Пролог

Давайте помолимся....

Последние слова, сорвавшиеся с моих губ перед тем, как отец вогнал свой пульсирующий член мне в горло. Он сказал, что это необходимо. Единственный способ раскаяться в своих грехах. Единственный способ пройти путь, чтобы получить его прощение.

Глава 1

Майкл

Я всегда считал, что в жизни все продумано. Еще в подростковом возрасте я выбрал свой путь, решив посвятить себя Богу и вести других людей по пути праведности. Я изучал богословие в колледже, где и встретил Терезу. Она была идеальной женщиной для того, чтобы стать женой проповедника, и я ухаживал за ней старомодным способом. Я не торопил события и не распускал руки, пока не убедился, что хочу на ней жениться. Я даже спросил разрешения у ее отца, прежде чем спросить ее. В первую брачную ночь у нас обоих впервые случился секс, и я помню, как меня переполняли эти ощущения.

Сейчас, оглядываясь назад, я могу признаться себе, что в этом не было ничего впечатляющего. Несколько толчков в ее тугую киску в миссионерской позе, и я с громким стоном выпустил свой груз, прежде чем она получила хоть какое-то удовольствие от этого опыта.

С годами я стал лучше, и у нас даже родилось двое детей, мальчик и девочка. Это была идеальная семья, и я изо всех сил старался оградить своих детей от пороков современного мира, пока они были маленькими.

Сейчас моему мальчику Адаму было двадцать три года. Он был хорошим сыном с высокими ценностями. Адам учился в колледже, изучая бизнес, и при этом жил дома. Я гордился тем, как воспитал его.

А еще была моя девочка, Сиенна. Милая и застенчивая, ей только исполнилось восемнадцать. Она была красавицей, как и ее мать. Ее огненно-рыжие волосы привлекали внимание, а большие карие глаза могли украсть сердце. Через несколько месяцев она заканчивала школу, и ее ждало блестящее будущее. Я думал о ней как об идеальном примере того, какой должна быть дочь. Благочестивая и с большим потенциалом. Такая невинная.

Так я думал примерно месяц назад. Проснувшись ночью от сухости в горле, я выскользнул из постели, стараясь не разбудить Терезу, и направился на кухню. Была уже почти полночь, и я ожидал, что в доме будет тихо, но, проходя мимо комнаты дочери, услышал странный звук.

Он был похож на придыхание и стон. Сбитый с толку тем, почему она вообще проснулась, и гораздо более любопытный, чем я имел на то право, я подкрался к ее двери и взялся за ручку. Я замешкался, голос в голове подсказывал мне, что нужно идти дальше и притвориться, что я ничего не слышал. Но тут я услышал вздох и еще один тихий стон.

Я повернул ручку и медленно открыл дверь еще до того, как принял сознательное решение сделать это. Это был инстинкт.

Я приоткрыл дверь всего на несколько сантиметров, достаточно, чтобы заглянуть внутрь. От шока я застыл на месте, когда увидел Сиенну на кровати со скинутым одеялом, ночной рубашкой, поднятой до талии, и подушкой между ног.

Ее глаза были закрыты, и она прикусила губу, издавая стоны, двигая бедрами вперед-назад, оседлав подушку. Я мог видеть ее крошечные розовые трусики, едва прикрывающие ее полную попку, когда она крепче сжимала подушку и двигалась быстрее.

Мой член стал жестким так быстро, что у меня закружилась голова, наблюдая за ней, как завороженный. Ее лицо исказилось от удовольствия, и она даже не заметила, что я стою и наблюдаю за ней, а моя эрекция пульсирует от потребности, когда во мне вспыхивает возбуждение.

Я никогда в жизни так не возбуждался, и это осознание было как удар в живот. Это было неправильно. Черт, это было так неправильно.

Я отступил назад и повернул ручку, закрывая дверь, чтобы она не шумела. Я тяжело дышал, пытаясь взять под контроль свое бушующее вожделение. Я направился на кухню, чтобы выпить воды. Я пытался выкинуть из головы образ Сиенны, катающейся на подушке, но у меня ничего не получалось. Даже когда я вернулся в постель, поспешив мимо ее комнаты, чтобы ничего не подслушать, если она все еще занимается этим, я долго не мог заснуть. Я все время думал о том, что видел, представлял, как срываю эти крошечные трусики с ее тела.

Мой член пульсировал от желания разрядки, но я ничего не мог с этим поделать, не с Терезой, лежащей рядом со мной. Поэтому я страдал молча.

Но после той ночи мучения не закончились. Что бы я ни делал, я продолжал думать об этом. Я хотел увидеть больше.

Нет, я нуждался в этом.

Тоска стала настолько сильной, что только через два дня я поехал в хозяйственный магазин в соседнем городе, чтобы меня никто не узнал.

— Могу я вам чем-то помочь, сэр? - спросил мужчина в зеленой рубашке-поло, когда я стоял перед огромным выбором оборудования для домашнего наблюдения.

Я ухмыльнулся.

— Пожалуйста, зовите меня Майкл.

Я протянул руку, и мужчина пожал ее.

— Ну, Майкл, а я Крис. Чем я могу вам помочь?

Я не привык лгать. Хорошему, честному человеку вроде меня нечасто приходилось врать. Но я прекрасно понимал, что нужно скрывать свои истинные намерения. Переживания были ошеломляющими, потому что голос, который большую часть жизни вел меня честно и правдиво, теперь восстал против пробудившихся во мне побуждений, и мне было трудно осознавать свои действия.

Грязные, запретные желания. Труд дьявола.

Поэтому я сделал то, что должен был сделать, и соврал.

— Я ищу камеру, которую можно спрятать. Кто-то пробрался в шкаф с алкоголем дома, и я хочу выяснить, кто из моих детей виноват.

У меня даже не было алкогольного шкафа. Единственный алкоголь, который я употреблял, был во время причастия. Но мужчина купился. Он усмехнулся.

— Дети, верно? Вечно что-то затевают. Вот это поможет, - сказал он, доставая пластиковый контейнер с маленьким черным устройством, которое казалось слишком маленьким, чтобы быть камерой. — Его можно разместить в светильнике или вентиляционном отверстии системы кондиционирования воздуха. Он подключается к телефону, так что вы можете смотреть трансляцию из любого места, и никто никогда не узнает, что оно там есть.

Я улыбнулся.

— Идеально.

Через пять минут я выходил из магазина с двумя такими камерами в сумке. Я сразу же отправился домой и спрятал их, пока Сиенна была в школе. Одну положил в спальню, другую - в ванную. Лежа в постели в ту ночь, я практически ликовал, гадая, удастся ли заснять на камеру, как она катается на подушке.

Оказалось, что так и есть. Она была такой грязной маленькой девочкой, ложилась ночью в постель и тискала свои груди, а потом задрала ночную рубашку и уселась верхом на подушку. Я был один в своем кабинете в церкви и смотрел на это, мой член был настолько твердым, что болел.

Я даже не мог подождать достаточно долго, чтобы встать и запереть дверь. Мне оставалось только надеяться, что в ближайшие пять минут никто не попытается войти.

Камеры уловили легкие стоны Сиенны, когда она завелась, и я, не отрывая глаз от экрана телефона, стал возиться с ремнем, пытаясь быстро вытащить член одной рукой.

