Для любителей мрачной романтики

Для любителей мрачной романтики

Это для тебя. Когда ты ищешь альфа Дома, тот кто уничтожит эту сладость

твоей киски, пусть ты всегда

мечтаешь о Антоне.

ГЛАВА 1

МАЙЯ

Я не знаю, зачем мне вообще что-то планировать, потому что все всегда идет к черту. Мой последний набор планов продлился всего около трех лет. Эти планы помогли мне выбраться из дома, в котором я сейчас нахожусь, и выйти самостоятельно. Эти планы также помогли мне впервые в жизни обрести уверенность в себе. Теперь из-за одного придурка я стою на последнем месте, где мне хотелось бы находиться. Антон Тирелли был воспоминанием, которое я была рада оставить позади, но теперь он был единственным человеком, который, как я знала, мог мне помочь.

— Он скоро будет с тобой. Ты уверена, что я ничего не могу тебе предложить?

— Нет, Мэрибет, я в порядке, спасибо, – домработница Антона в свое время была одной из моих любимых людей. Теперь она смотрела на меня с жалостью в глазах и грустной улыбкой на лице. Я наблюдала, как пожилая женщина вернулась на кухню, а я стояла в прихожей, ожидая Антона. Мне не хотелось идти дальше в дом. Это вызвало бы слишком много воспоминаний, с которыми я просто не могла справиться после той ночи. Это было полное дерьмо, и мое лицо все еще пульсировало от удара Эдди. Я не удивилась, что Мэрибет так на меня посмотрела. Не то чтобы я остановилась, чтобы посмотреться в зеркало, но я чувствовала, как кровь покрывала мою кожу коркой, и видела грязь под ногтями. Мои волосы, вероятно, были испорчены из-за того, что их чуть не вырвали из кожи головы, но единственное, о чем я беспокоилась в то время, - это выжить.

— Майя? – его голос был глубоким, и от него у меня по спине пробежал холодок. Тот же голос, который шептал мне поздно ночью и говорил, что он защитит меня любой ценой, был тем же голосом, который говорил мне оставить его и никогда не оглядываться назад. Я обернулась и увидела Антона, стоящего в коридоре, и, взглянув на меня, он бросился вперед, протянул руку и взял мое лицо в свои огромные руки, осматривая повреждения.

— Кто это с тобой сделал?

— Это не имеет значения, — сказала я, пытаясь оттолкнуть его. Его физическое прикосновение было невыносимо. Он отступил назад и опустил руки, сжав кулаки по бокам.

— Тогда почему ты здесь?

— Мне нужна твоя помощь.

— Конкретнее.

— Я не... блин… неважно, мне никогда не следовало приходить сюда, – я повернулась к двери и почувствовала, как его рука схватила меня за запястье и потянула назад.

— Майя, подожди. Мне жаль.

Я обернулась и увидела его внутреннюю борьбу. Черты его лица смягчились, когда он посмотрел на меня сверху вниз, но гнев все еще исходил от него. Я надеялась, что гнев был направлен на человека, который сделал это со мной, а не на меня. Учитывая то, как мы все оставили, это было трудно сказать. Я не лгала, когда говорила, что мне не следовало здесь появляться, но других вариантов у меня не было.

— Что тебе нужно? — спросил он, чувствуя, что я не решаюсь снова уйти.

— Я облажалась, и теперь мне нужна помощь, чтобы выбраться из этого.

— Давай садись. Я попрошу Мэрибет принести чего-нибудь выпить. Хочешь помыться?

— Нет, я не знаю, сколько у меня времени. Будет лучше, если я не останусь на одном месте надолго.

Антон слышал только то, что хотел услышать, и тот факт, что я сказала «нет», не был чем-то особенным. Он осторожно потянул меня за руку и велел сесть на большую секцию из мягкой кожи, за которой мы провели бесчисленные часы на протяжении многих лет.

— Сядь и расскажи мне, что произошло.

Я наблюдала, как он вынул телефон из кармана и отправил быстрое сообщение, а затем встал надо мной, как какой-то монстр, ожидающий возможности прыгнуть на свою жертву. Его тактика запугивания действовала на многих людей, но никогда не действовала на меня, и он это знал. Я понятия не имела, чего он пытался добиться, но это была пустая трата времени. Я не боялась Антона. Кошмары мне снились от других дьяволов в городе.

— Знаешь, ты можешь сесть.

— Я в порядке. От чего ты бежишь?

— Томми Маркони.

— Сутенёр?

— Люди больше не используют термин «сутенер».

— Если это выглядит как дерьмо и пахнет дерьмом, то это дерьмо. Зачем тебе бежать от Томми?

— Я убила одного из его клиентов.

— Ты что?

— Это было не специально. Парень был жестоким и неконтролируемым. Я не могла от него уйти и схватила единственное, до чего могла дотянуться.

— Что это было?

— Его нож.

— Я понял. Может быть, тебе стоит начать с самого начала, потому что я запутался. С какой стати ты оказалась в ситуации, когда не можешь уйти от одного из дерьма Томми?

— Я работаю на него с момента закрытия клуба.

Лицо Антона покраснело, и он выглядел так, будто вот-вот взорвется. Единственное, что помешало этому случиться, это то, что Мэрибет вошла в гостиную с подносом с напитками, закусками и аптечкой.

— Вот, дорогая, — сказала она, ставя передо мной поднос и садясь, чтобы открыть аптечку. Она вытащила из кармана влажную тряпку и осторожно повернула мое лицо к себе, вытирая немного запекшейся крови. Было чертовски больно, но я изо всех сил старалась не поморщиться.

Примерно через минуту, пока Антон ходил по комнате, а Мэрибет возилась с моими порезами и синяками, она повернулась к нему.

— Нам следует позвонить врачу.

— НЕТ! Нет я в порядке. Правда.

— Дай-ка я посмотрю, — сказал он, подходя ближе к нам. Он наклонился вперед, и я почувствовала его теплое, мятное дыхание на своей коже. Запах его одеколона вызвал массу воспоминаний, к которым я не была готова. Некоторые были хорошими, другие плохими, но никто из них этого не хотел. Я заставила себя подняться на ноги, заставив его отступить.

— Я в порядке. Пожалуйста. Мне просто... нужно, чтобы ты помог мне выбраться из города. Уехать из страны было бы лучше.

— Ты никуда не поедешь. Если тебе нужна моя помощь, то делай то, что я говорю. Мне нужна вся история, Майя, а не ее дерьмовая сокращенная версия. Ты хочешь сказать, что последние три года проделывала Томми трюки?

— Зарплата хорошая.

— Зарплата? Если тебе нужны были деньги, почему ты просто не вернулась домой? — крикнул он достаточно громко, чтобы заставить Мэрибет подпрыгнуть на сиденье.

— Домой? К тебе? Разве ты не помнишь, как вышвырнул меня отсюда? Или это был кто-то другой?

— Я не выгонял тебя отсюда! Ты ушла.

— У меня нет времени на это. Ты можешь мне помочь или нет?

Антон посмотрел на меня так, словно хотел задушить, и в этот момент я разделила это чувство. Я посмотрела на него, когда он покачал головой и повернулся к Мэрибет, полностью игнорируя меня.

— Мэрибет, можешь отвести Майю в ее комнату, чтобы она могла принять душ и переодеться?

— Конечно. Давай, милая, давай тебя почистим.

Когда он был в таком состоянии, до него было невозможно достучаться. Вопреки здравому смыслу я последовала за ней по длинным коридорам, в которых располагались наши с Антоном совместные спальни. Мне всегда хотелось иметь собственное пространство, но он не хотел, чтобы я находилась далеко от него. После примерно миллиона споров по этому поводу он нанял подрядчика, чтобы построить дверь между двумя спальнями. Дверь, которую я считала пустой тратой денег, но которая успокоила его. Он так гордился собой в тот день, когда я пришла домой с работы и закончил ремонт для меня комнаты с отдельным входом. Я улыбнулась этому воспоминанию, когда Мэрибет вытащила ключи, которые она держала на поясе, и открыла спальню, которую я не видела много лет.

— Он больше сюда не заходит. Я думаю, что это его сейчас слишком расстраивает.

— Почему ты так говоришь?

— Он очень скучает по тебе, Майя, хотя никогда в этом не признается. Я держу её в чистоте для тебя. Одежда, которую ты оставила, все еще висит в шкафу. Думаю, мы оба всегда надеялись, что ты найдешь дорогу домой.

Мои глаза наполнились слезами, и я отвела взгляд от доброй женщины, которая так давно стала для нас обоих материнской фигурой. Когда мать Антона умерла и его отец начал работать в семье Корсетти, Мэрибет стала единственной постоянной частью нашей жизни.

— Спасибо, Мэрибет. Я не займу много времени.

— Я буду ждать тебя в гостиной, на случай, если тебе что-нибудь понадобится.

Как только она вышла из комнаты, слезы, которые горели у меня на глазах, упали. Я бы отдала все, чтобы вернуть ту жизнь, которую мы все здесь вели, но столько всего пошло не так, что плохих воспоминаний было запятнано больше, чем хороших. Я пересекла комнату и положила сумочку на кровать, прежде чем снять грязную, окровавленную одежду. Их даже не стоило пытаться спасти, поэтому я бросила их в корзину для мусора в ванной и включила воду. Пока я ждала, пока она нагреется, я открыла ящик, в котором раньше хранилось все необходимое для ухода, и обнаружила в упаковке новую зубную щетку с небольшим тюбиком зубной пасты. Я почистила зубы, распустила волосы из хвоста и, наконец, рискнула посмотреть в зеркало.

Мэрибет была права. Наверное, мне сейчас следует быть в больнице. Мой глаз почти опух, а синяк на лице приобрел зловещий фиолетовый цвет. Моя бровь треснула, вызвав большую часть крови. Единственное, что болело сильнее головной боли, — это синяки вокруг ребер. Я осторожно коснулась своего бока и поморщилась от боли.

Удар в центр — это то, что я буду чувствовать еще долгое время. Дышать было трудно, так как адреналин улетучился, и теперь я знала почему. Томми будет в ярости, когда поймет, что я сбежала от его головорезов. Его жадная задница никогда не отпускала меня, как бы я ни просила.

Я шагнула под теплую воду и заскулила от боли. Даже ощущение мягких брызг причиняло боль. Мой скальп болел там, где на него попала вода, и после того, как я смыла запекшуюся кровь с лица, постоянная струя продолжала попадать мне в глаза. В любой другой день знакомый запах его мыла и шампуней мог бы меня успокоить, но сегодня вечером мне захотелось плакать еще сильнее. Я умылась и стояла там, пока слезы наконец не утихли. Я так устала быть крутой, так устала от того, что мне надрали задницу. Казалось, ничто из этого больше не стоило того. Когда я вышла и вытерлась, я нашла в своем шкафу все, что у меня осталось. В тот день, когда я собирала вещи, я разобрала это место на части, запихивая вещи в чемодан и не заботясь о беспорядке, который оставила после себя. Мэрибет, должно быть, все вычистила и перевесила мою одежду. Я взяла из ящика пару эластичных брюк и толстовку с полки. Я оделась и тщательно расчесала волосы, прежде чем отправиться обратно в дом, чтобы встретиться с гневом Антона.

Увидев его сегодня вечером после того, как я так долго избегала его, что-то треснуло в моем сердце. Этот маленький кусочек надежды на то, что, может быть, просто может быть, мы сможем вернуться туда, где были, прежде чем вся драма продолжала нарастать, и мой разум делал все возможное, чтобы защитить меня от него. Когда лучший друг детства становится твоим любовником, все становится сложнее. Мы слишком много знали друг о друге, и вместо того, чтобы позволить этому сделать нас сильнее, мы использовали это, чтобы разлучить друг друга. Когда плохое наконец перевесило хорошее, у меня не было другого выбора, кроме как уйти. Но теперь все было по-другому. Когда умер его отец, пошли слухи. Люди говорили, что он изменился. Он был другим. Слишком большая потеря могла убить человека, но Антон был самым сильным человеком, которого я знала.

ГЛАВА 2

АНТОН

Из всего, чем могла бы заняться Майя, последние три года она провела с Томми Маркони. Даже услышав его имя, у меня побежали мурашки по коже. Томми был абсолютным отбросом земли. Единственное, что было в нем хорошего, это то, что он знал, что нужно держаться от меня подальше. Вероятно, поэтому я так и не узнал, что она работает на него. Томми дулся в тени и делал вид, будто управляет своим маленьким уголком города. Он этого не сделал. Единственным человеком, который сейчас управляет Нью-Йорком, был Данте Корсетти. Сын покойного Марио Корсетти, на которого мой отец проработал большую часть своей жизни. Пока его за это не убили.

Когда Мэрибет сказала мне, что она в холле, я подумал, что это шутка. Слезы в ее глазах и надежда в ее легкой улыбке напомнили мне, что она никогда не станет шутить о чем-то подобном. Майя была для нее как дочь, и это опустошило Мэрибет, когда она ушла навсегда. Мне потребовалась минута, чтобы взять себя в руки, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увижу Майю в том состоянии, в котором она находилась. Мне нужны были ответы, но гнев брал надо мной верх. Единственным способом получить немного места было отправить ее умыться. Хотел ли я, чтобы она знала, что я оставил ее комнату как святыню? Абсолютно нет, но мне также нужна была минута, чтобы прийти в себя. Смотреть на нее, всю в крови и грязи, было слишком.

— Антон? – ее голос успокоил меня даже спустя столько времени.

— Тебе лучше?

Должно быть, она приняла душ. Ее темные волосы все еще были мокрыми, а порез на брови был заклеен пластырем-бабочкой. Она выглядела лучше, чем раньше, но синяки на ее лице со временем становились все хуже.

— Я в порядке.

— Садись. Я принесу лед для твоего глаза.

— Все в порядке.

— Это нехорошо, Майя, перестань настаивать, что все в порядке.

Она села напротив моего стола, а я встал и пошел к барной стойке, вытащил лед из льдогенератора и завернул его в полотенце.

— Вот, поднеси это к лицу.

— Спасибо.

Я обошел стол и занял свое место. Смотреть на женщину, которая сломала меня так же сильно, как я сломал ее, оказалось труднее, чем я думал. Она свела меня с ума, и я сделал с ней то же самое. Это были те, кем мы были, пока все это не стало слишком большим.

— Начни с начала.

— Я была на работе, и, как я уже сказала, парень стал агрессивным. Он и раньше меня толкал, но никогда так. Той ночью он был сумасшедшим, поэтому я сделала все, что должна была сделать, чтобы защитить себя.

— Не так. Настоящее начало. Как тебе удалось оставить меня и сбежать к Томми Маркони?

Майя покачала головой, и я подумал, что она собирается замолчать, но, наконец, она посмотрела на меня огнем в глазах, который я вспомнил, и начала говорить.

— Я не пошла прямо к Томми. Ты сказал мне уйти, и я попыталась это сделать. Я поехала на автобусе к двоюродному брату, но там ничего не вышло, поэтому я вернулась. Я работала в ночную смену в закусочной, и девчонки Томми приходили ко мне. Это неплохая работа, Антон; не работа доставила мне неприятности. Это был один мужчина.

— Это не работа, из-за которой у тебя проблемы? Майя, если бы ты не трахала этого засранца, этого бы никогда не произошло, – я не мог удержаться от крика, и от того, что она вздрогнула, как будто я собирался ее ударить, меня тошнило. Бог знает, через что ей пришлось пройти с тех пор, как она ушла от меня. Я знал, что она ушла к своему кузену, и как только я узнал, что она работает на ранчо, мне стало немного легче. Я думал, ей там будет хорошо. Возможно, она могла бы двигаться дальше.

— Мне не нужно, чтобы ты читал мне лекции, Антон. Я пришла сюда, потому что у меня закончились варианты. Томми преследует меня с той ночи, когда все произошло, и я не могу продолжать прятаться по городу. Мне нужно работать.

— Подожди, кто это с тобой сделал? — сказал я, указывая на ее избитое лицо.

— Двое головорезов Томми. Он посылал их за мной уже несколько недель, но сегодня я не смогла уйти.

— Ты хочешь сказать, что парень, которого ты убила, не делал этого с тобой?

— Нет. Это было три недели назад.

— Три недели? Три недели назад ты убила какого-то чертового придурка и с тех пор прячешься?

— Да, и до сегодняшнего дня у меня все было хорошо.

— Почему ты тогда не пришла ко мне?

— Ты мне тогда был не нужен! – она встала и начала ходить по офису. Я так разозлился, что даже не слышал ее. Звон в ушах и желание пролить кровь превратили все в размытый беспорядок. — Ты мне сейчас был бы не нужен, но Эдди поймал меня на выходе из клиники.

— Клиника? Какая клиника? Майя, что, черт возьми, происходит? Я не собираюсь спрашивать тебя снова. Расскажи мне всю эту чертову историю.

Она села и начала говорить, пока я пытался контролировать свое дыхание и успокоиться. Моя голова чувствовала себя так, будто вот-вот взорвется.

— Я каждый месяц хожу в поликлинику сдавать анализы. Я не идиотка, Антон. Я знаю, что то, что я делаю, сопряжено с риском.

— И?

— И я чиста, если тебе нужно знать, - выплюнула она в ответ, закатив на меня глаза. — Когда я убила этого парня, Томми потерял всякое дерьмо. Он был китом, одним из его крупнейших клиентов, и он угрожал продать меня, чтобы компенсировать потерянные деньги. Я не собиралась этого допускать, поэтому убежала. Я понятия не имею, что произошло после этого. Несколько дней все было тихо, но потом я поймала пару его парней, которые следили за мной. Я передвигалась каждую ночь и думала, что потеряла их. Было глупо идти в ту же самую клинику, в которую я всегда ходила. Я допустила ошибку, и Эдди схватил меня, когда я выходила. Он бросил меня в фургон и сказал, что отвезет меня обратно к Томми. Я надрал ему задницу и сбежала.

— Эдди сделал это с тобой?

— Да. Но я сбежал.

— Я собираюсь убить его.

— Они никогда не перестанут приходить за мной.

— Тогда я никогда не перестану их убивать.

— Я пришла сюда не за этим. Я думала, ты сможешь дать мне новую личность. Свидетельство о рождении, паспорт, работы. Я знаю, что ты лучший в городе. Я заплачу тебе сколько смогу, но это немного. Как только я выберусь из страны, я найду работу и буду телеграфировать тебе больше.

Она сошла с ума, если думала, что я позволю ей когда-нибудь снова покинуть этот дом.

— Ты никуда не пойдешь.

— Я не останусь здесь. Они найдут меня. Честно говоря, я удивлена, что ты еще ничего о нем не услышал.

— Томми не дурак. Он знает, что нужно держаться от меня на расстоянии. Но он совершил одну большую ошибку, и это была ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Он никогда не должен был позволять тебе работать на него. Я не удивлен, что он был таким тихим все эти годы. Если бы ты была у него, он бы не хотел, чтобы я знал.

— Он опасный человек.

— Возможно, но только потому, что он сумасшедший. Если он думает, что сможет управлять подобным дерьмом в городе Данте, то в итоге он получит больше, чем просил.

— Ты не можешь сказать Данте.

— Почему нет?

— Томми поймет, что узнал об этом из-за меня. Он убьет меня, Антон. Я знаю, что он это сделает.

— Майя, я не думаю, что ты понимаешь. Томми Маркони мертв. Никто не положит на тебя руку. Никто. Я, черт возьми, убью их всех. Мир будет истекать кровью за то, что они с тобой сделали. Тебе покончено с этой жизнью, которую ты построила сама. Если тебе нужна моя помощь, то сделай то, что я говорю. Этот твой рот уже доставил тебе неприятности, и это случится снова. Ты поняла меня?

Я наблюдал, как она ерзала на своем месте. Майе никогда не нравилось, когда ей указывали, что делать. За все эти годы я мог заставить ее подчиниться только в спальне, и даже тогда ее непослушный характер всегда наказывал ее. Наши отношения были токсичными. Драка, траханье, перемирие. Я вытатуировал дерьмо на предплечье, чтобы никогда не забыть, через что она мне заставила пройти. Через что мы прошли ради друг друга.

— Я понимаю, — прошептала она, не глядя на меня.

— Ложися спать. Я пришлю Мэрибет с твоим чаем.

— Ты все еще хранишь его?

— Я сохранил все твое, Майя. Это твой дом.

