрестил руки на груди.

— Тик-так, нам есть где быть.

Мой рот приоткрылся, но вместо ответа я бросилась наверх.

— Не в восторге от этого вне спальни, да? — он хихикнул, и его голос разнесся по лестнице. — Не беспокойся. Чего хочет моя женщина, то она и получает.

Я фыркнула, торопясь собраться. С моих волос капала вода, и я собрала их наверх, собирая все необходимое и пытаясь прислушаться к другому разговору, который Нико вел по-испански — безрезультатно. Спустившись вниз в рекордно короткие сроки — Эби могла бы гордиться — Нико закончил разговор и направил нас в гараж.

— Поехали.

— Куда? — спросила я, пристегиваясь за секунду до того, как дверь гаража и ворота открылись, и мы пролетели вперед.

Я вцепилась в приборную панель и дверную ручку. Нико петлял по дорогам на скорости, которая, как я знала, была совершенно опасной и незаконной.

— Чрезвычайное положение в семье.

Глава 31

Нико

Еще одна осень — вот в чем заключалась чрезвычайная ситуация в семье. Абуэла удачно попыталась отмахнуться от этого, сказав, что немного перебрала с выпивкой. Честно говоря, это было правдоподобно.

Прийти в местный бар к своим семидесятипятилетним бабушке и дедушке и застать ее с друзьями за очередным бокалом вина, поскольку у нее были явные синяки от падения, было... интересно.

Ческа оглядела бар, затем Абуэлу, прежде чем поджать губы, чтобы сдержать веселье. Я быстро оценил ситуацию и, схватив свободный стул, сел рядом с женщиной, которая была мне матерью, и потребовал показать травмы. Проворчав что-то, она подчинилась.

Моя охрана — те, кого я постоянно приставил к ней, — уведомила меня, и слава богу, что они это сделали. Эта женщина скрывала от меня любую проблему, пытаясь не беспокоить меня. Даже после того, как я сказал ей и показал, что буду рядом, она понятия не имела, на что я готов пойти ради нее. Потому что так поступала семья.

Даже наполовину разрезанная, она начала болтать с Ческой, не обращая внимания на мое беспокойство. Я отвел ее к своему частному врачу, который выписал ей лекарство, но прочитал ей строгую лекцию о пьянстве и ее возрасте, на что получил в ответ трепку языком и, извинившись, удалился.

Ми корасон дала нам немного уединения в доме моих бабушки и дедушки, пока я укладывал абуэлу в постель. Странный поворот в том, кто заботится о ком, происходил уже давно, но только в тот момент я по-настоящему заметил это.

Непривычно заплаканная, она пыталась защититься от моего понимающего взгляда, но у меня ничего этого не было. В конце концов она призналась, и все загадочные фрагменты сложились воедино. Их любимый бар, любимая марка вина.

Пока она не уснула, я присматривал за ней, как будто мое присутствие могло смягчить ее боль — хотя бы временно.

Но сейчас... Сейчас. Моя грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, гнев разгорался. Алехандро перехватил меня в Ла-Кала на следующий день, когда я направлялся на встречу с новыми сотрудниками службы безопасности Чески, которые сообщили мне, что мне нужно попасть к ним в первоочередном порядке.

— Это будет чертовски тяжелый день, тебе не кажется, сын?— насмехался он.

Однажды.

— Для человека, который якобы держит весь Мадрид под своим контролем и может делать все, что ему заблагорассудится, ты определенно проводишь много времени вдали от него. Теряешь хватку? Или тебя выгоняют? — я подзадоривал, не заботясь о том, что мои слова могут быть связаны с Кристианом.

Тень пробежала по его глазам, я ухмыльнулся.

— А, понятно. Ты больше не нужен ему, поэтому твоя компания навязана нам здесь, на юге, — я пожал плечами. — Ты нам тоже не нужен. Пора домой.

Алехандро оскалил зубы.

— Кто главный? Да, Гектор… мое доверенное лицо, мой деловой партнер, — он ухмыльнулся. — Моя семья.

Вспышка ярости витала слишком близко к краю. Однако, с меткой, я мысленно намотал ее на себя. Взрыв смеха хотел вырваться наружу, но я знал, что он не прозвучит. Я небрежно надел солнцезащитные очки, не отвечая, защищая от него свои мысли.

— Нечего сказать? Обычно никто не может закрыть твой рот, — он ухмыльнулся. Несколько его людей подошли ближе, и я приподнял брови. — Я полагаю, сейчас самое подходящее время практиковать то, что ты будешь проповедовать. О, это твоя ответственность — привести мою дочь в порядок. Убедись, что ты это сделаешь, прежде чем мои методы выведут из строя без возможности ремонта. Ее мать бы этого не одобрила, и это вносит раскол в наш брак.

Елена… какого черта ты натворила на этот раз?

Я подавил желание схватить телефон и выяснить, о чем он говорил. Отпустив меня, я смотрел, как он уходит с дюжиной мужчин, радостно насвистывая.

Качая головой, я позвонил Хавьеру, прогуливаясь по суматошному городу. В магазинах были представлены разнообразные украшения для Хэллоуина, но, опять же, я бы не стал участвовать. В последний раз, когда я это делал, это было традиционное трехдневное празднование, когда бабушка был жив.

Отвечая, Хавьер приглушил звук телефона. Я слышал, как он выходил из комнаты с Леоной на заднем плане, и подождал, пока он отойдет от нее достаточно далеко, пока я не передал слова психопата. Затем он углубился в недавние действия Елены. В последнее время я не обращал на нее внимания.

Поблагодарив кассира кивком после оплаты, я открутил крышку с водой и выпил, впитывая все, что говорил Хавьер. Поблагодарив его, я позвонил женщине, о которой шла речь.

— Объясни, — потребовал я, когда она взяла трубку. На линии послышался громкий вздох; она точно знала, что я имел в виду.

— Этот звонок защищен? — ответила Елена.

— Естественно.

Мой большой палец нажал кнопку звонка жилого дома, который находился напротив работы Чески и давал четкий обзор ее салона. Хлопнув дверью, я вошел внутрь и побежал вверх по лестнице.

Я услышал, как она облегченно вздохнула, затем сказала:

— Я беременна.

Я споткнулся, пропустив шаг, и поймал себя на том, что не успел подвернуть лодыжку. Спасибо Богу за быструю реакцию. Я посмотрел вниз по лестнице и остановился, пытаясь осознать последствия, но низкий гудящий звук закружился в моем сознании.

Почти нервно она спросила:

— Тишина, это все?

Мой голос был напряжен.

— Я сейчас кое-чем занят, жди моего звонка, и тогда мы обсудим подробности.

Не дожидаясь ответа, я повесил трубку и сосредоточился на том, зачем я здесь. Мой кулак наткнулся на железобетонные перила. Раз, другой. Пульсация прошла по моей руке, моя татуированная змея насмехалась надо мной. Я сделал мысленную пометку выставить свое имя на драку, потому что, черт, мне нужно было выпустить немного накопившейся энергии.

Картонная коробка лежала открытой на столе, четверо новых парней из службы безопасности обменялись озабоченными взглядами. Они были правы, позвонив мне. Засохшая кровь запятнала бежевый стол в том месте, где она просочилась со дна большой тонкой коробки, я обхватил куклу, похожую на живую, и положил ее на стол.

— Мы перехватили письмо до того, как оно дошло до нее. Курьер был допрошен, но ничего не знал, — подтвердил начальник охраны.

— Хотя не похоже, что мы не знаем, откуда это взялось, — пробормотал я.

Синдикат Ортиса. В конце концов, именно они выполняли большую часть грязной работы от имени моего отца, преследуя множество совместных целей.

Глаза куклы были удалены, а светлые волосы подстрижены до корней — достаточно, чтобы подчеркнуть цвет волос. Продолжив расследование, я обнаружил внутри коробки фальшивые волосы, покрытые кровью. Я увидел записку на кусочке картона, прикрепленную к ноге, которая гласила: Светлые волосы выглядят потрясающе от крови, тебе не кажется?

Сорвав бумагу, я разорвал ее на части и бросил жуткую куклу обратно в коробку.

— Нам нужно избавиться от всего этого, — подтвердил я, сделав несколько фотографий для своих лучших друзей и отправив их им. — Я ценю, что вы перехватили это до того, как оно дошло до нее. Вам нужно будет повнимательнее присматривать за ней и быть рядом с ней.

Все четверо согласно кивнули. Меня осенило понимание. Независимо от того, кто передал сообщение, Гектор сделал свой следующий ход.

Быстро ознакомившись с системой безопасности, я снова изложил им свои ожидания — убедившись, что они охраняют ее постоянно, за исключением случаев, когда она находится в моей компании.

Несмотря на все мои ошибки, я сделал то, что нужно было сделать, чтобы защитить тех, кем я дорожил больше всего.

— Что горит? — пошутила я, отвечая на шестой телефонный звонок Габриэля, пропустив предыдущие.

У него вырвался самоуничижительный смешок.

— Некоторые наши клубы.

Без дальнейших слов я понял, что Габриэль не шутил. Дерьмо.

К счастью, мне удалось собрать все необходимое и выбежать из дома за считанные минуты, дав знать новой команде охраны Чески, чтобы они как можно внимательнее наблюдали снаружи. До прибытия кого-нибудь оставалось полчаса, и оставалось только надеяться, что за это время ничего не произойдет.

С Габриэлем на громкой связи всю дорогу до Пуэрто Бануса — и остальными на заднем плане — я добрался до порта, припарковался и нашел их.

Сбитый с толку, с закипающей во мне яростью, я спросил.

— Почему мы здесь, а не расходимся, чтобы отправиться на наши предприятия, которые пострадали? Они и наш персонал должны быть нашим приоритетом. Не здесь, где ничего не произошло.

Бен, Хьюго и Хорхе согласно кивнули. Но именно Габриэль поморщился, а Хавьер в конце концов заговорил.

— Ты же не думаешь, что я тоже хочу быть там?

— Тогда, черт возьми, говори. Что ты знаешь? — настаивал я.

— Информация из надежных источников, которую я получил, на их серверах, показывает, что сюда доставляют суда, которые не были предварительно одобрены, — ответил Хавьер. Теперь все наше внимание было приковано к нему.

— Какие поставки? — Хьюго скрестил руки на груди.

— Хрен его знает, — Хавьер порылся в своем телефоне и показал нам все, что он нашел, то есть практически ничего, но это было что-то. — Все, что я знаю — это совпадения, такие как пожары, пытающиеся перенести нас в разные места на побережье, в то же время, когда здесь происходит подозрительная высадка — это возможность как-то отвлечь наше внимание и поднять большой красный флаг. Тот, кто сказал мне, подсказал, сто мы должны быть здесь.

— Ты думаешь, что бы это ни было, с этим нужно иметь дело важнее, чем с пожарами? — спросил я, проводя рукой по лицу и пытаясь подавить зевок.

— Так и есть, и я с ним согласен, — сказал Габриэль.

— Надеюсь, ты прав, — предположил Хорхе.

— То же самое, но я проинструктировал нашего второго сотрудника о том, что делать. И они будут сообщать мне последние новости, — ответил Хавьер.

Спасибо, черт возьми, за это. У нас работали хорошие люди, разные типы людей, некоторые очень опасные люди. Из-за того, что я и другие были очень внимательны к нашему бизнесу, а наши сотрудники постоянно обращались к нам, это было похоже на предательство — не прийти им на помощь и не быть рядом, когда что-то шло не так. И все же я понимал Хавьера, доверял его суждениям.

— Леона в безопасности? — я сунул руки в карманы, когда мы отошли подальше от зданий и направились к порту.

На лице Хавьера мелькнуло выражение облегчения.

— Да, как всегда. Ческа?

Я достал свой телефон, моя грудь сдулась от подтверждения службы безопасности на месте, которая теперь присматривала за ней.

— Теперь да.

— Ситуация накаляется. Что ты сделал, чтобы инициировать это? — спросил Хавьер.

Остальные сомкнулись вокруг нас, когда мы окинули взглядом зловещее темное и бескрайнее море, освещенное только огнями вокруг порта.

— Мы не можем винить во всех ситуациях Гектора и синдикат Ортиса, — указал я. — Причиной пожара мог быть кто угодно, так же как и эта потенциальная поставка — что бы, черт возьми, это ни было.

— У нас нет врагов, Нико. Это единственные, которые у нас есть.

К сожалению, он был прав. И теперь мы просто ждали, что будет дальше. История моей жизни.

Ранние утренние часы сменились дневным светом. Мы выпили огромное количество кофе, наблюдая, как пьяные люди, спотыкаясь, бредут по улицам и возвращаются домой. Люди, понятия не имевшие о состоянии повышенной готовности, в которое был переведен порт, запретили судам выходить или заходить в него, пока мы не разберемся с этой лодкой, которая все еще не появилась. Никто из нас не хотел отмахиваться от этого, и, по правде говоря, внутреннее предчувствие заставило меня застыть на месте.

Пожары в восьми наших заведениях были минимальными и с ними справились эффективно, при этом перед повторным открытием необходимо было выполнить декоративные работы. К счастью, никто не пострадал.

Слова Алехандро — сказанные ранее, когда я столкнулся с ним, гремели у меня в голове. Я пытался понять, было ли в них больше смысла, чем очевидная насмешка над Ческой и гнусные дары крови, которые ей присылали, или же было нечто большее. Инстинктивно я знал, что это еще не все.

Загорелись наши телефоны. Нас приветствовал тяжелый топот бутс, и мы все поднялись на ноги. Хавьер ответил на телефонный звонок, поскольку в этой ситуации он был разыгрывающим защитником. Мы все были равны, у каждого были свои уникальные сильные стороны, которые можно было использовать за столом переговоров, поэтому мы знали, кому делегировать полномочия.

Наши сотрудники присоединились к нам, указывая на море. В поле зрения появилось большое грузовое судно без каких-либо отличительных признаков, которое, казалось, собиралось причалить, но вместо этого бросило якорь недалеко от порта с явным намерением не задерживаться.

Пистолет в кобуре тяжело прижимался к бедру. Мы все вооружились незаметно, не желая пугать туристов и местных жителей. Хотя большинство местных жителей все равно знали, кто мы такие.

— Я ненавижу пользоваться огнестрельным оружием, — заявил я.

— У всех нас не может быть таких рук, как у тебя, — передразнил Бен.

— Верно, — я усмехнулся, но это не коснулось моих глаз.

Мое внимание привлекло движение. Кран на борту грузового судна зафиксировал контейнер для хранения в своей когтистой хватке, продолжая тащить его к месту на суше и возвращаясь за другим.

— Нам нужно очистить территорию, — приказал я находившемуся поблизости персоналу. Быстро посовещавшись, горстка из них отделилась от нас.

Еще три двадцатифутовых контейнера были спущены на воду, прежде чем судно отчалило. Никто из нас не подходил ближе, пока у нас не было подтверждения, что оно уплыло из ближайшего района обратно в открытое море. Беспокойство ледяной линией пробежало по моему позвоночнику.

Мы подошли к контейнерам, свернув к ближайшему, я взялся за большой рычаг, собираясь опустить его, но Габриэль остановил меня.

— Э-э-э, Нико...

— Да? — спросил я, подходя к нему сбоку.

Сообщение было нанесено аэрозольной краской по всей длине контейнера, а также на остальные. Мои пальцы дернулись при виде сообщения. Николасу Наварро, для вашего удовольствия. С уважением.

— Мне никогда не нравились большие сюрпризы, — проворчал я, заработав несколько нервных смешков в ответ.

Не слишком задумываясь над сообщением, я вернулся к передней части контейнера. Двумя руками и изо всех сил отпустил рычаг, и дверцы открылись. Я распахнул их до конца и слишком медленно отреагировал, когда женщина направила на меня пистолет.

Через несколько секунд я зашипел, когда ее тело упало вместе с пистолетом на пол. В ушах зазвенело, пуля пролетела так близко от меня. Приподняв бровь, я повернулся к единственному мужчине, между нами, с такой быстрой реакцией обращения с оружием.

— Не за что, — саркастически сказал Хьюго. Я прищурился в ответ, но кивнул в знак благодарности.

Обернувшись, я чуть не застыл от открывшегося мне вида. Я выругался себе под нос, как и остальные. По меньшей мере тридцать женщин — нет, не все женщины, а даже девушки — скорчились на грязном полу, явно испытывая страх при виде безжизненного тела, распростертого перед ними. Я вытер под носом и посмотрел вниз, пытаясь избавиться от запаха тела и отходов жизнедеятельности. Именно тогда я узнал пистолет-призрак, который был направлен на меня, прототип, изготовленный Гектором.

Наклонившись, чтобы схватить его, Хавьер остановил меня своими словами.

— Камеры, там чертовы камеры. Ничего не трогай, нам нужен план, и он нужен сейчас, — сказал он, пристально глядя мне в глаза.

Во взгляде одного из моих лучших друзей я увидел беспокойство за себя, последствия того, что это отразится на мне. Мой мыслительный процесс шел по тому же пути, и я попытался собрать воедино конечный результат, который сработал бы против меня. Потому что пока нет, я не был готов, пока.

— Сукин сын, — кипятился я. — Уничтожьте камеры, выбросьте их в море. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

Я обратился к нашим сотрудникам:

— Убедитесь, что ни у кого в порту нет доказательств этого, конфискуйте телефоны, изолируйте жителей. Мне все равно, как это делается, просто убедитесь, что это так. Перекройте доступ к пристани как можно дольше, к нам скоро приедут представители власти. Персонал, который управляет моей яхтой — подготовьте их к отъезду.

К этому времени все двери каждого контейнера были открыты, но никто не рискнул выйти. При этом мы все отступили назад, и, к счастью, больше никого с огнестрельным оружием не было. Мужчины рискнули войти внутрь и выхватили камеры, которые явно изобличили бы нас. Они выглядели с отвращением от того, что увидели.

Повернувшись спиной, я поговорил с Марией и Эвереттом, которые передали передачу доверенному лицу в Гибралтаре, которое должно было принять всех женщин, оказавшихся в наших доках. Было ясно, что им нужна помощь, но им также нужно было уехать до прибытия полиции. Я отказался от обвинения в торговле людьми.

Договорившись, я снова присоединился к мужчинам, которые выманивали этих девушек из контейнеров. Желчь бурлила у меня в животе, их потухшие глаза встретились с моими, и ничто не оживало. Истощенные, с их кожи были сорваны лохмотья одежды, обнажавшие большую часть их тел, но им, казалось, было все равно.

Что заставляло меня сдерживать бурление кофе в желудке, так это тот факт, что многие из них были похожи на женщин в моей жизни, которые что-то значили для меня. Ческа, Абуэла, мама, Аделла, Леона.

Хавьер понял это и встал рядом со мной. Его тело вибрировало от опасной энергии, как и мое.

— Это полный бардак, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Постоянное чувство вины, с которым я жил вместе с Розой.

— Прости. С Леоной ничего плохого не случится, я обещаю тебе это.

— Пошел ты со своим неуместным чувством вины, Нико. Ни с одной из женщин в нашей жизни не случится ничего плохого.

На мой телефон пришло сообщение, подтверждающее готовность яхты. Большая группа девушек собралась вместе, подальше от нас. Мы отступили и отдалили их как можно дальше, но мы не хотели рисковать и позволять одной из них сбежать.

Привлекая всеобщее внимание, я проинструктировал:

— Мне нужно больше людей на яхте, чтобы убедиться, что с этими девушками ничего не случится, а также передать их Элайдже Мэтьюзу в Гибралтар.

У некоторых глаза расширились при упоминании этого имени. У него была своя репутация, но в глубине души он был порядочным человеком, затаившим злобу на некоторые незаконные сделки. Он сразу же согласился принять их и предоставить кров, медицинскую помощь и все, что им понадобится для выздоровления. Теперь я был у него в долгу, и к этому нельзя было относиться легкомысленно.

— Несколько часов туда и обратно. Возможно, вам придется задержаться здесь на некоторое время, но я был бы очень признателен, если бы вы надежно охраняли их там, — закончил я.

Многие выступили вперед, чтобы помочь, и я поблагодарил их, наблюдая, как они направляют стадо девушек к моей яхте. Телефон Хавьера издал пронзительный звук, привлекая мое внимание к нему, как раз в тот момент, когда на мой и телефоны других пришло сообщение от основной команды, которая возглавляла охрану всей пристани.

Охрана ПБ: Входящий, полиция.

— У нас есть несколько минут, — объявил Хавьер. — Я стираю все каналы безопасности, но что нам делать с контейнерами?

Мои губы сжались.

— Мы ничего не можем сделать. Но это пустые контейнеры, и без доказательств они мало что могут сделать. Мы можем выдать это за розыгрыш с надписью.

Хьюго кивнул.

— Это могло бы сработать. Давайте еще раз их осмотрим.

Мы все принялись за работу, проверяя каждый дюйм контейнеров, и быстро закончили поливать из шланга последний, чтобы избавиться от зловония. Пришло еще одно сообщение от службы безопасности, в котором были указаны приблизительные четырехминутные временные рамки, и я сделал мысленную пометку увеличить им зарплату. Они определенно это заслужили.

— Бренд, — объявил Бен, привлекая наше внимание, когда вернулся к нам после того, как помог остальным девушкам на яхте. — Такой же, как у Аны. У нее такой же на внутренней стороне запястья, племенной узор. Как это...

Он показал нам только что незаметно сделанную фотографию запястья одной девушки. Моя челюсть сжалась, одновременно осознав, что у него и у других тоже есть. Женщина, о которой он глубоко заботился — я думаю, даже любил, подвергшаяся сексуальному насилию и изо всех сил пытающаяся справиться с последствиями, — была вовлечена в нечто большее, чем просто случайное нападение. Это было больше похоже на целенаправленную атаку.

Бен повернулся и сердито посмотрел на меня, и я почувствовал молчаливые обвинения. Это связано с твоей семьей. Ана стала мишенью из-за меня, а потом из-за тебя. Вина лежит на тебе. В меня попали уже дважды из-за тебя.

Хорхе, чувствуя нарастающее напряжение, встал между нами и сказал:

— Не вини Нико. Мы не знаем всей истории с Аной и этими брендами. Если мы сейчас расколемся изнутри, мы дадим каждому то, чего они хотят.

Я сглотнул, выдавливая из себя слова.

— Я говорил тебе с самого первого дня, что сделаю это один, я все еще могу.

Буду, — мысленно добавил я.

— Сейчас не время. Мы поговорим позже, а пока отложим это на потом, — вмешался Хьюго, заставив нас всех кивнуть в знак согласия.

Тяжесть упала с моих плеч, когда моя яхта на полной скорости покинула порт, зная, что они должны быстро скрыться из виду. Через несколько минут у нас закончилось время.

— Сюрприз, сюрприз, — протянул я. — Первые авторитетные фигуры, появляющиеся на сцене — это те, кто берет дополнительные платежи.

— Есть ли у нас компромат на наше недавнее ограбление? — спросил Габриэль.

— Да, я пока не хотел им пользоваться, но при необходимости воспользуюсь.

Мое внимание было приковано к моим друзьям и сотрудникам, когда полиция ворвалась на пристань и направилась прямо к нам. Как будто они точно знали, где мы будем. Вооруженные офицеры наставили пистолеты. Я послал прямо в него смертоносный взгляд, когда опустился на колени, и меня толкнули вперед, прижав к земле со скованными за спиной руками. Мне потребовались все силы, чтобы не отреагировать, потому что в деликатных ситуациях приходилось играть определенным образом.