Я застонал, обхватил член рукой. Электрический ток пробежал по мне, когда я поглаживал себя в такт движениям ее бедер. По моим венам побежал жар, а удовольствие закрутило меня в тот самый момент, когда Сиенна достигла своей кульминации. Я вздрогнул, почувствовав, что разрядка наступила, и наделал беспорядок на своей рясе.

Это было неправильно, и я знал это, но ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия. Я чувствовал, что все встает на свои места, и я уже никогда не буду прежним.

Прошел месяц, и дрочить при виде мастурбирующей дочери стала частью моей ежедневной рутины. Я понял, что жизнь меня совсем не устраивает.

Глава 2

Сиенна

— Ты думаешь что я не знаю, о чем ты размышляла, - шипела мама, пока я шла рядом с ней в продуктовый магазин. — То, как ты смотрела на эти презервативы... что, если бы кто-то увидел?

Я вздохнула через нос и постаралась не дать ей понять, что я не слушаю. Это было несложно. За эти годы я научилась хорошо притворяться, что слушаю ее, когда это не так. Это было необходимо, чтобы каждый день жить с ее постоянной критикой.

— Я имею в виду, я просто не понимаю, почему ты все время ставишь меня в неловкое положение. Разве ты не можешь просто быть хорошей девочкой?

Мы шли к кассе, а мама все продолжала и продолжала, и тут я увидела знакомое лицо. Джанет Такер была прихожанкой церкви. Она приходила туда всегда, постоянно сидела на третьей скамье с правой стороны церкви, возле витража, изображающего трех женщин, которые посетили гробницу Иисуса и нашли ее пустой. Мой отец всегда любил указывать на эту витрину на Пасху во время своего драматического рассказа.

Обращаясь к прихожанам, он умел подбирать слова, вкладывая в свой голос нужные эмоции, чтобы вдохновить членов церкви. Дома он мог быть строгим и бескомпромиссным, но я понимала, почему такие люди, как Джанет, так сильно на него равняются.

— Тереза, - позвала Джанет, подходя к нам. Моя мама тут же прекратила свое сердитое бормотание и широко улыбнулась.

— Джанет, как дела? Я слышала, твоему сыну предложили футбольную стипендию?

Она была теплой и милой с Джанет, что просто вонзило нож в мое сердце, ведь несколько секунд назад она ругала меня. Эти две женщины завели разговор о вещах, которые меня совершенно не волновали. Я знала, что мама рассердится, если я посмею отвлечься, поэтому они не оставили мне ничего другого, как попытаться отвлечься. Рядом была полка с журналами, и мой взгляд остановился на ней, пробежавшись по различным обложкам.

Ничто не привлекало моего внимания, пока я не заметила мужчину и женщину на обложке журнала. Мужчина сидел в кресле с высокой спинкой, а женщина устроилась у него на коленях. На ней было короткое черное платье, и одна мужская рука лежала на ее бедре, а другая обнимала ее за шею. Они оба смотрели в камеру, и я была совершенно заворожена выражением их лиц. Мужчина казался возбужденным с оттенком гнева. Взгляд женщины тоже был горячим, но в нем был и страх.

Я не могла объяснить себе, почему вид этого страха заставляет меня сжимать бедра, но это было так. Что-то в сочетании желания и страха казалось возбуждающим. Не то чтобы я совсем ничего не знала о сексе.

Мне было восемнадцать лет, но иногда мне казалось, что в этом плане я сильно отстаю от своих сверстников. Я росла в изоляции, даже не осознавая этого. Только в последние пару лет я поняла, насколько сильно отстаю от своих сверстников в плане знаний о таких вещах, как секс.

В моем классе две девочки были беременны, а я даже ни разу не целовалась с мальчиком.

Казалось, все помешаны на свиданиях, и большинство моих школьных друзей вели активную половую жизнь. Конечно, моя мама об этом не знала. Оба моих родителя считали, что я общаюсь только с теми девушками, которые вписываются в те рамки, которые они считают приемлемыми. Они не понимали, что посещение еженедельной церковной службы вовсе не означает, что Энджи Кармайкл или Сара Фолкнер были такими милыми и невинными девушками, какими их считала моя мама.

Они были моими сексуально активными лучшими подругами. Энджи встречалась со своим парнем уже год, и у них уже были планы жить вместе после окончания школы, даже не выходя замуж. Сара, напротив, любила спать с парнями. Я пыталась отговорить ее от этого, указывая на то, что блуд запрещен в Библии, но она не слушала.

В последнее время я задумалась, действительно ли будет так плохо, если я тоже исследую свою сексуальность. Я знала, что проповедует мой отец, но казалось, что все живут половой жизнью. Неужели все они ошибаются?

И все же я не решалась сделать что-то, что считала неправильным. Я поговорила с Сарой о своих чувствах, и именно она посоветовала мне сначала попробовать доставить удовольствие себе. Это казалось идеальным способом исследовать свои сексуальные желания, не нарушая правил.

Поэтому я уставилась на картинку в журнале, уже зная, что она будет всплывать в моей памяти, когда я буду кататься на подушке. Мне приходилось искать источники возбуждения везде, где только можно, поскольку в моем доме не допускалось ничего эротического ни в каком виде.

Я перестала следить за разговором между мамой и Джанет, поэтому было особенно неприятно, когда мама ущипнула меня за руку так сильно, что остался синяк. Я подпрыгнула, издав писк, когда оглянулась на нее. Джанет отвернулась, чтобы помахать кому-то знакомому, давая маме возможность привлечь мое внимание. По выражению ее глаз я поняла, что она злится.

Отлично. Мне придется выслушать еще одну лекцию.

— Итак, Сиенна, как дела? - спросила Джанет.

Я улыбнулась ей и рассказала о колледжах, в которые подавала документы. Это было то, о чем, как я узнала, хотели услышать друзья моих родителей, когда задавали этот вопрос. О моем многообещающем будущем и прочей ерунде.

Когда разговор был окончен, мы направились к машине. На парковке было много людей, поэтому она подождала, пока мы сядем в машину, и набросилась на меня.

— Я не могу поверить, - огрызнулась она, и на ее лбу выступила вена. — Нагло пялиться в этот журнал на глазах у Джанет. Да что с тобой такое?

— Я просто смотрела на изображения, чтобы скоротать время, - сказала я, ненавидя, как кротко звучит мой голос. Моя мама была единственной, кто мог показать меня с этой стороны.

— Грех загипнотизировал тебя. Тебе лучше надеяться, что никто, кроме меня, этого не заметил. Я имею в виду, что подумают люди?

Это была любимая фраза моей мамы. Она всегда так беспокоилась о том, что думают люди. Я снова попыталась не обращать на нее внимания, глядя в окно, но рука все еще болела в том месте, где она меня ущипнула.

Она оставила эту тему, когда мы вернулись домой, и до конца вечера мы с ней не оставались наедине, так что мне не пришлось больше беспокоиться о ее придирках. Я выбросила из головы весь этот поход в продуктовый магазин до более позднего вечера. Все уже спали, когда я позволила себе снова подумать об обложке журнала.

Вся картинка была соблазнительной, но я не могла не сосредоточиться на мужской руке на шее женщины. Она не была расслаблена, просто поза для камеры. Я видела, как напрягаются мышцы на руке мужчины, как его пальцы сгибаются по бокам шеи.