Она встала и повернулась из комнаты. Мое сердце болело так сильно, что я потер грудь, чтобы облегчить боль. Я взял телефон и написал Мэрибет, как и раньше. На этот раз вместо медикаментов я попросил ее принести Майе ужин и мятный чай, который она любила. Было поздно, но она была не против. Старуха была убита горем, когда Майя ушла и больше не вернулась. Может быть, даже настолько, насколько я был.

После этого я взял телефон и набрал номер единственного человека, которого избегал последние шесть месяцев.

— Не поздновато ли звонить? – в трубке раздался голос Данте Корсетти.

— У меня проблема.

— Ты не работаешь на меня, помнишь?

— Я не зову тебя на помощь. Я просто звоню, чтобы сообщить информацию.

— И это?

— Я убью Томми Маркони.

— Ты уверен в этом? Томми не так-то легко убить.

— Я очень... мотивирован.

— Майя?

— Ты знал?

— Я знал.

Просить дона крупнейшего преступного клана объясниться было неодобрительно, но я ничего не мог с собой поделать. Возможно, сейчас Данте и отвечает за все, но мы все равно выросли вместе, и это давало мне больше свободы, чем другим.

— Сколько?

— С той ночи, когда она начала с ним.

— Почему ты ничего не сказал?

— Она была не твоя, Антон, ты ее отпустил, и она выбрала свой путь. Что Томми с ней сделал?

— Он преследовал ее несколько недель. Она появилась здесь сегодня вечером, избитая Эдди и ищущая паспорт.

— Ты дал ей один?

— Нет, и она тоже его не получит. Я собираюсь остановить это гребаное безумие, пока оно не стало еще хуже.

— Ты с Томми вернулись довольно далеко. Ты уверен во всем этом?

— Он кусок дерьма, Данте, ты это знаешь. Мне плевать, что его отец сделал для семьи моей матери. Я не часть Браваты, как и не часть твоей семьи. Оба моих родителя погибли от рук убийц, людей, которых они знали и которым доверяли. Я бы предпочел не выходить таким путем.

— Если бы ты принял мое предложение, мы бы сделали это за тебя.

— Эта жизнь больше не для меня.

— Говорит мужчина, который позвонил мне только для того, чтобы сказать, что он планировал убить двух мужчин вместо того, чтобы подделать документы, чтобы его женщина могла сбежать.

«Отвали» вертелось у меня на языке, но я знал лучше.

— Это другое.

— Есть ли еще что-нибудь?

— Ты знал, что он занимался торговлей людьми?

— Это не подтверждено, только слухи.

— Теперь это подтверждено. Он хотел продать ее.

— Я ценю звонок. Если что-то изменится, свяжись с нами.

Линия оборвалась. Мой отец много лет работал на отца Данте. Затем их двоих хладнокровно застрелили, и весь мир перевернулся с ног на голову. Моя мать была дочерью босса русской мафии, и брак между двумя семьями сохранял мир на протяжении многих лет. Теперь, когда они оба мертвы, а я остался единственным выжившим наследником, я потратил больше времени, отклоняя предложения семей Братвы и Корсетти, чем что-либо еще. Данте был хорошим лидером, но дела в городе были неспокойными. Подчиненные, такие как Томми, продолжали пытаться подняться по карьерной лестнице, и Данте большую часть времени тратил на то, чтобы сбить их с ног. Если бы я позаботился о Томми, это решило бы проблемы Майи, а также помогло бы семье Корсетти. Две птицы, один камень.

— Сэр?

Я поднял глаза и обнаружил Мэрибет у двери.

— Да?

— Она устроилась в постель. Я заставила ее съесть несколько кусочков еды, но она устала и не могла успокоиться. Ее тошнит и у нее ужасная головная боль, и я боюсь, что у нее может быть сотрясение мозга. Вы хотите, чтобы я осталась с ней?

— Нет, это нормально. Я буду присматривать за ней всю ночь.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Прежде чем выйти из офиса, я выключил компьютер, взял телефон и направился на другую сторону дома. Это было бы достаточно тяжело, если бы Майя спала в соседней комнате. Присматривать за ней, пока она спит, будет одной из самых трудных вещей, которые мне приходилось делать за очень долгое время.

ГЛАВА 3

МАЙЯ

Мне снилась кровь. Кровь на моих руках, на полу, в кровати. Никто не скажет вам, сколько крови течет у человека, когда вы наносите ему удар. Кровь преследовала меня, заставила усомниться в своем здравомыслии. Я проживала свой день без забот, а потом смотрела вниз и видела кровь на своих руках. В ту ночь это было повсюду. Обратиться в полицию не представлялось возможным. Томми обо всем позаботился. Я просто не представляла, сколько мне это будет стоить.

Проснувшись снова, я перевернулась на кровати. Я была беспокойной и продолжала чувствовать, будто за мной наблюдают. Я слышала, как Антон недавно вошел в свою комнату, а затем открыл дверь, соединяющую наши две спальни. Когда он не пришёл, я попыталась снова заснуть. Голова болела сильнее, чем когда-либо прежде, и если бы я двигалась слишком быстро, то почувствовала бы острую боль в боку. Я осторожно поднялась и ахнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Мэрибет беспокоилась за тебя. Я сказал ей, что буду следить за происходящим, чтобы она могла поспать.

— Как долго ты там сидишь?

Антон взял телефон, который лежал на ручке кресла.

— Около четырех часов.

— Я сказала вам обоим, что со мной все в порядке, тебе пора идти спать.

Он встал и пересек комнату, направляясь ко мне.

— Где еще он тебя обидел?

— Все в порядке, Антон, правда, со мной все в порядке.

— Ложись, Майя, – его рука поднялась и взяла неповрежденную сторону моего лица. Я не могла с собой ничего поделать. Как бы я ни ненавидела это делать, я растворилась в его прикосновениях, когда он нежно толкнул меня обратно на подушки. Когда он отдернул свою теплую руку, у меня вырвался неконтролируемый всхлип. Я скучала по Антону всеми фибрами своего существа, и теперь, когда он смотрит на меня сверху вниз, мне никогда не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Он был моим безопасным местом. Всегда было, всегда будет. Он был маленьким мальчиком, который привел меня к своей матери, когда мы были детьми, и рассказал ей о моих синяках. Он рассказал ей, что мой отец сделал со мной, и я никогда не уходила. Это был первый раз, когда он меня спас. Я и не подозревала, что это будет не последний раз.

Он включил свет, а затем его руки потянулись к моей рубашке. Даже ткань, пробегающая по моей коже, когда он ее поднимал, причиняла боль. Я старалась не корчиться и не гримасничать. Если бы он знал, насколько это плохо, он бы просто снова разозлился. Я недооценила, как я должна была выглядеть. Он стиснул зубы, но ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на меня, рассматривая каждую царапину и синяк, которые мог найти. Он помог мне сесть и снял с меня рубашку, затем брюки. Я лежала там в одних трусиках, но меня это не беспокоило. До этого Антон видел мое тело миллион раз, и хотя я была в синяках и избита, жар между нами поднялся, как натяжной стержень, готовый сломаться.

Я лежала неподвижно, а он провел по мне руками, стараясь не касаться моих ребер. Он поднял мою ногу и поцеловал поцарапанное колено изнутри, а затем руку, где были синяки от хватки Эдди. Я была в замешательстве, и теперь он мог все это видеть. Когда он закончил осмотр, его руки легли по обе стороны от меня.

— Ты должна была сказать мне. Твои травмы серьёзны, Майя. Мэрибет была права. Мне следовало вызвать для тебя врача раньше.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— Каждый раз, когда ты двигаешься во сне, ты издаешь крик. Тебе не нужно продолжать притворяться, только не со мной.

Слёзы навернулись на глаза, поэтому я отвела взгляд. Я ненавидела выглядеть слабой перед ним. Я ненавидела нуждаться в чьей-либо помощи. Антон всегда был моим единственным исключением. Он был единственным человеком, который знал меня настоящую. Я почувствовала его прикосновение, когда он повернул к себе мое лицо и вытер слезы. Он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в губы, словно между нами горел огонь. Когда он отстранился, он помог мне снова надеть рубашку, в которой я спала, накрыл меня одеялами и вышел из комнаты.

Я лежала и думала, что, черт возьми, мне теперь делать. Я была слаба под его чарами, и мне нужно было быть сильной. Моя сила и стойкость были единственными вещами, которые поддерживали меня в живых. Я допустила одну ошибку и меня поймали. Но была ли она единственной? Или приезд сюда к Антону – это вообще очередная ошибка?

— Вот, возьми это, — сказал он, вернувшись. Он протянул мне две белые таблетки и стакан воды, и я сделала, как он просил. Что бы это ни было, это должно было быть лучше, чем боль, которую я испытывала. Когда я закончила, он взял у меня стакан и поставил его на стол. Вместо того, чтобы повернуться в свою комнату, он обошел другую сторону кровати, снял футболку и скользнул рядом со мной. Он протянул руку, как делал миллион раз раньше, и я осторожно скользнула в его объятия. Он позволил мне приспособиться, пока я не нашла удобное место. Лежать на боку, положив голову на сгиб его руки, было самым удобным местом на свете. Его рука нежно обняла меня и поцеловал меня в макушку.

— Спокойной ночи, Майя.

— Антон?

— Да?

— Ты меня ненавидишь?

— Нет, поспи немного.

— Я не думаю, что смогу.

— Таблетки помогут облегчить боль.

— Это не боль, это мечты.

— Ты разговаривала с кем-нибудь после того, как это произошло?

— Нет. Как я могла? Я позвонила Томми и побежала. Полиция бросила бы меня в тюрьму. Моя профессия не совсем легальна, и я только что убила парня.

— Почему ты мне не позвонила?

Это был один из миллиона вопросов, на которые, как я надеялась, мне никогда не придется отвечать. Чем больше времени я проводила у Антона, тем больше он копался в том беспорядке, в который превратилась моя жизнь с тех пор, как я ушла. Как мне было объяснить ему, что если я позвоню ему, то как будто ничего и не изменилось? Прошло три года, а я так и не пошла дальше. Призыв его прилететь на своем высоком коне и спасти меня был доказательством этого. Но то же самое произошло с ним сегодня вечером.

— Мне жаль, что я появилась так, как сегодня вечером.

— Ты мне не ответила. Почему ты не позвонила мне, когда все случилось?

— Я больше не твоя проблема.

— Раньше ты тоже никогда не была моей проблемой. Я провел большую часть своей жизни, пытаясь убедить тебя, что ты не обуза, а ты все еще мне не веришь.

— Трудно исправить годы ущерба. Ты знаешь это.

Его молчание было всем ответом, который мне был нужен. Лежать в его объятиях было моим любимым местом в мире. Я скучала по его объятиям так же сильно, как скучала по нему. Наша жизнь не была справедливой в том смысле, в котором все обернулось. Долгое время мы были только друг у друга. Конечно, взрослые всегда были рядом, пока мы росли, но мы старались держаться подальше от чьих-либо ног. Семья Антона была опасной, да и моя была немногим лучше. В детстве мы вот так лежали у него во дворе и смотрели на звезды. Мы загадывали желания и рассказывали истории о том, какой замечательной станет наша жизнь, когда мы станем старше. Мы даже не подозревали, что эти моменты были одними из лучших воспоминаний, которые мы когда-либо оставляли. Я любила Антона так сильно, что это причиняло мне боль. Границы между любовью и ненавистью так часто стирались между нами двумя, что я забывала, каково это – не иметь его в своей жизни. Мы наполнили свою жизнь любовью, похотью и ненавистью. Это все, что мы знали. Потом он сказал мне уйти, что я и сделала. Я уходила раньше, но всегда возвращалась. В прошлый раз я этого не сделала. Я хотела доказать себе, что он мне не нужен. День за днём я чувствовала себя несчастной без него и ничего не могла с этим поделать. Что-то в этом последнем бою казалось окончательным, и сейчас, лежа рядом с ним, мое тело пылало от того, чего у него не могло быть. Пока мое сердце горело надеждой на будущее, которое я потеряла.

Я не осознавала, что плачу, пока не почувствовала влажность между стороной своего лица и его грудью. Его рука сжалась вокруг меня, и он провел своей большой ладонью вверх и вниз по моей спине. Это движение должно было меня успокоить, но оно только усложняло ситуацию.

— Посмотри на меня, волчонок.

Я выдохнула, даже не подозревая, что сдерживаюсь, когда подняла подбородок и посмотрела на любовь всей своей жизни.

— Я исправлю это.

Я хотела спросить, что? Он имел в виду ситуацию с Томми? Или нас? Мое сердце бешено колотилось при мысли об этом. Если бы я была честна с самой собой, то в глубине души я бы молилась, чтобы сегодняшний вечер сложился так, как он есть. Антон не был моим рыцарем в сияющих доспехах, он был моим волком, как и я его. Мы были судьбоносной парой, вот что он всегда говорил. Он готов убить, чтобы защитить меня; он делал это раньше, а мы были всего лишь детьми. Не было сомнений, что он сделает это снова.

Казалось, все движется в замедленной съемке. Его рука поднялась под мой подбородок, когда его губы встретились с моими. Я подвинулась, чтобы приблизиться к нему. В тот момент нас двоих не разделяло ни дюйма пространства. Мои бедра сами собой покатились вперед, прижимая к нему мой разгоряченный центр.

— Черт, — прохрипел он, когда его язык скользнул в мой рот и вылетел из него. Он был таким осторожным, таким нежным, что это даже было на него не похоже. Секс между нами был интенсивным, даже жестоким, но сегодня вечером что-то было по-другому. Что-то изменилось.

Рука Антона протянулась позади меня и схватила меня за задницу, притягивая меня крепче к себе. Я приподнялась и прижалась к нему всем телом, стараясь не поморщиться от боли в ребрах. Я оседлала его и прижалась своей киской к его толстому, твердому члену. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы одежда между нами исчезла. Я наклонилась над ним, поцеловав линию от изгиба его шеи до уха, и сильно прикусила, когда достигла мочки его уха. Его хватка усилилась, и он с рычанием рванул вверх.

— Волчонок, ты начинаешь то, что не сможешь закончить.

— Это неправда, — прошептал я ему на ухо, прежде чем провести языком по его уху. — Я могу сделать все, что захочу. Ты тот, кто научил меня этому.

Его руки залезли мне под рубашку, и я подняла руки над головой, когда он снял ее. Меня охватил холод, когда он провел пальцами по нежной татуировке, растянувшейся под моим декольте. Воспоминания о той ночи, когда он отвел меня в салон Ареса, заполонили мою голову. Боль от иглы в сочетании с тем, что он держал меня, опьяняла. Это противоречило всем правилам в салоне, но мне разрешили лежать у него на руках, пока художник работал. Все это время руки Антона ласкали мое тело, тренируя его любить боль так же сильно, как и его прикосновения. Все остальные татуировки, которые у меня были, были сделаны одним и тем же художником в том же салоне, и меня держал Антон. То, что я выросла вместе с владельцем салона, принесло свои плоды.

Я закрыла глаза, когда он поднял голову и схватил мой сосок. Он сосал и тянул пальцы с одной стороны и рот с другой, в то время как я провела руками по его волосам, прижимая его к себе. Мои тонкие леггинсы, которые я надела после душа, не подходили Антону. Трение его твердого члена о мой клитор, когда я покачивала бедрами взад и вперед, напомнило мне о том, как мы были подростками, изучавшими тела друг друга и поначалу слишком напуганные, чтобы раздеться. Было жарко, и я была близка, слишком близка к тому, чтобы развалиться, а мы даже еще не начали. Я замедлила свои движения и посмотрела на красивого мужчину, который держал меня. Если бы мы не были такими токсичными, если бы все не было так сложно, мы могли бы иметь это навсегда.

— Скажи мне, что тебе нужно, — прошептал он в темноту, когда его пальцы скользнули с моей груди к поясу моих штанов. Он провел пальцем по моей коже, как будто необходимость пытать меня была более интересной, чем скользкость между моими ногами.

— Мне это нужно, — сказала я, откинувшись назад и опустив руки к нему, потянув за его серые спортивные штаны, пытаясь освободить его.

— Все, что тебе нужно сделать, это мило попросить, волчонок.

— Трахни меня, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты наполнил меня.

— Твоя маленькая нуждающаяся пизда пульсирует для меня?

— Да.

— А если я проведу пальцем между твоими складками, что я найду?

— Мой теплый, влажный центр.

— А чья это киска?

— Твоя.

— Ты уверена, что моя?

— Да.

— Но это было не только мое, не так ли?

Мое сердце остановилось, и я замерла. Я уже давно не была его. Последние три года я отдавала то, что принадлежало ему, другим. Поначалу это было невероятно тяжело, но со временем я научилась игнорировать чувство отвращения, которое подкрадывалось каждый раз, когда другой мужчина прикасался ко мне. Теперь мне пришлось столкнуться с этой реальностью и реальностью того, что, хотя тело Антона может снова хотеть меня, его сердце никогда меня не простит.

— Я всегда принадлежала тебе, что бы я ни делала в прошлом. Единственный человек, который владеет мной, владеет моим сердцем, — это ты, — выдавила я, пытаясь сдержать свои эмоции.

— Когда ты выздоровеешь, ты будешь наказана за то, что сделала, — сказал он сквозь стиснутые зубы. Я слегка кивнула ему, и он, казалось, был доволен, снимая одежду, которую мы оба оставили. Я знала, что это еще не конец, но мы преодолели первое препятствие, с которым нам пришлось столкнуться.

Антон откинулся на спинку кровати и потянулся ко мне. Я снова забралась на него, теперь между нами ничего не было, и он осторожно помог мне, пока я идеально прилегала к нему своим телом. Прошло так много времени с тех пор, как мы двое встретились, но я знала его тело лучше, чем свое собственное. Я прижалась к его груди и подняла бедра, когда он выровнялся с моим отверстием.

— Осторожно, волчонок. Если ты причинишь себе еще больше вреда, мне это не понравится.

Его похвала была тем, ради чего я жила, и он это знал. Интеллектуальные игры, в которые мы играли друг с другом, работали даже в самой интимной обстановке.

Я была скользкой от потребности, что сделало его вход гладким. Когда я скользнула по его члену, его руки сжались на моих бедрах до почти болезненной хватки. Я прикусила нижнюю губу и вздохнула, когда он, наконец, полностью наполнил меня, глядя мне в глаза. Связь между нами потрясла меня во многих отношениях.

Я наблюдала, как легкая улыбка озарила его красивое лицо.

— Ты собираешься двигаться, волчонок?

Я улыбнулась ему в ответ, даже не осознавая, что остановилась. Антон притянул меня к себе, как он всегда делал, заставив все остальное вокруг нас замереть, и я подвинулась вперед, слегка приподняв бедра и опустившись одним плавным движением.

Его чертовски сексуальное ворчание было музыкой для моих ушей.

— Вот так хорошая девочка.

Продолжиться долго было не вариант. Я уже была на грани, когда двигала своим телом, скользя вверх и вниз снова и снова. Когда он поймал мою грудь ртом, я почти увидела звезды. Он укусил меня, и это только усилило мою потребность в нем. Боль в моем теле была не чем иным, как далеким воспоминанием, когда меня поглотил мужчина, которого я любила всю свою жизнь.

— Бля, Антон. Да. Сильнее.

Он трахал меня снизу, пока я умоляла и раскачивалась вперед и назад, втирая в него свой клитор. Его бедра поднялись вверх, и я ахнула, когда он коснулся этого мягкого места глубоко внутри меня. Все это вызывало у меня желание взорваться и делало способность сдерживаться практически невозможной.

— Пока нет, волчонок. Потерпи.

— Я не могу ждать. Мне нужно...

— Ты подождешь. Не кончай, Майя, — проворчал он, продолжая свои движения, одной рукой придерживая мою поясницу, крепко прижимая нас друг к другу, от чего мне хотелось кричать. Обрезка была одной из его любимых игр. Пытал ли он меня игрушками, ртом или членом, Антон никогда не позволял мне кончить без разрешения, иногда держась часами или днями, если мое поведение было неприемлемым. Это было одно из его любимых наказаний, но сегодня было намного тяжелее, чем раньше. Прошло слишком много времени с тех пор, как он был глубоко внутри меня. Мое тело сжалось от боли, когда я мысленно готовилась к тому, что должно было произойти. Единственное, что помогало мне справиться, — считать в уме и изо всех сил стараться сконцентрироваться на чем-то другом, кроме сладкого чувства, формирующегося внутри меня.

