В ОКОВАХ БОССА МАФИИ

В ОКОВАХ БОССА МАФИИ

Преступная семья Романо книга 2

АВТОР: СЕЛЕСТА РАЙЛИ

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

Просьба не использовать данный файл без ссылки на канал переводчика!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: только 18+.

Пожалуйста, читайте с осторожностью, эта книга может содержать триггеры.

Погрузитесь в захватывающий мир братьев Романо, опасных мафиозных миллиардеров с сердцами, такими же сложными, как и их империя. Их мир пропитан властью, секретами и безжалостными битвами, но при этом скован цепями любви и верности. Каждый брат несет свое собственное бремя, темное прошлое, от которого они стремятся сбежать, и любовь, которую они отчаянно пытаются вернуть.

1

МАРКУС

— Не убивайте меня, пожалуйста, — плачет Энцо, его шоколадные глаза расширены от страха. — Я не крал у вас, пожалуйста.

Он дрожит, кусает губу так сильно, что из нее течет кровь, алая жидкость капает на пол и создает беспорядок на белом мраморе. Черт. Ненавижу, когда они так дрожат, а я всего лишь затягиваюсь сигарой и задаю вопросы. Не должно быть сложно отвечать на простые вопросы, например, о том, как из казино пропали тысячи долларов.

Я откидываюсь на спинку кресла, дым лениво вьется из моей сигары, пока я просматриваю бухгалтерскую книгу на полированном столе из красного дерева передо мной.

Сейчас ровно девять вечера пятницы, и хотя я предпочел бы засунуть свой член в рот шлюхе в одном из семейных клубов, которыми я управляю в центре Манхэттена, я нахожусь в тускло освещенном офисе в Адской кухне, листаю толстую бухгалтерскую книгу и кипячусь. Это все из-за моего старшего брата Доминика, главы Коза Ностры, и этого ублюдка, который сидит передо мной и почему-то решившего, что будет разумно украсть у него сто тысяч долларов.

— Давай перейдем к делу, хорошо? — Я закрыл бухгалтерскую книгу, трудно понять, что я вижу, когда его нытье продолжает проникать сквозь затхлый воздух. — У тебя есть два дня, чтобы вернуть деньги, или ты покойник.

— Пожалуйста, босс, — плачет Энцо, бросаясь передо мной на колени, его карие глаза мрачно и жалко смотрят на меня. — У меня нет денег. Я...

— Мне плевать. Или деньги, или твоя жизнь. — Я затягиваюсь последней тяжкой и бросаю сигару на пол. — Помни об этом, — добавляю я, поднимаясь на ноги и затаптывая угли.

В отличие от Доминика, я считаю себя очень логичным и терпеливым. Я не жажду кровопролития, если в нем нет необходимости, и только поэтому даю Энцо второй шанс исправить то, что он натворил. Он не признает этого, но он украл у моего брата, чтобы вложить деньги в бизнес по продаже недвижимости. Он надеялся, что его кража останется незамеченной, так как считал, что сто тысяч долларов не будут иметь значения для Доминика - во всяком случае, точно не имеют.

К несчастью для него, я тщательно выполняю свои обязанности, и сохранность денег семьи – это та причина, по которой Доминик доверил мне это дело. Не выбрасывать деньги на ветер – единственный способ, которым моя семья смогла накопить такое богатство. К тому же человек, который может украсть у вас, может предать вас ради еще больших денег. По простой логике, деньги правят миром. И мужчины, и женщины являются их рабами.

Энцо пытается подползти ко мне, но Антонио, мой шафер, удерживает его.

— Как насчет того, чтобы я его немного потрепал, босс?

Я киваю.

— Делай что хочешь.

Я знаю, что говорил, что я довольно логичен и терпелив. Так и есть. А вот Антонио - нет. Этот псих с кулаком, пристрастившимся ломать кости.

На крики Энцо я выхожу из комнаты вместе с четырьмя другими телохранителями. Я пробираюсь через море людей в клубе, кивая головой в такт музыке и разглядывая прекрасных особ в сверкающих мини-юбках и откровенных платьях. Из глубины моего горла вырывается стон, когда одна из девушек выставляет свою задницу прямо перед моим членом, прижимаясь ко мне и заставляя меня остановиться как раз в тот момент, когда я собираюсь опуститься на диван.

Она прекрасна. На ней каблуки не меньше восьми дюймов, красное прозрачное платье, похожее на те, что носила Катерина - моя бывшая, мертвая шлюха, - и она вскидывает свои длинные темные волосы под афро-поп, звучащий из скрытых динамиков.

Облизывая губы, я впиваюсь пальцами в ее талию и врезаюсь бедрами в ее задницу. Столкновение оказывается слишком сильным, и она вот-вот перевернется, когда я вцепляюсь в ее волосы и притягиваю ее к себе.

— Боже, девочка, мне нравится, что ты делаешь этой попкой.

Она поворачивает голову и одаривает меня знойной улыбкой.

— Возьми меня с собой, папочка. Я могу порадовать тебя сегодня ночью. — Она облизывает блестящие красные губы и прижимается своим телом к моему. — Позволь мне показать тебе все, на что я способна.

Я стону и мягко отстраняю ее от себя. Хотя мой член жаждет кульминации, я здесь по делу и не могу отвлекаться. Неважно, что отвлекающим фактором является симпатичная брюнетка с хорошей попкой.

— Не сегодня, девочка, — говорю я с неохотой, затем иду к одному из алых, бархатных диванов и опускаюсь на него.

Брюнетка еще минуту стоит на том месте, где я ее оставил, заметно раздраженная и изо всех сил старающаяся притвориться, что это не так. Встретившись с моим взглядом, она фальшиво улыбается, а затем закусывает губу, прежде чем перейти к следующему озабоченному мудаку в клубе.

Я достаю пачку сигар из пиджака своего костюма от Armani и засовываю ее между губами, после чего засовываю пачку обратно и нахожу зажигалку. Облако дыма вырывается, когда конец зажигалки загорается.

Антонио входит в клуб и садится на диван напротив меня. Он вытирает кровь с костяшек пальцев белым полотенцем.

— Я позаботился о нем, босс, — говорит он хрипловатым голосом, от которого я поднимаю брови.

— Позаботился о нем? — Я затягиваюсь и выпускаю дым в атмосферу. — Только не говори мне, что ты его убил.

Он перестает вытираться, бросает на меня свой обычный убийственный темный взгляд и кивает.

— А я не должен был?

— На хрена? Нет, ты не должен был, идиот. — У меня возникает искушение швырнуть в него сигару. — Как, черт возьми, нам вернуть наши деньги?

Хотя я спрашиваю, вероятность того, что я верну эти деньги, меньше, чем шансы получить секс сегодня вечером. Я представляю себе раздражение Доминика, когда он узнает об этом, и вздрагиваю. У моего брата скверный и опасный характер, и единственный человек, который может его укротить, это моя невестка Елена.

Хотя должен признать, что другой мой брат, Винсент, знает, на какие кнопки нажать, чтобы привести Доминика в ярость. Они ссорятся, как кошка с собакой, целыми днями, но я клянусь, что Винсент что-то знает о Доминике, потому что Доминик постоянно спускает ему все с рук.

Я почти уверен, что Винсент на моем месте не стал бы обращать внимания на реакцию Доминика. Но я не могу. Доминик выбил бы мне зубы, прежде чем стал бы слушать мои объяснения.

Я снова затягиваюсь сигарой. Черт. Надо было позволить Данте прийти вместо меня.

— Это всего лишь сто тысяч долларов, Босс не упустит их, — говорит Антонио, его светло-карие глаза мерцают между фиолетовым и красным, когда вокруг нас вспыхивают огни. Его смех вибрирует в клубе, когда он замечает хмурое выражение моего лица. — Я не убивал его. Только измотал его немного сильнее, чем собирался. Этот ублюдок не сможет ходить в ближайшие два месяца... или три. Интересно, как он собирается достать деньги?

Антонио - здоровенный медведь-гризли с густым итальянским акцентом, вьющимися рыжими волосами, которые он любит завязывать на затылке, и такого же цвета волосами на лице, скрывающими тонкие губы.

Его живот больше, чем его мозг. Но недостаток здравого смысла он компенсирует огромными кулаками и жаждой крови - единственная причина, по которой я не решился удалить ему несколько конечностей, учитывая, каким раздражающим он может быть.

— Есть лучшая альтернатива, — говорю я, скрещивая ноги и откидываясь назад.

Он вздрагивает под моим пристальным взглядом, его глаза размером с орех расширяются. Подходит официантка с подносом, ставит передо мной бутылку виски и рюмку, и огромный бокал пива перед Антонио, а его глаза следят за движением ее задницы, когда она уходит.

Я наливаю себе виски и прочищаю горло.

— Черт, — бормочет Антонио, тянется за пивом и выпивает его одним долгим глотком. Он швыряет пустой стакан на стол и хмыкает. — Клянусь, когда-нибудь я умру в пизде шлюхи.

— Я буду иметь это в виду, когда продам часть тебя, чтобы вернуть деньги. — Я пригубил виски и нахмурился, почувствовав горечь. — Какую часть тебя я должен отрезать первой?

— Что угодно, только не мой член. — Он задорно смеется, и я клянусь, что вижу, как его глаза исчезают, прищуриваясь. Не может быть, чтобы у такого большого мужчины были такие маленькие глаза.

Мой хмурый взгляд становится еще глубже, и он просыпается, потирая руки.

— Мне жаль, босс.

— Сожаления не пройдут, когда Доминик будет целиться нам в голову.

Я снова наполняю бокал и подношу его к носу, взбалтывая жидкость и вдыхая пряный, древесный аромат. Как раз в тот момент, когда я делаю глоток, я замечаю двух парней, которые входят в клуб, руки засунуты в карманы, глаза сканируют клуб. Не прошло и секунды, как я понял, что это копы. Как бы мне ни хотелось похвастаться своим супер-чутьем, но по их прилизанным стрижкам и кожаным курткам я могу сказать, что им здесь не место.

Devil's Rome - один из одиннадцати клубов, которыми мы владеем в Нью-Йорке, и, как и остальные, это место для богатых, избалованных детей, которые тратят нажитые родителями деньги. В красном коридоре есть VIP-секция для политиков, где они изменяют своим женам и обсуждают незаконные дела.

А еще есть наемные убийцы и богатые бывшие заключенные, как тот, что сидит в баре с лысым, татуированным скальпом. А еще есть я, главарь Коза Ностры и замаскированный дьявол.

Как я могу читать копов, которые все еще озираются по сторонам, так и мне интересно, может ли кто-нибудь из гостей читать меня как открытую книгу. Сомневаюсь, что смогут: большинство людей дрогнет, узнав, кто я на самом деле.

— Хочешь, чтобы я позаботился о них, босс? — Спрашивает Антонио, хрустя костяшками пальцев.

Я качаю головой, проглатываю напиток из своего бокала и поднимаюсь на ноги.

— Нет. Я сам со всем разберусь. — Я опускаю пиджак от Armani. — Для одной ночи ты создал достаточно беспорядка.

Мужчины поворачивают ко мне головы, когда я иду в их сторону, и оба смотрят на меня так, будто у меня из головы растут рога.

— Джентльмены, чем я могу вам помочь?

Один из них, блондин с пронзительными голубыми глазами, оглядывает меня с ног до головы. Ростом я почти в два раза выше его, но, похоже, это его не смущает.

— Кто ты?

Я ехидно усмехаюсь. Смело входить в мой клуб, как будто он здесь хозяин, и иметь наглость спрашивать, кто я, да еще и таким грубым тоном. Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я уже почти готов показать ему, кто я такой, когда другой полицейский говорит.

— Мы детективы из полиции Нью-Йорка, — говорит он. Похоже, этот коп не лишен здравого смысла. В нем не меньше шести футов, у него карие глаза и каштановые волосы. Он протягивает руку для рукопожатия. — Я детектив Тейлор Купер и... — он поворачивается к грубияну, — это детектив Джош Браун, мой напарник.

Рукопожатия не мой конек, но я бы предпочел не грубить человеку, у которого есть хоть капля самоуважения.

— Маркус Романо. Я управляю этим бизнесом для своей семьи.

— О. — Рот Тейлора складывается в большую букву О. — Приятно познакомиться с вами. Я много слышал о вашей семье, и вообще, я большой поклонник вашего брата.

Я не уверен, стоит ли мне улыбаться или нет, поэтому сохраняю ровное выражение лица.

— Что привело вас сюда?

— Мы расследуем убийство, которое произошло прошлой ночью, — говорит мягкий голос от входной двери, привлекая мое внимание. — Полагаю, вы слышали об этом?

Я поворачиваю голову на звук, и мой желудок переворачивается, когда я вижу обладательницу сладкого, мягкого голоса, который прочно вошел в мою голову, как гармония. Миниатюрная красавица стоит всего в нескольких футах от меня. В ее огромных глазах есть оттенок зелени, и они просто потрясающие.

Вообще, все в ней потрясающе.

Иссиня-черные волосы ниспадают на ее грудь, каскадом спускаясь до самых бедер. На ней черная кожаная куртка и брюки, но они совсем не похожи на те, что носят двое других.

Они обрисовывают каждый изгиб ее тела. Черт, как же она сексуальна.

Подняв руку, чтобы смахнуть невероятную копну волос на плечо, она подходит ко мне, облизывая пухлые розовые губы. Каждое движение этой красивой женщины посылает тепло на мою шею и устремляется прямо к моему члену.

Еще хуже, когда она останавливается передо мной и я вдыхаю аромат ее свежих цитрусовых духов. Мне хочется зарыться лицом в ее шею и обнюхать ее, прежде чем наброситься на нее, как голодное чудовище.

— А ты? — Спрашиваю я, притворяясь, что не думаю о том, как я мог бы содрать с нее одежду.

— Детектив Джейн Салливан, — говорит она, показывая мне свое удостоверение.

— Маркус Романо. — Я протягиваю руку для рукопожатия, она выглядит нерешительной, но все равно пожимает ее. Ее руки маленькие, очень мягкие. Трудно поверить, что она детектив, когда она выглядит и ощущается такой хрупкой. — О каком убийстве идет речь, детектив Салливан?

— Мы можем поговорить где-нибудь в более уединенном месте?

Я улыбаюсь. Мне бы очень хотелось побыть с ней наедине.

— Сюда. — Я веду ее в свой кабинет. Здесь все очень просто, в основном потому, что я почти не провожу здесь время.

В углу комнаты стоит большой письменный стол из красного дерева, а за ним кресло из сетки. Два вращающихся стула стоят напротив стола, и Джейн садится на один из них, а я облокачиваюсь на стол, стараясь быть как можно ближе к ней.

Несмотря на свой холодный и свирепый вид, она одергивает подол пиджака и нервно сглатывает. Мне кажется, она волнуется в моем присутствии, как будто знает, что я не тот человек, рядом с которым ей будет комфортно.

Оно и к лучшему, потому что я бы не раздумывал, прежде чем... Черт, чувак. Держи себя в руках.

— Не хотите ли выпить?

Ее горло дергается, когда она снова сглатывает.

— Нет. Но спасибо за предложение. — Она достает из кармана фотографию. — Этот человек - Флавио Риччи, был найден мертвым в жилом доме в десяти кварталах отсюда прошлой ночью. Он был убит выстрелом в голову. Удивительно то, что рядом с его телом был найден незарегистрированный M9.

Я наклоняю голову, заинтересованный.

— Сожалею, что не могу ничем вам помочь. Я ничего не слышал о стрельбе прошлой ночью.

Она убирает фотографию обратно в карман, скрещивает руки и пристально смотрит на меня.

— Мы получили наводку от неизвестного абонента, что вы занимаетесь нелегальной торговлей оружием, контрабандой боеприпасов и наркотиков в страну и используете свой легальный бизнес, чтобы скрыть это.

Я провожу рукой по волосам, на губах появляется ухмылка. Надо отдать ей должное, она смелая, бесстрашная. Но я не могу отрицать, что это меня раздражает. Я хочу преподать ей пару уроков, как совать свой нос куда не следует, но не традиционным способом.

Делать женщинам больно - не мой конек. А вот заставить ее стонать в подушку? Это то, к чему я могу стремиться.

— У вас есть доказательства?

— Пока нет, но...

— Тогда решено. Встретимся, когда у тебя будет что-то весомое, что ты сможешь на меня повесить. Мне также интересно, кто этот анонимный наводчик.

Она вздыхает и закатывает глаза.

— Похоже, вы не понимаете, насколько это серьезно.

— Поверьте, детектив, я понимаю. Просто меня не настолько волнуют слухи, чтобы реагировать на них.

Она сужает глаза.

— И как же вы реагируете?

Я наклоняюсь к ней, отбрасывая тень на ее бледную кожу.

— Я могу отреагировать так, что твоя хорошенькая головка надолго останется в беспорядке. В твоих интересах, если ты не будешь знать, детектив.

— В ваших интересах не недооценивать меня, мистер Романо. — Ее глаза прикованы ко мне, и в них огонь. Я не видел такой ярости ни в одной женщине, которую когда-либо видел рядом. Она бросает мне вызов, причем без всякой задней мысли. — Если ты посмотришь за мою хрупкую внешность, то обнаружишь женщину, которая была свидетелем и раскрыла преступления, превосходящие твое воображение. Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как такой мужчина, как ты, говорит со мной свысока.

— Такой мужчина, как я? — Мои брови сошлись, и мне стало еще любопытнее, чем несколько минут назад. — Какой я мужчина?

Ее дыхание сбивается, но она не отступает.

— Ты вырос в богатстве, поэтому считаешь, что тебе принадлежит весь мир.

Я фыркнул. Она смешная.

— Скорее это мой брат, и он не думает, что владеет миром. Он им владеет.

— А ты?

— Я помогаю ему управлять миром, синьорина.

Она поджала губы и покачала головой, как будто только что услышала самую абсурдную вещь на свете.

— Чем вы, черт возьми, занимаетесь? Трудно поверить, что ваша семья зарабатывает столько денег, управляя ночными клубами.

Я сдерживаю смех и искоса смотрю на нее. Она такая любопытная кошечка. Я знаю, что она пытается разговорить меня, ей что-то интересно, и она почему-то думает, что сможет меня разговорить. Жаль, но ее игры разума на меня не действуют.

— Мы владеем не только ночными клубами. Мы владеем 60 % бизнеса в Нью-Йорке.

— Верно. — Она на мгновение замолкает, прежде чем озвучить свой следующий вопрос. — Ходят слухи, что ты опасный человек. Что скажешь?

Положив одну руку на ее ногу, я сжимаю ее достаточно сильно, чтобы она напряглась.

— Эти слухи могут оказаться правдой, синьорина.

2

ДЖЕЙН

Мои мышцы напряглись, жар его прикосновений обжигает меня сквозь кожаные штаны. От него пахнет виски и сандалом, его голубые глаза сверкают озорством и загадочностью.

Он кажется ненамного старше меня. На вид ему не больше тридцати, но это все равно делает его старше меня почти на десять лет. Взрослые парни никогда не были моей чашкой чая, но, честно говоря, этот мужчина меня завораживает. Может быть, потому что меня всегда привлекали плохие мальчики. Но Маркус не плохой мальчик, он более мрачный и от него исходит аура зла.

Меня притягивает эта аура. Это как непреодолимая потребность испить из отравленного кубка.

Черт возьми! Я схожу с ума.

Я не могу до конца разобраться в этом, но мне кажется, что в Маркусе Романо много слоев. Он загадочен, и я умираю от желания раскрыть его внутренний мир. Я хочу увидеть его насквозь, пока не увижу его неровные края.

Полиция Нью-Йорка уже некоторое время расследует деятельность империи Романо. Мы пытались препарировать их бизнес с тех пор, как получили информацию о незаконных действиях. Но они оказались умнее, чем мы надеялись, и им каким-то образом удается сохранять чистоту для тех, кто ищет. Щит, который, кажется, невозможно пробить.

— Убери от меня руки, — приказываю я. Мои легкие отказываются вбирать воздух, а сердце бешено колотится. Я хочу больше его прикосновений, больше жара обжигающего меня.

Он перестает сжимать и проводит большим пальцем по моему бедру. От его прикосновения меня пронзает электричеством до глубины души.

Маркус Романо высокий и мускулистый. Его плечи настолько широки, что затеняют мой маленький рост, а резкая линия челюсти добавляет ему привлекательности. Его рука в два раза больше моей, и она охватывает большую часть моего бедра.

Я представляю, как эти длинные пальцы входят в меня.

— Или что?

— Я арестую тебя за... — Я осекаюсь, когда он скользит ладонью дальше по моей ноге, вызывая сердцебиение между ног. — Что ты делаешь?

Ненавижу, когда мой голос становится хриплым. Такое впечатление, что я наслаждаюсь его прикосновениями. Почти наслаждаюсь.

Мне следовало бы шлепнуть его по руке, надеть на него наручники и проводить в участок за неподобающее прикосновение к полицейскому, но я не решаюсь сделать это, когда в голове крутятся грязные мысли, а пальцы так и норовят коснуться его теплой кожи.

— На что это похоже, что я делаю? — Высокомерная улыбка искривляет его губы, она прекрасна, и моя грудь сжимается. — Как насчет выпить вместе, пока мы обсуждаем убийство в десяти кварталах отсюда?

Я на мгновение задумываюсь. Неужели он действительно просит меня выпить с ним?

Воздух сгущается, и дышать становится намного труднее, когда я думаю обо всем, что могу позволить ему сделать со мной. Если я использую алкоголь в качестве оправдания, он не будет думать обо мне слишком плохо. Ведь так?

Нет.

— Нет! — Я вскакиваю на ноги, мой мозг наконец-то возвращается в строй. Я не могу выпивать с таким мужчиной, как он, и особенно когда мои коллеги ждут меня снаружи. — Я пришла сюда не для того, чтобы меня развлекали, Маркус.

Он пожимает плечами, поднимая брови.

— Виноват. Я так и думал.

Я не могу понять, шутит ли он, потому что пустое выражение его лица говорит об обратном, но я решила не вступать с ним в разговор. Сунув руку в карман кожаных брюк, я достаю визитную карточку и протягиваю ему.

— Позвони мне, если есть что-то, о чем, по твоему мнению, я должна знать.

Он смотрит на мою визитку, проводит зубами по губам, прежде чем улыбнуться мне. Мое сердце учащенно забилось, я никак не могу привыкнуть к его красоте.

— Я буду поддерживать с тобой связь.

Что-то в том, как он это говорит, заставляет меня поверить ему. Хотя я подозреваю, что он не будет поддерживать связь только по тем причинам, которые мне нужны.

— Тогда я пойду.

Я чувствую его взгляд на своей заднице, пока не выхожу из кабинета, пробираюсь через море людей в танцевальном клубе и встречаю своих коллег в баре у входа.

— Ты получила от него что-нибудь? — Спрашивает Джош, когда я опираюсь на барную стойку, выражение его лица - идеальная смесь сварливости и любопытства. Джошу сорок, он на тринадцать лет старше меня, и я клянусь, что он затаил обиду на то, что я обогнала его всего в двадцать семь лет.

Я слышала, как он говорил Тейлору, что считает, будто я трахалась, чтобы добраться до вершины. Я не собираюсь доказывать ему, что он ошибается, если только он не отрастит себе яйца и не скажет мне это в лицо, но я заработала свой значок, рискуя жизнью при поимке преступников и поздними ночами пролистывая криминальные профили, чтобы раскрыть дело.

Я вкалывала как проклятая. Не моя вина, что он лишь наполовину такой же опытный и умный, как я.

— Кроме того, что он высокомерный ублюдок? Нет, ничего.

— Надо будет навестить его как-нибудь в другой раз, — говорит Тейлор. Ему тридцать пять лет, и он наполовину афроамериканец. Он высокий, с широкими плечами, кожей цвета кофе и шелковистыми черными волосами. Он никогда не говорит о своем отце, и я не могу догадаться о его происхождении.

Мне хочется предположить, что он один из тех детей, у которых отцы-неудачники. Это единственная логичная причина, по которой он не хочет признавать свою другую национальность. Тем не менее он мне нравится, поскольку относится ко мне с уважением. Он классный парень.

— Может быть, нам стоит.

— Нам бы не пришлось, если бы вместо тебя я бы с ним поговорил — выплевывает Джош, его тон наполнен ядом. — Готов поспорить, ты думала, что, выставляя свои сиськи перед его лицом, получишь все ответы, которые тебе нужны.

Я сжимаю кулак, и гнев проникает в меня.

— Что ты сказал?

— Ты не заслуживаешь того, чтобы... — Он застонал и перевернулся на спину, когда я подошла к нему и ударила коленом в живот.

Головы поворачиваются в нашу сторону. Драться на публике, это нарушение кодекса поведения копов, но я слишком зла, чтобы не наплевать на это.

— Скажи это еще раз, придурок.

Сжимая живот, он пытается выпрямить спину, но у него ничего не получается.

— Пошла ты.

— И ты тоже, гребаный сексист, — отвечаю я, мой голос наливается яростью. — Я твой босс, и ты, блядь, будешь относиться ко мне с уважением. Понял?

Он не отвечает, и я уже собираюсь нанести ему удар, когда Тейлор обхватывает мой кулак рукой и удерживает меня.

— Эй, — мягко говорит он. — Сейчас не время и не место для этого. Тут люди смотрят.

Я все еще киплю от ярости, но не могу игнорировать то, как нежен со мной Тейлор. Я всегда уважала его так же, как он уважает меня. Я бросаю взгляд на Джоша.

— Встретимся в отделе.

Я привезла нас сюда на своей черной Toyota Camry, но он точно не присоединится к нам, когда мы поедем обратно в участок. Тейлор бежит за мной, когда я выхожу из клуба на парковку и завожу двигатель машины.

— Мы действительно оставляем его? — Спрашивает Тейлор, наблюдая за мной с поднятыми бровями и суженными глазами.

— Ты можешь остаться с ним, если хочешь.

— Нет, поехали. Он заслужил это.

— Да. Заслужил, — соглашаюсь я и вывожу машину с парковки на оживленную дорогу.

Джош возвращается в отдел почти через час после нашего приезда. Думаю, он оставил часть своего настроения в клубе, потому что он почти не хмурится, когда направляется к моему столу.

— Эй, можно тебя на пару слов?

Я листаю дело Флавио Риччи, сузив глаза на фотографии пули, найденной в его черепе. Это 9 мм. Большинство полицейских и военных используют их, и я могла бы предположить, что выстрел был произведен кем-то из сотрудников полиции, но трудно предполагать, когда пистолет, найденный рядом с ним, не был зарегистрирован.

Криминалисты не нашли ни отпечатков пальцев на пистолете, ни чужой ДНК, что заставляет меня предположить, что тот, кто это сделал, был профессионалом. Это делает убийство заранее спланированным. Я не понимаю, почему пистолет был оставлен на месте преступления, и кто был анонимным звонившим.

— Я занята, — говорю я Джошу, не отрывая глаз от папки с делом. — Можешь говорить все, что хочешь, прямо здесь. Я слушаю.

Он выдыхает.

— Я сожалею о сегодняшнем дне. Ты права, я не должен был так себя вести. Ты мой босс.

Я наконец-то поднимаю на него глаза, и смех грозит вырваться из моего горла. Я умею читать язык тела. Сжатые кулаки и придушенный голос - все, что мне нужно, чтобы понять, что он извиняется не потому, что считает себя неправым.

Он извиняется, потому что знает, что я больше не позволю ему проявлять неуважение.

Думаю, я смогу не обращать на это внимания.

— Ты вырос в Италии, не так ли?

— Да. — Он садится напротив моего стола и устраивается на нем. — Что ты хочешь знать?

— Насколько популярны Романо?

— Они правят всей Италией.

— То есть, они часть мафии?

Он хрустит костяшками пальцев.

— Часть? Они и есть мафия. Насколько я знаю, Доминик Романо - капо Коза Ностра. Они управляют несколькими легальными предприятиями, но это лишь прикрытие для их нелегального бизнеса.

Я опираюсь локтем на стол, прижимая его к папке.

— Какого рода незаконные предприятия?

— Контрабанда оружия и других контрабандных товаров, торговля наркотиками, предоставление защиты более мелким нелегальным предприятиям, и это лишь некоторые из них. Уверен, что их гораздо больше.

Мой интерес разгорелся, но на ум приходит только одно имя.

— А Маркус Романо?

— Он второй из трех братьев Романо. Он младший босс и управляет бизнесом. Умный парень, если хочешь знать мое мнение. В отличие от своего брата, он предпочитает работать мозгами, а не кулаками.

Я не осознаю, что облизываю губы, пока мне не приходится отвечать.

— Мне тоже так показалось. Откуда ты так много о них знаешь?

— Все, кто был в Италии, знают о них так много. Однако не обманывайся их славой, они очень скрытны. Легче убить президента, чем найти на них компромат.

Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. В голове мелькает лицо Маркуса, его напряженные голубые глаза и кривая улыбка, придающая ему загадочный вид. Он не похож на человека, который лжет, но и не из тех, кто хладнокровно признается, что убил человека. Если он так тщательно ведет свои дела, как говорит Джош, то вряд ли стал бы убивать человека в присутствии свидетелей.

Он много кем кажется, но беспечность - не из их числа.

Открыв глаза, я потираю шею.

— Как ты думаешь, может быть, между ними существует мафиозная вражда?

— Нет, насколько я знаю. — Его часы пищат, и он поднимает их, чтобы нажать на кнопку сбоку. — Уже девять вечера, пора уходить. — Он встает и кладет руку на бедро. — Ты сегодня работаешь допоздна?

— А разве есть ночь, когда я не работаю? — Боюсь, что сегодня я не просто буду работать допоздна. Я буду работать всю ночь, если это означает, что я смогу докопаться до причины убийства.

— Тебе стоит как-нибудь передохнуть, — говорит Тейлор, ставя чашку с кофе на мой стол и садясь в кресло напротив того, где стоит Джош. В руках у него дополнительная чашка черного кофе, из которой он делает глоток. — Ты не можешь раскрыть убийство за один день.

— Посмотрим. — Я тянусь за кофе, делаю глоток и стону, когда горьковато-сладкий вкус проникает в мои вкусовые рецепторы. — Спасибо за кофе. — Между поздними подъемами и погоней за информацией он был мне очень нужен. В отличие от сварливого Джоша, Тейлор всегда знает, что мне нужно, и без колебаний помогает мне. Он абсолютно лучший партнер.

— Есть что-нибудь на данный момент? — Спрашивает Тейлор.

Прикрыв рот одной рукой, я зеваю. Я чертовски вымоталась.

— Ничего.

— Так не пойдет. — Допив свой кофе, Тейлор сжимает бумажный стаканчик и бросает его в маленькую мусорную корзину рядом с моим столом. — Тебе нужно сделать перерыв сегодня вечером.

— Нет, спасибо.

— Я не просил.

Улыбка расплывается по моим губам. Тейлор скромный хороший парень, забавно, что он пытается быть боссом.

— Я здесь босс, а не ты, — игриво говорю я.

Он фыркает.

— Ты - да, но я твой коллега, и мой долг заботиться о тебе. — Он встает с сетчатого кресла, подходит к моему столу и отключает компьютер от сети. — Вставай.

Второй зевок растягивает мой рот. Он прав, мне нужен отдых. Я работаю допоздна уже несколько дней, поглощая кофеин, и мое тело уже перенасыщено им. Оно измучено.

— У меня дома есть остатки еды, — со вздохом говорю я, нехотя запихивая в портфель папки с делами и ноутбук. — А у тебя?

— Я умираю с голоду. — Он поворачивает шею, чтобы посмотреть на Джоша. — Уже ужинал?

Джош проводит рукой по волосам.

— Еще нет. Давай возьмем что-нибудь.

— Мне подходит. — Тейлор возвращает свое внимание ко мне. — Ты присоединишься к нам?

Я бы с удовольствием. Я живу одна в своей квартире, и это очень скучно, когда моя лучшая подруга не приходит в гости. Но мне нужно приехать пораньше, поэтому я вынуждена отказаться от предложения.

— Боюсь, что нет.

Я заканчиваю собираться, и ребята провожают меня до парковки. Они ждут, пока я отъеду, и только потом я вижу в зеркало заднего вида, как они направляются к своим машинам.

Мой многоквартирный дом находится всего в десяти минутах езды от отдела, и мне требуется столько же времени, чтобы загнать машину на стоянку.

Поездка на лифте на четвертый этаж занимает целую вечность, и, оказавшись внутри своей квартиры, я бросаю портфель на пол, снимаю ботинки и отправляюсь на кухню за холодной газировкой. Я делаю большой глоток и стону, когда напиток шипит и скользит по горлу. Удивительно, как самые вредные напитки вызывают самые приятные ощущения. Это относится и к еде в целом.

Углеводы приятны на вкус и заставляют меня чувствовать себя хорошо, но это рецепт вреда для здоровья.

Для чего мы вообще живем? Уф. Столько правил, когда мы все равно рано или поздно умрем.

Ноги болят от долгого стояния, поэтому я на цыпочках пробираюсь к кухонному острову и сажусь на один из табуретов. У меня был очень длинный день. Тейлор позвонил мне в пять утра по поводу убийства Риччи. Затем мне пришлось опросить нескольких свидетелей, прежде чем ехать в клуб. Быть детективом действительно нелегко, но я все равно рада, что стала им.

Я приняла решение стать полицейским, когда двенадцать лет назад был убит мой отец. Мне было всего пятнадцать, но я ни на минуту не забывала о дрожи, охватившей меня, когда я получила известие о его смерти.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда в голове расцветают воспоминания о той ночи. Дыра в голове, через которую прошла пуля, мешок с телом, в котором его увезли, и лужа его крови. Не покидают и мысли о том, что он пролежал на холодном полу не менее часа, прежде чем его нашли.

Мой отец был детективом, и его убили за то, что он любил больше всего. За профессию и помощь людям.