Лежа на спине, я поднесла руку к горлу и сжала его, вспоминая горячий взгляд того мужчины. Это было так эротично, и я чувствовала обещание в его взгляде. Наслаждение и боль. Он будет доминировать.

От одной мысли об этом у меня между ног стало влажно. Я крепче обхватила себя за шею, а другой рукой полезла в трусики. На прошлой неделе я уже доставляла себе такое удовольствие. Как бы мне ни нравилось кататься на подушке, было что-то более приятное в том, чтобы лежать на спине и держать пальцы на клиторе. Так мне было легче представить себя беспомощной и отданной на милость мужчины.

Это была моя любимая фантазия.

Теперь, когда к этому добавился элемент удушья, по моим венам пробежала электрическая дрожь. Мои пальцы нашли мой клитор, надавливая и потирая чувствительный узелок. Я задыхалась, а рука все крепче сжимала мое горло. Именно так я представляла себе мужчину. Мне нравилась эта мысль - мужчина, нависающий надо мной, требующий, чтобы я молчала, и перекрывающий мне доступ воздуха, если я не подчинюсь.

Пальцы на моем клиторе были так хороши, но мое ядро сжималось от потребности. Мне хотелось, чтобы внутри меня что-то было, поэтому я опустила пальцы ниже и погрузила их в свою киску. Я прикусила губу, пытаясь сделать глубокий вдох, так как горло было сжато.

Удовольствие разлилось от центра по всему телу, и я задрожала.

Два пальца входили и выходили, и я прижала ладонь к своему клитору. Соски стали твердыми, и мне так хотелось, чтобы кто-нибудь был со мной, поглаживал и облизывал их.

Я никогда не испытывала подобного, но это не помешало моему воображению разгуляться. Дрожь пробежала по позвоночнику, и я не смогла сдержать низкий стон, когда кульминация прорвалась через меня, заставив спиной оттолкнуться от кровати, а руку сжать так сильно, что я не могла дышать несколько долгих секунд. Когда я уже не могла больше терпеть, я ослабила хватку, резко вдохнув, и почувствовала головокружение. Все это только усилило блаженство момента, и к тому времени, когда я спустилась с небес, мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, как бы оно не выскочило прямо из груди. Я расслабилась, откинувшись на матрас, наполовину надеясь, что моя хватка на шее была достаточно сильной, чтобы оставить синяки.

Я понимала, что это глупая надежда. Моя мать сошла бы с ума, но я не могла отрицать, что от одной мысли об этом у меня затрепетало в животе.

Если бы только родители знали, что я не такая уж и хорошая девочка, в конце концов.

Глава 3

Сиенна

На следующий день я вышла из школы сразу после обеда с улыбкой на лице и выехала со стоянки с опущенным окном, впуская свежий воздух. Солнечный свет согревал одну сторону моего лица, и я слушал христианский рок через аудиосистему.

У меня было прекрасное настроение, потому что я даже не подозревала, что сегодня у учителей повышение квалификации, а это значит, что все занятия в средней школе отменены на вторую половину дня и учителя участвуют в собраниях или тренингах.

Я была уверена, что для них это отстой, но я была просто счастлив оказаться свободной от душных классов. Чем ближе был выпускной, тем сильнее мне хотелось покончить со школой, по крайней мере до осеннего поступления в муниципальный колледж.

Но это был уже совсем другой опыт. Я надеялась, что в колледже у меня будет возможность немного вырваться из своей скорлупы, изучить, что значит быть личностью, а не просто жить так, как хотели мои родители.

Может быть, я даже наберусь смелости и смогу противостоять им, когда познакомлюсь с реальным миром.

Я приехала домой рано утром, уверенная, что дом будет пуст. У мамы была встреча с советом благотворительной организации для бездомной молодежи, членом которой она была, а мой отец должен был быть в церкви, работая над своей проповедью на вечер. Каждую среду вечером там проходила короткая служба, примерно вдвое короче воскресной, с упором на молитву и размышления.

Они всегда ожидали, что я вместе с братом Адамом буду посещать, но у нашей матери в этот вечер всегда была своя группа по изучению Библии. Я всегда считала, что с ее стороны несправедливо пропускать служение в середине недели, чтобы поужинать с подружками, но она давно пресекла мои жалобы, указав, что у нее гораздо более тесная связь с Господом, чем у меня, поэтому ей не нужно служение в среду вечером, чтобы духовно просвещаться. Она также поспешила добавить, что помогает другим женщинам понять библейские чтения, так что в любом случае она делает работу Господа.

Адам, вероятно, был на занятиях, и я решила, что осталась дома одна. Сначала я направилась на кухню и взяла бутылку воды, а затем поднялась наверх в свою комнату. Я была на полпути по коридору, когда услышала какой-то звук.

Я остановилась, наклонив голову в сторону в замешательстве. Это было похоже на глубокий стон или что-то подобное, определенно мужской голос.

Мой отец? Адам?

Я не была уверена, но что-то помешало мне окликнуть его, поинтересоваться, кто здесь со мной. Какой-то неожиданный инстинкт подсказывал мне, что нужно тихонько посмотреть, а не объявлять о своем присутствии.

Я подкралась ближе к своей спальне, где дверь была приоткрыта. Это было странно. Я была уверена, что закрыла ее сегодня утром. Я нахмурилась и шагнула ближе, как вдруг снова услышала этот звук. На этот раз он был похож на рык, такой звериный, какого я никогда не слышала от мужчины, и источником его была моя спальня.

Подойдя к двери, я уставилась внутрь широко раскрытыми глазами. Я не могла поверить в то, что вижу, и, не задумываясь, толкнула дверь дальше. Мой взгляд остановился на отце, который сидел на краю моей кровати в одной лишь футболке. Его брюки валялись на полу у его ног, но я едва обратила на это внимание. Мое внимание было полностью приковано к тому, как он поглаживает свой толстый член какой-то розовой тканью.

Я задохнулась, когда поняла, что он использует мои трусики. Они были обернуты вокруг его эрекции, и он лихорадочно проводил рукой вверх и вниз. Его глаза были закрыты, но при звуке моего испуганного вздоха они распахнулись. Его взгляд остановился на мне, и я почувствовала, как у меня свело живот.

Это было совершенно ужасно. Мне казалось, что все, что я знала о мужчине, стоящем передо мной, было ложью. Он был озабоченным незнакомцем, дрочащим на моей кровати, и я не знала, что, черт возьми, делать.

Затем он внезапно встал. Движение разморозило мои мышцы, и я отреагировала, уронив бутылку с водой на ковер, повернулась на каблуках и выбежала из комнаты, даже издав пронзительный крик, когда поддалась внезапному отчаянному порыву убежать от него. Этот мужчина, которому я доверяла всю свою жизнь, теперь казался опасным. Мне нужно было сбежать от него.

Но он оказался гораздо быстрее, чем я ожидала. Мужчине было сорок девять лет, но двигался он со скоростью и грацией гораздо более молодого человека. Когда я мчалась к лестнице в коридоре, он схватил меня за волосы и резко остановил. Я задохнулась, когда он дернул меня назад, и мое тело столкнулось с его. Я почувствовала его эрекцию на своей заднице и порадовалась, что сегодня надела джинсы, а не юбку. Между нами появился столь необходимый барьер.