Когда его рука проскользнула между нами и он скользнул пальцами туда, где мы были соединены, я почти потеряла ее. Он играл со мной. Играл своим телом, как если бы я была его собственным инструментом удовольствия. Я изо всех сил старалась не отставать от его движений, вращая бедрами, чтобы прижать клитор к его скользким пальцам, но это было бесполезно. Мне пришлось ждать, пока он будет готов.

— Тебе нужно освобождение, волчонок?

— Да.

— Очень хорошо попроси.

— Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне кончить. Я больше не могу ждать. Это слишком больно. Мне нужно это. Ты мне нужен.

Хитрая улыбка появилась на его лице, когда я умоляла об освобождении, а затем, без предупреждения, он дал мне разрешение, которого я жаждала, и плотина, которая удерживала меня, разлетелась на миллион кусков. Я выкрикивала его имя, когда он укусил меня за шею и так сильно ущипнул мой клитор, что я подумала, что умру. Волны моей кульминации накрыли меня, и я затряслась над ним, когда он взорвался внутри меня, покрывая мои внутренности своим теплым, скользким возбуждением. Рев удовольствия, исходивший от него, вибрировал в моей груди, и я рухнула, не в силах пошевелиться, когда стены моего центра пульсировали вокруг него, втягивая в меня каждую последнюю каплю, которую он предлагал.

ГЛАВА 4

АНТОН

Я не мог заснуть, а вместо этого провел остаток ночи, глядя на женщину в своих объятиях. Та самая женщина, которая сейчас кричала как сумасшедшая через запертую дверь своей комнаты. Рано утром я выскользнул из кровати Майи и запер двери между нашими двумя комнатами и дверь в коридор. Я ни в коем случае не собирался рисковать ее уходом, пока занимаюсь сегодняшними делами. Еще не исполнилось шести, а она уже сходила с ума. Я сел на край кровати после душа и услышал, как она дернула сначала дверь в мою комнату, затем ту, которая выходит в коридор. Последовавший за этим крик разочарования был бы комичным, если бы он не был таким отчаянным. Она попеременно стучала в каждую дверь и проклинала меня почти час. Это заставило меня порадоваться, что покои Мэрибет находились по другую сторону моей собственности. Она привыкла к хаосу, который возник между нами двумя, но осуждающий взгляд по поводу того, что Майю заперли, был не тем, на что я был настроен в столь ранний день.

Я стоял у связанной двери, когда она наконец успокоилась.

— Ты закончила?

— Пошел ты! — крикнула она, что только рассмешило меня.

— Ты успокоишься, прежде чем навредишь себе. Ты поняла меня?

— Ты не можешь держать меня здесь запертой! Выпусти меня, напыщенный засранец.

— Обзывательства никогда не приносили тебе никакой пользы, волчонок.

— Не называй меня так. Просто выпусти меня отсюда. Я хочу покинуть этот дом. Мне больше не нужна твоя чертова помощь.

— Нет.

— Пожалуйста, Антон, я не могу здесь оставаться, — сказала она тихим голосом, который я слишком хорошо знал. Это был ее голос: «Позволь мне вести себя мило и невинно, чтобы завоевать доверие, прежде чем я нападу». Мне нравилось, когда мы разыгрывали сцену, но сегодня утром она действовала мне на нервы.

— Ты останешься здесь, Майя, и сделаешь это тихо.

Я слушал, как она шла по комнате. Внезапно дверь, на которую я опирался, задрожала, и с другой стороны от нее разбилось стекло.

— Отвали! — крикнула она в последний раз.

— Я ухожу. Сегодня ты будешь вести себя хорошо ради Мэрибет, и прежде чем ты попросишь, ей не разрешат выпустить тебя из этой комнаты. Она принесет тебе еду и таблетки, вот и все. А теперь убери там этот беспорядок, прежде чем порезаться.

Я подошел к тумбочке и взял одноразовый телефон, наличные и оружие. Сомневаюсь, что сегодня мне удастся всадить пулю в лоб Томми Маркони, но если мне повезет, возможно, я смогу убить нескольких его парней. Все они заслужили смерть за то, что сделали с моим волчонком, и я бы с радостью уничтожил каждого из них. Давно я не занимался подобной работой. На протяжении многих лет я обращался за помощью к тем, кто был в долгу перед моей семьей. Благодаря связям моей матери и работе, которую мой отец выполнял для Корсетти, в городе было более чем достаточно людей, которые могли делать за меня грязную работу. Однако это было другое. На этот раз они трахались лично со мной, и я этого не потерплю.

Я спустился на кухню и обнаружил, что Мэрибет уже одета и готовит завтрак.

— Раннее утро, сэр?

— Есть кое-какие вещи, о которых мне нужно позаботиться сегодня.

— А Майя?

— Не позволяй ее истерике беспокоить тебя. Она знает правила. Я выпущу ее из комнаты, когда вернусь домой. Там у нее есть все необходимое для отдыха и лечения, хотя она этим недовольна. Обязательно принеси ей еды, а я оставил несколько таблеток на тумбочке. Ей следует принимать две таблетки каждые четыре часа от боли.

— А если не будет?

— Она будет.

Час спустя я подъехал к своему клубу и обнаружил, что Нико Маркези уже припарковался перед входом. Нико совершенно неуравновешенный, непредсказуемый человек и правая рука дона Корсетти. Если бы я сказал, что меня удивила его встреча, это было бы ложью. Я знал, что Данте сунет нос в эту неразбериху, когда я позвоню ему, но не позвонить было бы еще хуже.

— Ты проиграл?

— Неа. Я там, где должен быть.

— Рановато для визита на дом.

— Хорошо, что эта дыра — не дом.

— Следи за собой, Нико.

Он улыбнулся, продолжая вертеть сияющий кинжал в руке.

— Знаешь, почему я здесь?

— Я не идиот.

— Да, если ты думаешь, что преследовать Томми в одиночку — хорошая идея.

— Кто сказал, что я буду один?

— Ну, я больше никого здесь не вижу в семь чертовых утра, а ты?

Я не стал отвечать, прошел мимо него и открыл дверь. Клуб был огромным, не таким большим, как некоторые заведения «Корсетти», но больше, чем мне нужно было для оплаты счетов. Я включил свет, направляясь в свой кабинет. Даже после того, как накануне вечером сюда пришла уборщица, здесь все еще сохранялся слабый запах пролитого спиртного. Я сделал мысленную пометку поискать новую компанию. Я толкнул дверь в свой кабинет и сел, включив компьютер.

— Как она? — спросил Нико, как только нашел себе место, где можно присесть на диване в углу.

— Чертовски зла.

— На Томми?

— На меня. Сегодня утром я запер ее в комнате и ушел под хор ее криков.

— Она тебя убьет, братан.

— Нет, ей виднее.

— Я знаю тебя и Майю всю свою жизнь, и, если честно, когда она злится, она страшнее тебя.

— Ха-ха-ха.

— Что она сказала о Томми?

— Немного. Я так чертовски разозлился на нее, что провел большую часть ночи в спорах, а остальную часть времени трахал ее. Кажется, она напугана. Это не похоже на нее. Он сказал ей, что собирается продать ее.

— Чертов член. Я знал, что он замешан в каких-то темных делах с Романо.

— С Романо? Семья Валентины?

— Да, ее двоюродный брат хотел, чтобы мы занялись торговлей людьми. Это легкие деньги, но Данте отказался. С тех пор он создает проблемы. Нам сообщили, что Томми проводит там время.

— Поэтому Данте послал тебя?

— Нет. Он просто не хотел, чтобы ты справлялся с этим в одиночку.

— Это ничего не меняет. Я не собираюсь работать на семью.

Нико сидел и ничего не говорил. Самодовольное выражение его лица вызвало у меня желание встать и ударить его, но если я не планировал умереть, это была не очень хорошая идея. Нико был тем, кто преуспел в том, чтобы заставлять людей исчезать ради семьи Корсетти. У него также был неконтролируемый характер и жажда крови. Я видел, как он превратился в бешеное животное, когда его внутренний зверь взял верх, и дразнить этого монстра было не в моих интересах.

— Какой у тебя план?

— Я собираюсь убить его, но начну с придурков, которые выбили дерьмо из моего волчонка.

Некоторое время спустя мы с Нико подъехали к ветхому складу в районе мясопереработки. Отец Томми владел им много лет назад, и теперь он оттуда вел свой бизнес. Если бы вы могли назвать проституцию бизнесом, то это так. Меня всегда забавляло, как каждый ребенок из преступного клана, которого я встречал, когда был моложе, говорил, что не будет делать то, что делали его отцы. Теперь, годы спустя, мы все здесь делали одно и то же дерьмо. У каждой семьи был свой бизнес, некоторые более законные, чем другие, и следующее поколение было занято поддержанием порядка. Я не завидовал Данте. Их бизнес простирался далеко за пределы Нью-Йорка, и возникающие проблемы становились один кошмар за другим. Большинство из нас знали свое место, но время от времени какой-нибудь громкий ублюдок пытался свергнуть короля. Это было бессмысленно, правда. Данте, Нико и Арес не зря были известны как Темные Короли. Каждый из них был полностью трахнут по-своему, и как только вы перешли дорогу им или тем, кого они любили, вы не дожили до того, чтобы рассказать эту историю.

— Я так понимаю, ты не собираешься с неожиданным визитом? – Нико засмеялся, когда я выдвинул свой внедорожник вперед и нажал сигнал.

— Я бы предпочел, чтобы они пошли стрелять, — сказал я со смехом, когда мы вышли.

— Да, черт возьми, пойдем на охоту.

Я вытащил оба пистолета и поднес их к двери. Нико предпочитал ножи, но в его наплечной кобуре находились две «Беретты».

— Звоните, звоните, ублюдки, — сказал я, глядя на камеры наблюдения.

Вскоре я услышал щелчок запертой двери, означающий, что она откроется, когда я потяну за ручку. Я закрепил один из своих пистолетов и открыл её, пройдя вперед, Нико не отставал от меня. На складе было темно, внутри находились два больших транспортных контейнера. Пахло смесью моторного масла и мочи, из-за чего я сморщил нос, как только мы двинулись вперед.

— Выходи, выходи, где бы ты ни был, — пропел Нико, вызывая эхо, от которого у меня побежали мурашки по коже.

Движение возле бэк-офиса было намеренным. Кто-то громко толкнул стул по цементному полу, заставив нас с Нико обернуться и посмотреть, кто станет счастливчиком.

— Сейчас еще рано, мальчики, но если вам нужны женщины, я могу позвонить.

— Мне не нужна твоя киска, Эдди, мы здесь просто поговорить.

— Конечно. Если бы ты хотел поговорить, то ты бы позвонил. Вместо этого ты прокладываешь себе путь через наше здание с заряженным оружием.

Я остановился примерно в пяти футах от засранца и убрал пистолет. Он умрет сегодня утром, но не сейчас. Я жестом предложил ему сесть, пока Нико бродил по складу. Это был не его бой, и он это знал, но он все равно получил бы удовольствие.

— Где все твои люди?

— Здесь. Знаешь, вокруг.

— Действительно? Потому что здесь выглядит довольно пусто.

— Нико не единственный, кто ползет в тени. Вы здесь по делу Корсетти? Я слышал, ты отказался от предложения дона, но ты здесь, с одним из его людей.

— Ты знаешь, ради чего я здесь.

— Возможно, тебе стоит просветить меня.

Я обошел спинку его стула и глубоко вздохнул. Я хотел уничтожить этого ублюдка, но мне также нужно было знать, где находится Томми.

— Где он, Эдди?

— Кто?

— Прекрати это дерьмо. Я сегодня не в настроении. Мы слышали о дополнительном выступлении Томми, и я готов положить этому конец.

— А я-то думал, что ты пришел за мной из-за этой шлюхи Майи.

Я вытащил «Гарроту» из зажима на поясе и одним быстрым движением надел ее ему на голову и шею. Руки Эдди потянулись к моим, царапая меня, пока он хрюкал, пытаясь глотнуть воздуха. В основной части склада я услышал шум. Нико немного повеселился.

— Ты не можешь произносить ее имя.

Он поперхнулся и крякнул еще несколько раз, прежде чем я ослабил давление. Мне нужно было сохранять контроль, пока я не выясню, где скрывается Томми.

— Где он, Эдди? Я не собираюсь спрашивать снова.

— Ладно, блин. Он остановился в «Вальдорфе».

Я встал, полностью освободив провод, и обошел его стол, а он поднял обе руки к шее, потирая темно-красную бороздку, которую я оставил позади. Он был слишком отвлечен необходимостью восстановить дыхание, поэтому даже не заметил, когда я вытащил пистолет.

— Уличные крысы всегда быстро поворачиваются, — сказал я, подняв пистолет, прицелился и выстрелил ему прямо в лоб. — Это для моего волчонка, ублюдок.

Его тело рухнуло на стол, и кровь текла из раны по всем бумагам, которые лежали перед ним. Я не мог не улыбнуться тому беспорядку, который ор устроил. Ты трахаешься с моим волчонком и умираешь. Это было не так уж сложно понять, но люди постоянно меня проверяли.

— Здесь все готово? – сказал Нико, проходя через дверь офиса, весь в крови и грязи.

— Как ты всегда становишься таким грязным? — спросил я, доставая пистолет.

Он размазал кровью руки по лицу и ухмыльнулся.

— Это выбор, а не побочный эффект.

— Давай, мне нужно вернуться к Майе.

— Где Томми?

— Спрятался в Уолдорф Астории.

— Необычное место для такого дерьмового человека.

— Да, это значит, что бизнес для него слишком хорош. Возможно, пришло время прекратить это.

ГЛАВА 5

МАЙЯ

Несмотря на то, что прошли часы, меня все еще бесило то, что я застряла в своей комнате. Кем, черт возьми, Антон себя возомнил? Он трахнул меня до подчинения, а затем запер меня. После того, как он ушел, я провела большую часть часа, уничтожая все, что попадалось под руку. Потом адреналин прошел, и боль вернулась. День после ссоры всегда был худшим. Не то чтобы я часто дралась, но за последние три года меня били больше раз, чем мне хотелось бы думать. Джонс, конечно, был настойчивым, но худшими были ребята Томми. Тогда, если бы у меня был синяк, это разозлило бы их, потому что они не смогли получить для меня большую сумму в ту ночь. Работать на улице было неплохо, но люди, которые вели бизнес, были плохими.

Мэрибет несколько раз приходила проведать меня. Я приняла лекарства и без споров съела принесенную ею еду. Она была не той, на кого я злилась. Это был Антон. После того, как я поела, я легла в постель с пакетом льда, который она мне принесла, и смотрела, как она болтает, убирая тот хаос, который я устроила в своей комнате. Я пыталась сказать ей, что позабочусь об этом, но она, как обычно, не слушала. Эта женщина была святой, и это всегда заставляло меня задаваться вопросом, почему она провела столько лет, работая на семью Антона. Она дружила с его матерью, и единственное, что имело смысл, это то, что она, должно быть, пообещала присматривать за ним. Я немного подремала, а затем приняла душ и переоделась. Мне все еще было больно повсюду, но я снова начала чувствовать себя самой собой.

Я услышала его, как только он вошел в свою комнату. Его тяжелые шаги были безошибочно узнаваемы, затем щелкнул замок на двери, и они стали отдаленными, поскольку он, должно быть, повернулся и ушел. Я встала и пошла к двери. Холодный металл ручки вызвал дрожь по моему телу, когда я повернула ее и открыла. Моя нерешительность меня тревожила. Антон был единственным человеком в этом мире, который знал меня лучше, чем я сама себя знала, но было что-то в гневе в его глазах прошлой ночью, что заставило меня усомниться в своих действиях за последние несколько лет. Душ работал, и когда я подошла к двери главной ванны, я стояла там и смотрела, как вода течет по его мускулистому телу. Все его татуировки что-то значили для него. Многие хранили воспоминания, как и шрамы, испещрившие его тело. Сейчас он управлял ночным клубом и подделывал документы, но когда нам было чуть больше двадцати, у него было больше проблем, чем нужно.

Его рука поднялась, и он наклонился вперед, положив предплечье на стекло. Его голова прислонилась к нему, когда он потянулся к своему толстому члену и схватил его другой рукой. Я была парализована, когда стояла, опираясь на дверной косяк. Антона изваяли сами боги. Длинными и неторопливыми движениями он снова и снова проводил рукой по своей твердой длине. У меня потекли слюнки, а киска пульсировала. Мой гнев быстро забылся, и я захотела его. Всего он.

— Ты заблудилась, волчонок? – его хриплый голос донесся до меня, когда я подняла глаза и обнаружила, что он смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами. Его светлые волосы, глаза и кожа всегда контрастировали с моими темными чертами лица и привлекали меня, как мотылек к пламени.

Я шагнула вперед в ванную, когда меня окутал пар и на ходу стянула с себя одежду. Душ представлял собой большую стеклянную кабину с несколькими насадками, открывавшуюся с обеих сторон. Я всегда ненавидела это, потому что никогда не чувствовала, что смогу достаточно нагреть его, поскольку пар мог выйти наружу, но в тот момент мне было все равно. Я прошла через отверстие, когда он повернулся ко мне лицом. Его рука не покидала своего положения, когда я встала перед ним на колени и открыла рот, прося о том, чего желала.

Рука Антона обвилась вокруг моей шеи, и он погрузился мне в горло. Он не был маленьким человеком. Толщина, которая растягивала мои губы до болезненного положения, могла соперничать с его длиной. Я задохнулась и поперхнулась, когда он трахал меня в рот. Слезы на глазах жгли, но вода их смыла.

— Вот так, хорошая девочка, — простонал он, когда я протянула руку и схватила его за ноги, притягивая к себе, пока он двигался.

— Черт, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Затем его тело напряглось, и он влился в меня.

Он отступил назад и нырнул в воду. Я не осмеливалась пошевелиться, когда он закончил мыть тело. Когда он выключил кран, он посмотрел на меня сверху вниз и слегка улыбнулся, прежде чем закрыть кран.

— Приведи себя в порядок, доктор Андерс будет здесь через час.

Он вышел из душа и вытерся. Я не поднялась, пока он не зашёл в шкаф одеться. Мое сердце болело из-за ситуации, а разум бушевал войной, вспоминая мои неудачные решения. Мне никогда не следовало давать волю своему гневу. Вход в этот душ не принес ему ничего, кроме подтверждения того, где мы оба находимся. Много лет назад он бы позаботился обо мне. Теперь меня оставили мокрой на полу в душе и велели готовиться. Не знаю, чего я ожидала, присоединившись к нему, но холодного отношения не было. Я потянулась за полотенцем, вытерлась насухо, чтобы вода не попала на деревянный пол, и вернулась в свою комнату. Когда я потянулась к двери, чтобы закрыть ее за собой, меня остановили.

— Оставь её открытой. Я тебе больше не доверяю.

Если бы я думала, что меня выгонят, как обиженную школьницу, я была бы дурой. Это было ничто по сравнению с тем, как он сказал мне, что не доверяет мне.

Доктор пришел рано. Я видела его раньше, поэтому не удивилась, когда он вошел в мою комнату.

— Майя, рад тебя видеть, — поприветствовал он меня, подходя к моей кровати, а Антон следовал за ним по пятам.

— Я тоже рада вас видеть, доктор Андерс.

— Антон рассказал мне, что с тобой произошел несчастный случай.

— Он мог сказать это.

— Тогда посмотрим, что произошло.

Антон даже не удосужился сделать вид, что уходит, когда врач начал меня осматривать. Вместо этого он сидел в кресле, где я нашла его накануне вечером, с разъяренным видом, когда меня тыкали и подталкивали.

— Прежде чем уйти, я заверну тебе ребрышки. Я уверен, что у тебя есть как минимум двое с сильными синяками, но я не думаю, что что-то сломано. Со временем они заживут, но до тех пор будут продолжать причинять боль. Это должно помочь, — сказал он, держа в руках несколько бинтов. — Что касается пореза на твоем глазу, то уже слишком поздно его зашивать. Скорее всего, у тебя останется шрам, но он не выглядит инфицированным. Я собираюсь взять немного крови, и мне бы хотелось, чтобы ты отнесла ее в туалет. Он поднял маленькую белую коробочку с четкой надписью «тест на беременность».

— Я не беременна.

Доктор вместо ответа посмотрел на Антона.

— Пройди тест, Майя.

— Нет. Я не ссусь на какую-то палку только для того, чтобы доказать, что я не залетела.

— Да, ты сделаешь.