Прошло двенадцать лет, а его убийство так и осталось нераскрытым. Я пришла в полицию, чтобы поймать его убийцу, но была шокирована тем, что дело так и не было открыто. Мне сказали, что найти неизвестного убийцу невозможно, поэтому никто и не пытался. Он работал на износ, но от его смерти отмахнулись, словно он был никем, причем те же самые люди, на которых он работал.

Каждое воспоминание о той ночи накрывает меня, как темная, бурная ночь, и подталкивает к краю мрачного обрыва. Там бушует вода, ударяясь о берег, и паника сковывает меня. Я хочу вырваться, вернуться в настоящее, но я задыхаюсь, потею и боюсь. Я словно сорвалась с края обрыва и тону в холодном, бурном море.

Я нахожусь в темном месте и не могу выбраться.

Мне нужно дышать.

Дыши, Джейн. Дыши.

Базз. Базз. Базз.

Сжимая грудь, я благодарна за звонок телефона. Он вытаскивает меня из бездны, в которую я погрузилась. Пошатываясь, я иду в гостиную и роюсь в портфеле в поисках телефона.

На экране высвечивается незнакомый номер, а затем появляется сообщение:

Было приятно познакомиться с тобой сегодня, Джейн.

Воздух покидает мои легкие, а костяшки пальцев белеют. Телефон снова пикает, когда приходит еще одно сообщение:

Сладких снов, синьорина.

Я задыхаюсь, перечитывая сообщение снова и снова.

Это Маркус Романо.

Паника исчезает, легкие наполняются воздухом, а сердце начинает трепетать, словно в нем миллион бабочек цвета радуги. Это неправильно, что я так себя чувствую. Меня должно пугать, что он вообще написал мне сообщение, но я не могу ничего поделать с теплом, которое разливается по моим щекам, и с похотливыми мыслями, которые роятся в моей голове.

Смерть отца научила меня одному - никогда никому не доверять, и я придерживаюсь этого правила. Никогда и никому не доверять. Но это убийство похоже на убийство моего отца, и я твердо намерена найти убийцу.

Может быть... может быть, мне удастся найти убийцу и моего отца.

Если Маркус тот, как говорит Джош, то я уверена, что он поможет мне в расследовании.

Проблема в том, что я пока не уверена, можно ли ему доверять.

Кто он - враг или союзник?

3

МАРКУС

— Ты проделал весь путь до Адской кухни и вернулся ни с чем? — Спрашивает Доминик, засунув руки в свой Том Форд и нахмурив брови.

На моем брате костюм глубокого фиолетового цвета. Вы можете в это поверить?

Я знаю Доминика всю свою жизнь, и ни разу мой брат не надевал ничего настолько отвратительного, как то, что на нем сейчас, и я знаю, чья это была идея.

— Что это на тебе надето? — Я опускаюсь на диван напротив того, на котором сидит он, и оглядываюсь по сторонам в поисках Лукаса и Елены. Сегодня утро понедельника, и они, скорее всего, в школе и на работе, но это не мешает мне оглядываться. Это вошло в привычку. — Это отвратительно!

Доминик разглаживает пиджак своего костюма и одаривает меня однобокой ухмылкой.

— Не моя вина, что ты все еще застрял в темных веках, малыш.

Я хмыкаю, тянусь к стакану с виски, стоящему на столе, и отпиваю из него глоток.

— Лучше так, чем одеваться как Джокер. Сегодня что, гребаный Хэллоуин?

Он снова улыбается, но на этот раз улыбка не достигает его глаз.

— Осторожнее, мальчик.

Кроме Елены и Лукаса, Винсент, Данте и я - единственные, кому сходит с рук дразнить Доминика. Для остальных жителей темного преступного мира он - бессердечный, безжалостный монстр. Но для нас он - большой мягкотелый человек, который стал таким, каким должен был стать, чтобы защитить свою семью.

Смерть родителей тяжело ударила по нам всем троим. Винсент стал бунтарем. Он всегда был таким, но стало только хуже. Я стал более отдаленным и отстраненным, а Доминик... ему пришлось оставить все позади и занять трон Коза Ностра, несмотря на то что он не был к этому готов. Он никогда не показывает этого, но я чувствую, что он все еще страдает от этого. Это видно по тому, как он избегает говорить о них. Мы думали, что избавление от Кирилла и Петерсона улучшит ситуацию, но этого не произошло.

— Как дела в Адской кухне? — Спрашивает он, расстегивая пуговицу на жилете.

— Так себе, если не считать 100 тысяч, которые украл у нас этот сукин сын. — Мои мысли возвращаются к Джейн, и по позвоночнику пробегают разряды. Я не из тех, кто легко запоминает женские лица, но ее лицо уже засело у меня в голове.

Невозможно забыть эти зеленые глаза и черные волосы.

— Ты что-то не договариваешь? — Спрашивает Доминик, поднимая брови.

Я делаю последний глоток виски, прежде чем поставить стакан на журнальный столик перед собой.

— В клуб наведались копы. Очевидно, в десяти кварталах отсюда произошло убийство в жилом доме, и неизвестный позвонил им и сообщил, что оружие, найденное на месте преступления, принадлежит нам.

Он потирает висок - признак того, что новости оказались ближе к дому, чем ему хотелось бы.

— Черт возьми, Маркус. Что, черт возьми, произошло?

Я беззаботно пожимаю плечами, скрывая беспокойство, подтачивающее грани моего самообладания.

— Я не знаю подробностей. Они просто появились, допросили меня и ушли. Это бардак.

Глаза Доминика сужаются на мгновение, затем он вздыхает и сжимает подлокотник дивана из черной кожи.

— Мы не можем позволить себе лишнего внимания со стороны копов. Мы должны выяснить, кто за этим стоит, и закрыть им рот.

В его словах звучит знакомая неотложность. Но мои мысли заняты не только семейным бизнесом, что очень необычно… они постоянно возвращаются к Джейн.

Мне кажется, она очаровала меня, и не только своей красотой, но и свирепостью. Я никогда не встречал такой напористой женщины, как она. Такую, которая могла бы смотреть мне в глаза, не дрожать, и не хотеть опуститься и пососать мой член.

Признаться, она меня забавляет, но я не могу позволить себе отвлечься на нее. Она полицейский, который расследует дела моей семьи. Она может задерживаться здесь, чтобы что-то от меня получить. Если подумать, то я могу потереться рядом с ней и, если повезет, помешать ее расследованию и заставить ее согреть мою постель.

— Может, мы смотрим на это не с той стороны, — говорю я, скорее себе, чем Доминику. — Что, если это как-то связано с пропавшей год назад партией?

Прошло ровно двенадцать месяцев с тех пор, как мы убили Кирилла и Петерсона. Алексей так и не смог найти пропавший груз, а последние слова Петерсона засели у меня в голове как клей.

Мой брат настаивает, что это просто слова человека, боящегося смерти, но что, если за этим стоит кто-то другой? Что, если тот же человек пытается убрать нас, настучав копам на наш нелегальный бизнес?

Взгляд Доминика заострился, уловив отблеск подозрения.

— К чему ты клонишь?

Я наклоняюсь вперед, опираясь локтями на колени.

— Я слышал от одного из парней в клубе, что детектив, Джейн Салливан, вынюхивала все еще до вечера пятницы. Не думаю, что дело только в пистолете, найденном на месте преступления. Возможно, это чей-то способ послать сообщение. Они хотят расшевелить нас, заставить оступиться.

Челюсть Доминика сжалась, выражение лица стало еще более мрачным.

— И как ты предлагаешь поступить в этой ситуации?

Я обдумываю вопрос, мои пальцы ритмично постукивают по стакану на столе.

— Кто бы это ни был, они прячутся в тени, поэтому я подозреваю, что они трусы и не могут взять нас в лоб. Нам нужно опередить их, выяснить, кто они такие.

— А детектив?

Моя грудь напряглась, и я с трудом сглотнул.

— Если она представляет угрозу, мы устраним ее. Если нет, используем информацию, которую я смогу получить от нее, в наших интересах.

Он молча смотрит на меня, удивляясь, что я предлагаю причинить вред женщине, хотя это противоречит нашему кодексу чести, как созданных мужчин мафии.

— Она женщина.

Но в этом и заключается разница между мной и моим братом. Несмотря на свою жестокость и темперамент, он все же отчасти человек. С другой стороны, я более практичен. Я никогда не обижу женщину, если только она не встанет у меня на пути. Мелкие эмоции - не мой конек. Безопасность моей семьи – вот мой приоритет.

— Нет, если она встанет у меня на пути.

— Ты играешь с огнем, Маркус. Будь осторожен, чтобы не обжечься.

Я криво улыбаюсь, признавая правду в его словах.

— Когда это я боялся огня или обжечься?

В комнате на мгновение воцаряется тишина, единственным звук, который проникает - отдаленный гул городской жизни за стенами особняка Доминика.

Доминик нарушает тишину, его голос рассекает воздух, как лезвие.

— Что ты сделал с Энцо?

— Антонио слишком сильно нагрубил ему. Должно пройти какое-то время, прежде чем он снова встанет на ноги.

— Вот болван, — ругается он. — В следующий раз, когда навестишь его, передай ему, что я не упускаю из виду столько денег. Он должен быть мертв даже за то, что посмел украсть у меня.

— Так и будет, после того как он вернет долг.

— Хорошо. — Он встает с дивана и идет к погребу. Когда он возвращается, в руках у него дополнительный бокал и бутылка виски. — Алексей предложил укрепить наш союз браком.

— При условии, что жениться буду не я.

Он ухмыляется и наполняет наши бокалы.

— У тебя не будет выбора, если я скажу.

— Ты же знаешь, я не могу хорошо относиться к женщине. Я мудак. А Винсент слишком занят выпивкой и сексом втроем каждую ночь, чтобы даже думать о браке.

Губы Доминика кривятся в лукавой ухмылке, и под фиолетовым костюмом проглядывает хитроумный стратег.

— Расслабься. Может, мы и союзники, но он все еще часть Братвы, и мы не станем рисковать. Я сделал предложение получше.

— Что может быть лучше, чем союз на основе брака? — Доминик придумывает всевозможные озорные идеи. Я не могу доверять этой ухмылке на его лице.

— Я предложил ему нашу защиту.

Я на мгновение задумываюсь.

— Не так уж плохо. — Для человека, который большую часть жизни прожил вдали от Нью-Йорка и которого ненавидел его собственный отец, он нуждается в большей защите, чем обычный парень, взошедший на трон Братвы.

Учитывая, что у его отца было много союзников, а его младший сводный брат предпочитал Кирилла, завоевать уважение и доверие Братвы будет нелегко. Но парень смелее, чем кажется, и я уверен, что он добьется известности. Конечно, с нашей помощью.

Я глубоко вдыхаю. Если бы это действительно было предложение руки и сердца, у меня бы случился приступ паники. Я умру раньше, чем увижу себя прикованным наручниками к женщине.

— По мне, так это сделка.

— Так и есть.

Мой телефон звонит, и я вижу, что это звонит Антонио, когда достаю его из кармана. Я отвечаю:

— Что тебе нужно?

— Есть проблема, босс.

Я могу когда-нибудь передохнуть? У меня и так стресс от того, что все выходные были синие шары.

— Что случилось?

— Энцо был убит прошлой ночью перед клубом Адская кухня. Он тяжело дышит, и на заднем плане слышен тихий стон. Чертов идиот. — Мы должны отправиться туда прямо сейчас. Слышал, копы оцепили весь район.

Я хватаюсь за лоб и стону.

— Убери свой член из задницы этой шлюхи и встреть меня в особняке моего брата. У тебя есть пять минут.

— Дай угадаю, еще одно убийство? — Спрашивает Доминик, когда я поднимаю руку. Он слегка хмурит лоб.

— Это Энцо.

— Черт. — Он тянется за своим напитком, а я за своим. Мы оба одновременно проглатываем свои напитки и морщимся. — Кто-то действительно у нас на хвосте.

— Это должна быть Каморра. Я не могу придумать никого другого.

Я удивляюсь, когда он не отмахивается от этой темы, как обычно, когда я ее поднимаю.

— Я тоже начинаю подозревать их, но мы не можем предпринимать никаких действий, пока не будем уверены. Мы не можем позволить себе начать войну на основании подозрений.

Я соглашаюсь, кивая.

— Я знаю. Я отправляюсь в Адскую кухню. Может быть, мне наконец-то удастся воспользоваться услугами детектива.

— Будь осторожен.

Антонио забирает меня от Доминика, и поездка в Адскую кухню оказывается долгой и скучной, так что я снова погружаюсь в свои мысли. Я стараюсь не думать о Джейн, но чем больше я стараюсь, тем больше эти мысли остаются в центре внимания. Интересно, будет ли она на месте преступления? Мне нужно ее увидеть, но я не могу понять, связано ли это с убийством или я просто скучаю по ней.

Тепло разливается по моей груди, пробуждая покалывание. Синьорина. До нее я никогда ни к кому не обращался с этим словом. Наверное, все бывает в первый раз.

Спустя, кажется, целую вечность, Антонио останавливает машину перед клубом Я не жду, пока он выключит двигатель, прежде чем открыть свою дверь и выпрыгнуть.

Мои глаза естественно щурятся, пытаясь приспособиться к избытку солнечного света, палящего тротуар. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю Джейн внутри периметра, обнесенного заградительной лентой. Вокруг нее другие офицеры, команда криминалистов, фотографы и просто зрители. Она еще не заметила меня, поэтому я стою в нескольких футах от нее, наблюдая и любуясь ею.

Сегодня на ней полностью белый костюм из двух частей. Ее темно-вороненые волосы убраны назад в аккуратный пучок, сверкающий в лучах солнца. Она сексуальна и крута.

— На что ты уставился, босс? — Спрашивает Антонио, шагая рядом со мной. От него пахнет пивным заводом.

— Ни на что.

Джейн наконец-то смотрит в мою сторону. Я улыбаюсь ей, но она не желает отвечать мне тем же. Она передает папку, которую держит в руках, одному из полицейских, с которыми пришла в клуб прошлой ночью, и направляется в мою сторону.

Я стараюсь не обращать на нее внимания, но трудно игнорировать ее изящные изгибы и то, как покачиваются ее бедра при ходьбе.

Черт возьми. Эта женщина меня погубит.

Она останавливается передо мной, аромат ее духов танцует в пространстве между нами и заполняет мой нос.

— Доброе утро.

— Доброе утро, синьорина, — отвечаю я с улыбкой. Антонио бросает на меня острый взгляд, но я игнорирую его. — Как прошла ночь?

Она усмехается, скрещивает руки на груди и хмурится.

— Что это было?

Я притворяюсь дурачком. Издевательства над ней превратились в зависимость.

— Что?

Она хмурится еще сильнее.

— Не притворяйся, что не знаешь, о чем я говорю.

Из моего горла вырывается неожиданный смешок.

— Почему бы тебе не объяснить мне, что ты имеешь в виду. Я немного запутался.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его, когда ее глаза встречаются с глазами Антонио. Кажется, она только что поняла, что он все это время стоял здесь.

— Это так, к слову. Я собиралась позвонить тебе после возвращения в участок, но ты уже здесь. Не мог бы ты приехать в участок, чтобы я задала несколько вопросов?

— А что я получу взамен?

Она качает головой, прижимается ко лбу и испускает прерывистый вздох.

— Что ты получишь взамен? — Она повторила мой вопрос с сарказмом. — Для начала я не буду надевать на тебя наручники, и сама тащить в участок. Вот что ты получишь взамен.

Я ухмыляюсь. Она выглядит еще красивее, когда злится.

— К твоему сведению, я обожаю ролевые игры.

— Ты сексоголик или что-то в этом роде?

Мой взгляд скользит по декольте, вызывающе выставленному на обозрение в белой майке, которую она надела под пиджак.

— Зависит от того, кто спрашивает.

Она одаривает меня лукавой улыбкой.

— Помечтай. — Она достает пару серебряных наручников и протягивает их мне. — Итак, ты идешь или мы будем играть в полицейского и преступника?

Антонио рычит, как раненый волк, и делает шаг вперед. Я протягиваю руку и останавливаю его, прежде чем он успевает сделать еще один шаг.

— Ведите, синьорина.

Джейн ухмыляется и откладывает наручник.

— Хороший выбор, мистер Романо. — Она подводит меня к черной Toyota Camry, и я забираюсь на пассажирское сиденье. Она садится на водительское место, заводит двигатель и разгоняет машину в пробке.

Когда мы подъезжаем к полицейскому участку, я следую за ней в минимально оформленную комнату, которая выглядит так, будто создана для психологических пыток.

— Итак, начнем?

Джейн кладет коричневую папку на стол между нами.

— Жертва - Энцо Расс, сорок пять лет. Какие отношения связывали вас двоих?

Я кладу руку на стол.

— Он работал на меня.

— Под работой вы подразумеваете...

— Он управлял клубом в течение пяти лет. — Не может быть, чтобы она уже не слышала эту информацию. Но раз уж она ведет себя так, будто не слышала, я ей подыгрываю.

— Свидетель сообщил нам, что он обокрал вас.

Я киваю.

— $100k. Довольно много. — По мне, так это стоило его жизни, хотя я могу утверждать, что он и не стоил столько.

Джейн опускает взгляд на папку, потом снова поднимает глаза на меня и моргает.

— Может быть, для вас это было достаточной причиной, чтобы убить его? — Похоже, она не спрашивает, а скорее делает вывод.

— Поверьте мне, синьорина. Я больше всего на свете хотел всадить пулю в этого ублюдка, но его жизнь не стоила таких денег. Я не делал этого, если вы об этом.

Она на мгновение замолкает, словно размышляя.

— Разве вы не переживаете, что потеряли человека, который проработал с вами пять лет? Кажется, вас это не беспокоит.

В моей груди вспыхивает хихиканье. Я не пытаюсь его сдержать.

— И это делает меня подозреваемым, не так ли?

— Ну... — Она достает из папки фотографию и подталкивает ее ко мне. — Это не похоже на предыдущее дело об убийстве. Кто бы его ни убил, он сначала избил его почти до смерти, что заставляет меня думать, что у них была личная неприязнь к нему.

Да. Отпечатки рук на нем выглядят так, как это сделал бы Антонио. Я протягиваю ей фотографию.

— Послушайте, синьорина, в десяти кварталах от моего клуба был найден убитым мужчина, и анонимный звонивший сказал копам, что оружие, найденное на месте преступления, принадлежит мне. Днем позже один из моих людей был найден мертвым перед ночным клубом. На что это похоже?

Она забирает фотографию, кладет ее в папку и хмыкает.

— Вы хотите сказать, что это подстава. Кто-то подставляет вас, так?

Я пожимаю плечами.

— Ты здесь коп. Вот и копай. — Потому что кто бы ни был виновен, он не доживет до рассвета, если я сделаю это сам.

— Может тогда, расскажешь мне все, что знаешь? — Она делает паузу. — Ты работаешь на мафию... или ты часть мафии?

Я смотрю на камеру, которая мигает мне красным, и она следит за моим взглядом.

— Я могу отключить ее, если хочешь.

— Или мы можем пойти в более уединенное место.

Она мгновение колеблется, потом вздыхает.

— Давай выпьем кофе в кафе внизу по дороге. Идет?

— Конечно.

Десять минут спустя она потягивает большой латте, а я смотрю на нее, как на картину, которую только что выиграл на аукционе. Не могу поверить, сколько раз я уже думал об этом, но она прекрасна. Слишком красива для своего собственного блага.

Кафе не очень большое. Стены выкрашены в розовый и белый цвета, как будто это фото-будка для девочек-подростков. Здесь пахнет круассанами и кофе. Я ненавижу запах кофе. Но мне нравится, что здесь почти пусто, если не считать пожилой пары, сидящей через два столика от нас, и дамы средних лет, потягивающей кофе и листающей свой iPad в другом конце зала.

Когда я нахожусь в общественных местах, подобных этому, мне обычно неспокойно, я всегда начеку, потому что трудно сказать, когда твои враги нанесут удар. Однако все это исчезает, когда я нахожусь рядом с Джейн. Она, кажется, оказывает успокаивающее действие на бурю, которая всегда бушует внутри меня. Я чувствую себя безмятежно, когда нахожусь рядом с ней.

— Ты собираешься что-то сказать или так и будешь смотреть на меня все утро?

На моих губах играет улыбка.

— Я не против смотреть на тебя все утро.

— Жаль, но у меня есть другие дела.

Играет в недотрогу? Посмотрим, как долго она сможет это делать.

— Спрашивай все, что хочешь знать, но только не о том, мафия ли я.

Она фыркнула.

— Я уже знаю, что ты часть мафии. Я арестую тебя за это в другой раз. Сейчас меня больше интересует поимка убийцы. Начинает казаться, что мы будем находить по трупу каждый день, пока не докопаемся до сути.

Скрестив руки на груди, она откинулась в кресле.

— Это будет непросто, но давай попробуем. Есть ли причина думать, что кто-то пытается подставить тебя, вывести из бизнеса? Может быть, конкурент? Я слышала, что такое часто случается в мафиозном бизнесе.

Я не отрицаю этого. Бесполезно врать ей, если она уже знает. К тому же у меня не будет шансов получить от нее помощь, если я ничего ей не скажу. Все, что мне нужно, это быть осторожным в выражениях.

— На данный момент у меня нет ни одного врага. Но у меня их много, некоторые из них даже не в Нью-Йорке. Трудно сказать, кто из них может провернуть нечто подобное.

Она почесывает шею, и это привлекает мое внимание самым безумным образом. Я облизываю губы. Я хочу провести поцелуем по всей длине ее шеи и декольте. Мой член становится твердым в штанах. Черт.

— Похоже, ты не только для меня придурок.

Я не могу сдержать рвущийся наружу смех. Пожилая пара поворачивает головы в нашу сторону, и, клянусь, на них накатывает чувство ностальгии, потому что в их улыбке смешались счастье и грусть. Как будто они скучают по тем дням, когда были молодыми и дикими и так свободно смеялись.

— Ты - единственный человек, которому я не хамлю, синьорина. Никому, кроме тебя, не сходил с рук разговор со мной подобным образом.

На ее щеках вспыхнул алый цвет, зеленые глаза загорелись. Она притворно вздрагивает.

— Ух ты. Теперь мне страшно.

— А стоило бы бояться.

— Это угроза? — Она наклонилась вперед, ее брови поднялись вверх. — Ты думаешь, что можешь причинить мне боль?

— Может, и нет, но я готов поспорить, что смогу заставить тебя кричать.

Она снова краснеет, и на этот раз сильнее. Впервые она отворачивается и отказывается встретить мой взгляд.

— У тебя нет фильтра, да?

— Я придурок, мне не нужны фильтры.

На ее губах появляется проблеск улыбки, но, похоже, она понимает, что попалась на мое обаяние, и хмурится.

— Вернемся к делу. Как насчет того, чтобы заключить сделку? Похоже, ты - цель, так что, может, поможем друг другу?

Я переплетаю пальцы.

— Чем ты можешь помочь мне, детектив?

— Мы вместе найдем убийцу. — Она оглядывается по сторонам, а потом шепчет: — Мне нужно повышение, а тебе найти того, кто за тобой охотится. Мы можем помочь друг другу.

— А мой нелегальный бизнес? Ты просто не будешь обращать на него внимания?

— С этим я разберусь в другой раз. А сейчас мы поймаем этого засранца. Что скажешь?

— Я за.

4

ДЖЕЙН

— Только не говори мне, что ты связалась с мафией, — говорит моя младшая сестра Белла, у которой глаза чуть не выскочили из глазниц, при этом рот набит макаронами.

У нас ночевка с моей лучшей подругой Кимберли, и хотя колледж Бел находится в двух часах езды, она успела приехать вовремя. А вот моя лучшая подруга, наоборот, любит опаздывать.

Я убираю волосы с лица, когда сажусь на кухонный табурет рядом с ней.

— Не надо так говорить. Я просто расследую дело.

Она роняет вилку, и звон керамики заставляет меня подпрыгнуть.

— Ни за что! Я не позволю тебе этого делать, Джейн. Это опасно.

В груди защемило, и мне стало трудно сделать вдох.

— Я знаю. Знаю. Я просто... я не могла это игнорировать.

Она закатывает глаза.

— Не надо говорить мне речи об адреналине и о том, как страх заставляет тебя чувствовать себя живой. Мы обе знаем, почему ты это делаешь. Я помню, что случилось с папой.

— Меня не убьют, если ты этого боишься.

— Я почти уверена, что папа сказал то же самое. Где он сейчас? На глубине шести футов под землей, и, скорее всего, от него остались одни кости.

— Эй, Бел. Успокойся, ладно?

Я на шесть лет старше Бел. Сейчас ей двадцать один, а когда умер наш отец, ей было всего девять. Она пережила это тяжелее всего, всегда отказывается говорить о нем, и говорит только когда злится, и я ее не виню. Наша мать умерла вскоре после рождения Беллы, и ей пришлось расти без обоих родителей. Когда я поступила в колледж, Белле пришлось жить со старшей сестрой нашей матери, и я до сих пор жалею об этом решении.

Тетя Хилари... ну, она была хуже всех. Я бы не хотела вспоминать то, что она делала с моей сестрой. У меня сердце разрывается от жалости к Белле, когда я вспоминаю все, через что ей пришлось пройти. Именно поэтому я не злюсь, когда она так отзывается о нашем отце. Она винит его в том, что он не был осторожен и умер так, как умер.

Она всегда говорит, что ненавидит его, но я знаю, что в глубине души ей просто больно.

— Ты - единственная моя семья, Джейн. Я не могу потерять и тебя.

Я кладу руку ей на плечо и легонько сжимаю.

— Ты не потеряешь меня. Это обещание, Бел. Я больше никогда не оставлю тебя одну.

В дверь звонят, и я уверена, что это Ким.

— Я открою, — говорю я, спрыгивая с табурета и проходя через гостиную.

Ким широко улыбается, когда я открываю дверь.

— Привет, подружка.

Я опускаю взгляд: в руках у нее два пластиковых пакета и большая коробка с пиццей. Я беру у нее пиццу.

— Ты опоздала на час.

Она заходит в гостиную и пинком закрывает дверь.

— Прости, подружка. Я заходила к Сэму. — Мы проходим на кухню и расставляем вещи, которые она принесла, на кухонном острове. — Приехала его мама, и ему нужно было, чтобы я приготовила ужин. — Она кусает губы и краснеет. Она знает, что мне не нравится слышать о том, как она готовит ужин для матери своего парня, когда он обращается с ней как с ничтожеством.

— Серьезно, Кимберли? Сколько раз он изменял тебе за последний месяц? — Я вытягиваю пальцы и начинаю считать. — Один... Два... Три...

Ким хватает меня за руку.

— Я знаю, что не должна была идти туда. Мне очень жаль.

— Дело не в том, что ты сожалеешь, ты не должна была позволять ему так себя вести.

— Как будто ты лучше, — вклинивается Бел. — Ты не должна давать советы, когда сама попала в паутину.

Кимберли хмурится и растерянно смотрит то на меня, то на Бэл.

— О чем она говорит? — Спрашивает она меня.

— Твоя лучшая подруга заключила сделку с главарем итальянской мафии, — отвечает Бел, несмотря на то что я качаю головой, прося ее не делать этого. — Она пытается поймать преступника, заручившись помощью другого преступника. Ты что-нибудь понимаешь?

— Нет, не понимаю. — Ким смотрит на меня. — А ты понимаешь, что делаешь?

Я опираюсь бедром на кухонный остров и смотрю на сестру.

— Клянусь, я убью тебя, Бел.

— Молись, чтобы тебе удалось выйти живой из сделки с дьяволом. — Она несет свою тарелку к раковине. — Тебе нужно быть живой, чтобы убить меня. Я буду в своей комнате.

Когда Бел выходит из кухни, Ким толкает меня в ребра.

— Девочка, о какой паутине и дьяволе она говорит?

Разочарование нарастает в моей груди. Мне не следовало рассказывать об этом Бэл.

— Ты же знаешь, что мне нужно повышение, так что появилась прекрасная возможность раскрыть убийство на работе, и я ею воспользовалась. Просто...

Мы открываем коробку с пиццей и берем по банке газировки, пока я рассказываю ей обо всем. Когда я заканчиваю, она откусывает кусок пиццы, жует и глотает.

— Ты с ума сошла? И что это за повышение, когда ты получила его три месяца назад?

Я смеюсь.

— Я довольно амбициозна. Мне нужно еще одно повышение.

— Правда? Хватит пытаться обмануть меня, Джейн. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Верно, знает. Мы дружим с тех пор, как были первоклассниками. Ким видит меня насквозь и, как и Бэл, тоже может в этом признаться.

— Ладно. Я у тебя в руках. Я просто пытаюсь понять, может ли это связать меня с убийцей моего отца.

Беспокойство омрачает ее лицо.

— А что, если ты пострадаешь?

Я качаю головой.

— Я не пострадаю. Я уже получила по ушам от Бэл, не пытайся отговорить и меня.

После минутной видимой борьбы Ким шумно выдыхает.

— Ладно. Делай что хочешь, но тебе нельзя пострадать. Обещай мне, что будешь осторожна.

Я улыбаюсь и бросаюсь к подруге, крепко обнимая ее.

— Обещаю. Ты самая лучшая.

— Я знаю, — хвастается она, обнимая меня в ответ. Затем она отстраняется.

— Итак, мафиози, с которым ты работаешь, какой он?

Мой желудок вздрагивает, потому что я еще не задумывалась о том, что за парень Маркус.

Какой он?

У меня в голове возникает его образ. Его улыбка с ухмылкой, кольца на пальцах, высокое мускулистое тело и пронзительные голубые глаза. Я киваю в ответ на вопрос Ким, улучив момент, чтобы упорядочить свои мысли о Маркусе.

— Он... сложный, Ким. Немного плохой мальчик, понимаешь? Опасный, загадочный и, возможно, немного высокомерный.

Ким приподнимает бровь, и на ее лице появляется озорная ухмылка.

— Плохой мальчик, да? Ты влюбилась в опасного типа, Джейн. Будь осторожна, такие отношения никогда ничем хорошим не заканчиваются.

Я нервно хихикаю, не зная, что ответить. Влюбляться в Маркуса - последнее, о чем я думаю. То есть я не могу отрицать, что он меня привлекает, но влюбиться в него – это слишком.

— Все не так. Все строго профессионально. Мне просто нужна его помощь, чтобы поймать преступника.

Ким изучает меня с минуту, выражение ее лица не поддается прочтению.

— Девочка, ты не видела, как блестели твои глаза, когда ты описывала его. По-моему, это не просто профессионально.

Я постукиваю ее по носу.

— Ты что глупая, да? Я дважды встречалась с этим парнем. Ты действительно думаешь, что я влюблюсь в такого парня, особенно когда виделась с ним всего два раза? Ни за что. — Я отмахиваюсь от этой мысли, но она не выходит у меня из головы.

Я могу солгать Ким, но солгать себе невозможно. Я не могу притвориться, что мое сердце не забилось в такт, когда он упомянул, что я стонала в кафе. Он говорит самые глупые вещи, и хотя я бы дала любому парню по яйцам за то, что он произносит что-то настолько нелепое, я позволяю Маркусу и спускаю ему это с рук.

Даже мне кажется странным, как я краснею рядом с ним. И он так хорошо пахнет, что я буквально представила, как он отреагирует, если я просто обниму его и понюхаю. Я как самка хаски в течке, когда нахожусь рядом с ним.

Это нехорошо.

— Продолжай врать. Когда-нибудь я узнаю правду.

Я игриво ущипнула ее за щеки.

— Если бы.

Я двадцатисемилетняя девственница, у которой до этого не было нормальных отношений, потому что я провела большую часть своей жизни, пытаясь стать полицейским, а когда я им стала, мне нужно было подняться выше, чтобы добиться того, чего я хотела - справедливости для своего отца.

Свидания и секс всегда находились в самом низу моего списка приоритетов, пока каким-то образом не перестали существовать. Но теперь, когда я думаю о Маркусе, мое тело начинает тосковать по тому, чего, как я знаю, у меня никогда не будет.

Я не знаю, является ли мое влечение к нему просто способом моего тела сказать мне, что оно готово отпустить меня, или же меня действительно влечет к нему.

Может быть, и то, и другое.

Или ни то, ни другое.

Он нехороший человек, и я не могу рисковать, влюбляясь в него.

Белла присоединяется к нам, когда мы идем в гостиную. Остаток ночи мы проводим за просмотром документальных фильмов о настоящих преступлениях и болтаем о вещах, которые не имеют ничего общего с моим выбросом адреналина.

На следующее утро я едва успела сесть за свой стол на работе, как Джош появляется бог знает откуда и подходит ко мне.

— Доброе утро, детектив Салливан.

— Привет. — Я замечаю беспокойство на его лице. — Какие-то проблемы?

Он проводит рукой по волосам.

— Ты нужна шефу в его офисе. Не знаю, зачем, но, похоже, дело довольно серьезное.

У меня замирает сердце. Шефу Смиту около пятидесяти, и он самый сварливый человек из всех, кого я знаю. Никто никогда не доходит до его кабинета и не возвращается оттуда без дрожи. Я и сама его боюсь, но всегда стараюсь не показывать этого.

— Что-то случилось?

— Я просто передал просьбу, а что случилось не знаю. — Он понимает, что только что повысил на меня голос, и вздыхает. — Мне жаль. Тебе лучше поторопиться.

Он уходит.

Мои шаги тяжелы, пока я добираюсь до кабинета босса. Я стучу в двойную черную дверь и жду, пока он крикнет: "Войдите", прежде чем войти.

Он поднимает глаза от своего компьютера, но не произносит ни слова, его темные глаза смотрят на меня так, словно я преступник, приговоренный к смертной казни за геноцид.

— Вы вызывали меня, босс?

Он откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы, и вытягивает руки на столе из красного дерева.

— Вызывал. Я услышал об убийствах в Адской кухне.

— О, да. Я делаю все возможное, чтобы...

— Как насчет того, чтобы передать это дело кому-нибудь более способному?

— Вообще-то... — Проходит минута, прежде чем я понимаю, что он только что сказал. — Что?