Свободной рукой он обнял меня за талию, придерживая за бедро. Я была слишком шокирована, чтобы что-то предпринять, и страх, который я испытывала, не помогал. Я понятия не имела, что произойдет дальше.

— Куда это ты собралась, маленькая девочка? - прошипел он мне на ухо, его голос был таким хриплым, какого я никогда раньше не слышала.

Я знала, что должна ответить ему, но мой голос, казалось, не слушался, любой ответ, который я могла бы придумать, застрял в горле. Возможно, это его разозлило, потому что в следующее мгновение меня повалили на пол.

Пол в коридоре был из твердого дерева, и у меня заболели оба колена, когда я приземлилась. Я быстро перевернулась и посмотрела на возвышающегося надо мной отца, сердце колотилось о грудную клетку.

— Что ты делаешь? - наконец спросила я. Я была ошеломлена блеском похоти, который так явно читался в его глазах. Я никогда раньше не видела в нем ничего подобного. Даже когда он смотрел на маму.

— Не строй из себя невинность, - усмехнулся он. — Это ты во всем виновата.

Я знала, что мне следовало бы ответить на этот вопрос и, возможно, попытаться убраться от него подальше, но я не могла перестать пялиться. Я не могла оторвать глаз от эрекции отца, которая все еще была обнажена. На нем была только футболка, так что спрятать ее не было никакой возможности, даже если бы он захотел, но он, похоже, вообще не собирался прикрываться. На самом деле, когда она смотрела на него, его член подергивался, как будто ему не терпелось добраться до нее.

Он тяжело дышал, стоя на месте, но ухмылялся.

— Посмотри на себя, ты пялишься на мое мужское достоинство. Тебе нравится, как я тверд для тебя, правда, малышка?

— Нет, папочка, я...

— Шлюхи так просто не убегают, - прервал он мое отрицание, и в его выражении лица было безумие, которое меня одновременно завораживало и пугало. — Ты не можешь просто убежать, не тогда, когда тебя поймали на плохом поведении.

— Что я сделала? - спросила я, совершенно сбитая с толку.

— У тебя крошечные розовые трусики испачканы соком твоей маленькой невинной киски.

Он шагнул вперед.

— Ты можешь обмануть маму, но ты не можешь обмануть меня, Сиенна. Я знаю, что ты надела их для меня. Я знаю, что ты хотела, чтобы я их увидел.

Я уставилась на него, ужасаясь мысли о том, что кто-то может это увидеть.

— Нет! Никто. Я не показываю свое тело ни одному мужчине. Я просто думаю, что они красивые.

— Я тебе не верю. Я думаю, что у тебя были нечестивые мысли, дочь моя.

Он тяжело дышал, а его член все еще торчал между бедер, как будто эта ситуация возбуждала его, несмотря на его гневные слова. Я приказала себе перестать смотреть на него, но не могла оторвать взгляд. Я никогда не видела таких раньше, даже в Интернете. На компьютерах было слишком много блокировок контента, а на телефоне - программ родительского контроля, поэтому я так и не смогла найти его в сети. Однажды Сара описала мне такой член, но мое воображение никогда не смогло бы представить что-то точное.

Член отца оказался толще, чем я ожидала, и длиннее, с большой веной, идущей по нижней стороне до самой грибовидной головки. На кончике выступила капелька влаги, и я облизнула губы, даже не успев подумать о том, что делаю.

Отец застонал.

— Посмотри на себя, как ты изголодалась по нему. Вот о чем ты думаешь по ночам, когда трогаешь себя? Ты представляешь, как берешь член в рот?

Мой взгляд метнулся к нему.

— Что? О-откуда ты это знаешь?

— Я наблюдал за тобой, - нахмурился он. — Скакала на подушке и лежала на спине, зарывшись пальцами глубоко в пизду.

— Наблюдал?

Я не могла придумать ничего более унизительного, чем осознание того, что за мной так наблюдали. Это были мои самые личные моменты, те, которые не предназначались ни для кого другого. И думать о том, что мой отец наблюдал за этим, было просто постыдно.

— Да, наблюдал. И не я один, знаешь ли. Господь видит все, даже то, что ты делаешь в темноте. Ты хоть думала об этом?

Он задал вопрос, но у меня не было возможности ответить. Он просто продолжал.

— Твои поступки имеют последствия, знаешь ли. Посмотри, как ты меня развратила.

У меня отвисла челюсть. Не мог же он на самом деле обвинять меня в том, за чем я его застукала. Это было совсем нечестно.

— Я делала это не для тебя, - попыталась возразить я, но было трудно возражать ему, пока я все еще лежала на полу у его ног. Здесь я чувствовала себя такой уязвимой. — Это не моя вина.

Он покачал головой и потянулся вниз, чтобы схватить меня за руку, и дернул меня, пока я не оказалась на коленях перед ним. Я тряслась от страха, не понимая, что он собирается со мной сделать. Я никогда раньше не видела его с такой стороны.

— Это точно твоя вина, - твердо сказал он. Его эрекция была прямо перед моим лицом, но я старалась не смотреть на него, боясь еще больше разозлить, уделив все свое внимание его члену.

Это было бы неправильно, верно?

— Ты грешница, Сиенна, - продолжал он, сложив руки на груди так, как всегда делал, когда выражал свое неодобрение. — Тебе просто повезло, что я единственный в этом доме, кто знает об этом. Твоя бедная, милая мама пришла бы в ужас, если бы узнала.

Это задело меня за живое, и мои глаза наполнились слезами, когда я подавила рыдания. Его слова привели меня в ужас, и я знала, что не забуду их, потому что он был прав. Если я думала, что вчерашний щипок, который она мне сделала, был плохим, то застукав меня за мастурбацией, она сделает еще хуже.

— Пожалуйста, папа, не говори ей, - умоляла я. Я не могла вынести мысли о том, что мне придется столкнуться с ее суровым неодобрением. — Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно. Только сохрани это в тайне между нами.

— Что угодно? - спросил он, снова взяв меня за волосы и одарив холодной улыбкой, от которой у меня упало сердце. Но я кивнула. — Хорошо. Потому что ты должна быть наказана за свое поведение.

Я вытерла слезы, тяжело сглотнув.

— Наказана?

— Если ты хочешь, чтобы я сохранил это в тайне от твоей матери, ты должна будешь делать все, что я тебе скажу. Ты понимаешь? Ты примешь свое наказание как хорошая девочка, или тебе придется иметь дело с моим вечным разочарованием. А ты ведь этого не хочешь, правда?

Я поморщилась. Мне была невыносима мысль о том, что мне придется столкнуться с таким разочарованием от него. Я даже не подумала о том, что то, чем я занималась одна в своей комнате, может закончиться подобным образом.

— Я сделаю все, что ты скажешь.

Не успели эти слова вырваться из моего рта, как он уже схватился за основание своего члена. Притянул меня ближе, зажав рукой мои рыжие волосы. Он ударил меня по лицу. Это было не больно, но от шока я задохнулась. Мой отец, самый преданный проповедник из всех, кого я когда-либо встречала, бил меня по щеке своим эрегированным членом. Когда я смотрела на него сквозь ресницы, он сделал это снова, и я не смогла сдержать стон.

Жгучее возбуждение захлестнуло все мое тело, заставив киску затрепетать от желания, а соски напрячься. Я знала, что это так неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Никогда еще я так не хотела прикасаться к себе.