— Знаешь что? Вся эта ситуация — чушь, — сказала я, бросив коробку рядом с собой на кровать.

— Можешь ли ты дать нам минутку? – спросил Антон у врача, не отводя от меня взгляда. Когда дверь за доктором Андерсом закрылась, он встал, взял коробку и, схватив меня за запястье, потащил меня из кровати в ванную. Он бросил коробку на стойку.

— Ссы, — сказал он, указывая на коробку.

— Пошел ты.

— Майя, я здесь не трахаюсь. Ты пройдешь этот чертов тест.

— Или что?

В ту же секунду, когда эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что зашла слишком далеко. Гнев вспыхнул в его глазах, когда он схватил меня за шею и прижал к стене. Мне следовало разозлиться, но как только он поставил меня в нужное положение, необходимость обхватить его ногами заставила мою киску пульсировать, а мысли превратились в кашу.

— Или ты не получишь того, чего хочешь. Ты не вернешь меня, волчонок. Моя сдержанность и контроль намного лучше твоих. Ты пройдешь тест, чтобы я знал, что утроба пуста и готова для моего семени. Ты поняла меня?

Я кивнула, насколько могла. Воспоминания о том, что мы потеряли, витали между нами плотной толщей, в которую было бы трудно поверить, даже если бы Антон не держал меня за горло. Обида и печаль отразились на его лице, и он отпустил меня.

— Принеси мне, когда закончишь.

Я стояла и дрожала. Не от действий Антона, но его слова преследовали меня. Выкидыш, окончательно сломивший нас, казалось, случился только вчера, и сейчас я проходила тест на беременность там же, где много лет назад увидела тот первый положительный тест. Я знала, что не беременна, но Антон ни за что мне не поверил. Итак, дрожащими руками я распаковала тест, точно последовала инструкциям и пошла с ним обратно в спальню.

Антон и доктор Андерс оба были там. Гнев, исходивший от человека, которого я любила, был непреодолимым. Доктор Андерс работал быстро, взяв у меня кровь и перевязав ребра. Антон тихо сидел в углу с тестом в руке, пока врач собирался уйти.

— Если вам двоим вообще что-нибудь понадобится, я всегда доступен. Просто позвони.

— Спасибо, — сказала я, когда он вышел из комнаты. Я была измотана и нуждалась в пространстве, но задумчивый засранец в углу моей комнаты не ушел. С некоторым трудом я стянула рубашку через голову и легла на здоровый бок. Если он не собирался уходить, то пусть будет так. Мне нужно было поспать.

Мы сидели молча, казалось, целую вечность, прежде чем он наконец нарушил тишину.

— Он отрицательный.

— Я говорила тебе, что так и будет.

— Мне нужно было убедиться.

Я закрыла глаза, молясь, чтобы он просто ушел, но мне не повезло. Мне никогда не везло так сильно.

— Когда все закончится, мы попробуем еще раз, Майя.

Слезы жгли мои глаза, хотя они были закрыты. Я хватала ртом воздух, когда боль пронзила мою грудь. Действительно странно, как человек может чувствовать, как его сердце разбивается миллион раз, но оно все равно бьется и заставляет жить. Кровать прогнулась под его весом, когда он лег позади меня и притянул меня обратно к своей груди. Антон уткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнул.

— Ты — моя собственная версия ада на земле, но ты заслуживаешь всего, чего желаешь.

Он провел рукой по моему бедру и положил мою ногу на свою, открывая меня для себя. Слезы все еще не прекратились, когда он скользнул пальцами в меня. Я почувствовала, как его твердый член прижался к моей заднице, в то время как он погружал свои пальцы внутрь и наружу. Я прижалась к нему и захныкала, когда он убрал руку.

— Соси их, — проворчал он, засовывая их мне в рот, заставляя меня ощутить вкус моего возбуждения. — Так сладко, — промурлыкал он, прежде чем вернуться и обвести мой клитор. Он не двигался быстро и не давил сильно. Ровно настолько, чтобы усилить мое волнение, но недостаточно, чтобы еще больше ранить меня. Мягкость, которую Антон проявлял к моему телу, всегда меня поражала. Его предпочтения всегда были настолько грубыми, что были почти жестокими, и моя потребность в этом также росла с годами.

— Кончи для меня, маленький волчонок.

Я плакала, когда его слова лишили меня оргазма. Волна за волной удовольствия наступала, и вся печаль и гнев, которые я чувствовала в течение дня, исчезли, не задумываясь. В тот момент все было идеально, и так будет до тех пор, пока несколько часов спустя я не проснусь одна в постели, запертая за толстой деревянной дверью.

ГЛАВА 6

АНТОН

Мне не хотелось снова покидать Майю, но у меня не было выбора. Каждую ночь на этой неделе я гулял с Нико или Аресом, пытаясь найти Томми. В первый вечер, когда мы туда приехали, «Вальдорф» оказался тупиком, но Арес узнал, что он вернулся в отель, так что здесь я избегал Майю и выслеживал ее обидчика. Между нами были хреновые отношения, и пока Томми не умрет, мне нужно было держаться от нее подальше. Каждый раз, когда я был рядом с ней, я ломался и сдавался. Я не должен был трахать ее. Мне нужно было держать дистанцию. Мы расстались, потому что плохо относились друг к другу, и это не изменилось. Я совершил ошибку, сказав ей, что хочу от нее еще одного ребенка. Я вижу, как многого она ожидает от меня, и я не хочу дать ей это снова. Она оставила меня бегать по улицам с чертовым Томми Маркони, и я до сих пор не могу ее простить. Я встретил Нико в вестибюле отеля «Вальдорф». Он сидел в кресле, переворачивая свой кинжал, как будто это было так же нормально, как разговаривать по мобильному телефону.

— Убери эту штуку. Мы не хотим привлекать внимание.

— Никто мне ничего не сделает.

— Ты так уверен в этом, да?

— Именно.

— И почему так?

— Потому что половина этих ублюдков у нас на зарплате.

— Конечно, что оно так и есть.

— Слушай. Данте хочет поговорить с тобой. На этот раз лично. Когда эта фигня с Майей уладится, он будет ждать встречи.

— Ты идёшь? — крикнул я через плечо, проигнорировав его, и направился к лифтам. Меньше всего мне сейчас хотелось думать о жизни после этого дерьма. Лифт открылся на верхнем этаже, и я постучал в дверь с надписью «Пентхаус». Дверь открылась вскоре, но это было не то, чего я ожидал.

На меня смотрела молодая девочка не старше десяти лет.

— Кто ты?

— Я здесь, чтобы увидеть Томми Маркони, - сказал я, пытаясь скрыть свое удивление.

— Мама! — позвала девочка, когда к двери подошла женщина с такими же светлыми волосами. Она взглянула на Нико и толкнула дочь за спину.

— Я могу вам помочь?

— Мне сказали, что Томми Маркони остановился в этом месте. Где он?

— Я не знаю никого с таким именем. Возможно, обратитесь на стойку регистрации. Мы зарегистрировались около часа назад.

Нико выругался позади меня, заставив женщину подпрыгнуть.

— Извините, мэм. Мы не хотели вас беспокоить.

— Проверь квартиру, — сказал Нико, когда дверь начала закрываться.

— Нет.

— Проверь эту чёртову квартиру, — сказал он во второй раз, отталкивая меня в сторону и ставя ногу в ботинке в дверной проем.

— Извините, — сказала женщина с раздражением в тоне.

— Отойди с дороги, — сказал он, проталкиваясь мимо нее и девочки.

Я стоял в дверях, пока он ходил из комнаты в комнату, направляя пистолет всякий раз, когда он поворачивал за угол. Девочка плакала, а женщина держала ее, забившись в угол. Я бы извинился, но бесполезно. Это не поможет. Наконец Нико остановился посреди гостиной и убрал пистолет.

— Он ушел.

— Думаешь?

Я развернулся и вышел, надеясь, что тупая задница Нико последует за мной.

— Я напишу Аресу и посмотрю, сможет ли кто-нибудь из его ребят отследить его.

— Я не хочу быть обязанным Данте кучей услуг. Достаточно плохо, что он продолжает посылать вас двоих присматривать за мной, – я терял дыхание. Нико уже достал свой телефон.

— Когда ты уже собираешься бросить это дерьмо и прийти работать к нам?

— Я не мой отец.

— Нет, это не так, и ты не будешь обладать таким титулом, как он. Мы с Аресом теперь всем этим занимаемся. Но если бы ты просто согласился работать с нами, а не против нас, это помогло бы всем участникам.

— Я не работаю против тебя, – я полез в карман, чтобы разобраться с телефоном, так как он не переставал вибрировать. Это был аварийный номер, и ни у кого, кроме Мэрибет, не было номера телефона на случай чрезвычайной ситуации. — Дай мне знать, если Арес что-нибудь найдет. Я собираюсь отправиться в клуб.

Я вышел из отеля и сел в свой внедорожник. Большие чаевые и угроза позволили мне оставить его у дверей, а не оставлять ключи камердинеру.

— В чем дело?

— В чем дело? В чем дело? Как будто ты не знаешь! Я заперта в этой чертовой комнате, как проклятый заключенный, вот в чем дело.

— Где Мэрибет?

— Она здесь. Пытается засунуть еще таблеток мне в глотку.

Я слышала, как на заднем плане Мэрибет умоляет Майю. Что-нибудь о том, чтобы быть вежливой со мной и о том, что лекарство поможет ей справиться с головной болью.

— Почему тебе так чертовски сложно просто делать то, что тебе говорят?

— Потому что мне не нужна чертова няня! — закричала она, прежде чем сделать глубокий, слышимый вдох. — Скажи ей, чтобы она выпустила меня отсюда, Антон, пожалуйста.

— Сделать что? Чтобы ты оставила меня снова? Нет, абсолютно нет.

— На этот раз я не уйду. Я обещаю.

То, как она могла переключиться с безумного крика на свой сладкий и знойный голос, бесконечно меня расстраивало.

— Позволь мне поговорить с Мэрибет.

— Он хочет поговорить с тобой, — услышал я ее слова, когда она отдернула телефон от уха.

— Мне очень жаль, сэр, она обещала, что не будет кричать. Я не думала, что она будет мне так лгать.

— Она может быть очень манипулятивной. Ты знаешь что. Она отвернется от нас обоих, как только у нее появится шанс.

— Но сэр…

— Оставь ей еду и лекарства и запри за собой дверь. Я на пути домой.

Я бросил телефон на сиденье рядом со мной и помчался в направлении дома. Если Майя продолжит в том же духе, мне придется нанять круглосуточную охрану, чтобы держать ее на месте. Я не хотел, чтобы она бродила по улицам, пока не будет решена проблема с Томми, и не верил, что она останется на месте. Не прошло и много времени с тех пор, как она появилась на моем пороге, а моя жизнь уже разваливалась. Я не мог спать. Клуб был в дерьме, потому что я почти не был там, и ее рот вызывал у меня желание притянуть ее к себе на колени и шлепать ее по заднице каждый раз, когда она говорила. Она исцелялась, но недостаточно быстро. Поэтому вместо этого она просто продолжала наказывать, не обращая внимания на мир.

Дорога из города на окраину, где находился мой дом, всегда занимала больше времени, чем мне хотелось. К тому времени, когда я добрался туда, большая часть света была выключена, и все казалось тихим. Если Майя захочет уйти, я выпущу ее. Сегодня вечером будет проверка, чтобы узнать, лояльна ли она или готова бежать.

— Добрый вечер сэр.

— Как она поживает?

— Злая. Очень злая. Когда вы двое были молоды, меня всегда беспокоил ваш характер, а не ее. Теперь роли, кажется, поменялись местами.

— Она прошла через многое.

— Я знаю, у всех есть свои скелеты.

Слезы, навернувшиеся на глаза Мэрибет, были еще одним напоминанием о том, как много мы все потеряли. У пожилой женщины никогда не было собственных детей, вместо этого она вырастила нас с Майей. Когда мы сказали ей, что ждем ребенка, ее охватила радость, как если бы она была нашей матерью. Она называла ребенка своим маленьким бамбино, и, поскольку мы никогда не давали ему имени, мы написали это имя на его надгробии. Я стряхнул воспоминания и направился к другому концу дома. Я понятия не имел, что меня ждет, когда я открою ее дверь, поэтому готовился к худшему, надеясь на лучшее.

Сначала я пошел в свою комнату, снял куртку и засучил рукава. Заперев дверь, я подошел к ней и отпер ее, как делал каждую ночь. В большинстве случаев она открывала её немедленно, поэтому тот факт, что она не сделала этого сегодня вечером, заставил меня задуматься, в какую игру она играет. Я проигнорировал ее, насколько мог, и пошел в главную ванну, вытащил одежду на вечер и включил душ. Когда я закончил переодеваться, ее все еще не было видно.

Моя рука схватила классную старинную дверную ручку, которую она попросила мне установить для нее. Она нашла её, когда мы были в Италии, и ей она понравилась, но она не позволила сделать это никому, кроме меня. Временами она вела себя так, настаивая на том, что я единственный человек в мире, способный что-то сделать. В других случаях она не хотела, чтобы я был рядом с ней. Я повернул ручку и открыл дверь. Войдя в ее пространство с большим трепетом, чем я выслеживал Томми всего несколько часов назад.

Я остановился, когда увидел ее. Именно в такие моменты я понял, почему мне так трудно оставаться в стороне. Моя маленькая волчица лежала обнаженной на своей кровати, ноги были прикреплены к распорке, а одна рука была закреплена над ней.

— Я не могла получить другое ограничение, — прошептала она. — Можешь ли ты помочь, il mio lupo.

— Черт возьми, — проворчал я, снимая одежду и направляясь к углу кровати, чтобы застегнуть последнее крепление.

— Я ждала тебя.

— Я вижу. Ты плохо себя вела, волчонок. Ты заслуживаешь мой член?

— Нет, но я буду просить прощения, пока не буду достойна.

Я встал на кровать и оседлал ее грудь, поглаживая свой и без того твердый член. Ее глаза горели желанием, когда она открыла для меня рот, и вырвавшийся стон создал самые сладкие вибрации в глубине ее горла.

— Ну, а теперь покажи мне, как ты сожалеешь о том, что сделала, — потребовал я, протягивая руку к ней и держа ее за затылок, пока она сильно сосала меня. — Вот так. А теперь скажи мне, что ты сделала не так.

Я вырвался из ее рта и смотрел, как она облизывала губы.

— Мне не следовало говорить с тобой неуважительно.

— И?

— И мне следовало доверить свою заботу твоим рукам. Решения, которые ты принимаешь за меня, действительны.

— Что нам делать с твоим характером?

— Я заслуживаю наказания, — сказала она с ухмылкой, которую пыталась скрыть.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли?

— Да, мой волк. Я бы хотела.

— Ты еще недостаточно здорова. Моё терпение к тебе истощается. Продолжай в том же духе, и твой список будет длинным. Ты поняла?

— Да, — сказала она, высунув язык и облизывая головку моего члена.

Мы разработали ограничители, которые удерживали ее руки над головой, чтобы я мог перемещать ее по своему желанию. Я покинул свое положение и скользнул вниз по ее телу к ее мокрой киске. Я прижал головку к ее заднице, заставив ее поднять колени, и она заблестела, приглашая меня снова насладиться самым сладким десертом, который я когда-либо пробовал. Я скользнул в нее одним пальцем, собрав ее влагу, и поднес его к губам. Майя наблюдала, как я провел им по нижней губе и высасывал из нее ее возбуждение. Ее глаза расширились, а тело извивалось подо мной. Перекладина держала ее ноги раздвинутыми, не принося ей никакого облегчения. Она была подвластна моему выбору, даже трению ее ног, чтобы облегчить накопившееся внутри нее волнение.

— Ты хочешь, чтобы я лизнул твою киску или трахнул ее?

— Лизни её.

— Тогда я её трахну.

Я смотрел на женщин, которые уничтожали меня почти каждый день, и не мог оторвать от нее взгляда. Ее темно-черные волосы были заплетены в косу, но некоторые пряди выбились, пока она лежала. Грудь у нее была маленькая, но дерзкая, и мне нравилось, как она часто ходила без бюстгальтера. Я провел пальцем по мягкой коже ее широких бедер и заметил, что большая часть синяков на ее ребрах уже исчезла. Ее лицо вернуло свой естественный загорелый цвет, и, если не считать отметки на брови, она выглядела почти так же, как раньше. Я потянулся к перекладине и перевернул ее, ограничители идеально провернулись на крючке над ее головой. Я подтянул ее бедра вверх, и она наклонилась ко мне, ожидая большего. Она была самым прекрасным существом на свете. Ее руки были вытянуты высоко над ней, а лицо уткнулось в подушки, на которые она опиралась. Единственное, что было еще более удивительно, это то, как она хотела предложить себя мне.

Я погрузил палец в ее сердцевину и с ее скользким возбуждением накрыл свой палец, а затем прижал его к ее самой узкой дырочке. Давненько мы так не играли, но мне нужно было поглотить ее. Сломать ее настолько, чтобы она подчинилась, пока мы сегодня вечером отсутствуем.

— Ох, черт, — простонала она, отталкиваясь бедрами.

— Тебе нравится это волчонок?

— Да.

— Ты скучаешь по тому, как я трахаю твою узкую дырочку?

— Да. Пожалуйста.

— Если ты этого хочешь, то ты этого не получишь.

Она разочарованно хмыкнула, и это вызвало улыбку на моих губах.

— Не забывай свое место, волчонок.

Она вскрикнула, когда я отдернул от нее палец и прижал свой член к ее входу. Она была мокрой, и когда верхушка моего члена вошла в нее, я снова остановился, задаваясь вопросом о ее потребностях.

— Это то, чего ты хочешь?

— Только если тебе это понравится.

— Аааа… вот моя хорошая девочка. Да, волчонок, эта пизда нравится мне сегодня вечером, — сказал я, толкаясь в нее с большей силой, чем было необходимо.

Тело Майи дернулось вперед, и она закричала от вторжения, что только усилило мое желание. Я схватил ее за бедра и врезался в нее, а она вознаграждала меня сладкими криками каждый раз, когда я достигал этого особенного места внутри нее.

— Бля, да. Пожалуйста, Антон, ты мне нужен.

— Я знаю, что ты любишь, и когда-нибудь я позволю тебе завладеть мной. Но сейчас ты возьмешь то, что я тебе предлагаю, и больше ничего не получишь, — прорычал я ей на ухо, вытянув свое тело над ней и приподняв ее голову, схватив за волосы.

Мне пришла в голову мысль сдержать ее оргазм, но она зашла слишком далеко. Я входил в нее снова и снова, заставляя себя прижиматься к ней с мучительной скоростью. Она крякнула и закричала, и вскоре ее пизда сжалась на моем члене, пульсируя вокруг него с горячей силой и чистой радостью. Я не стал замедлять свои движения, а вместо этого толкнул ее сильнее, дальше, чем с тех пор, как она вернулась. Я взял ее за волосы одной рукой и притянул ее голову к себе, чтобы видеть ее лицо. Слезы текли по ее щекам, и выражение чистого экстаза было безошибочным. Она умоляла меня остановиться, но улыбалась, говоря это, и когда потребность в ее теле возросла во второй раз, мое жадное сердце захотело это увидеть. Я отпустил ее и скользнул пальцами к ее клитору, покачиваясь в ней и выходя из нее, и поглаживал этот твердый маленький комок, пока она не закричала. Майя прыгнула через край, когда покалывание пробежало по моему позвоночнику и вышло из моего члена. Я медленно и равномерно двигал бедрами, выплеснув все, что у меня было, в ее сладкое ядро.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

МАЙЯ

Моя киска была испорчена. Антон все еще был тверд внутри меня, даже после того, как опорожнился, и мне болело, когда он медленно выскальзывал из меня. Ничто и никто никогда не мог сравниться с ним в постели. Наши тела должны были быть вместе, поэтому я знала, что единственный способ заработать очки — это предложить ему себя. Это не было трудностью, это точно. В те часы, когда он уходил из дома, мое сердце было пустым. Мы всегда были неразлучны, но теперь он заставил меня остаться здесь, пока он продолжал жить. Это было неправильно, и крик ни к чему меня не привел.

Он перевернул меня на спину и отстегнул путы, прижимая меня к распорке. В моей комнате было не так много игрушек, но те немногие, которые у меня были, я использовала. Большую коллекцию мы хранили в доме Антона. Когда я освободилась, он потер мои ноги и бедра, гарантируя, что я не буду жаловаться на какие-либо боли. Движение было знакомым, и мое сердце забилось слишком быстро. Он проделал то же самое с моими руками и, убедившись, что я не пострадала, встал и взял свою одежду.