— Ты меня слышала. — Он скользит по мне взглядом, и это снисходительно. — Детектив Купер лучше подойдет для этого дела. Оно связано с мафией, а ты - женщина. Слишком опасно для тебя, как по мне.

Я усмехаюсь.

— Наверное, в прошлой жизни я сделала что-то не так, если нет, то почему я всегда работаю с такими сексистами?

Уф.

Я не понимаю, что сказала это вслух, пока он не спрашивает:

— Что ты только что сказала?

Я не пытаюсь смягчить свои слова.

— Вам не кажется, что это немного сексизм? Вывод о том, что я не подхожу для этого дела, когда я прекрасно справлялась с другими подобными делами?

— Ты сомневаешься в моем решении?

Мое сердце бешено колотится, когда суровый взгляд шефа Смита усиливается. Воздух в комнате кажется тяжелым, и я чувствую вес его неодобрения. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание.

— Шеф, я и раньше успешно вела дела, связанные с организованной преступностью. Не вижу причин, по которым меня должны отстранить от этого дела, — заявляю я, мой голос ровный, несмотря на напряжение и ярость, бурлящие в моих венах.

Он откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой.

— Детектив Салливан, это дело совсем другое. Оно связано с мафией, а это опасная территория. Я не могу рисковать тем, что один из моих лучших детективов пострадает.

Я поднимаю бровь, мое разочарование вырывается на поверхность.

— При всем уважении, шеф, я думаю, что это больше связано с моим полом, чем с тем, что я могу пострадать. Я неоднократно доказывала свою состоятельность, и у вас нет причин подозревать, что я не справлюсь с собой или с этим делом.

Выражение лица шефа Смита остается бесстрастным.

— Дело не в твоей половой принадлежности, Салливан. Дело в характере этого расследования. Мафия не играет по правилам, и мне нужен человек, который знает, как ориентироваться в этих водах.

Я скрещиваю руки, решив не отступать.

— И это детектив Тейлор Купер? — Фыркнула я. — Я успешно преодолевала подобные воды в прошлом. Я знаю, что делаю.

Он вздыхает, его разочарование очевидно.

— Это не обсуждение, детектив. Я принял решение. Детектив Купер займется делом Адской кухни.

Я сжимаю челюсть, пытаясь сдержать свои эмоции.

— И что? Вы отодвигаете меня на второй план, потому что я женщина? Потому что это слишком опасно для меня? Или есть другая причина, о которой я не знаю?

Шеф Смит наклоняется вперед, его взгляд пронзителен.

— Я принимаю это решение, чтобы обеспечить безопасность своей команды. Дело не в том, что ты женщина. Речь идет о снижении рисков, и да, детектив Купер - лучший вариант.

Я делаю паузу, собираясь с мыслями.

— Шеф, я ценю вашу заботу о моей безопасности, но я пришла в этот отдел, зная о рисках. Я не позволю, чтобы ваша забота обо мне стала причиной отстранения меня от дела.

Он откинулся назад, пристально изучая меня.

— Салливан, ты хороший детектив. Но это дело требует другого подхода. У Тейлора есть опыт работы с подобными ситуациями. Ты сейчас злишься, одного этого достаточно, чтобы отстранить тебя от дела. Ты не умеешь управлять своим темпераментом.

Разочарование захлестывает меня. У меня возникает искушение подойти к его столу и отвесить ему пару ударов за то, что он даже намекнул, что я не умею управлять гневом. Но это докажет его правоту, а мне очень нужно убедить его не отстранять меня от дела, так что я не буду реагировать на свой гнев.

— Шеф, я посвятила свою карьеру этому отделу. Мне уже приходилось сталкиваться с опасными ситуациями, и я выходила из них победителем. Это мое дело, и я могу с ним справиться. Детектив Купер может помочь мне в этом деле, как он всегда это делал.

Выражение лица шефа Смита смягчается, и на мгновение я думаю, что, возможно, мне удалось достучаться до него.

— Салливан, дело не только в твоих возможностях. Дело в общей картине. Мне нужно, чтобы ты доверяла моему мнению в этом вопросе.

Доверие. Это слово часто используется в правоохранительных органах, но в данный момент оно кажется обоюдоострым мечом. Как, черт возьми, я могу доверять человеку, чье чувство суждения затуманено женоненавистничеством?

— Шеф, я доверяю вам. Но мне также нужно, чтобы вы доверяли мне. Поверьте, что я справлюсь с этим делом, как справлялась с другими.

Он на мгновение опускает голову и вздыхает. Когда он снова поднимает голову, его взгляд непоколебим.

— Я подумаю над твоей точкой зрения, Салливан. Но пока что Тейлор - главный. Ты будешь оказывать поддержку и помогать всем необходимым способом.

— Но...

— Это все, Салливан. Ты можешь идти.

Я киваю, хотя горький привкус разочарования еще не прошел. Мне хочется кричать и бить стены прямо сейчас.

— Поняла, шеф.

Повернувшись к двери, я выхожу и закрываю за собой дверь. Возвращаясь за свой стол, я не могу избавиться от ощущения, что меня отодвинули на второй план. Слова шефа Смита о том, что он беспокоится о моей безопасности, - полная чушь, и он знает это не хуже меня.

Я возвращаюсь к своему столу, сажусь в кресло и опускаю голову на стол.

Похоже, единственным вариантом для меня сейчас является работа с Маркусом за кулисами.

— Что сказал шеф?

Я поднимаю голову от стола, когда слышу голос Джоша. Джош и Тейлор стоят передо мной, их глаза сужены от беспокойства. Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что Тейлор в этом не виноват, прежде чем ответить.

— Он хочет, чтобы я отстранилась от дела.

— Что? — Спрашивает Джош. Его шок удивляет меня. Если бы я не знала его так хорошо, я бы подумала, что он злится, что меня отстранили от дела.

— Он назначил Тейлора главным. Единственный способ вернуться, это стать помощником Тейлора.

Тейлор опускается на один из сетчатых стульев.

Глаза Джоша еще больше сужаются, и я вижу, как в его голове поворачиваются шестеренки.

— Это бессмысленно. Ты один из лучших, кто у нас есть, и ты делала успехи в деле Адской кухни. Почему он отстранил тебя именно сейчас?

Я пожимаю плечами, разочарование просачивается в мой голос.

— Очевидно, мафия слишком опасна для женщины, по мнению шефа. Он считает, что Тейлор подходит больше.

Тейлор молчит, выражение его лица не поддается прочтению. Я не могу понять, испытывает ли он облегчение или его так же, как и меня, раздражает это решение.

Джош наклоняется ко мне, понижая голос.

— Дело должно быть не только в деле. Что-то случилось?

Прежде чем я успеваю ответить, Тейлор вмешивается.

— Слушай, я знаю, что ты расстроена, Джейн, но мы должны решить, что делать дальше. Если шеф хочет, чтобы я возглавил дело, то хорошо. Мы будем работать вместе и докажем, что он ошибается.

Я бросаю на Тейлора взгляд.

— Речь идет не о совместной работе. Речь идет о том, что шеф подрывает мои способности из-за моего пола. Я этого не потерплю.

Джош кивает в знак согласия.

— Что ж, я согласен. Нелогично, что он так думает, когда у тебя самый высокий процент успеха в раскрытии дел. Должен быть способ переубедить его.

Я делаю глубокий вдох, понимая, что не могу позволить своему гневу затуманить рассудок.

— Ты прав, Джош. Мы должны найти способ убедить шефа, что я подхожу для этого дела. Я не позволю ему оттолкнуть меня из-за устаревших убеждений.

Вот только я не верю, что это как-то связано с его сексизмом. Как бы я ни старалась не обращать на это внимания, мне кажется, что здесь происходит нечто большее, чем просто его сексизм.

А что, если в этом деле замешан кто-то из власть имущих и шеф боится, что я его раскрою?

5

ДЖЕЙН

Ночное небо усыпано мерцающими звездами, а прохладный и легкий ветерок ерошит мою рубашку и волосы, пока я иду к парковке. Гудки машин, шаги и громкий смех нескольких моих коллег-мужчин отдаются эхом на заднем плане по мере того, как я удаляюсь от станции, а мои черные ботинки щелкают по асфальту.

— Спокойной ночи, Джейн! — Кричит детектив Купер, поворачиваясь к своей машине, и я тихонько хихикаю.

— Спокойной ночи, Тейлор. Не проспи завтрашнюю бумажную работу, хорошо? Нам нужны все и сразу, — кричу я через плечо, не оглядываясь.

— Конечно, босс!

Я хихикаю. Я и забыла, что он теперь главный в этом деле, а я - его помощница.

Я опускаю голову, и мои длинные темные волосы падают вперед, закрывая лицо, пока я сую руку в свою простую черную кожаную сумку, заглядывая внутрь в поисках ключей от машины. Я рыскаю и рыскаю, но чертов ключ так и не могу найти.

Я встряхиваю сумку и слышу звон и скрежет металла о металл. Тогда я высыпаю содержимое и... вот! Я замечаю блеск серебряных ключей. Как только я протягиваю руку вперед, чтобы вытащить сверкающую связку, кто-то хватает меня сзади, обеими руками за талию, и шепчет на ухо:

— Попалась!

По коже пробегают мурашки, сердце учащенно бьется, и, не рассчитав, я поворачиваюсь на пятке и замахиваюсь рукой. Но незнакомец быстр. Он уворачивается и ухмыляется, поднимая голову. Мои глаза расширяются.

— Маркус?

Я бы узнала эти голубые глаза где угодно. И эту захватывающую дух высокомерную улыбку. Я вижу, как он оскаливает зубы.

— Единственный и неповторимый, — говорит он, и я насмехаюсь.

— Во-первых, ты не единственный и неповторимый Маркус. Я даже не знаю, что, черт возьми, это значит, — огрызаюсь я, сузив глаза, чтобы он увидел, как я расстроена. — Во-вторых, кто вообще ходит ночью по парковке, пугая людей, да еще и в полицейском участке? Ты труп, если мой коллега заметит тебя здесь.

— Это тот охранник? — Резко говорит он, его идеально вырезанная бровь вздымается вверх. — Если уж на то пошло, то это твои коллеги трупы. Я чувствую много вещей, но страх - не одна из них.

В его глазах появляется озорной блеск, когда он осматривает меня с ног до головы. Снова дует прохладный ветерок, но на этот раз он другой. Более резкий, он развевает волосы на моем лице и на несколько секунд закрывает мне обзор. Я поднимаю руку, чтобы отодвинуть их, но он успевает первым.

Его пальцы касаются уголка моего глаза, когда он заправляет мои волосы за уши. Это вызывает покалывание по позвоночнику, но я игнорирую его и отбрасываю его руки. Когда я поднимаю глаза, ухмылка на его лице становится еще ярче. Я игнорирую молчаливую дразнилку в его глазах и прочищаю горло.

— Что ты здесь делаешь?

— Ну, — начинает он, его голос глубокий и ровный. Затем он прочищает горло и имитирует серьезное выражение на моем лице. — Я был неподалеку и подумал: эй? Джейн здесь работает. Наверное, мне стоит зайти и поздороваться.

— Или попрощаться. — Я переношу вес с одной ноги на другую и чешу щеку кончиком ключа, не скрывая раздражения.

— Да ладно, не груби.

— Ты далеко от дома, — оглядываюсь я через плечо и усмехаюсь. — И ты просто случайно оказался поблизости?

— Ага.

В его глазах загорается огонек, делая их еще более сюрреалистичными и чарующими. Я отрываю взгляд от голубых глаз и сосредотачиваюсь на его губах, которые шевелятся.

— Джейн?

Он щелкает пальцем перед моим лицом, и я бросаю на него взгляд.

— Почему ты здесь, Маркус?

— Я.., — он открывает рот и снова закрывает его. Потом хмыкает. — Ладно. Это касается дела. Кое-что услышал. Пока нет ничего конкретного, но я кое-что знаю.

Эта информация интригует меня, и, хотя она волнует меня, я знаю, что должна рассказать ему. Я качаю головой и скрещиваю руки на груди.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — вздыхаю я. — Шеф Смит приказал Тейлору заняться этим делом.

— Грубому детективу? — Его темные брови поднимаются, и я в отрицании качаю головой.

— Милому. — Я ухмыляюсь, но его лицо приобретает более серьезный вид. Он закусывает нижнюю губу и глубокомысленно хмурится.

— Это неправильно, — бормочет он и опускает голову.

— Что?

— Я сказал, это неправильно, — произносит он более отчетливо и поднимает голову. — Он объяснил причину перемены?

Я опускаю руки.

— Сначала я подумала, что это как-то связано с тем, что я женщина, но у меня есть предчувствие, что...

— В этом есть что-то большее? Да, вероятно, есть. Чтобы прояснить, насколько эффективен мой новый партнер, я проверил твое досье, и ты, похоже, неплохо справляешься со своей работой. Почему он хочет отстранить тебя от этого дела? — Спрашивает он и качает головой, не понимая.

— Это не имеет значения, — говорю я, укрепляя свою решимость. — Я буду продолжать расследование в любом случае. Ты же не ждешь, что я остановлюсь? Я так просто не сдамся. У меня есть работа, которую нужно закончить.

— Хорошо, — он поднимает руки, выглядя забавным. — Продолжай, синьорина. Я не собираюсь тебя останавливать.

Мы добираемся до моей машины, и я кладу руку на крышу и прислоняюсь к ней. Я смотрю ему в глаза, размышляя, могу ли я проникнуть в более личные сферы его жизни.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

Он делает шаг ближе и пожимает плечами.

— Мне стоит беспокоиться?

— Только об основных вещах, — усмехаюсь я и закатываю глаза. — Клянусь, никаких допросов.

— Хорошо, — он заметно расслабляется. — Стреляй.

Я выпрямляюсь и прикусываю губу.

— Считай это любопытством, но, наверное, мне просто интересно узнать больше о твоей жизни в мафии. Как все начиналось?

Он кивает головой, похоже, не удивленный моим вопросом, и смотрит на небо над головой, тихонько смеясь. У меня все сжалось в комок, а желудок затрепетал. Он так великолепен, когда так смеется.

— Ты хочешь узнать больше о моей жизни и о мафии..., — медленно повторяет он. — Ты хочешь знать все?

— Ну, то, что ты можешь мне рассказать... — Я ободряюще улыбаюсь.

Он закладывает руки за спину и сцепляет пальцы узлом.

— Я постараюсь не торопить события, но я уверен, что ты уже знаешь основы иерархии. Мой брат стал Капо после того, как наших родителей убили...

Его голос прерывается, и я замечаю тик в его челюсти. Видно, что это не та тема, о которой он часто говорит.

— Мне жаль, — бормочу я. Я никогда не думала, что смогу относиться к такому человеку, как Маркус с сочувствием, но я чувствую печаль в его глазах до самых костей. Ведь мой отец тоже был убит.

— Тебе меня жалко? — Он одаривает меня грустной улыбкой, которая раскалывает мое сердце. — Ненавижу, когда люди меня жалеют.

Я усмехаюсь.

— Я не жалею тебя, Маркус. Ты придурок, помнишь?

— Точно. — Его ухмылка возвращается. — Дело в том, что, когда их не стало, мы с братьями остались управлять делами. Правда, один из нас, Винсент, не заинтересован в такой жизни. И я, честно говоря, не могу на него обижаться. Мафия – это не та жизнь, которую можно пожелать кому-либо. Она темная, холодная, жестокая и противоречит нормам общества. Итак, он решил отказаться, но я? Я не думал, что у меня есть выбор. Моему старшему брату нужен был кто-то рядом, и я был единственным человеком, которому он мог доверить свою жизнь. Я не мог бросить его.

Я выдохнула, не зная, что сдерживаю дыхание. Он очень хорошо скрывает свои чувства, но я вижу бурю эмоций в его глазах.

— Итак, если бы ты мог выбрать другую жизнь, кроме той, что у тебя есть сейчас, ты бы выбрал? — Задаю я вопрос, и он мгновенно отвечает.

— Нет, — качает он головой. — Я имею в виду, я так не думаю. Это единственная жизнь, которую я когда-либо знал. Темное дерьмо это все, что я знаю. Не думаю, что смогу начать жизнь с чистого листа, когда все это... — он проводит рукой по голове и остальным частям тела, — уже встроено в меня. Теперь я тот, кто я есть, офицер Джейн, и я не думаю, что что-то может это изменить.

На моих губах играет улыбка, и я киваю.

— Не могу не согласиться, но, думаю, мы продолжим этот разговор в другой раз.

Он смеется и замолкает.

— Могу я спросить кое-что еще? — Я стучу ключом по крыше машины и переношу вес на другую ногу.

— Ты сказала, что это не будет допросом, — ухмыляется он.

— Это не то, не так ли? Просто узнаю тебя получше. Я заслуживаю этого, если рискую своей карьерой, доверяя тебе.

Он проводит пальцами по блестящим темным волосам и сдвигается с места, слегка расставив ноги и сложив руки на груди.

— Я слушаю...

Я прочищаю горло.

— Я знаю, что это может показаться не связанным, но просто выслушай меня. Между этими убийствами может быть связь. Я, например, много слышала о семье Романо. И я знаю, что у вас много врагов. Но можешь ли ты назвать кого-то конкретного, кто мог бы попытаться навредить вашей семье?

Он делает паузу, похоже, глубоко задумавшись. Затем он поглаживает рукой свой гладкий подбородок.

— Да, у нас есть враги, но я могу назвать только одного, который нам не по зубам.

Я придвигаюсь ближе, не скрывая своего любопытства.

— Кто?

— Каморра, — говорит он, и я отшатываюсь назад.

— Каморра?

— Да, — кивает он. — Я говорю это, но мой брат, Доминик, не думает, что они способны напасть на нас, потому что они находятся под контролем и прикрытием Каза Ностры, но я не слепой. Несколько лет назад Коза Ностра и Каморра вели войну, которая длилась довольно долго, и хотя кажется, что это уже в прошлом, Виктор Валенте потерял в это время свою жену. Я уверен, что он до сих пор держит на обиду.

Я усмехаюсь и кладу руку на бедро.

— Если бы я потеряла мужа, я бы точно затаила обиду. Возможно, ты не ошибаешься. Они могут на вас точить зуб.

Я не могу не задуматься о том, как долго длилась вражда между Каморрой и Коза Нострой. И когда она началась,

— Как долго она длилась? — Спрашиваю я.

— Как долго длилось что? — Он морщит лоб, и я взмахиваю рукой в воздухе, желая узнать, соединяются ли точки.

— Вражда, — говорю я. — Когда она началась и как долго длилась?

— Война началась двадцать лет назад. Длилась пять лет. — Он бесстрастно пожимает плечами. — Мы потеряли много людей, включая полицейских, которые работали на нас, пока Виктор Валенте не объявил перемирие.

— Это было пятнадцать лет назад?

— Да. А что?

Пятнадцать лет назад?

Примерно в это же время был убит мой отец. Я думаю об обстоятельствах смерти отца и задаюсь вопросом... Возможно ли, что Валенте причастен к смерти моего отца... или даже Романо? Мысли кружатся в голове, но я не делюсь ими с Маркусом. Я не могу рассказать ему о своей тайной цели поступления на службу в полицию.

— Джейн?

Я слышу свое имя, но оно звучит как будто издалека. Он поднимает руку, и серебряные кольца сверкают в приглушенном свете. Он тычет пальцем в мое плечо и повторяет попытку.

— Джейн?

— Д-да? — Я быстро моргаю.

— Ты отвлеклась, — констатирует он, как будто это недостаточно очевидно.

— Да, — поспешно отвечаю я и бросаю взгляд на экран своего телефона. — О, ты только посмотри на это?

— На что?

Он наклоняется вперед и заглядывает в мой экран. Его запах - смесь запаха геля после бритья, сандалового дерева и виски. Он манит и заставляет меня терять голову. В хорошем смысле.

Я делаю небольшой шаг назад, когда он поднимает голову и пристально смотрит на меня.

— Уже очень поздно, — твердо говорю я.

— О? — Он сморщил лоб. — Это неожиданно.

Я раздвигаю губы, но слов не находится. С одной стороны, я хочу стоять с ним и обсуждать информацию, которой он может располагать, касающуюся дела, но с другой стороны, время, проведенное с ним, не только рискует раскрыть правду о моих тайных планах, но и заставляет меня чувствовать себя так, как я никогда не чувствовала раньше… Неуверенно.

— Я вспомнила, что дома есть дела, о которых мне нужно позаботиться, но мы должны как-нибудь снова встретиться. Я бы с удовольствием послушала о тех зацепках, которые у тебя есть.

Не похоже, чтобы он купился на мою историю, но он и не пытается давить на меня дальше.

— Хорошо, — кивает он. — Тогда до скорой встречи.

Я улыбаюсь, и он тоже.

Я открываю дверь своей машины, и он начинает уходить, но вдруг оборачивается.

— Эй, я хочу кое-что спросить.

Я не могу сдержать смех, который рвется наружу.

— О, теперь твоя очередь допрашивать меня?

— Просто пару вопросов, клянусь, — пожимает он плечами, и я замечаю призрак улыбки на его лице.

— Хорошо, — я снова закрываю дверь и кивком головы призываю его продолжать. — Я вся во внимании.

— Итак, дело вот в чем, — начинает он, почесывая макушку и засовывая вторую руку в карман своих черных джинсов. — Есть один коп, который пытается влезть в дело об убийстве.

Я хмурюсь и потираю руки.

— Мм-хм?

— Мы могли бы проверить его, как ты думаешь?

— Присмотреться к нему? Но в этом нет необходимости.

Маркус качает головой, засовывает вторую руку в карман и медленно идет назад, не сводя с меня глаз.

— Эти дела довольно деликатные, детектив. Думаю, мы должны принять все необходимые меры предосторожности.

— Хорошо, тогда. Так и сделаем. Я проведу проверку, а также изучу некоторые другие вопросы. Просто чтобы быть уверенной, что мы работаем с союзником, верно?

— Верно, — кивает он, и ухмылка возвращается на его лицо. — И последнее, офицер...

— Да, Маркус? — Я одариваю его слишком милой улыбкой.

Он ничего не говорит, а просто стоит и смотрит. Наши глаза пересекаются, пока он не отрывается от меня на мгновение.

— Ничего, — улыбается он, его голубые глаза буравят меня с непреодолимой силой. — Я просто хотел запечатлеть твой образ в последний раз, прежде чем уйти. С тобой все в порядке, Джейн. И очень скоро я сделаю тебя своей.

А?

Я потеряла дар речи, а он, похоже, наслаждается моим молчанием.

— Сладких снов, детектив, — машет он рукой и отворачивается, оставляя меня в одиночестве размышлять о том, почему мысль о том, чтобы стать его, звучит не так уж плохо.

6

МАРКУС

— Убей копа, если она попытается сделать какую-нибудь глупость.

Мы в клубе, и в нашей отдельной кабинке приглушенная музыка. Моя кровь сворачивается, а сердце начинает биться в ускоренном темпе. Убить. Я слышал это слово столько раз, что теперь оно звучит для меня как любое другое. Я покончил со многими жизнями, поэтому получение приказа убить потенциального соперника не должно заставлять мои руки потеть, но это так. А все потому, что женщина, которую он просит меня убить, - Джейн Салливан. Та самая женщина, на которую я дрочил последние пару дней.

Я очень практичный человек, а значит, чувства и эмоции для меня не имеют значения. Всю свою жизнь, будучи боссом Коза Ностры, я всегда шел по линии того, что хорошо для семьи, а что нет.

Когда что-то не устраивало, был только один выход - устранить это.

С Джейн все по-другому.

Может быть потому, что я думал обо всех положениях, в которые мог бы ее поставить. Представлял, как сорву с нее костюм и позволю ей упереться пятками мне в спину, пока я буду ее трахать. У меня еще не было такой возможности, и, возможно, именно поэтому я не могу перестать думать о ней.

Может быть, именно поэтому ее устранение заставляет мой пульс учащенно биться.

— Я присматриваю за ней, — говорю я брату, надеясь, что он не заметит, как тяжело я сейчас дышу. — Сейчас она не вызывает у меня беспокойства.

— Она полицейский, Маркус. И мы не можем ее подкупить. — Не знаю, может, дело в мерцающем свете в клубе, где мы сидим, но от убийственного взгляда в его глазах у меня волосы на затылке встают дыбом. — Избавься от нее, когда придет время.

Я сглатываю и медлю с ответом. Это то, чего я никогда не делал.

Хотя Доминик - мой брат, он все еще Капо, и я должен уважать его так же, как и всех остальных членов семьи. Я никогда не шел против его приказов. Я всегда был готов выполнить любую его просьбу, но по какой-то причине мне не хочется выполнять этот приказ.

Он сужает глаза, глядя на меня. Конечно, он замечает что-то настолько серьезное, как мои колебания.

— Ты в порядке?

Я тянусь к своему бокалу и вздыхаю, когда вижу, что допил текилу, которую налил ранее. Не утруждая себя наливанием еще одного стакана, я беру бутылку и пью из нее, морщась от жжения в горле и бурления в желудке.

— Я в порядке.

— Ты избавишься от нее, когда возникнет необходимость. Ты понял?

Черт. Мне нужно еще выпить.

Ложь - не мой конек, а Доминику врать бесполезно. Я не единственный умный здесь, и он может читать меня как открытую книгу. Я уже собираюсь сказать ему, что не думаю, что я лучший человек для выполнения задания, когда позади меня раздается раздраженный смех.

— До тебя слишком медленно доходит для босса мафии, Доминик. Ты знаешь об этом?

Данте огибает диван и садится рядом с Домиником напротив меня. На его лице появляется высокомерная и самодовольная улыбка, но она быстро исчезает, когда его глаза встречаются с глазами Доминика, и он замечает хмурое выражение на лице Доминика.

— Я знаю верный способ вырвать язык у человека изо рта, — говорит Доминик низким, опасным тоном. В этот момент мой брат похож на дьявола. — Интересно, на ком я испытаю его первым?

Данте поднимает руки в защите.

— Остынь, чувак. Я просто пошутил.

Доминик нахмурился еще сильнее. Если бы Данте не был идиотом, он бы знал, что самый верный способ вывести моего брата из себя, это выдать одну из этих дурацких шуток.

— Ладно, извини. — Данте обращает свое внимание на меня. Мне совершенно не нравится обвинение, дергающееся на его губах еще до того, как он его произносит. — Ты ведь хочешь трахнуть девочку копа, не так ли?

Он прав, но притворный гнев - единственный способ отрицать это.

— Я с удовольствием вырву тебе язык, если Доминик этого не сделает.

Данте сардонически качает головой.

— У вас, ребята, насилие в ДНК. — Он оглядывается по сторонам. — Где младший Романо? Я не видел его с тех пор, как вернулся.

Я застонал.

— Младшую Романо зовут Беатрис Романо, идиот. — Три месяца назад у Доминика и Елены родилась дочь. Меня забавляет тот факт, что моему брату, возможно, когда-нибудь придется надеть юбку и притворяться принцессой, а может, и нет.

Доминик может быть таким же жестокосердным ублюдком, как и я, но он полный слабак, когда дело касается его семьи. Я даже не могу отрицать, что и я такой же. Племянник и племянница - мое слабое место, я бы катался по земле и лаял, как собака, если бы они попросили меня об этом.

— Виноват. Где Винсент Романо? — Оглядывается он по сторонам. — Полагаю, в клубе далеко от города и...

— Какого черта вам от меня нужно?

Мы все трое поворачиваем головы к дверному проему. У нас у всех одинаковые ошеломленные лица. Странно, что Винсент согласился на встречу и... он трезв. Это впервые.

— Посмотрите, кто у нас тут, — говорит Данте дразнящим тоном. — Семейный бунтарь. Ставлю тысячу долларов на то, что ты засунул свою морковку в задницу шлюхи за секунду до того, как нашел дорогу сюда.

Винсент хлюпает носом и опускается рядом со мной. От него пахнет водкой, сигаретами и сексом. Отвратительно.

— Делать грязную работу моего брата мешает твоей сексуальной жизни? — Вопрос Винсента адресован Данте. — Тебя слишком волнует, что другие люди делают со своей морковкой. Тебе не кажется?

— Не согласен. Угадай, что еще меня интересует? — Данте бросает взгляд в мою сторону. Клянусь, когда-нибудь я его убью. — Маркус не хочет убивать женщину-полицейского. Интересно, почему?

— Не лезь не в свое дело, — выплевываю я. Разговор о Джейн в их присутствии заставляет меня чувствовать себя неловко, не то, чтобы я им не доверял. Винсент и так не играет никакой роли в том, как устроен наш мир. Доминик не стал бы убивать женщину, которая мне нравится, а Данте не стал бы ничего делать, если бы Доминик не приказал.

Мне не по себе, потому что что-то подсказывает мне, что моя новообретенная одержимость нездорова. Она не может принести мне ничего хорошего, это последняя мысль в моей голове, когда я засыпаю ночью, и первая, когда я просыпаюсь. Прошло три дня с тех пор, как я видел ее в последний раз, но мне кажется, что прошла целая вечность.

Я скучаю по ней.

О, блядь.

Я никогда ни по кому не скучал, так почему же я скучаю по ней? Ненавижу это.

— Ты влюбился в нее...

— Ни за что, черт возьми, — отвечаю я, прежде чем Доминик успевает закончить свой вопрос. Я признаю, что одержим, но до любви еще далеко. Она мне нравится, и я хочу ее трахнуть, но не более того.

Винсент улыбается мне со знанием дела.

— По-моему, так и есть.

Я усмехаюсь и прислоняюсь спиной к дивану.

— Откуда тебе знать? Ты даже не встречался с одной и той же девушкой дважды.

— Ты быстро ответил.

Мои брови взлетают вверх, и я смотрю на Доминика.

— Что?

Он осматривает мое лицо, как будто в нем содержится полезная информация, а затем не спеша допивает свой напиток.

— Ты ответил слишком быстро. Похоже на человека, который изо всех сил пытается отрицать свои чувства.

Ему виднее, ведь он был в таком же положении. Мой случай с Джейн отличается от его случая с Еленой. Джейн - враг. Я не настолько глуп, чтобы влюбиться в женщину, которая стремится уничтожить мою семью.

— Ты не знаешь всего, брат.

Доминик качает головой.

— Верно. Но я знаю одно: поначалу все это отрицают. Если есть хоть малейший шанс, что ты влюбился в нее, то тебе нужно держать ее в узде. Только так она сможет выжить. Пощады не будет.

Наши глаза на некоторое время задерживаются друг на друге, и напряжение в комнате нарастает, как звук музыки в колонках. Я отдам свою жизнь за брата, но, если я когда-нибудь влюблюсь в женщину, а вероятность этого равна нулю, я также поставлю свою жизнь на кон, чтобы защитить ее.

— Вы двое, перестаньте быть такими большими детьми, — говорит Винсент, повышая голос и бросая взгляд между нами. Это странно, потому что я всегда выступаю посредником между ним и Домиником. — Здесь никто никого не убивает, понятно?

— Заткнись, парень. — Доминик берет свой напиток и подносит его ко рту. — Ты ничего не знаешь о мире, в котором родился.

— По крайней мере, я не угрожаю убить девушку, в которую влюблен мой брат, — отвечает Винсент.

— Заткнись, черт возьми, парень. — В моем нутре разгорается гневное пламя. Ненавижу, когда он говорит, что я влюблен в нее, потому что это не так. Она меня просто привлекает.

Но знаете, что я ненавижу еще больше? Слышать, как мой брат говорит о том, чтобы причинить ей боль. Это на меня не похоже, но я хочу защитить ее.

Телефон Доминика пищит, и он достает его из кармана, прокручивая смс с улыбкой на лице.

Винсент застонал от отвращения, а Данте улыбается. Мы все знаем, что это Елена пишет смс. Он улыбается, только когда это связано с ней или его детьми.

Через мгновение он кладет телефон обратно в карман, допивает свой напиток и поднимается на ноги.

— Пора заканчивать, ребята.

Данте проводит рукой по волосам, на его губах появляется дерзкая улыбка.

— У кого-то есть отцовские обязанности.

— Лучше так, чем если бы кто-то до сих пор трахал шлюх в свои сорок лет, — отвечает Доминик. Он смотрит на меня. — Трахай ее или убей, делай что хочешь. Только убедись, что она не доставит нам проблем.

— Я позабочусь об этом.

— Хорошо. — Он переключает свое внимание на Винсента. — А ты держись подальше от неприятностей. Тебе нужно найти работу. Что-нибудь, что поможет тебе использовать свою голову больше, чем член.

— Пошел ты, брат.

— Заткнись, парень, — кричит Доминик через плечо, направляясь к двери и открывая ее, музыка заглушает его голос.

Данте и Винсент вздыхают, когда он выходит из клуба. Мой телефон пикает, когда приходит сообщение от Джейн. У меня перехватывает дыхание, и я стараюсь не слишком волноваться, читая ее сообщение.

Джейн: Как думаешь, мы можем встретиться ненадолго?

Я: Где ты? Я заеду за тобой.

Джейн: В этом нет необходимости. Я не против, чтобы ты находился в моей квартире, но мы не можем появляться на людях.

Похотливое ликование наполняет мою грудь, в голову лезут самые мрачные мысли, а затем что-то, не похожее на обычное вожделение, берет верх. Искреннее чувство тоски. Ничего темного или озорного.

Я просто хочу увидеть ее, разделить ее улыбку и провести с ней немного времени.

Я: Напиши мне адрес.

Меньше чем через минуту приходит ее адрес, и я поднимаюсь на ноги.

— Извините, ребята. У меня есть дела, о которых нужно позаботиться.

Данте ухмыляется, бросая на меня понимающий взгляд.

— Под делами ты подразумеваешь Джейн Салливан.

Я вздергиваю бровь.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь ее имя?

— Твой брат попросил меня поискать ее. Признаю, она довольно крутая, неудивительно, что ты ведешь себя как подросток, который только что впервые попробовал киску. — Его шепот почти неслышен на фоне громкой музыки. — Ты ее уже трахал? Вся эта ее езда на члене, должно быть...