Но меня наказывали за это. Я никак не могла сделать это, чтобы не получить еще больше неприятностей.

Отец схватил меня за челюсть и сжимал, пока я не открыла рот. Как только мои губы раздвинулись, он засунул его внутрь.

Я привыкла выполнять его приказы и только что согласилась сделать все, что он захочет, но все равно поднесла руки к его бедрам, чтобы оттолкнуть его. Но это было бесполезно. Он был слишком силен для этого, но я могла сказать, что моя попытка разозлила его, потому что он крепче вцепился в мои волосы, пока мой скальп не запылал от боли.

Я не знала, что делать, кроме как открыть рот еще шире, принимая все, что он мне давал. Его хватка на моих волосах немного ослабла, но его член стал больше и вошел прямо в мое горло. Я застонала, и на глаза снова навернулись слезы. Он удерживал мою голову на месте, грубо трахая мое горло, не заботясь о том, что каждый раз, когда головка его члена достигала задней стенки моего горла, я задыхалась, мои ногти впивались в плоть его бедер.

Слезы текли по моим щекам нескончаемыми потоками, и я продолжала бороться с навязчивой плотью отца, но какая-то часть меня - какая-то глубоко запрятанная сторона, которая, как я полагала, была такой же шлюхой, как утверждал отец, - любила это. Я была мокрой, как никогда раньше, хотя моя челюсть болела, и я едва могла дышать, обхватив его большой член.

— Папочка. - Я задыхалась между рваными вдохами. Теплая струйка слюны покрыла мой подбородок, стекая по груди и попадая на колье с крестиком.

— Грязная девчонка. Слюни на символ Христа и всего того, ради чего он пожертвовал собой. Шлюха.

От его взгляда у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Зловещая ухмылка искривила его губы, усиливая леденящий эффект его пронизывающего взгляда.

Я была так возбуждена, что едва могла это выдержать. Я твердила себе, что это неправильно. Я не должна получать от этого удовольствие, но это только еще больше распаляло меня. Что со мной было не так?

— О, да, вот так, - простонал отец. — Если ты хочешь быть шлюхой, я покажу тебе, как это делать. Это правильно. Когда-нибудь тебе понадобится знать, как ублажать своего мужа. Это мой долг как твоего отца и проповедника.

Я хотела сказать ему, что это неправда, что я должна беречь себя для своего будущего мужа, но кто я такая, чтобы спорить с ним? Отец всегда был для меня авторитетом в вопросах морали. Если он говорил, что поступить так - его долг, я должна была его слушаться.

Какой-то голос в моей голове утверждал, что я просто иду на это, потому что я действительно шлюха, которая жаждет еще больше его доминирующего обращения и наконец-то почувствовать в себе член, о котором я фантазировала, даже если он принадлежит моему отцу. Я старалась не обращать на это внимания. Было проще согласиться с тем, что сказал отец. Я уже делала это большую часть своей жизни.

Поэтому я перестала думать и погрузилась в процесс сосания его члена. Я даже потянулась вверх, чтобы ухватиться за основание, куда мой рот не мог дотянуться, даже когда он уперся своей эрекцией в заднюю стенку моего горла.

Я накачивала его член рукой и двигала головой в такт движениям его бедер, а слезы все еще текли по моему лицу. Я была в неряшливом состоянии, но мне было все равно. Теперь, когда я позволила себе перестать сомневаться в причинах, побудивших отца сделать это, я наслаждалась этим. Я ничего не могла с собой поделать. Мне нравился мускусный запах в носу и его соленый вкус на языке. Грубое обращение принесло мне удовлетворение, которого я так долго жаждала.

— Я кончаю, - сказал он, и только моя рука у его основания удержала меня от полного удушья, когда он еще раз подался бедрами вперед и задержался там, внезапно излился своим членом мне в мой рот. Я хотела отстраниться, но его руки в моих волосах снова удержали меня на месте.

— Вот так, малышка. Прими все. Проглоти мое семя, как того хочет Господь.

Я сделала, как он сказал, проглотив каждую каплю, которую он мне дал, и удовольствие от этого было неожиданным. Я гордилась собой, что доставила ему удовольствие и сделала то, что от меня ожидали. Я приняла свое наказание как хорошая девочка, которой, как я знала, он хотел меня видеть.

Отстранившись, я смело провела языком по его кончику, и он вздрогнул. Посмотрев на него, я увидела, что в его взгляде все еще кипит жар, и всем сердцем понадеялась, что впереди еще много наказаний. Я буду молиться об этом, если придется, и неважно, насколько это было неправильно.

Глава 4

Адам

Иногда мне казалось, что я живу двойной жизнью. Мои родители возлагали на меня множество надежд. Как я должен себя вести? Какие оценки я должен получать? На какой девушке я должен когда-нибудь жениться - на сильно религиозной, которая родит мне пару детей и будет с улыбкой сидеть на церковной скамье каждое воскресенье.

Я всегда ненавидел их образ жизни. Когда я был подростком, я бунтовал против него, но быстро понял, что моя мать иногда может быть настоящей стервой, а жить с постоянным неодобрением отца было тяжело.

Проще было согласиться с тем, чего они от меня хотели, пока я все еще жил под их крышей. Но это не означало, что я действительно вел праведную жизнь, которой, по их мнению, был так предан. Я просто умел скрывать правду.

А правда заключалась в том, что я мог быть очень извращенным сукиным сыном, когда хотел этого.

Все началось с увлечения порнографией. Я находил обходные пути в Интернете и поглощал все, что попадалось мне под руку, еще в средней школе. С тех пор я начал экспериментировать с перегибами. За эти годы у меня были парни и девушки, и я никогда не уклонялся от того, чтобы стать немного диким. Для меня не было ничего запретного.

Пеггинг?

Да.

Золотой душ?

Да.

Ролевые игры нон-кон?

Да, черт возьми.

В последнее время я был одержим одним порнофильмом. Я не мог насытиться им. Это было инцест-порно.

Мне нравилось смотреть его, но у меня не было возможности сделать это в реальной жизни, как это было со многими другими моими плотскими интересами.

Колледж и работа на полставки не давали мне покоя, но каждый раз, когда я оказывался дома в то же время, что и Сиенна, мое воображение давало волю. Я не мог не представлять, как трахаю свою сестру. Как бы она выглядела, сидя на моем члене? Как бы она была шокирована, когда я настоял на том, чтобы она трахнула меня страпоном? Какова бы была на вкус ее сладкая киска?

Я был уверен, что она невинна. Она была идеальной дочерью для наших строгих родителей, и я был уверен, что она не притворяется, как я.

Поэтому я не мог осмелиться переступить эту черту и попробовать что-то. Не было никаких шансов, что это будет хорошо воспринято. Но однажды я вернулся домой из школы, ожидая увидеть пустой дом. Обычно в среду днем я был единственным дома, так как у меня не было занятий. Мне нравилось проводить время за просмотром порно и поглаживанием себя, пока я не кончал с именем сестры на губах.

Но когда я поднялся на верхнюю ступеньку лестницы, то увидел самое шокирующее, что только мог себе представить. Моя сестра сидела на полу, стоя на коленях перед нашим отцом, а он трахал ее лицо.