Мои мысли блуждали, когда я повернул голову, чтобы посмотреть на окружающую нас суматоху. Пожары на моих предприятиях были ответом за имущество, которое я недавно уничтожил. Никогда в своих самых диких кошмарах я не предполагал, что Гектор ввяжется в торговлю кожей. Мне следовало этого ожидать. Но какая-то часть меня пошатнулась.

И не просто какой-нибудь неважный. Нет.

Павильон — одна из самых порочных организаций, занимающихся торговлей людьми.

По всему миру преступные организации были в смятении, пытаясь выяснить, кто стоит у руля. В тот момент, когда зацепка была найдена, она была отрезана и обнаружилась в другом районе или стране.

Была одна вещь, которую я знал. Зло разрушало все прекрасное.

Глава 32

Ческа

С Нико я посетила головной офис Uppercut и была приятно удивлена. Элегантный интерьер был разбросан по фойе стойки регистрации с дружелюбным персоналом сбоку, который уважительно кивнул мне.

Я познакомилась с его генеральными директорами Эвереттом и Марией, и последняя любезно провела мне экскурсию по зданию. Мне не терпелось открыть для себя каждую его частичку, потому что это было все равно что найти еще один слой Нико.

Воспользовавшись лифтом, Мария нажала кнопку самого нижнего уровня, на которой не было написано, куда она ведет. Заинтригованная, я расспросила ее только для того, чтобы остановиться мгновение спустя, когда двери разъехались и на мои вопросы были получены ответы.

Меня встретила арена с клеткой в центре и ярусами сидений вокруг овальной формы.

— Борьба в клетке? —

спросила я, спускаясь по ступенькам к освещенной сцене.

Пространство было наполнено роскошью, четкий логотип Uppercut гордо красовался на четырех белых стенах, выделяясь темно-серым цветом. Здесь были удобные кресла и даже VIP— балконы. Я была поражена, что под престижным зданием спрятана эта жемчужина. Я не сомневалась, что мероприятия здесь проводились только по приглашениям, без посторонних.

— Да, — подтвердила Мария, присоединяясь ко мне. — Мы проводим здесь наши самые прибыльные бои, в основном бои в клетке — однако мы могли бы убрать ее и реконструировать пространство, но мы привлекаем широкий круг бойцов из-за ее популярности. Это казалось бессмысленным.

— Логично.

Я провела рукой по решетке. Дрожь пробежала по мне, как будто я могла ощутить эмоции, которые они сдерживали в себе на протяжении многих лет.

— Ты видел их вживую? — спросила она.

— Нет. Обычные ММА, да. Но бои в клетке — нет, — ответила я, повернувшись к ней лицом. — Есть ли большая разница между правилами и тем, как это работает?

Пожилая женщина скривила губы, прежде чем ответить:

— Здесь высокая награда из-за высокого риска. Девяносто процентов боев — только нокаутом. Десять процентов — до смерти.

Я отвернула голову, скрывая шок и собираясь с мыслями. Неуверенно я заявила:

— Это варварство.

Мария наклонила голову, подходя и прислоняясь ко мне на мягком возвышении. Казалось, в ее глазах сверкнула жизненная мудрость.

— Никто, кто входит, не принужден. Они проводят тщательную проверку с нашей стороны и тех бойцов, которые присутствуют. По какой-то причине они выбирают принять в нем участие. Кто мы такие, чтобы отказывать им в их свободной воле?

— Но ты извлекаешь из этого выгоду, — сердито заметила я.

— Да, как и их семья и самые близкие к ним люди. Если кто-то из наших бойцов погибнет, мы позаботимся о том, чтобы о его близких позаботились. Это то, в чем Нико непреклонен, даже если в долгосрочной перспективе это лишит нас средств.

— Тогда почему бы не отменить подобные мероприятия и не прекратить выплаты за смерть, которая даже не произошла бы, если бы не вы? — возразила я.

— Поговори с Нико. Его решения окончательны.

Я резко кивнула, но чтофто в выражении моего лица, должно быть, побудило ее смягчить свои слова и заговорить.

— Не пытайся изменить Нико. Он такой, какой есть, не просто так. Он тот, кем ему нужно быть, чтобы выдержать все испытания, которые выпадают на его долю. Устрани это и предъяви к нему свои требования, и ты уберешь его важные части.

Я накрутила волосы на руку, заметив, что они нуждаются в стрижке.

— Я не хочу менять его, но это не значит, что я должна соглашаться со всем, что он позволяет, говорит или делает.

Она задумчиво кивнула.

— Согласна.

Осматривая огромный подвал, я представила, каково это — быть захваченным атмосферой момента, когда кричащие фанаты подбадривают тебя, а за каждым твоим движением пристально наблюдают. Интрига вызвала у меня желание побыть среди зрителей, хотя бы один раз. Чтобы посмотреть, понравится ли мне это искусство, как мне понравились другие бои, на которых я присутствовала ранее.

— Когда у тебя следующий бой в клетке? — спросила я, привлекая внимание Марии.

— Декабрь. У нас выходные боев, один нокаут, одна смерть. Хочешь посмотреть?

Подавив беспокойство, возникшее у меня в животе, зная, что я не смогу смотреть, как люди убивают друг друга ради развлечения, я сказала:

— Нокаутирующий, да.

Она одарила меня дружелюбной улыбкой, лишенной осуждения.

— Я уверена, что с этим не будет проблем.

Быстро среагировав, я поймала ключи, которые бросил мне Нико, и вопросительно посмотрела на него.

— Ты за рулем, — заявил он, подходя к порше и ожидая, пока я открою дверцы.

Я щелкнула пультом дистанционного управления и направилась к водительскому сиденью. Бормоча что-то себе под нос, я отрегулировала положение сиденья. Между мной и Нико была большая разница в росте.

Краем глаза я заметила его хитрую усмешку.

— Не хочешь стать поближе к рулю?

— Я удивлена, что твое эго уместилось в этой машине, — парировала я. — Куда мы едем?

— Я покажу тебе дорогу, — сказал он, щелкая выключателем ворот, пока я осторожно управляла его машиной. Это тоже была его любимая песня, так что мои нервы были на пределе.

Как только я освоилась, все было в порядке. В шутку я положила руку ему на бедро. Даже зашла так далеко, чтобы сжать его, как он всегда делал со мной. Нико со смехом откинул голову назад. На моем лице появилась улыбка, когда я увидела неподдельное счастье и то, как он засиял.

— Не отрывай глаз от дороги, — он подмигнул, переплетая наши пальцы, но не убирая их со своего бедра.

Двадцать минут спустя я парковала машину возле дома в традиционном испанском стиле. Белые стены и коричневые оконные стекла располагались в ухоженном саду.

Стало ясно, почему мы оказались здесь, через несколько секунд, когда дверь открылась. Абуэла. В последний раз, когда я был здесь, была поздняя ночь, и я ничего не видела из окрестностей.

По словам Нико, мы ненадолго заглянули к ней, чтобы посмотреть, как она себя чувствует после пьяного падения. Вскоре после того, как мы зашли внутрь и выпили горячего напитка, она с удивительной скоростью потащила меня в свою спальню. Мои глаза расширились, когда я увидела ряды сверкающих платьев, упакованных в прозрачные пластиковые пакеты, висящие в ее гардеробе.

У меня образовался комок в горле, когда я смотрела на них, чувствуя себя так, словно смотрю на истории целой жизни, которые были сохранены. Глаза Абуэлы сверкнули, но кашель стер с ее лица все эмоции.

Вот откуда это взялось у ее внука, — подумала я.

Через несколько минут я стояла перед зеркалом в полный рост, а она снова кружила у меня за спиной. Длинные кружевные рукава переходили в округлый вырез с небольшим V-образным вырезом из кружева. Гибкий нефритово-зеленый материал облегал мое тело и струился до середины ноги. Большие вырезы по бокам вмещали больше кружева снизу, как будто оно вытекало при вращении.

Все в нем делало мне комплимент, от загара до цвета волос. Я почистила ткань, стараясь не зацепиться ногтем за кружево. Последнее, что я хотела сделать, это разрушить что-то, что было очевидно ценным.

— Мануэль все время водила меня танцевать. Это было наше время вдали от жизни и просто быть мужем и женой, — она положила руку мне на поясницу, разговаривая со мной через зеркало. — По крайней мере, раз в неделю мы всегда прикладывали усилия, чтобы одеться и пойти. Никто из нас вообще не умел танцевать, когда мы только поженились, по крайней мере, как следует. Мы брали уроки бальных танцев, фламенко.… называй как хочешь. Вот почему я никогда не избавлюсь от платья. Каждый из них хранит в себе такие счастливые воспоминания. Я не отдам его тебе, — она указала на платье, которое было на мне, я рассмеялась, — но я позволю тебе позаимствовать его на сегодняшний вечер, потому что Нико поведет тебя куда-то на танцы, — она улыбнулась. — Я не хочу, чтобы это было так.

— Какое воспоминание связано с этим платьем? — я с любопытством спросила.

— Узы дружбы, которыми я всегда буду дорожить и хранить близко к сердцу.

— Что ж... — Нико вальсирующе вошел и прислонился к дверному проему. — Это поворот событий. Мы приходим проведать тебя, а ты наряжаешь Ческу, как куклу Барби.

Женщина уставилась на Нико, я скрестила руки на груди.

— Тебе нравится оставаться в моих хороших книгах, Нико. Si?

Нико наклонил голову, пытаясь понять, к чему все это клонится. Он осторожно ответил:

— Si.

— Хорошо, — она хлопнула в ладоши. — Сегодня вечером в Эстепоне мероприятие. Еда и напитки тоже отличные, тебе понравится. Нико, у меня в спальне есть несколько твоих костюмов. Лучше приготовься.

— Абуэла… сейчас не лучшее время, — заявил Нико. Мой желудок сжался от разочарования.

— Тогда когда? Часы тикают, что бы ты ни делал, наслаждайся этим и покажи своей прекрасной даме выученные танцевальные движения. В конце концов, ты посещал много уроков.

На ее лице появилась усмешка.

Я прикусила губу. Нико танцует? В смысле, как следует?

Увидев, как загорелись мои глаза, он бросил на меня суровый взгляд, который выражал нежелание спрашивать. И все же я бы спросила. Я поджала губы и смотрела, как он фыркнул и вышел из комнаты. И тут абуэла уставилась на меня. Я полностью понимала, почему многие люди подчинялись этой женщине. Она была силой природы.

Ухмылка расползлась по моему лицу, когда Нико наклонил меня назад. Мои выпрямленные, недавно подстриженные волосы разметались вокруг моего лица. Мы были здесь, безусловно, самыми молодыми, но это не умалило чистого удовольствия, которое мы испытывали.

Следуя его примеру, я слишком часто наступала ему на ботинки, чем вызывала ухмылку Нико. Все вокруг нас, включая Нико, были на продвинутом уровне. Я — нет, но, тем не менее, получала от этого удовольствие.

— Ты до смешного хорош, — похвалила я. — Прирожденный танцор.

Нико выстроил наши тела в линию, взяв на себя инициативу, когда песня сменилась.

— Годы уроков, мои бабушка и дедушка были непреклонны в этом. Очевидно, я проявил к ним интерес. Забавно, что я этого не помню.

У меня вырвался смешок.

— Хотела бы я познакомиться с твоим абуэло, особенно после того, как провела время с твоей бабушкой. Я считаю, что вместе они были непреодолимой силой. Похоже на моих бабушку с дедушкой. Бьюсь об заклад, наши бы поладили, как дом в огне.

Наши тела разошлись, Нико жестом показал мне крутануться у него под мышкой. Потрясающее платье расширилось от движения, демонстрируя замысловатое кружево, и я задумалась, как бы мне убедить абуэлу позволить мне оставить его себе.

— Я не сомневаюсь, что они бы так и сделали, — заявил Нико, возвращая меня к себе, положив одну руку мне на бедро, а другой держа за руку.

— Нам нужно сделать это снова.

— Мы так и сделаем, — он наклонился, касаясь губами моего лба. Я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь этой нежностью.

Мое тело покрылось потом, и следующие несколько часов у меня кружилась голова от того, сколько раз Нико кружил меня по специально отведенному для этого танцполу. Я узнала легкую походку в его танце, которая также помогала ему в драках.

— Можем ли мы отправиться на твою яхту, чтобы полюбоваться ночным небом? Возможно, даже остаться на ночь? — спросила я, наблюдая краем глаза, как лицо Нико слегка напряглось.

— Не сегодня, — ответил он. — Но я хочу сыграть в небольшую игру. Что ты скажешь?

Я вздохнула.

— Опять шахматы, да?

Нико усмехнулся.

— Нет, это что-то другое. Пойдем домой, я приготовлю ужин.

— Договорились, — мгновенно согласилась я.

Час спустя мы были у Нико и переоделись в удобную одежду. Осознание этого заставило меня ненадолго запнуться. Мы расслабились друг с другом и гармонично сосуществовали. Как ни странно, это казалось нормальным.

Присоединившись к Нико за столом, я поблагодарила его и погрузилась в еду. Было что-то такое в мужчине, который мог приготовить стейк именно так, как вы просили, с жареной картошкой в качестве гарнира, что вызывало желание наброситься на него.

Указывая вилкой в его сторону через стол, я заявила:

— Черт возьми, если бы я уже не любила тебя, то любила бы сейчас.

Он пожал плечами.

— Ты же сама сказала мне, что путь к твоему сердцу лежит через еду. Естественно, я принял к сведению.

— Дело было не только в этом, — ответила я.

— Вероятно, это сделала моя способность заставить тебя кончить по моей команде, — Нико обронил эти слова, затем сделал глоток вина.

— Мне слишком нравится вкус этого вина, чтобы выплеснуть его тебе в лицо, — ухмыльнулась я.

— Между прочим, тысяча евро за бутылку, — он ухмыльнулся, когда мой рот приоткрылся. — Не за что.

Я набила рот едой, обдумывая, как ответить.

— Наверное, мне следует перестать пить больше, чем я зарабатываю.

У меня вообще не было намерений прекращать пить.

— Теперь, когда ты на крючке, отказаться от этого будет практически невозможно.

— Ненавижу, когда ты говоришь правду, — проворчала я, задаваясь вопросом, какие ингредиенты вошли в этот продукт, чтобы сделать его таким чертовски дорогим. Наверное, раскрошенные рубины и бриллианты с капелькой черной икры.

— Не волнуйсяся, — Нико собрал наши тарелки и отнес их на кухню. — Пока ты со мной, у тебя будет много еды.

Постукивая ногтем по стеклу, я сказала:

— Манипуляция, классно.

Его плечи приподнялись.

— Если это сработает.

— Расскажи мне об игре, которую ты задумал, — попросила я, взяв свой бокал с вином и поставив его на диван.

Я натянула на себя тяжелое одеяло, чувствуя, что из-за смены времени года становится все холоднее.

Нико устроился поудобнее рядом и растянулся на диване. Слегка покачав головой, когда он увидел мое одеяло, он сказал:

— Хорошо, итак, моей идеей была игра ‘ты бы предпочла’. Я подумал, что ты хочешь узнать обо мне еще что-то.

— И тебе не нужно больше узнавать меня?

— Ты будешь удивлена тем, что я уже знаю о тебе, — ответил Нико. — Я начну первым. Это должен быть тот или иной ответ — никаких уклонений от ответа.

— Справедливо.

И вот мы начали.

— Ты бы предпочла партнера, который не умеет танцевать или готовить? — он ухмыльнулся.

Я хихикнула.

— Так держать, удар по горлу. Наверное, я не выбрала бы танцора, я бы не смогла жить без твоей стряпни. Ладно... — я прикусила нижнюю губу, размышляя. — Один ребенок или шестеро?

— Шесть, — усмехнулся он. — Смотреть или читать эротику?

— О, читать каждый раз. Нет никакого сравнения.

Я почувствовала, как запылали мои щеки, быть более открытой и говорить о таких простых вещах, как эта, все еще заставляло меня чувствовать себя немного неловко. Неловко кашлянув, я задала ему свой вопрос в ответ.

— Вернуться назад во времени и всю оставшуюся жизнь быть двадцатилетним или дожить до сорока и оставаться в этом возрасте?

— Просто, сорок.

Должно быть, мое удивление было заметно, поэтому он объяснил.

— Мудрость приходит с возрастом, старение никогда не пугало меня. То, что меня волновало в двадцать с небольшим, меня совершенно не волнует сейчас. Даже сейчас, в свои тридцать, я знаю, на что я способен, в чем мои сильные и слабые стороны. Еще десять лет, и я не сомневаюсь, что все сложится так, как должно.

— Если бы это было возможно, ты бы не предпочел жить вечно? — задумчиво спросила я, тоже размышляя о своем ответе.

Нико покачал головой.

— Ни за что. Жизнь потеряла бы смысл, если бы у нас было неограниченное количество времени.

Он был прав. Я не могла представить, что переживу всех, кого знала, и продолжу работу после даты продажи.

Время пролетело незаметно. Я наполнила наши бокалы вином, пока мы задавали друг другу многочисленные вопросы. Это была одна из лучших идей Нико. Всплыли мелкие и глупые мелочи, о которых мне раньше и в голову не приходило спрашивать, но по мере продолжения вопросов появлялись более глубокие и заставляющие задуматься.

— Ты бы предпочла раскрыть все грязные секреты, которые я храню, или оставаться в блаженном неведении? — голос Нико прорезал воздух и оставил неприятное напряжение.

Пушистый бархатный материал одеяла натянулся у меня в руках, и я заявила:

— Всегда говори правду.

Нико наклонил голову, но ничего не сказал, поэтому я решила подтолкнуть его к трудному вопросу. Ему нужно было понять, какие именно чувства он вызывал у меня подобными бесцеремонными комментариями, подчеркивая, как много он от меня скрывал.

— Раскрой все секреты, даже те, что прячутся в затянутых паутиной уголках твоего сознания, или смотри, как я разлюблю тебя и в конце концов… влюблюсь в кого-нибудь другого.

От его громкого смеха у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Этого не произойдет, — признал он.

— Одно или другое, такова игра, — бросила я вызов.

— Ни то,ни другое.

— И в этом твоя проблема, ты не можешь получить свой торт и съесть его заодно, — прошипела я.

Поднявшись на ноги, Нико поставил бокал с вином на стол с большей силой, чем это было необходимо, прежде чем ответить.

— И это твоя проблема, ты не понимаешь, что я могу сделать именно это.

Не обращая внимания на холод, я отбросила одеяло и вскочила. Ледяной кафельный пол проникал в мои ступни, казалось, распространяясь по всему телу. Моя рука пробежалась по волосам, когда я отошла от него, обходя кухонный островок, пока не оказалась с другой стороны и лицом к нему. Он наблюдал за мной с некоторой опаской, там было что-то еще, чего я не могла раскрыть.

— Почему? — я пробормотала: — Зачем тебе нарочно портить такой прекрасный день?

Нико скрестил руки на груди. Футболка натянулась на его бицепсах, но он ничего не ответил.

— Ответь мне, Нико! — я закричала. — Ты доводишь меня до предела!

Раздраженная его отсутствием реакции, я попыталась отвлечься от того факта, что Нико успешно повернул наше совместное времяпрепровождение вокруг своей оси, и взяла себе чашку из верхнего буфета. Встав на цыпочки, я схватила один и для убедительности сильнее хлопнула дверцей. Я потянулась за чайным пакетиком и молоком, одновременно включив чайник и ожидая, пока он закипит.

Сквозь прозрачный пластик на боковой стенке чайника я наблюдала, как бурлила вода, и чувствовала странное родство с неодушевленным предметом и стихией. Когда-нибудь все вспыхнет и выльется наружу с негативными последствиями, особенно когда Нико намеренно утаивал от меня информацию. Он сознательно дразнил меня этим. Я не знала, в чью пользу это было сделано, потому что он волновался по этому поводу не меньше меня.

Нико вертелся возле диванов, но вместо этого пристроился в углу. Я чувствовала его внимание на себе, поэтому демонстративно проигнорировала его. Ничего хорошего не могло сорваться с моих губ, пока я не позволю себе успокоиться. Я не была человеком, который постоянно впадал в ярость, это было делом рук Нико. Гребаный красный флаг, но уже слишком поздно.

Рывком открыв ящик со столовыми приборами, я схватила чайную ложку и захлопнула его, но только для того, чтобы мои пальцы оказались в ловушке. У меня вырвался стон боли, и я убрала их. Придерживая их другой рукой, я надавила и прижалась спиной к островку, сползая по нему вниз.

Нико мгновенно оказался рядом и поднял меня на стойку, встав между моих ног. У меня не хватило сил оттолкнуть его. Я шмыгнула носом, слезы потекли по моим щекам, и я наклонила голову вперед, желая защититься от него.

— Mi corazón…

— Это больно, — закричала я. — Чертовски сильно.

Мы оба знали, что я говорю не только о своих поврежденных пальцах. Мужчина, который заманил меня в свою орбиту, ранил мое сердце.

Указательный палец Нико коснулся моего подбородка, а большим он заставил меня встретиться с ним взглядом. Нежно, другой рукой, он смахнул мои слезы. Я прижала пальцы к груди, как будто подсознательно защищая свое сердце. У Нико перехватило горло.

— Пожалуйста, остановись, просто… пожалуйста, — мои слова звучали прерывисто, когда я пыталась выровнять дыхание. — Я здесь с широко открытым сердцем и выбираю тебя, даже не видя всего тебя, а ты отталкиваешь меня. Жарко и холодно одновременно, отталкиваешь меня, затем притягиваешь обратно. Я не буду...

Я слегка покачала головой, убедившись, что он видит, насколько я серьезна, поскольку мой голос стал тверже.

— Я не всегда буду здесь. Я уйду. В конце концов ты оттолкнешь меня.

Его ноздри раздулись.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты это делаешь?

Разжав мои поврежденные пальцы, Нико взял их в свои и осмотрел. Другая моя рука лежала на его колотящемся сердце.

— Постарайся заставить меня понять, — взмолилась я.

— Любовь — это безумие, это опьяняющее безумие. Было бы невозможно когда-либо найти кого-то, кто не причинит тебе боли, поэтому ты должна решить, кто стоит этой боли. Высокий риск, высокая награда.

— Да? — спросила я неуверенно, пытаясь понять, почему я так сильно любила этого человека, в то время как какая-то часть меня негодовала на него.

— Ты, Ческа Мэри Ловелл, стоишь каждой капли боли. И я надеюсь, что в глубине души — независимо от того, как я себя веду — ты чувствуешь ко мне то же самое. В остальном все это не имеет значения.

— Ничего из чего?

Горькая улыбка украсила его губы, но когда он открыл рот, то остановил то, что собирался сказать, и, казалось, заменил это чем-то другим. Голос Нико смягчился, в нем прозвучала неприкрытая уязвимость.

— Береги мое сердце.

Костяшки его пальцев пробежались по моей щеке, я прижалась к ней, а затем к нему. Рыдания вырвались из моего тела, и я задыхалась между ними, чтобы отдышаться. Сильные руки обняли меня, утешая.

Слова Нико эхом отозвались в уголке моего сердца, преследуя меня.

От моего внимания не ускользнуло, что человек, утешавший меня, был также человеком, причинявшим мне боль.