— Куда ты идешь?

— Опять принять душ.

Ужасная боль в груди вернулась, как это часто случалось. Последующий уход был той частью игры, которую Антон никогда не пропускал. С тех пор, как я вернулась, это был не первый раз, когда он убеждал меня в том, что я в порядке, а затем уходил. Когда мы начали такой образ жизни, последующий уход был для меня неудобен. Мне потребовалось время, чтобы насладиться тем, как он купал меня, мыл волосы и держал меня часами. Но я уже привыкла к этому, и теперь, когда его нет, стало ясно, что мы все еще не там, где нам нужно быть.

— Одевайся, мы поедем в клуб, — сказал он, поворачиваясь спиной и направляясь в свою комнату.

Мое разочарование по поводу того, как он меня бросил, быстро забылось. Я бы вскочила с кровати и подпрыгнула от радости, если бы меня только что не трахнули до подчинения. Этот придурок сделал это намеренно. Он мог бы отказать мне, оставить в покое, быстро меня трахнуть и уйти своей дорогой, но нет. Он заставил меня испытать два потрясающих оргазма менее чем за тридцать минут, просто чтобы убедиться, что я не буду для него проблемой сегодня вечером. Мой внутренний ребенок-демон зловещим смехом засмеялся в моей голове, но я знала, что все это было испытанием. Антон ничего не делал без обдуманного решения, поэтому, если мы собирались куда-то идти, это должно было доказать свою правоту. Я еще не знала, что это за точка, но скоро узнаю.

Я слышала, как в его ванной течет вода. Я медленно поднялась на ноги и вместо того, чтобы пойти в свою ванную, пошла к нему. Пар заполонил пространство, но я могла легко видеть, куда идти. Если он не собирался предоставить мне необходимый мне последующий уход, то он не заслуживал времени, проведенного в одиночестве. Я вошла в открытую часть душа и включил одну из дополнительных насадок для душа. Антон стоял спиной ко мне, когда вода текла по нему. Его глаза были закрыты, но он знала, что я была в его голове. Напряжение в его теле было верным признаком того, что я близка к нему. Это было то же напряжение, которое я испытывала, когда он был рядом. Единственным лекарством от этого было его прикосновение. Когда мы были связаны, я была спокойна. Когда нас не было, мое тело чувствовало себя, как будто оно находится в состоянии абстиненции.

Я потянулась за мылом и осторожно умылась. Мне все еще было больно, я наклонилась, но боль была терпимой, если не приятной. Большую часть моей жизни боль была единственной, что заставляло меня чувствовать себя живой, боль и Антон. Просунув руки между ног, я подняла глаза и увидела на себе его взгляд. Он не сказал мне уйти, но и не пригласил меня. Я поднесла другую руку к груди и потянула за сосок, закрыв глаза и откинув голову назад, чтобы устроить представление перед мужчиной, который свел меня с ума.

Его движения были быстрыми, и прежде чем я поняла, что произошло, он прижал меня к стеклянной стене душа. Антон схватил меня за шею, и я наклонила голову набок, улыбаясь ему.

— Я могу тебе помочь? — спросила я с усмешкой.

— Нуждающаяся маленькая шлюха, — проворчал он, встав на колени и закинув мою правую ногу себе на плечо. Его рот оказался на мне в рекордно короткое время, вынудив меня ворчать, когда он сильнее прижал меня к стене. Я держалась за его голову, чтобы удержаться, когда он атаковал мой клитор и вогнал пальцы глубоко в меня. Он был прав. Я была маленькой нуждающейся шлюхой, я была его маленькой нуждающейся шлюхой. Я не могла оторвать от него глаз. Его рот накрыл мой центр, и он сосал и лизал мое ядро, пока я не разлетелась на миллион кусочков.

Антон опустил мою ногу и удержал меня, пока он стоял. Я посмотрела на него с застенчивой улыбкой, но он видел меня насквозь. Его губы прижались к моим, когда он прижал меня к стене и всадил свой член в мой все еще пульсирующий центр. Это не заняло много времени, мы вместе достигли кульминации в рекордно короткие сроки. Меня шокировало, что он может вытянуть из меня больше, но как только он скользнул в меня, я снова была готова. Он трахал меня жестко и быстро с гневом в глазах, и я держалась изо всех сил, пока мои ногти пронзали кожу его плеч. Я выкрикивала его имя, пока он рычал о своем освобождении, а когда все закончилось, он уложил меня, поцеловал в лоб и вымыл мне волосы. Возможно, я не получила от него всего, что хотела, но это определенно было хорошее начало.

— Во что, черт возьми, ты одета?

— О, это вышло с моды? – сказала я, повернувшись настолько, что моя и без того короткая юбка поднялась вверх, обнажив мою задницу.

— Вернись туда и переоденься, черт возьми.

— Нет.

— Хочешь попробовать еще раз?

— Нет. Если бы ты не хотел, чтобы я это носила, ты бы не купил это.

Антон стиснул зубы и сжал кулаки, повернулся и рывком открыл дверь в коридор.

— Ну давай же.

Я следовала за ним, пока мы спускались по ступенькам и направлялись к его «Мазерати». Это была одна из моих любимых машин, которыми он владел, и он это знал. Когда я подошла к машине, он открыл дверь, как настоящий джентльмен. Единственное, что не нравилось, так это его полный раздражения взгляд, и мне это нравилось. Он захлопнул дверь и подошел к машине. Он сел в машину, завел ее и, не сказав ни слова, поехал по длинной частной подъездной дороге.

Взяв дело в свои руки, я просунула свою руку под его руку и положила ее ему на верхнюю часть бедра. Он не посмотрел, не вздрогнул, ничего. Как будто меня тут вообще не было.

— Я подумала… может быть, если я буду вести себя хорошо ради тебя сегодня вечером, я получу награду.

— Я абсолютно уверен, что ты не будешь себя вести хорошо, даже если я соглашусь на что-то подобное.

— Никогда не знаешь. При правильной мотивации меня часто можно убедить сделать то, чего я обычно не делаю. Но ты уже это знаешь, не так ли? – я позволила своей руке скользнуть к его уже затвердевшему члену. Даже в классических брюках я чувствовала, как он дергается от желания.

— А если ты не будешь себя хорошо вести, что я получу?

— Все, что ты хочешь.

— Все, что угодно?

— Да, что угодно.

— Ты будешь сидеть в своей чертовой комнате и не будешь мешать, пока я не убью Томми? Потому что это все, о чем я тебя просил, Майя, а ты, похоже, даже этого не можешь сделать.

Я отдернула руку и скрестила руки на груди.

— Знаешь что, Антон? Мне уже надоела эта гребаная игра.

— Это не игра. Я сказал тебе, что мне от тебя нужно, как только ты появилась. Томми должен умереть. Когда это будет сделано, мы сможем разобраться со всем остальным дерьмом.

— Остальное наше дерьмо?

— Да, например, что, черт возьми, я буду с тобой делать, когда все это закончится.

— Ты ничего со мной не сделаешь. Я все еще хочу паспорт. Я все еще хочу уйти.

— Перестань лгать.

— Это не ложь.

Он остановился на обочине и нажал на тормоза. Следующее, что я помню, он прижал меня к стеклу пассажирской двери.

— Ты не можешь покинуть меня Майя. Ни сейчас, ни когда-либо. Ты моя, а я трахаюсь из-за этой ерунды и лжи.

Он отпустил хватку, и я потянулась к своей шее, наблюдая, как он поправляет куртку и снова включает передачу.

— Не трахайся со мной сегодня вечером, волчонок.

Это были последние несколько слов, которые он сказал мне, пока мы не приехали в клуб.

Антон подъехал и вышел, передав ключи менеджеру клуба, обошел меня, открыл мою дверь и потянулся к моей руке. Я повернулась, скрестив ноги, вышла из машины и попала под натиск людей с камерами, направленными в нашу сторону. Одной из самых привлекательных сторон Maserati были глаза, которые он притягивал. Последнее, что я собиралась сделать, — это показать миру, что под этой юбкой у меня ничего нет. Это было только для глаз Антона.

— Пойдем, — сказал он сквозь наигранную фальшивую улыбку. Толпа расступилась, и мы вошли в клуб. Прошли годы с тех пор, как я входила в эту дверь, но звуки, запахи и свет казались мне такими же знакомыми, как и Антон. Моей первой работой была работа в этом клубе, и только когда мне исполнилось двадцать с копейками, я начала раздеваться в клубе его отца. Он никогда не был фанатом, но в то время он тоже ничего не мог с этим поделать.

Положив руку мне на спину, он притянул меня к себе, охраняя от пьяных посетителей танцпола. Днем и иногда ночами мы пользовались отдельным входом, когда он хотел пробраться туда незамеченным, но сегодня вечером владелец клуба хотел, чтобы мир знал, что он здесь. Мы дошли до задней стойки и поднялись на балкон, с которого открывался вид на все помещение.

Танцоры на больших колонках кружили бедрами в такт музыке, а мужчины внизу не могли отвести от них глаз. Мне не хватало того прилива адреналина, который сопровождал выступления. Я не была на сцене с момента закрытия клуба, и долгое время танцы были огромной частью моей жизни.

Антон остановился и прижался своим телом к моему перилу. Его правая рука поднялась, и он повернул мою голову к клетке, в которой я танцевала. В ней находилась молодая девушка не старше двадцати лет, и она прекрасно проводила время.

— Я скучал по наблюдению за тобой. Это место изменилось с тех пор, как ты ушла, — сказал он, прижимаясь бедрами к моей заднице. — Однажды, когда я смогу быть уверенным, что ты не набросишься на меня, я верну тебя сюда, выгоню всех и буду смотреть, как ты танцуешь только для меня.

Мое тело растворилось в его. В моей голове промелькнул образ того, как я смотрю на него сверху вниз, танцуя обнаженной в клетке, когда он провел руками по моему телу.

— А теперь пойдем, у меня есть дела сегодня вечером.

Антон взял меня за руку, и мы перешли в отдельную комнату сзади. Когда мы вошли внутрь, его приветствовали десять парней, троих из которых мы знали с детства. Данте Корсетти, Нико Маркези и Арес Сабино не встали, а кивнули в нашу сторону. Я не упустила из виду, что в комнате не было другой женщины, кроме тех, кто работал в клубе. Некоторые подавали напитки, у другой был поднос с белым порошком, и двое сидели на коленях у Нико и Ареса. Я наблюдала, как рука Ареса исчезла в верхней части платья женщины, и она посасывала его шею. На его лице было выражение раздражения, а не удовольствия.

— Рад вас всех видеть, — сказал Антон, когда мы сели напротив них.

— Можешь прекратить это дерьмо, Антон, я знаю, ты не рад, что мы здесь.

— Я предполагаю, что это для чего-то важного.

Данте наклонил голову к Аресу.

— Все уходят. Иди подрочи в угол, — со смехом крикнул Арес, когда комната опустела.

— Мы могли бы встретиться в моем офисе.

— Мне здесь нравится, — ответил Данте.

— Романо принесли больше проблем, чем пользы. С этим нужно что-то делать, но я не могу сдвинуться с места, пока ты не сведешь счеты с Томми.

Антон протянул руку, и я села к нему на колени.

— То, что он сделал с Майей, непростительно.

— Я согласен. Но это тормозит другие… дела, которые необходимо уладить.

— Аукционы?

— Это и многое другое. Господин Романо дал моему отцу обещание, которое не было выполнено. Я намерен взыскать этот долг, и в ближайшее время.

— Тебе удалось его выследить? – спросил Антон у Ареса, когда его рука сжала мое бедро крепче, чем раньше.

— Нет. Куча тупиков. Но он всплывет.

— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— На мой взгляд, у тебя есть два варианта. Согласись работать на семью Корсетти и продолжай преследовать Томми с нашей помощью, или уходи, пока я не закончу то, что мне нужно сделать. Затем ты сможешь вернуться и разобраться с Томми. Если он еще жив, то да.

— Ты хочешь, чтобы я спрятался?

— Считай это уходом в подполье. Если хочешь, затаитесь, но тебе с Майей нужно покинуть город.

Я хотела сказать что-нибудь, что угодно, чтобы помочь ситуации, но то, что они даже говорили при мне, было исключением из всех правил. Я закусила губу и задержала дыхание, когда Антон откинулся на спинку стула, убирая от меня руки. Все трое мужчин уставились на него. Единственным шумом в комнате были приглушенные звуки клубной музыки и легкий скрежет кинжала Нико, когда он переворачивал его между средним и указательным пальцами. Он носил огромные серебряные кольца с черепами, которые издавали шум, когда по ним скользил кинжал.

— Тебе нужен клуб?

— Нет. У нас есть свои. Ты продолжишь вести свой наряд с... другим... бизнесом. Учитывая, что мы уже покупаем у тебя все наши документы, это не изменится. Мы разработаем защиту платежа, и ты сядешь за мой стол.

Я мало что знала, но Данте предлагал Антону очень многое, учитывая нашу ситуацию. Ну и моя ситуация, в которую я втянула Антона. Вина съедала меня заживо. Я всегда зналу, что он думает по поводу работы на Корсетти, и теперь из-за моих ошибок ему пришлось приложить руку. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но не смогла понять, в какую сторону он наклонился.

Данте встал, а Нико и Арес последовали за ним.

— У тебя есть время до завтра, чтобы принять решение. Я пытался подождать, пока мы все уладим, но это занимает слишком много времени, и мне пришлось перейти на более высокий уровень, который мне нужно выполнить. Я знаю тебя почти всю свою жизнь, Антон, я не буду трахать тебя так, как мой отец трахал твоего. Мы не те люди, мы — новый режим, и теперь я могу устанавливать правила.

Антон встал и пожал руки всем троим. Они ушли, а остальные вернулись в отдельную комнату. Антон занял место Данте в углу и жестом велел официантке принести ему напиток, а мне – бутылку воды. У меня не было сил отстаивать что-то более сильное. Он выглядел побежденным, и я знала, что это была моя вина.

ГЛАВА 8

АНТОН

— Нам следует поговорить об этом, — прошептала Майя мне на ухо. Я не удосужился ответить. Мне нечего было ей сказать. Она отстранилась, когда появилась официантка и протянула мне напиток. Виски, чистое, и оно ушло слишком легко. Майя поерзала на своем месте. Придурки в нашей комнате не могли оторвать от нее глаз, и это меня взбесило. Я почувствовал ее маленькую руку на своем бедре. Обычно это было бы утешающе, но сейчас я не хочу ничего, кроме как наказать ее за то положение, в которое она меня поставила.

— Антон, пожалуйста, — снова прошептала она. Я схватил ее за запястье и отдернул от себя руку.

— Перестань, Майя.

— Нет, нам нужно поговорить об этом.

— Это предложение не имеет к тебе никакого отношения, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Это имеет прямое отношение ко мне, — отрезала она.

Я посмотрел мимо нее, изо всех сил стараясь не позволить ей добраться до меня. Она вела спор, и я уже разозлился. Она никогда не знала, когда стоит просто оставить что-то в покое, и по выражению ее лица я понял, что ей не нравится, когда ей говорят «нет».

— Знай свое место, Майя.

В ту секунду, когда эти слова сорвались с моих губ, я понял, что совершил ошибку. Ничто не злило ее больше, чем то, что с ней обращались как с равным мне. Я смотрел, как она стоит, затем потянулась за стоявшей перед ней бутылкой воды. Она сняла крышку и сделала глоток. Затем, как маленькая дура, она повернулась, улыбнулась, как язычница, и вылила все это мне на колени. Мужчины в комнате замолчали, а она смотрела на меня сверху вниз, положив руки на бедра.

— Ты думаешь, что сможешь игнорировать меня?

Я встал, схватил ее за шею и наклонил голову в сторону, когда комната опустела.

— Не говори со мной так, волчонок. Ты с ума сошла?

Ее тело дернулось под моей хваткой, и я знал, что она отчаянно хочет со мной поспорить. Но я держал хватку крепко.

— Я знаю, что ты злишься, но, как ты и сказала, это напрямую связано с тобой. Это твоя вина, что я нахожусь в таком положении, поэтому ты не можешь командовать. Ты появилась после того, как три года нуждалась во мне, и теперь посмотри, к чему это нас привело.

Я отпустил ее и смотрел, как она откатилась назад.

— Если ты достаточно здорова, чтобы трахаться со мной, то ты достаточно здорова, чтобы быть наказанной. Становись на колени.

Ярость во мне только усилилась, когда она оглянулась, чтобы убедиться, что мы одни, прежде чем наконец опустить голову и опуститься на колени.

— Очень хорошо. А теперь убери тот беспорядок, который ты натворила.

Она осторожно потянулась ко мне, расстегивая ремень и брюки. Мой член был чертовски твердым, и это причиняло боль. Когда мы были моложе, я не мог понять, как ее разговоры со мной так возбуждали. В конце концов я перестал задаваться этим вопросом. Вот кем мы были. Она бросала мне вызов, и я сопротивлялся снова и снова, пока мы не сломались.

Когда ее язык высунулся и слизнул сперму с моего члена, я застонал от удовольствия. Не было нужды скрывать это от нее. Она знала, какую власть имела надо мной. Даже когда все вокруг нас рушилось, мой мир вращался вокруг нее. Я схватил ее за затылок и схватил за волосы, когда она открыла рот, чтобы обхватить меня. Возможно, в тот момент она думала, что все контролирует, но это не так. Я двинулся вперед и не остановился, пока не услышал, как она задыхается от моего твердого члена. Я трахну ее лицо до тех пор, пока она не заплачет, а затем вытащу ее из этого клуба с ее заплаканным лицом и растрепанными волосами, чтобы все знали, что она моя маленькая шлюха и ничья больше.

Я снова подтолкнул себя вперед, удерживая ее голову на месте, пока она подавилась моим членом и уставилась на меня. На ее лице появилась улыбка, и я наблюдал, как ее голова покачивалась в такт ее сосанию, вытягивая из меня гнев единственным доступным ей способом.

— Всё, вот мой добрый волчонок. Тебе нравится это?

Она промычала свое согласие, вызвав вибрацию, которая ударила прямо в мои яйца.

— Очень хорошо, - одобрительно проворчал я. — Ты будешь сосать мой член, пока я, черт возьми, не взорвусь в твой грязный ротик. Затем я отвезу тебя домой и нанесу все наказания, которых ты заслуживаешь. Я вел список.

Глаза Майи закатились, когда она сосала сильнее и быстрее. Когда она потянулась к моим яйцам и помассировала их в руке, я кончил. Я прижимал ее к себе, пока взорвался ей в рот, когда она проглотила все, что я мог ей дать. Я слегка отстранился от нее, и без каких-либо инструкций она облизала меня, а затем откинулась на пятках, ожидая дальнейших указаний.

— Вставай, — сказал я, отстраняясь и потянувшись к ее руке. — Мы уходим.

Пока мы шли по клубу, я восхищался женщиной рядом со мной. Она высоко держала голову, пока я вел ее вперед, положив руку ей на спину. Она выглядела совершенно опустошенной. Ее макияж был испорчен, а волосы выбились из зачесанного назад хвоста. Она никогда не была более великолепной. Как только мы вышли к машине, я помог ей сесть и наклонился, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Она потянулась ко мне и нежно поцеловала меня в губы. Мягкость ее глаз, которую выражали в такие моменты, мучила меня воспоминаниями о наших первых поцелуях, когда мы были еще детьми. Те же самые воспоминания, которые в некоторые дни приносили душевную боль, а в другие дни приносили утешение.

— Спасибо, — прошептала она, отпуская меня.

Дорога домой прошла тихо. Она молча смотрела в окно, а я ехал, нечего сказав. Мы оба знали, что нас ждет. Это было давно понятно. Конечно, я хотел, чтобы она взяла меня, и не был уверен на сто процентов, но я не мог больше ждать. Сегодня была ночь, и хотя она бы это возненавидела, я был твердо намерен быть с ней осторожнее.

Мы вошли в дом, и я остановил ее в прихожей.

— Сними одежду.

— Здесь?

Мой гнев усилился, и я поднял бровь в ее сторону:

— Ты действительно хочешь допросить меня, маленький волчонок?

— Нет, сэр.

Она стиснула зубы и уронила сумочку на пол рядом с собой. Затем она соскользнула с каблуков и повернулась ко мне спиной.