Я скользнул в сторону, скрывая большую часть своего тела от глаз, к нише со встроенной книжной полкой, расположенной рядом с лестничной площадкой. Но я не смог удержаться и выглянул наружу, наблюдая широко раскрытыми глазами за тем, как отец то и дело заталкивает свою эрекцию ей в рот. Его грязные разговоры заставили мой член затвердеть в штанах. Я вытащил его, сжав так сильно, что стало почти больно, как мне и нравилось. Я накачивал свой член, наблюдая за минетом. Это живое шоу было даже лучше, чем мое любимое инцест-порно.

Но я не просто смотрел на Сиенну и представлял, как трахаю ее. Мои глаза постоянно перебегали на нашего отца. Он был симпатичным мужчиной. У нас были одинаковые карие глаза и каштановые волосы, хотя на висках у него появилась седина. Это делало его еще более привлекательным, придавая его внешности солидность.

Мне нестерпимо захотелось, чтобы он снял футболку. Я был уверена, что под ней у него сплошные мускулы, и мне хотелось это увидеть.

В конце концов, это не имело значения. Когда он сказал Сиенне, что вот-вот кончит, и потребовал, чтобы она все проглотила, я почувствовал, как у меня сжались яйца. Я прикусил губу так сильно, что пошла кровь, и резкая боль подтолкнула меня к краю. Я стянул с себя рубашку и выплеснул в нее свою порцию, не желая оставлять здесь, в коридоре, беспорядок, за который мне придется отвечать, когда мама найдет его.

Я с трудом перевел дыхание после того, как кончил, и прислонился спиной к стене с ухмылкой, растянувшейся на лице.

Несмотря на то что я только что испытал оргазм, я не мог перестать думать о том, каково это, когда Сиенна делает мне глубокий минет. А потом я подумала о том, каково это - продемонстрировать отцу свое мастерство. Мне не раз говорили, что у меня очень талантливый рот.

Я завидовал им обоим, желая побывать и в роли дарителя, и в роли получателя умопомрачительного орального секса. Я хотел поиграть с ними обоими. Но я чувствовал, что сейчас не время, поэтому я засунул свой твердый член обратно в штаны и молча спустился вниз.

Теперь, когда я знал, какой маленькой шлюхой была Сиенна, я собирался найти время, чтобы воспользоваться этим в полной мере. Я с трудом мог ждать.

Глава 5

Сиенна

Вечерняя служба в церкви в среду никогда не была такой многолюдной, как та, которую отец проводил в воскресенье утром, но здесь всегда были знакомые лица. Эта служба была для людей, которым нужно было немного подзарядиться религиозной энергией, чтобы продержаться до следующей воскресной проповеди.

Я никогда не чувствовала, что нуждаюсь в такой подпитке, но пропустить ее было нельзя. Итак, я сидела на скамье и ждала, когда отец начнет. Я сидела в первом ряду, где всегда сидела наша семья. Сначала я была одна, но как раз когда служба уже начиналась, появился Адам. Я не обратила на брата особого внимания, слишком занятая тем, что высматривала отца, спускающегося по центральному проходу к кафедре, но он занял место слишком близко ко мне. Я слегка нахмурилась и отодвинулась, но он тоже подвинулся, придвинувшись так близко, что наши бедра соприкоснулись. Я снова подвинулась, пока не оказалась в конце скамьи. Адам снова подвинулся, и нам некуда было деваться.

— В чем твоя проблема? - спросила я низким голосом.

Адам только ухмыльнулся. Меня это раздражало, но тут появился наш отец. Он занял место перед прихожанами и тепло поприветствовал всех, прежде чем начать службу. Сегодня вечером он говорил о важности молитвы и о том, какую роль она может играть в нашей жизни.

Обычно я уделяла ему все свое внимание, но сегодня я обвела взглядом зал и заметила, что все уставились на него, словно он был кем-то вроде самого Бога. Я не могла их за это винить. Это был впечатляющий мужчина.

Эта мысль заставила меня снова вспомнить о том, как его член ощущается глубоко во рту. Эта мысль не выходила у меня из головы с тех пор, как я сделала ему минет сегодня днем. Это была церковь, и я знала, что не должна позволять своим мыслям задерживаться на таких вещах, но никак не могла их отключить.

На самом деле, когда служба закончилась, я была мокрой. Я нервничала из-за того, что оставила следы своего возбуждения на мягкой скамье, ведь я была в платье, поэтому я с нетерпением поднялась на ноги, чтобы пропеть заключительный гимн, и больше не садилась.

Это не было проблемой. Я была не единственной. Многие прихожане остались на ногах, и большинство из них направились к моему отцу. Я направилась в угол комнаты, еще больше возбуждаясь, поскольку впервые осознала, насколько он влиятелен.

Я так отвлеклась, наблюдая за ним с желанием, пульсирующим в моих венах, что даже не заметила, как Адам подошел ко мне, пока он не оказался рядом. И снова он был слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Что ты...

— Я видел тебя, - сказал он, прервав меня.

Я замерла, встретив его взгляд с ужасом. Он не мог иметь в виду...

— Ч-что ты видел?

Он улыбнулся, и что-то в этом было такое, от чего у меня свело живот.

— Тебя и папу.

О Боже. Этого не может быть.

Адам взял в руку мою ладонь, и повел меня прочь от толпы людей. В его движениях не было спешки, он не привлекал внимания окружающих. Он отвел меня в кабинет нашего отца, расположенный в небольшом холле рядом с часовней.

Я не была уверена, что идти с ним - хорошая идея, но какой у меня был выбор? Я не собиралась обсуждать с ним то, что я делала сегодня, там, где кто-то мог подслушать.

Как только мы оказались в кабинете, Адам решительно закрыл дверь. Я стояла посреди комнаты и наблюдала за ним, нервничая. Адам смотрел на меня так, как я никогда раньше не видела. В его взгляде читался голод.

Что он собирался сделать?

Словно в ответ на мою мысль, он направился ко мне. У меня включился инстинкт бегства, но бежать было некуда. Кабинет был небольшим. В нем стоял письменный стол, а за ним вдоль стены выстроились книжные полки. Адам стоял между мной и единственным выходом.

— Ты никому не должен говорить, - сказала я, пока он не подошел ко мне. Я подумала, не собирается ли он также потребовать, чтобы я сделала все, что он хочет, чтобы сохранить мой секрет в тайне, но Адама это не беспокоило.

Мне быстро стало ясно, что мое согласие не имело никакого значения, так как он дотянулся до меня и закружил, пока мое лицо не оказалось прижатым к стене. Потянувшись ко мне сзади, он взял в руки переднюю часть моего платья и распахнул его. Пуговицы спереди разлетелись в разные стороны, и я резко вдохнула, сопротивляясь тому, чтобы он раздевал меня здесь, в кабинете нашего отца.

Но, как и наш отец, Адам оказался сильнее меня. Он снял с меня платье, оставив только белые кружевные трусики.

— Не сопротивляйся, - сказал он, потянув меня за волосы и откинув мою голову в сторону, чтобы позволить ему лизнуть мою шею. Почему, черт возьми, это так меня заводит? — Я решил, что если ты можешь быть шлюхой для нашего отца, то и для меня ты тоже можешь быть шлюхой.

Я была прижата к стене его телом, но когда я никак не отреагировала на его слова, он немного отодвинулся, чтобы расстегнуть молнию на брюках. В следующее мгновение я увидела, что его обнажённый член, такой же эрегированный, как и член нашего отца сегодня. Он потерся им о мои ягодицы. Затем он слегка шлепнул меня, отчего мои мышцы напряглись.