Глава 33

Нико

Написав свое имя в последней бумажке, я передал документы своему адвокату. Он приехал в мой головной офис, так что мне не пришлось заходить в его. Этот человек проработал с абуэло много лет. Всякий раз, когда мне требовалось подготовить или уладить что-либо юридическое, я обращался за советом к нему и его компании.

— Поздравляю, — заявил он, протягивая мне руку для пожатия. — Я помню, что это было написано, это должно было вступить в силу в тот момент, когда Мануэль скончался.

— Спасибо. Пришло время все исправить, — заявил я, вкладывая свою руку в его.

— Я не буду спрашивать, — ответил он.

— Наверное, лучше этого не делать, — я усмехнулся. — Я ценю, что ты приехал сюда без предупреждения.

Собирая свой портфель, он сказал:

— Я бы предложил вам место для хранения ваших важных документов, но, полагаю, у вас есть куда их положить на хранение?

— Верно, — заверил я его.

У меня были специальные хранилища, разбросанные по всему Коста-дель-Соль, и онлайн-серверы, доступ к которым был практически невозможен.

— Значит, все кончено? — спросила бабушка, наблюдая, как Эверетт провожает адвоката к двери.

— Ты же знаешь, что это далеко не так.

Я присел на угол своего стола, заметив, что она выглядела более хрупкой. Всплыло беспокойство, но я подавил его.

Она громко вздохнула.

— Это была наивная надежда.

Я постучал себя по виску.

— Я вижу это, абуэла. Я чувствую финишную черту.

— Ты всегда был мечтателем. Вселенная любит упрямые сердца, — она похлопала меня по бедру.

— Будем надеяться, что так будет и дальше.

"Наварро Индастриз", империя стоимостью в миллиард евро, только что стала моей. К сожалению, на данный момент и в обозримом будущем это было только номинально.

Интуиция завораживает. Она обрушивается на тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь — обычно в последнюю минуту — сообщая, что что-то не так или что-то совершенно не так.

Если что-то колотилось у вас в груди, это был страх. Но если вы чувствовали это в животе, то это была ваша интуиция.

У меня скрутило живот, и я стиснул зубы. Убирайся отсюда.

По бетонному полу хранилища застучали шаги, и я выругался себе под нос за то, что не сказал никому из своих друзей, что я делал. Я оступился, допустил ошибку и надеялся, что передача данных, по крайней мере, предупредит Хавьера о том, где я был. С помощью Елены и Кристиана и их внутренних знаний взломать банковские ячейки Алехандро было легче простого.

Вход один, выход один. Рискованно, но я никогда не был из тех, кто уклоняется от того, что должно быть сделано.

Взглянув вверх, я увидел, что в углу мигнул огонек, показывая, что камера включена, которую я отключал раньше. Черт. Была большая разница в том, что люди ловили меня на подрыве и забирали что-то, а они знали, что это было сделано.

Осталось две минуты, на моем телефоне загорелась панель перевода. Я положил его рядом с собой; вся эта поездка была бы напрасной, если бы это не было скопировано. Я захлопнул коробки и прошел в середину комнаты за длинный деревянный стол.

Я напрягся. Вошли восемь мужчин в темно-синей форме со значками местной полиции. Они были в шлемах и с оружием на поясе, присоединившись ко мне на самом нижнем уровне хранилища. Эти люди стояли за значок, но работали за более высокую власть — деньги.

Отслеживая их передвижения и то, что у некоторых было в руках и по бокам, я понял, что ушел бы отсюда одним из двух способов. Скорее всего, их способом. Но когда на кону была моя свобода, не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы дать отпор.

Один из мужчин слегка приподнял свой шлем, чтобы я мог видеть его рот и слышать его слова. Ухмылка тронула его губы.

— Тот самый Наварро, которого все пытаются прижать. Я понятия не имею, что в тебе такого особенного.

— Ты бы не знал. У тебя недостаточно высокая зарплата, — ответил я.

— Осторожнее, — предупредил он. Мои брови поползли вверх в ответ.

Мой телефон завибрировал у меня в руке, я взглянул на него, чтобы увидеть подтверждение передачи данных, информации, которая теперь была в руках Хавьера. У меня вырвался смешок, я выставил телефон перед собой и уронил его на пол. Двумя сильными ударами каблука я разбил все устройство вдребезги.

— Похоже, ты опоздал, — подстрекал я. — У меня есть все, за чем я сюда пришел.

Мужчина, который все еще держал шлем наготове, раздраженно поджал губы, вероятно, ему рассказали о важной информации, содержащейся в устройствах. Возможно, я загнал себя в угол, но эта информация достанется многим, включая Кристиана. Деловые сделки, информация о шантаже, секреты Ортиса.… и это была только верхушка айсберга.

Другой мужчина слева от него поднял шлем.

— И мы собираемся получить все, за чем пришли сюда.

Меня.

Пока нет. Я еще не был готов. Мне нужно было время.

Они двинулись вперед, рассредоточившись веером по обе стороны стола, а некоторые заблокировали выход. Я вскочил на стол, увернувшись от руки, которая подставила мне подножку, и пнул другого ногой в голову. Шлем остановил полный удар, но этого было достаточно, чтобы он споткнулся. Я проделал это снова с мужчиной рядом с ним, прокладывая путь к выходу. Мои глаза метались во все стороны. Я спрыгнул вниз и встал перед двумя мужчинами на выходе, понимая, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем люди за моей спиной воспользуются преимуществом. Двое на одного, я изо всех сил боролся с ними обоими, когда они были вооружены до зубов в защитном снаряжении. Их слабости были незначительны.

У тебя мало времени.

Я увернулся от двух ударов в лицо и выдержал несколько ударов в живот, когда почувствовал еще шестерых у себя за спиной. В зоне я нанес удар, поражая все и ничто, что оказывалось рядом со мной, и пытаясь приблизиться на дюйм к выходу. Удар по затылку заставил меня споткнуться, что дало им преимущество, которым они и воспользовались.

Упав на пол, я закашлялся и стиснул зубы от внезапной боли. Я посмотрел в сторону. Две зазубренные стрелы проткнули мою кожу сквозь одежду.

Мгновением позже к ним присоединились еще двое. Я резко втянул воздух, поскольку электрическое напряжение электрошокера не спадало. Ошеломленный, я покачал головой и попытался поползти на четвереньках. Только для того, чтобы быть остановленным и не иметь возможности двигаться. Нет.

Охваченный жаждой выживания, я вскочил и бросился к выходу, сбив с ног одного человека. Только для того, чтобы рухнуть, когда по мне прокатились неконтролируемые судороги. Мой вспотевший лоб коснулся холодного пола, подарив мне мгновение блаженства.

Мне заломили руки за спину, и мое тело пригвоздили к земле. Наручники плотно охватили мои запястья, прежде чем поставить на колени. Один из мужчин присел передо мной на корточки и снял шлем. Мои ноздри раздулись.

— Мне нужен мой адвокат, — прорычал я. Мои конечности вибрировали от толчков электрошокера.

Матео ухмыльнулся.

— Там, куда ты направляешься, он тебе не понадобится.

— Объясни, — потребовал я.

— Не волнуйся, у каждого из нас есть своя роль. Но я должен сказать... Мне нравится эта версия тебя.

Его глаза вспыхнули ненавистью, но в них снова появился тот блеск, с едва уловимым намеком на ликование.

Не дав ему возможности ответить, меня наполовину потащили к лифту, а оттуда прямо к фургону. Они пристегнули мои наручники к ремням безопасности, и несколько офицеров, включая Матео, сидели со мной, пока мы отправлялись. Куда? Одному богу известно. Я не питал надежды, что это было что-то хорошее.

С завязанными глазами меня провели по коридорам с нелепым количеством поворотов. Повороты, которые были сделаны, чтобы дезориентировать меня. К сожалению, электрошокер ослабил мое тело. В фургоне у меня не очень аккуратно извлекли зазубрины, но они наложили повязку на места, чтобы они зажили. Вскоре после этого они прикрыли моё зрение и хранили молчание, так что я не мог слышать ничего, кроме стука ботинок по полу и приглушенных разговоров.

Я напрягся при звуке металла, царапающего стену, и приготовился к атаке, когда один наручник был ослаблен, но меня удержали сразу несколько рук. Я хмыкнул, ударив кого-то головой и хихикнул, услышав, как хрустнул нос, когда я застал кого-то врасплох. В голове у меня пульсировало, и пока это происходило, кто-то поправил наручники, чтобы сесть передо мной.

— Я запомню это, — сказал мужчина. Незнакомый голос не показался мне знакомым.

— Пожалуйста, сделай это.

— Осторожно, Нико, ты играешь здесь по другим правилам, — предупредил Матео, срывая с моих глаз повязку и используя изменение яркости против меня.

Он втолкнул меня внутрь и рывком закрыл металлическую дверь. Отступив в сторону, он позволил другому человеку в другой форме надежно запереть ее.

Осмотрев все, я быстро пришел к своим выводам. Маленькое окно с решеткой, кровать, унитаз и раковина. Все самое обычное, никакой роскоши.

— Запираешь меня? Серьезно?

— О нет, — Матео ухмыльнулся. — Это не обычная тюрьма.

Я сохранял невозмутимое выражение лица, ненавидя оставаться не в курсе событий. Из сюрпризов, в которые были вовлечены мой отец и синдикат Ортиса, никогда не выходило ничего хорошего. Я позволил тишине окутать нас, не будучи первым, кто нарушил ее и спросил, потому что знал, что Матео сообщит мне, несмотря ни на что. Остальные ушли, оставив только моего сводного брата.

— Ты находишься в закрытом исправительном центре, в том, который одобрен правительством. Но давай просто скажем, что наш отец и Алехандро имеют юрисдикцию над этим. Никто не найдет это место, не говоря уже о том, что ты сам не найдешь выход. Так что, если ты хочешь уйти, я настоятельно рекомендую подчиниться.

Миллион мыслей пронеслись в моей голове. Так, так. Гектор и Алехандро, вы держали это в секрете. Я и мои друзья все пропустили это. Какая-то часть меня была впечатлена, пока я не понял, что был в плохом положении.

— Много знаешь об этом, не так ли? — спросил я, пытаясь копнуть глубже.

— Больше, чем ты думаешь, — усмехнулся он. Я с пониманием посмотрел на него.

— Сколько раз тебя запирали здесь? — я бросил вызов.

— Дважды.

Он оскалил на меня зубы. Я затронул больную тему, на которой мог бы сыграть.

— Чтобы сломить тебя, потребовалось дважды, — я ухмыльнулся. — Это не так уж много.

Он покачал головой, издав тихий смешок. Матео развернулся на каблуках и пошел прочь от меня, крича через плечо:

— Удачи.

Затем я остался в пустой комнате, ее холод, казалось, проникал мне под кожу — должно быть, мы были под землей. Прижавшись лицом к металлическим прутьям, я просунул сквозь них руки, пытаясь что-нибудь разглядеть. Под разными углами я заметил две двери, похожие на мою, на противоположной стороне, которые находились дальше по коридору.

По коридору окончательно разнесся хлопок тяжелой двери. Я догадался, что Матео ушел. После него повисла зловещая тишина. От нечего делать я добрался до кровати и сел. Пружины заскрипели. Я приподнял верх, чтобы оценить последствия электрошокера.

Шипя, я отодвинул повязку, чтобы увидеть разрезы. Окружающая меня кожа была красной, но, похоже, со временем они прекрасно заживут. Раздражение бурлило под моей кожей, шрамы меня не беспокоили, но причина, по которой я их получил, беспокоила.

Я хотел раскрыть комментарии Матео, заставить его открыться, чтобы он раскрыл все свои секреты и секреты других людей, которых он знал. Но он не был предан мне, никогда не был. Просто еще один враг, тот, в ком была моя кровь.

Мне показалось, что прошло несколько часов, после того как я потратил это время на безрезультатные поиски слабого места в комнате, шум заставил меня поднять голову. Проектор высунулся из отверстия в потолке и наклонился к гладкой каменной стене. Я быстро оценил обстановку, оглядевшись по сторонам, понимая, что у меня не было возможности пробраться туда, чтобы проползти. Вся мебель была привинчена к полу. Кто бы ни выбрал эту обстановку, он сделал это с учетом того, что люди хотели сбежать. Несмотря на устаревшие детали, комната была оборудована современной техникой — в частности, камерами, которые я заметил ранее.

Кто-то наблюдал за каждой моей реакцией. Я чувствовал это.

По моей коже поползли мурашки, как будто под ней бродили тысячи муравьев. Это было ничто по сравнению с тем, что я почувствовал, когда свет в моей камере выключили, оставив только свет из коридора, пробивающийся сквозь прутья решетки, и включили проектор, высвечивающий с разных ракурсов моих близких.

Рев вырвался из моего горла, я вскочил на ноги и заколотил кулаками по стене. Я едва заметил боль, когда мой взгляд охватил всех, ради безопасности кого я так усердно работал. Но теперь они были окружены. В основном снаружи своих домов, но некоторые внутри. Пистолеты были направлены им в головы, и никто из них не пошевелился, как будто их вырубили.

Мое внимание скользнуло туда, где охранники в форме вошли в мою комнату, мое зрение было покрыто красным.

— К тебе посетитель. Пройдем с нами, — сказал охранник.

— Я собираюсь убить вас всех до единого, — прорычал я.

Затем я бросился на первого. Прижав его к себе спереди, я обернул наручники вокруг его шеи и отступил. Затягивая цепь на его шее, я игнорировал удары в мою сторону от него, пытаясь спасти себя. Я дал ему минутную передышку, прежде чем приподнять его подбородок, а затем быстро повернуть в сторону, ломая ему шею.

Позволив ему упасть, я отступила, нацелившись на следующего. Они все начали пятиться из комнаты с широко раскрытыми глазами.

— Черный код, повторяю черный код! — крикнул охранник на заднем плане.

Я прыгнул, используя рубашку охранника, чтобы подтолкнуть его к себе, затем впечатал его головой в стену. Раз, другой… звук раскалывающегося черепа заставил меня разразиться маниакальным смехом. Я потащил его ко входу, где ворота теперь были закрыты и заперты, и обхватил руками его горло. Время замедлилось, его пульс стал слабее, я игнорировал панические крики снаружи, наслаждаясь убийством.

Сжав его горло, я почувствовал момент, когда оно прогнулось и хрустнуло, и я тоже отбросил его тело в сторону. Посмотрев на охранников, я ухмыльнулся.

— Шестьдесят секунд, выходим! — приказал один из охранников, взглянув в небо на что-то, чего я не мог видеть, и захлопнув ворота.

Он убедился, что все быстро ушли тем же путем, каким пришли, прежде чем присоединиться к ним, оставив меня одного.

Запульсировал синий мигающий огонек, предупреждая меня о процедуре, которую они инициировали. Раздался лязг ворот, открывающих мою камеру, и я быстро перешагнул через мертвые тела и вышел, закрыв их за собой, собравшись с мыслями. Другие ворота дальше по коридору были распахнуты.

— Что ты сделал, чтобы оправдать это, новичок? — спросил мужчина, выпущенный из ближайшей ко мне камеры, обводя нас жестом.

Я мотнул подбородком в сторону своей камеры.

— Убил двоих.

В моем видении появились еще двое мужчин. У меня не сложилось впечатления, что они были союзниками, но я бы без колебаний покончил с ними. И все же я был заинтригован тем, кто они такие и почему оказались здесь.

Мои мышцы напряглись, когда двое других придвинулись ближе, но не сделали попытки напасть на меня.

— Почему? — спросил один из них. У него был порез поперек одного глаза, как будто кто-то пытался его вырезать.

Я пожал плечами.

— Я не хотел был здесь.

Я опустил тот факт, что отъезд лишил меня возможности видеть своих близких на проекторе, оставив меня слепым. Беспокойство за них разлилось по всему моему телу.

— Чего мы ждем? — спросил я.

В этот момент окно на крыше с грохотом распахнулось, прежде чем какой-тто предмет упал на пол, откатился в сторону и с громким шипением открылся.

— Это, — бесполезно ответил мой сосед по камере.

— И все потому, что я отказался?

— О, новенький, ты пойдешь с ними, нравится тебе это или нет. Увидимся на другой стороне.

Он отдал честь и сел, прислонившись спиной к стене. Двое других сделали то же самое.

— Сукин сын, — пробормотал я, чувствуя действие усыпляющего газа и принимая сидячее положение. — Кто вы все, черт возьми, такие? — спросил я, желая отвлечься от того факта, что меня вытащат отсюда, когда я буду спать, и у меня не будет особого выбора.

Человек с порезом над глазом ответил:

— Кто ты?

Я кашлянул, зная, что мое имя не принесет мне никакой пользы, но все равно ответил:

— Нико Наварро.

Тихий смех привлек мое внимание к моему соседу по камере.

— Небольшой совет, не высовывайся. Как только остальные заключенные узнают, кто ты, тебе повезет, если ты сохранишь себе жизнь.

Меня охватила сонливость, и мои глаза закрылись, но я последовал совету. Если бы этим исправительным центром управлял мой отец, я не сомневался, что наше общее имя привлекло бы нескольких врагов.

— С возвращением, — приветствовал меня голос.

Я открыл глаза. Я лежал на спине, лицом к потолку, где яркий свет почти ослепил меня. Игнорируя его, я изо всех сил старался оглядеться по сторонам.

— Не было никакой необходимости в драматизме, — продолжал он.

Во рту у меня пересохло. Я несколько раз пытался выдавить из себя слова.

— Я мог бы сказать тебе то же самое.

— Воды ему, — приказал Гектор ближайшему охраннику, который вышел из комнаты и вернулся с пластиковым стаканом, протягивая его мне.

Я сел и выпил его залпом. Наручники все еще были прикреплены к моим запястьям, а к лодыжкам были добавлены новые.

— В этом есть необходимость? — я указал на наручники, сминая чашку в руке.

— Да, ты убил двоих из моих сотрудников и ранил других.

Я выдохнул.

— Чего ты хочешь?

— А, теперь мы переходим к правильным вопросам, — Гектор ухмыльнулся и посмотрел на охранника. — Перенесите его, пожалуйста, в кабинет и уходите. Пришлите моего адвоката, когда он прибудет.

Не дожидаясь рукоприкладства, я сам направился к столу, стараясь не споткнуться из-за того небольшого движения, которое было дано моим ногам. Охранник попытался подавить улыбку, находя мою ситуацию забавной. Он закрепил мои наручники на столе и отступил, чтобы уйти.

Я обернулся через плечо.

— Надеюсь, вы убрали трупы из моей камеры. Меня никогда не заботили соседи по комнате.

Его глаза вспыхнули презрением. Я приподнял брови, когда он молча ушел. Я был уверен, что заплачу за это позже.

Не говоря ни слова, Гектор сделал свой следующий ход.

Кровь отхлынула от моего лица. Даже не глядя в зеркало, я знал, что черты моего лица искажены болью. Никакая маска не смогла бы скрыть выражение моего лица, когда я просматривал видео в прямом эфире на телевизоре, прикрепленном к стене.

То же самое, что было спроецировано на стену моей камеры, с одним изменением: они раздели маму догола, а вокруг нее стояли мужчины. Желчь подступила к моему горлу.

Мои кулаки сжались, металлические наручники впились в кожу, будучи намеренно слишком туго затянутыми. Беспомощность скрутила меня изнутри. Неудача с грохотом обрушилась на меня, но я сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями и разобраться с человеком напротив меня.

За все в моей жизни всегда приходится платить. Я знал это с детства. Теперь я просто ждал, чтобы увидеть, сколько я должен по сравнению с долгом, который мой отец выставил против меня и заставил бы заплатить.

— У тебя есть выбор, — объявил Гектор.

Мое отражение сидело напротив меня, сложив руки на груди, со спокойным выражением лица.

— Это твоя жена, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Он слегка наклонил голову.

— Так оно и есть.

— Почему? — спросил я, не ожидая ответа.

— Никто никогда не бывает невиновен. Разве я тебя этому не учил?

Я пропустил штангу сквозь зубы, прежде чем ответить:

— Мама невиновна.

На его лице промелькнула усмешка, и он приподнял губы. В комнату вошел его адвокат, достал из портфеля документы и передал их Гектору. Затем он отошел в угол комнаты, безмолвный зритель.

Мой разум проработал все планы, которые я вынашивал. Внутри меня возникло чувство спокойствия. Когда что-то шло не по вашему точному плану, вы не сворачивали с пути. Нет, вы должны были принять это с горечью и поверить в перенаправление.

Я всегда знал, что каким-то образом окажусь где-нибудь вроде этого места.

— Вот условия, на которые ты согласишься ради освобождения, — заявил Гектор, пододвигая ко мне документы.

Я просмотрел трехстраничный документ, мое сердце бешено колотилось в груди, но ответил холодным тоном:

— Я не готов пойти тебе навстречу.

— Время переговоров прошло. Несколько месяцев назад я был бы открыт для этой идеи, но ты вынудил меня.

Он пожал плечами.

Мои губы сжались.

— Я не могу просто передать тебе пристань.

— Нет, но ты можешь передать мне, к кому люди обращаются за инструкциями. Должен сказать, на меня произвело впечатление, что ты защитила Пуэрто Банус. Я горжусь.

Гордость была чемфто таким, чего я никогда не хотел, чтобы Гектор испытывал ко мне. Просмотрев текст, стало очевидно, что он понятия не имел о других портах, за которые я отвечал, и я был рад, что так и осталось.

— И я не передам тебе никаких престижных предприятий, — заявил я, заметив, как у него дернулась челюсть.

Я ни на секунду не стал бы облегчать ему задачу, особенно когда он выходил с выигрышной комбинацией.

— Видишь ли, папа, у меня и моих друзей есть жесткий юридический контракт, в котором говорится, что если по какой-либо причине я уступлю свою долю собственности кому-либо, она снова перейдет к долям других владельцев. Итак, ты выигрываешь, а я проигрываю, в результате чего проигрываем мы оба.

— Твоя собственность и яхта, — заявил он.

— Все на мое имя, но, опять же, они у меня в доверительном управлении, так что моим друзьям принадлежит контрольный процент, и они могли бы продавать все у меня из-под ног, если бы захотели, — я ухмыльнулся.

Меры предосторожности, которые я предпринял, максимально защитили мои инвестиции. Я также хорошо скрыл законность того, кто какой организацией владеет, сделав эту информацию практически невозможной для любого чужого.

— Апперкот? — сердито спросил он.

— Возвращается к руководителям, — я пожал плечами. — Я полностью исключен, пока не наступит время, когда мое видение снова будет соответствовать видению компании. Это включает отсутствие дохода.

Гектор на мгновение отвел взгляд и снова посмотрел мне в глаза, лишенные раздражения, которое было в них секунду назад.

— Твои способности будут полезны в моей организации, но из-за твой незрелости в этой ситуации ты начнешь с низов, а не с самого верха.

Я стиснул зубы.

— А Матео не может этого сделать?

— По предварительной договоренности он был принят в ряды Ортиса для создания совместной фракции между Мадридом и Коста-дель-Соль. Твой брат подчиняется Алехандро и мне, но ты будешь подчиняться непосредственно мне.

— Я в порядке, спасибо, — я одарил его улыбкой.

Звук появился мгновением позже, когда он достал свой телефон, и я наблюдал, как двое гангстеров Ортиса набросились на нокаутированного Габриэля и замахнулись на него кулаками. Габриэль даже не вздрогнул, не подозревая о боли, с которой проснется.