— Захлопни свою ловушку, пока я не сделал это за тебя.

Улыбка мудака расширяется. Он знает, как довести меня до края, и наслаждается каждым мгновением.

— Однажды мне представится возможность убить тебя, и у тебя не будет такой улыбки на лице, когда я это сделаю.

— Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь, мальчик.

Винсент насмешливо хмыкнул, сморщив нос и покачав головой.

— Вы двое, прекратите это. Вы выглядите как идиоты.

Я делаю глубокий вдох, напоминая себе, что все существование Данте заключается в том, чтобы быть преданным моему брату и при этом пытаться вывести меня из себя при каждом удобном случае. Может, он и полный придурок, но он был предан моей семье столько, сколько был ее частью.

Только поэтому я до сих пор не вырвал его язык изо рта.

Отшатнувшись от него, я разрываю зрительный контакт, разворачиваюсь и ухожу.

Я добираюсь до парковки, сажусь в свой BMW и уезжаю. Мой гнев постепенно рассеивается, чем меньше расстояние между мной и Джейн. Волнение от того, что я увижу ее сегодня вечером, берет верх над неприятными ощущениями от встречи с Данте.

Проходит мгновение, и вскоре я уже въезжаю на парковку белого пятиэтажного жилого дома. Взяв телефон с консоли, я пишу ей сообщение.

Я: Я здесь.

Джейн: Поднимайся на лифте. Квартира шесть на четвертом этаже.

Я не понимаю, что улыбаюсь, пока не вижу свое отражение, улыбающееся мне в окно машины. Это на меня не похоже… улыбаться, потому что собираюсь встретиться с женщиной, я имею в виду. Впрочем, мне плевать, ложь самому себе не изменит того факта, что я рад ее видеть.

Опустив козырек, я заглядываю в него, провожу рукой по волосам и улыбаюсь. Подняв козырек обратно, я открываю дверь и выскальзываю из машины, запираю ее и направляюсь к выходу.

Я поднимаюсь на лифте на четвертый этаж, как она велела, и стучусь в дверь под номером шесть.

— Иду!

Сердце подпрыгивает, когда я слышу ее голос, пульс учащается, и я слышу ее шаги возле двери. Когда она открывает ее, я клянусь, что она несет с собой солнце, увеличивая сияние своей кожи и блеск зеленых глаз.

Она улыбается, и, Боже, я нахожу это заразительным, потому что улыбаюсь в ответ несмотря на то, что пытаюсь этого не делать.

Мой взгляд опускается ниже, к остальным частям ее тела, и я замечаю, что на ней белая майка, открывающая контуры ее сосков, и джинсовые шорты, демонстрирующие ее шелковистые ноги. Я мог бы вылизывать эти ноги от пальцев до бедер и не устать.

— Привет, девочка — говорю я хриплым голосом. Это не то, что я хотел, но мое тело делает свое дело в ее присутствии.

— На что ты смотришь? — Ее выражение лица - смесь любопытства и раздражения. Ее насупленные брови сходятся вместе.

Я опираюсь предплечьем на дверную раму и наклоняюсь вперед, опьяненный сладким ароматом ее духов. — Ты так оделась, чтобы подразнить меня? Потому что это сработало, если так.

Сомневаюсь, что она заметила выпуклость на моих брюках. Жаль, я бы хотел увидеть выражение ее лица, когда она заметит, что я напрягся, просто глядя на нее.

Джейн вздыхает.

— Это мой дом, Маркус. Я могу одеваться, как хочу. — Она жестом показывает на коридор, ведущий к лифту. — Ты можешь уйти, если тебя это беспокоит.

— Вряд ли. — На моих губах играет улыбка. — Мне нравится то, что я вижу.

Она складывает руки. Ее губы подергиваются, как будто она хочет улыбнуться, но изо всех сил старается этого не делать.

— Тебе не понравится, когда я засуну два пальца тебе в глаза. — Отойдя в сторону, она приказывает: — Заходи.

Я вхожу в квартиру, и она закрывает за мной дверь.

— Мое пространство не такое уж большое, но мне нравится, как оно есть, — говорит она, следуя за мной.

Я оглядываюсь по сторонам. Я согласен с тем, что дом Джейн минималистичен. Чистые белые стены и консоли, диван кремового цвета, сочетающийся с однотонным ковром в центре гостиной, и белая книжная полка, уставленная книгами.

Подойдя к полке, я беру одну из них и перелистываю. Удивительно, что это не книга о криминале или раскрытии убийств, а современная романтическая фантастика.

— Ты читаешь?

Крутой, красивый детектив, который читает? Абсолютно мой типаж женщины.

Она подбегает ко мне и выхватывает книгу из моих рук.

— Тебе не стоит это читать.

Я ухмыляюсь.

— Сейчас уже слишком поздно для этого.

Она смотрит на меня.

— Почему это?

— Он наклонился и поцеловал меня с яростной потребностью поглотить меня. Страница шестьдесят пять. — Я не успел прочитать весь абзац, так как она выхватила у меня книгу.

Джейн смотрит в сторону, ее дыхание сбивается, а горло дергается, когда она сглатывает.

— Это вымысел. Тут и там есть пошлость. — По-прежнему избегая зрительного контакта, она подходит к полке и кладет книгу на место. — В любом случае, я пригласила тебя сюда не для того, чтобы ты рыскал по моей книжной полке.

Я подхожу к ней ближе. По моему телу пробегают электрические разряды. Я хочу притянуть ее к себе, почувствовать ее тело на своем.

— Почему ты позвонила мне тогда? Тебе было скучно или ты была возбуждена? Я могу помочь и с тем, и с другим.

— Господи. — Она хмурится. — Ты как озабоченный кролик.

— Я этого не отрицаю. — Я придвигаюсь ближе.

Она кладет ладонь мне на грудь и пытается оттолкнуть меня, но в ней всего пять футов пять дюймов, а во мне шесть футов четыре дюйма. Она хрупкая, а я крепкий, как десятифутовая стена.

— Жаль, что у тебя не будет возможности удовлетворить эту потребность. Я позвала тебя сюда, потому что нашла кое-что подозрительное.

Мы оба одновременно бросаем взгляд на один из диванов напротив нас. Она жестом указывает на него.

— Присаживайся.

— Я думал, ты не предложишь. — Я подмигиваю ей и улыбаюсь, когда она вздрагивает. Затем я сажусь на диван, протягиваю одну руку вдоль спинки и скрещиваю ноги.

Джейн занимает место напротив меня. Держу пари, она не знает, что ее голые ноги отвлекают внимание.

— Итак, — начинает она, — если последняя война была между Братвой и вами, ребята, вы когда-нибудь думали, что, возможно, Братва не были вашими настоящими соперниками?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она поджала губы.

— Полагала, что не поймешь. Дай мне минутку. — Через минуту она возвращается с коричневой папкой. — Я нашла это во время расследования...

Открыв папку, она достает фотографию и передает ее мне. Мои мышцы напрягаются, потому что фотографию я похоронил в самой глубокой и темной части своего сознания.

Это фотография Катерины в день ее смерти, в красном платье, с открытыми глазами и кровью, испачканной в земле. Катерина была шлюхой, которую я регулярно навещал. Я признаю, что ее игра головой была лучшей, и она знала, как подпрыгивать на члене, но она была не просто шлюхой.

Я считал ее еще и другом.

Обсуждать семью, конечно, было запрещено, но разговоры допоздна о ее любимой еде и о том, что она надеется когда-нибудь вернуться в колледж, сближали нас. Мне было жаль ее, особенно после того, как я узнал причину, по которой она устроилась стриптизершей в казино "У дьявола".

Моя челюсть сжимается, грудь сдавливает ярость. Больше всего меня мучает то, что я решил списать ее долг и помочь ей начать новую жизнь за ночь до того, как получил жуткую фотографию ее безжизненного тела.

По моей шее побежали мурашки, а давление поднялось.

— Откуда у тебя это?

По тому, как Джейн вздрогнула, я понял, что только что зарычал. Черт.

Я вздыхаю, и моя голова падает вперед. Я вдыхаю, прежде чем поднять голову.

— Прости, я не хотел...

— Забудь об этом. — Она отмахивается от меня. — Я узнала, что она была стриптизершей в казино "У дьявола". Расспросив нескольких человек, я узнала, что она была твоей...

— Слушай, Катерина была просто девчонкой, которую я трахал, ясно?

— Если это так, то почему ты так злишься, говоря о ней?

— Хочешь, чтобы я вместо этого посмеялся? — Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Я не какой-то монстр, Джейн. Она была шлюхой, но она была другом и человеком. Каким бы я был мужчиной, если бы мне не было до нее ни малейшего дела? Она была невинна и умерла из-за моей семьи.

— Ну... Она надулась. — Ты действительно веришь, что это Братва убила ее и украла у тебя?

— Это должны были быть они.

— Может, они и не были невиновны, но что, если кто-то другой воспользовался шансом и напал, пока ты отвлекался, разбираясь с русскими?

Я понимаю, о чем она говорит. Мой брат ослабил бдительность с Виктором Валенте. Защита Елены и Лукаса, это все, о чем он мог думать в тот момент, и это все, о чем он может думать сейчас. Его мозговые клетки, к сожалению, перешли в режим ожидания, и разве я могу его винить? Вот что подобные эмоции делают с мужчиной. Теперь мне приходится очень много работать над тем, чтобы сохранить семью в безопасности, причем в одиночку.

Не помогает и то, что Винсент хочет только пить и спать с разными девушками каждую ночь.

— Можешь навести справки о Викторе Валенте? Я могу предоставить детали его незаконного бизнеса.

Она кивает.

— Конечно. Я могу это сделать.

— Хорошо. — Я еще раз оглядываю гостиную. — Ты мне ничего не предложила.

Джейн с любопытством наклоняет голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве люди не предлагают своим гостям воду, алкоголь, кофе?

На ее лице появляется улыбка, но до глаз она не доходит.

— Я могу предложить тебе кое-что. — Она указывает на дверь. — Если ты хочешь уйти? Встреча окончена.

Я откидываюсь на спинку кресла, мой взгляд скользит по ее ногам и посылает по мне разряды электричества.

— Спасибо за предложение, но нет. Я лучше останусь здесь с тобой. Мы можем согреть твою постель, если хочешь.

Она шипит, глядя на меня.

— Нет.

— Думаю, ДА - это то слово, которое ты ищешь.

— Ладно, для одной ночи хватит. — Она встает, подходит ко мне и хватает меня за руку. — Тебе лучше уйти.

Ее прикосновение теплое, нежное и недостаточное. К моему члену приливает тепло. Эта женщина бесстрашно пытается подтянуть меня к себе, она даже не распознает опасность, когда она смотрит прямо на нее.

Я хватаю ее за руку и тяну вперед. Она теряет равновесие и падает, ее мягкое тело сталкивается с моими ногами.

Она задыхается и пытается встать.

— Прости, я не хотела...

Я тяну ее обратно вниз, заставляя прижаться ко мне и вдыхая ее запах, как кокаин. Боже, она так хорошо пахнет. Я опьянел.

— Сиди здесь и не двигайся.

— Маркус...

— Шшш... — Я кладу указательный палец на ее пухлые розовые губы, чтобы она замолчала, а затем ласкаю их, проводя по совершенству.

Я чувствую тепло ее дыхания на своем пальце и то, как ее тело напрягается от моего прикосновения. Ее дыхание сбивается, а стук сердца становится достаточно громким, чтобы я мог его услышать. То, что я делаю дальше, совершенно непреднамеренно. Мое тело подается вперед одним плавным движением, и мое лицо оказывается на одной линии с ее лицом.

Затем я приникаю к ее губам и целую ее так, будто от этого зависит моя жизнь.

7

ДЖЕЙН

Мое тело замирает, сердце сильно бьется о грудную клетку, когда он целует меня. Я пытаюсь сопротивляться ему, не целовать в ответ и не реагировать на то, как его губы скользят по моим. Но я горю, и слишком трудно сопротивляться пламени, вспыхивающему между нами. Все мое тело постепенно превращается в кокон удовольствия и потребности, которым я пытаюсь не поддаться.

И вот я проигрываю борьбу. Незаметно для себя я закрываю глаза, мои пальцы пробираются по его груди, пока я не сжимаю воротник его белой рубашки, и мои губы раздвигаются, чтобы впустить его.

Он понимает это и углубляет поцелуй, его стон становится густым от потребности. Его поцелуй свирепый и интенсивный. Он поглощает меня полностью. Его рука обвивает мою талию, его тело прижимается к моему. Я чувствую, как его эрекция упирается мне в бедра, и это пробуждает боль между ног.

Я стону, следуя его примеру, и целую его в ответ.

Мы не должны этого делать.

Он не должен целовать меня, а я не должна наслаждаться его поцелуем так сильно, как сейчас.

Я уверена, что утром пожалею об этом, но мне чертовски все равно, потому что все, о чем я могу думать сейчас, это чтобы он был внутри меня.

Крепче сжав мою талию, он переворачивает нас одним медленным, плавным движением, не разрывая поцелуя. Теперь я под ним, жар от его тела обжигает мою кожу и кипит между ног. Я задыхаюсь и жажду его до мозга костей.

— Маркус. — Прервав наш поцелуй, я тихо стону, пытаясь перевести дыхание.

Его глаза блестят, а губы кривятся в лукавой улыбке.

— Cos'è, amore? — Его голос глубок, и от него по позвоночнику пробегают сладкие мурашки.

— Я хочу, чтобы ты был во мне, — бесстыдно говорю я, глядя ему в глаза. Я слишком жажду его, чтобы стыдиться. Я уже потворствовала этому греху с ним, так что могу пойти до конца.

Он проводит пальцами по моим волосам, сжимая их слишком крепко, и улыбается мне.

— Сколько меня ты хочешь, птичка?

— Всего тебя, — шепчу я в ответ, проводя пальцем по его пуговицам, прежде чем начать расстегивать их, мои пальцы дрожат.

Маркус облизывает губы, явно забавляясь.

— Полегче милая. Мы не хотим, чтобы тебе было больно.

— Тогда снимай.

Его улыбка темнеет еще больше, и кажется, что в его сознании щелкнул переключатель. Он подходит ближе, его запах вдыхает мой нос.

— Давай проясним кое-что, милая, — говорит он почти рыком. — Я здесь главный.

Он затягивает вырез моей майки и срывает ее с меня. Мурашки разбегаются по телу от прохладного воздуха. Я инстинктивно обхватываю себя руками, чтобы спрятать грудь. Мои соски твердые, они проступали сквозь майку еще до того, как он сорвал ее с меня.

— Что, милая? — Он мягко отталкивает мою руку от груди. — Ты стесняешься?

Я краснею, мои щеки пылают.

— Нет, — лгу я.

Он ласкает мою щеку.

— Я уже говорил тебе, как ты прекрасна, милая? — Он проводит пальцем по моему соску, крутя и дразня его. — Мне нравится, когда ты так краснеешь.

— Я сказала, что не краснею... — Я осекаюсь, когда он берет мой сосок в рот, посасывая его и слегка покусывая.

Это так приятно, и я задыхаюсь от удовольствия.

— Черт!

Его вторая рука перемещается к другой моей груди. Он ласкает и сильно сжимает ее так, как я и не знала, что мне нравится. Электричество бьет через меня, умопомрачительные ощущения проносятся сквозь меня.

Я чувствую его повсюду. Я чувствую его прикосновения к своим бедрам, груди, губам. Везде.

Затем он высвобождается, затягивая поцелуи между моих грудей и ниже, на живот, целуя меня так, словно хочет поглотить меня.

Боже, это так хорошо.

Слишком хорошо для моего рассудка.

Стянув с себя рубашку, его рука скользит под меня, и он притягивает меня к себе, тепло его тела добавляется к теплу моего собственного.

Боже. Он весь в мышцах и упругой коже. Я этого не вижу, но чувствую, насколько он подтянут. Я вскрикиваю, когда его рука скользит по моему бедру, она так близко к пульсирующему между ног члену. Я волнуюсь, потому что боюсь, что он узнает, как отчаянно я хочу, чтобы он был внутри меня. Я знаю, что готова к нему.

— Что?

Черт. Он заметил.

— Н-ничего, — бормочу я в ответ, мой тон настолько хриплый, что не похож на мой голос.

— Ты мокрая для меня? — Спрашивает он хриплым голосом, перемещая руку дальше вверх, к стыку моих бедер.

Уф. Я дразняще отрицательно качаю головой.

Предвкушение убивает меня. Я сойду с ума, клянусь.

— Не лги мне, милая. Я чувствую, какая ты мокрая, и мне не терпится провести своим членом по всей этой влажности.

Воздух исчезает из моих легких. Он не знает, что я девственница. Он не знает, как я сейчас волнуюсь. Я всегда представляла себе, каким будет секс. Я всегда хотела, чтобы он был с правильным человеком. Но теперь, когда я близка к этому, меня одолевают сомнения. Не потому, что я не доверяю Маркусу, а потому, что я не знаю, чего ожидать.

Я даже не знаю, нравлюсь ли я ему.

Когда он сдвигает мои шорты в сторону и его пальцы встречаются с лужей желания между моих ног, на его лице появляется мрачная ухмылка.

— Я говорил тебе не лгать мне, милая. Теперь я должен тебя наказать.

— Что? — Я задаю вопрос сквозь дымку желания, не понимая.

Оттолкнувшись, он обхватывает меня за бедра и дергает вперед. Он опускается на колени и стягивает с меня шорты, я поднимаю бедра, чтобы помочь ему. Он переворачивает меня, снимает последнюю одежду и прижимается своим голым телом к моему.

— Я буду жестко трахать тебя, вот как я тебя накажу.

Моя грудь лежит на диване, а колени раздвинуты, чтобы вместить его бедра. Что-то твердое и теплое прижимается к моей попке.

Моя острая потребность перерастает в любопытство. Я хочу повернуться, посмотреть, какой он большой, и, возможно, почувствовать длину его эрекции. Как раз в тот момент, когда я набираюсь смелости, чтобы повернуться, он обхватывает меня своей большой рукой за шею и прижимает к дивану.

Затем он входит в меня одним мощным яростным толчком, который заставляет меня вскрикнуть.

Боже, какой же он большой. Такой большой, что я чувствую, как растягиваюсь и рвусь, чтобы принять его. Из уголка глаза вытекает непрошеная слеза, и я чувствую, как теплая жидкость капает мне между бедер.

Маркус приостанавливается, наклоняется, чтобы поймать мой взгляд, и я вижу в нем ужас.

— Джейн. — Он называет мое имя мягко, осторожно. — Ты девственница?

Мое тело словно разрывается на части, но мне удается кивнуть.

— Да, была. — Теперь я не девственница.

— Почему ты мне не сказала?

— Потому что я сильно тебя хотела. — Я покраснела и смутилась. — А теперь прекрати болтать и трахни меня.

Он крепче прижимает меня к себе, осторожно проникая в меня и выходя из меня.

Проходит некоторое время, прежде чем мое тело полностью привыкает к нему, а удовольствие перевешивает боль. Кажется, у него достаточно терпения, чтобы ждать. Но как только я могу полностью принять его, и он оказывается глубоко внутри меня, он начинает двигаться в меня и из меня, как голодный зверь, его стоны заставляют меня сжиматься вокруг него.

Его хватка на моей талии крепкая, а каждый толчок глубокий и интенсивный.

— О, Боже... Маркус.

Он наклоняется вперед, упираясь грудью в мою спину и обхватывая рукой мою шею. Он зарывается лицом в ложбинку моей шеи, вдыхая воздух, прежде чем провести языком по моей коже.

— Бог не трахает тебя, милая. Это я. — Еще больше поцелуев вдоль моей шеи, от которых дрожит все мое тело. — Я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, когда я буду трахать тебя.

Я вжимаюсь в диван, мои стоны становятся все громче с каждым словом, которое он шепчет мне на ухо. Его теплое дыхание только усиливает мое желание. Удовольствие разливается по моему телу, и я теряюсь в мире сладких ощущений.

— Ты так хорошо пахнешь, милая, — шепчет он. Толчок. — Ты так хорошо ощущаешься на моем члене. Такая чертовски мокрая и тугая.

Освободив мою шею, он хватает мою грудь сзади и сжимает ее, выкручивая сосок. Это больно, но ничто не сравнится с удовольствием, охватившим мое тело. Я хочу его глубже, быстрее, и это все, о чем я могу думать, все, что я могу сказать.

— Сильнее, — слышу я себя, мой голос хриплый. — Пожалуйста.

Он ухмыляется позади меня. Я не вижу этого, но чувствую. Тогда он трахает меня сильнее, каждый удар проникает глубоко, снова и снова. Из его груди вырываются глубокие, сексуальные стоны, а его прикосновения обжигают меня, поглощают. Я не могу насытиться Маркусом.

Разочарование бурлит во мне, когда он внезапно останавливается, вынимает руку и переворачивает меня на спину. Он широко раздвигает мои ноги. Я открыта для его взгляда, но шок от его внезапного движения лишает меня дара речи. Прежде чем я успеваю восстановить способность говорить, его язык проводит по пучку нервов между моими ногами.

Я вздрагиваю от этого ощущения, и с моих губ срывается слабый вздох. Он лижет меня, я никогда раньше не позволяла мужчине лизать себя.

— Черт, — простонал он, облизывая губы, словно только что попробовал лучшее в мире мятное мороженое. — Ты такая вкусная, милая.

Я краснею. Я пытаюсь придумать, что сказать, но мой мозг слишком перегружен, чтобы собрать слова воедино. Он снова облизывает меня, на этот раз сильнее надавливая языком и хрюкая.

— Ты на вкус как ананас. — Лижет. — Сладкий арбуз.

Мои щеки пылают.

Он вводит в меня палец, крепче прижимая язык к моему клитору. Мое тело пылает, кровь, бьющая по венам, еще больше разжигает мое желание. Я задыхаюсь, потею, скольжу пальцами по его волосам и крепко сжимаю их. Мои стоны вибрируют по всей гостиной. Клянусь, такое количество удовольствия нездорово.

Маркус полностью контролирует мое тело. Он повелевает каждой клеточкой одним лишь прикосновением и движением языка. Он загибает палец внутрь меня, достигая точки G. По мне пробегает электричество, и я вскрикиваю от ощущения.

— Тебе нравится? — Спрашивает он, глядя на меня сверху, и на его лице появляется дьявольская ухмылка.

Я киваю и прикусываю губу.

— Мне нравится, — удается мне выдохнуть.

Его улыбка становится дикой.

— Хорошо, потому что я хочу, чтобы ты наслаждалась каждым моментом этого.

Его палец движется внутри меня быстрее, а язык - сильнее. Волна удовольствия проходит через меня, обжигая мои вены. Напряжение нарастает в моем животе, и я чувствую, что вот-вот взорвусь.

— Маркус... — Я крепче сжимаю его волосы, откидываю голову назад, закрывая глаза от нахлынувшего удовольствия. — Мне кажется, я... я собираюсь...

Из моего горла вырывается стон, тело дергается и бьется в конвульсиях, когда наступает оргазм. Облако сладких ощущений окружает меня, и я словно парю.

Маркус забирается на меня сверху. Хищно впиваясь в мои губы, он дает мне попробовать на вкус мой собственный оргазм. Он снова вводит в меня свой член, и его толчки становятся еще более яростными, чем раньше. Я обхватываю его ногами, выгибаю бедра, чтобы он вошел глубже.

Он хрипит, когда кончает, и наполняет меня своим семенем, а затем рушится на меня сверху, его лоб упирается в мой, глаза глубоко смотрят в меня.

— Это был лучший секс в моей жизни, amore.

Я вдруг начинаю стесняться и закрываю глаза. Я не знаю, что ответить.

Мы остаемся так на мгновение, слушая биение сердец друг друга, прежде чем он скатывается с меня, увлекая за собой, так что теперь я лежу на нем сверху.

— Ты действительно пригласила меня, чтобы поговорить о пропавших грузах и Катерине? — Он проводит пальцем по моему позвоночнику. — Или ты заманила меня сюда, потому что я тебе нужен?

На моих губах появляется виноватая улыбка. Честно говоря, я не нашла никаких новых улик в деле об убийствах в Адской кухне, по крайней мере, ничего такого, о чем бы он уже не знал. Я просто сложила два и два из того, что Маркус рассказал в последний раз, и использовала это как предлог, чтобы пригласить его к себе.

Мои вечера всегда скучны, когда со мной нет моей сестры и лучшей подруги. Иногда я листаю папки с делами, ругаясь на преступников за то, что они такие бессердечные монстры, и надеясь на искру вдохновения. В другие ночи я просто прихожу домой, быстро принимаю душ и засыпаю еще до того, как успеваю поужинать.

Сегодняшний вечер не был похож ни на один из этих. Впервые я пришла домой, нуждаясь в ком-то, кто не был моей сестрой или лучшей подругой. Я не видела Маркуса несколько дней и знаю, что это странно, но я скучала по нему. Приняв душ и запихнув в горло полную миску фруктов, я написала ему сообщение.

Его член глубоко внутри меня – это не то, о чем я мечтала, но не могу отрицать, что это было совершенно не то.

Я не уверена, что означает сегодняшний вечер и означает ли он вообще что-нибудь, учитывая его репутацию. Я представляю, что у такого мужчины, как он, сотни женщин, готовых раздвинуть для него ноги, так что я ничего не жду.

Я отказываюсь быть уязвимой несмотря на то, что в моей груди нарастает тоска.

Верно. Это был просто секс, ничего больше.

Прочистив горло, я отвечаю:

— Признаюсь, мне нужна была компания. Я постоянно вижу Джоша и Тейлора на работе, и видеть их еще и дома было бы кошмаром.

— У тебя нет других друзей?

Мой инстинкт детектива не позволяет мне открыться ему в том, что касается моей сестры и лучшей подруги. Но моя уязвимость как женщины, находящейся под воздействием гормонов оргазма, сейчас под контролем.

— У меня есть младшая сестра и лучшая подруга. Других друзей нет.

Он проводит рукой по моей спине, его прикосновение становится мягким, и по моему телу пробегают мурашки.

— Ты можешь писать мне, когда я тебе понадоблюсь.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него.

— Как другу?

— Другу? — Он фыркает, ласково поглаживая мои волосы. — Мы не друзья, милая. Ты моя.

— Как именно? Твоя шлюха? Собственность?

— Ты просто моя.

Я сдерживаю улыбку. Я его.

— Ты знаешь, что я не собственность, на которую ты можешь претендовать только потому, что хочешь.

Он откидывает мои волосы за ухо и целует меня в макушку. Этот жест так мил, что у меня в животе порхают бабочки.

Боже, Джейн. Возьми себя в руки, девочка.

***

Я пытаюсь поспать как можно дольше, но солнечный свет, бьющий в веки, не дает мне этого сделать. Такое ощущение, что я смотрю прямо на солнце с закрытыми глазами.

Пытаясь отвернуться от яркого света, я натыкаюсь на что-то твердое и теплое.

Мои глаза распахиваются и расширяются от пронзительного взгляда голубых глаз, смотрящих на меня. Они напряженные, но в то же время наполнены теплом и мягкостью.

Черт. Я совсем забыла, что Маркус остался прошлой ночью. Мои щеки пылают, и я проклинаю свою бледную кожу. Вчера у меня была лучшая ночь в жизни, а потом я заснула с мужчиной.

Когда много лет назад я поступила на службу в полицию, это было сделано с одной целью – я поднимаюсь по карьерной лестнице, пока не получу полномочия должным образом расследовать убийство моего отца.

Свидания и секс всегда были на втором плане, не настолько важные, чтобы сбить меня с курса. Игрушка, спрятанная в ящике рядом с моей кроватью, всегда была достаточна для удовлетворения любых моих потребностей.

Но теперь я знаю, что лучше.

Вибратор - ничто по сравнению с настоящим сексом. Мой вибратор не может шептать мне на ухо грязные слова или вызывать дрожь по позвоночнику легкими прикосновениями.

А вот Маркус может.

Хотя какая-то часть меня хочет пожалеть о том, что я занялась сексом с Маркусом, я решила этого не делать. Меня тянет к нему с той самой ночи, когда мы впервые встретились, я даже прикасалась к себе однажды ночью, думая о нем, и я бы сделала это снова.

— Доброе утро, солнышко, — говорит он с яркой улыбкой.

Он прекрасен. Он совсем не похож на жестокого, красивого, злого бога, каким он всегда выглядит. Я закатываю глаза, притворяясь, что моя грудь не трепещет от того, что он назвал меня солнышком.

— Солнышко? Серьезно? — От его ухмылки у меня перехватывает дыхание. — В одну минуту ты назвал меня птичкой, потом аморе, а теперь солнышко? Выбери для себя уже что-нибудь, — дразню я.

Обхватив меня руками, он притягивает меня к себе. От его тела исходит тепло, и мне хочется раствориться в нем.

— Ты моя, милая. Только моя. Я буду называть тебя любым сладким именем, каким захочу.

Я снова краснею. Мне не нравится, что я краснею, как подросток, черт бы побрал мою бледную кожу, но я ничего не могу с собой поделать.

— Тебе разрешено называть меня так, только когда мы наедине.

Он опускает глаза, заправляя мои волосы за ухо.

— Я не играю по правилам, милая.

— Странно. Ты играешь по правилам мафии, не так ли?

— В мафии ты либо делаешь все по правилам, либо умираешь. Мой брат дал мне возможность уйти после смерти наших родителей.

— Но?

— Наш младший брат ненавидит мафию. Я не мог оставить Доминика одного. Я вырос в этом мире, правила - мой образ жизни. Они впитались в мои вены.

В его глазах есть грусть, но этого недостаточно, чтобы я сделала вывод, что он ненавидит эту жизнь и ушел бы, если бы ему дали такую возможность. Этого также недостаточно, чтобы считать его хорошим человеком. Я провела исследование мафии, прочитала о ней все, что могла, и знаю одно: хороших парней в мафии нет.

Маркус - не исключение, и мне нужно постоянно напоминать себе об этом. Он такой же кровожадный монстр, как и все остальные, и мне все равно придется однажды надеть на него наручники, когда мне больше не понадобится его помощь.

Мое сердце бьется чуть быстрее. Я знаю, что однажды мне придется арестовать его, и, возможно, меня повысят в должности за то, что я уничтожила одну из самых известных преступных семей. Но это также приблизит меня к убийце моего отца.

Это все, чего я хочу, верно? Так почему же мое сердце разрывается от осознания того, что однажды я предам его?

Разговор портит мне настроение. Я радуюсь, когда в животе урчит, а Маркус хихикает.

— Как насчет того, чтобы пойти позавтракать? — Он поднимается с дивана и начинает одеваться. — Что бы ты хотела съесть?

— А что у тебя есть? — Шучу я.

Он улыбается, затягивая штаны до пояса.

— Я не завтракаю, но я буду есть все, что ты захочешь. Мы можем заказать еду, если хочешь или пойти куда-нибудь поесть.

Я качаю головой.

— Это неромантично. Большинство мужчин предложили бы приготовить завтрак.

— О моих кулинарных способностях нечего и говорить, солнышко, — усмехается Маркус. Но я обещаю, что заглажу свою вину, заказав лучший завтрак в городе. Блинчики, вафли, яйца - все, что душа пожелает.

— В книгах мафиози обычно хорошо готовят. — Я вздыхаю, накручивая волосы на палец. — Я немного разочарована.

— Реальность в основном отличается от вымысла, amore. Есть много вещей, которые я научился делать с помощью ножа, но нарезка лука не входит в их число.

Он поднимает с пола рубашку, и я замечаю шрам на левой стороне его торса. Спрашивать бесполезно, поскольку я и так догадываюсь, как он появился, но все равно испытываю искушение.

Я показываю на шрам.

— Откуда он у тебя?

Он прослеживает направление моего вытянутого пальца к своей груди. Затем он вздыхает, как будто хочет отмахнуться от моего вопроса.

— Получил в драке много лет назад.

— Это шрам от пули, Маркус. Не от ножа или укуса. С кем бы ты ни дрался, я думаю, они хотели тебя убить.

Он пожимает плечами.

— Может, и так. Ты идешь на завтрак или как?

Я чувствую, что он не хочет обсуждать шрам от пули или тот факт, что его чуть не убили, учитывая, как он избегает этой темы, поэтому я не настаиваю на продолжении. Хотя любопытство все еще бурлит во мне, но я подниму эту тему в другой раз.

— Ладно, ты прощен за то, что не являешься экстраординарным поваром на завтрак, — поддразниваю я, благодарная за улыбку, мелькнувшую на его лице.

Когда он разглаживает рубашку, прежде чем застегнуть ее, я не могу не заметить, как под его кожей напрягаются мышцы. Он весь в мускулах и упругой плоти. Наверняка он тренируется не менее пяти раз в неделю.

Парни из полиции тренируются не менее трех раз в неделю. Тейлор делает еще один шаг вперед и занимается шесть раз, и я пару раз видела его без рубашки, но он не сравнится с Маркусом. И мое тело реагирует на обнаженную грудь и торс Тейлора совсем не так, как на Маркуса. Несмотря на то, что я знаю об опасностях, связанных с этим мужчиной, я не могу отрицать влечение и тягу к нему, а прошлая ночь окончательно поставила точку.

Я не знаю, вижу ли я в нем что-то большее, чем парня с красивым лицом, горячим телом и членом, который я готова умереть, чтобы снова почувствовать в себе. Это сложная смесь эмоций: обязанность добиться справедливости за смерть отца и необъяснимая связь с Маркусом, который может быть связан с его убийцей.

— Итак, что вы предпочитаете сегодня, детектив? — Маркус ухмыляется, игриво подмигивая мне, пока надевает пиджак.

— Хм, удивительно, — отвечаю я, стараясь сохранить легкость несмотря на то, что отчасти обижена его пренебрежительным отношением.

Я встаю. Я все еще голая, и то, как его глаза ласкают мое тело, заставляет меня стесняться еще больше, чем следовало бы. Он смотрит на меня, как голодный человек, готовый съесть лежащую перед ним еду, и я не против, если честно.