— Ты не возражаешь?

Я потянулся к ее молнии и медленно расстегнул ее. Когда платье спустилось по ее спине, я понял, что она не только не носила бюстгальтер, но даже не утруждала себя трусиками. Когда оно спало из ее тела, она вышла из него и повернулась с лукавой улыбкой на лице.

— Ты маленькая лисица, — проворчал я, прижимая ее тело к стене, запирая ее в клетке. — Ты покинула этот дом с обнаженной киской.

— Да, сэр.

Я расстегнул штаны, затем поднял ее и прижал к стене, пока она вскрикнула. Она была горячей и ловкой, готовой ко всему, что я мог ей дать этой ночью.

— Твои сегодняшние решения не принесли тебе ничего, кроме неприятностей. Это заставляет меня задуматься, было ли это твоим планом. Сводить меня с ума, пока я не выебу тебя до чертиков, — прорычал я ей на ухо, наказывая ее киску за все, что она сделала. — Скажи мне, волчонок... твой лай хуже, чем твой укус?

Она наклонила голову вперед, и в тот момент, когда ее зубы коснулись моей кожи, я вздрогнул. Она отодвинула мою рубашку назад и провела рукой по татуировке своего имени на моей груди. Я знал ее сердце лучше, чем свое собственное. Она была моей. В тот момент я решил, что не имеет значения, что произошло раньше. Я больше не отпускал ее.

Я толкался в нее сильнее и быстрее, а она сжимала мои плечи, удерживая себя, пока не выкрикнула мое имя. Ее тело конвульсивно и дрожало, а пизда пульсировала, и я опустошил себя в нее. Дыхание Майи замедлилось, когда я прижал ее к стене и глубоко вздохнул, готовясь к тому, что будет дальше.

— Сейчас. Встань на колени и позволь мне смотреть, как моя сперма капает из этой киски, пока ты ползешь в нашу комнату.

Я отпустил ее и помог ей спуститься на пол. Ее тело все еще было слабым и дрожало от оргазма, но она прекрасно следовала инструкциям. В глубине души я надеялся, что Мэрибет крепко спит на своей стороне дома, пока я смотрел, как любовь всей моей жизни ползет по холодному мраморному полу коридора. Вид ее киски, мокрой и блестящей при движении, вызвал у меня холодок. Время волнения и обожания. Она добралась до двух дверей наших спален, прошла мимо своей и вошла прямо в мою. К тому времени, когда она добралась туда, я увидел, как жидкость между ее бедер стекает по ней к коленям.

— Очень хорошо, волчонок. Жди здесь.

Я провел рукой по ее плечам, проходя мимо нее и направляясь к главной ванне. Я снял одежду и привел себя в порядок. Затем я вошел в свой шкаф и открыл запертый шкаф, в котором хранилось все, что я планировал использовать этим вечером. С руками, полными любимых игрушек Майи, я вернулся в комнату и нашел ее там, где оставил.

Моя женщина, возможно, хотела соперничать со мной на публике, но когда мы были за закрытыми дверями, она не жаждала ничего, кроме моего одобрения. Я все разложил и жестом предложил ей встать и подойти ко мне.

Она последовала за мной к стене, где я открыл два отделения, в которых находились ее ограничители. Не то чтобы в моей комнате часто бывали люди, но я не мог отказаться от того, чтобы они были заключены в шкафы вровень со стеной. Мэрибет знала о нас двоих достаточно, чтобы не судить, но это не означало, что я хотел, чтобы цепи всегда висели на стенах моей спальни. Дизайн был безупречен, и каждый раз, когда я смотрел на закрытые шкафы, я представлял себе связанную Майю. Это было мое личное наказание за последние три года без нее.

Когда мы подошли к стене, она стояла на месте. Я открыл коробки, вытащил золотые цепочки и прикрепил кожаные наручники к обоим ее запястьям. Как только она оказалась там, где я хотел, я подошел к концу кровати, где все оставил, и схватил распорку. Она застонала, когда я провел руками по ее ногам и приковал ее лодыжки наручниками, чтобы она не могла двигаться. Подняв один взгляд, я увидел потребность в ее глазах. Майя была ничем иным, как прозрачной.

— Почему тебя сегодня наказывают, маленький волчонок?

— За неуважение к вам, сэр.

— Напомни мне, как ты меня не уважала.

— Облила вас водой, сэр.

— Нет, малыш, дело не в воде. За это ты поплатилась в клубе. Сегодня вечером я накажу тебя за то, что ты бросила меня и позволила другим мужчинам забрать то, что принадлежит мне. Ты поняла?

Она захныкала, когда я протянул руку и скрутил оба ее соска между пальцами.

— Да, сэр.

Я взял черную многослойную лопатку, которая, как я знал, ей понравилась. В звуке, который он издавал, было что-то особенное, чему она просто не могла сопротивляться. Его гладкая форма никогда не доставляла мне того удовлетворения, которого я желал, но согреть ее могла бы. Я потянул ее бедра вперед, заставив ее споткнуться, и крепче затянул ограничители вокруг ее запястий. Она поморщилась от боли, но прежде чем она успела сосредоточиться на ней, я отдернул руку и ударил ее по заднице кончиком плети. Она вскрикнула, и ее тело рванулось вперед, пытаясь избежать следующей пощечины. Хотя это было бесполезно. В том положении, в котором она была у меня, я мог делать все, что хотел, и ей некуда было идти. Я бы предпочел, чтобы она лежала у меня на коленях, но меня беспокоило давление, которое окажет на ее ушибленные ребра, так что это было лучшее, что я мог сделать за ночь. Снова и снова я дразнил ее плетью. Острые легкие шлепки по ее ягодицам и задней части бедер. Ее глаза были закрыты, а грудь быстро двигалась, когда она пыталась отдышаться. Я бросил плеть и скользнул двумя пальцами в ее мокрую киску.

— Тебе это нравится, волчонок?

— Да, сэр.

— Тогда кажется, что я делаю это неправильно. Удовольствие не для маленьких шлюх.

Я отстранился от нее и вытащил пальцы из ее пизды. Я развернул ее, позволив шкиву, удерживающему ее, повернуть над ее головой. Затем я надавил на ее спину, заставив ее задницу и бедра сдвинуться в мою сторону, когда она положила лицо на стену.

— Это было для тебя. Теперь это для меня, — сказал я, потянувшись к толстой кожаной плети, которая мне очень понравилось. Я провел ею по внутренней стороне ее ног и по ее мокрой киске. Она блестела от ее влаги, когда я вытащил её и наказал ее задницу. Я слышал, как она считает, пока я снова и снова шлепал ее по спине, пока ее голос не превратился в хныкающий крик. Отойдя назад, я восхитился своей работой. Ее задняя сторона была ярко-красной, и от многослойных лопастей образовались небольшие рубцы. Утром я бы с удовольствием обработал ее синяки, но сейчас мне нужно было закончить то, что я запланировал.

Я наклонился и расстегнул кандалы, которые удерживали ее ноги врозь, затем провел руками вверх по ее телу, массируя ее груди и осыпая их мягкими поцелуями, когда я потянулся, чтобы снять ограничения, удерживающие ее руки вверх. В ту секунду, когда они освободились, она упала мне на руки, и я осторожно поднял ее, поместив в центр своей кровати.

— Теперь самое интересное начинается, — прошептал я ей на ухо, целуя ее шею и ключицу, а она протянула руку и провела пальцами по моим волосам.

ГЛАВА 9

МАЙЯ

В моем сознании был беспорядок. Я чуть не соскользнула в сладкое подпространство небытия, когда Антон решил, что с меня достаточно. Я жаждала тишины, покоя, который она мне приносила, и надеялась, что он знает, как сильно я хочу этого сегодня вечером. Мое тело чувствовало себя слабым и нуждающимся, хотя я уже кончила в коридоре. Я была на грани, и обычно мягкое пододеяльник на моей спине царапался и обжигался, когда Антон покрывал мое тело маленькими поцелуями, шепча похвалу, которую мне так отчаянно нужно было услышать.

Сегодня вечером между нами что-то изменилось. Я не могла этого понять, но чувствовала. Как будто все решало наше тело, а не разум. Я любила Антона больше, чем саму жизнь. У меня всегда было и всегда будет. Время, которое я провела вдали от него, почти уничтожило меня, но в те моменты меня удерживал страх вернуться.

— Мой прекрасный волчонок, ты так хорошо ведешь себя со мной. Такая драгоценная, — сказал он, потянувшись к черно-золотому вибратору рядом с нами. Я знала, что он планировал с этим сделать, и мое тело кричало от нужды и боли. Пытки, которые мне предстояло пережить, не были теми, к которым я была наивна. Всякий раз, когда я давила на него слишком далеко, он делал то же самое со мной. Обрезка была злой уловкой, и в такие моменты он держал ее в рукаве.

— Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Очень хорошо, — сказал он, включив вибратор и проведя им по моим тугим твердым соскам. Это было потрясающе, почти достаточно для того, чтобы я кончила, но если бы я это сделала, я знала, что это было бы плохо.

Он выключил его и положил рядом с собой. Затем я увидела, как он потянулся за веревками на тумбочке. Он осторожно вытащил подушки из-под моей головы и удержал мои руки надо мной, продев веревки через металл на изголовье кровати, которое мы сами спроектировали для таких ночей, как сегодня. Как только он был доволен моим расположением, он сдвинул мои ноги и поместил вибратор так, чтобы только головка касалась моего клитора. Он еще даже не включил его, а я уже боролась с необходимостью кончить .

Следующий комплект веревок закрепил мои ноги и вибратор на месте. Я знала, что он скажет, еще до того, как он заговорил, но его слова значили для меня больше, чем действия, которые он предпринял.

— Слушай внимательно, маленький волчонок. Ты не кончишь. Ты поняла меня?

Я снова кивнула:

— Да, сэр.

— Знаешь, что произойдет, если ты не сможешь контролировать себя?

— Вы остановитесь, сэр.

— А мы не хотим, чтобы это произошло сейчас, не так ли?

— Нет, сэр.

— Очень хорошо.

Он нажал кнопку включения, и мое тело тут же дернулось, пытаясь избавиться от приятных вибраций. Антон знал мое тело лучше, чем я, и стоял рядом с кроватью, наблюдая за любыми признаками того, что я теряю контроль. Я стиснула зубы и уставилась на него. Стараюсь сосредоточиться на своей работе. Единственное, что мне нужно было сделать, это не достичь оргазма, но это казалось невыполнимой задачей. Я покачала головой, когда небольшая волна удовольствия попыталась подкрасться и потянуть за веревки, которые меня держали. Это оставило бы след, но мне нравилось, когда это происходило, и боль помогала мне оставаться сосредоточенной.

— Я так горжусь тобой. Даже спустя столько времени ты точно знаешь, чего я хочу. Чья ты, волчонок?

— Твоя, только твоя, — проворчала я, как могла.

— А что будет, если не следовать правилам?

— Меня накажут.

— Как?

— Порка.

— Нет, не порка. Ты слишком наслаждаешься ими. Это для развлечения. Как тебя накажут? — спросил он снова, когда наклонился надо мной и втянул мою грудь в рот.

Я застонала от дополнительных ощущений, но все равно не сдалась.

— Когда я не соблюдаю правила, ты не позволяешь мне кончить, — захныкала я, когда он прикусил мой сосок, вынуждая крик вырваться с моих губ.

— Очень хорошо, моя прекрасная девочка, – он наградил меня своим ртом. Глубокий чувственный поцелуй, который почти лишил меня оргазма, прежде чем он начал мучить мою другую грудь.

Я понятия не имею, как долго мы были в таком состоянии. Он играл со мной, смотрел, как я дергаюсь под его прикосновениями, а устройство для пыток, привязанное к моим ногам, заставило меня возненавидеть мир. Постепенно мой разум прояснился, окружающий шум превратился в тихий, глухой гул, и я закрыла глаза, погружаясь в момент чистой тишины. По той трансовой эйфории, которая охватила меня, мне не хватало больше, чем я могла бы признать. Боль ушла, всех проблем, окружающих нас, в тот момент не существовало, и единственным человеком на свете был Антон. Мне казалось, что я плыву и окутана плотными белыми облаками, которые никогда не дадут мне упасть. Мое тело ослабло в ремнях, а затем я почувствовала легкую податливость веревок вокруг моих ног. Я не могла поднять голову и посмотреть вниз, но чувствовала, как Антон двигает моим телом.

Вибратор так и не остановился, но теперь он контролировал его движения. Мне хотелось кричать от радости, когда он наконец проник в меня. Его большой член скользнул в меня одним длинным медленным толчком, при этом вибратор все еще оставался между нами. Он двигался мучительно медленно. Я могла чувствовать все, когда он скользнул между моих ног.

Когда он наклонился надо мной и прошептал мне на ухо, мое тело последовало его требованиям, не думая ни о чем.

— Сейчас, маленький волчонок.

Моя спина выгнулась, когда кульминация ударила меня, как товарный поезд. Я вскрикнула, слезы навернулись мне на глаза и упали, пролившись по лицу на простыни внизу. Антон толкал меня, каждый удар сильнее предыдущего. Мой клитор онемел, поскольку он никогда не прекращал использовать вибратор.

— Ебать! – проворчал он: — Моя. Ты. Являешься. Моей.

С каждым толчком бедер он рычал каждое слово. Моя кульминация не замедлилась, прежде чем меня накрыла следующая волна. Антон двигался быстрее, а игрушка, стоявшая между нами, все еще не остановилась. Мое тело превратилось в бесполезную груду небытия, когда он отбросил игрушку в сторону и закинул мои ноги себе на плечи. Угол был глубже, а его движения тяжелее, пока, наконец, он не выкрикнул свое освобождение, и я снова не рухнула на волну экстаза.

Я не могла пошевелиться, и Антон тоже не приложил к этому особых усилий. Мои ноги упали на его бедра, а его руки подошли ко мне, прижимая меня к груди. Я чувствовала, как его член все еще дергается внутри меня, пока он крепко прижимал мое потное тело к своему. Я едва дышала и не осмеливалась пошевелить и мускулом.

Антон положил голову мне на грудь, и я думала, что никогда не услышу его слов.

— Обещай, что никогда больше не оставишь меня.

Я не могла сейчас сдержать слез. Они были неконтролируемыми, мое тело дрожало от эмоций, и я прошептала ему:

— Никогда.

Невозможно было сказать, как долго мы так лежали. Я потеряла чувствительность в своих руках задолго до того, как он меня отпустил. Как только он вылез из меня и отстегнул мои путы, он заполз в кровать, держа меня и потирая руки, пока чувство покалывания не исчезло.

— У нас беспорядок, — сказал он.

— Верно.

— Мне нужно тебя помыть, но я не хочу оставлять тебя здесь, пока я буду набирать твою ванну.

— Тогда не надо.

— Я серьезно отнесся к тому, что сказал, Майя. Ты не можешь снова оставить меня. Не думаю, что я это переживу. Особенно сейчас.

— Из-за Данте?

— Нет. Потому что я знаю, каково это без тебя, и эту жизнь не стоит прожить.

Антон повернул мое лицо к себе и поцеловал меня в лоб, прежде чем встать. Поднявшись, он потянулся ко мне и обнял меня, пока шел в ванную. Он усадил меня на прохладный мраморный туалетный столик и пошел включать ванну. Я была уверена, что выгляжу как кошмар, и, вероятно, из меня вытекла сперма на стойку, но меня это не волновало. Я была с Антоном, любовью всей моей жизни, и хотя мы свели друг друга с ума, он был прав. Жизнь без него не стоила жизни.

— Ты готова? — спросил он, вернувшись за мной.

— Я так думаю, но не думаю, что пока могу доверять своим ногам.

— Позволь мне, – он подхватил меня обратно на руки и подошел к затонувшей ванне. Мы провели так много ночей, лежа вместе в воде, что мое сердце трепетало от радости, когда он спустился по ступенькам и опустился на колени, поместив меня в воду огромной ванны. Следы на моей спине жалили, и я, должно быть, напряглась в его руках, потому что он посмотрел на меня с беспокойством.

— Я позабочусь о твоих синяках. Не волнуйся, маленький волчонок.

Его поцелуи в ванне были нежными, пока он тщательно мыл мое тело. Антон вел себя так, как будто он компенсировал всю потерянную заботу, которой я жаждала с нашей первой ночи вместе.

— Ты знаешь, что это будет нелегко, — сказал он после того, как вымыл мне волосы, и я удобно лежала в его объятиях.

— Я знаю.

— Данте говорит, что он не похож на своего отца, и я ему верю, но это не значит, что он даст мне ту свободу, которую я желаю.

— Мне жаль, что я поставила тебя в такое положение. Я бы сказала, что лучше бы никогда не приходила, но это было бы ложью. Если бы я не появилась, нас бы сейчас здесь не было.

— Я рад, что ты пришла ко мне. Я просто хотел бы, чтобы это произошло раньше. Работа на Данте всегда была в моем будущем. Я планировал это много лет, но когда я подумал, что у меня есть шанс выбрать другой путь в жизни, это стало самым важным. Это больше не так. Ты для меня самое главное, и если работа на семью Корсетти поможет мне обеспечить твою безопасность, то оно того стоит.

Я повернулась в его объятиях и положила одну руку на свое имя на его груди, затем подняла его руку и положила ее на свое имя.

— Ты мое сердце, Антон. Ты всегда был таким.

Он закрыл пространство между нами и поцеловал меня.

— Нам нужно идти, чтобы я мог одеть тебя и позаботиться о тебе, — пробормотал он.

— Могу я поспать с тобой сегодня вечером?

— Да, но у меня в постели беспорядок. Мы останемся на ночь в твоей комнате, а завтра я прикажу вынести оттуда кровать. Нам нужна только одна кровать, и она будет моей. Я попрошу декораторов превратить твою спальню в гостиную. Таким образом, у тебя по-прежнему будет свое пространство, но мое всегда будет и твоим.

Антон вытащил меня из ванны, хотя я сказала ему, что уверена, что смогу выбраться сама. Он положил меня на разложенное им полотенце и начал вытирать мое тело. Когда он закончил, мы подошли к зеркалу, и я наблюдала, как он расчесывал мои длинные волосы и втирал мазь в мои запястья и заднюю часть тела, где у меня были рубцы и ожоги от веревки.

— Я не хотел быть таким грубым с тобой сегодня вечером. Как ты себя чувствуешь?

Я рассеянно потянулась к боку и надавила на ребра. Я поморщилась от боли, которую легко игнорировала, пока мы играли.

— Хорошо, пока я в них не тыкаю.

Он полез в аптечку и достал оттуда пузырек с таблетками.

— Вот, возьми две таких. Они продаются без рецепта, а не те обезболивающие, которые ты принимала раньше. Я не хочу, чтобы ты просыпалась с большей болью, чем нужно.

Я сделала, как он просил, и последовала за ним в свою комнату. Он скинул одеяло и скользнул позади меня. Когда он выключил последний свет, он притянул меня спиной к себе и прижал к себе.

— Антон?

— Да, маленький волчонок.

— Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. А теперь поспи. Скоро наступит утро.

ГЛАВА 10

АНТОН

— У нас есть проблемы.

Это были две недели полного дерьма, и мы, наконец, выследили зацепку в другом отеле в надежде, что это приблизит нас достаточно близко, чтобы найти Томми. Мы испортили столько его ребят, что можно было бы заполнить мавзолей, но мы до него так и не добрались, и Майя все больше беспокоилась, застряв дома.

— Что теперь?

— Где твой телефон?

— В дом я принес только горелку. Зачем?

— У них есть Майя.

Кровь стучала у меня в ушах так громко, что я даже не слышал, что говорил Нико, когда он взял в руки телефон, который начал жужжать. Он побежал к выходу из отеля, а я последовал за ним. Прежде чем я понял, что происходит, Нико оказался за водительским сиденьем моего внедорожника и протянул руку за ключами. Я протянул их ему, он завел машину и выехал, чуть не задев камердинера, который кричал на меня за то, что я оставил ее там, когда я вошел.

— Как это произошло? – * зарычал сквозь стиснутые зубы, когда наконец смог говорить.

— Мэрибет в больнице. Ничего серьезного, но ее хотят оставить для наблюдения. Он нокаутировал ее, чтобы добраться до Майи. Данте и Арес нашли ее, когда добрались до дома.

— Как они…?