— Хватит! — крикнул я, вскакивая на ноги и пытаясь вырвать руки из наручников.

Мой взгляд скользнул по всем камерам, проверяя остальные и отмечая, что с ними все в порядке… на данный момент.

— Сядь, — потребовал Гектор, отзывая мужчин от Габриэля и убирая свой телефон в карман. Он наклонился над столом, между нами, с леденящей душу улыбкой на лице. — Твой абуэло умер не от невыявленного заболевания сердца. Я заплатил за подделку записей. Никто в этом не сомневался.

Страдальческий звук вырвался из моего горла, когда все вокруг, казалось, исчезло. Смерть абуэло и время, окружавшее ее, слились в одно большое горе. К сожалению, мой отец никогда не лгал, просто обходил правду стороной.

Посмотри, Нико. Посмотри, как ты на него похож. Я отогнал свои бесполезные мысли прочь.

— Ты сделал все это для Наварро Индастриз, не так ли?

— Да, и по другим причинам. Компания, которой ты теперь владеешь на сто процентов, — спасибо тебе за то, что разобрался с этим, — потому что теперь она полностью в моих руках, как и должно быть.

— Нет, — возразил я.

Он скрестил руки на груди.

— Выбери человека на камеру, потому что именно он, по сути, платит за твое непослушание. Несколько ударов — это абсолютный минимум, который я готов нанести тебе, чтобы ты подписал контракт. Ты забываешь, сын, что у меня нет совести, а физический вред — это только один из способов.

— Что произошло между тобой и твоими родителями, что привело к такому серьезному перелому в ваших отношениях? — я перевел разговор в другое русло, не желая думать о том, что он подразумевал.

— Ситуации, которые никогда не должны были произойти, — ответил он. В его тоне слышалось предупреждение не спрашивать и вернуться к текущей теме.

Я снова перечитал условия. Внутри меня закипала ярость, но мне нужно было обуздать ее, чтобы вынести то, что должно было произойти. Протянув мне руку, юрист подошел и вложил в нее ручку.

Я подписал несколько листов. Часть меня увяла и умерла.

Я всегда был активным и делал все, чтобы обезопасить тех, кого я любил, зная, что брошусь на их защиту, позволив себе заплатить за это цену.

— Я слышал, что тебя можно поздравить, я с нетерпением жду встречи со своим внуком, — похвастался Гектор, взглянув на мою подпись рядом с подписью его адвоката и объявив ее юридически обязательной.

Комок застрял у меня в горле, и я кашлянул, чтобы прочистить его.

— Когда я смогу отсюда уехать?

У меня не было впечатления, что это произойдет немедленно.

— Как я упоминал ранее, тебе нужна некоторая коррекционная работа, чтобы снова расставить приоритеты.

— Однажды, Гектор, то, что ты сделал со мной, покажется детской забавой по сравнению с тем, как я тебе отомщу. Просто подожди, — мой голос сочился ядом.

— Ты не единственный, кто принимает меры предосторожности, — зловеще ответил он, выходя из комнаты.

Я отдал свою душу дьяволу, но у меня было влияние и в подземном мире.

Глава 34

Ческа

Рутина, в которой я находила утешение, внезапно прекратилась. Я проснулась в пустой постели и еще более пустом доме. Стряхнув с себя странную головную боль, которая подкралась ко мне из ниоткуда, я собралась на работу и проглотила несколько таблеток, чтобы успокоить голову.

Некоторое время спустя я включила чайник и приготовила завтрак, прежде чем схватила сумочку и ключи, чтобы направиться в гараж. Я открыла дверь и внезапно замерла. Дверь гаража, а впоследствии и ворота были широко открыты.

Мало того, место, на котором стоял его "Порше", было пустым.

Нико не возвращался домой с тех пор, как ушел рано утром. Я сглотнула, отмахиваясь от навязчивых мыслей, которые хотели выдвинуть бездоказательные обвинения. Я не собиралась идти туда. Мысленно погрузившись в то, что произошло неделями ранее, я села в машину и заперла дверь, затем быстро позвонила Нико. Только для того, чтобы мои звонки продолжались. Только не снова. Глубоко вздохнув, я позвонила Бену.

— Si? — сонно переспросил он.

— Привет, — сказала я, чувствуя себя неловко из-за того, что разбудила его. — Я не могу дозвониться до Нико, а его личные ворота и гараж были открыты настежь, когда он уезжал. Это кажется странным.

Я не собиралась добавлять, что внутри я была в шоке, потому что с раннего утра сюда мог войти кто угодно, особенно если ворота безопасности на улице были открыты, что делало всех уязвимыми. Помня об этом, я включила громкую связь с Беном и поехала по дороге, быстро подтвердив свои худшие опасения.

Бен что-то пробормотал, жалуясь на то, что у него раскалывается голова.

— Похмелье? — спросила я, отвлекаясь.

— Нет, вчера вечером не пил, но в голове стучит так, будто я опрокинул целый бар.

— Должно быть, что-то в воде, я проснулась с головной болью, но ничего такого, с чем парацетамол не смог бы справиться.

От его вздоха мои брови нахмурились.

— Просто чтобы ты знала, ворота всех домов широко открыты, — я помолчала, задавая вопрос, к которому, как я думала, никогда не привыкну. — Я здесь в безопасности?

Голос Бена был твердым, но спокойным.

— Иди работать, Ческа, мы разберемся с этим к тому времени, как ты вернешься.

Два дня и ничего. Я вернулась к Нико с новой картой безопасности и новыми кодами, которые были доставлены мне на работу, включая новые ключи от дома. Это никак не уменьшало беспокойства о том, что что-то было не так.

Нико появился на Хэллоуин в роли призрака. Если бы я не так беспокоилась о нем, я бы забеспокоилась, что он стал моим призраком. Тихий голосок в глубине моей головы поддержал эту идею, но я отбросила ее, потому что в ней не было никакого смысла.

Однако, по мере того, как я приближалась к неделе без ответов, что-то внутри меня тускнело. Каждый день, который проходил без видений и известий от Нико, разбивал еще одну маленькую частичку меня. Беспокойство быстро переросло в ярость, в животе у меня возникло неприятное чувство.

Я отдалилась от всех, кто был связан с ним. Даже когда они обращались ко мне, я игнорировала их. Я снова привыкла быть в своей собственной компании, но это было вызвано скрытой горечью, которая никак не могла рассеяться.

Технически, я все еще жила у Нико, но четыре стены его уютной виллы сомкнулись вокруг меня, и я без сомнения знала, что сегодня тот день, когда я вернусь к своим родителям. Ничего не было, что я могла бы взять с собой, прежде чем уйти, чтобы защитить свое разбитое сердце.

В последней попытке я снова связалась с Нико.

Ческа: Я возвращаюсь к родителям. Я завязала со слепым доверием.

Я провела рукой по волосам. Я подавила свои опасения из-за того, что он откликнулся впервые с тех пор, как исчез. Я открыла сообщение, чувствуя, как болезненно пульсирует у меня в груди.

Нико: Я занимаюсь бизнесом. Скоро увидимся.

Ческа: Нет, ты этого не делаешь.

Нико: Скоро.

У меня вырвался сдавленный смешок, и я вытерла слезы со щек, бросив телефон рядом с кучей одежды на кровати. Было ли так уж неправильно ожидать немного порядочности? Ожидать большего, чем эти простые слова в сообщении? Но что еще хуже, он дал мне крошечную надежду.

Мои легкие сжались, стало трудно дышать. Не сейчас, умоляла я себя, молясь, чтобы не последовал приступ тревоги.

Что, если что-то действительно было не так?

Я лгала себе; я еще не покончила со слепым доверием. Острые воображаемые когти впились в мою плоть, требуя сохранить хоть каплю веры в него, в то, что у нас было вместе.

Я поспешно схватила свой телефон и отправила несколько сообщений его друзьям по отдельности, включая Леону и Кейли. Один за другим посыпались ответы с аналогичными оправданиями по поводу его местонахождения, в которых говорилось, что он занимается бизнесом, и я, скорее всего, скоро его увижу.

Леона и Кейли заявили о неприкосновенности, заявив, что понятия не имели, что происходит. Я поверила Кейли, а не Леоне. Она была в курсе всего, что произошло с Хавьером, а следовательно, и с его друзьями.

Но это был резкий ответ Бена после того, как я обозвала его лжецом, от которого у меня болезненно сжалось горло.

Бен: Если бы он хотел быть с тобой, он был бы там. Подумай об этом.

Опустив голову от стыда за отсутствие самоконтроля, когда дело касалось Нико, я позволила телефону выскользнуть из моих пальцев. Чувство предательства пронзило меня.

Бен твердо установил линию, по которой наша детская дружба была растоптана, чтобы поддержать Нико. И хотя рациональная часть моего разума понимала… остальная часть меня этого не сделала.

Мое доверие к людям было похоже на скомканный лист бумаги — его можно было разгладить, но недостатки никогда не исчезнут.

— Возвращайся домой, Ческа, — сказал Джош, зевая, в ответ на мои жалобы на холод.

Мои пальцы крепко сжали телефон, с которого мы созванивались по видеосвязи. Отчаяние в моем голосе было явным.

— Что ты знаешь? Скажи мне...

Его лицо сморщилось.

— Может быть, тебе стоит рассказать мне что происходит?

— Но если бы ты знал что-нибудь о Нико, ты бы мне сказал, верно?

Мое достоинство рухнуло на пол. Я посмотрела вниз, почти увидев высоту, с которой упала.

Пристально глядя на меня так, что я почувствовала себя обнаженной эмоционально, он сказал:

— Что ты мне недоговариваешь? Не сдерживайся, ты никогда раньше этого не делала.

Его последнее замечание прозвучало как удар ножом в сердце, хотя он и не это имел в виду. Я намеренно умолчала о текущих проблемах между мной и Нико, потому что это были мои отношения, и большую часть времени — независимо от того, были они оправданы или нет — мнение других могло все испортить.

— Он исчез. Прошло несколько недель, и я боюсь, что с ним что-то случилось. Он не связывался со мной, за исключением нескольких обычных сообщений, его друзья подтверждают, что он в командировке и скоро вернется, но… Я не знаю...

Я пожала плечами.

Его губы скривились, голос прозвучал как приказ.

— Возвращайся домой.

— Нет, — мгновенно парировала я, заставив его брови приподняться. — Я так легко от него не откажусь.

— Ческа...

— И он никогда не нравился тебе из-за меня, не так ли? — моя защита усилилась, и я шмыгнула носом. — Ты бы предпочел, чтобы это был Бен или кто-то похожий, но не Нико. Почему?

— Потому что никто не должен заставлять тебя плакать и вызывать твое беспокойство больше, чем они делают тебя счастливой. Это элементарная математика.

— Ты не знаешь его так, как знаю я, — рассуждала я, вспоминая те времена, когда я видела уязвимость, которую он так хорошо скрывал, голод, отразившийся на его лице, когда он смотрел на меня.

Он покачал головой.

— Мы идем этим путем, да? Хорошо. Слушай, и слушай внимательно. Я знаю, что за тип мужчин Нико Наварро, я много лет имел дело с такими, как он. Это мужчина, который может получить все, что захочет, по щелчку пальцев. Теперь мы знаем, что он является важной частью преступного мира. Его поступки грязнее его сапог, и он ни разу не доказал, что достоин тебя.

Жар разлился по моему телу, когда Джош успешно пробил каждое очко.

— Мужчины меняются только ради одной женщины. Если он не изменится ради тебя, ты не та женщина, — добавил он.

Я вела себя так, словно ситуация не имела большого значения, хотя на самом деле мое сердце медленно разбивалось.

— Он был добр ко мне. Он был здесь ради меня, — подчеркнула я.

— Где он сейчас, а? Где. Он. Находится. Сейчас? — Потребовал Джош, отбрасывая телефон в сторону, так что я смотрела на стену.

На заднем плане началась суматоха, и я услышала, как Мейсон говорит ему успокоиться.

— Нет, хватит, Мейсон! Я чувствую, что-то не так. Я знаю свою сестру, и интуиция подсказывает мне прилететь и притащить ее домой. Дело не в том, что я чрезмерно защищаю ее.

— Черт возьми, ты не притащишь меня домой, не смей! — выкрикнула я, надеясь, что мой голос донесся до них.

Не видя этого, я почти могла представить лицо моего брата, когда он ответил:

— Разберись с ней, я не могу.

У Джошуа был дар узнавать вещи до того, как они произошли, или предчувствовать. Что делало то, что он сказал, гораздо более обидным, потому что он был неправ.

Появился Мейсон и натянуто улыбнулся мне, направляясь в другую комнату.

— Твой брат не совсем неправ, — осторожно сказал он.

— Он тоже не совсем прав, — возразила я.

— Черт возьми, — Мейсон провел рукой по лицу. — Дай мне сил справиться с упрямыми братьями и сестрами Ловелл.

Мои губы слегка приподнялись, я оценила юмор. Дверь, которую Мейсон только что закрыл за собой, распахнулась, и Джош явно был не в состоянии оставить ситуацию в покое.

— Рейс вылетает через пять часов, я собираюсь его забронировать. Так что тебе лучше начать собираться, — заявил Джош, балансируя ноутбуком в руке.

— Не смей, — предупредила я.

— Больше не слушаю тебя. Ты зашла слишком далеко.

— Слишком далеко зашло? — воскликнула я. Мейсон сжал губы.

— Любовь — это наркотик. Ты зависима и не можешь видеть окружающую тебя суровую реальность. Что означает — если ты не поняла — что Нико покончил с тобой. Вот и все. Тебе не нужно ждать окончания или объяснений, ты не обязана ему этим, если он вот так тебя бросил. Ты должна себе больше. И если ты не уйдешь, я потащу тебя, брыкающуюся и кричащую.

Я фыркнула.

— Перестань цитировать кучу цитат, которые ты сохранил на Pinterest и объединил для своей пользы. Этого не произойдет, я знаю, ты не понимаешь, но я не готова возвращаться домой. Да, мне причитается объяснение, и я получу его.

— Сейчас выбираем места. Я пригласил Мейсона с собой, чтобы один из нас мог забрать твои вещи, пока другой тащит тебя домой, к здравомыслию, — продолжил Джош, как будто я ничего не говорила.

Отключив видеозвонок, я вызвала свои сообщения. Я быстро набросала сообщение сводному брату Броуди, зная, что переступаю черту, но не в силах остановиться.

Ческа: Мне нужна помощь. Джош непреклонен в том, что приедет ко мне в Испанию, чтобы встать между мной и Нико Наварро по личному вопросу. Останови его.

Карсон: Над этим, и когда у тебя будет минутка, твоим долгом будет выполнить подробное объяснение по этому личному вопросу.

Ческа: Прекрасно. О, тебе придется связаться с ним по телефону Мейсона.

Возможно, с Карсоном и не стоило связываться, он был лидером известной организации в нашей глуши, но он также был приземленным парнем, которому иногда хотелось искреннего разговора. К тому же он любил посплетничать, но этот человек был настоящим кладовщиком.

Не прошло и минуты, как у Мейсона зазвонил телефон, и он держал меня на расстоянии, чтобы я не могла слышать разговор. Его взгляд метнулся ко мне. Разочарованно покачав головой, он передал его Джошу.

Он бросил на меня такой же взгляд через экран, что я немного замкнулась в себе. Джош удерживал телефон между ухом и шеей, используя обе руки, чтобы изобразить жест, выжимающий мне шею. Да, наверное, я это заслужила.

Я сдержалась от извинений, мое упрямство поддержит меня до самого горького конца. Быстро попрощавшись, я повесила трубку.

Я не хотела размышлять о том, какой клин я вбила между мной и моим братом, потому что тогда мне, возможно, пришлось бы признать, что у него были хорошие стороны. В то время как он не мог игнорировать свою интуицию, я не могла отмахнуться от своей. И моя интуиция прочно удерживала меня на испанской земле в ожидании объяснений от мужчины, которого я любила.

Солнце село, и я схватила одеяло, накинула его на плечи и устроилась поудобнее в кресле на открытом воздухе. Моя щека коснулась материала, и я ненадолго закрыла глаза. На душе было тяжело. Ночью всегда все давило сильнее.

Глава 35

Ческа

Сообщения невосприимчивому Нико стали моей привычкой, которую я быстро сформировала, как будто высказывание своих мыслей могло ослабить давление, давящее мне на грудь.

Ческа: У меня голова идет кругом от того, что страдает моя работа, моя профессия, которую я так люблю. Я виню тебя.

Ческа: Я становлюсь тобой — прославленной лгуньей, потому что я не виню тебя. Я виню себя.

Ческа: Ты был прав, café con leche — это не просто кофе, ты готовишь его лучше.

Ческа: Клянусь, сегодня я видела тебя, даже гналась за тобой по дороге, только для того, чтобы незнакомец бросил на меня взгляд, подразумевающий, что я сумасшедшая. Может быть, так оно и есть. Что-то подсказывает мне, что ты в пределах досягаемости, но нет.

Ческа: Я схожу с ума. Ты, вероятно, понял это из множества сообщений каждый день, даже когда ты не отвечаешь.

Ческа: Без обид, но пошел ты. На самом деле, это оскорбление.

Ческа: Чрезмерное мышление смертельно опасно и является самой большой причиной несчастья. Ты знал это? Я не знаю, создаю ли я сейчас в своем сознании проблемы, которых не существует. Вероятно.

Ческа: Если ты утверждаешь, что любишь меня, и продолжаешь преследовать меня, как ничто другое, я бы не хотела быть твоим врагом.

Ческа: Габриэль поймал меня во время обеденного перерыва и спросил, как у меня дела. Отвечая на вопрос, я спросила, как ты. Его улыбка дрогнула. Но это были его глаза, которые блестели печалью. Почему? О чем мне никто не говорит? Он подтвердил, что ты не умер... вот и все. Я думаю.

Ческа: Останься, держись, говорит что-то внутри меня. Честно говоря, мне нужно принять решение отпустить тебя, но я не могу прыгнуть с этого обрыва. Пока нет.

Ческа: Может, я и умею прощать, но я никогда не забуду.

Ческа: Я довела до совершенства свое café con leche. Может быть, это признак того, что ты мне больше не нужен.

Ческа: Проблема в том, что ты мне не нужен; я хочу тебя.

Глава 36

Ческа

Мои глаза резко открылись, я потерла их и перевернулась в постели. Появилась фигура в форме тени. Я открыла рот, чтобы закричать, когда загорелась лампа, высветив, кто это был. Я медленно моргнула.

Прошел месяц с тех пор, как я видела его в последний раз, и вот Нико стоял в углу комнаты, небрежно прислонившись к стене. Он наблюдал за тем, как я спала, и я понятия не имела, как долго.

Быстро сев, я прислонилась спиной к изголовью кровати, собираясь заговорить. Прежде чем я успела произнести хоть слово, он прервал меня.

— Не разговаривай, — потребовал он. Тон его голоса заставил меня замолчать от беспокойства.

Я прижала кулак к губам, поигрывая кольцом в носу. Другая моя рука пробежалась по ноге, когда я подтянула их к груди вместе с одеялом.

Нико подошел к изножью моей кровати, глядя на меня сверху вниз. Он с ухмылкой наклонил голову.

— Я заставляю тебя нервничать.

Следуя его совету не говорить, я медленно кивнула.

Он расстегнул ремень и расстегнул пуговицы на джинсах, я подняла брови. Самонадеянно. Его топ последовал дальше и его отбросило в сторону. Я могла бы поклясться, что заметила потемневшие порезы и синяки на его торсе, но он мгновенно придвинулся ко мне, так что я не смогла рассмотреть.

Кровать прогнулась, когда он встал на колени с одной стороны моего тела, а другой ногой закрепил другое, распластав мои ноги и поймав меня в ловушку. Если бы он напугал меня, я бы вздрогнула, но мои эмоции были так перепутаны. Мое сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь воссоединиться с сердцем Нико, как будто оно снова нашло свою вторую половину.

Слезы навернулись у меня на глаза, но я не дала им пролиться. Мой разум боролся между тем, что было правильным или неправильным в этой ситуации, но оставался пустым.

— Ты боишься? Тебе должно быть страшно, — наклонившись вперед, он задел зубами мою шею. — Сейчас я едва ли в себе.

Это был не тот Нико, которого я знала. Это была Змея, зверь, который рыскал под его кожей, обрывая связь с реальностью.

Его губы коснулись моего горла, я почувствовала, как они приподнялись в ухмылке. Я убрала руки с того места, где упиралась ими в кровать, и переместила их к его затылку. Запустив пальцы в его волосы, он замер.

Что с тобой случилось?

Я хотела спросить, но мой язык прилип к небу.

Его язык проложил линию к моему плечу, вниз к выпуклостям моей груди. Нико остановился, и я посмотрела на него, в его взгляде застыл вопрос. Разрешаю. Я кивнула, зная, что в глубине души он был там.

Верх пижамы был натянут мне на голову, и мои соски затвердели от прохлады. Он ухватился за один, проводя языком по моей чувствительной плоти, а другой рукой обхватил другую грудь. Дрожь желания пронзила меня.

— Подними бедра, — потребовал он.

Я подчинилась. Он стянул трусики с моих ног, оставляя меня обнаженной перед его хищным взглядом.

А затем его широкие плечи раздвинули мои ноги, и он устроился между ними. У меня перехватило дыхание, когда его рот накрыл мой клитор.

Он подсунул свои предплечья под мои ноги, держа меня широко открытой для него. Его язык кружил, и мое тело покалывало, возбуждая все чувства. Нико покусывал и терзал мою плоть.

Я напряглась, мое тело потеплело, когда он так быстро подвел меня так близко к краю. Не желая, чтобы все закончилось так быстро, я сжала пряди его темных волос, но не смогла оттолкнуть его от себя.

Не прошло и нескольких минут, как я была готова к оргазму, и мне было неловко от того, как быстро ему это удалось. Я извивалась под ним, и он пил мой вкус, как первый глоток воды после сильного обезвоживания.

Мое тело было напряжено, когда я пыталась удержаться, чтобы это продлилось. Но Нико порвал ту ниточку, которая сдерживала меня. Одна рука отважилась коснуться моей груди и поиграла с ней тем же движением, что и его язык. Я застонала, удовольствие разрывало меня на части. Он прижимал меня к себе, не останавливаясь, когда я достигла оргазма.

— Еще один, — объявил он.

Я отчаянно замотала головой, но мое тело не слушалось. Два пальца проникли в меня, и он надавил на нижнюю часть моего живота.

Эти пальцы скрутились и зацепились за то место на моей внутренней стене. Он вводил и выводил их, пока его язык уделял внимание моему перевозбужденному клитору.

— Я, Нико, я не могу...

— Ты можешь, — настаивал он.

Он подчинил мое тело своей воле, доставляя мне удовольствие, когда мои бедра прижались к его объятиям. Позволив себе немного расслабиться в том месте, где он держал меня открытой для него, они обернулись вокруг его головы. Образ того, как я смотрю на него, врезался в мое сознание, и стон вырвался наружу. Золотисто-карие глаза встретились с моими, в мягко освещенной комнате я увидела, как тьма скользнула в его глаза, расширяясь от желания.

Верный своему слову, он лизал и посасывал, одновременно регулируя свои пальцы, и довел мое тело до второго оргазма.

Ничто другое не имело значения в тот момент, когда мир взорвался и поглотил меня целиком. Эйфория разлилась по моему телу, заставляя все чувствовать себя завершенным. Он продолжал медленно доставлять мне удовольствие, выжимая ощущение до тех пор, пока оно почти не рассеялось.