Прошлая ночь была просто умопомрачительной, и я могу только представить, каким будет секс с Маркусом снова.

— Я переоденусь, и мы сможем пойти позавтракать.

Он кивает головой, и я убегаю в свою спальню. Здесь почти безжизненно. Белые стены, белые прикроватные тумбочки по обе стороны от моей кровати бежевого цвета. Единственный цвет здесь это большая книжная полка, которая тянется от одного конца стены до другого. У меня нет диагноза ОКР, но каждая книга расставлена в соответствии с цветом и жанром.

Несмотря на то, что я детектив, криминал не является моим любимым жанром. Я предпочитаю читать пошлые современные романы, от которых у меня подгибаются пальцы на ногах. Это единственная передышка от боли, которая пронзает меня с каждым вдохом.

Боли от потери отца.

Несколько минут спустя мои волосы зачесаны назад, а пряди ниспадают на спину. На мне джинсы-карго кислотного цвета и белый свитер. Я распыляю духи и наношу клубничный блеск для губ, прежде чем вернуться в гостиную.

Маркус поднимает глаза от своего телефона, когда я вхожу. Он не улыбается, но в его глазах есть блеск.

— Готова?

Я киваю.

— Готова.

Мы выходим в бодрый утренний воздух, город медленно оживает. Маркус идет впереди, его уверенная походка соответствует его непринужденной манере поведения. Легкий ветерок ерошит его аккуратно подстриженную гриву. Он похож на модель с подиума, когда щурит глаза от ветра. Несмотря на противоречивые эмоции, бурлящие во мне, я не могу отрицать, что эти мимолетные моменты с Маркусом - самые приятные за долгое время. Когда я с ним, все остальное перестает существовать, и я обретаю полный покой.

— Вот мы и пришли, — объявляет Маркус, жестом указывая в сторону уютного кафе для завтрака. Запах свежесваренного кофе и теплой выпечки витает в воздухе, на мгновение отвлекая меня от сложных эмоций.

Хороший завтрак – это все, что мне нужно, чтобы поднять настроение.

Мы занимаем столик недалеко от окна. Подходит бариста, и я заказываю латте и два круассана. Маркус заказывает то же самое, что и я, и бариста уходит готовить наш заказ.

— Итак, amore. Расскажи мне о себе.

Я складываю руки и откидываюсь на спинку кресла.

— Зачем?

— Мне любопытно.

— Ты уже знаешь, как меня зовут и что я детектив. Ты также знаешь, что у меня есть сестра и лучшая подруга. Что еще ты хотел бы узнать?

— Почему ты решила стать детективом?

Я пожевала внутреннюю сторону щеки. Неважно, что прошлой ночью у нас с Маркусом был взрывной секс. Он все еще плохой парень, а я коп. Я должна быть осторожна, чтобы не выдать себя слишком сильно. Я пожимаю плечами.

— Я выросла с желанием надевать наручники на таких, как ты.

Он хихикает, прикрывая рот рукой.

— Ты милая, ты знаешь об этом?

Мои щеки пылают, и я с трудом пытаюсь дышать.

— Прекрати.

Он наклоняется вперед. От него пахнет мускусом и корицей.

— Что прекратить?

— Дразнить меня. Ты заставляешь меня краснеть.

— Мне нравится, когда ты краснеешь. — Он подмигивает мне, и я вздрагиваю. — Итак, вернемся к нашему разговору. Расскажи мне настоящую причину, по которой ты решила стать полицейским.

Мои руки вспотели, я засунула их между бедер и сглотнула.

— Я уже говорила тебе. Не моя вина, если ты мне не веришь.

Он смотрит на мое лицо, выражение его лица пустое. Я не могу сказать, о чем он думает. Верит ли он мне? Подозревает ли он меня?

Чушь. У него нет причин не верить мне.

— Большинство копов, которых я знаю, выбирают эту работу, потому что это семейное. Или чтобы отомстить. — В его голосе звучит нотка чего-то, что я не могу определить.

На моем лбу выступили капельки пота. Такое ощущение, что я нахожусь в комнате для допросов.

— Я восхищаюсь тем, что ты стала полицейским просто из-за своей страсти.

Я вижу, как бариста направляется к нашему столику с подносом. Я делаю глубокий облегченный вдох и вздыхаю. Он ставит наш завтрак на стол и уходит. Подняв свой латте, я делаю глоток. Я хмыкаю, когда насыщенный вкус кофе со сливками приятно поражает мои вкусовые рецепторы. Я не замечаю, что Маркус смотрит на меня, пока не опускаю чашку.

— Что?

— Ты прекрасна.

Я кашляю, поперхнувшись кофе и ударив себя в грудь. Не могу поверить, что он так случайно говорит самые глупые вещи.

— Ты так думаешь? — Отвечаю я. Он слишком часто видел, как я краснею, и я не могу снова сделать это в его присутствии.

— Никто никогда не говорил тебе этого?

Я откусываю от круассана и стону. Он такой вкусный, а я так голодна, что сейчас что угодно покажется вкусным. Я стараюсь говорить беззаботно.

— Мои зеркала говорят мне это каждое утро.

Он открывает рот. Мне все равно, что он скажет дальше. Это будет что-то дерзкое. Мне нужно сменить тему.

— Полиция у тебя на хвосте, и Тейлор не будет с тобой церемониться, раз я больше не веду это дело.

Потянувшись за кофе, он отпивает из чашки. Он не хмыкает и не дает ни малейшего намека на то, что горячий напиток поразил его вкусовые рецепторы так же, как и мои.

А чего я ожидала? Он - часть мафии. Виски, смешанное с человеческой кровью, скорее всего, является его фирменным блюдом на завтрак.

— Ничего.

— Что значит ничего?

Я откусываю от круассана.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Убил его? У меня нет проблем с этим, учитывая то, как они с все с тобой обходятся.

— А стоило бы. — Головы поворачиваются к нашему столику, и я понимаю, что кричу. Я понижаю голос, заставляя сжатые кулаки расслабиться. — Обидишь моих коллег, и я отправлю твою задницу в тюрьму.

Он смеется.

— Угадай, кто окажется в тюрьме вместе со мной?

Я закатываю глаза.

Мы заканчиваем завтрак, и Маркус отвозит меня в мою квартиру.

— Я позвоню тебе позже.

— Не звони мне, — говорю я ему, открывая дверь и выскальзывая из машины. — И еще одно: расскажи кому-нибудь о прошлой ночи, и я тебя убью.

Он сужает на меня глаза и оскаливается в однобокой улыбке.

— Тебе нравится доминировать. Это нормально, если только я буду главным в спальне.

Я не успеваю придумать, что ответить, как он закрывает окно и уезжает. Я ошарашено смотрю ему вслед.

Черт. Он действительно говорит самые глупые вещи.

Я прикладываю тыльные стороны ладоней к щекам, чувствуя, как они горячи. Я не могу перестать краснеть. Развернувшись, я направляюсь к входу в здание, но тут в джинсовых брюках пищит мой телефон. Я достаю телефон и разблокирую экран. Пришло сообщение с незнакомого номера.

Я задыхаюсь, когда открываю сообщение. В нем не так много написано, но от того, что в нем есть, волосы на затылке встают дыбом.

Незнакомый номер: Как прошла твоя ночь, детектив Салливан. Я ОЧЕНЬ РЕВНИВ, НО МНЕ БЫЛО ПРИЯТНО ДРОЧИТЬ НА ТВОИ КРИКИ.

Затем появляется еще одно, прежде чем я успеваю дочитать предыдущие:

Незнакомый номер: ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ СЕМЬИ РОМАНО ИЛИ УМРИ! Я СЛЕЖУ ЗА ТОБОЙ.

Я задыхаюсь и падаю на колени. Руки не перестают дрожать, а в груди все сжалось. Куда делся весь кислород?

Я не могу дышать.

Кто-то наблюдает за мной. Кто-то знает, что прошлой ночью я была с Маркусом в своей квартире. И я понятия не имею, кто это.

Сжимая грудь, я пытаюсь сделать глубокий вдох, но ничего не получается. За закрытыми глазами мерцают звезды, и мне кажется, что я сейчас потеряю сознание.

Кто-то преследует меня.

8

МАРКУС

— Где, черт возьми, ты был? — Спрашивает Антонио, когда я вхожу в гостиную своего пентхауса. Он одним глотком выпивает целую бутылку пива. Хлопнув пустой бутылкой по журнальному столику в гостиной, он отрыгивает и закрывает рот рукой.

Я сажусь на темно-серый диван напротив него, и мои брови сходятся в досаде.

— Я же просил тебя не пить в моей чертовой гостиной. Как, черт возьми, ты вообще сюда попал?

Он пожимает плечами.

— Я угадал твой пароль.

— Как ты мог его угадать?

— Ты плохо запоминаешь пароли. Четыре нуля и одна попытка вот и все, что мне понадобилось, чтобы войти.

Отлично, теперь мне придется добавить девятку в конце нулей.

— Проваливай.

— Не раньше, чем я расскажу тебе кое-что. — Кожаный диван скрипит под его весом, когда он двигается и выпрямляет спину. — Двое наших людей пропали.

Я сажусь, соединяя руки вместе.

— Что, черт возьми, ты только что сказал?

— Двое наших людей пропали прошлой ночью, их тела были найдены выброшенными сегодня утром, и твой брат сходит с ума.

Я сжимаю кулаки.

— Как это произошло?

— Никто не знает, но сейчас все складывается не лучшим образом. — Он делает паузу и сжимает пальцы. — Полиция получила ордер на обыск отеля в Хадсон-Ярдс. По какой-то причине они, похоже, уверены, что у нас нелегальный бизнес.

— Они что-нибудь нашли?

Он качает головой.

— Нет. Но они что-нибудь найдут, если будут продолжать совать свой гребаный нос куда не следует.

— Сейчас мы ничего не можем сделать. Убийство копа, пока идет расследование, не в наших интересах. И ты знаешь правила, мы не убиваем невинных людей.

Антонио выглядит так, будто хочет поспорить, оспорить правила. Но он знает, что не стоит. Мой брат Капо принимает все правила и решения. Идти против него, все равно что вонзить меч в собственное тело. В любом случае ты погибнешь.

— Что нам теперь делать?

— Выяснить, почему полиция на хвосте у нас. Скажи ребятам, чтобы были здесь через десять минут, и пусть Игорь заводит мой внедорожник.

Антонио кивает.

— Да, шеф.

Я встаю и бегу вверх по лестнице в свою спальню. Быстро принимаю душ, переодеваюсь в чистые черные джинсы и черный свитер-водолазку с длинными рукавами, затем накидываю кожаную куртку. Схватив ключ со стеклянной витрины с ключами от машины в шкафу, я выхожу из комнаты.

Когда я возвращаюсь вниз, Антонио уже убирает бутылки со стола в гостиной.

— Готов ехать, шеф?

Я бросаю ему ключ.

— Да.

Мы добираемся до парковки, где стоит внедорожник и три черных тонированных Mercedes Benz. Антонио открывает заднее сиденье и ждет, пока я заберусь внутрь, затем закрывает дверь и садится на водительское место.

Двигатель работает, и он направляет машину от подъездной дорожки. Сейчас почти полдень, и город уже полностью проснулся. Машины мчатся по дорогам, тротуары загружены людьми, направляющимися в разные места, некоторые из них с собаками, а некоторые, полагаю, с оружием в карманах.

Мир за окном не так уж сильно отличается от моего мира. Мафия состоит из людей, которые достаточно смелы, чтобы не скрывать свою чудовищную сущность. Как и в мире, за которым я наблюдаю, некоторые прячутся за анонимными звонками и сообщениями. Такие люди не подходят для этого мира.

Мои мысли возвращаются к Джейн. Я знаю, что она сейчас на работе, и как бы мне ни хотелось написать ей сообщение, я останавливаю себя.

Это безумие.

Я никогда не хотел писать женщине после того, как трахнул ее. Джейн - первая женщина, которая заставила меня думать о чем-то настолько абсурдном. Я даже подумываю пригласить ее на ужин. Кажется, я действительно схожу с ума.

Это просто секс. Хороший секс, но все равно просто трах.

Да. Мне нужно напоминать себе об этом каждый раз, когда она всплывает в моей голове. У моей семьи сейчас не все гладко, я не могу позволить себе отвлекаться на женщину и хороший секс.

— Ты улыбаешься.

Глубокий голос Антонио отвлекает меня от моих мыслей. Он смотрит на меня через зеркало заднего вида и тоже улыбается.

Я быстро стираю улыбку со своего лица.

— Сосредоточься на дороге, чувак.

— Ты думаешь о ней.

— Черт. Нет, не думаю. — Я просто солгал. Я никогда не вру. Почему я просто соврал, будто я... Сейчас не время отвлекаться.

— Я почти поверил тебе. — Он сардонически смеется. — Я бы поверил, если бы ты не был таким ужасным лгуном.

— Следи за собой...

— Это не так уж плохо, если она тебе нравится. — Мне не нравится спокойствие в его тоне, когда он это говорит. — Ты посвятил свою жизнь мафии, может, пришло время сделать что-то для себя.

Я вздыхаю.

— И как я это сделаю? Полюбив женщину? — Я перевел взгляд на окно. — Как по мне, это не самое лучшее развлечение. А вот проделать дырку в твоей голове из моего пистолета - это, пожалуй, весело.

Антонио не произносит больше ни слова, и остаток пути мы едем молча, как я и люблю. Это дает мне время подумать о Джейн.

Она солгала мне о своей причине вступления в полицию. В этом есть что-то другое, но я не могу понять, что именно. У нее есть секрет, за который она отчаянно цепляется, словно от этого зависит ее жизнь.

Я чувствую этот запах, когда нахожусь рядом с ней.

За фасадом сильной женщины, который она создает, я чувствую, что внутри нее есть тьма, которая удерживает ее от настоящего счастья. Это чувствуется даже тогда, когда она улыбается.

С ней что-то не так, и я должен выяснить, что именно.

Антонио прижимает машину к обочине на подъездной аллее здания Валенте. Над нами возвышается голубое чудовище, сверкающая стальная вывеска заставляет меня содрогнуться.

Я качаю головой. Виктор Валенте и его ребячество.

Один из парней открывает дверь, и я выхожу из машины. Разгладив свой костюм, я направляюсь к зданию, охранники прикрывают меня со спины и с боков.

В фойе администратор показывает нам дорогу к кабинету Виктора. Пять мужчин стоят, как манекены, перед его дверью, все пятеро высокие и мускулистые. Я сдерживаю смех.

Он глуп, если думает, что они смогут защитить его от моего гнева.

— Я здесь, чтобы увидеть вашего босса.

— Кто спрашивает? — Спрашивает один из них, глядя на меня сверху вниз.

— Маркус Романо, — отвечаю я. — Уйди с дороги, или я засуну твой член прямо тебе в рот.

Идиот передо мной пытается выхватить пистолет, но мой прижимается к его лбу, прежде чем он успевает сделать еще большую глупость, чем уже сделал. Его коллеги вытаскивают свои, и эти ублюдки не знают, на кого направить оружие - на меня или на моих людей.

Они оглядываются по сторонам. Они в меньшинстве. Если бы у них был хоть какой-то здравый смысл, они бы опустили оружие. Но здравый смысл, это не та роскошь, которую многие могут себе позволить в наши дни.

— Что выбираете? — Спрашиваю я, изображая свою лучшую ухмылку. — Положите игрушки, которые вы держите в руках, или умрете раньше, чем успеете нажать на курок.

Проходит мгновение, прежде чем идиот, к которому прижат мой пистолет, принимает решение.

— Опустите оружие. — Когда он сглатывает, я понимаю, что его гордость действительно задета.

Удовлетворение, пронизывающее меня, совсем не похоже на то, что было бы, если бы у меня была возможность расписать стены его кровью. Думаю, я оставлю это на другой день.

Остальные четверо опускают оружие на белый мраморный пол, а затем пинком отправляют его к моим людям. Я улыбаюсь и смахиваю невидимые пылинки с пиджака того, на кого направлен мой пистолет. Затем я шлепаю его по щеке.

— Хороший пес. Теперь впусти меня.

Он обхватывает рукой ручку двойной черной двери и толкает ее. Я возвращаю пистолет во внутренний карман пиджака и вхожу в кабинет Виктора.

Старый пердун перевернул шлюху на свой стол и стонет, как свинья, когда вводит и выводит из нее свой маленький сосок.

Это совершенно отвратительное зрелище.

Скрестив руки на груди, я прислонился к стене.

— Ты понимаешь, что зря тратишь ее время, когда твой член такой маленький.

Виктор и его шлюха поворачивают головы в мою сторону.

— Черт! — Он выскальзывает из нее и направляется в другую сторону, подбирая с пола свою одежду. — Блядь! — Он поворачивает голову обратно к шлюхе. — Чего ты ждешь? Убирайся к черту отсюда.

Прижимая к груди платье без бретелек, она бежит к двери, и я убираюсь с дороги, чтобы выпустить ее.

Виктор одевается, застегивает ремень и пуговицы на рубашке со скоростью света.

— Как ты сюда попал?

— Через дверь.

— Как?

Я не обязан отвечать на его вопросы, но меня забавляет его троллить.

— Тебе следует выбирать людей лучше. Один пистолет к его голове, и твой начальник службы безопасности чуть в штаны не наложил.

— Тебе стоит поучиться хорошим манерам и не приходить в чужой офис без предупреждения. — Он обходит стол и садится на кожаное вращающееся кресло за своим дубовым столом. — Что тебе нужно?

— Разве не невежливо не предложить гостю присесть?

Он кипятится, его седые брови гневно подрагивают.

— Садись или нет. Мне плевать.

— Нет, спасибо. Кто знает, что там было?

Он хмурится еще сильнее, и я смеюсь. Видите? С ним весело шутить.

— Что тебе от меня нужно?

Я иду к столу и останавливаюсь перед ним.

— Ты как-то связаны с грузом, который пропал год назад, не так ли?

Его глаза расширяются. Его попытка притвориться безразличным проваливается, потому что я вижу, что на его лице написано чувство вины.

— Эм...

— Тебе стоит дважды подумать, прежде чем говорить. — Я достаю из кармана пистолет и кладу его на стол. — Одна пуля в голову, и ты покойник.

Его дыхание сбивается.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Груз взял Кирилл, а не я.

— Откуда ты знаешь?

— Он был единственным, кто имел на это основания. — Он прочищает горло, притворяясь храбрым, несмотря на страх в его глазах.

— Кирилл мертв. Значит, тебе легко сделать его виновником, не так ли?

Он тяжело сглатывает, прежде чем ответить, в его голосе звучит ложная убежденность.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Маркус.

Я сужаю взгляд, слегка наклоняюсь к нему, и мои глаза встречаются с его глазами.

— Можешь не притворяться, Виктор. Мы оба знаем правду.

По виску Виктора стекает струйка пота, он нервно поправляет галстук, пытаясь сохранить видимость безразличия.

— Я не имею отношения к пропавшим грузам. Ты ошибся человеком, и, честно говоря, тебя бы здесь не было, если бы ты знал правду.

— Где бы я был?

Уголки его рта морщатся еще больше, когда он ухмыляется.

— Прекрати игру, Маркус. Такие мужчины, как ты, не колеблются. Если бы ты точно знал, что я забрал груз, я бы уже был мертв.

Вот это да!

Я бы похлопал ему за его внезапное проявление интеллекта, но я берегу свои руки для чего-то лучшего, например, для исследования тела Джейн.

— Ты хорошо меня понял. — Я делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и мой голос понижается до низкого, зловещего тона. — Не оскорбляй мой интеллект, Виктор. Мой брат, может, и купится на твое слабое представление, но не я. Я знаю, что ты злишься, что твоя жена погибла в той войне много лет назад. Я знаю, что тебя гложет мысль о том, что ты проиграл и теперь должен преклоняться перед нами.

Фасад Виктора начинает трескаться, маска спокойствия рушится. Он хмурится, не желая скрывать свой гнев.

— У тебя нет никаких доказательств того, что это сделал я.

Я еще раз кручу пистолет, и его кончик, остановившись, указывает на него.

— Угадай, что? Моему пистолету не нужны доказательства, чтобы всадить пулю в твой череп.

Взгляд Виктора нервно мечется между мной и пистолетом.

— Я договаривался с твоим братом. Ты не должен меня преследовать.

Я поднимаю пистолет и возвращаю его в карман.

— Ты прав. Это единственная причина, по которой ты сейчас не мертв. Еще раз тронешь моих людей, и мне не понадобится его разрешение, чтобы вышибить тебе мозги.

Я вскидываю бровь, не впечатленный его молчанием.

— Ты понял?

Он колеблется.

— Понял.

— Хорошо. — Я смотрю на него с отвращением, прежде чем повернуться. Глаза Виктора смотрят мне в спину, когда я выхожу из его кабинета. Этот ублюдок может отрицать это сколько угодно, но я знаю, что он имеет отношение к недавнему нападению и пропаже груза в прошлом году.

Он боится Доминика и наверняка сделает что-нибудь, чтобы скрыть следы. Это идеальная наживка, которую я для него приготовил, и я не могу дождаться, когда он ее схватит.

Этот идиот боится моего брата. Но он должен бояться только меня.

9

ДЖЕЙН

— Ты была очень тихой этим утром.

Я вздрагиваю, отпрыгиваю назад на своем месте и испускаю небольшой крик, прежде чем замечаю, что это Тейлор. Он, как обычно, держит в руках две чашки кофе и ставит одну на мой стол.

Я прижимаюсь к груди и выдыхаю.

— Ты меня напугал.

Он садится на сиденье напротив моего стола.

— Прости. Я не хотел. — Он щурится, изучая мое лицо. — У тебя все в порядке? Ты сегодня выглядишь как не в своей тарелке.

— Все в порядке. Просто сегодня мне не хватает сна, и я немного чувствительна к свету. — Я не могу сказать ему, что Маркус не только ночевал у меня вчера, но и что у нас был секс. И уж точно я не могу рассказать ему о сообщении с угрозами, которое я получила сегодня утром.

Тейлор довольно умен, он быстро сложит два и два и узнает о моих отношениях с Маркусом. Я не могу рисковать, чтобы это произошло.

Тейлор пристально изучает меня, его беспокойство заметно по нахмуренным бровям. Очевидно, что он не верит в мою историю, но, скорее всего, он решит, что я просто переживаю из-за этого дела.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Я качаю головой, пытаясь отогнать нахлынувшие мысли.

— Нет, со мной все будет в порядке. Спасибо за кофе.

Он кивает, не совсем убежденный, но уважающий мои границы.

— Хорошо, но если тебе нужно поговорить или что-то еще, я здесь.

— Спасибо, Тейлор, — отвечаю я, благодарная за его понимание, и делаю глоток кофе, надеясь, что его тепло развеет затянувшееся беспокойство внутри меня.

Тейлор откинулся в кресле, его взгляд прикован ко мне, словно пытаясь расшифровать скрытое беспокойство, написанное на моем лице. Я чувствую укол вины, осознавая, что храню от него секреты.

Тейлор - самый близкий мне человек, кроме Ким. Я уверена, что он не осудит меня слишком строго, если узнает о моих отношениях с Маркусом, но дело не только во мне и Маркусе. Тот, кто прислал это сообщение, вероятно, давно следит за мной и наблюдает за мной. Если это как-то связано с делом, которым я занимаюсь, то слишком опасно впутывать в него кого-то, кто не является Маркусом.

Как бы я ни дорожила нашей дружбой, некоторые вещи лучше не рассказывать, особенно если они связаны с хладнокровными убийцами и леденящими кровь посланиями.

— Итак, есть планы на выходные? — Спрашивает Тейлор, пытаясь увести разговор от очевидного напряжения, витающего в воздухе.

Я беру паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить, желая отвлечь его внимание от слишком глубокого проникновения в мои личные дела.

— Не совсем, наверное, просто посплю и посмотрю какой-нибудь сериал.

Он тихонько хихикает, и этот звук ослабляет напряжение между нами.

— Звучит как план. Иногда небольшой отдых, это все, что нам нужно.

Я киваю в знак согласия и заставляю себя улыбнуться.

— Я не очень люблю телевизор, но иногда он помогает мне расслабиться. Что ты делаешь?

Он почесывает затылок.

— Иду на свидание с девушкой, с которой познакомился в приложении для знакомств.

— Ты шутишь?

— Нет. Если честно, я немного нервничаю.

Я улыбаюсь своей первой искренней улыбкой с тех пор, как вошла в офис сегодня утром.

— Я рада за тебя.

Тейлор ни с кем не встречался с тех пор, как его девушка рассталась с ним два года назад. Как и я, он предан своей работе. Я искренне рада, что он наконец-то смог отойти от нее и той боли, которую причинили ему их отношения.

— Надеюсь, твое свидание приведет к чему-то большему.

Он ухмыляется, его щеки становятся темно-красными.

— Я тоже на это надеюсь. — Он отпивает свой кофе. — А ты?

Мои брови взлетают вверх.

— А что я?

— У тебя ни разу не было отношений с тех пор, как ты поступила на службу в полицию. Что случилось?

Мой пульс учащается, а желудок вздрагивает.

— Эм... — Черт, я не могу позволить себе запинаться. — Скажем так, отношения, это не мое. Я предпочитаю быть свободной птицей.

— Ты также не ходила на вечеринки и не имела отношений на одну ночь.

Мои легкие сжимаются. Мне это не нравится.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой в этом офисе.

Он действительно знает меня лучше, чем кто-либо другой.

Черт!

Утреннее сообщение делает меня чувствительной. Возможно, даже более чувствительной, чем следовало бы.

Успокойся, Джейн. Расслабься.

Я делаю глубокий вдох, напоминая себе, что Тейлор ни в чем из происходящего не виноват.

— Не нашла времени для удовольствий. Но я постараюсь развлекаться в будущем.

Тейлор смотрит на часы, отмечая время.

— У меня встреча с шефом. Береги себя, хорошо?

— Да, и ты тоже. Удачи тебе на свидании, — отвечаю я, наблюдая, как он бросает пустую чашку из-под кофе в мусорное ведро рядом с моим столом и выходит из кабинета, оставляя меня наедине с моими мечущимися мыслями.

Как только он уходит, я откидываюсь на спинку стула, испуская тяжелый вздох. Тяжесть раскрытия убийства, угроз и тайных отношений кажется удушающей, но раскрывать правду о Маркусе и угрозах нельзя.

Если я и должна кому-то рассказать, так это Маркусу. Он единственный, кто может выследить того, кто отправил сообщение, и расправиться с ним, если понадобится.

Я достаю телефон, прокручиваю сообщения и останавливаюсь на полученном ранее сообщении с угрозами. Мои пальцы зависли над экраном, размышляя, обратиться ли за помощью к Маркусу или справиться с этим самостоятельно.

Офис наполнен отдаленным гулом принтеров и щелканьем клавиатуры, остальные сотрудники продолжают свою работу. Настенные часы за моей спиной вдруг звучат слишком громко.

Позвонить ему или не звонить?

Проходит минута, прежде чем я принимаю решение. Я думаю о том, что он может делать и что я могу ему помешать. Кроме того, я все равно не могу разговаривать с ним по телефону в присутствии коллег.

Я: Привет, ты не против поболтать?

Он сразу же читает сообщение, как будто ждал, что я ему напишу. Я улыбаюсь, пока он набирает текст.

Маркус: Я всегда свободен, чтобы поболтать с тобой, amore. Как дела?

Я: Отлично. Я получила сообщение. Не знаю, может, я слишком остро реагирую.

Маркус: Дай мне посмотреть.

Я делаю паузу.

Я: Будет лучше, если я покажу тебе наедине.

Маркус: Где ты?

Я: На работе

Маркус: Давай поговорим за обедом. Я сам заеду за тобой.

Время летит как в замедленной съемке, и к тому моменту, когда часы пикают, сообщая о том, что пора обедать, я уже изнемогаю от ожидания.

Мой телефон звонит, когда я наношу блеск для губ.

Маркус: Я на парковке. Белый Porsche. Тонированные стекла

Собрав сумочку и телефон, я выхожу на парковку, где меня ждет Маркус. Проходит меньше минуты, прежде чем я замечаю его Porsche. Он открывает пассажирскую дверь, и я запрыгиваю в салон, закрывая дверь и устраиваясь внутри.

В машине пахнет корицей, кедровым деревом и лосьоном после бритья. Я делаю долгий вдох, наслаждаясь ароматом Маркуса. Кажется, я становлюсь зависимой от его запаха, и могу ли я винить себя? Он так хорошо пахнет.

— Ты выглядишь великолепно, милая — вырывается из его уст. Мой желудок вздрагивает, его комплименты каждый раз застают меня врасплох.

Маркус, должно быть, одержим тем, как я выгляжу, потому что я могу быть одета в лохмотья, и не думаю, что это помешает ему сказать мне, как хорошо я выгляжу. Сегодня на мне нет ничего особенного. Просто мои обычные брюки, шелковый топ кремового цвета и черный пиджак. Я выгляжу средне, если хотите знать мое мнение.

— Спасибо, — бормочу я, застегивая ремень безопасности. Я вздыхаю, откидываясь на сиденье. — Перерыв всего тридцать минут, возможно, ты захочешь уже поехать.

И это полицейский участок. Я бы не хотела, чтобы кто-то из моих пронырливых коллег попытался выяснить, кому принадлежит Porsche и застукал нас вместе. Хотя окна сильно затонированы, так что это не такая уж большая проблема.

— Да, мэм. — Он направляет машину с парковки, одной рукой держась за руль, а другой переключая песню на радио. — Что это за смс, о котором ты хотела со мной поговорить?

Я закрываю глаза, как будто это как-то поможет мне набраться смелости и рассказать ему об этом. Он сейчас здесь, так что решение не говорить ему даже не входит в список возможных вариантов.

— Да, я получила сообщение. — Я выталкиваю слова из горла, но они звучат как шепот. — Угрозу.

Он ненадолго отводит взгляд от дороги и поднимает брови.

— От кого?

— Неизвестный номер. — Я вздыхаю, стараясь не обращать внимания на стук сердца в ушах. — Там было сказано держаться от тебя подальше или я умру. Они следят за мной, и они даже...

— Продолжай.

— Они слышали, как мы занимались сексом.

Он крепче сжимает руль и ворчит.

— Черт. — Он останавливается перед шикарным рестораном. На стальной табличке в верхней части здания рядом с логотипом ресторана - колпаком повара, ложкой и вилкой - крупно написано "Nouveau Table".

Он не дает ответа до тех пор, пока мы не оказываемся внутри. Официантка ведет нас в VIP-секцию ресторана. Это красная комната, украшенная розами и ароматическими свечами.

Здесь только один стол с двумя стульями. Это идеальное место для свидания. Мы оба садимся, делаем заказ официантке, и она уходит.

— Дай мне посмотреть текст.

Я роюсь в сумке в поисках телефона, беззвучно ругаясь, пока моя рука перебирает ключи, косметику и прочие мелочи, пока в конце концов не находит телефон, спрятанный в углу сумки.

Разблокировав телефон, я прокручиваю сообщение и передаю трубку Маркусу. Он хмурится, читая сообщения, и его пальцы крепко сжимают мой телефон.

— Тебе стоит ослабить хватку, пока мой телефон не превратился в пыль в твоей руке.

Он выдыхает, как будто все это время сдерживал дыхание.

— Тебе нужна охрана, Джейн. Кем бы ни был этот ублюдок, он действительно следит за тобой.

— Я не могу просить защиты у своих коллег. Это значит, что мне придется признать, что у меня с тобой личные отношения. За это я могу потерять работу.

— Кто сказал, что полиция должна тебя защищать? — Он протягивает руку, возвращая мне телефон. Я с облегчением осматриваю его и не замечаю трещин. — Я защищу тебя.

— Как?

— Я поручу работу своим людям, пока не выясню, кто ответственен за этот мусор. — Он сужает глаза и смотрит на меня, выражение его лица омрачено беспокойством. — Ты ведь не возражаешь?

На кончике моего языка уже вертелось желание возразить, но теперь я не могу. Маркус выглядит так, будто действительно беспокоится о моей безопасности, и я буду идиоткой, если разозлю его за то, что он просто заботится.

— Я не против, но они должны держаться от меня подальше, насколько это возможно.

Он кивает.

— Я прослежу, чтобы они это сделали.

Я кладу телефон обратно в сумку.

— Как ты собираешься найти того, кто отправил сообщение? У тебя есть идеи, кто это может быть?

Он качает головой.

— Нет, но поверь мне, я найду, кто это. Если кто-то причинит тебе вред, он умрет медленной и мучительной смертью.

Я вздрагиваю. Я не могу понять, горят ли мои легкие от жестокости его голоса или от того, что он готов убить ради меня. Жар колет мою шею, спускаясь к животу. Я должна бояться Маркуса. Он часть мафии и, скорее всего, хладнокровный убийца, в противном случае он не стал бы говорить о медленном и мучительном убийстве. Я слышала истории и занималась делами, в которых они убивали людей. Это никогда не бывает красивой сценой.

Инстинкты должны были бы заставить меня бежать от него, потому что он опасен, но мое глупое сердце не позволяет мне этого сделать. Я нахожу его интригующим. Меня влечет к нему, хотя это смертельно опасно для меня.

Офицер полиции и мужчина мафиози.

О таком еще никто не слышал. Это запрещено, и люди, узнав о наших отношениях, будут смотреть на них с неодобрением. И все же я как мотылек, которого тянет к пламени, могу обжечься, но не думаю, что смогу держаться от него подальше.

Может быть, желание танцевать в открытом пламени угаснет. Может быть, я смогу узнать о нем что-то, что действительно вызывает у меня отвращение. Что-то, что не связано с его принадлежностью к мафии.

Тогда я проснусь и буду держаться от него подальше. Может быть.

Нам приносят еду, и я помогаю официантке поставить тарелки на стол. Когда мы закончили, она шепчет:

— Спасибо.