— Скажи мне кое-что, Сиенна, - сказал он. — Я всегда считал тебя девственницей. Я прав?

Я вздохнула и кивнула.

— Да.

— Тогда я приберегу твою вишенку для папочки.

— И что это значит?

Его смех был глубоким и насыщенным.

— Это значит, что я собираюсь взять у тебя кое-что еще.

Мне это не понравилось, но прежде чем я успела запротестовать, он сорвал с меня трусики, буквально разорвав их по швам, чтобы снять с моего тела. Затем два его пальца оказались внутри меня.

Я знала, что большинство прихожан уже должны были разойтись, но все равно было бы неплохо помолчать. Жаль, что неожиданность его действий заставила меня громко застонать. Его свободная рука избавилась от лифчика, оставив меня голой в этом кабинете, пока брат трахал меня пальцами.

Я чувствовала, как его эрекция все еще красуется между моих ягодиц, и внезапно захотела этого больше всего на свете. Я попыталась выгнуться ему навстречу, но он развернул меня к столу. Сбросив все бумаги на пол, Адам перегнул меня через стол, его пальцы все еще двигались во мне и выходили из меня. Мои ладони лежали на полированной деревянной поверхности, а бедра упирались в край стола.

— Адам, - стонала я, но знала, что этого делать нельзя. Это было неправильно. — Нам нужно остановиться.

— О, милая сестренка, мы только начинаем.

С этими словами он вытащил из меня свои пальцы. Оглянувшись через плечо, я увидела, как он трет мою влагу о свою эрекцию. Это было невероятно горячо, и я забыла, что должна была положить этому конец.

Адам придвинулся ко мне вплотную, и я была уверена, что вот-вот лишусь девственности. Мысль о том, что Адам возьмет ее, вызывала во мне дрожь. Это было так неправильно, но я хотела этого.

Я не знала, насколько ошибалась.

Он отошел, его ремень звякнул по деревянному полу, когда он снял брюки и подошел к своей сумке темного цвета, стоявшей на краю передо мной. Я не смела пошевелиться, пока его глаза все еще были прикованы к моему телу. Он повернулся ко мне спиной и потянулся внутрь за чем-то, что я не могла разобрать. Мой пульс участился, когда он обогнул стол и остановился позади меня.

— Не двигайся, мать твою, - сказал он, и от тепла его мятного дыхания мои глаза закатились.

Прошло несколько секунд молчания, а затем, без всякого предупреждения, моя задница сжалась от нежелательного вторжения его пальца. Он был влажным и покрыт каким-то гелем. Когда он убрал свои толстые пальцы, слова замерли у меня на языке, и низкий стон сорвался с моих губ, когда он снова ввел их в меня. Он повторял свои действия молча, пока с моей попки не потек странный липкий раствор.

Убрав пальцы в последний раз, он отошел, и я выпятила подбородок влево, пытаясь уловить его движения.

Опираясь рукой на стол, он наклонился ко мне, и его пульсирующая плоть запульсировала между ягодицами моей влажной попки.

— Эта девственная пизда - для отца, а вот эта девственная попка принадлежит мне, сестренка.

Свободной рукой он подвел головку своего члена к отверстию. Я задыхалась и открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне шанса. Ухватившись за одно бедро, он удерживал меня на месте, двигая бедрами вперед, пока головка не вошла внутрь.

— О Боже, - сказала я, все мое тело напряглось.

Адам захихикал, не двигаясь с одной лишь головкой внутри меня.

— Произносить имя Господа, находясь в церкви? Ты действительно плохая девочка, и я не могу придумать, чего бы ты заслуживала больше, чем моего возбужденного члена в твоей попке.

Он подался вперед, совсем чуть-чуть, и я заскулила от боли, сжавшись вокруг него. Каждый нерв в моем теле пробудился от этого ощущения, и дрожь вырвалась из моего горла, когда он зажал твердый сосок между пальцами.

— Тебе лучше расслабиться, - сказал Адам не без раздражения, даже когда вошел в меня еще немного. Его член казался огромным, и я не могла поверить, что мое маленькое сжатое отверстие может растянуться, чтобы принять его. — Будет легче, если ты просто вздохнешь и расслабишься. Поверь мне. Как только твоя попка привыкнет к моим размерам, тебе понравится.

— А если не понравится? - спросила я, когда он еще больше подался вперед. Боль была настолько сильной, что я боролась со слезами.

— Тогда это очень плохо, - сказал Адам, положив обе руки мне на бедра и слегка двигаясь вперед-назад, пытаясь заставить меня приспособиться. — Потому что шлюхи принимают его в задницу, сестренка.

Я застонала и тихонько вскрикнула, когда он вошел в меня еще глубже. Стараясь делать то, что он говорит, я сделала несколько глубоких вдохов и заставила мышцы своего тела расслабиться, особенно задницу. Я была готова на все, лишь бы мне стало легче, хотя и не понимала, как это возможно.

Но я ошибалась.

Когда Адам наконец полностью вошел в мою попку, он на мгновение приостановился, проведя руками по моей спине и лаская мои соски. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой полной, но это было странное ощущение, потому что моя киска пульсировала от глубокого желания иметь что-то и там.

Затем Адам вытащил член почти до конца. Я вскрикнула от неожиданности, прежде чем он снова вошел в меня на всю длину своего члена.

— Адам! - сказала я, задыхаясь.

— Помолись для меня, маленькая шлюшка, - простонал он, войдя в поистине карающий ритм, когда он жестко трахал меня. — Я хочу услышать, как ты будешь молить Господа о прощении, пока я буду трахать твою тугую грязную дырочку.

Не в силах сосредоточиться, пока боль медленно отступала, я прикусила губу, когда нахлынула волна удовольствия, и крикнула Адаму, чтобы он двигался быстрее. Он подчинился, но не раньше, чем обхватил рукой мое горло, напоминая мне о том, что он хотел услышать.

— Дорогой Небесный Отец, я смиренно предстаю перед тобой... - Мой язык запутался в словах.

Он крепко сжал горло и стал трахать сильнее.

— Я знаю, как работает твой ротик, сестренка. Ты отсасывала у отца.

Слова стояли у меня в горле, и я едва сдерживалась, когда с губ Адама срывались грубые хрипы. Мой разум был потерян, а тело поддалось извращенному ощущению боли и удовольствия, когда он взял меня всю.

— Будь хорошей девочкой и используй свой покрытый спермой язычок. - Прошептал он.

За пределами кабинета отца раздавался шум, и мысль о том, что меня могут поймать, заставила меня пожалеть о том, что между бедрами нет подушки.

— Даруй мне силы отвернуться от моих греховных путей и пойти по пути праведности. - Пролепетала я.

— Да, хорошая девочка. Расскажи нашему Господу, как сильно ты согрешила.

Задыхаясь, я позволила последней фразе сорваться с моих губ. — Я не оправдала твоей милости. Пожалуйста, смой мои грехи.

Адам позволил низкому рычанию сорваться с его губ, погасив искру мрачного смеха, наполнившего комнату.

Отдаваясь этому наслаждению, я вспомнила картинку в журнале, над которой так недавно мастурбировала. Потянувшись назад, я сняла одну из рук Адама со своего бедра и протянула ее вперед, расположив пальцы Адама так, чтобы они обвились вокруг моей шеи, пока он продолжал трахать меня сзади.