— Ты возьмешь то, что я дам тебе сегодня вечером. Никаких просьб, поняла? — сказал он, вытирая рот внутренней стороной моего бедра и перекатывая меня на живот, затем ставя на четвереньки.

Обезумев от удовольствия, разливающегося по моему телу, я закрыла глаза, когда Нико протиснулся сквозь мою влажность и вошел в меня. Вздрогнув, сдавленный стон сорвался с моих губ, воспламенив мои нервные окончания.

Кончики пальцев Нико впились в мою кожу, клеймя меня. Я приветствовала укол боли, когда мое тело словно наэлектризовалось. Его пирсинг касался меня так, что я наклонилась вперед, опираясь на руки, чтобы стабилизировать свое тело.

Низкий стон вырвался у Нико. Я оглянулась через плечо, наблюдая, как он сжал челюсти, изучая мое тело. Он входил и выходил, выбивая воздух из моих легких.

Наши глаза встретились. Я вложила в свои все, что могло передать бурные эмоции, которые я испытывала к нему, но он оборвал меня. Я закрыла глаза и обернулась, чувствуя физическую боль, похожую на то, как будто у меня перед носом захлопнули дверь.

Он не дал мне долго размышлять над тем, что только что произошло, успешно разрушив мой мыслительный процесс, отвлекая меня доставленным им удовольствием. Это срабатывало каждый раз, и я была слишком слаба, чтобы бороться с этим. Не тогда, когда его рука шлепала меня по заднице, массируя ее в следующий раз. Или когда его рука прокладывала дорожку вверх по моему позвоночнику, чтобы схватить меня за затылок и удержать на месте, когда он входил в меня резкими движениями, как будто не мог проникнуть в меня достаточно глубоко.

Его прикосновения ощущались сильнее, моя нежная кожа гудела от прикосновения к его твердым мышцам. Но я не была готова к тому, что он прижал меня к своей спине, приставив нож к моей груди, когда его движения замедлились. На свету блеснуло острое лезвие.

Пытаясь рассеять туман вожделения, я вздохнула.

— Нико, убери это от меня сейчас.

Я изо всех сил старалась оставаться неподвижной, пока он неторопливо входил в меня, коротко целуя мое плечо, прежде чем направить оружие поперек моего тела к левому боку и провести им вниз по моей руке. Нико осторожно повернул его в сторону, лезвие замерло под моим предплечьем.

— Эта штука у тебя в руке, — прорычал он, кончик лезвия скользнул по тому месту, где был установлен мой противозачаточный имплантат, но не причинил мне вреда. — Я хочу покончить с этим прямо сейчас и трахнуть тебя всеми мыслимыми способами. Ты покинешь эту постель только тогда, когда я смогу гарантировать, что ты забеременеешь моим ребенком.

По моему телу пробежали мурашки.

— Но ты же не собираешься этого делать, — сказала я, пытаясь воззвать к человеку, скрывающемуся под чудовищем.

Он врезался в меня, знак того, что был недоволен моим ответом. Я проследила за лезвием, чтобы убедиться, что оно не порежет меня, но в этом не было необходимости. Нико этого не сделал.

— Ты уверена? Может быть, ты меня совсем не знаешь.

Острый кончик был направлен вниз, к моей плоти, и давление заставило меня запаниковать, зная, что он вот-вот рассечет кожу.

— Нико, остановись!

Он мгновенно подчинился, но его мышцы напряглись, и я обдумала свои слова, прежде чем озвучить их.

— Не так, пожалуйста. Не так, — я запнулась. — Мы можем обсудить эту тему в другой раз, и тогда это можно будет безопасно.

— Никакого — другого раза, — пробормотал он.

Я понятия не имела, что он сказал, но все еще чувствовала оружие у своей плоти.

— Убери его, Нико.

С разочарованным звуком он убрал его и швырнул через всю комнату. Я наблюдала, как нож с шумом ударился об пол.

В следующий момент он вышел из меня и манипулировал моим телом так, что я оказалась под ним. Он вошел в меня, опершись на локти так, что его нос почти касался моего. Я попыталась прочесть демонов, промелькнувших на его лице. Как будто зная о моих намерениях, он ухмыльнулся, затем накрыл мой рот своим.

Он подавил мои чувства, его язык прижался ко мне с настойчивостью. С тех пор я чувствовала свой вкус на нем, и это заставляло меня стонать ему в рот.

Поцелуй Нико осветил мою душу и заставил мое сердце сжаться.

Он боготворил мое тело, и я чувствовала, что он приближается к своему освобождению. Его движения стали нескоординированными, и он оторвал свои губы от моих и посмотрел вниз, наблюдая, как он входит в меня и выходит из меня.

Я сжалась вокруг него. Меня охватил трепет при виде того, что он наблюдает за нами. Это было эротично, грязно и заставило огонь забурлить в моих венах.

Нико стиснул челюсть, его глаза закрылись, когда он сделал паузу. Мои бедра прижались к его телу, желая соединить каждую частичку нас. Нико выругался и потерял контроль. Маниакальное выражение промелькнуло на его лице, но исчезло, когда я моргнула, заставив меня поверить, что мне это почти померещилось.

Его руки впились в мои бедра, и он сделал последний мощный толчок, поражая все места, которые заставляли мое тело добровольно подчиняться ему. Глаза Нико закрылись, удовольствие преобладало над его чувствами, когда он кончил, продолжая накачивать меня.

Я провела рукой по его боку и почувствовала, как его тело затвердело от моего прикосновения, прежде чем он вышел из меня. Он бросил на меня взгляд, который я не смогла расшифровать, когда он встал. Я последовала за ним и поднялась на ноги.

— Контроль над рождаемостью никогда не бывает стопроцентным, — заявил он.

— Верно, но то, что ты хочешь, чтобы это провалилось, еще не значит, что так и будет. Может быть, ты хотел бы пояснить, почему ты считаешь это уместным, когда тебя не было целый месяц, и вдруг ты здесь, желая завести ребенка. Потому что это вовсе не красный флаг, все это.

Я скрестила руки на груди, приподняв брови.

— Иногда сроки сдвигаются, — ответил он, заставив меня снова покачать головой из-за его загадочных сообщений.

— Я заслуживаю объяснения, — заявила я, натягивая одеяло на свое обнаженное тело.

— Ты его получишь.

Я прикусила нижнюю губу.

— Думаю, о том, чтобы услышать это сейчас, не может быть и речи.

— Прямо сейчас я не хочу, чтобы мое время с тобой было посвящено этому, — ответил он, и что-то в нем немного смягчилось. Змей отошел на второй план, пусть и на мгновение.

— Этого недостаточно, Нико. Не в этот раз.

Его челюсть сжалась, как гранит, а прищуренные глаза пригвоздили меня к месту. Но я подбодрила его своим, чтобы попытаться избежать этого и посмотреть, что произойдет.

Повернувшись ко мне спиной, он пожал плечами и вышел из комнаты. До меня донесся его голос.

— Слепое доверие.

Я вскочила с кровати и последовала за ним. Нико прошел на кухню и доставал ингредиенты из холодильника и буфета. Я воспользовалась моментом, чтобы оценить изгибы его мышц, но все внутри меня замерло, когда я заметила масштабы травм, которые, как я знала, я увидела раньше.

По всей его спине виднелись синяки, некоторые из них были зелеными и желтыми — очевидно, более старые. Другие были темно-фиолетовыми, демонстрируя, что они появились в течение последних нескольких дней. Между ними виднелись затянувшиеся порезы. Он повернулся, и я увидела то же самое у него спереди. Мой взгляд остановился на его татуировке, а затем вернулся к торсу, наконец-то осознав, какие еще травмы он перенес.

— Почему у тебя на коже ожоги от сигарет? — спросила я, мой гнев разгорелся совсем по другой причине. Не для Нико, а для того, кто это с ним сделал.

— Это пройдет в ближайшие месяцы, — ответил он, отмахиваясь от этого как от пустяка.

Я молча наблюдала, как он готовит нам омлет. Когда все продукты были на сковороде, я подошла к нему и обняла сзади. Его тело напряглось, словно желая оттолкнуть меня, но он слегка расслабился.

Я поцеловала синяк, и мои руки погладили его разгоряченную кожу. Я прошептала одними губами: "Я люблю тебя", прижимаясь к нему. Я была зла на него, но и кипела от злости за него.

Он расставил тарелки с едой и жестом пригласил меня к столу. Я застонала, и он улыбнулся, когда я откусила кусочек того, что он приготовил. Этот человек был искусен на кухне.

Я уделила пристальное внимание Нико, желая, чтобы секреты, которые он хранил, проявились на его коже. Нас окружила тишина, и я воспользовалась моментом, чтобы насладиться его обществом.

— Что случилось? — снова спросила я, хватая обе наши тарелки и ставя их в раковину. Налив себе стакан воды, я сделала то же самое для Нико, достав из шкафчика две таблетки парацетамола и вложив их ему в руку.

— Спасибо, — сказал он, запивая их глотком воды.

Это напомнило мне о том, как он был здесь в первый раз, когда я обрабатывала его раны. Мало что изменилось. Особенно когда рассуждения все еще были до смешного расплывчатыми.

— Не все, с чем я имею дело, безопасно. Я способен принять несколько ударов и нанести свой в ответ. Не беспокойся обо мне.

— Но я действительно волнуюсь, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляд от его ран.

— Дай мне десять минут, — заявил он, притягивая мое тело вплотную к своему.

— Для чего?

— Как ты думаешь, зачем я тебя накормил? Тебе понадобится твоя энергия в ближайшие часы, — сказал он, его рука скользнула под простыню и отбросила ее в сторону. — Каждый дюйм твоего тела принадлежит мне, и я буду доставлять тебе удовольствие до тех пор, пока не останется ничего, кроме пресыщенной женщины, неспособной больше ни с чем справляться.

Я застонала, мое тело покрылось мурашками, потому что я не могла отрицать, как сильно я этого хотела.

Всю ночь, до утра и в течение всего следующего дня Нико изматывал меня до изнеможения. Если он не трахал меня в постели, то в душе, на диване, на кухонной столешнице или в любом другом месте, которое считал нужным.

Когда такой мужчина, как Нико, брал тебя несколько раз, это было волнующе, но утомительно. Его выносливость была непревзойденной, и даже несмотря на то, что мы делали перерывы между повторными походами, он каждый раз оказывался на высоте положения. Если бы я не знала, что это не так, я бы сказала, что он проглотил таблетку, чтобы помочь себе, но я знала, что это не в его стиле.

Ненасытный аппетит Нико подействовал на меня еще несколько месяцев назад, и, хотя мне было больно, я хотела большего. Пока он был погружен в меня, в его глазах не было того тусклого, отстраненного выражения, которое делало все во мне настороженным и обеспокоенным.

Поэтому, несмотря на то что я хотела ответов, я жаждала его еще больше. И я приветствовала временное отвлечение, прежде чем ситуация станет напряженной, когда я потребую объяснений. Нико был хорош в этом, скрывая свои секреты и уклоняясь от неудобных вопросов, играя на своих словах. На этот раз я не стала бы сидеть в стороне и принимать это.

У меня было такое мягкое сердце при сильном уме, и эта борьба разрушали меня.

Не в силах бодрствовать и отчаянно нуждаясь во сне, я задремала. Когда я проснулась, Нико уже не было, но он оставил благодарственную записку, похожую на ту, что он оставил после нашей первой ночи, проведенной вместе.

На этот раз меня поразил не только гнев, но и душевная боль.

Глава 37

Нико

— Мы меняем направление, — объявил я, проводя рукой по волосам. За время моего отсутствия они удлинились и отчаянно нуждались в стрижке.

— Ты уверен в этом? — спросил Хорхе, разглядывая меня.

Я выдавил свой ответ сквозь стиснутые зубы.

— Да.

— Ты готов поставить на кон все, — бесполезно заметил Хьюго.

Я пожал плечами, в моем тоне звучала окончательность.

— Так и должно быть.

Это то, как есть.

— Жестоко, но эффективно, — вмешался Габриэль, оценив достоинства моего единственного из многих планов, которые я подробно обсуждал последние несколько часов.

Мое тело было словно на взводе, даже если разум был опустошен. То, что я двадцать четыре часа трахал Ческу всеми мыслимыми способами, зажгло во мне странную энергию. Я расслабился на диване Габриэля из искусственной кожи. Легкая улыбка заиграла на моих губах при мысленном образе моего члена, входящего в нее, в то время как она принимала все, что я давал ей неоднократно, красиво.

— Ческа тебе этого не простит, — объявил Хавьер, вырывая меня из воспоминаний и будоража воображение.

— Прощения не потребуется, — заверил я с резкостью в голосе.

Я поднялся на ноги, морщась, когда огонь заплясал по моим ребрам, отчего стало только хуже. Одного за другим я изучал своих лучших друзей, мужчин, которые были рядом со мной и будут рядом дальше.

— Нам нужно нанести визит Викарию, мне нужно получить разрешение на брак.

Мне пришла в голову мысль, я повернулся к Хавьеру.

— Ты можешь удаленно разблокировать все с ее устройств, которые мы установили? Продвижение новостей?

— Да, — ответил он.

— Сделай это.

— Ты предвидел этот сценарий, — обвинил Бен, скрестив руки на груди.

— Что? — возмущенный Хорхе ответил. Я не оспаривал утверждение Бена. — Почему вы не сказали нам заранее?

— Я надеялся, что маршрут изменится, — просто ответил я.

Хорхе стукнул кулаком по столу, задребезжали ноутбуки и другие предметы, стоявшие на нем.

— Хватит скрывать от нас дерьмо! Мы прошли через все, мы прикрываем твою спину, но мы не можем помочь тебе, когда ты шляешься повсюду, как подлый ублюдок, каким ты и являешься.

Дело в том, что я с самого начала увидел возможность и использовал ее в своих интересах, сыграв на неизбежном. Все это время я тянул время, и мне приходилось корректировать свое восприятие, чтобы продвигать свою повестку дня. Мои друзья верили, что мы сможем бороться с этим, но я знал, что это не обойдется без жертв.

— Мне очень жаль, — ответил я.

— Тебе не жаль, — сказал Хьюго со смешком. — Ты никогда не сожалеешь. Нам надоело, что ты играешь роль мученика, тебе это не идет.

Я ухмыльнулся.

— Ты уверен?

— Если бы ты не был таким избитым, мы бы разобрались с этим по-другому.

— В любом случае, — сказал я, обрывая бессмысленный разговор. — Время идет, вперед.

И вот начинается.

Глава 38

Ческа

Нет никаких контактов — ничего. Нико снова исчез, и я не преследовала его. Моя гордость постепенно покидала меня, поэтому я изо всех сил старалась отодвинуть все случившееся на задний план и наслаждаться жизнью. Это было легче сказать, чем сделать.

К счастью, когда мы ходили по рождественским магазинам, меня отвлекла сильно беременная Кейли. Я должна была признать, что скучал по тому сезону, когда была дома, но будь я проклята, если приползу домой до того, как получу ответы от Нико и докажу правоту Джошуа.

Подарки отягощали мои многочисленные сумки, но были и вещи для меня. Гарантирую, я находила идеальные вещи для себя всякий раз, когда сосредотачивалась на покупке для других, поэтому вместо того, чтобы отворачиваться и игнорировать их, я покупала. В том, чтобы покупать себе подарки, не было ничего плохого.

— Как Оливия справляется с осознанием того, что она больше не будет единственным ребенком в семье? — спросила я, забирая у Кейли сумку потяжелее и игнорируя ее закатившиеся глаза.

— Нам пришлось несколько раз убеждать ее, но в целом с ней все в порядке. Но я думаю, что это ударит по ней, когда родится ребенок.

— Вероятно. Мои родители всегда говорили мне, что Джош ненавидел мое присутствие, когда я родилась. Он ревновал и возмущался своим поведением. Помогло только время и обещания, что ничего не изменят, — я одарила ее усмешкой. — Вскоре после этого он души во мне не чаял, и с тех пор это не прекращается.

Боль в груди напомнила мне, что мы с братом стоим на зыбкой почве. В глубине души я знала, что независимо от того, как мы ссорились, он любил меня и всегда будет рядом со мной. Мои родители даже пытались сгладить нашу ссору, одновременно поощряя меня вернуться домой.

— Я всегда завидовала твоей связи с Джошем, особенно когда мы стали старше, а Бен отдалился, — поделилась Кейли, когда мы пробирались сквозь большую толпу. — Я понимаю, что Бен держит меня подальше от всего, по его словам, "чтобы я была в безопасности", и отчасти я это понимаю. Другая сторона меня думает, что это полная чушь. Я знаю, что он любит меня, но это причиняет боль.

— Мне очень жаль, — сказала я.

— Не стоит. Я смирилась с этим давным-давно. У нас все еще хорошие отношения, просто не те, что были раньше.

Непрерывная вибрация моего телефона заставила меня отойти в сторону, подальше от людей. Я переложила все пакеты в одну руку и достала свой телефон, вызвав смех Кейли.

— Он не перестанет звонить, — пробормотала я. — В противном случае я бы отложила это на потом.

— Кто-то, должно быть, хочет твоего внимания, — улыбнулась она, подходя ко мне, когда я разблокировала свой телефон. Уведомления о новостях требовали моего внимания, занимая весь экран. От заголовков у меня внутри все похолодело.

Я нажала на последнюю, из меня вырвался всхлип, привлекший внимание прохожих. Но мне было все равно. Мой мир внезапно накренился вокруг своей оси.

Эктор Наварро и Алехандро Ортис публично объявляют о помолвке своих будущих детей — Николаса Наварро и Елены Ортис.

Они подтвердили, что пара помолвлена уже восемь месяцев после двухлетних отношений. Они свяжут себя узами брака в ближайшие месяцы, объединив две богатые семьи в Испании.

Ходят слухи, что свадьба будет значительным событием с участием многих известных имен.

— Нет, — пробормотала я, пытаясь отрицать то, что было прямо передо мной.

Этот веб-сайт был общенациональным новостным. То есть это было по-настоящему?

Другие уведомления потребовали моего внимания, но приглушенное проклятие заставило меня взглянуть на Кейли, вспомнив, что она была рядом со мной.

Ее лицо побледнело, шок был очевиден. Часть меня потеплела — она не знала. Большая часть меня знала, что все друзья Нико знали. Они стояли в стороне и позволяли мне выглядеть дурой, скрывая нечто такого масштаба. Почему? Я попыталась сжать кулаки, но руки слишком сильно дрожали.

— Я не знала, — призналась она, сжимая мою руку и умоляя глазами поверить ей.

— Я знаю, — всхлипнула я, слова тяжело повисли у меня на языке.

Кейли взяла меня за руку и повела нас сквозь толпу к кафе, где мы нашли более уединенный уголок, где мы могли бы посидеть.

Мой телефон с грохотом упал на стол с изображениями, которые я хотела стереть из памяти, но я отказывалась закрывать на это глаза. Я должна была взглянуть на полную картину и увидеть все это своими глазами. Увидеть, как глубоко Нико лгал мне... предал меня.

Я вцепилась в пакеты с покупками, как в спасательный круг. Наконец, я позволила им упасть на пол под нашим столиком, пока Кейли заказывала нам напитки.

— У меня нет push-уведомлений, — призналась я. — Я не понимаю. Я всегда их выключаю, потому что ненавижу.

Ее лицо исказилось от ярости.

— Хавьер. Этот ублюдок.

Появились два напитка: безалкогольный и полбокала белого вина. Не нуждаясь в поощрении, я выпила половину и ненадолго окунулась в тепло алкоголя.

Поставив его на стол, я провела рукой по волосам. Слезы застилали мне зрение, и я схватила салфетку, чтобы высморкаться, прежде чем положить телефон перед собой.

— Это хорошая идея? — осторожно спросила Кейли.

— Мне нужно знать. Я не могу быть слепой.

Она кивнула, ожидая моего ответа, и, шаркая ногами, отошла со своей стороны стола, направляясь к моей. Кейли обняла меня в знак поддержки, зная, что мне это нужно, чтобы справиться со всеми другими уведомлениями.

— Хавьер гениально разбирается в компьютерах, — упомянула она, пропустив то, что я хотел увидеть, и просмотрев все мои настройки. Все push-уведомления были по-прежнему отключены. Она выдохнула: — Он ответственен за то, что ты увидела это, но это только то, что ты бы увидела, если бы пошла искать.

Тогда мне кое-что пришло в голову.

— Несколько месяцев назад кто-то связался со мной и переадресовал меня на сайт, где изображены все светские львицы, богатые и знаменитые. Знаешь такой? — она кивнула, я продолжила. — Но через некоторое время доступ к сайту не работал. Я просто предположила, что с их стороны возникла проблема, и оставила все как есть.

— Он заблокировал тебя, он, блядь, заблокировал тебя, — кипела она, открывая сайт, который теперь предоставил мне доступ. Я наблюдала, как Кейли вводила имя Нико, и мое сердце упало, когда появилось множество статей. — Неудивительно, что все, что связано с Нико, обычно находится на этом сайте. Это было сделано намеренно.

Огонь в ее глазах и недоверие, которое, я знала, отразилось на моем лице, встретились в новообретенной решимости. Ложь не только Нико, но и его друзей угрожала мне увольнением. Но меня тошнило от отсутствия ответов, и что-то внутри меня знало, что именно здесь я их найду. Покопавшись в тайной жизни мужчины, который украл мое сердце.

Одну за другой, опираясь на Кейли, мы просмотрели все статьи.

Я сбилась со счета, сколько раз Нико и Елена появлялись вместе. Всегда вместе. Их руки лежали друг на друге, они были так идеально подогнаны друг к другу. Если я думала, что моя грудь сдавилась сама по себе, когда я увидела фотографии его и Сары, то это было ничто по сравнению с этим.

Нико выхватил орган из-за моей грудной клетки, покрутил его ради забавы и вытащил.

Передо мной поставили еще полстакана, и мне не потребовалось особого поощрения, чтобы осушить его. Я знала, что Кейли не заказывала мне полные бокалы, прекрасно зная, что я за рулем и куда скоро поеду.

Притянув меня в объятия, Кейли крепко сжала меня в объятиях. Это было именно то, что мне было нужно, и я тихо пробормотала ей на ухо спасибо. Я крепко зажмурилась, пытаясь сдержать поток слез, который не прекращался. Казалось, что лезвия бритвы кромсают мои внутренности.

Но я должна была найти Нико. Я была чертовски обязана получить объяснение. Я заслуживала знать, почему все эти месяцы, сама того не ведая, я была обменяна другой женщине. Всегда была причина. Вопрос "почему" ускользал от меня.

Тот самый случай. Другой. Женщина.

Я судорожно сглотнула.

— Все знали, — пробормотала я.

Взгляд Кейли посуровел, когда я повернулась к ней лицом, но несколько слезинок скатились по ее щекам.

— Мне плохо от осознания того, что мой брат знал об этом и ничего не сказал. Кто такой он? — сердито заявила она. — Я знаю, что у него и его группы крепкая дружба, и о них ходят слухи, но это... — она покачала головой, — поступить так с тобой, а Бен ничего не сказал — это своего рода предательство, которое сильно бьет по мне. Потому что почему он не позволил этому случиться со мной?

Я сжала ее руку.