Черт. Мы вели себя беспорядочно и на самом деле дерзко, когда расправлялись с каждым из их парней. Я никогда не скрывал, что Майя была со мной, но никогда бы не подумал, что он пойдет за ней в мой дом. Нико продолжал говорить, а я лишь кивнул головой. Было невозможно осознать все, что он говорил. Я понятия не имел, куда мы едем, и мне было все равно. Пока это приближало меня к возвращению Майи, ничего не имело значения.

— Сегодня вечером будет аукцион.

Я повернул голову в его сторону.

— Где?

— Арес отправил мне адрес. Данте планировал быть там, но теперь они уверены, что Томми планирует продать Майю сегодня вечером. Романо только что выпустил каталог, и в нем указана женщина, которая соответствует ее описанию.

— Почему они это сделали? Не разумнее ли было бы просто переместить ее? Отправить ее на другой аукцион за городом?

— Может быть. Но Томми никогда не был умным. Кроме того, не он руководит делами, а Романо. Вот почему мы должны были пойти сегодня вечером. Я говорил тебе, что они преследовали нас, чтобы вмешаться в этот бизнес, но Данте отказался. Они не собирались сдаваться, поэтому мы собирались посмотреть, в чем дело. Чем больше информации о ситуации у нас будет, тем лучше.

— Итак, мы едем. Мы, черт возьми, убьем их всех и заберем Майю обратно.

— Я всегда готов к кровавой бойне, но в ней будут представлены все преступные кланы восточного побережья. Данте всадит тебе пулю в голову, если ты сделаешь такую глупость.

— Как нам вернуть ее?

— Мы доберёмся до неё прежде, чем она окажется там.

Нико свернул на переулок, и за нами проехали еще два затемненных внедорожника. Тонировка стекол была настолько темной, что я не мог разобрать, кто они, но Нико улыбнулся и нажал на газ.

— Теперь мы немного повеселимся, — сказал он со злым смехом, который, спустя столько времени, все еще пугал меня. Я знал Данте, Нико и Ареса с детства. Преступление связало наши семьи, каждый из нас был невиновен в своих правах, пока не стал таковым. Ситуация с Нико изменилась летом после окончания школы. Все трое уехали в Италию, а когда вернулись, что-то в нем изменилось. Что-то девиантное вышло на поверхность и никогда не исчезало. Пролитие крови стало его единственной целью. Бездумное, отупляющее убийство превратилось в пытку, и теперь он контролировал город вместе со своими двумя лучшими друзьями. Если бы вы столкнулись с кем-нибудь из них в темном переулке, вы бы запаниковали, но Нико — это тот человек, которого вы избегаете солнечным днем в Центральном парке.

Как только мы выехали на шоссе, внедорожник позади нас двинулся вперед, а Нико последовал за ним.

— Арес?

— Да, Данте позади нас.

— Есть ли план?

— Приехать. Выследить Томми. Взять твою девушку.

Смерть была бы слишком быстрой для Томми Маркони. Я сидел на пассажирском сиденье и подумывал передать этого засранца Нико, чтобы он мог делать с ним все, что пожелает. Может быть, тогда он обоссался бы от страха и стал бы умолять сохранить ему жизнь. У меня было так много вопросов, но мой гнев взял верх над всеми ними. Прямо сейчас я доверял Темным Королям весь свой мир.

Внедорожник Ареса замедлил ход, когда он свернул на съезд. Мы следовали за ним, пока он не остановился на обочине дороги. Нико подъехал к нему и опустил окно.

— Он остановился в четверти мили отсюда.

— Сколько их с ним?

— Без понятия. Две машины, не знаю, сколько в каждой. Он уже доставил своих женщин на аукцион Романо, но время неподходящее. Он забрал Майю после того.

— Откуда ты знаешь, что она с ним? – спросил я.

— Она выставлена на сегодняшний аукцион, так что ему нужно будет доставить ее туда вовремя. Вот, смотри, — сказал Арес, бросая мне в окно стопку бумаг. Я посмотрел на этот беспорядок и не мог поверить в то, что увидел. Это были распечатки и бланки заказов на тихий аукцион. Они разместили фотографии и подробную информацию о каждой девушке на темном веб-сайте. Арес все это распечатал, и когда я пролистал страницы, выделилось одно лицо. Майя. Это была фотография до того, как Эдди разбил ей бровь и ушиб лицо. Она улыбалась, но ее глаза были пусты, лишены всяких эмоций. Где и когда он это взял, для меня осталось загадкой, но очевидно, что он планировал это дольше, чем показывал.

— Поехали.

Арес рванул вперед, но на этот раз Данте тоже обогнал нас. Томми увидел бы нас за милю, но у нас не было времени скрыться. Судя по бланкам, которые лежали у меня на коленях, аукцион начнется через час. Майя ни за что не собиралась идти в это место.

— Мы всегда могли просто выкупить ее обратно.

— Нет. Я не хочу, чтобы она была там. Ей не нужны воспоминания о том, как ее продали, как ценную шлюху, среди кучки невинных девушек. Это сломало бы ее.

— Она не кажется мне человеком, которая легко ломается.

Я отвернулся, когда мысли о единственном настоящем срыве Майи заполонили мой разум. День, когда она потеряла нашего ребенка, был худшим днем, который мы когда-либо переживали вместе. Боли начались среди ночи. Она была уже на пятом месяце. Мы думали, что все в порядке, но это не так. Держать ее, пока она теряла нашего ребенка, который никогда не дышал, было самым трудным, что я когда-либо делал в своей жизни. Нико был прав. Ее мало что трогало, но это сломало ее. Это сломало нас.

Арес въехал на заправку за белым фургоном, а Нико и Данте заблокировали его с обеих сторон. Я схватился за дверь и хотел выпрыгнуть, но Нико оттащил меня назад.

— Подожди.

— Пошел ты.

— Посмотри, — сказал он, указывая на магазин. Там был Томми с двумя своими людьми, которые смеялись и шутили, как будто им было все равно.

Арес постучал в окно, и я опустил его.

— Она в фургоне.

— Ты уверен? — спросил я, глядя на единственного человека, от которого никто не смог бы спастись, даже если бы попытался. Арес Сабино был манипулятивным и дерзким засранцем, но имел на это полное право. Я хорошо разбирался в документах, но этот человек был мастером в отслеживании и взломе. Он не ответил, но указал на парня, который только что вышел из внедорожника. Он просунул тонкий кусок металла между окном и дверной коробкой. Я открыл дверь, готовый добраться до Майи, как только смогу. Я стоял рядом с ним и смотрел, как Данте, Арес и Нико обходили машины и стояли рядом друг с другом, лицом к прозрачной стеклянной двери магазина.

— Ну-ну-ну, что у нас здесь? – у меня по коже побежали мурашки, когда я услышал голос Томми. Я обернулся и увидел, как он приближается к Данте со своими двумя людьми, вытаскивающими из кобуры оружие. — Как мне так повезло, что меня лично посетили все трое Темных Королей?

— У нас есть к тебе несколько вопросов.

— Для меня? Данте Корсетти покинул свою башню из слоновой кости только для того, чтобы поговорить со мной, малышом? – асмешливый голос Томми всех бесил. Напряжение достигло неприятного уровня, когда я наконец услышал, как открылась дверь. К счастью, из-за того, как все припарковались, люди Томми не могли видеть, что происходит. Двое других парней вышли из машины Данте, и все одновременно зашевелилось. Я пробрался в заднюю часть фургона и обнаружил Майю связанной и без сознания. Она дышала нормально, когда я вынул из ботинка нож и освободил ее. Когда я поднял ее на руки и вытащил из фургона, я услышал характерные звуки выстрелов, приглушенные только глушителями, прикрепленными к оружию Ареса и Нико. Двое людей Томми лежали на земле, а Данте приставил пистолет ко лбу.

Вокруг никого не было, кроме работающего внутри ребенка, который, должно быть, прятался под прилавком, потому что его нигде не было видно.

— Я же говорил тебе, Томми, все, что мне хотелось, это поговорить, — выдавил Данте, когда стрельба прекратилась. — Но теперь ты ушел и устроил беспорядок. Ты заплатишь за это.

— Отвали, Данте. Ты думаешь, что ты такой сильный, но ты не дерьмо.

— И все же это я стою здесь с пистолетом у твоей головы, пока твою последнюю зарплату вынимают из твоего транспортного средства. Действительно, зачем ты вообще пытаешься? Наверное, это утомительно все время проигрывать мне.

Когда Томми не ответил, Данте кивнул головой в сторону Нико. С заднего сиденья моего «Эскалада» я наблюдал, как он схватил Томми и завел его запястья за спину. С помощью Ареса он затолкал его в кузов другого внедорожника, на котором ехал Данте. С того места, где я находился, мне было плохо видно, но следующее, что я услышал, это закрывающиеся две двери машины и Нико, мчащийся обратно к шоссе.

Майя лежала у меня на руках, и мне хотелось ее растрясти, крикнуть, чтобы она вернулась ко мне, но это было бесполезно. Я понятия не имел, вырубили ли они ее физически или применили успокоительное. Оба были опасны, поэтому я изо всех сил старался удержать ее на месте.

— Все в порядке, маленький волчонок. Скоро все закончится, — прошептал я ей на ухо, когда Арес сел на водительское сиденье. Он начал это и повернулся ко мне.

— Ребята это уберут. Нико отвезет для тебя Томми к нам домой. Куда ты хочешь, чтобы я отвез Майю?

— Домой. Отвези нас обоих домой.

Дорога до дома прошла тихо, если не считать нескольких звонков Ареса. Один — команде уборщиков, другой — Данте, который уехал в противоположном направлении. Он все еще планировал попасть на аукцион до того, как все начнется. Я попросил его позвонить доктору Андерсу, чтобы он встретил нас дома. Учитывая, что он был не только моим личным врачом, но и врачом Корсетти, в такие ночи мне было на руку. Когда мы добрались до дома, там была компания, чинившая мою входную дверь. Выглядело так, будто она взорвалась на петлях.

— Я позвонил им, чтобы они вышли, прежде чем мы уехали, и разрешил работу. Я решил, что это лучше, чем фанера.

— Спасибо, — сказала я, притянув тело Майи к себе и поднявшись по ступенькам к дому. Арес последовал за мной до нашей спальни и остановился в дверном проеме, пока я осторожно положил ее на кровать.

— Наверное, это было успокоительное. В противном случае она бы уже встала.

— Может быть, я на это надеюсь, по крайней мере.

— Она нормально дышит, к тому же это Майя. Она бы боролась изо всех сил, чтобы они не отобрали ее у тебя, а на ней нет ни единой царапины.

Я кивнул и пошел в ванную, чтобы взять влажную тряпку и вытереть ей лицо. Когда я вернулся, Ареса уже не было.

— Майя, давай, детка. Проснись ради меня, — убеждал я, прижимая прохладную тряпку к ее коже. — Ты мне нужна, пожалуйста, маленький волчонок.

Это было бесполезно. Она выглядела так, словно спала несколько часов. Когда он подошел, голос доктора Андерса разнесся по коридору.

— Мы здесь, — крикнул я ему.

Я сидел на краю кровати, держа Майю за руку, когда он вошел. — Я не знаю, что они ей дали, — сказал я, когда он приблизился.

— Хорошо, дай мне взглянуть, – я отступил назад и наблюдал, как он осматривает Майю. — Как давно ты нашел ее такой?

— Около сорока пяти минут, а может и больше. Я не знаю, как долго она была без сознания до этого.

— Я бы хотел отвезти ее в больницу, чтобы сдать анализы крови, но полагаю, это не вариант?

— Нет.

— Помоги мне перевернуть ее. Мне кажется, я что-то вижу.

Я поднял Майю на руки, чтобы он мог рассмотреть место на ее шее, которого я не заметил.

— Здесь след от иглы, – я наблюдал, как он поднял ее майку и посмотрел на ее спину. — И еще один здесь. Первая доза, видимо, прошла, и ей дали еще раз. Это хороший знак.

— Как много времени это займет?

— Я действительно не знаю, так как понятия не имею, что это было. Есть лекарства, которые я мог бы дать ей, чтобы нейтрализовать эффекты, но, не зная оригинального препарата и дозировки, я не хочу рисковать. Я могу поставить капельницу с жидкостью, и это поможет ей поддерживать водный баланс и, надеюсь, быстрее продвигать вещество по ее организму.

— Спасибо.

— Тебе придется снова ее уложить, — добавил он, положив руку мне на плечо. — С ней все будет в порядке. Просто дай ей немного времени.

Я не любил выжидательной позиции, и наблюдение за лежащей там Майей убивало меня. Единственный раз в нашей жизни, когда я не смог решить ее проблему, это когда мы потеряли ребенка. Все остальное, что я мог сделать, я чинил для нее. Это была моя роль в наших отношениях, но теперь я застрял.

— Почему бы тебе не пойти выпить? Я побуду с ней немного, все улажу, и не уйду, пока ты не вернешься.

Я кивнул и направился в основную часть дома. Ребята, которые заменили мне входную дверь, уже собирались, и я нашел Ареса с четырьмя парнями у себя на кухне.

— Эй, как она поживает?

— Все еще не в себе, - сказал я, подойдя к холодильнику и схватив пиво. – Док говорит, что с ней все будет в порядке. Нам просто нужно подождать.

— Прости, чувак, этого не должно было случиться.

Я не стал соглашаться или не соглашаться с Аресом. В этом не было смысла.

— Данте просил меня оставить этих ребят здесь. Если хочешь, они могут остаться снаружи, или я могу разделить их между домом и имуществом. Тебе просто нужно будет предоставить одному из них доступ в комнату охраны.

— Да, это нормально. Если они не против смотреть на мониторы всю ночь.

— У Нико есть Томми для тебя дома. Он будет его... развлекать, пока ты не будешь готов.

— Я не оставлю Майю, пока она не проснется и не почувствует себя лучше.

— Я понимаю. Я также позвонил сестре Мэрибет. Она приедет из Джерси, чтобы остаться с ней до тех пор, пока ее не выпустят утром.

— Это все такая ерунда.

— Я знаю. Хотя могло быть и хуже. Если бы я не следил за твоей сигнализацией, мы бы не узнали о взломе. Я знаю, что тебе не нравится работать у нас, но есть некоторые преимущества.

— Да, знаю. Мне нужно вернуться к Майе. Скажи Нико, что я свяжусь с тобой, когда здесь все вернется на круги своя.

— Держи нас в курсе, – Арес встал и протянул руку, чтобы пожать мою. Затем он повернулся и прошел через мой дом к парадным дверям, как будто он был там миллион раз раньше. Я проводил парня до своей комнаты охраны, отпер ее, дал ему краткое изложение того, как все это работает, и к тому времени, как я вернулся наверх, остальные уже ушли. Я предположил, что они заняли свои места на улице и вернулся к Майе.

Доктор закончил и собирал вещи. Я поблагодарил его и, когда он ушел, забрался в кровать рядом с Майей. Притянула ее тело к себе, не толкая руку с капельницей.

— Вернись ко мне, Майя. Пожалуйста.

ГЛАВА 11

МАЙЯ

Мое тело было тяжелым, и мне было так жарко, что казалось, что кожа горит. Я повернула голову, а затем быстро подняла к ней руку, когда боль от миллиона иголок ударила мне в лоб, вызвав самую сильную головную боль, которую я когда-либо испытывала. Когда я пошевелила рукой, меня охватила совершенно другая боль. Я открыла глаза и посмотрела на свою руку в темноте. Было поздно, судя по всему, очень поздно. Я была дома, Антон был со мной, но у меня в руке была капельница. Вот тогда все вернулось на круги своя.

Томми, его люди, Мэрибет, страх никогда больше не увидеть Антона — все это нахлынуло на меня одновременно, и я задохнулась от крика облегчения, узнав, что все закончилось. Слезы текли так быстро, что я даже не удосужилась их вытереть, и к тому моменту, когда я задохнулась, в поле моего зрения появилось лицо Антона.

— Ты в порядке. Просто дыши, Майя, ты у меня есть, — сказал он, крепче прижимая меня к груди и проводя пальцами по моим волосам.

Я схватила его, как будто он был тем спасательным кругом, в котором я так отчаянно нуждалась. Его теплое тело и его пряный, нежный аромат окружили меня, когда я распалась в его объятиях.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он, и я заплакала еще сильнее. Он сел и посадил меня к себе на колени, успокаивающе покачивая вперед и назад, пока мое дыхание наконец не выровнялось.

— Мне очень жаль, — сказала я, как только ко мне наконец вернулся голос. — Мне очень, очень жаль.

— Тебе не о чем сожалеть. Теперь все в порядке. Все кончено.

— Он умер?

— Пока нет, но скоро.

Мое тело напряглось при мысли, что он может снова преследовать меня.

— Как он сбежал?

— Он этого не сделал. Он есть у Нико. Единственная причина, по которой он все еще жив, это то, что я хотел, чтобы Арес отвез нас домой, пока ты не проснешься. Нико держит его на вилле для меня.

— Я хочу туда.

— Нет.

— Я не останусь здесь одна.

— Я не пойду сегодня вечером. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке, и что Мэрибет выпустят утром. Как только наш дом будет в порядке и обо всех позаботятся, я разберусь с Томми.

— Она в порядке? Не могу поверить, что не спросила тебя сразу.

— Она в порядке. С ней ее сестра, и я написал им обеим пару часов назад. Если не считать головной боли и огромного беспокойства за тебя, с ней все в порядке.

— Можем ли мы ей позвонить?

— Почему бы нам сначала не принести тебе немного еды и воды, ладно?

— Когда ты переодел меня? — спросила я, заметив, что одета в свою любимую уютную пижаму.

— Сразу после ухода доктора Андерса. Обойти капельницу было сложно, но я справился.

— Спасибо. Хотя я не думаю, что я голодна. Который сейчас час?

Антон потянулся за телефоном, лежавшим на тумбочке.

— Четыре утра.

— Как долго я спала?

— Слишком долго. Должно быть, они облажались, когда вкололи тебе дозу во второй раз. Невозможно, чтобы ты проснулась к аукциону.

Я вздрогнула при упоминании о том, что могло со мной случиться.

— У меня около миллиона вопросов.

— Я отвечу на них, но только после того, как ты попробуешь что-нибудь съесть. Я принесу тебе немного сухих тостов и крекеров. Док сказал, что тебя, возможно, будет тошнить, когда ты проснешься.

— Он не ошибся в этом.

— Я скоро вернусь. Позволь мне принести тебе кое-что, чтобы успокоить желудок.

Когда Антон ушел на кухню, я проверила свои силы и поплелась в ванную. Мое тело было таким тяжелым, что было трудно двигаться, но мочевой пузырь не собирался долго ждать. Всю дорогу я шла медленно, держась за мебель, но была довольна собой, что дошла до ванной самостоятельно. Завершив дела, я села на табуретку, купленную для меня Антоном, перед встроенным туалетным столиком. Лицо мое было бледным, а глаза остекленевшими. Я не была уверена, что они мне дали, но это определенно еще не вышло из моего организма. Я потянулась за расческой и попыталась поднять руки, чтобы выдернуть волосы из беспорядочного пучка, но движение было слишком сильным.

— Майя, где ты? – панический голос Антона заставил меня подпрыгнуть.

— Здесь.

В одно мгновение он был у двери ванной с выражением ужаса на лице.

— Я думал… черт, — сказал он, отвернувшись от меня и ударив кулаком по стене рядом с ванной. Этот звук заставил меня подпрыгнуть во второй раз, поскольку его гнев вырвался наружу, и он взревел от ярости. Я хотела пойти к нему, но не была уверена, что успею. То немногое, что я сделала, отняло у меня слишком много сил, поэтому все, что я могла сделать, это сидеть и ждать, пока он успокоится.

— Антон? — спросила я, когда он успокоился.

Это заняло у него минуту, но он вошел в ванную, едва успокоившись.

— Мне жаль. Я не знал, где ты.

Я протянула ему руку и задержала дыхание, когда он подошел ко мне. Он встал на колени и обхватил меня руками, положив голову мне на колени. Никогда в жизни я не видела его таким уязвимым, таким обиженным из-за того, что мы пережили.

— Мне жаль. Я не хотела тебя напугать. Мне нужно было в ванную, но это отнимало слишком много сил, поэтому я села здесь. Когда ты позвал меня, я собиралась причесаться, пока ждал тебя.

— Я не могу потерять тебя снова, — сказал он, сжимая меня в объятиях.

— Ты не потеряешь.