Я провожаю ее взглядом, пока она уходит, и только потом обращаю внимание на свою еду. Я заказала пасту Гриция. Я решила, что это хорошее блюдо, поскольку Маркус привел меня в итальянский ресторан. У Маркуса паста Путтанеска. Выглядит вкусно, даже лучше, чем моя. У меня слюнки текут, когда я смотрю, как он накручивает пасту на вилку и подносит ее ко рту. Он старается сохранять безучастное выражение лица, но слегка постанывает, и я понимаю, что еда хороша.

Я поддаюсь искушению покопаться вилкой в его еде и беру вилку. Вместо того чтобы расстроиться, как я ожидала, он улыбается, когда я подношу вилку ко рту. Вкус хороший. Очень хороший.

Теперь я хочу его еду, а свою даже не попробовала.

Я придираюсь к курице в макаронах, хотя знаю, что она будет вкусной, но я хочу, еду Маркуса.

— Можешь взять мою, — говорит он, отодвигая мою тарелку с едой и ставя на ее место свою.

Я отмахиваюсь от него.

— Нет. Нет. Все в порядке. Моя тоже вкусная. Пожалуйста, ешь.

— Бери. Я могу просто заказать еще одну порцию.

Я качаю головой, мои щеки красные от смущения.

— Мне не следовало есть из твоей тарелки. Прости.

Мои волосы падают мне на лицо, и он аккуратно заправляет их за ухо. Его большой палец легонько касается мочки моего уха, посылая искру электричества по всему телу.

— Почему я должен злиться, что ты ела из моей тарелки?

— Ну...

— Я буду голодать до конца своих дней, если это означает, что я буду смотреть, как ты ешь, —говорит он самым спокойным тоном и с самым пустым лицом. — Ешь.

В моем животе просыпаются бабочки, а дыхание сбивается.

Господи. Я не могу дышать. Я слишком взволнована, чтобы дышать.

Я начинаю есть, переключая свое внимание на еду, чтобы не растаять под его пристальным взглядом. Кажется, я нашла новый любимый ресторан, куда буду заходить, когда мне захочется побаловать себя хорошей едой.

Маркус наблюдает за тем, как я ем, передавая мне салфетку и воду, когда они мне нужны. Он съедает пару кусочков с моей тарелки, и это все.

Я заканчиваю есть, и он звонит в колокольчик в центре стола. Я вытираю губы, когда приносят счет.

Я тянусь к сумке и достаю кошелек. Я хочу заплатить свою долю, так как все равно съела большую часть еды, но у меня челюсть падает, когда я вижу сумму на нем. Две тарелки пасты и вода, которые мы съели, вдвое превышают мою месячную зарплату.

Новый любимый ресторан, моя задница. Я буду в долгах и бездомной, если хоть раз здесь поем. Как еда может быть такой дорогой? Мой рот все еще открыт, когда Маркус расплачивается по счету. Официантка убирает со стола и исчезает.

Я наклоняюсь над столом и дергаю за рукав его костюма.

— Это было чертовски дорого, — шепчу я, как будто мы не единственные люди в комнате.

— Это самая дешевая еда, которую я когда-либо ел. Я привел тебя сюда только потому, что не хотел уходить далеко от твоего офиса.

Теперь у меня не только отвисла челюсть, но и глаза вылезли из глазниц.

— Самая дешевая? Ты, наверное, шутишь?

— В следующий раз я отвезу тебя куда-нибудь получше.

— Нет. Я лучше возьму картошку фри и крылышки из KFC. Это намного дешевле.

Маркус смеется, его глаза блестят от удовольствия.

— Я буду угощать тебя вкусной едой так часто, как только смогу. Тебе не придется перекусывать в KFC, если тебе не захочется.

Он встает и протягивает мне руку. Я беру ее, и он выводит нас из ресторана, открывает пассажирскую дверь своего Porsche и ждет, пока я сяду, прежде чем закрыть ее.

Он идеальный джентльмен, когда хочет. Обойдя водительское сиденье, он садится, пристегивает ремень безопасности и заводит двигатель.

— Ты в курсе, что сегодня утром в одном из наших отелей был проведен обыск и изъятие?

— Что?

— Полицейские наведались в один из наших отелей в Гудзон-Ярдс. Похоже, поступила наводка, что мы занимаемся там нелегальным бизнесом.

Мой мозг затуманивается, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал.

— Как они могли сделать это без ордера?

—У них был ордер.

Этого не может быть. Почему я не знала об этом? Тейлор не стал бы делать что-то подобное, не поставив меня в известность. Не стал бы.

В горле образуется комок, и мне становится трудно сглотнуть.

— Я выясню, в чем дело, когда доберусь до офиса.

Остаток пути мы едем в полной тишине. Я прислонилась головой к окну, поглощенная своими мыслями.

— Мы на месте, — говорит Маркус, останавливая машину на парковке. — Позаботься о себе и позвони мне, если что-то понадобится. А насчет обыска и изъятия не думай об этом слишком много.

Я вдыхаю, мои плечи поднимаются и почти сразу же опускаются.

— Не буду, — говорю я ему, прекрасно понимая, что это все, о чем я буду думать до конца сегодняшнего дня. У меня такое чувство, что что-то не так, кто-то что-то скрывает, но я никак не могу взять себя в руки.

— Спасибо за обед.

Он кивает.

— Не за что.

Я выхожу из машины и направляюсь в свой кабинет. Тейлор сидит перед моим столом, когда я вхожу в офис. Его лицо озаряется, когда он замечает меня, как будто он ждал меня.

— Вот ты где, — говорит он с игривой ухмылкой.

Я не отвечаю на его улыбку. Не могу. Не после того, как я только что узнала, что он сделал, не сказав мне ни слова. Усевшись в кресло, я кладу свою сумку на нижнюю часть стола.

— Ты ждал меня?

— Да. Где была?

— Кто хочет знать?

Он опирается рукой о мой стол, наклоняясь ближе.

— Все в порядке?

Злость бурлит в моих венах. Ненавижу, что он сидит здесь и притворяется, что не сделал ничего такого, из-за чего я могла бы разозлиться.

— Нет. Все не в порядке. Можешь объяснить, как прошел обыск и арест в одном из отелей Романо?

— А, это. — Он откидывается назад, проводя пальцами по бороде. — Шеф отдал приказ сегодня утром, и я не мог отказать. В конце концов, он же шеф.

— Почему ты не сказал мне? Я думала, мы напарники.

— Так и есть. Просто у меня не было возможности.

Я фыркнула, проведя зубами по нижней губе.

— Но у тебя была возможность принести мне кофе и несколько минут сидеть за моим столом, спрашивая, какие у меня планы на выходные, и рассказывая о своем свидании. Это имеет для тебя смысл?

— Прости. Ты права, я должен был тебе сказать, и у меня нет оправдания тому, что я тебе не сказал. — Он делает паузу и оглядывается по сторонам. — Как ты узнала об обыске и изъятии.

Отлично, теперь меня будут допрашивать.

Я прикусываю язык, стараясь тщательно подбирать слова. Я не могу заикаться или давать объяснения, которые не имеют смысла. Тейлор все поймет.

— Ну, Маркус Романо позвонил мне, пока я была на обеде. Помнишь, я дала ему свою контактную карточку в Адской кухне на днях.

— Зачем ему звонить тебе?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю точно. Он просто спросил, почему возникла необходимость обыскать отель, и пожаловался на то, что его бизнес нарушен.

Я внимательно смотрю на него в поисках реакции, и когда он кивает, я понимаю, что он принял мое объяснение.

— Логично. — Я оглядываю офис, замечая, что не видела Джоша с тех пор, как пришла на работу утром. — Где Джош?

— Он взял больничный сегодня утром. Он заболел гриппом.

Значит, Джош тоже не знал об обыске и изъятии. У Джоша большой рот, он бы позвонил мне, если бы знал. И все же у меня есть ощущение, что что-то не так.

Расправив плечи, я перехожу на менее раздраженный тон.

— Почему шеф отдал приказ о обыске, не поставив в известность остальных членов команды?

Тейлор на мгновение замешкался.

— Это была тонкая зацепка. Он хотел держать ее в секрете, пока у нас не будет более конкретной информации.

Мои инстинкты покалывают скептицизмом. Объяснение кажется хлипким. Удобно, что меня здесь не было, как и Джоша.

— Тонкая зацепка? И ни я, ни Джош не знали о ней?

Он неловко ерзает на своем месте, в его чертах проскальзывает слабый намек на чувство вины.

— Я знаю, что должен был сказать тебе, и прошу прощения за это. Но шеф настоял на секретности.

Мои мысли бегут. Я не подозреваю Тейлора, но не могу сказать ничего хорошего о шефе Смите.

— Что именно вы искали? И почему именно отель Романо?

Тейлор вздыхает.

— Это часть текущего расследования некоторых незаконных действий, в основном отмывания денег. Шеф считает, что это может навести нас на след убийств.

Я киваю, стараясь казаться бесстрастной, несмотря на колотящееся сердце.

— Прекрасно. Ваша встреча с шефом Смитом была связана с обыском и изъятием?

Тейлор открывает рот, но прежде, чем он успевает произнести хоть слово, входит шеф, а рядом с ним еще один мужчина. Мужчина почти такого же роста, как Маркус, с ярко-голубыми глазами и вьющимися каштановыми волосами.

Он красив, но не настолько, как Маркус. Его поразительные черты знакомы. Клянусь, я видела его раньше.

Они подходят к моему столу, и я выпрямляюсь.

Шеф Смит улыбается, глядя на меня.

— Детектив Салливан, познакомьтесь с помощником окружного прокурора Родригесом. Отныне он будет курировать дело Адской кухни.

10

МАРКУС

— Маркус Романо, вот мы и снова встретились. — Алексей обходит стол из красного дерева в своем кабинете, присаживаясь на его край.

Не знаю, что я ненавижу больше: то, что он почти в сантиметре от меня, или его уродливую ухмылку. Мне не нравится этот парень.

— Это очень неприятно, не так ли?

Он качает головой.

— Вовсе нет, мой друг.

Я поднимаю руку, останавливая его прежде, чем он успеет пробормотать что-то еще, что заставит меня содрогнуться.

— Хватит нести чушь. Давай сразу перейдем к тому, почему я здесь, хорошо?

Он пожимает плечами.

— Как хочешь.

— Ходят слухи, что ты так и не нашел пропавший год назад груз.

Прежде чем ответить, он не спеша трескает костяшки пальцев.

— Уверен, тебе не нужно, чтобы я отвечал на это.

— Серьезно? — Я сажусь и скрещиваю ноги. — Ты можешь лгать, насколько я знаю.

Алексей чешет лоб, выпрямляется из-за стола и огибает его, возвращаясь на свое место.

— Могу. Что тебе нужно?

— Ты выяснил, причастен ли Валенте к пропаже груза год назад?

— Нет.

Я усмехаюсь.

— Ты искал груз стоимостью в миллионы, но тебе и в голову не пришло проверить его за пределами территории Братвы.

Он отрывисто кивает.

— Верно.

Мои кулаки сжимаются. Вот почему я ненавижу этого парня, он так чертовски высокомерен для того, кто стал главой Братвы всего год назад и то благодаря моей семье.

— Ты что-то не договариваешь?

Он разводит руки в стороны.

— Например?

— Не строй из себя умника, красавчик. — Я наклоняюсь к столу, напустив на себя самый страшный оскал. — Ты не проживешь и секунды, если я узнаю, что ты что-то от меня скрываешь.

— Как страшно, здоровяк. — Я зашипел, впитывая оскорбление, которое он только что бросил в меня. Алексей такой же высокий и мускулистый, как и я. Он не стал бы называть меня здоровяком, если бы не хотел задеть меня за живое. — Послушай, я подчиняюсь только твоему брату. Не тебе. И не смей заходить на мою территорию и угрожать мне.

Я улыбаюсь. Этот ублюдок сейчас очень зол.

— И что ты сделаешь, здоровяк? Пристрелишь меня?

— Пристрелил бы, если бы ты не был братом Доминика. — Он делает паузу, задумчиво проводя пальцами по волосам. — Но вот что я тебе скажу: я изучал Валенте, чтобы понять, хорош он для бизнеса или нет.

Похоже, мы наконец-то заговорили.

— И ты что-нибудь нашел?

— Дела у Виктора Валенте идут не очень хорошо с тех пор, как он вернулся в Нью-Йорк. Парни в Мексике отказываются вести с ним дела из-за твоего брата.

— Это не такая уж большая новость.

— Конечно, но вот тут-то и становится интересно. — Алексей дотягивается до своего ящика, открывает его и достает конфеты. — Хочешь?

Я закатываю глаза. За кого он нас принимает? Двух школьниц, которые дружат или как там это называется?

— Ближе к делу, чувак.

— Несколько месяцев назад он продал кое-что за полцены, но все равно заработал кучу денег на клиентах, которые согласились вести с ним дела анонимно. О чем это говорит?

Мой пульс учащается.

— Он не мог продать товар так дешево, иначе потерял бы свой капитал. Товар был украден. — Интересно. Значит, Виктор Валенте все это время был кротом. Хотел бы я увидеть ярость в глазах Доминика, когда он узнает об этом. Он будет не очень доволен.

Я застонал. Прошел всего год после последней войны, а запах свежей крови и пороха все еще свеж в моей памяти. Я не в настроении для новой войны, не тогда, когда мне нужно время, чтобы трахнуть Джейн. Что ж, думаю, этого не избежать. Я умру счастливым человеком, если она будет последней женщиной, которую я трахну перед смертью.

Алексей щелкает пальцами.

— Ты умница.

— Покровительствуй мне еще раз, и я превращу эту вечеринку в кровавый дом. — Должно быть, этот засранец считает меня своим домашним животным или еще кем-то столь же глупым.

Он сверкает своей раздражающей улыбкой и подмигивает.

— Нет, если я сначала проделаю дырку в твоей груди. Я бы хотел увидеть выражение твоего лица перед смертью.

Дверь со скрипом открывается, и входит Данте.

— Вы двое не можете не ссориться, да? — Он занимает свободное место рядом с моим, садится на него и ставит ногу на стол Алексея. Алексей бросает на него неодобрительный взгляд, но Данте не сдвигается с места. — Я убежден, что вы тайные любовники. Поцелуйтесь и покончите с этим.

Я морщу нос.

— Отвратительный ублюдок.

Данте высокомерно ухмыляется.

— Я такой. Ну, этот отвратительный ублюдок пришел с хорошими новостями.

— Никакие новости не являются хорошими, если они исходят от тебя, Данте. Для чего ты здесь?

— Странно, что ты спрашиваешь, учитывая, что это не твой офис. — Он протягивает руку к горсти шоколада, шелест обертки которого заставляют меня вздрагивать. — Мы нашли украденный груз.

— Что, блядь, значит, вы нашли груз? — Спрашиваю я. Это не имеет для меня никакого смысла.

— Именно то, что я сказал. — Он бросает в рот кусочек шоколада. — Оказывается, Виктор Валенте отслеживал его все это время. Подельник Кирилла был найден при попытке переправить его в Мексику.

Алексей фыркнул.

— Смысл? Никто не стал бы сохранять груз стоимостью в миллионы, чтобы через год вывезти его контрабандой.

Данте поднимает плечи, делая глубокий вдох.

— Нет. Но я имею в виду, какое еще может быть объяснение? Лучше прикинуться тупицами и поверить в его бредни.

— А что думает мой брат?

— Русский мальчик находится в подвале своей квартиры. Что касается Валенте, мы за ним присматриваем. — Данте бросает взгляд на Алексея. — Ты же не против, что твой брат спит в холодной темной комнате один?

Алексей пожимает плечами, изо всех сил стараясь изобразить безразличие. Может, его отец и был придурком, но если я что-то и понял про Алексея, так это то, что он заботится о своих братьях. После войны, год назад, он взял к себе других младших братьев, но Михаил сбежал, узнав о смерти отца. Алексей потратил первые пять месяцев правления Братвы на поиски брата, прежде чем сдался.

Сегодня ночью кто-то впервые увидит Михаила.

— Не трогайте ни единого волоска на его голове, — предупреждает Алексей. — Может, он и идиот, но он все равно мой брат.

— Извини, парень. Тебе стоит поделиться своими опасениями с капо, я лишь выполняю приказы.

Глаза Алексея темнеют, а тон становится жестким.

— Передай предупреждение своему капо. Ты будешь первым, кто умрет, если с Михаилом что-нибудь случится.

Данте находит предупреждение Алексея оскорбительным. Он улыбается, но так, как обычно улыбается перед тем, как лишить человека жизни.

— Да пошел ты со своим тупоголовым братцем. Маленький идиот был бы уже мертв, если бы Доминик не был таким мягкотелым.

— Эй, полегче, чувак. — Я призываю его к порядку. Падение капо обычно начинается, когда его люди начинают считать его слабым. Доминик отхватит палец-другой от Данте только за то, что тот намекнул, что он слабак. — Прекратите, вы оба.

Они оба отводят взгляд друг от друга. Они оба дышат так, будто только что пробежали марафонскую дистанцию.

— Данте, ты не будешь так говорить о моем брате. Никогда. Или я буду тем, кто убьет тебя. — Я переключаю свое внимание на Алексея. — Если ты так заботишься о своем брате, то ты должен помочь нам поймать Виктора в ловушку.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Узнай о нем все, что сможешь. Может быть, притворись, что заключил сделку или что-то в этом роде. Ты же не идиот, используй свои чертовы мозги.

Они не отвечают, и мне все равно. Я уверен, что они все равно меня услышали. Поднявшись на ноги, я поправляю рубашку и выхожу из офиса. Мысли крутятся в голове, пока я выхожу из офиса. Сев в машину, я откидываю голову назад и вдыхаю воздух. Валенте что-то задумал, я в этом уверен. И он использует брата Алексея, чтобы выглядеть чистеньким.

Что бы он ни задумал, я должен это выяснить, и есть только один способ сделать это. Мне нужна помощь Джейн.

Мое сердце учащенно забилось при воспоминании о том, как мы проводили время вместе. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я ее видел, но мы оба были заняты.

Виктор Валенте может стать хорошим поводом увидеть ее сегодня вечером. Я закрываю глаза и провожу рукой по лицу. Образ, промелькнувший перед моими глазами, мокрый, страстный и заставляет мой член пульсировать.

Я до сих пор не могу поверить, что она была девственницей.

Я - первый и единственный мужчина, с которым она была. Моя грудь напрягается, на губах появляется улыбка. Нелепо, что я так думаю, но я хочу, чтобы она была моей. Только моей.

Мотор взревел, когда я нажал на кнопку запуска и вывел машину на дорогу. Проходит не более пятидесяти минут, прежде чем я останавливаюсь на парковке у ее квартиры. Поднимаю взгляд вверх, фары все еще горят, а ее тень пересекает окно. Красивая, как песочные часы.

Интересно, чем она занимается.

Достав из кармана телефон, я набираю ее номер. Он звонит дважды, прежде чем она отвечает.

— Привет, Маркус.

— Привет, милая. Ты уже в постели?

— Нет. Но я собираюсь лечь. Как дела?

— Я скучаю по тебе.

Ее дыхание сбивается, по телефону это звучит хрипло.

— Я тоже по тебе скучаю. Мы должны встретиться завтра после работы.

— Еще как встретимся. — Я заканчиваю разговор, вытаскиваю себя из машины и бегу к подъезду. В пустом лифте я нажимаю кнопку ее этажа и в мгновение ока оказываюсь у ее двери. Стучу.

— Кто там?

— Я.

Она больше не задает никаких вопросов. Я слышу ее шаги, когда она подходит к двери и открывает ее.

— Маркус? Почему... как ты здесь?

Я не отвечаю. Не могу.

Я слишком занят тем, что вдыхаю ее лимонный аромат. Она хорошо пахнет и в прозрачной розовой ночной рубашке выглядит съедобно. Ее густые черные волосы покрывают плечи, а соски видны сквозь прозрачную ткань.

Меня пробирает дрожь, член твердеет.

Черт возьми.

Джейн складывает руки и опирается на дверную раму.

— Ты все еще не ответил мне. — Она краснеет, проследив за моим взглядом до ее сосков. — Ты ведь проделал весь этот путь не для того, чтобы пялиться на мои соски, верно?

Я улыбаюсь, возвращая свой взгляд к ее лицу.

— Я пришел не просто поглазеть, mi amore.

Она качает головой и вздыхает.

— Что ж. Если хочешь поужинать и посмотреть криминальный фильм - добро пожаловать. Я не в настроении для секса.

Я протрезвел. Она звучит расстроенной, а я не люблю, когда она расстроена.

— Что-то случилось?

— Все время что-то случается, не так ли? — Она поворачивается и заходит внутрь, оставляя дверь открытой, приглашая меня следовать за ней.

Я следую за ней и закрываю за собой дверь.

— Назови имя, и уже завтра с ними не будет проблем.

На ее губах мелькает улыбка.

— Полегче, большой мальчик. Это не так серьезно.

— Это достаточно серьезно, если тебя это расстраивает. — Я хватаю ее за запястье и поворачиваю к себе. — Скажи мне, в чем проблема.

Она опускает взгляд и делает глубокий вдох.

— Шеф Смит назначил кого-то другого ответственным за это дело.

— Тейлор?

— Нет. Дело не в Тейлоре. — Она делает паузу, облизывая губы. — Шеф назначил помощника прокурора Родригеса ответственным. Я не могу рассказать тебе всего, но мы можем забыть об этом деле, если он будет главным.

Я заглядываю на кухню: дверь открыта, на кухонном островке стоит одинокая банка содовой.

— Не возражаешь, если мы поговорим о Родригесе за банкой содовой?

— А. — Она поворачивает шею в сторону кухни. — Я почти забыла, что оставила ее там.

Джейн проходит на кухню, берет из холодильника еще одну банку, и мы устраиваемся на табуретах перед островом. Я помогаю ей открыть банку с содовой и передаю ей, прежде чем открыть свою.

— Есть ли причина, по которой ты считаешь, что держать его рядом - плохая идея?

— Есть куча причин. — Она откидывает голову назад, чтобы отпить из банки, и стонет, когда жидкость омывает ее горло. Напившись досыта, она ставит наполовину наполненную банку на остров. — Родригес - эгоцентричный засранец, который считает, что знает все лучше других. С ним трудно иметь дело, он упрям как мул и не верит в командную работу. Проблема в том, что он не так умен, как ему кажется.

Родригес. Эта фамилия почему-то знакомая, но здесь тысячи людей с таким же именем.

— Значит, ты не можешь с ним работать?

— Я сойду с ума, если мы будем работать вместе. Когда речь идет о нем, компромиссов не бывает, и ходят слухи, что он пробился к вершине с помощью мафии. Покрывал их грязную работу и так далее.

Я киваю, мне не нравится, что кто-то заставляет ее так волноваться.

— Что ты собираешься делать? Хочешь, чтобы я вмешался и позаботился о нем? — Спрашиваю я, заставляя свой кулак не помять банку с газировкой.

— Господи. Нет, Маркус. Ничего не делай. — Озабоченность в ее выражении лица и серьезность в тоне заставляют меня улыбнуться. — Скорее всего, ты просто убьешь его и создашь еще больше проблем. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Просто чтобы ты знала... — Я наклоняюсь ближе к ней. — Я подожгу весь мир и сгорю вместе с ним, если это сделает тебя счастливой.

По ее щекам разливается алый цвет.

— В этом нет необходимости, поверь мне.

— Что ты собираешься делать без моей помощи?

Она вздохнула, в ее голосе прозвучал намек на разочарование.

— Я еще не уверена. Мне нужно узнать больше о его связи с мафией, если в этом есть какая-то правда. Если он связан с ними, это может означать проблемы для всего дела и для меня, потому что я не могу допустить, чтобы это дело было замято.

Я откинулся на спинку табурета, обдумывая полученную информацию.

— Полагаю, у тебя нет никаких существенных зацепок относительно его возможной связи с мафией, не так ли?

Выражение ее лица темнеет.

— Нет, ничего конкретного, только предположения и инстинкты. Но я начну копать. Мне нужно собрать о нем как можно больше информации. Конечно, я буду счастлива, если он окажется чист.

— Я могу помочь тебе узнать о нем все, что тебе нужно.

Она слабо улыбается, в ее глазах появляется отблеск благодарности.

— Спасибо, но я не хочу втягивать тебя в эту кашу, видя, как мои коллеги занимаются твоим делом. Я проведу собственное расследование.

— Ты справишься, mi amore, — заверяю я ее, кладя свою руку поверх ее руки на столешницу.

Ее взгляд смягчается, на губах появляется небольшая улыбка.

— Спасибо, Маркус. Я ценю это. Разговоры с тобой помогают мне чувствовать себя лучше.

Какое-то время мы сидим в тишине, потягивая напитки. Джейн зевает, вытягивая руки вверх.

— Я так чертовски устала.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — На меня не похоже спрашивать разрешения на что-либо, но с Джейн я хочу быть самым мягким, каким только могу быть. Я хочу загнать тьму внутрь себя, когда нахожусь рядом с ней.

Она сужает глаза, бросая на меня недоверчивый взгляд.

— Обещай, что будешь только обнимать меня.

Я киваю.

Ее волосы падают на лицо, и я протягиваю руку, чтобы заправить их за ухо. Кончик моего пальца касается ее кожи, и между нами вспыхивает электричество, которое спускается к моей груди и заставляет ее трепетать.

Я хочу быть самым лучшим рядом с Джейн. Я хочу сделать ее жизнь лучше и проще.

Я хочу сделать ее счастливой.

Она соглашается, выбрасывая наши пустые банки в мусорное ведро.

— Выполни свое обещание. — Мы идем в ее спальню. Она маленькая и минималистичная. В ней только двуспальная кровать, две прикроватные тумбочки с лампами и небольшой диванчик напротив кровати. Нейтральные цвета нарушают только черные книжные полки.

Все хорошо расставлено и аккуратно.

Джейн забирается на кровать. Я снимаю обувь и присоединяюсь к ней, обхватывая ее за талию и прижимаясь всем телом к ее спине.

— Маркус? — Она зовет меня по имени голосом, едва превышающим шепот.

Я обхватываю ее чуть крепче. Она так хорошо пахнет, а ее тело такое теплое и мягкое.

— Да?

— Я не знаю, что происходит, но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за этого дела. — Она перевернулась на спину, подняв лицо вверх. Ее глаза впиваются в мои. — Пообещай мне, что не наделаешь глупостей.

— Я никогда не делаю глупостей, mi amore.

Она качает головой.

— Я знаю, что это связано с мафией. Я видела и слышала, какой жестокой она может быть. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Я прищуриваю глаза. Не могу поверить, что она беспокоится обо мне прямо сейчас.

— Ты беспокоишься обо мне, милая?

— А разве я не могу?

— Конечно, можешь. — Просто... это странно, потому что никто никогда не беспокоился о том, что я могу пострадать. Джейн - первая, и это заставляет мое сердце биться.

Мои мысли возвращаются назад, и я вдруг не знаю, что сказать или сделать, чтобы ей стало легче. Все, что я могу сказать:

— Не беспокойся обо мне, mi amore. Меня не так-то просто убить.

Это я должен за нее волноваться. Она ставит на кон свою работу и рискует жизнью, чтобы раскрыть это дело. Сначала я думал, что это просто потому, что она решила стать хорошим полицейским, но теперь все иначе. Она делает это, чтобы помочь мне.

— Оставь все заботы мне, Джейн. Я позабочусь о том, чтобы все это поскорее закончилось.

С тех пор как она получила угрожающее сообщение, у меня не было ни минуты покоя. Кем бы ни был этот чертов трус, написавший сообщение, я уверен, что он сделает свой ход.

Я должен защитить ее.

Джейн засыпает, и я некоторое время наблюдаю за ней, отмечая, как она красива и спокойна, когда спит. Густые темные ресницы отбрасывают тени под ее глазами. Моя грудь вздрагивает от одного только взгляда на нее, и что-то во мне меняется. Я хочу защищать и заботиться об этой женщине всем, что у меня есть. Такого я еще не испытывал.

Когда она глубоко засыпает, я накрываю ее белым пледом и осторожно сползаю с кровати, стараясь не разбудить ее. Надев туфли, я целую ее в макушку и бормочу:

— Сладких снов, моя любимая.

Слабая улыбка приподнимает уголки ее губ. У меня такое чувство, что она уже видит сладкие сны, и я надеюсь, что ей снюсь именно я.

Я выключаю свет в ее квартире, прежде чем уйти. Пока я иду к лифту, я посылаю Антонио имя Родригеса и место работы, а затем набираю его номер.

— Шеф. — Я слышу громкий крик, когда он отвечает, а затем смех нескольких моих подчиненных. Им весело мучить кого-то.

— Я отправил тебе сообщение.

— Дай мне секунду, босс. — На мгновение наступает тишина. — Помощник прокурора Родригес, полиция Нью-Йорка?

— Узнай о нем все, что сможешь.

11

ДЖЕЙН

Когда я просыпаюсь, Маркуса уже нет, а будильник пикает. Черт. Как я не услышала звонок будильника в первый раз?

Поднявшись, я беру с тумбочки телефон и выключаю будильник. Взглянув на время, я задыхаюсь. Я опаздываю на работу почти на час.

Как я так долго проспала?

— Господи, — ворчу я про себя. — Что, черт возьми, со мной не так. — Срывая с себя ночную рубашку, я бегу в ванную, быстро принимаю душ, накидываю одежду, которую удается найти, и расчесываю волосы.

Я быстро нахожу папки с делами, которые вчера принесла домой с работы, и запихиваю их в сумку. Я уже почти выбегаю из дома, когда вспоминаю, что не почистила зубы.

Боже, Джейн. Возьми себя в руки, ладно?

Забежав в дом обратно, я чищу зубы, брызгаюсь духами и снова выбегаю на улицу, запихивая себя и свою сумку в машину, когда добираюсь до парковки. Я еду к отделу на самой высокой скорости, на которую только способна, не нарушая закон.

Мое сердце пропускает несколько ударов, когда я замечаю Родригеса, стоящего посреди офиса, когда я вхожу в него. В одной руке он держит ручку, в другой кофе. Я совершенно уверена, что он обращался к моим коллегам до того, как я вошла, так почему же здесь вдруг стало так тихо? Это могло бы сойти за кладбище.

Все поворачивают головы в мою сторону, таращась на меня так, словно я убийца, которого вот-вот приговорят к пожизненному заключению. Тейлор единственный, кто улыбается, когда я иду к своему столу. Я задерживаю дыхание, стараясь не пропустить шаг и не упасть. Я не могу позволить себе опозориться, когда все смотрят на меня.

— Доброе утро, мисс Салливан, — говорит Родригес с улыбкой, которая не достигает его глаз. — Вы опоздали.

Я кладу сумочку на стол и заставляю себя нервно улыбнуться ему в ответ.

— У меня возникла проблема.

Он кивает.

— Уверен, что так и есть.

Мне ни капли не нравится тон его голоса. Мне очень тяжело, и я грызу внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать рвущуюся на губы реплику.

— Простите, что прервала вас. Похоже, вы что-то говорили, пожалуйста, продолжайте. Не обращайте на меня внимания.

Моя отчаянная попытка отвлечь внимание от себя провалилась, потому что Родригес решил сегодня быть занозой в заднице.

Уф. Ненавижу его.

— Ты права, так и было. Но я вдруг не могу вспомнить, что я говорил. Угадайте, чья это вина, мисс Салливан?

— Я уже извинилась. Пожалуйста, продолжайте.

— Ты маленькая грубиянка, не так ли?

Я скривила лицо. Не думаю, что правильно его расслышала.

— Простите?

— Ты меня слышала. — Он подходит к моему столу и ставит на него свою пустую чашку из-под кофе, прислоняясь ко мне. — Меня не волнует, что ты детектив или что ты женщина. Постарайся не действовать мне на нервы, иначе я клянусь...

— Как раз тогда, когда я думала, что Джош, это худшее, что могло случиться со мной как с детективом, случился ты. — Я прервала его, сложив руки на груди. Сегодня я не в настроении терпеть эту чушь от него. — Перестань вести себя как ребенок, Родригес.

— Или что? — Он ухмыляется, отходит от моего стола и возвращается в центр комнаты. — Мисс Салливан займется делом Бриллиантов "Звездная пыль".

Я вскакиваю на ноги.

— Что? — Он хочет, чтобы я взяла на себя дело о краже драгоценностей? Он, должно быть, шутит.

— Ты правильно меня услышала. Предоставь Джошу все документы, которые у тебя есть по делу об убийстве.

Я смеюсь, потому что только так я могу удержаться от того, чтобы не наброситься на него и не разорвать на части.

— Я детектив отдела убийств, ты не можешь просто отстранить меня от дела, потому что я тебе не нравлюсь, и что? Кража драгоценностей? Я что, похожа на шута?

Родригес пожимает плечами.

— Приказ шефа. Иди и поговори с ним, если тебе не нравится это решение.

— О, поверь, я так и сделаю. — Я бегу к кабинету шефа Смита, стучусь только один раз, прежде чем открыть дверь и войти. Когда я вхожу, он занят звонком, но смотрит на меня и говорит: — Что тебе нужно?

— Мне нужно поговорить с вами, шеф.

Он убирает телефон от уха.

— Ты что, не видишь, что я занят? Приходи позже.

— Боюсь, это не может подождать.

Он усмехается, глядя на меня, и снова прижимает телефон к уху.

— Я перезвоню вам через пять минут. — Затем он вешает трубку. — Лучше бы это стоило того нахальства, которое ты только что изобразила. Что тебе нужно?

— Почему меня отстранили от дела Адской кухни?

— А, это. — Он откинулся на спинку стула и повертел его из стороны в сторону. — Ты не подходишь для этого дела. Я уже говорил тебе об этом.

— Да, говорили. Но вы назначили Тейлора главным и попросили меня помогать ему. Почему меня вдруг заставили взяться за дело о краже драгоценностей?

Он вздыхает, не желая отвечать. Я предполагаю, что он думает над содержательным ответом. Жаль, что ничего из того, что он скажет, не будет иметь для меня сейчас никакого смысла.