— Он все еще твой брат, сомневаюсь, что он сделает что-нибудь, чтобы причинить тебе боль, — от моих следующих слов у меня сжалось горло. — Я просто друг детства, кто-то, кто запутался с Нико. Я одноразовая.

— Тобой невозможно воспользоваться. Я была частично ослеплена, потому что мы родственники, больше нет. Как он и другие смеют так обращаться с людьми? Обращаться с тобой вот так?

Я пыталась притвориться, что этот аспект меня не беспокоил, но это было так. Все время я была посмешищем. Все знали и решили сыграть на этом. Абуэла тоже знала? Мысль о том, что она знала, вызывала боль другого типа.

— Что ты собираешься делать?

Я вспоминала прошлые события, анализируя время, проведенное с Нико, на предмет пропущенных знаков. Многие всплывали, но от них отмахивались. Я чувствовала себя совершенно глупо.

Моя поза напряглась. Я с силой выдохнула.

— Мне нужно его увидеть.

Настороженность промелькнула на лице Кейли.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Он всегда говорил мне не верить тому, что я читаю, что то, что у нас есть, касается только меня и его, — ответила я, и во мне вспыхнул огонек надежды, крошечная частичка меня, которая верила, что это чушь собачья. — Что, если...

— Нет, — возразила Кейли. — Не делай этого. Посмотри на факты, Ческа, — она снова открыла статьи на моем телефоне, ткнув пальцем в экран. — Посмотри на все, что здесь есть, и на то, как у тебя внезапно появился к этому доступ. Если Нико хотел, чтобы ты узнала об этом раньше, он мог рассказать тебе в любое время. Он этого не сделал. Он принял сознательное решение не делать этого, это преднамеренно. И то, что он находится на этом сайте и на других новостных сайтах, означает, что это правда. Он женится на Елене и все это время был с ней помолвлен.

Реальность сильно ударила меня. Я знала. Я опустила голову, когда появились новые слезы; у меня вырвался обиженный звук, и Кейли прижала меня к себе. Я прикрыла свое тело собственными руками, обхватив грудь и пытаясь сдержать выворачивающую внутренности боль внутри, но это не сработало. Ничто не могло.

Он обещал мне весь мир, и я купилась на это.

Сотрудники расступились, пропуская меня в клуб Шесть, где было устрашающе тихо для раннего вечера. Тихие приглушенные голоса донеслись до меня, я перевела эти голоса на лица секундой позже, когда посмотрела через стол, за которым они уютно устроились — друзья Нико.

Удобное время для их появления, но я начинала понимать, что Нико тщательно спланировал это, зная, что я обращусь непосредственно к источнику за подтверждением. На мгновение мои шаги замедлились, я захотела обернуться, почувствовав на себе взгляды. Но я не позволила себя сбить с толку.

Не обращая внимания на обращенное на меня внимание, я направилась к боковой лестнице и стала подниматься наверх. Шаг за шагом мое дыхание учащалось, плечи поднимались все выше, а ужас сдавливал грудь.

Двери, для доступа к которым раньше требовались карточки безопасности, были оставлены открытыми, что усилило мое беспокойство. Нико ожидал моего прихода. Гнев закипал у меня в животе. У него не было намерения искать для меня объяснений, он только ждал неизбежного.

Я толкнула тяжелую дверь кабинета, мое внимание скользнуло прямо к Нико, который стоял спиной ко мне, выглядывая в окно. Слова, которые вертелись у меня на кончике языка, слетели с меня. Я воспользовалась секундой, чтобы заглянуть в его кабинет, где близость, которую мы разделили несколько месяцев назад, ощущалась как другая жизнь.

— Чем я могу тебе помочь, Ческа? — Нико обернулся.

Я вздрогнула.

Так много мыслей крутилось в голове, но материализовалось только одно слово.

— Почему?

— Тебе придётся быть более конкретной, — заявил он.

Мои глаза расширились, а руки сжались в кулаки.

— Более конкретной? Как насчет того факта, что ты заставил меня поверить в то, что у нас было, навсегда, что я была единственной для тебя? Хотя все это время я была другой женщиной. Что ты любишь меня, а я люблю тебя, — я сделала паузу. — Ты. Ты. Помолвлен. Эта ложь копилась месяцами и теперь выходит на поверхность. Я бы никогда не связалась с тобой, если бы знала, что у тебя есть кто-то другой. Как смеешь ты ставить меня в такое положение, а потом заставлять испытывать неудобства прямо сейчас… Нико, почему?

— Было. То, что у нас было, — поправил он. Холодные, жесткие золотистые глаза впились в меня, я отвлеклась, не в силах смотреть в пустоту.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Пока.

Он потер рукой подбородок.

Горечь поднялась во мне, и, не раздумывая, я схватила тяжелую папку с документами с книжного шкафа рядом со мной и швырнула ее в его сторону. Он быстро отошел в сторону, в ярости стиснув челюсти, когда коробка открылась и документы разлетелись во все стороны. Я ни хрена не понимала.

— Было ли обвинение в сексуальном насилии ложью? — я сделала паузу, ожидая ответа, но он был чистым листом. — Если нет, то зачем тебе вообще быть с кем-то, кто обвиняет тебя в этом? Почему ты уделяешь ей хоть секунду времи суток?

Нико не сделал попытки остановить меня, когда я схватила другую коробку с файлами и сжала ее. Осознание того, что он не хотел находиться рядом со мной, болезненно обожгло мне грудь.

— Она? — спросил он, удобно игнорируя все остальное, что я упомянула.

— Ее, — прошипела я.

Звук спускаемого в туалете воздуха заставил мою голову дернуться в сторону. И она появилась. Елена вышла из смежной ванной, бросив взгляд в мою сторону. На ее губах заиграла улыбка, от которой мне захотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Я не поняла, что мы были не одни. Должно быть, она слышала все, что я сказала. Я ожидала, что возникнет смущение, но боль в моей груди только усилилась, особенно когда она присела на стол и переплела свои пальцы с пальцами Нико. Я уставилась на их соединенные руки, удерживая себя на месте, хотя все, чего я хотела, это броситься туда и разорвать их на части. Соль сыпалась на рану. Они сочетаются друг с другом, как чистый холст и масляная краска.

Все в Елене было изяществом и красотой. В ней было что-то такое, что притягивало тебя, но именно ее ядовитые слова всегда заставляли меня думать о ней как о уродине.

Теперь я знала, почему бывшая Нико не оставляла его в покое. Это было потому, что он все еще развлекал ее.

Я уронила документы, звук эхом разнесся по комнате. Мы не обменялись ни словом с тех пор, как она вышла. Желание развернуться на каблуках и убежать было сильным, но я отказывалась уходить, не получив ответов. Без почему. Я нуждалась в этом, даже несмотря на то, что какая-то часть меня знала, что я не должна этого делать.

Рука Елены пригладила свое элегантное дневное платье, привлекая мое внимание к выпуклости. Мои глаза встретились с ее глазами с безмолвным вопросом, и она подтвердила это легким кивком.

Беременна. Она была беременна.

Ребенком Нико.

Что-то внутри меня оборвалось.

Зная, что она поняла суть, она тихо переговорила с Нико и направилась к двери. Я отступила в сторону, пропуская ее. Ущерб был нанесен, и если у нее были какие-то проблемы с тем, чтобы оставить меня наедине со своим будущим мужем, она успешно их преодолела.

Но потом ей пришлось остановиться и открыть свой ядовитый рот.

— Теперь ты понимаешь, когда я сказала тебе, что Нико взял на себя обязательства передо мной задолго до тебя? Ты наконец-то поняла, что не можешь забрать его у меня. В конце концов, кто-то вроде тебя не смог бы долго с ним справляться, — ее губы приподнялись, и она, казалось, собиралась сказать что-то еще.

Когда придет время, он отстанет от тебя, как от ничтожества.

Ты же знаешь, это не может продолжаться долго.

Он заманивает тебя в ловушку.

На меня нахлынули воспоминания об остальном том разговоре. Но, в отличие от прошлого раза, моя рука метнулась вперед, и я схватил; ее за руку. Отплачивая ей за то, что она сделала со мной, я впилась ногтями в кожу. Беременна. Эта мысль заставило меня мгновенно отпустить ее, и я оттолкнула ее и отодвинулась. Ненависть к себе за то, что я поступила так с кем-то, кто носит ребенка, вспыхнула в моем сознании.

Елена споткнулась на каблуках и ударилась об угол двери. Зацепившись плечом, она упала на землю и с шипением приземлилась на задницу. Ее руки защищающе прижались к животу, и она бросила на меня кинжальный взгляд.

Я была на девяносто девять процентов уверена, что не использовал; столько силы. Не то чтобы это делало то, что я делала, лучше.

— Мне жаль, я не должна была этого делать, — сказала я, и мои слова отдавали пеплом. Но я имела в виду именно их.

Краем глаза я заметила Нико. Он смотрел на нее с беспокойством. У меня перехватило горло.

Нико подошел, чтобы помочь ей. Ей. И подставил мне спину, пока выводил ее из комнаты, оставляя меня в одиночестве.

Я подошла к окну и мгновением позже почувствовала чье-то присутствие позади меня. Хотя расстояние и не касалось меня, оно казалось огромным. Слезы хлынули у меня из глаз и потекли по щекам.

— Теперь, когда Елены нет, я могу говорить более свободно, — мягко сказал Нико.

Его слова угрожали убаюкать меня ложным чувством безопасности и вселить надежду, но на этот раз я знала лучше.

— Тебя никогда не заботило, как ты разговариваешь с кем-то заранее в присутствии других.

— Мы все совершаем ошибки, — ответил он. Моя душа почувствовала удар. — Елена не заслуживала того, как я к ней относился, говорил о ней.

— А я это заслужила?

Моим ответом было молчание.

Его рука опустилась мне на плечо, и оно обожгло. Нико развернул меня и еще сильнее прижал к стеклу, удерживая на месте.

— Спроси меня, кто я такой, — мягко сказал Нико. Но от его тона у меня встали дыбом все волосы на затылке.

Я покачала головой, сцепив руки за спиной.

— Спроси меня, — сказал он более решительно.

Мой голос был мягким, хрупким.

— Кто ты, Нико?

Его ответ был пропитан ядом.

— Я — все и ничто. Мое поведение меняется в зависимости от ситуации. Моя главная цель в жизни — не только выжить, но и процветать на моих условиях. Я буду эксплуатировать всех и вся, чтобы получить от них то, что мне нужно, заставить их доверять мне, а затем я развернусь без угрызений совести и нанесу себе удар в спину, когда их использованию придет конец.

Нико провел костяшками пальцев по моей щеке. Ранее теплый и интимный жест теперь казался ледяным. Я вздрогнула.

Он продолжил.

— Ты так отчаянно нуждалась в этом необычном типе любви, что мне не потребовалось много усилий, чтобы воплотить это и стать тем, чего ты жаждала, — озвучил Нико. — Тебе следовало бы знать, что лучше не связывать будущее или надежды с человеком, которого они называют Змеем. Это был практически красный флаг, но тебе, похоже, это нравилось.

Он наклонил голову.

— Всегда стремилась спасти других, но никогда себя... неверный шаг.

Мое сердце разорвалось где-то посередине.

— Пожалуйста… Нико, — я покачала головой. — Ты лжешь, так и должно быть.

Он с ухмылкой взял меня за подбородок.

— Ты верила, что это была только ты? — он усмехнулся. — Единственная женщина, которая вызвала мой интерес? Не будь такой наивной.

Мой рот сформировал слова, прося его остановиться, но они так и не сорвались с языка.

— Я получил от тебя то, что мне было нужно.

Он отпустил мой подбородок и отодвинулся от меня, чтобы опереться о стол. Я застыла у окна, уставившись на мужчину, который стал для меня незнакомцем.

— Секс... Это было всем, чем я была для тебя? — я сплюнула. — Я думал... мы… все...

Его брови приподнялись.

— Ты думала о том, что я позволил тебе думать.

Мое дыхание стало прерывистым.

— Когда ты разлюбил меня? — я задохнулась.

— Кто сказал, что я когда-либо это делал?

— Что? — я выдохнула, вытирая слезы со щек.

— Я что, блядь, заикался?

Костяшки его пальцев побелели от напряжения, с которым он сжимал стол. Но он продолжил:

— Ответь мне, скажи, что ты понимаешь, о чем я говорю.

— Я понимаю, громко и ясно.

Челюсть Нико сжалась, он слегка покачал головой.

— Хорошо. А теперь убирайся нахуй из моего офиса и из моей страны, — он мотнул подбородком в сторону двери.

Я моргнула, мой взгляд скользнул по Нико. Мои руки дрожали, а на затылке выступил пот. Темные и безрадостные глубины панической атаки приближались, а мои слезы продолжали литься.

Не говоря ни слова, я оторвала свое тело от стекла и двинулась к двери. Только то, что он сказал дальше, заставило меня остановиться.

— Передай мою благодарность Уильяму и Линде. В конце концов, у них было то, что я искал.

Ужас охватил меня изнутри; я взялась за ручку для устойчивости и повернула.

— Ты не знаешь моих бабушку и дедушку.

— О, но я хочу познакомиться, — Нико провел штангой по зубам. Он усмехнулся, небрежно сцепив руки перед собой. — Семья — это любовь, кровь восторжествует.

Мои брови нахмурились, вспомнив странное поведение Нико, когда он произнес слова, которые мы оба, казалось, понимали.

— И что из этого?

— Им было дано указание покинуть Испанию с контрольным пакетом акций Navarro Industries, если что-то случится с владельцем — моим абуэло, — пояснил он. — На самом деле, им дали список того, что нужно сделать. Уйти — сделано. Изменить свои имена — сделано. Стать призраками — сделано. Направить их внука в спорт, где наши пути пересеклись бы — сделано. Переписать акции обратно на меня — сделано.

Он отмечал пальцами каждое из них. Моя рука пульсировала вокруг ручки. Джош...

— Мой... мой брат?

— Был поставлен на путь, который должен был пересечься с моим, где я в конце концов выясню, кто он такой, и буду искать то, что принадлежит мне по праву. Это не было совпадением, что Бен и Кейли — друзья детства для тебя и Джоша, твои бабушка и дедушка… Боже, они просто великолепны. Устроили это через твоих родителей, которые, очевидно, понятия не имели.

Он пожал плечами.

— Но это сделало свое дело. Они не ожидали, что именно ты окажешься на моем пути. Теперь это стало для них сюрпризом.

Я изо всех сил старалась следить за тем, что он говорил.

— Когда ты узнал? — спросила я, не желая слышать ответ. — Когда ты узнал, что искал моих бабушку с дедушкой?

— После того, как я проверил твою биографию. Я заподозрил это тогда и продолжил расследование, но получил полную информацию только несколько месяцев спустя. Я сказал им, что ты станешь моей женой, — он одарил меня улыбкой, — чтобы ускорить процесс, и это сработало. Особенно после того, как ты распевала дифирамбы обо мне своей семье.

— Ты использовал меня, — выдохнула я.

— Можно и так сказать.

Гвоздь в крышку гроба.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь собрать свою пошатнувшуюся гордость. Волна горя накрыла меня.

Я никогда не строила дом внутри Нико, но я построила его рядом с ним.

— Я тебя ненавижу, — прохрипела я, открывая глаза и выдерживая его взгляд.

Это были слова, которые я никогда не думала, что скажу кому-нибудь вслух, не говоря уже о мужчине, которого любила.

Мягкая улыбка, которая, казалось, насмехалась надо мной, изогнула уголок его рта.

— Перестань лгать самой себе. Ты не ненавидишь меня и никогда не возненавидишь, но отчаянно хочешь этого.

—

Наварро Индастриз твоя? — спросила я.

— Так и есть.

— Надеюсь, Елена и твоя компания сделают тебя счастливым, — я выплюнула. — Никогда больше не приближайся к моей семье. И если по какому-то совпадению наши пути случайно пересекутся, поверь мне, когда я говорю, что разорву каждую твою частичку на куски, оставив тебя окровавленным на земле, как ты меня.

Что-то потемнело в его глазах.

— Я уверен, что так и будет.

На дрожащих ногах я ушла.

Нико подарил мне свободу, позволив расправить крылья и воспарить. Но, в конце концов, он отнял у меня способность летать, позволив мне погрузиться в неизвестность, позволив мне упасть. Наблюдая, как я разбиваюсь и сгораю, не протягивая руку помощи.

Глава 39

Ческа

Мне очень хотелось уйти, и я споткнулась, спустившись на несколько ступенек, но быстро выпрямилась, осознав, что на меня смотрят камеры, установленные по всему помещению. Я ненавидела это. Еще один прямой взгляд на мое разбитое сердце и окончательное унижение.

Нико участвовал в этом не ради меня, а ради того, что он мог получить, узнав меня.

Достигнув уровня земли, мое внимание привлекли пятеро мужчин. Пятеро мужчин, которые сидели и наблюдали за всем, что произошло за последние месяцы между мной и их другом. Я провела рукой по волосам, глядя на них так, словно они были незнакомцами, а не людьми, которые пришли мне на помощь и были моими друзьями. Еще одна ложь.

— Меня от вас всех тошнит, — заявил я,

— Ческа, тебе нужно уйти, — объявил Хавьер.

— Поверь мне, я ухожу, — ответила я дрожащим голосом.

Я повернулся к ним спиной, но быстро развернулся обратно.

— Знаете что? Мне жаль любого, кто приближается к вам, если вы так с ними обращаетесь. Я разочарована, но знаете что? Почему-то я не удивлена, — я шмыгнула носом. — Я рад, что мне никогда больше не придется видеть ваши лица.

С этими словами я в последний раз повернулась к ним спиной и направилась к входным дверям. Не обернулась, когда услышала звук бьющегося стекла, достаточный, чтобы вздрогнуть, не тогда, когда мужчины, стоявшие в дверях, посмотрели на меня с жалостью, сменившейся напряженным выражением на их лицах, когда их глаза скользнули поверх моей головы. Я не хотела знать, это была не моя проблема. Больше нет.

Я склонила голову, желая исчезнуть, и быстрыми шагами переступила порог, почти убегая от этого места. Метнувшись налево, я вернулась к машине. Меня охватила настоятельная необходимость бежать. Я сглотнула, чувствуя, что все, кто проходил мимо, смотрели на меня, видя, насколько я сломлена.

Пряди волос прилипли к мокрому лицу от слез, которые не переставали капать. Мое бешеное сердце, казалось, вот-вот выскочит из меня. Приступ тревоги затянулся на грани срыва. Не сейчас. Я пыталась контролировать свое дыхание, не останавливать его — потому что оно приближалось, хотела я того или нет, — а задерживать его.

Добравшись до своей машины, я ворвалась внутрь и прижала руку к груди. Крик вырвался из моего горла, я почувствовала, что прохожие поворачиваются в мою сторону. Я ударила по рулю тыльной стороной ладони, едва замечая боль. Все слилось в одно.

Дрожащими руками я позвонила одному из немногих людей, которым доверяла, надеясь, что ее голос донесется до меня и успокоит. Я должна была попытаться. Потому что мне нужно было уехать.

Мысленные образы проносились в моей голове, когда я прокручивала в голове конфронтацию с Нико. И его невестой. Какой-то звук прервал путь, по которому шел мой разум.

— Привет, красотка! Как дела? Недавно скучала по тебе...

— Эби, — выдохнула я, и мой тон мгновенно остановил ее болтовню.

— Скажи мне, что тебе нужно, — заявила она, в ее голосе сквозило беспокойство.

Сколько раз она просто была на другом конце провода, когда у меня случался внезапный приступ, и точно знала, что сказать...

— Говори… пожалуйста, — умоляла я, задыхаясь.

Не сбиваясь с ритма, она перешла к обыденным, повседневным вещам, которые успокаивали мою душу. Время от времени я издавала звук подтверждения.

Я взглянула на приборную панель в поисках времени — семь минут. Я зажмурилась, расстроенная тем, что не смогла увеличить расстояние между собой и клубом Нико до того, как мое беспокойство проявилось впечатляюще.

Я смахнула слезы с лица, звуки моих рыданий немного стихли. Наконец обретя хоть каплю устойчивости, я выдохнула:

— Закажи мне билет. Я возвращаюсь домой.

На последнем слове у меня перехватило дыхание, потому что с Нико я обрела дом здесь, с ним, и все это было ложью.

Эби колебалась, очевидно, желая задать вопросы, но, как лучшая подруга, которой она была, она только сказала:

— Подожди, дай мне найти несколько рейсов.

Я промолчала. Постукивание по ее клавиатуре дало мне повод зацепиться.

— Есть свободный рейс в четыре или семь. Выбирай.

— Семь, — ответила я. Сначала мне нужно было разобраться с делами.

— Мне нужны твои паспортные данные и количество сумок.

Вдохнув через нос, я отняла телефон от уха и дал ей то, что ей было нужно.

— Все готово. Я приеду за тобой. Хорошо? — спросила Эби.

Мои плечи втянулись внутрь.

— Спасибо.

— Не будь глупой, для этого и существуют лучшие друзья.

У меня перехватило горло.

— Он сломал меня, Эби. Наши отношения были для него ничем.

За моим заявлением последовали образные ругательства, отчего мои губы растянулись в улыбке. Я позволяю ей продолжать, эгоистично наслаждаясь комфортом и позволяя своему приступу тревоги утихнуть, как будто этого никогда и не было.

— Мне нужно собрать вещи и...

Я не закончила эту мысль вслух.

— Путешествуй спокойно, увидимся вечером. Люблю тебя, Ческа, — сказала она и повесила трубку.

Как и ожидалось, через несколько минут зазвонил мой телефон. Я отменила все звонки от Джоша и вместо этого отправила ему сообщение. Скоро я вернусь домой, где мое место с самого начала, чтобы рассказать обо всем, что произошло.

Я оставила ключи в машине с открытой дверцей и багажником, готовая уехать, вошла в дом Нико и взбежала по лестнице. Схватив свой чемодан из шкафа, я замерла, оглядываясь на места, которые он освободил для меня, и на то, что это означало для нас в будущем.

Ложь. Ложь. Ложь.

Между нами, никогда не будет никакого будущего, и он знал это с самого начала. У него был шанс и выбор уйти, и он предпочел этого не делать. Нико поставил нас на этот путь ради своих эгоистичных нужд. Потому что он не хотел говорить себе "нет".

Вспыхнуло возмущение, и мое тело напряглось. Как смеет он, как блядь, он смеет?

Я была во власти непредсказуемых эмоций, и все, что я знала, это то, что мне нужен был выход для них. Я побросала одежду, туалетные принадлежности и другие свои вещи в чемодан, не забыв прихватить паспорт. Быстро переходя из комнаты в комнату, я собрала осколки, которые были разбросаны по всему дому, напоминая мне, что я привыкла считать это место домом.

Через несколько минут я загрузила свои вещи в машину и вернулась на виллу, чтобы в последний раз осмотреться. Ничто не выделялось, и в этот момент меня мало заботило, оставила ли я что-нибудь. Он, вероятно, все равно выбросил бы это в мусорное ведро.

Я прошла мимо прачечной и остановилась. Присев на корточки, я открыла шкафчики под раковиной, в которых хранились чистящие средства. Мои глаза расширились, и я схватила то, что мне было нужно.

Это не ты. Голос шептал мне, но я оттолкнула его.