В конце концов его хватка ослабла, и он встал, потянувшись за моей расческой. Он вытащил мои волосы из-под галстука который удерживал их сзади, и позволил им упасть мне на спину, медленно расчесывая их. Я закрыла глаза и наслаждалась вниманием человека, которого любила больше всего на свете. Когда он закончил, он позвонил доктору Андерсу и получил разрешение убрать мою капельницу. Мне хотелось бы сказать, что это был первый раз, когда мы имели дело с чем-то подобным, но это был и, скорее всего, не будет последним. Жизнь, которую мы прожили, была трудной. Даже если он будет работать на Данте, всегда будет риск, что он может пострадать. Больницы не были чем-то особенным для таких людей, как мы. То есть, если бы не было выбора, то мы, конечно, поехали, но взяток требовалось немало, чтобы свести отчетность к минимуму. Убирание капельницы было ничем по сравнению с извлечением у кого-то пули, и он делал это не раз, когда мы были молоды.

Когда мы закончили с ванной, он взял меня на руки и отнес обратно в постель. Впервые в жизни я была благодарна, что мне не пришлось добираться туда самостоятельно. Я упала на подушки, а он накрыл меня одеялами, и в этот момент я знала, что не смогу долго бодрствовать.

— Чай, который я тебе приготовил, остыл, но вот, выпей немного воды.

Он дал мне бутылку воды и тарелку тостов. Я не успела сделать больше, чем несколько укусов, прежде чем мои глаза закрылись. Я почувствовала, как Антон взял тарелку из моих рук, и услышала, как он поставил ее на тумбочку. После этого я поддалась сну, который навязывался мне.

На следующее утро я проспала, что не было большим сюрпризом. Когда я наконец проснулась, был уже второй час, а Антон все еще лежал в постели рядом со мной.

— Доброе утро, солнышко.

— Уххх…— проворчала я, двигая своим телом, проверяя болезненность всего. — Как долго я спала?

— Долго, — сказал он, наклонившись и поцеловав меня в лоб. — Как ты себя чувствуешь?

— Думаю, лучше.

— Что болит?

Я улыбнулась.

— Нет ничего, с чем я не могла бы справиться.

Антон поставил свой ноутбук на тумбочку и потянулся ко мне. Я охотно бросилась ему на руки и позволила ему обнять меня.

— Это было очень близко, не так ли?

— Да.

— Слишком близко.

— Я бы нашел тебя. Я бы сжег весь город, пока не сделал это, маленький волчонок.

— Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он, прижавшись губами к моим, что лишь напомнило мне, что я не чистила зубы уже более двадцати четырех часов.

— Я вернусь. Мне нужно сходить в ванную и привести себя в порядок.

— Позволь мне взять тебя, — сказал он, отстраняясь и вставая.

— Нет, я могу это сделать. Сегодня утром я чувствую себя намного лучше.

— Майя, я не оставлю тебя, так что либо я несу тебя, либо мы идем вместе.

Антон протянул мне руку, и я взяла ее. Я все еще шаталась на ногах, но уже не такая слабая, как прошлой ночью.

— Когда ты закончишь, Мэрибет будет рада тебя видеть.

— Она вернулась?

— Да, сегодня утром ее выписали, и они с сестрой сейчас в гостиной. Я посоветовал ее сестре остаться на несколько дней, если она хочет, поскольку она, похоже, единственный человек, который может заставить Мэрибет перестать работать. Как только она вошла, она начала протирать прилавки и спрашивать, что все хотят на завтрак.

Я засмеялась, потому что Мэрибет была именно такой, и я любила ее за это.

— Мы спустимся и поедим. Для разнообразия я могу приготовить ей обед.

— Да, я так не думаю. Давай отнесем тебя в душ, а потом я всем нам что-нибудь закажу. Здесь каждый мог бы провести день отдыха.

— Ты не спал?

— Немного.

Я протянула руку и провела ею по щетине на его подбородке. Я так переживала за себя, что даже не взглянула на Антона. Неудержимый мужчина, которого я любила, выглядел так, словно прошел через ад и обратно.

— Мне очень жаль.

Антон протянул мне руку и поцеловал внутреннюю часть моего запястья.

— Хватит извиняться передо мной. Я больше не буду этого слышать. Мы оба достаточно облажались за эти годы. Моя единственная цель сейчас — сохранить тебя в безопасности и любви на всю оставшуюся жизнь.

— Навсегда?

— Навсегда.

— А вдруг....

— Нет, больше никаких «а вдруг». У нас есть все, что нам нужно, прямо здесь. Как только я закончу это дерьмо с Томми позади, я отвезу тебя в здание суда и женюсь на тебе. Тогда я сделаю все, что смогу, чтобы подарить тебе того радужного ребенка, которого я тебе обещал. Мы заслуживаем счастья, Майя. В мире такого дерьма настала наша очередь обрести надежду.

Я чувствовала, как слезы наворачиваются у меня на глазах, когда я смотрела на него. Я произнесла небольшую внутреннюю молитву о том, чтобы нам наконец удалось сделать перерыв. Он был прав. Наш мир был дерьмом. С тех пор, как он подружился с маленькой девочкой в синяках в начальной школе, мы сталкивались с одной проблемой за другой. Мы решили сделать то, что, как мы думали, освободит нас от нашего прошлого, но этого так и не произошло. Когда Антону исполнился двадцать один год, он убил моего отца. Он забил этого человека до смерти за то, что он сделал со мной, но в результате все это закончилось тем, что мы оказались в долгу перед семьей его матери. Двое двадцатиоднолетних ребят не особо задумывались об избавлении от тела. Это был первый раз, когда мы вместе приняли решение, которое поставило нас в долг перед кем-то еще. Теперь он был обязан жизнью Данте за то, что тот помог мне избавиться от того беспорядка, который я для нас устроила.

— А что насчет Данте?

— Что насчет него?

— Ты продолжишь на него работать?

Он глубоко вздохнул.

— Я не думаю, что он солгал мне, когда сказал, что не был его отцом. Он делает шаги и принимает решения, которые я понимаю и могу поддержать. Правда в том, что Майя, я думаю, мы оба знаем, что работа на Данте Корсетти всегда была в моем будущем. Хотя я делал вид, что это не так. У нас все будет в порядке. Он знает мои намерения относительно нашего будущего и не будет обращаться ко мне больше, чем необходимо. Особенно, когда мы создадим нашу семью.

— Ты для меня все.

Антон улыбнулся мне и хотел было опустить голову, но я повернула лицо, и он прижался к моей щеке.

— Я до сих пор не почистила зубы.

Он засмеялся и осыпал легкими поцелуями мое лицо, пока я не смогла перестать улыбаться. Когда он отошел, чтобы принять душ, я наблюдала, как он снимает с себя одежду. Каждая татуировка на его теле значила для него что-то важное. Многие из моих вещей были просто вещами, которые я считала красивыми, но у него был смысл. Я наблюдала, как его мышцы дрожат от его движений, и мой взгляд поймал шрамы, хранящие воспоминания о нашем прошлом. Большинство из них были ужасными, некоторые — забавными. Он никогда мне не простил, когда я ударила его ножом, потому что думала, что он мне изменяет. Я слегка рассмеялась, и это привлекло его внимание.

— Ты надо мной смеешься?

— Нет. Не с тебя... я...Я просто вспоминаю, откуда у тебя этот шрам, — сказала я, указывая на зазубренный след на его боку.

— Это все еще не смешно.

— Ой, ладно! Это было много лет назад.

— Майя, ты меня ударила.

— Да. Я бы тоже сделала это снова. Этот твой член принадлежит мне... навсегда. Ты только что мне это сказал.

Он потянулся ко мне и начал снимать с меня одежду.

— Он всегда был твоим, волчонок. Даже когда ты ударила меня ножом в состоянии безумия.

ГЛАВА 12

АНТОН

— Мне все еще неудобно, что ты здесь, — сказал я Майе, когда мы проезжали через ворота охраны комплекса Корсетти. Их основной дом находился за городом, в лесистой местности, спрятанной от посторонних глаз. Хотя у ребят была недвижимость по всему миру, в том числе несколько квартир в городе, похоже, именно здесь они проводили большую часть времени. Меня удивило, что Томми привезли сюда, а не куда-нибудь менее рискованное. Однако правда в том, что Томми не собирался уходить отсюда снова, так что это не имело большого значения.

— Я понимаю, но я же сказала тебе, что чувствую себя хорошо и не позволю тебе делать это одному.

Я потянулся к ее руке, благодарный, что она все еще была со мной после дерьмовой бури последних нескольких недель. Вчера поздно вечером мы сели, и она рассказала мне все, что произошло за те три года, что мы были в разлуке. Меня убило то, что я услышал, как сильно она страдала без меня, и осознал, что мне без нее так же плохо. Я пообещал ей, что будущее будет другим. Мы оба заслуживали большего, чем то, что дали друг другу. Вот почему, когда она сказала мне, что хочет посмотреть в глаза Томми, пока жизнь покидает его тело, я согласился позволить ей прийти. Оказалось, что моя маленькая волчица обожала кровь и хотела поделиться несколькими словами с человеком, который чуть не разрушил ее жизнь.

Я объехал большую круглую подъездную дорожку и припарковался перед двойными дверями. На звонок ответил мужчина, одетый в черное, с наушником и указал в сторону гостиной. Я бывал здесь много раз на протяжении многих лет, но каждый раз, когда я приезжал, это место меня ошеломляло. Городская квартира Данте была современной, светлой и почти пустой, но его дом здесь уже много лет был домом семьи Корсетти, и в каждом углу хранились воспоминания о времени, проведенном там вместе.

Майя сидела на диване, а я стоял рядом с ней. До этого момента я неплохо держал свой гнев под контролем, но чем ближе я подходил к новой встрече с Томми, тем труднее было все это пережить.

— Слава богу, что ты здесь, — сказал Арес, подходя к нам из коридора справа. — Меня уже тошнит от жалобной задницы Нико. Ему было весело играть со своей новой игрушкой, но он стал нетерпеливым и не умолкал об этом.

Я пожал ему руку и увидел, как он наклонился, чтобы поцеловать Майю в щеку. Меня это не должно беспокоить, но знание того, что Арес был плейбоем группы, всегда вызывало у меня тревогу, когда он был рядом с ней.

— Давай, я отведу тебя к ним.

Я потянулся к Майе и помог ей встать, пока мы шли к задней части дома. Он открыл большую раздвижную стеклянную дверь, ведущую во двор сзади. Территория была слишком засажена деревьями, но задний двор представлял собой идеально ухоженный оазис с прудом и беседкой с одной стороны и большим бассейном с пристроенной кабинкой с другой. Пройдя мимо него, мы подошли к зданию поменьше, сразу за линией деревьев, и Арес потянулся к двери.

— Данте заставил Нико построить это. Шум и... хм, запахи, доносившиеся из подвала, становились слишком сильными. Он хотел, чтобы все это вынесли наружу до того, как придет Валентина.

— Валентина Романо? — спросила Майя.

Мягкая улыбка появилась на лице Ареса.

— Да. Это не должно пройти много времени.

Майя посмотрела на меня, и я слегка покачал головой. Она знала кое-что о том, что происходит с Романо, но я не поделился с ней всей глубиной ситуации. Сейчас определенно было не время.

— Томми, мальчик! У тебя есть посетители! — крикнул Арес, когда Нико появился в поле зрения. Один взгляд на это место, и я сразу понял, почему Данте хотел, чтобы это вынесли наружу. Вонь была первым, что меня поразило. Пахло кровью и мочой, и, бегло взглянув на Томми, я понял почему. Нико приковал его цепью к бетонной стене. Его одежда была в лохмотьях, а лицо было в кровавом месиве. От него пахло так, будто он уже умер или, по крайней мере, умолял умереть. Однако он не умолял. Вместо этого он начал ругаться и ругаться, как только открыл глаза.

— Ты чертова маленькая шлюха! Это все твоя вина. Когда я выйду отсюда, я приду за тобой. Я буду трахать тебя, пока ты не попросишь пощады, а затем задушу из тебя жизнь.

Я бросился вперед, но меня остановила хватка Нико на моей руке.

— Помедленнее, чувак. Давай позаботимся о том, чтобы у нас было время насладиться этим.

Его голос был тихим, а глаза затуманились жаждой крови. Нико жил ради такого дерьма.

— Майя, рад тебя видеть. Прошло много времени.

— Я тоже рада тебя видеть, Нико, - сказала она, но ее глаза не отрывались от Томми. Он пристально смотрел на нее и проводил языком по зубам, как какой-то больной монстр, стремящийся ее запугать. Я потянулся к ее руке, но она высвободилась из моих объятий и подошла к столу, стоявшему в углу комнаты. Раньше я этого не замечал, но, должно быть, это привлекло ее внимание. Она шла вдоль стены, медленно проводя пальцем по каждому ножу, веревке и приспособлению для пыток, которые были у Нико.

— Ты собираешься меня убить? — сказала она мягким певучим голосом, которого я раньше не слышал: — Ты так думаешь после всего этого времени? Знаешь, в какой-то момент я была благодарна, что ты позволил мне работать на тебя. Я была убеждена, как и все остальные девушки, что ты меньшее из двух зол. Но это было не так, не так ли, Томми?

Она взяла в руки кинжал с декоративной ручкой. Я часто видел, чтобы Нико носил его с собой, и она поднесла его к лицу, проверяя его остроту кончиком пальца. Когда она провела по нем, то там оказалась маленькая капля крови, и она засунула его в рот, медленно высасывая.

— Видишь ли, Томми, в этом мире много зла, но мужчины… мужчины — самые злые из всех. Даже хорошие люди становятся плохими, если у них есть такая возможность, но у тебя никогда не было возможности стать хорошими. Мне жаль тебя за это. Сегодня ты умрешь, задаваясь вопросом, каково было бы получить то, чего ты всегда хотел. У тебя ничего этого нет, Томми. Деньги и власть были единственными вещами, которые двигали тобой, и теперь ты здесь, стоишь в собственной моче и крови, прикованный к стене и готовый умереть.

Пока говорила, Майя продолжала идти в его направлении. Теперь она была менее чем в футе от него, и он выгнул тело вперед, крича на нее, но она не пошевелилась. Я хотел пойти к ней и сказать, что позабочусь об этом. Что ей не нужно было этого делать, а я не мог. Ей это было нужно больше, чем мне. Кинжал двигался быстро. Если бы я не смотрел, я бы пропустил это. Она ударила его в бок, вывернула и выдернула обратно. Томми закричал, когда кровь растеклась по земле, и его тело обвисло.

— Посмотри на меня, Томми. Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и вспомнил обо мне после смерти. Помни, что ты сделал со мной, со всеми нами, кто доверил тебе свою безопасность. Вместо безопасности нас изнасиловали, избили, а затем продали тому, кто предложит самую высокую цену. Ты отвратительный кусок дерьма.

Майя провела ножом по его лицу и шее, разрезая кожу на ходу.

— Дети, Томми. Некоторые из этих девочек были младенцами, и ты их уничтожил, — сказала она, нанеся ему удар в другой бок.

Он быстро терял сознание, но она еще не закончила. Я посмотрел на Нико, и он кивнул, прежде чем подойти к столу и взять стакан воды. Он подошел к Майе и положил руку ей на плечо, выведя ее из транса.

— Позволь мне, — выдохнул он, выплеснув стакан воды в лицо Томми, а затем поднес к носу нюхательную соль. Томми хмыкнул, но открыл глаза.

— Она еще с тобой не закончила, — сказал Нико, отступив назад и кивнув Майе.

Смотреть, как она проходит через это, было пыткой. Последствия убийства кого-то никогда не покидали тебя. Со временем стало легче, но прошлой ночью она проснулась во сне о той ночи, когда убила напавшего на нее мужчину. Не было сомнений, что это ее испортит, когда все закончится, но я должен был позволить этому случиться и быть рядом с ней, когда наступит реальность.

— Ты помнишь Анну? Милая рыженькая, которую забил один из твоих друзей? Что с ней случилось, Томми? Что ты с ней сделал?

Он покачал головой, а затем опустил ее на грудь, как будто больше не мог ее держать. Майя потянулась вперед, схватила его за грязные волосы, подняла голову и спросила еще раз.

— Где она, Томми?

— Мертвая.

Майя опустила голову и отступила назад. Кинжал выскользнул из ее руки и с громким грохотом рухнул на бетонный пол. Она повернулась ко мне с гневом в глазах, и я знал, что ей нужно, еще до того, как она произнесла эти слова.

— Убей его.

Я потянулся за пистолетом, снял предохранитель, поднял его и, даже не вздрогнув, всадил пулю в голову мужчине, который чуть не сгубил мою девушку.

Нико начал аплодировать, когда я передал свой пистолет Аресу. Я добрался до Майи как раз вовремя. Ее колени подкосились, и ее тело затряслось, и начались слезы. Я подхватил ее на руки и пошел к двери, в которую мы вошли. Арес не отставал и открыл ее.

— Мы позаботимся об этом, а ты позаботься о ней, — сказал он, положив руку мне на плечо, когда я вышел на улицу в яркий дневной свет.

Я подошел к беседке, а Майя прижалась ко мне. Как только я сел, я крепко обнял ее, благодарный, что все закончилось. Ее рыдания замедлились, и я откинул ее волосы с лица. Мне нужно было ясно видеть ее, и я поцеловал ее. Я вложил в этот поцелуй всю себя, доказывая ей, как наша любовь помогла нам выжить. Та же любовь, которая заставила нас пройти через столько дерьма, когда мы были моложе, поможет нам пройти и через это.

Я понятия не имел, как долго мы так пробыли. Этого времени хватило Аресу, чтобы выйти и найти нас.

— Ребята, вы в порядке?

— В полном, — сказал я.

— Хотите воспользоваться гостевыми помещениями, чтобы привести себя в порядок?

Я посмотрел на Майю. Она была забрызгана кровью, но ничего серьезного.

— Что ты думаешь, маленький волчонок? Ты хочешь пойти домой или сначала переодеться?

Она посмотрела на меня с легкой улыбкой.

— Давай пойдем домой.

Мы не разговаривали ни по дороге домой, ни пока принимали душ и переодевались. Между нами воцарилось приятное молчание, и я позволил ему оставаться таким столько, сколько мог. Был только вечер, но как только мы привели себя в порядок, Майя забралась в постель, и я присоединился к ней. Теперь, когда Томми был мертв, мы могли глубоко вздохнуть. Была одна вещь, которая меня беспокоила, на которую мне нужен был ответ, прежде чем мы наконец положим конец всему этому.

— Ты никогда раньше не упоминала Анну.

Майя напряглась в моих объятиях:

— Это была та девушка, которую я встретила в закусочной. Та, кто помогла мне начать работу и адаптироваться к работе. Она сказала, что ей восемнадцать, но я всегда подозревала, что она моложе. Старая душа для такой молодой девушки. Когда она узнала, что беременна, она была в ужасе. Я посоветовала ей оставить ребенка себе и сказать Томми, что с ней покончено. Я хотела ей помочь. Мы говорили о том, чтобы вместе снять квартиру. Я сказала ей, что могу помочь ей вырастить ребенка, пока она вернется в школу. Но в ту ночь, когда она пошла на встречу с Томми, она исчезла. Ходили слухи, что она сбежала, но я не верила. Она была другом, Антон, а теперь она мертва.

— Я понятия не имел.

— Я не хотела, чтобы ты знал. Но, глядя на него сегодня днем, я поняла, что если бы не спросила, то всегда бы задавалась вопросом.

— Я собираюсь забрать тебя от всего этого. Выезжаем утром.

Она повернулась ко мне:

— Как?

— Легко. Садимся в самолет и улетаем. Я уже говорил с Данте. Мы полетим в Италию. Мы не были там с тех пор, как были детьми, и мне хотелось бы узнать больше о стране моего отца.

— Но клуб, у тебя есть работа. А что насчет Мэрибет?

— Все учтено. Мы можем оставаться столько, сколько нам понадобится.

— Думаю, мне бы этого хотелось.

— Тогда решено. Завтра утром мы пойдем в здание суда. Как только мы поженимся, мы уедем.

— Ты серьезно?

— Всегда.

Майя притянула меня к себе, и сладкое ощущение ее губ на моих напомнило мне, как мне повезло. Некоторые люди проводят всю свою жизнь в поисках своей второй половинки, и я нашел свою, когда мы были еще детьми. Я никогда ей не лгал. Я бы сжег мир, если бы мне нужно было спасти ее, и я без сомнения знал, что она сделает то же самое для меня.