— Потому что ты не подходишь для этой работы, сколько раз я должен это повторять?

— Столько раз, сколько нужно, чтобы это имело смысл, шеф. — Я тяжело дышу, глаза затуманены гневными слезами. Я так близка к тому, чтобы выйти из себя и накричать на него, но это даст ему еще больше аргументов против меня. — Я должна заниматься этим делом.

— Просто делай, что тебе говорят, Салливан. Упрямство не принесет пользы ни тебе, ни кому-либо еще. Я рассмотрю возможность поручить тебе другое дело, только не дело об убийстве в Адской кухне.

— Но...

— Никаких "но". — Закрой за собой дверь, мне нужно ответить на звонок. — Он отмахивается от меня, берет трубку и делает вид, что меня больше нет в его кабинете.

Гнев кипит в глубине моего нутра, ярость бурлит в моих венах. Я не могу пошевелиться, я слишком зла, чтобы заставить свое тело сотрудничать. Шеф Смит поворачивает ко мне голову и вскидывает бровь.

— Что ты еще здесь делаешь?

Хочу дать тебе в морду за то, что ты такой дерьмовый начальник.

Я сглатываю, подавляя желание ответить. Я успеваю повернуться, прежде чем он называет мое имя.

— И еще одно, детектив Салливан. Не рыскайте вокруг. Твой отец был бы жив, если бы занимался своими чертовыми делами.

Мой отец? Он знает, кто я - чья я дочь?

Моя кровь застывает в жилах, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Вы знали моего отца? Вы знаете, кто я?

— С того самого дня, как ты пришла сюда в качестве детектива. Твой отец был хорошим полицейским, но его убили за это. На твоем месте я бы не доверял Романо.

У меня перехватывает дыхание. Он знает обо мне и Маркусе?

— Что вы имеете в виду?

— Уходи, и возьми мой совет с собой. — Он переключает свое внимание на телефон и поворачивает кресло к окну.

Я рада, что он так поступил, потому что в этом случае он не видит, как я пошатываюсь, пытаясь вернуть себе самообладание. Он не видит, как по моему лицу катится слеза. Смахнув ее, я выхожу из его кабинета. Родригеса нигде нет, пока я иду к своему столу, втягивая воздух, чтобы ноги не отказали.

Тейлор подходит, когда я наконец-то добралась до своего места и выдохнула задержанное дыхание. Его руки лежат на талии, а глаза скользят по моему лицу.

— Ты в порядке?

Я не смотрю на него. Боюсь, что еще одна слезинка прольется, если я посмею проявить слабость.

— А почему бы и нет? — Прохрипела я. Черт, я на грани того, чтобы потерять все свое самообладание.

— Что сказал шеф?

— Ничего серьезного, — отвечаю я, пожав плечами. — Говорит, что мне лучше не заниматься этим делом.

— Черт возьми. — Тейлор садится на стул напротив моего стола и наклоняется ко мне. — Ты ведь не веришь в эту чушь, правда?

Я достаю из сумки папку с делом и передаю ему.

— Что я могу сделать? Если шеф говорит, что я отстранена от дела, значит, я отстранена.

Тейлор на секунду замолкает.

— Я знаю тебя, Джейн. Я знаю, что ты не будешь просто сидеть и смотреть. Что ты собираешься теперь делать?

Продолжать и посмотреть, имеет ли это отношение к смерти моего отца. Раньше я об этом не думала, но теперь считаю, что не исключено, что шеф что-то скрывает - правду, которую не хочет, чтобы я раскрыла.

Нет, я параноик. Шеф никак не может быть причастен к смерти моего отца или убийствам в Адской кухне.

— Не обращай на меня внимания. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

— Хорошо. — Он кивает. — Но я всегда буду здесь, чтобы помочь, если я тебе понадоблюсь. — Он встает, чтобы уйти, и тут у меня в голове что-то промелькнуло.

— Детектив Тейлор?

Он поворачивается ко мне лицом.

— Тебе что-то нужно?

— Ты можешь помочь мне получить файл двенадцатилетней давности?

Тейлор поднимает бровь.

— Ты можешь достать его сама. Зачем тебе нужна моя помощь?

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает наш разговор.

— Видишь ли, я хочу возобновить одно дело, но не хочу, чтобы кто-то знал, что я им занимаюсь. Думаю, это хорошая идея, чтобы проверить его сейчас, когда я не занимаюсь делами об убийствах в Адской кухне.

— Какое дело?

Мое сердцебиение подскочило к горлу. Дать Тейлору знать о деле моего отца - большой риск. Он узнает, кто я, как только я упомяну о деле, но я знаю Тейлора уже много лет. Я знаю, что он не предаст меня и не проболтается об этом шефу. Он - единственный человек, которому я могу доверять.

— Дело об убийстве Джорджа Салливана.

— Джордж Салливан, — повторяет он, постукивая пальцем по виску. Когда до него доходит, его глаза расширяются. — Я знаю, что это безумие, что я спрашиваю, но ты...

— Это именно то, о чем ты думаешь.

— Не может быть. — Его адамово яблоко шевелится, когда он сглатывает. — Я постараюсь достать его для тебя, но не могу ничего обещать.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Тейлор засовывает руки в карманы своей кожаной куртки.

— Оставь благодарность на потом.

Я провожаю его взглядом, когда он возвращается к своему столу. К счастью, он не стал расспрашивать меня о том, для чего мне понадобилось дело моего отца. Я не уверена, что смогла бы ему рассказать.

Но подозреваю, что он уже знает.

Остаток дня я провела, кипя и размышляя, как выйти из ситуации с шефом Смитом, и к тому моменту, когда пришла к выводу, что ничего не могу сделать, поняла, что еще не завтракала, не обедала и не ужинала.

Тейлор был первым, кто ушел сегодня. Джош, должно быть, заключил договор с дьяволом, чтобы мучить меня, потому что уже восемь вечера, а красивый голубоглазый монстр все еще приклеен к своему креслу.

— Привет, Салливан.

Я вздыхаю. Я не в настроении для его махинаций, но на него лучше смотреть, чем на Родригеса. Может, Джош и женоненавистник, но он не раздражает меня так сильно, как Родригес.

— Что тебе нужно?

Я полагаю, он здесь, чтобы позлорадствовать над тем, что все время был прав и что женщина не годится для работы детективом.

— Да ладно, не нужно быть такой грубой. — Он развернул кресло напротив моего стола и сел на него, положив руку на спинку. — Я знаю, тебе, должно быть, тяжело иметь дело с Родригесом.

Я хмыкаю.

— Ты беспокоишься обо мне?

— Ты мне не нравишься, Салливан, так что я бы соврал, если бы сказал, что беспокоюсь о тебе, но мне тебя жаль.

— Что ж, спасибо за жалость, Джош. Но я слишком голодная, чтобы продолжать с тобой этот разговор. — Я поднимаюсь с места и беру свою сумку. — Увидимся завтра.

Мой телефон звонит как раз в тот момент, когда я выхожу из офиса, и на экране высвечивается номер Кимберли. Непроизвольная улыбка искажает мои губы.

— Привет, подружка.

— Привет, подружка! Ты свободна сегодня вечером? У меня сейчас выходной, и мне нужно с кем-то поужинать.

— Я готова поужинать. Но предупреждаю, я умираю от голода и могу съесть целый грузовик еды.

Ким хихикает по телефону.

— Тогда я куплю для тебя два грузовика еды. Я пришлю тебе адрес. — Она кладет трубку, и меньше, чем через минуту мой телефон пикает, сообщая адрес.

Садясь в машину, я завожу двигатель, и машина рвется вперед. Сегодня вечером здесь пробки. Машины выстроились вдоль дороги, и их гудки сводят меня с ума. Я включаю песню на радио, увеличиваю громкость и подпеваю ей. Поездка по адресу, который Кимберли написала мне в смс, должна была занять двадцать минут, а заняла тридцать пять. Мой желудок едва не разрывается на две части, когда я останавливаюсь на обочине перед рестораном, беру только телефон и кредитную карту и направляюсь в ресторан.

Запах свежей, ароматной еды ударяет мне в нос, как только я переступаю порог. Мой желудок срывается от желания насытиться, и я чуть не падаю вперед от резкой боли, пронзившей меня насквозь. Мои глаза сканируют комнату в поисках Ким, и я улыбаюсь, когда нахожу ее. Она сидит за угловым столиком и широко улыбается, махая мне рукой.

Я прохожу к столику и, выдвинув стул, сажусь. Я оглядываю ресторан. Я здесь впервые, и это совершенно моя атмосфера. Здесь тихо, без лишнего декора. Цвета - белый, черный и зеленый - благодаря цветочным горшкам, расставленным по всем четырем углам.

Если бы это было кафе, то здесь можно было бы почитать или порыться в папках с делами об убийствах. Мне здесь нравится.

— Девочка, от тебя не было вестей два дня. Знаешь, как я волновалась? — Она поджала губы, как мать, сердитая на свою дочь-подростка за то, что та улизнула на вечеринку. — Я звонила всю прошлую ночь, а ты не отвечала и не перезванивала.

Я моргаю, совершенно растерявшись.

— Подожди, ты мне звонила?

— Проверь свой телефон.

Я поднимаю телефон, чтобы разблокировать его с помощью функции идентификации по лицу. Я прокручиваю журнал вызовов, и у меня падает челюсть, когда я вижу, что у меня двадцать шесть пропущенных звонков от Ким.

— Прости. Я действительно не видела твоих звонков.

— Да, я знаю, что не видела. Это подводит меня к следующему вопросу: что с тобой происходит?

Я перекатываю губы между зубами.

— Все в порядке. Ты же видишь, что я в порядке.

Она не соглашается, качая головой.

— Я ничего не вижу. Не похоже на тебя, что ты не отвечаешь на звонки. Это как-то связано с делом, над которым ты работаешь? Или с парнем, с которым ты встречаешься?

Я притворяюсь, что не понимаю, о чем она говорит.

— С каким парнем?

Ее глаза озорно блестят.

— Не говори мне об этом, девочка. Я знаю, что ты встречаешься с мафиози. Ты спала с ним?

Я перепрыгиваю через стол и закрываю ей рот.

— Ш-ш-ш. Мы на людях.

Она нежно кусает мою руку, и я отдергиваю ее. Она ухмыляется, и я знаю, что она не остановится, пока не выпытает все подробности обо мне и Маркусе.

— Девочка, лучше выкладывай все. Я отчаянно хочу услышать об этом парне.

Я опускаюсь на свое место. Я знаю, что врать ей нечестно, но я должна вести себя жестко.

— Почему ты думаешь, что я спала с ним?

— Для начала, ты говорила о нем на прошлой неделе, как будто была влюблена в него, а теперь краснеешь только потому, что я упомянула его.

Боже, с ней невозможно победить.

Я потираю щеки, как будто это может как-то смягчить цвет моей разгоряченной кожи.

— Хорошо. Я расскажу тебе все, что тебе нужно знать, но сначала мне нужно поесть. Ты что-нибудь заказала?

— Макароны с сыром, бургер и картошку фри, потому что ты сказала, что умираешь от голода.

Я показываю ей большой палец вверх.

— Ты лучшая.

— Где ты когда-нибудь найдешь такую подругу, как я? — Она отвечает на свой вопрос раньше, чем я успеваю. — Нигде. Поэтому ты должна быть добра ко мне.

— Да ладно, я всегда к тебе хорошо отношусь, — говорю я ей с улыбкой.

Нам приносят еду, и у меня не хватает силы воли ждать, пока она закончит расставлять все на столе. Я вгрызаюсь в картофель фри еще до того, как блюдо покидает ее руки. Мой стон заглушается громким урчанием в животе.

Я не замечаю, что Ким смотрит на меня, пока не поднимаю глаза.

— Что?

Она поднимает свой сок, закрепляет соломинку между губами и потягивает.

— Ты ешь так, будто застряла на острове без еды на несколько недель.

Я бы предпочла застрять на острове без еды и воды, чем оказаться между дьяволом и глубоким синим морем, как сейчас.

— Я сегодня не завтракала и не обедала, так что с таким же успехом я могла бы застрять на острове на целую неделю.

— На тебя это не похоже, спать тоже не ложилась?

— Спала. Маркус был у меня прошлой ночью, и мне было так тепло спать, когда он обнимал меня.

Рот Ким приоткрылся, зрачки расширились.

— Значит, я не ошиблась?

— О, черт! — Я оступилась и проболталась ей. Теперь бесполезно пытаться что-то скрыть от нее. — Ты не ошиблась. Между нами кое-что есть.

Она облокотилась на стол.

— Вы встречаетесь?

Я откусываю от своего бургера.

— Я бы не назвала это отношениями, но это гораздо больше, чем быть друзьями.

— Вы уже спали вместе?

Я перестаю жевать, поднимаю плечи и дарю ей свою самую виноватую улыбку.

— Ну...

Ее глаза почти вылезли из глазниц.

— Ну, что? Продолжай. Я жду.

— Мы спали вместе. Один раз.

Ким прикрывает губы рукой, чтобы сдержать вздох.

— Ты что, прямо сейчас меня обманываешь? — В ее голосе смешались волнение и недоверие.

— К сожалению, нет.

— Ты хранила свою девственность двадцать семь лет только для того, чтобы отдать ее мафиози, которого ты едва знаешь? — Она делает еще один глоток своего сока. — Он, должно быть, горячий. Пожалуйста, скажи мне, что он горячий, потому что только в этом случае он того стоит.

Мое сердце пускается в пляс, когда я думаю о Маркусе, его голубых глазах, темных вьющихся волосах и резкой линии челюсти. Я чувствую, как мое тело пылает, вспоминая, как он прикасался ко мне и целовал меня в ту ночь, когда я позволила ему лишить меня девственности.

По позвоночнику пробегает тепло и оседает в моем сердце.

Черт. Я представляю себе его тонизированные мышцы, его толчки. Все в этом мужчине возбуждает.

— Горячий. Его даже не описать. Он так чертовски хорош, и он красив. Я ничего не могла с собой поделать.

Ким хмыкнула, прикусив губу.

— Теперь я хочу его увидеть. У него есть брат или друг? — Спрашивает она с ухмылкой.

— У него есть старший брат, который, как я полагаю, счастливо женат, и младший, который не женат и каждую ночь спит с разными женщинами.

Ким шипит.

— Я и мое невезение. — Она тянется к жареной картошке на моей тарелке. — А он знает, что он первый парень, с которым ты была?

— Знает.

— И... он не просил тебя стать его девушкой? Правда? — Она закатывает глаза. — По мне, так он просто придурок.

Я взмахиваю рукой в воздухе и чуть не бросаю картошку фри, которую держу в руках, в парочку за соседним столиком.

— Мы не можем встречаться только потому, что он лишил меня девственности. Это старомодно.

— Нет, это не так. Ты не можешь позволить ему использовать тебя. Если он хочет тебя, то должен приложить усилия, чтобы ты стала его. Все просто.

Бургер у меня во рту вдруг приобретает кислый вкус. Я глотнула сока, чтобы запить его, но это не помогло. Я закрываю глаза и вздыхаю, прежде чем снова посмотреть на нее.

— Ким, он не из тех, кто ищет отношений. Он часть мафии, ты же знаешь, какие они бывают.

Она ставит локоть на стол и опирается головой на руку.

— Я не знаю. Может, ты мне расскажешь?

Мне неприятно это говорить, но сейчас я должна быть невероятно честна сама с собой.

— К таким мужчинам, как он, стекаются женщины, и они обычно не останавливаются на одной женщине, если только это не бизнес или чтобы сделать из них машины для размножения. Этот человек - убийца, и он не позволит связать себя узами брака только потому, что лишил меня девственности.

— Но ты сказала, что его брат счастлив в браке.

— Я так и сказала, и он счастлив в браке.

— Тогда почему ты считаешь, что мужчина, с которым ты встречаешься, не способен испытывать никаких чувств и отвечать взаимностью?

Я откинулась от стола и прислонилась спиной к сиденью.

— Я просто так думаю. У него была девушка, работавшая в одном из его клубов. Ее убили, и я видела ярость в его глазах, когда он говорил о ней.

Ким наклоняет голову, чтобы получше рассмотреть мое лицо.

— Так вот в чем дело? Ты боишься, что он любил эту женщину и не полюбит тебя? Ты боишься мертвой женщины, так что ли?

— Нет, когда ты так говоришь. — Я не полная идиотка, ревновать к мертвой женщине, которая была всего лишь одной из тех, с кем развлекался Маркус, это просто смешно. Я просто боюсь, что могу оказаться одной из тех многих женщин. — Я хочу сказать, что он защитит меня, если понадобится. Но я не думаю, что это доказывает его любовь ко мне, он из тех, кто защищает любую женщину, которой нужна его помощь.

Ким глубоко вздохнула, в ее глазах блеснула озабоченность.

— Послушай, Джейн. Вполне понятно, что нужно быть осторожной, особенно с человеком, связанным с мафией. Но страх, что тебя подведут, не должен затмевать твои чувства к Маркусу. Ты просто боишься, что у тебя появились к нему настоящие чувства, не так ли?

Мое сердце колотится в груди.

— Я не могу отрицать, что в нем что-то есть, Ким. Он не такой, как я ожидала. Я хотела ненавидеть его, верить, что он высокомерный и плохой, но не могу. Он добрый и заботливый, по-своему странный.

Умом я понимаю, что не должна позволять тому, что происходит между мной и Маркусом, становиться серьезнее, чем сейчас. Я - коп, а он мафиози. Мы из двух разных миров, но мое сердце и мое тело, кажется, не понимают этого.

— Знаешь, что я думаю?

— Что ты думаешь?

— Ты не просто влюбляешься в него, Джейн. Я думаю, ты уже влюблена в него, но отказываешься признать это, потому что боишься быть уязвимой. Ты боишься признать, что способна на такие глубокие чувства к кому-то вроде него.

Я провела рукой по волосам, чувствуя прилив паники.

— Но я детектив, Ким. Я не могу позволить себе быть ослепленной эмоциями, особенно по отношению к такому человеку, как Маркус. Насколько я знаю, следующее дело, за которое я возьмусь, может привести к гибели его и всей его семьи.

— Ты не можешь продолжать притворяться, что твои чувства к нему банальны. Ты всегда можешь перестать быть детективом. Ты сама говорила, что всегда хотела стать психологом. Признай, ты влюблена в него, и отрицание этого не принесет тебе пользы.

Я качаю головой, мой голос почти шепчет. Она не должна знать истинную причину, по которой я решила стать детективом.

— Забудь о том, что я сказала. Я стала детективом, потому что это то, чего я всегда хотела, и я не могу позволить себе влюбиться в кого-то вроде него. Это опасно, и я не могу рисковать своей работой или безопасностью. Сейчас он может быть милым, но что, если есть причина, по которой он приближается ко мне?

Выражение лица Ким смягчается.

— Я понимаю, но если отгородиться от своих чувств, они не исчезнут. В конце концов, тебе придется с ними столкнуться. Может быть, Маркус не такой злодей, каким ты его считаешь. Он может удивить тебя.

— Да, он может удивить меня и однажды всадить пулю в мой череп. — Я делаю глубокий вдох, пытаясь осознать истинность слов Ким. — Я постараюсь разобраться со всем в своей голове. Но пока давай не будем зацикливаться на этом, хорошо?

Ким кивает, утешительно улыбаясь.

— Конечно. Давай наслаждаться нашим ужином. Уже холодает, и я не хочу возвращаться домой слишком поздно.

Она тащит перед собой тарелку с макаронами и сыром и копается в них вилкой. На мгновение я отключаюсь. Я могу отрицать это и врать сколько угодно, но одно могу сказать точно.

Я думаю, что действительно люблю Маркуса.

12

МАРКУС

— Он племянник Виктора.

Я сжимаю кулак, стискивая челюсти от ярости, кипящей внутри меня, и смотрю на город через стеклянную стену в своей спальне. Нью-Йорк очарователен после наступления темноты. Даже под беззвездным небом, без луны, возвышающиеся небоскребы города освещают ночь. По улицам мчатся машины, город ревет от далекой музыки и пролетающих над головой самолетов.

И все же сегодня прольется чья-то кровь.

Я наслаждаюсь хаосом, в который собираюсь ввергнуть город, предвкушаю заголовки газет, когда до СМИ дойдут новости о жутком убийстве помощника окружного прокурора Родригеса, который пытался раскрыть дела об убийствах в Адской кухне, которые заставят меня улыбнуться. Конечно, они будут сочувствовать ему и его семье и скандировать о справедливости. Но никто из них не поблагодарит меня, да и, честно говоря, я не нуждаюсь в благодарности. Я получу удовлетворение от осознания того, что избавил мир от ублюдка, единственным достижением которого было быть домашним животным для такого человека, как Виктор Валенте, и издеваться над невинной женщиной на работе, просто ради удовольствия.

Для ее же безопасности я не спускаю глаз с Джейн с тех пор, как она получила сообщение с угрозами. Виктор может думать, что он впереди, но я в этом городе гораздо дольше, чем он.

В полицейском департаменте есть несколько человек, которые работают на меня. Джейн этого не знает, но вся эта история с расследованием моего бизнеса и внезапным обыском была частью моего плана по пресечению подозрений, выдвинутых против меня в связи с убийствами в Адской кухне.

Я заставил Виктора почувствовать, что он держит меня там, где хотел, и не сделает ни шагу, пока я не буду готов к атаке.

— Что нам с ним делать, босс? — Спрашивает Антонио по телефону. — Я уберу его, если ты хочешь.

— Узнай, где этот ублюдок, и приведи его ко мне. Я сам его уберу. — И клянусь, это будет некрасиво.

— Да, шеф.

Он вешает трубку, и я провожу следующий час, стоя на том же месте, глядя в окно и помешивая виски в стакане.

Джейн не узнает ни о чем, что произойдет сегодня вечером. Она не узнает, что я уберу Родригеса, потому что он посмел довести ее до слез. Никому не позволено злить мою женщину, и единственное время, когда ей позволено плакать, это когда я глубоко внутри нее.

Моя грудь слегка подпрыгивает, когда снова раздается звонок Антонио.

— Он здесь, со мной, шеф.

— Не трогай его, я уже в пути.

Я вешаю трубку и одним глотком опустошаю виски. Пройдя через комнату, я достаю из ящика в шкафу пару черных латексных перчаток, надеваю свои печатки те, что с острыми краями, и спешу на парковку. По обе стороны от моего гаража стоят машины разных цветов и моделей. У меня есть машина для каждого мероприятия, но для сегодняшней вылазки подходит черный Lamborghini.

Фары моего Lamborghini Veneno Roadster вспыхивают, когда я нажимаю кнопку на брелоке. Дверь поднимается, я запрыгиваю внутрь, завожу двигатель и вывожу машину из гаража.

Assassino звучит в динамиках, пока я мчусь к одному из складов в Адской кухне.

Проходит почти час, когда я прибываю на место. Припарковав машину в нескольких футах от освещенного склада, я захожу внутрь.

Родригес привязан к стулу в центре комнаты. По синякам на его лице я могу судить, что он не облегчил задачу парням, когда они привели его сюда. Было бы подозрительно, если бы он так поступил, этот ублюдок, наверное, упрямее мула.

Костяшки пальцев Антонио покраснели. Я стучу его по плечу.

— Да ладно, не нужно было бить его так сильно. Он наш друг.

Антонио рычит.

— Этот ублюдок заслужил это.

— Я знаю, что заслужил. — В этой комнате двенадцать моих людей, и у всех двенадцати в глазах чистое отвращение и убийство.

Они, как гиены, смотрят на свежую тушу, жаждут ее крови и рвут плоть.

Родригес даже представить себе не может, что они с ним сделают, если я позволю. Но он мой.

— Посмотрите, кто у нас тут, — говорю я с улыбкой. — Не уж то это Родригес, который Валенте.

Он смотрит на меня, нахмурившись так сильно, что мне становится больно. Очень жаль, потому что я действительно очень рад его видеть.

— Что тебе от меня нужно?

Один из мальчиков предлагает мне табурет. Я ставлю его перед Родригесом и сажусь, скрестив ноги и повернувшись к нему лицом.

— Хороший вопрос. — Я постукиваю челюстью, притворяясь, что у меня еще нет всех тех вещей, которые я хочу получить от него и сделать с ним. — Как насчет того, чтобы ответить на вопросы здесь, раз уж ты, ну, связан?

Родригес задыхается, вены на его шее вздуваются. Будет не очень весело, если он убьет себя раньше, чем я получу шанс.

— Я помощник прокурора, ты знаешь, что будет, если ты меня убьешь?

Я зеваю. Это скучно. Ненавижу, когда говорят подобные вещи, как будто то, что он помощник прокурора, вдруг заставит меня передумать.

— Ты должен был подумать об этом, прежде чем устраивать моей женщине скандал, Родригес.

Его брови взлетают вверх к редеющей линии волос.

— Это все из-за Джейн?

Я киваю.

— У меня такое чувство, что мы хорошо поймем друг друга.

Он смеется, и звук его насмешки звенит и отдается эхом в воздухе.

— Да ладно, парень. Ты совсем не похож на ужасающего Маркуса Романо, о котором я слышал.

Это справедливо. Я не был прежним человеком с тех пор, как встретил Джейн. Готов поклясться жизнью, что два месяца назад я не боролся бы за женщину так сильно, но вот он я, готовый убить человека ради нее. И, по правде говоря, я убил бы еще тысячу мужчин, если бы они заставили хоть одну слезинку пролиться по ее прекрасному лицу.

— Ты готов убить помощника прокурора из-за куска пизды. — Он снова смеется, наклоняясь вперед.

Теперь я оскорблен. Такие идиоты, как он, ничего не понимают.

— Джейн - не кусок пизды. Она моя, и ты не имеешь права говорить о ней в таком тоне.

Он качает головой.

— Ты не злился, когда я оскорблял тебя, но ты бушуешь, потому что я назвал ее куском пизды. Может, я ошибался, но, по-моему, это ты здесь киска, Маркус.

Его улыбка что-то делает со мной, пробуждая что-то, что жаждет увидеть его боль.

— Смейся сколько хочешь, Родригес. Это будет последний раз, когда ты смеешься.

Родригес сплевывает на пол, прямо перед моей ногой.

— Худшее, что ты можешь сделать, это убить меня. Я не боюсь смерти.

Похоже, теперь моя очередь смеяться.

— Вот тут ты ошибаешься, дружище. — Я ухмыляюсь, натягивая перчатки. — Не буду тебе врать, я пришел сюда с намерением убить тебя, но сейчас передумал.

В его голубых глазах плещется страх, на лбу выступает капелька пота.

— Что, черт возьми, ты собираешься со мной сделать?

Я поднимаюсь на ноги, возвышаясь над ним с психотической улыбкой на лице.

— Не стоит торопиться, дружище. Сейчас ты все узнаешь.

Один из мальчиков вбегает с колонкой, на которой играет моя любимая итальянская песня. Это будет весело.

Я пробираюсь к Родригесу и хватаю его за челюсть.

— Ты уже должен знать, что смерть – это милосердие. Только мой брат может позволить себе такую милость. Что касается меня, то я уготовил тебе участь хуже смерти.

Сжав кулак и приложив одно из своих золотых колец к его рту, я тяну время, желая почувствовать, как ужас накатывает на него, прежде чем я начну его пытать.

Родригес заметно дрожит, его глаза наполняются слезами. С ним сложно, потому что он не умоляет, и это делает его пытку еще более интересной.

Когда я отступаю назад и бью печаткой по его передним зубам, он стонет от боли, но звук заглушается стиснутой челюстью. Кровь наполняет его рот и капает на белую рубашку, в которую он одет. У меня есть вопросы к нему, но ответы я смогу получить только после того, как заставлю его рухнуть.

Я снова и снова бью золотым кольцом по его передним зубам, пока они не разлетаются вдребезги, а кровь не забрызгивает мои руки в перчатках.

Родригес хрипит, глотая собственную кровь, и с каждым ударом из его глаз исчезает вызов.

Антонио протягивает мне полотенце, чтобы я вытер руки в перчатках.

— Я дам тебе шанс на быструю смерть, Родригес. Только один. — Отодвинув сиденье, я сажусь на него. — Что планирует Виктор?

— Он... он... иди в жопу, Маркус.

Я ухмыляюсь.

— С честью. — Я киваю своим людям, двое из них выходят вперед. Я не обращаю особого внимания на то, как они бьют Родригеса, но я слышу его крики, и к тому времени, как они заканчивают, он становится совсем другим человеком.

Он весь в крови, глаза опухли от ударов. Он совсем не похож на того симпатичного помощника прокурора, которого я встретил, когда вошел сюда несколько минут назад.

— Все еще молчишь?

Он задыхается, стонет от боли, но ему удается произнести несколько слов.

— Джейн. Он охотится за ней.

Дрожь пробежала по моей шее и позвоночнику. Одна только мысль о том, что Джейн в опасности, ставит меня на грань потери рассудка.

— Почему он охотится за ней?

— Потому что она твоя, и...

— И?

Он кашляет кровью и выплевывает ее на землю.

— Ты не знаешь ее истинной сущности. Она дочь Джорджа Салливана.

Джордж Салливан.

Это имя мне знакомо, но в памяти оно потускнело, потому что, как я ни пытаюсь вспомнить, где я его раньше слышал, не могу.

— Кто он?

Родригес смеется.

— Тот, кого ты не должен был забывать. Ты убиваешь ради нее, но она собирается предать тебя.

Я киваю.

— Понятно. Кто еще работает на Виктора?

— Шеф Смит. — Злая улыбка заставляет его глаза сверкать, но боль на его лице видна по тому, как он корчится. — Он собирается превратить ее жизнь в ад. Он знает, что она работает над делом без его разрешения. Все это - часть плана Виктора.

— Какого плана?

— Ты узнаешь об этом, когда тебя осенит. Представляю, какое у тебя будет выражение лица, когда ты узнаешь, что Виктор приготовил для тебя.

Повернувшись к Антонио, я приказываю:

— Закончи это.

Родригес снова заговорил, когда я уже собирался уходить.

— Ты должен отпустить меня, парень. Полиция этого так не оставит. Они узнают, что произошло, и ты отправишься в тюрьму.

— Отпускать тебя нельзя. Может быть, быстрая смерть, но сейчас ты даже этого не получишь, — говорю я через плечо.

Его крик преследует меня, когда я выхожу и возвращаюсь к своей машине. Сняв перчатки, я хлопнул ладонью по рулю. Что бы ни замышлял Виктор, я должен добраться до него, пока он не добрался до Джейн. Я должен защитить ее.

Заведя машину, я еду к особняку Доминика. Я слышу плач малышки Беатрис, доносящийся из фойе, и тихие слова Лукаса, пытающегося успокоить сестренку.

Елена первой замечает мое присутствие. На ней розовая пижама, волосы завязаны в пучок, а через плечо перекинуто полотенце. Увидев меня, она широко улыбается.

— Маркус, что ты здесь делаешь? Рада тебя видеть.

— Я тоже рад тебя видеть, Елена. Как дела? — Я хочу улыбнуться ей, но не могу. Я слишком встревожен, чтобы даже притворяться, а она - семья, я не могу притворяться с семьей.

— Я в порядке. Вот только твоя племянница не дает мне ни минуты покоя. Хорошо, что ее брат много помогает, так как она не позволяет своей няне заботиться о ней. — Ее взгляд падает на мое кольцо. В одном из них не хватает камня, и она, кажется, это заметила. — Ты в порядке? Что случилось с твоим кольцом?

Доминик ясно дал понять, когда они с Еленой поженились, что она не будет вовлечена в темную сторону мафии. Она слишком невинна, слишком мила, чтобы знать о том, чем мы занимаемся. Она напоминает мне Джейн.

— Ничего, оно разболталось и выпало.

Она не выглядит так, будто верит мне, но все равно кивает.

— Ну что ж, тебе стоит его починить.

— Обязательно.

— Твой брат в гостиной, в роли отца. Я думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы жениться и завести детей. Думаю, это поможет тебе немного раскрепоститься.

Раньше я раздражался, когда она говорила подобные вещи, но теперь я только и делаю, что думаю о том, как счастлив буду создать свою собственную семью с Джейн. Я представляю, как наши дети будут похожи на нее, красивые и без тени мрака.

— Помечтай, этого не случится, — отвечаю я в шутку.

— Один мой знакомый говорил так, и угадай, где он сейчас?

— Где?

Она хихикает.

— В гостиной. Говорят, что он хороший муж и отличный отец двум своим прекрасным детям. Я уверена, что ты будешь такой же, вы оба не очень-то отличаетесь друг от друга.

Сжимая мои плечи, она шепчет:

— Мне кажется, ты тоже встретил того самого человека. Ты не разозлился, когда я заговорила о твоей свадьбе. Это необычно. — Она уходит, и я рад этому, потому что она не видит моей реакции…я почти улыбаюсь.

Доминик смотрит мультфильм со своей дочерью, когда я вхожу. Лукас лежит на центральном ковре и играет в игру на своем iPad. Клянусь, я не могу поверить, что мужчина, на которого я смотрю, это мой сварливый брат Капо. Когда он находится в кругу своей семьи, он становится другим человеком.

Он не Капо, не Смерть, не самый страшный человек в мафии. Он просто Доминик, муж Елены и отец двоих детей.

— Привет.

Лукас поднимает глаза от своего iPad. На его губах играет ухмылка.

— Дядя Маркус. — Он отбрасывает iPad в сторону, бежит ко мне и обнимает за ноги.

Доминик поворачивает голову в мою сторону, и слабая улыбка приподнимает уголки его губ.

— Привет, чувак.

— Привет. — Я опускаюсь на диван напротив него и с трепетом наблюдаю за ним. Он раскачивает из стороны в сторону ловец снов, и это каким-то образом привлекло внимание Беатрис. Она хлопает своими крошечными ручками, разговаривая на детском языке, а Доминик продолжает отвечать, как будто понимает ее.

Зрелище, представшее передо мной, одновременно смешно и умилительно.