Распахнув балконные двери, я сглотнула, окинула взглядом идиллический вид и молча попрощалась, зная, что вижу это в последний раз. Еще одна часть меня оторвалась и увяла. Вода в бассейне покрылась рябью от ветерка, и мне захотелось нырнуть под нее и закричать так, чтобы никто не услышал.

Отбросив мысли в сторону, я собрала дорогую одежду Нико и выбросила ее на балкон. Я ходила взад-вперед по гардеробной, разбрасывая его вещи по всей кровати, и на полу балкона.

Мое дыхание было затрудненным, а мышцы ныли от напряжения. Я провела тыльной стороной ладони по лбу, отдыхая секунду, прежде чем схватила три бутылки отбеливателя и разбрызгала жидкость по стопкам, не останавливаясь, пока не израсходовала все до последней капли.

Я выудила зажигалки zippo из кармана, маленькая часть говорила мне не... не уходить.

Он уничтожил тебя, уничтожил что-то свое.

У меня перехватило горло. Эмоции Нико не подлежали уничтожению, его собственность должна была пострадать.

Бессердечный ублюдок. Как я вообще могла не замечать очевидного? Змей, он открыто демонстрировал, кем он был, но я повелась на полуправду и перенаправление разговоров. Глупая, Ческа.

С этой мыслью я направилась к балкону и бросила первую "зиппо". Быстро отступив назад, когда она загорелась, я бросила вторую на кровать.

С пристальным интересом я стояла и наблюдала, как все материалы медленно разгораются. Мой взгляд был прикован к часам с осознанием того, что я пробыла здесь слишком долго, а огонь так и не разгорелся.

Я выбежала из комнаты, мои ноги сами спотыкались на лестнице, на кухню — в кладовку со спиртным. Моя рука коснулась вина, которое стало моим любимым, и с тяжестью в груди я отодвинула его в сторону и взяла виски Нико. Его любимое виски. С бутылкой в каждой руке и под мышками я осторожно вернулась наверх.

Поставив их рядом, я забралась на кровать, а затем, балансируя на комоде, сняла корпус пожарной сигнализации и вынула батарейки.

Я спрыгнула вниз, открыла каждую бутылку и, взяв по бутылке в каждую руку, вылила жидкость на маленькие щепки для растопки. Пламя тревожно вспыхнуло. Я сглотнула, облизнув пересохшие губы, и продолжила опустошать все до единой бутылки.

Отступив назад, я попыталась выдавить улыбку из-за того ущерба, который это уже причинило, но мне нечего было ответить. Занавеска загорелась и запылала, я почувствовала, как жар коснулся моей кожи. Не оглядываясь, я побежала к своей машине, бросив ключ от дома на подъездной дорожке.

Мое сердце бешено заколотилось, и я провела рукой по лицу. Рыдание застряло у меня в горле, когда я сжала руль, сосредоточившись на одном — аэропорту. На главном… Я собиралась домой.

Нико оставил мне нечто большее, чем душевную боль. Его вопиющее неуважение и безразличие к тому, что у нас было общего, были мучительной пощечиной. Больше всего на свете мне хотелось собрать осколки, которые он мне оставил, и вложить их обратно в его руки.

Я протащила свой багаж через терминал, сдвинув фуражку набекрень. Не то чтобы это мешало кому-либо смотреть на мои непрерывные слезы или на мое красное, покрытое пятнами лицо в течение всего полета.

Пожилая женщина, сидевшая рядом со мной в самолете, похлопала меня по руке, передала мне водку и велела допить. Я поддакнула ей, и когда тепло от алкоголя распространилось по моим ногам, я неуверенно улыбнулась ей.

Прохладный воздух коснулся моей кожи, когда я вышла из аэропорта, и я подняла глаза, заметив Джоша и Эби, выходящих из его машины.

Джош подбежал и заключил меня в свои мощные объятия. Его сила позволила мне полностью расслабиться, и громкие рыдания сотрясли мое тело. Мне было все равно, где я находилась, только не тогда, когда рядом был мой брат, который обнимал меня, пусть даже на мгновение.

— Я держу тебя, Ческа, я держу тебя, — сказал он.

Эби погладила меня вверх и вниз по спине. Я отстранилась от Джоша и оказалась в ее объятиях.

— Давай, отвезем тебя домой.

Она отстранилась и сняла с меня кепку, обхватив мое лицо руками.

— Дыши. Вот так.… вдох и выдох. Замедли это.

Я подражала ее дыханию и через несколько минут кивнула ей.

— Сосредоточься на дороге, Джош, — сказала Эби, подводя меня к своей машине и запихивая на заднее сиденье, следуя за мной. — Она у меня.

Сквозь безнадежность снова засияло что-то яркое и со щелчком вернулось на место. Комфорт, любовь, семья.

— Он женился на ней, — прошептала я. — После всего, Нико действительно связал свою жизнь с жизнью Елены.

Моя хватка на телефоне стала болезненной. Эби убрала мои пальцы один за другим и вырвала его из моих рук. Она забрала его и убрала с глаз долой.

В течение шести месяцев я отслеживала каждую новость на странице испанского высшего общества. Я видела множество фотографий Нико, Елены и ее растущей шишки. От ее вида захватывало дух, и большая часть меня позавидовала тому, что именно она получила опыт создания семьи вместе с ним. Как всегда, он казался собранным, иногда его даже не беспокоило происходящее вокруг.

Думал ли он обо мне вообще? Я сомневалась в этом. Неужели меня было так легко отпустить? Очевидно, да.

Мне нужно было подтверждение Нико, даже если это делало меня женоненавистницей. Мне нужны были конкретные доказательства, чтобы знать, что пути назад нет.

Я провела руками по волосам, тяжело дыша через нос. Волна горя скрутилась в моем животе, когда сон позвал меня, желая затащить меня в свои глубины, чтобы забыть, дать мне небольшую отсрочку.

Я поймала свое отражение в зеркале. Под моими безжизненными глазами залегли темные круги. Запачканные спортивные штаны после вчерашнего ужина насмехались надо мной. Мне было просто наплевать. Ни на мою личную гигиену, ни на клиентов, которые ждали моего возвращения для ухода за волосами. Ничто особо не имело значения.

— Я все еще люблю его, так сильно, что это причиняет боль. Я думаю о нем, мечтаю о нем. Это бесконечно, — призналась я, когда слезы потекли по моим щекам.

Эби заключила меня в объятия.

— Я знаю, но ты не можешь. Я беспокоюсь о тебе, мы все беспокоимся.

У меня вырвался всхлип.

— Может быть… это из-за меня. Я не заслуживаю...

— Нет, — перебила она. — Ты этого не заслуживаешь. Ты заслуживала лучшего, чем то, что он сделал. И ты не позволишь словам и действиям мужчины влиять на твою самооценку. Если бы ты только видела в себе то, что видят другие, тогда бы ты поняла.

Мир казался серым, унылым. Как будто солнце навсегда село.

— Твои бабушка и дедушка пытались приехать сюда раньше. Я их снова задержала… — она скрестила руки на груди. — Когда ты с ними поговоришь? Они всего лишь хотят объясниться и беспокоятся о тебе.

Я смотрела куда угодно, только не на нее. Джош столкнулся с ними, а затем рассказал нашим родителям, так что ситуация в нашей семье в настоящее время была непростой. Скоро наступит день, когда я выслушаю то, что скажут мои бабушка с дедушкой, и позволю им объяснить, но я еще не была готова. Все было слишком... сыро.

— Скоро, — ответила я, играя кончиками своих сальных волос. — Когда мне будет легче дышать.

Я должна была посмотреть правде в глаза. Все, что было у нас с Нико общего, было специально созданной иллюзией.

Часть Вторая

5 ЛЕТ СПУСТЯ

Глава 40

Ческа

Декабрь был самым загруженным месяцем в году для парикмахеров — факт. В разгар сезона отпусков все бронировали билеты, чтобы убедиться, что они будут идеальными на несколько дней месяца. Места были заполнены до отказа, и персонал работал шесть дней в неделю с солидной премией в качестве стимула, чтобы убедиться, что мы сможем разместить наших клиентов.

Я приняла оплату от обрадованной клиентки, передав ей открытку «счастливых выходных» с кодом скидки для использования в следующий раз, и помахала ей рукой, чтобы она выходила из салона. Я подавила зевок, изо всех сил стараясь не заснуть на ногах. Этим утром я встала очень рано, чтобы записаться к врачу.

Снова и снова мне говорили, что именно мелочи, которые я предлагаю, или то, как я отношусь к своим клиентам, заставляют их возвращаться. Сказать, что я гордилась собой, было бы большим преуменьшением.

В то время в моей жизни, когда мои самые тяжелые дни казались бесконечными, эта земля появилась на рынке. Недавно построенный двухэтажный сарай с парковкой и в пяти минутах ходьбы через подъездную дорожку — четкое разделение между моим бизнесом, Приютом и моим домом. Дом с двумя этажами выше и двумя этажами ниже, с моим собственным садом. Это было воплощением всего, о чем я мечтала. И это свалилось мне на колени.

Не давая никому другому шанса украсть его у меня из-под ног, я подписала контракты днем позже, предварительно просмотрев соглашение о долгосрочной аренде. Компания, которой принадлежала эта недвижимость, ожидала, что более крупное здание будет использоваться для какого-то бизнеса, и была рада, что оно было переоборудовано под салон красоты. Я также сдала две отдельные комнаты наверху массажисту и специалисту по восковой эпиляции, чтобы максимизировать прибыль.

Прозвенел дверной звонок, и на моем лице появилась улыбка, когда я узнала вошедшего мужчину. Он направился к стойке администратора, обошел ее, затем наклонился, чтобы поцеловать меня. Я обвила руками его талию, и один из моих сотрудников вольф присвистнул. Отстранившись, я усмехнулась.

— Готова уходить? — спросил он.

— Одну минуту, — я направилась в комнату отдыха, крикнув через плечо: — Я быстро соберу свои вещи.

С сумкой в руке я попрощалась со своими сотрудниками. Рука Тео обняла меня за плечи, и я утонула в его объятиях.

— Публичные проявления чувств — определенно твой конек, — поддразнила я, совершенно не обращая внимания на то, что так оно и было.

Он одарил меня улыбкой.

— С тобой, всегда.

Мучительно медленно Тео ждал на боковой линии, пока я не откроюсь ему, постепенно восстанавливая мое разбитое сердце. Когда я оттолкнула его, он понял. Когда я оправдывалась, он принимал их за чистую монету, зная, что я делаю. Но он был настойчив. Он позволил мне сомневаться в нем, в себе. Он дал мне время сделать первый шаг храбрости и потребовать от него чего-то. Он был последователен. Он был там.

Никто не был совершенен, да я и не ожидала этого. Независимо от того, было ли мое сердце разбито ранее или нет — это было нереалистичным ожиданием, потому что я была далека от этого.

Мужчина, которого я называла своим партнером, был глубоко ущербен, в большем количестве способов, чем он хотел показать. Я чувствовала, что его окружает больше, чем он когда-либо показывал. Это читалось в его глазах — эмоциональный ущерб, словно призванный понравиться.

Возможно, все были в какой-то степени повреждены, фокус заключался в том, чтобы найти свой тип сумасшествия.

За последние четыре года мы стали очень близки. Он был не просто моим партнером, он стал моим лучшим другом.

Я ничего так не хотела, как создать нашу собственную семью, расширить наш маленький пузырь вовне и приветствовать ребенка в этом мире, что потрясло меня, когда Тео впервые заговорил об этом. Я автоматически отказалась, потому что думала, что у меня никогда больше не возникнет желания испытать это с кем-то другим. В двадцать девять лет мне еще многому предстояло научиться в жизни, но я была в хорошем финансовом и эмоциональном положении, чтобы подумать о планировании семьи. Через некоторое время эта мысль превратилась в простое решение.

— Скажи мне, чего ты больше всего хочешь от этого мира, — спросила я с любопытством.

— Ты, твою любовь. Счастье, свободу и понимание, — ответил он.

— Понимание?

Я была озадачена.

— Все требует определенного уровня понимания, чтобы знать причины, стоящие за действиями, ты согласна?

— Ты прав, — промурлыкала я, постукивая пальцем по своему стакану с напитком. — Хорошо, следующий вопрос. Скажи мне, в чем ты больше всего боишься признаться.

На лице появилась грустная улыбка.

— Меня никогда не любили каким, какой я есть, на меня никогда не обращали внимания. Я боюсь, что у меня никогда не будет своей индивидуальной жизни, пока меня будут сравнивать с другими.

Я сглотнула, на глаза навернулись слезы.

— С кем тебя сравнивают?

Он нежно провел пальцем у меня под глазом, поймав упавшую слезу.

— Никогда не трать на меня свои слезы, — его тело напряглось. — С моим братом.

— Что делает тебя счастливым? — я сменила тему, ненавидя то, как сильно мой невинный вопрос ранил его.

Его глаза заблестели, и на лице появилась улыбка.

— Я простой человек. Кофе, мой бизнес, мои друзья, физические упражнения, еда.

Тео наклонился вперед, его губы коснулись моего уха. Его тон стал соблазнительным.

— И секс... Горячий, грязный, моя спина исцарапана, когда я трахаю тебя жестким сексом.

Румянец выступил на моих щеках; я облизала нижнюю губу, прежде чем неуверенно ответить:

— Да?

— Ты готова предоставить мне все, что сможешь, из этого списка? — спросил он, целуя меня в плечо.

— Определенно. Надеюсь, я тебя не разочарую, — честно призналась я, мой страх стал очевиден.

— Ты можешь разочаровать весь мир, но меня — никогда. Это я тебе обещаю.

Я хотела умолять его никогда не покидать меня, потому что его присутствие рядом стало постоянным в моей жизни, но я поклялась себе, что никогда больше не буду умолять кого-то о любви. Мои губы приоткрылись, но ничего не вышло, хотя он, должно быть, прочитал мысли, промелькнувшие на моем лице.

— Ты не была готова, теперь ты готова, — заявил он. Я смотрела на него как на друга, пока не поняла, что влюблена в него. Я кивнула в знак согласия. — Я твой щит. Я буду рядом, чтобы защитить тебя даже от того, чего ты не видишь. Я люблю тебя, Ческа Ловелл. Я понял, что ты создана для меня, как только увидел тебя, и я не жалею о том времени, которое потребовалось нам, чтобы дойти до этого момента. Хорошо?

Мое сердце бешено колотилось, но произнесение слов, которые я чувствовала в своем сердце, наконец, каким-то образом освободило.

— Я люблю тебя.

Я так долго боялась, что если снова потеряю бдительность, мой мир рухнет. Я взглянула на Тео и взмолилась, чтобы этого не случилось, потому что я не знала, смогу ли пережить это.

Короткая прогулка до нашего дома подошла к концу, но вместо того, чтобы открыть дверь, руки Тео обвились вокруг меня, когда он прижал меня к кирпичной кладке. Я вытянула шею, чтобы вопросительно поднять бровь и увидела, как от него исходят эмоции.

То, как он смотрел на меня, было взглядом, которого хотели бы все женщины, полным любви и обожания с неистовым жаром. Он заставил меня чувствовать себя в равной мере в безопасности и живой.

— Продолжай так смотреть на меня, и мне будет все равно, если кто-нибудь увидит, как я овладеваю тобой средь бела дня.

— Ты бы этого не сделал.

Я рассмеялась, быстро осознав, что да, он бы сделал. Мои мысли поплыли по этой волне, когда его губы коснулись моей шеи.

— Нам нужно зайти внутрь.

Тео прижался ко мне нижней частью тела. У меня вырвался стон, когда я почувствовала, какой он твердый.

— Десять секунд, и где бы ты ни была, я возьму тебя там.

Отперев дверь, я добралась до лестницы, когда он поймал меня и раздел нас.

Глава 41

Тео

Я заметил изящную женщину рядом со мной и взволнованно провел рукой по своим коротко подстриженным черным волосам после того, как только что получил сообщение от одного из моих давних друзей, который принес плохие новости. Меня отзывали, и я знал, что ничто не будет прежним, когда я вернусь домой.

Выбравшись из нашей спальни, где крепко спала Ческа, я сбежал вниз по лестнице и вышел на прохладный ночной воздух. Я зажег сигарету и глубоко затянулся, удерживая ее перед выдохом в попытке успокоить свои беспорядочные мысли.

Мои возможности были ограничены, и я уже некоторое время знал, что за каждым моим шагом пристально следят, больше, чем когда-либо. Я предусмотрел все возможные варианты, чтобы со мной ничего не могло случиться, но теперь все изменилось, и стало невозможным взять Ческу и полностью исчезнуть из сети, как я думал много раз раньше. Единственное, что меня сдерживало, — это видеть ее в своей стихии с работой, друзьями и семьей. Я отказался отрывать ее от ее увлечения и тех, кто был сетью поддержки. Та же семья и друзья, которые приняли меня в свои ряды и смотрели, как я возвращал Ческу к жизни.

Эгоистично, я пожалел, что не проигнорировал свою совесть и не сделал этого. Независимо от связанных с этим последствий. Потому что Ческа была моей. Моя женщина, моя любовь, мой лучший друг; человек, который быстро стал для меня всем.

Годами она окружала меня дружеским вниманием. Потребовалось много времени, чтобы разрушить высокие стены, которые она возвела вокруг себя в целях самосохранения. Я понимал ее нерешительность. Я был терпелив, но настойчив, и это окупилось.

На протяжении трех лет наших отношений Ческа Ловелл была предана мне, но я был предан ей гораздо дольше. В ответ она разрушила мои тщательно охраняемые стены, и не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы удержать ее рядом со мной.

Просмотрев многочисленные сообщения на своем телефоне, я ответил на несколько важных и связался с менеджерами, которые вели мой бизнес здесь, в Великобритании, чтобы сообщить им, что у меня есть дела в другом месте, но я буду проверять их с помощью телефонных звонков и сообщений, когда это будет возможно. Я быстро отправил сообщение своим самым близким друзьям, прося их подготовить все к моему приезду.

Загасив сигарету в пепельнице, я прислонился к стене и закурил новую. От декабрьской погоды у меня по телу пробежал озноб, к температуре которого я все еще не акклиматизировался, даже прожив в Великобритании почти пять лет. В каком-то смысле я был готов вернуться домой, но не из-за сложившихся обстоятельств.

Я прогулялся и обошел вокруг земли, где мы жили. Несколько минут спустя я бросил докуренную сигарету на землю и затушил ее, подняв, чтобы выбросить. Я направился в дом.

— Что случилось? — спросила Ческа полусонным голосом, чувствуя, что чтофто не так. Она прижалась ко мне, когда я забирался в постель. Для меня не было ничего необычного в том, что я уходил по делам посреди ночи и, наконец, присоединялся к ней, когда заканчивал.

— Ничего такого, что не могло бы подождать до подходящего времени.

Ее рука пробежала по моему торсу и вверх, к шее, остановилась на ее имени, которое я вытатуировал над точкой пульса. Легкий вздох облегчения слетел с ее губ, и она открыла глаза. Она несколько раз моргнула, прежде чем нашла мой взгляд в темноте.

— Ты действительно здесь.

Она выдохнула с оттенком уязвимости. Иногда ей нужно было чувствовать, что я физически нахожусь рядом с ней, чтобы она в это поверила.

Я презирал то, откуда взялись ее страх и тревога, но сейчас они были приглушены по сравнению с тем, что было раньше.

Ческа была из тех людей, которые допускают вмятины и проколы в себе, позволяя своей уязвимой стороне проявляться и обнажать свои эмоции. Но ее сердце было нелегко разбить. Но оно того стоило.

— Я никуда не собираюсь, — сказал я, надеясь, что говорю правду.

Моя рука скользнула вниз по ее спине успокаивающим движением, но мой член затвердел, когда ее рука скользнула вниз по моему телу, и она провела кончиками пальцев по верху моих боксеров.

— Сегодня — нет, вчера — мне сняли контрацептивы, — объявила она, наклоняясь, чтобы взглянуть на светящиеся часы. — Который час? О, уже вчера.

Мой пульс участился, и я переместил руку туда, где она была прикреплена, почувствовав тонкий шов от удаления. Такой горько-сладкий момент. У меня в горле образовался комок, и я прочистил его, прежде чем заговорить.

— Ты понимаешь, что это означает, что я собираюсь трахать тебя несколько раз в день, — сказал я, перекатывая ее на спину.

— Тогда особой разницы нет, — поддразнила она.

Наклонившись вперед, я захватил ее губы своими. Она раскрылась, сплетая свой язык с моим и возвращая мне все, что я делал с ней. Прервав поцелуй, я подался в сторону и стянул с нее шорты. Она приподнялась, чтобы помочь, и я раздвинул ее ноги, обнажая ее для себя, наслаждаясь ею. Я просунул в нее два пальца — она уже была насквозь мокрой. Я упивался наполненным похотью вздохом в ответ и обхватил ее. Тыльной стороной ладони я массировал ее клитор, в то время как мои пальцы двигались внутрь и наружу.

Мой член прижался к моим боксерам, и я стянул их одной рукой. Я ни разу не переставал играть с Ческой. Ее ногти впились в мою руку, когда она извивалась от удовольствия. Вырвавшись из ее захвата, я переместился между ее ног, и мой рот опустился к ее киске. Я наслаждался ею, проводя языком по ее клитору и поддерживая ритм рукой. Ее руки сжали короткие пряди моих волос. Я ухмыльнулся, прижимаясь к ее коже. Мне нравилось, что она взяла на себя ответственность за свои собственные желания, говоря мне словами и действиями именно о том, что ей нравилось или чего она хотела.

Прижав пальцы под определенным углом к ее внутренним стенкам, я раздавил их языком и не проявил милосердия. Секундой позже мое имя сорвалось с ее губ с криком, когда она кончила.

Отстранившись, я покрыл себя доказательствами ее возбуждения. Мой член завис у ее входа, и она обхватила меня ногой и еще сильнее прижала к себе. Я поцеловал ее, затем на секунду задержал на ней взгляд, прежде чем войти в нее.

Я зашипела и ненадолго закрыл глаза, прежде чем открыть их снова.

— Каждый чертов раз.

— Что? — пробормотала она. У нее вырвался вздох, когда я схватил ее за талию и насаживал на свой член снова и снова.

— Никто не чувствуется тебя. Черт, — простонал я, одной рукой скользнув вниз, чтобы обхватить ее клитор. Я отказался кончить до того, как она достигнет очередного оргазма.

— Боже... Тео, — простонала Ческа.

Ее голос сорвался, когда она вцепилась руками в мои плечи и разбилась вдребезги. Она крепко сжалась вокруг меня, а я продолжал входить в нее.

Я опустил голову и взял в рот один из ее сосков, нежно дразня его зубами и проделывая то же самое с другим. Пробираясь вверх по ее телу, я поцеловал ее в нижнюю часть шеи и слегка прикусил.

— Я люблю тебя, моя жизнь, — заявил я, еще дважды глубоко войдя в нее, и замер.

Стон сорвался с моих губ, и экстаз сковал меня своей хваткой. Ческа приблизила свой рот к моему и проглотила остаток звука. Я прижался к ней бедрами, не желая немедленно расставаться.

Я уперся руками по обе стороны от ее головы и прервал поцелуй. Глядя на нее, я признался.

— Строить жизнь с тобой будет лучшей частью моей жизни.

Ческа одарила меня прекрасной улыбкой, которую я никогда не устану видеть. Ее голос пронзил что-то жизненно важное внутри меня и сломал часть меня. Но я старался не показывать своих мыслей, пока она говорила.