Он крепко сжал, не нуждаясь в том, чтобы ему объясняли, что делать. Поднеся вторую руку к моему рту, он засунул два пальца в мое горло, заставив меня задыхаться, как это делал наш отец со своим членом.

Слезы текли по моему лицу, в то время как экстаз овладел моим телом, заставляя меня прижаться к нему, когда он с силой взял меня за задницу. Я была поглощена происходящим, пока дверь кабинета не открылась.

Мы стояли лицом к двери, и я встретилась взглядом с отцом, когда он вошел к нам. Это было унизительно - быть увиденной в таком виде, даже после того, что мы сделали сегодня днем, но я все равно была рада, что Адам не перестал в меня входить.

— Я тоже хотел с ней поиграть, - сказал Адам.

Наш отец лишь ухмыльнулся и закрыл дверь. Сняв рясу, он обнаружил, что под ним нет ничего, кроме трусов с напряженной эрекцией. Я не могла перестать смотреть на его подтянутое тело, когда он подошел к нам вплотную. Как я раньше не замечала, насколько он горяч?

Раньше я не замечала этого, но теперь все стало ясно. Он снял их и позволил своей чудовищной плоти свободно болтаться. Я наблюдала за его движениями и следовала за ним, пока он не остановился перед моим лицом.

— Дай мне ее рот, - сказал он, и Адам тут же отдернул пальцы. — Хороший мальчик. Мне придется вознаградить тебя.

На этот раз меня не нужно было заставлять брать его член в рот. Я с готовностью открыла его.

— Правильно, Сиенна, - сказал отец. — Сделай мой член красивым и скользким. Адаму это понадобится.

Я не была уверена, что это значит, но сделала то, что он сказал. Он недолго оставался на месте и через минуту-другую вынул член из моего рта. Я видела, как он обошел стол, посмотрел на меня через плечо и переместился, чтобы встать позади Адама. Конечно, он не собирался...

Твердая грудь Адама уперлась мне в спину и меня придавило к столу, а затем гортанный стон пронзил мое ухо. Стоны Адама, когда член нашего отца глубоко вошел в него, подтвердили мои подозрения. Отец трахал Адама, пока Адам трахал меня.

О Боже. Это было так неправильно.

Но это было так правильно, что я даже не ожидала. Отцу не потребовалось много времени, чтобы взять все в свои руки, задавая темп, вбивая себя в Адама, который вбивал его в меня.

Адам громко стонал, и я надеялась, что в часовне никого нет. Мне нравились звуки, которые он издавал, и я добавила к ним множество своих собственных вздохов и хныканий. Я была так близка к тому, чтобы кончить, но как раз перед этим Адам толкнул себя назад, и его член выскочил из меня. Я издала удивленный возглас и повернулась, чтобы посмотреть на него.

Наш отец все еще брал его сзади, и руки Адама, лежащие на моих плечах, заставили меня опуститься. Я стояла перед ним на коленях.

— Положи мой член между сисек, - потребовал он. — Я собираюсь кончить на тебя.

Мой клитор пульсировал от потребности, и я наполовину безумно боролась с желанием прикоснуться к себе, но было что-то такое в том, чтобы отложить свои потребности и сделать то, что мне сказали, что делало эту пытку еще более сладкой.

Итак, я положила его член между грудей, и толчки нашего отца в Адама заставляли его эрекцию двигаться вперед и назад, пока он не издал громкий крик и не выплеснул свое семя мне на грудь и лицо. Потянувшись вниз, он провел пальцем по капле, попавшей мне на щеку, и поднес ее к губам. Я слизала его, пораженная тем, насколько он похож на вкус нашего отца.

— Вернись на стол и заставь себя кончить для меня, малышка, - сказал отец, наблюдая за мной через плечо Адама.

Его движения становились все более неистовыми и грубыми, и мне не нужно было обладать сексуальным опытом, чтобы понять, что он близок к тому, чтобы кончить в задницу Адама.

Я запрыгнула на стол и раздвинула перед ними ноги, точно шлюха, о которой они твердили. Мне было уже все равно; я так сильно нуждалась в разрядке, что думала, что могу сойти с ума, если не получу ее в ближайшее время.

Я погрузила пальцы в свою мокрую киску, не сводя с отца взгляда, пока мастурбировала прямо у него на глазах. Адам тоже смотрел на меня, и я кончила быстрее, чем когда-либо прежде, так сильно меня заводило то, что за мной наблюдали.

Я содрогалась и стонала, когда кончала. Мой отец зарычал. Его голос, казалось, отдавался эхом в маленьком кабинете, когда он крепко обхватил Адама и выпустил свой заряд глубоко внутри него.

Через несколько мгновений после этого мы все перевели дух и уставились друг на друга со смесью удовлетворения и удивления. Одно мы знали наверняка. Ничто и никогда больше не будет прежним.

Эпилог

Майкл

Два месяца спустя.

Я взглянул на часы в третий раз за последние пять минут. Казалось, что эта встреча никогда не закончится.

Банк продовольствия попросил церковь организовать для них мероприятие по сбору средств и продуктов питания, и мы были в самом разгаре планирования этого мероприятия, что означало посещение множества продолжительных собраний и светские беседы с людьми.

Обычно я не возражал против таких вещей. Вся моя община смотрела на меня свысока, и время, проведенное среди такого восхищения, дарило мне пьянящее чувство. Но сегодня мне не терпелось поскорее закончить эту встречу и выпроводить этих людей из моей церкви.

Я не хотел пропустить шоу.

Наконец глава комитета по планированию мероприятий объявил о завершении собрания, и все поднялись. Я сдержал улыбку, когда все шесть членов комитета по планированию мероприятий натянули пиджаки и направились к двери, продолжая болтать, как будто им было нечем заняться.

Может, им и не было, а мне было.

Как только последний из них вышел за дверь, я запер ее и поспешил в свой кабинет, поблагодарив за то, что мы не принадлежим к числу тех церквей, где действует политика открытых дверей. Как только я добрался до места назначения, на мой телефон пришло сообщение. Это была Тереза, сообщившая мне, что церковный хор отлично выступил на конкурсе певцов, в котором они участвовали. До него было около двух часов езды, поэтому она уехала рано утром и вернется только через два дня.

Я с нетерпением ждал ее отъезда уже несколько недель. Наконец-то я мог делать то, что хотел, в своем доме, не прибегая к тайным действиям. Хотя, признаться, в том, чтобы скрывать весь этот трах, была своя прелесть.

Подойдя к своему столу, я открыл ноутбук и ввел пароль. Открыв записи с камер домашнего наблюдения, я сразу же увидел то, что искал. Камера в спальне Адама показывала, как он сидит в кресле голый, а Сиенна скачет на нем, повернувшись к нему спиной. Она была такой хорошей, заботливой девочкой. Она выбрала эту позу специально для меня, чтобы я мог видеть, как подпрыгивают ее груди и как искажается от удовольствия ее лицо, когда она кончает.

Более того, они оба смотрели в камеру с одинаковыми ухмылками на лицах. Я вытащил свой член и погладил себя, наблюдая за происходящим. У меня действительно лучшие дети, и я покажу им это сегодня вечером.

Конец