— Эта часть нашей жизни будет моей любимой, — призналась она.

Я поклялся себе, прямо там и тогда, что сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее. Чего бы это ни стоило, я заплачу.

У всех нас были секреты, и худшие из моих были вот-вот раскрыты и выставлены на всеобщее обозрение.

Глава 42

Ческа

У меня загорелись глаза, когда я села за кухонный стол и принялась за круассан с маслом. У меня вырвался тихий стон. Глаза Тео остановились на том месте, где я слизывала крошки с губ горячим взглядом. Он поставил передо мной чашку чая и прислонился к стойке, потягивая кофе. Напряжение его мышц под облегающим топом отвлекало меня, пока его смешок не заполнил пространство.

Мои щеки залились румянцем, но я пробормотала:

— Мне даже не жаль.

— Мне нравится, как ты смотришь на меня, — признался он.

Эти слова промелькнули у меня в голове, вспомнив, как их произнес кто-то другой, прежде чем я отбросила их в сторону. Я теперь редко думала о нем и отказывалась когда-либо сравнивать кого-либо с ним. Чаще всего чтофто из сказанного Тео напоминало мне, а потом вызывало отвращение даже при мысли о нем.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросила я.

Он одарил меня улыбкой.

— Ешь свой завтрак и пей чай, без него ты становишься раздражительной. Тогда мне нужно с тобой поговорить.

Внутри меня все замерло, эти слова никогда не были хорошими. Беспокойство перевесило мой трепет. Я пристально посмотрела на Тео, отметив легкие потемнения у него под глазами. Он снова плохо спал, похоже, больше обычного. Чтофто определенно беспокоило его.

Поев как можно быстрее, я отхлебнула чаю и обхватила кружку руками, выразительно посмотрев в его сторону. Он сел напротив меня, напряженность его тела никак не успокоила мои нервы.

— Пожалуйста, просто скажи мне, что это такое. Ты меня беспокоишь, — выпалила я.

Он отвел взгляд, стиснув зубы, прежде чем поднять на меня свои карие глаза, которые были полны муки. Я двинулась, не раздумывая, он отодвинул стул, и я поставила ноги по обе стороны от его тела. Руки Тео автоматически легли на мои бедра.

Я наклонилась, слегка касаясь своими губами его губ.

— Поговори со мной. Что бы это ни было, мы в этом вместе.

Его хватка усилилась.

— Я нужен дома.

Я сглотнула, он покидал меня. Слезы навернулись у меня на глаза.

— Моя милая, я ненавижу твои слезы, — пробормотал он, обхватив мое лицо руками. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Печаль превратилась в беспокойство. Моя голова уже тряслась без моего сознательного ведома.

Тео продолжил:

— Мой отец умер на днях, и хотя меня мало волнует, что он мертв, есть много вещей, с которыми нужно разобраться. Включая его завещание, которое будет зачитано через два дня, это не может быть сделано без присутствия определенных членов семьи.

Я выдохнула, сама не осознавая, что задержала дыхание, когда чувство вины поднялось во мне. Насколько эгоистичной я могла быть? Думала только о себе, когда умер его отец? Даже при том, что я знала, что он ненавидит его, это было то, что он должен был сделать.

Словно прочитав мои мысли, он сказал:

— Понятно, если ты не хочешь ехать, ничего страшного. Но будут похороны, оглашение Завещания и куча семейной ерунды, которая, когда ты будешь рядом со мной, облегчит все. Пожалуйста… — он ухмыльнулся. — Ты официально познакомишься с моей сестрой и друзьями.

Легкая улыбка вырвалась у меня, я давно хотела познакомиться со всеми ними. Я бы беспокоилась, что еще этого не сделала, но именно я отклонила приглашения Тео, когда он несколько раз за эти годы уезжал домой. Вина лежала исключительно на мне, и это чувство подняло свою уродливую голову.

— Мне нужно придумать прикрытие для работы. Как долго нас не будет?

Его тело слегка напряглось, но его пальцы погладили мою руку, отвлекая меня. Мои брови нахмурились.

— У меня нет точных временных рамок, возможно, недели. Я не хочу оставаться там дольше, чем необходимо.

— Ты, конечно, с нетерпением ждешь встречи?

— Конечно, но моя жизнь здесь, с тобой, и я боюсь, что если мы пробудем там слишком долго, мы оба будем втянуты в проблемы, которые нас не касаются.

Я сглотнула.

— Твоя семья?

— Моя семья состоит из тебя, моих друзей и моей сестры. Все они имеют значение, и они не будут проблемой.

Я задумчиво наклонила голову.

— Чего мне ожидать, если мы увидим других членов семьи?

Тео потратил много времени, подчеркивая пропасть, образовавшуюся между членами семьи, я тоже не могла сказать, что виню его, судя по некоторым вещам, которые он объяснил и через которые прошел сам. Мои ногти впились в его плечи. Я не хотела, чтобы они были рядом с ним, но, учитывая, что его отец только что умер, я сомневалась, что мы избежим их, и я хотела быть готовой. Энергия беспокойства уже пробежала по моему телу, особенно из-за того, что куда мы направлялись.

— Готовься к неожиданностям, — заявил Тео, отводя мою голову в сторону и прижимаясь губами к моей шее. Его зубы задели мою кожу, прежде чем поцеловать меня там, заставляя мои нервные окончания сойти с ума. Отстранившись, он сказал: — Скажи мне, что любишь меня.

— Твое эго нуждается в ласке? — я дразнила, смеясь, когда он встал и проводил нас к дивану, мягкая подушка прижалась к моей спине, когда его твердое тело накрыло мое. Мое дыхание стало поверхностным. — Тео...

Его рука скользнула под мои джоггеры, задев нижнее белье и надавив на клитор. Медленно — очень медленно — его пальцы кружили. Моя грудь тяжело вздымалась.

— Скажи мне, — попросил он, в его словах чувствовалась уязвимость.

Я провела рукой по щетине на его подбородке.

— Я люблю тебя.

— Помни это.

Он медленно отодвинулся от меня, чтобы встать на колени на полу между моих ног, снял с меня всю одежду ниже пояса и с дерзкой ухмылкой опустил голову. Он своими действиями продемонстрировал, как сильно он тоже меня любил.

Когда самолет накренился, я наблюдала за пейзажем, когда в поле зрения показалось побережье Коста-дель-Соль, и мы приготовились к посадке. Мой разум отбросил меня назад, к сотне различных мыслей и чувств.

Я сжала руку Тео. Мы остановились в одной из его квартир, к счастью, достаточно далеко от того места, где все произошло в прошлый раз. Он. Я выдернула руку из руки Тео, когда шины коснулись взлетно-посадочной полосы, и перекинула волосы через плечо.

Мои родители дали мне ключи от виллы на случай, если по какой-либо причине я захочу там остаться. Я взяла их на всякий случай. Опыт научил меня быть готовой. Я вообще не была здесь с тех пор, как сбежала — я не хотела. Мама и папа пытались уговорить меня поехать на семейный отдых, но я умело уклонялась от этого, заявляя, что занята работой. Честно говоря, это было маниакально.

Одно было ясно наверняка: я никогда больше не хотела ступать на материковую часть Испании. Не после того, как оставила там разбитую скорлупу. Но это было ради Тео... И после всего, что он дал мне, сделал для меня, я обязана отбросить свой трепет и быть здесь ради него.

Он нежно поцеловал меня в лоб.

— Ты в порядке.

Иногда я клялась, что он знает обо мне и моем прошлом больше, чем я рассказывала; он понимал, что каким-то образом выход из этого самолета был препятствием, которое я никогда не хотела преодолевать.

Но Тео ничего не знал о нем, ни о том, кто он такой, ни о том, что именно произошло, ни даже о его имени — я никогда не произносила его вслух. Он знал, что кто-то причинил мне сильную боль. Я поделилась всем, на что могла себя заставить, не желая отталкивать Тео, больше для того, чтобы он мог понять. И, к счастью, он это сделал.

Легкое прикосновение к моему плечу вырвало меня из моих мечтаний. Беспокойство отразилось на каждом дюйме моего лица, когда Тео стоял на дорожке. Оглядевшись, я заметила, что мы были одними из немногих, кто остался в самолете.

Я поморщилась.

— Извини, я витала в облаках.

Отбросив все свои чувства в сторону, я схватила свою сумку и последовала за Тео в хвост самолета, оглядываясь через плечо и задаваясь вопросом, почему мы не полетели тем же путем, что и последние пассажиры.

Тео кивнул стюардессе, когда мы проходили мимо и спускались по трапу. Внизу нас ждала машина. Рядом стоял мужчина со скрещенными на груди руками и улыбкой на лице. Что-то в нем показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, кто он. Во всяком случае, то, как он держался, напомнило мне Тео.

— Почему мы идем в эту сторону? — спросила я.

— Меры предосторожности, — заявил он. — Аэропорт подчиняется людям моего отца, когда это я, это не проблема, но я не буду рисковать с тобой.

Его слова попали в цель, но с последующими вопросами, которые я хотела задать, придется подождать. Тео коснулся губами моего лба, прежде чем повернуться к незнакомцу и крепко обнять его.

— Рад тебя видеть, — сказал мужчина, переключая свое внимание на меня. — А ты, я ждал надлежащего представления. Этот любит держать тебя при себе. Жадный, если хочешь знать мое мнение.

Тео усмехнулся, но мои губы растянулись в улыбке.

— Меня зовут Ческа, и мы долго не представлялись друг другу.

— Можешь звать меня Ксав, спасибо тебе за то, что сделала его таким счастливым, каким я его никогда не видел, — прошептал он, заключая меня в объятия, но быстро отступил назад и рассмеялся над резким покашливанием моего парня.

— Твой багаж в багажнике, — Ксав хлопнул в ладоши. — Мы готовы отправиться?

— Да, — ответил Тео.

Положив руку мне на плечо, он усадил меня в машину и сел рядом на заднее сиденье.

Ксав сел в машину и поднял ладонь в воздух, Тео вложил в нее наши паспорта. Я вопросительно подняла брови, но он в ответ пожал плечами. Через несколько минут мы миновали пограничный контроль, и после быстрой проверки наших паспортов нас пропустили.

Я присвистнула.

— Вот это обращение к знаменитостям.

— Определенно удобно иметь друзей в нужных местах, — ответил Ксав. — Я не могу смириться с ожиданием, которое ожидают все остальные.

— Поддерживаю, — ответил Тео, зевая.

Наше окружение привлекло мое внимание, когда мы выехали на автостраду. Лучи заходящего солнца придали небу теплый оранжевый оттенок. Что-то внутри меня расслабилось. Здесь это всегда казалось более захватывающим зрелищем. Я прижалась к Тео и нашла утешение во всем, что было от него, слушая, как они с Ксавом болтали.

Нежное прикосновение к моему лицу заставило меня открыть глаза. Затем они расширились. Я уснула. Я села, заметив, что мы находимся на подземной автостоянке.

— С возвращением, — Тео усмехнулся, переплетая свои пальцы с моими, когда я выходила из машины. — Ксав отнес наши вещи наверх, включая твою сумочку.

— Я и не подозревала, что так устала. Если уж на то пошло, то это ты должен спать.

Он набрал код в лифте, положив свою голову на мою.

— Очевидно, тебе это было нужно. К тому же, я сегодня высплюсь.

Я не смогла сдержать фырканья. В тот день, когда у этого человека был обычный режим сна, я бы забеспокоилась, что что-то не так.

Двери открылись, и я открыла рот. Я двинулась, не раздумывая. Темные каменные плитки разного цвета вели в большое круглое фойе с простым белым глянцевым буфетом, на котором стояли четыре фотографии в декоративных золотых рамках.

— Это мои любимые из наших, — признался он, положив руку мне на живот.

— Мои тоже, — согласилась я.

Наши чувства были четко запечатлены, не оставляя сомнений в том, кем мы были друг для друга. Тепло разлилось по моей груди.

— Ладно, голубки, — сказал Ксав. — Я ухожу. Я не хочу быть здесь, когда вы двое будете терзать друг друга... Или, может быть, я хочу.

Я подскочила, забыв, что он здесь. Я посмотрела на Ксава, его усмешка заставила меня побороть румянец, который хотел появиться.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотал Ксав.

У Тео перехватило горло, и он взглянул на меня. Что-то в его глазах заставило меня обратить внимание, когда он ответил Ксаву, глядя прямо на меня.

— То же самое, это потеря, которую я не смог бы вынести.

Я провела рукой по ключице, моя рука лежала на груди, как будто я могла сдержать тревожное чувство, охватившее меня.

После короткого безмолвного разговора Ксав кивнул и помахал мне рукой на прощание. Это привело меня в полное замешательство, но больше всего обеспокоило. Не для меня.

Подойдя к Тео, я прижалась к его телу.

— Поговори со мной.

Его большой и указательный пальцы нашли мой подбородок и заставили меня встретиться с ним взглядом.

— Я посмотрю, только дай мне... время.

— Я могу это сделать.

— Хорошо, — ответил он, тени исчезли из его глаз. — Потому что я знаю, что ты умираешь от желания осмотреть дом, и я хочу, чтобы ты обнажилась для этого.

У меня вырвался смешок.

— Сделки не будет.

Высвободившись из его хватки, я развернулась и понеслась по освещенному коридору, понятия не имея, куда шла. До меня донесся удивленный смех Тео, а также его торопливые шаги, когда он бросился в погоню. Я распахнула случайную дверь, вбегая внутрь, но быстро остановилась. Секундой позже, без единого звука, Тео врезался в мое тело и столкнул нас в бассейн.

Отплевываясь, я вынырнула и вытерла воду с глаз.

— Ты засранец.

Его ухмылка стала шире, и я убрала пряди его черных волос с лица, когда он прижал меня к стене бассейна, заставив забыть о тяжести моей промокшей одежды.

Губы Тео встретились с моими, нежное прикосновение. В его глазах светилось обещание позже.

— Спасибо, — пробормотал он.

— За что? — спросила я, прикидываясь дурочкой.

— Отвлекающий маневр, моя жизнь.

— Всегда, — пообещала я, чувствуя, что его слова заключают в себе гораздо больше.

Глава 43

Ческа

Я вздрогнула, выходя на улицу и закрывая за собой дверь. Плотнее закутавшись в одеяло, я подошла к перилам балкона рядом с Тео. Изо рта у него вился дымок, смешиваясь с горьким воздухом. Мгновение спустя он докурил сигарету и полностью сосредоточился на мне.

— Как долго ты не спал? — я задумчиво спросила: — Дай угадаю, несколько часов?

Он сунул пачку сигарет в карман джинсов и проигнорировал мой риторический вопрос. Мой взгляд скользнул по его телу, заметив, что он уже давно встал и готов к предстоящему дню. Его темные джинсы сочетались с темно-синей рубашкой на пуговицах и элегантными ботинками.

— Какой дресс-код на оглашении Завещания? — спросила я, мысленно поблагодарив Эби за помощь с выбором одежды. К счастью, не все было случайным.

— Носи все, что захочешь, — ответил он. — Поверь мне, твой выбор одежды не будет главной особенностью встречи. Есть много более важных вещей, которые следует обдумать.

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь не пошатнуться от ядовитого подтекста его слов. Я знала, что они были направлены не против меня, но это не смягчило их язвительность.

Проведя рукой по лицу, он подошел сзади и обнял меня. Его тело мгновенно успокоило меня, мои напряженные мышцы расслабились. Тео наклонился, его лицо оказалось совсем рядом с моим.

— Прости, я не хотел срываться на тебе, — он тяжело вздохнул. — Я почти не спал, уровень моего стресса зашкаливает, и сегодня… все изменится. Я не готов иметь с этим дело.

— Я понимаю.

— Пообещай мне кое-что. Пообещай мне, что часть тебя всегда будет моей.

Мои брови нахмурились.

— Я всегда буду твоей, а не просто частью.

Нервный смешок покинул его, закончившись вздохом. Мое беспокойство усилилось, но я улучила момент тишины в объятиях Тео, чтобы успокоиться. Я в порядке. Никогда больше я не вернусь к тому человеку, которым была пять лет назад, который месяцами лежал в больнице из-за своего нервного срыва. Я выучила еще больше техник, помогающих мне, но временами моя тревога и приступы паники все еще брали верх надо мной.

— Твое дыхание прерывистое, — указал Тео, поворачивая меня в своих объятиях, глаза его слегка расширились. Я вцепилась в черты его лица, пока он терпеливо ждал, пока я возьму себя в руки. С последним выдохом я кивнула.

— Горжусь тобой за то, что ты подтягиваешься, когда тебе хочется утонуть. В этом есть бесконечная сила.

Я слегка улыбнулась ему. Часть меня была слишком ошеломлена, чтобы признать, что его слова послужили спусковым крючком. Но тем более, что пейзаж открывал нам далекий вид на Пуэрто Банус, где таилось так много моих похороненных воспоминаний.

Я оперлась локтем о дверцу машины, прикрыв рот рукой и покручивая большим пальцем кольцо в носу. Плохая привычка, от которой я все еще не избавилась. Все внутри меня сжалось, когда Тео вез нас в Марбелью, разговаривая с Ксавом по телефону о том, где встретиться с ним и припарковаться.

Очевидно, мы набирали свиту, которая сопровождала нас на эту встречу и с нее. Кое-что, о чем я спрошу позже.

Когда машина остановилась рядом, мое внимание привлекло трехэтажное здание, выложенное деревенской плиткой с эффектом камня, которая тянулась по всему зданию, уступая место только стеклянной входной двери и окнам. Прямоугольные окна занимали два уровня, а верхние были полукруглыми. Все они были заиндевевшими, поэтому внутри ничего не было видно. Нигде не было указано ни логотипа, ни названия компании.

Мы припарковались и вышли из машины, я плотнее закуталась в воротник пальто и постаралась не дрожать от холода, холода, который, как утверждал Тео, он вообще не чувствовал. Я присоединилась к нему на тротуаре, наблюдая, как еще несколько машин паркуются и проезжают мимо, включая Ксава. При ближайшем рассмотрении я поняла, что все они были мужчинами, и они вели себя как своего рода охрана вокруг нас, или, скорее, вокруг Тео.

Он взглянул на время на своем телефоне, его челюсть напряглась, когда он притянул меня ближе к себе.

— Она внутри? — спросил Тео, адресуя свой вопрос одному из других мужчин, который показался ему знакомым.

Он кивнул.

— Так и есть.

— Хорошо, — выдохнул Тео, переводя взгляд на меня и отвечая на мой невысказанный вопрос. — Моя сестра.

Ах. В этом был смысл. На мгновение я почти забыла, что встречаюсь с его сестрой, членом семьи, с которой он был близок и хотел, чтобы я познакомилась поближе. Это было резкое сравнение с тем, как он представлял свои отношения с другими членами семьи и призывал меня не втягиваться в динамику его сложных взаимоотношений.

Обычно я бы восприняла это как сигнал тревоги и сбежала. Однако по опыту я знала, что не у всех в семье есть такая же сеть поддержки, как у меня. К счастью, у Тео были дружеские отношения, которые позволяли это сделать.

— Мы будем в зоне ожидания. Все мы, — заявил Ксав.

— Ценю это, — сказал Тео, пожимая руку своего друга. — Немедленно дай мне знать, если появится кто-нибудь, кто не должен.

— Понял.

Ксав одарил меня улыбкой, которая никак не облегчила замешательство от того, что меня бросили в неизвестность.

Напряженная поза моего парня подсказала мне, что он предпочел бы быть где угодно, только не здесь, как будто возвращение в Испанию и чтение завещания его отца было худшим сценарием, который он мог себе представить. Помня об этом, я протянула руку и переплела свои пальцы с его, предлагая ему единственную поддержку, на которую была способна — себя и быть рядом с ним. Тео искоса улыбнулся в мою сторону.

Его грудь поднялась от глубокого вздоха, и он повел нас к зданию. Секретарша указала нам дорогу к лифтам, и я огляделась по сторонам, восхищаясь деревянными панелями на стенах. Стук обуви каждого эхом отдавался по кремовому каменному полу, и я нашла утешение в объятиях Тео, когда он притянул меня к себе в лифте.

Нас встретили на третьем этаже, и, когда двери лифта открылись, подошла другая секретарша, но на этот раз она проводила нас в комнату в конце коридора.

Тео вошел в комнату первым, узнав мужчину, сидевшего за письменным столом, — юриста. Он сжал мою руку и отодвинулся от меня, и я нашла кресло в стороне.

Приглушенные голоса привлекли мое внимание, и я сосредоточилась на женщине, которую обнимал Тео. Они оторвались друг от друга, и я увидела ее лицо. Мои глаза выпучились.

— Элла? — прохрипела я в замешательстве.

Она вздрогнула, переводя взгляд с меня на Тео, но подошла ко мне и обняла меня. Потрясенная, я не сделала ничего, кроме как ответила взаимностью.

— Мне так жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом. Я умирала от желания стать частью вашей жизни, но он держал тебя подальше по веским причинам. Пожалуйста, позволь ему объяснить. Как и я, когда закончится эта формальность с оглашением Завещания, — прошептала она, отстраняясь от меня.

Я неуверенно кивнула и открыла рот, но ничего не смогла произнести.

Она улыбнулась, ее тепло зацепило меня, как и много лет назад.

— Просто чтобы ты знала — как ты услышишь при чтении — мое настоящее имя Аделла.

Она закатила глаза.

— Хотя я предпочитаю Эллу.

Не единственная сестра, которым нравится сокращать свое имя.

— Хорошо, — ответила я с нервным смешком.

Она отошла в другой конец комнаты, и только тогда я заметила мужчину, сидящего рядом с ней. Я перевела взгляд с одной на другую, и Элла протянула ему руку. На вопрос, кем он был для нее, был дан ответ.

Мой парень сел слева от меня, расположившись в углу комнаты, откуда все было видно. Я бросила на Тео многозначительный взгляд, и он поморщился. Да, он знал, что ему нужно кое-что объяснить.

— Ты знаешь, что мы уже встречались раньше? — осторожно спросила я.

Его взгляд стал осторожным.

— Да, — Тео быстро отвел глаза, затем вернул их ко мне. — Не вымещай это на ней. Аделла — хороший человек.

Мои брови приподнялись.

— Поверь мне, я не сержусь на нее. Но я зла на тебя.

Он поморщился.

— Понятно.

Я услышала, как позади меня открылась дверь. У меня по спине пробежали мурашки, и это заставило меня обратить внимание на вновь прибывшего.

Я почувствовал, как краска отхлынула от моего лица.

— Здравствуй, mi corazón.

Доступен предварительный заказ

Доступен предварительный заказ

Следите за историей любви Чески вплоть до второй и последней книги. Обещаю, вы не захотите это пропустить!

Незабываемый

Об авторе

Об авторе

Когда HR Пенроуз не говорит о себе в третьем лице, она обычно делает все и ничего одновременно. Она живет в Великобритании со своими детьми, но предпочла бы жить в жаркой стране.

В ее голове рождается множество сюжетных идей, и это только вопрос времени, когда они воплотятся в слова.

Будьте в курсе событий с HR Пенроуз, подписываясь на нее в социальных сетях и заходя на ее веб— сайт.

www.hrpenroseauthor.com

Подпишитесь на ее рассылку новостей:

https://forms.wix.com/r/7052580220552872170

Также Х. Р. Пенроуз

Также Х. Р. Пенроуз

Голливуд истекает кровью