— Ты в порядке? Ты выглядишь охреневшим, чувак.

— Эй! Следите за своим языком рядом с детьми, ребята! — Кричит Елена откуда-то из дома. Такое ощущение, что у нее супер-слух.

— Извини! — Кричит в ответ Доминик. — Лукас, отнеси свою сестру наверх. Папе и дяде Маркусу нужно кое-что обсудить.

Лукас вздыхает. Он не отрывается от своего iPad.

— Минутку, папа. Я почти выиграл.

— Давай, малыш. Забирай свою сестру, а я куплю тебе видеоигру про Губку Боба, которую ты просил.

Уговоры Доминика привлекают внимание Лукаса. Он наконец поднимает глаза от своего iPad и бросает на отца подозрительный взгляд.

— Обещаешь?

— Ты же знаешь, что я никогда не лгу, сынок.

— Тогда договорились. — Лукас встает с пола и шаркает к Доминику, неся на руках свою младшую сестру, он выходит из гостиной.

Я вздрагиваю, когда Доминик провожает взглядом своих детей, выходящих из гостиной.

— Ты такой заботливый отец, не так ли?

Он проводит пальцами по волосам.

— У тебя нет ни жены, ни детей. Я не ожидал, что ты поймешь.

— Мне нужно быть живым и здравомыслящим, чтобы дойти до этой стадии, если я вообще дойду. Ты согласен?

Доминик нахмурил брови.

— Что случилось?

— Две вещи: сегодня вечером я сделал помощника прокурора овощем. И Виктор Валенте - тот парень, которого мы искали все это время. Брат Алексея был просто его подручным.

Мой брат вдыхает. Я вижу, что он пытается переварить все, что я только что сказал.

— Не могу сказать, что я ошеломлен тем, что Виктор Валенте гребаный предатель, но что там было насчет превращения копа в овощ?

— Родригес. Сорок шесть лет. Помощник прокурора в полиции Нью-Йорка и племянник Виктора Валенте. Начальник отдела убийств назначил его ответственным за дела об убийствах в Адской кухне. Меня довело до крайности то, что он - женоненавистник, придирающийся к женщинам.

— Достаточно для того, чтобы ты убрал его за моей спиной? — Он сидит и смотрит на меня, словно пытаясь прочесть. — Это из-за нее, не так ли?

Я прочищаю горло, язык высовывается, чтобы смочить губы.

— Да, это так.

Доминик прикрывает рот рукой, затем смотрит на меня.

— Я же просил тебя держать ее подальше от неприятностей.

— И я это сделал. С другой стороны, этот ублюдок причинял ей боль. Я не мог просто сидеть и смотреть.

— Ты собираешься начать войну между семьями из-за женщины.

Я усмехаюсь.

— Я не начинаю войну, знаешь почему? Война уже началась. — Я не собирался кричать на брата, но ничего не могу с собой поделать. Я злюсь, что он стал таким мягким после женитьбы.

Не поймите меня неправильно, я рад, что он счастлив. Но это счастье не продлится долго, если он будет продолжать избегать реальности.

— Неужели тебя не волнует, как найти того, кто стоит за смертью наших родителей. Ты все еще держишься за чушь, что их убили Кирилл и Петерсон? Виктор вооружается для битвы, а ты сидишь здесь на своей заднице и играешь в няньку.

Доминик нахмурился. Я перешел черту, и я это знаю. Мне не следовало впутывать в это дело его семью, но я скажу все, что угодно, лишь бы он образумился. Либо убить, либо быть убитым. Я не против умереть, я примирился со смертью много лет назад, но я совершенно не могу стоять и смотреть, как страдают Джейн, мои племянница и племянник.

— Ты мой брат, Маркус. Я очень люблю тебя, но в следующий раз, когда ты будешь так говорить о моей семье, я вырву тебе язык. — Его голос спокоен, но я чувствую, как внутри бушует буря. — Эта девушка, Джейн. Ты знаешь, кто она?

— Родригес что-то говорил о том, что она дочь Джорджа Салливана. Но для меня это ничего не значит. Неважно, чья она дочь, важно, что она мне дорога и я должен ее защитить.

— Помнишь полицейского, который, как мы думали, совершил налет на наш склад двенадцать лет назад и был застрелен в ту же ночь?

Я на мгновение задумываюсь, а потом воспоминания наводняют мой разум, словно это произошло вчера.

— А что с ним?

— Она его дочь.

Я затаил дыхание. Как я мог забыть о нем?

— Послушай, что я тебе сейчас скажу. Потому что от этого будет зависеть, помогу ли я ей или сам пущу пулю в череп. — Он потирает подбородок. — Возможно, она обратилась к тебе, чтобы отомстить за своего отца. Возможно, она планирует убить тебя. Зная все это, ты все еще заботишься о ней настолько, чтобы хотеть спасти ее?

Я не колеблюсь.

— Да.

На лице Доминика мелькает улыбка.

— Ты влюблен в нее.

13

ДЖЕЙН

— Как это произошло? — Спрашивает детектив Тейлор, надевая пару белых перчаток и присаживаясь на корточки рядом с Дэвидом, нашим криминалистом, пока тот фотографирует место преступления.

Я прикрываю рот и зеваю.

— Понятия не имею.

Сейчас шесть утра субботы. Прошлой ночью мне удалось поспать всего четыре часа, и я еще не пила утренний кофе. Как я могу работать в режиме зомби? Вернувшись домой после ужина с Ким, я допоздна смотрела сериал на Netflix, на самом деле не смотрела. Я тупо смотрела в телевизор, обдумывая свой разговор с Ким.

Она хочет, чтобы я признала свои чувства к Маркусу и попробовала завязать с ним отношения. Я хочу этого, но боюсь, что он просто откажет мне. Ведь он должен был сказать, если бы хотел чего-то большего, верно? Тот факт, что он до сих пор ничего не сказал, означает, что я ему не интересна. По крайней мере, не так, как я хочу.

Я уснула на своем диване, продолжая думать о нем. Я решила, что встречусь с ним сегодня и все обсужу, но теперь это вряд ли возможно, потому что у меня есть дело, которое нужно раскрыть.

— Кто мог сделать что-то настолько ужасное с государственным прокурором?

Я поворачиваюсь, и мои глаза встречаются с глазами Джоша. На его лице заносчивая улыбка, от которой мне хочется дать ему по яйцам. Что я могу сказать? Я проснулась не на той стороне своей кровати или дивана, сегодня.

— Есть ли у тебя на примете кто-то, у кого есть мотив причинить ему вред?

Ровно в пять тридцать утра, тридцать минут назад, мне позвонили и призвали ехать в Адскую кухню, несмотря на холод. Я засунула руки в карманы своей куртки из искусственного меха, чтобы согреться.

Когда я прибыла на место преступления, мое сердце упало, потому что жертвой был не кто иной, как помощник прокурора Родригес, и он был в ужасном состоянии, его лицо едва можно было узнать. Он был без сознания, пульс едва прощупывался, когда его нашли.

— Ты спрашиваешь, есть ли у меня подозреваемые? Потому что есть.

Мой интерес разгорелся.

— Кто, по-твоему, это сделал?

— Ты. — Он ухмыляется. — Если подумать, вы двое в последнее время постоянно ссорились. Если у кого и был мотив причинить ему вред, так это у тебя.

Я шиплю и закатываю глаза.

— Поверь, ты будешь первым, кто испытает на себе мой гнев, если я когда-нибудь спущу его с рук. Мне не нравится Родригес, но ты мне не нравишься гораздо больше.

— Прекратите, ребята, — призывает Тейлор, поднимаясь на ноги. — У того, кто это сделал, был четкий мотив, раз они сохранили ему жизнь, несмотря на грубое обращение с ним. Нам придется подождать, пока криминалисты найдут возможные отпечатки пальцев или ДНК.

Явный мотив.

Мог ли это быть Маркус? Ни в коем случае. Я не даю своим подозрениям разрастись. Я попросила его не вмешиваться, так что он не мог этого сделать. Я уверена, что это был не он.

— Не знаю, как вы, ребята, но я точно знаю, что тот, кто стоит за этим, был ответственен и за убийства в Адской кухне.

Джош потирает губы.

— Теперь в твоих словах есть смысл.

— Давай сосредоточимся на всех уликах, которые мы найдем, и будем надеяться, что Родригес скоро очнется. Он наверняка видел того, кто это сделал, — говорит Тейлор, перелистывая свой блокнот. — Это не первый инцидент в Адской кухне, и он не будет последним, если мы не будем действовать быстро.

— Верно, — киваю я, пытаясь отвлечься. — Нам нужно рассмотреть схему этих убийств. Помощник прокурора Родригес может быть последней жертвой в череде связанных между собой преступлений.

— Как связанных? — Возразил Джош, скрещивая руки.

— Помнишь два убийства в прошлом месяце? — Спрашиваю я, пытаясь уловить взаимосвязь. — Первая жертва была найдена с оружием, и мы получили анонимный звонок, что она как-то связана с Романо. Вторая жертва - менеджер их клуба на Адской кухне, а теперь помощник окружного прокурора, занимающийся этими делами, избит до полусмерти.

Тейлор наклонился, выражение его лица стало серьезным.

— Ты думаешь, что эти убийства связаны с продолжающейся борьбой между мафиозными семьями?

— Это правдоподобно, — выдохнула я. — Если предыдущие убийства хоть что-то говорят о том, что они были совершены, то есть закономерность в том, что они направлены против тех, кто связан с делами с высокими ставками. Кто-то там посылает сообщение, и Романо - его цель.

— Кому выгоден этот хаос? — Размышляет Джош, потирая подбородок.

— Кто больше всего выигрывает от уничтожения помощника прокурора?

— Преступный мир, — резко отвечаю я. — Но дело не только в устранении угроз. Речь идет о нагнетании страха, срыве расследований и получении контроля. Мы сосредоточены на расследовании дела Романо, но настоящий преступник где-то рядом.

Тейлор кивает в знак согласия.

— Нам нужно глубже изучить бизнес Романо и возможные угрозы. Найти любые связи с другими жертвами и выявить общие черты. Я согласен, что это может быть война между двумя враждующими семьями, но невинные люди не должны страдать из-за этого.

— Романо - крупные акулы в городе. Они находятся на вершине пищевой цепочки. Никто не осмелится бросить им вызов, кроме Валенте, — говорит Джош. Он пинает воображаемую дыру в тротуаре, обе руки засунуты в карманы. Тейлор - единственный, на кого холод, похоже, не действует.

— Давайте не будем исключать никаких возможностей, — предлагает Тейлор, его тон решителен.

— Нам нужно прочесать местность, поговорить со свидетелями и следовать любым зацепкам, какими бы незначительными они ни были. Мы обязаны выяснить, кто ответственен за это, для Родригеса и остальных.

Мы проводим целый день, обследуя местность в поисках улик и свидетелей. Время летит незаметно, и я морально устала, когда выключила компьютер и собрала свои вещи, чтобы покинуть участок в девять вечера.

— Поужинаем? — Спрашивает Джош, держа в одной руке свой портфель, а в другой - бутылку воды.

Я смотрю на него как на идиота, удивляясь его предложению. Не похоже на него, чтобы он приглашал меня поужинать вместе с ним.

— Кто вы и что вы сделали с Джошем?

Он хихикает.

— Ну, возможно, убийца придет за мной следующим. Я решил хорошо с тобой обойтись. По крайней мере, ты сможешь увидеть, что я добьюсь справедливости, если это случится.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но она проскальзывает.

— Поверь мне, Джош. Никто за тобой не придет. Ты не такой уж и особенный.

Он держится за грудь, притворяясь, что ему больно.

— Ты действительно знаешь, как ранить мои чувства, Джейн.

— Единственное, что будет задето, это твой живот, когда я тебя ударю, — вклинивается Тейлор. — Ты сегодня ужинаешь в одиночестве, детектив Салливан?

— Как всегда.

— Оставайся в безопасности. Я позвоню тебе позже, чтобы узнать, добралась ли ты до дома в целости и сохранности.

Я ухмыляюсь.

— Спасибо. — Я возвращаю свои усталые глаза к Джошу. — Вот как надо быть джентльменом, знаешь ли.

— Я сделаю лучше, — заверяет меня Джош, пока Тейлор выталкивает его из кабинета.

Я привожу в порядок свой стол, выбрасывая скомканные бумаги в мусорное ведро. Я уже собираюсь выйти, когда вижу Маркуса, прислонившегося к стене снаружи, руки засунуты в карманы, на лице теплая улыбка. Мгновенно моя усталость рассеивается.

— Привет, — приветствует он меня, шагнув вперед, когда я приближаюсь. — Тяжелый день?

Я киваю, одаривая его усталой улыбкой. Я не ожидала, что он будет стоять на улице и ждать меня, но я все равно рада его видеть.

— Ты даже не представляешь. Но встреча с тобой, это определенно самый яркий момент.

Он тихонько хихикает, протягивая руку, чтобы слегка сжать мое плечо.

— Давай, пойдем отсюда.

Мы идем бок о бок, прохладный вечерний воздух обдает нас холодом. Маркус ведет меня к элегантному черному автомобилю, припаркованному рядом с моим. Когда он открывает передо мной дверь, я скольжу на пассажирское сиденье, благодарная за тепло внутри. Он заводит двигатель, и вскоре мы уже едем.

— Куда мы направляемся? — Спрашиваю я, охваченная любопытством.

— Это сюрприз, — отвечает он с озорным блеском в глазах.

Поездка в машине наполнена легкой беседой, отрывками из нашего дня и игривым подшучиванием, которое поднимает мне настроение.

— Сегодня утром помощника прокурора Родригеса нашли без сознания.

— Правда? — Маркус не выглядит удивленным, но, учитывая, кто он такой, я и не ожидала, что он будет удивлен. — Где он?

— Он в отделении интенсивной терапии. Повреждены ребра, спинной мозг, потерял пять зубов, и кто знает, что еще. Мы не знаем, выживет ли он, но я молю Бога, чтобы он выжил.

— Почему? Он превратил твою жизнь на работе в ад.

— Да. Но это не значит, что я хотела его смерти.

Маркус улыбается, отрываясь от дороги, чтобы взглянуть на меня.

— Ты слишком невинна для этого мира.

— Я бы не стала копом, если бы была таковой.

Не успеваю я оглянуться, как мы подъезжаем к роскошному высотному зданию. Маркус провожает меня внутрь, и мы заходим в лифт, который поднимает нас в пентхаус.

Как только двери открываются, из огромных окон открывается потрясающий вид на городской пейзаж. На заднем плане играет тихая музыка, создавая уютную атмосферу.

— Ты здесь живешь? — Спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и пытаясь оценить красоту и дороговизну его дома.

— Похоже, что нет?

— Нет, это не так. Здесь красиво. Похоже, слухи о том, что ты богат, не врут, — поддразниваю я.

— Когда-нибудь это может стать и твоим домом.

Бабочки трепещут в моем животе своими нежными крылышками. Значит ли это, что он видит во мне больше, чем друга? Я бы с радостью жила здесь в любой день.

Помещение безупречно, обеденный стол накрыт на двоих, а из кухни доносится аромат чего-то вкусного.

— Надеюсь, ты голодна, — говорит Маркус, забирая мою сумку и пиджак, на его губах играет ухмылка.

— Голодна, — признаю я со смехом. — Ты позвал кого-то приготовить?

— Я сам приготовил еду.

У меня отпадает челюсть.

— Правда? Разве ты не говорил мне, что не умеешь готовить? А еда вкусная?

— Почему бы не попробовать?

Он подводит меня к столу, где приготовил восхитительное блюдо. Пока мы едим, наш разговор течет легко и непринужденно. На столе множество блюд, но я начинаю с тушеной говядины, зачерпываю ложку и подношу ее ко рту. Вкусовые ощущения поражают мои вкусовые рецепторы, каждый из них идеален.

— Ты действительно приготовил это сам?

— Это настолько вкусно, что ты не можешь в это поверить?

— Да. — Я показываю ему большой палец вверх. — Очень вкусно. Ты хороший повар.

— Спасибо. — Он ест из своей тарелки тушеное мясо и кивает. — Может быть, я мог бы стать профессиональным поваром, если бы умел готовить больше, чем ты видишь здесь.

Пока мы едим, мы болтаем о вещах, которые не имеют особого смысла. Маркус рассказывает мне о своей семье, а я ему о своей младшей сестре.

Мне повезло, что он не настаивает на том, чтобы я рассказала о своих родителях.

После ужина Маркус настаивает на том, чтобы показать мне свой пентхаус. Он с гордостью указывает на свою коллекцию книг, любимые картины, украшающие стены, и небольшой внутренний сад, освещенный мягким рассеянным светом.

В итоге мы оказываемся на балконе, закутавшись в пледы и попивая горячий шоколад. Ночное небо чистое, усеянное звездами, а город под нами мерцает огнями.

— Спасибо тебе за это, — говорю я, наблюдая за звездами на небе.

— В любое время, — отвечает Маркус. Я вижу, что он смотрит на меня уголками глаз. — Я просто хочу, чтобы ты улыбнулась.

Он протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо, его прикосновение нежно. Я чувствую, как мое сердце учащенно забилось. Я чувствую, как воздух между нами потрескивает, а в груди разливается тепло.

— Как насчет душа?

Мои легкие страдают от недостатка кислорода, а я нахожусь под воздействием феромонов.

— Вместе? — Мои щеки так горячи, и я чувствую, что они покраснели.

Маркус мрачно ухмыляется.

— Ты не хочешь?

— Н-нет. — Не могу поверить, что я заикаюсь. — Просто... я никогда раньше не принимала душ с мужчиной.

— Тогда я буду твоим первым. — Он протягивает руку. — Пойдем. Я помогу тебе раздеться.

Я беру его за руку и иду за ним в спальню.

Маркус стягивает с меня топ, затем расстегивает лифчик и позволяет ему упасть на пол. По коже бегут мурашки, соски твердеют, а пульс учащается. Я слишком остро ощущаю себя, когда нахожусь рядом с ним. То, как он смотрит на меня, его голубые глаза сверкают темным желанием, словно он хочет впитать меня в себя.

Его взгляд скользит по моей обнаженной груди, затем опускается к талии. Он выглядит так, будто ему не терпится раздеть меня догола, и это заставляет мое сердце пульсировать. Он срывает с себя рубашку, притягивает меня ближе и обхватывает руками. Моя грудь прижимается к его груди, а его тело такое теплое.

Рука Маркуса скользит по моей спине и останавливается на талии.

— Что это? — Он достает наручники, которые я ранее положила в задний карман.

— Наручники. Держу их на всякий случай. — Я пытаюсь забрать у него наручники, но он поднимает их над моей головой.

— Что ты с ними делаешь?

— А ты как думаешь? — Я снова пытаюсь достать наручники. — Сдерживать преступников.

— Но это не единственное, что ты можешь с ними делать.

Я дрожу от прохладного воздуха, но во мне бурлит возбуждение. Я высовываю язык и облизываю внезапно пересохшие губы. Дыхание Маркуса становится громче, его глаза прикованы к моим губам.

— Может, я покажу тебе? — Рычит он.

Он мягко прижимает меня к стене, поднимая мои руки над головой. Я чувствую, как холодный металл наручников прижимается к моим запястьям, а затем, с громким щелчком, они защелкиваются.

— Не жалей об этом, милая. Сегодня я не буду с тобой так прост. — Его голос хриплый и глубокий, в нем чувствуется потребность, и я дрожу.

Он опускается передо мной на колени, стягивая штаны и раздвигая мои ноги, чтобы стянуть их.

— Красное, — говорит он, когда я остаюсь в одних трусиках, — и кружевное. Мне нравится.

Я не знаю, как реагировать и что делать. Мои руки скованы наручниками над головой, и я голая перед мужчиной, на котором все еще есть штаны. Я чувствую себя идиоткой. Да еще и возбужденной. Мое тело пылает от потребности, сжигающей меня изнутри. Мой клитор пульсирует и болит, и я умираю от желания почувствовать Маркуса внутри себя.

Он проводит пальцем по моему пульсирующему клитору, и я дергаюсь, стон вырывается из моих губ. Все мое тело покалывает от его пальцев, слегка касающихся моих бедер.

— Ты прекрасна, милая.

Я краснею. Он говорил мне это каждый раз, когда мы были вместе. И все равно, каждый раз это вытягивает воздух из моих легких.

Медленно спуская моя трусики, он сопровождает это нежными поцелуями вниз по моим ногам.

— Ты такая сладкая, — рычит он, — такая пьянящая. — Он разрывает трусики пополам, когда они достигают моих ног, и рычит, словно его раздражает хлипкая ткань.

Затем он выпрямляется, наклоняет мою голову в сторону и целует шею. Жестокость его рта говорит о том, что он оставит следы.

— Маркус... — Я извиваюсь.

— Чего ты хочешь, amore?

Я задыхаюсь, и все мое тело вибрирует от потребности.

— Я... — Я не могу вымолвить ни слова сквозь стоны, вырывающиеся из моих губ. Я вся пульсирую, поглощенная желанием ощутить его больше. — Пожалуйста...

Он прижимается к моей груди, крепко сжимая сосок.

— Пожалуйста?

— Пожалуйста, — повторяю я.

Он хватает меня за задницу, сжимая ее, затем целует меня в шею, спускаясь к груди, дразня сосок языком, прежде чем поглотить его.

С каждым движением его языка пульсация между моими ногами усиливается. Я чувствую, как между моих бедер собирается влажная лужа, а мой клитор грозит взорваться, если он не уделит ему внимание. Маркус не поддается на мои отчаянные крики о том, что ему нужно больше, он уделяет все свое внимание моим грудям, похрюкивая, когда ласкает их.

Черт, это так приятно.

Это нереально, как будто я в раю.

Его рука скользит вниз, раздвигая мои ноги, а затем его пальцы начинают кружить вокруг моего клитора. Я вскрикиваю от его прикосновений. Всплеск удовольствия захлестывает меня, и я пытаюсь бороться с ним, но мои руки связаны, и я не хочу, чтобы он останавливался.

Проходит минута, прежде чем ощущения от его прикосновений утихают, а моя голова откидывается назад, и глаза закрываются.

— Ты вся мокрая, детка, — шепчет он. — Так готова принять меня.

Его палец толкается в мой вход и скользит внутрь. Он подцепляет его, задевая мою точку G.

— Да. Я умираю от желания, чтобы ты был во мне, — говорю я, мой голос хриплый.

Он улыбается.

— Ты получишь все, что захочешь, детка. — Он снова опускается на колени, устраивая голову между моих ног. Его язык находит мой клитор, и он лижет меня с жадной потребностью.

Я кричу. Я перевозбуждена. Я чувствую, как мои внутренности разбухают от удовольствия, и взрываюсь, когда он вводит в меня еще один палец. Я чувствую, как он улыбается.

— Хорошая девочка. Сладкая девочка. Кончи для меня, милая. Мне нравится твой вкус на моих губах.

Моя киска сжимается от его слов, и когда я открываю глаза, Маркус стоит передо мной обнаженный. Я вижу упругую гладкую кожу, покрывающую его мышцы. Он такой сексуальный. Просто конфетка для глаз.

Мой взгляд падает на его талию, и я задыхаюсь, когда вижу его эрекцию.

Он такой большой.

Не может быть, что все это было во мне на прошлой неделе.

Я не видела член раньше, я была слишком высоко, когда меня трахали в первый раз на прошлой неделе, что даже не удосужилась посмотреть. Его я видела впервые.

Но я знаю, что ни за что на свете иметь такой большой член не нормально.

Ни за что, черт возьми.

14

МАРКУС

Ее зеленые глаза расширены от шока, щеки пунцовые, когда она смотрит на мой член. Не знаю, почему она так удивлена, ведь все это было в ней на прошлой неделе и скоро будет снова.

Ее взгляд встречается с моим, и я улыбаюсь.

— Что случилось?

— Обычно он всегда такой большой?

Теперь я хихикаю.

— Он самый большой на свете. — Я не хочу хвастаться, но мой член намного больше среднего.

Она облизывает губы, и мне вдруг снова хочется ее поцеловать.

— Я не узнаю, пока не пересплю с другим мужчиной.

Я рычу, наклоняясь к ней и кладя руку на стену над ее головой. Я беру ее за подбородок и наклоняю ее лицо к своему.

— Позволь другому мужчине прикоснуться к тебе, милая, и ты узнаешь, каким страшным я могу быть.

Джейн откидывает голову назад, ударяясь о стену.

— Ты собираешься причинить мне боль?

— Боль? Джейн, я умру, прежде чем трону хоть один волосок на твоем прекрасном теле. — Я обвожу ее сосок, и она напрягается. — Но я не могу гарантировать, что любой ублюдок, который прикоснется к тому, что принадлежит мне, уйдет невредимым.

Смерть – это самое меньшее, что с ним случится. Я буду отрезать каждую его часть, которая соприкасалась с ней, одну за другой, пока от него не останется только туша.

— Это ты ревнуешь и слишком заботишься? — Спрашивает она, и с ее губ срывается стон, когда я снова облизываю ее сосок.

— Все сразу. Ты моя, детка. Никто не тронет то, что принадлежит мне. — Я тяну наручники, целуя ее запястье.

— Могу я прикоснуться к нему?

— Я весь твой, mi amore.

Она опускается на колени, обхватывает мой член руками и поглаживает его. Они мягкие и маленькие, но от удовольствия, проносящегося по позвоночнику, я закрываю глаза. Она двигается, и в следующее мгновение я вижу, как ее рот обхватывает мой член и облизывает его.

— Вкуснее, чем я думала, — говорит она, слизывая струйку спермы с кончика моего члена. — Она соленая, но ничего серьезного.

Она снова берет мой член в рот, на этот раз глубже, пока я не чувствую заднюю стенку ее горла, затем она начинает покачивать головой, надавливая на меня кулаком.

Я запускаю пальцы в ее волосы, хватаю ее за волосы и направляю с той скоростью, которая мне нравится. Ее тихий стон, когда она сосет меня, - желанное отвлечение, я едва могу думать, когда она издает такие звуки.

Ее влажные глаза, встретившись с моими, наполняются вожделением.

Когда я чувствую покалывание в своих яйцах, я поднимаю ее на ноги и захватываю ее рот, целуя ее с первобытной потребностью обладать каждым дюймом ее тела. Она целует меня в ответ, скользит скованными руками по моей голове и стонет мне в рот. Она такая чертовски приятная на вкус. Она такая сладкая.

Прервав наш поцелуй, я наклоняюсь и, просунув руку под ее колени, несу ее к своей кровати. Я кладу ее на край и раздвигаю ей ноги. Она вздрагивает, когда я провожу языком по ее клитору. Все еще чувствительному.

Свесив ее ноги себе на плечи, я провожу членом по ее входу, прежде чем войти в нее одним мощным толчком. Она тугая. Очень тугая. Ее стенки сжимаются вокруг моего члена, и она вскрикивает. Ее стоны пробивают меня до костей и лишают мой мозг всякого логического мышления.

Видимо, мокрое и тугое - опасная комбинация, потому что я близок к тому, чтобы кончить всего после нескольких ударов.

Джейн напрягается подо мной. Она сжимается вокруг моего члена, упираясь пятками мне в спину.

— Сильнее. Я хочу, чтобы ты трахал меня сильнее.

Я поддаюсь ее требованию, позволяя каждому столкновению моего члена с ее стенками проникать в мою кровь. Раскрывая ее нижние губки, я проникаю еще глубже.

— Скажи мне трахать тебя быстрее, милая. Я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя. Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене.

— Быстрее, Маркус, — кричит она. — Боже. Быстрее!

— Кто владеет тобой, детка? Кто тебя трахает?

— Ты.

Я близок к взрыву, а она задыхается, дыхание срывается.

— Скажи мое имя, Джейн. Я хочу услышать, как ты его произносишь. Кто владеет тобой?

— М-Маркус... — Она кричит громче, бьется в конвульсиях. Ее связанные руки подняты над головой, пальцы конвульсивно сгибаются.

— Верно, детка. Ты вся моя. Каждый твой дюйм принадлежит мне. — Моя кульминация наступает с силой десятитонного грузовика, и я кончаю с последним глубоким толчком. — Черт, — простонал я, опустошаясь внутри нее.

На мгновение я ложусь на нее, опираясь на руку. Мы оба задыхаемся, вспотели, а в воздухе пахнет сексом и Джейн. Она пахнет так чертовски хорошо.

Скатываюсь с нее я падаю на кровать рядом с ней, на моих губах появляется ухмылка. Джейн замечает это и поворачивается ко мне лицом. Ее волосы растрепаны, помада размазалась, а щеки стали темно-розовыми.

— Что смешного?

Она кладет руки на мою голую грудь, и я обнимаю ее.

— Ничего. Я просто счастлив, что ты здесь.

Никто никогда не приходит ко мне домой, ни мои братья, ни другие женщины, с которыми я трахался в прошлом. Джейн - первый человек, которого я привел сюда, и мне нравится, что она в моем доме. Мне приятно делить с ней свое пространство.

Я вспоминаю о наручниках и смотрю на ее запястья. Они не кровоточат, но кожа покраснела. Утром на них появятся синяки. Утром я куплю шелковые наручники и, возможно, несколько других игрушек. Будет весело играть с Джейн, но мне неприятно видеть, как ей больно.

— Где ключи?

Она моргает, на мгновение смущаясь, потом улыбается.

— В моей сумке.

Я скатываюсь с кровати и нахожу ее сумку. В ней так много вещей, что я вытряхиваю все и хватаю связку ключей. Я отстегиваю наручники и потираю ее запястья.

Мои мысли возвращаются к разговору с Домиником, и улыбка исчезает.

Ты влюблен в нее.

Мой желудок переворачивается, сердце бешено колотится. Я не люблю ее, она мне нравится, меня влечет к ней. Конечно, между этим есть разница, верно?

Я вздыхаю, чувствуя себя идиотом, пытаясь заглушить свои чувства, прекрасно понимая, что отрицание их не приведет ни к чему хорошему.

— Ты в порядке? — Спрашивает Джейн, ее голос мягкий и возвращает меня в настоящее.

— Никогда не было лучше. — Я чувствую, как мой член снова твердеет. Я собираюсь снова взять ее сегодня вечером, но сначала ей нужно принять душ и еще раз поесть. — Болтушка, давай приведем тебя в порядок.

Я встаю и протягиваю ей руку. Когда она кладет свою в мою, я поднимаю ее и веду в ванную, обхватывая рукой ее талию, чтобы она не упала.

Должно быть, наш секс тоже был для нее напряженным, потому что она спотыкается, когда я веду ее в ванную. Я включаю воду, и брызги бьют с трех сторон. Вода теплая, и я намыливаю руки, чтобы смыть пот и секс с наших тел.

Я беру полотенце и вытираю ее насухо, затем Джейн подходит к шкафу и выбирает одну из моих рубашек. Она великовата и прикрывает ее задницу, но ее длинные ноги выставлены на всеобщее обозрение. Я не могу не вспомнить эти ноги, обхватившие мои плечи, побуждающие меня двигаться быстрее, сильнее.

Господи, помоги мне.

Клянусь, эта женщина станет моей смертью. Не помогает моему члену утихнуть, и то, как она собирает все эти пышные черные волосы в хвост. Мне хочется схватить ее и держать, пока я беру ее сзади.

Я натягиваю треники и не надеваю футболку, когда подхожу к ней. Ее взгляд встречается с моим, а затем опускается на мою грудь, и она краснеет, и я вижу, ее белые зубы, впивающиеся в нижнюю губу.

Мне нравится, как она напрягается рядом со мной.

— Что случилось, принцесса?

Она ухмыляется, ее зеленые глаза искрятся весельем, а белые зубы ослепительно улыбаются мне.

— Ничего, — хихикает она, — я никак не могу привыкнуть к тому, что ты голый.

— Я не голый.

— Ну, ты полуголый. — Она почесывает щеку, бросая взгляд на окно, на кресло в углу комнаты и куда угодно, только не на меня.

Джейн - яростная, уверенная в себе женщина, но мое тело греет осознание того, что мое присутствие настолько сильно влияет на нее, что она избегает моего взгляда.

— Проголодалась?

Она стонет.

— Я снова умираю от голода. У меня сегодня был сумасшедший день.

— Расскажи мне об этом, — говорю я, пока мы идем на кухню. Я знаю, что произошло, и я был зачинщиком этого. Но ей это знать не обязательно.

— Родригес, — говорит она мне, забыв, что упоминала о нем в машине. — Его нашли в ужасном состоянии сегодня утром.

Я притворно сочувствую, хмурясь и сужая глаза.

— Это очень печально. Как он?

— А?

— Как Родригес?

— Поскольку я не слышала ничего другого, полагаю, он все еще без сознания.

— Как ты думаешь, он очнется?

Она покачала головой.

— Сомневаюсь. Ранее врачи говорили, что у него может быть мертвый мозг, но это все, что я знаю.

Я разбиваю яйца в сковороду, посыпаю щепоткой соли.

— Бедный парень.

Джейн бросает на меня подозрительный взгляд.

— Знаешь, для человека, который ненавидит Родригеса до мозга костей, ты слишком сочувствуешь ему.

Мои губы дергаются. Она поймала меня на этом.

— Было бы грубо с моей стороны не притвориться, что мне его жаль.

Она усмехается.

— Маркус, ты...

— Не хочешь ли ты выпить чашечку кофе, пока я приготовлю нам что-нибудь поесть? — Спросил я, прервав ее. Если она задаст этот вопрос, то у меня не останется выбора, кроме как солгать ей, а это меня не устраивает.

Рассказать ей правду о Родригесе - тоже не вариант. Джейн могла его недолюбливать, но она все еще коп. Причем хороший коп, и она не хотела бы, чтобы ее коллеги пострадали.

— Нет, но спасибо за предложение. Я не смогу заснуть, если выпью кофе ночью. В любом случае, Тейлор кормит меня им каждый день на работе.

Я заканчиваю готовить наш энергетический перекус - яичницу на тосте. Я убираю тарелки на остров, беру из холодильника бутылку апельсинового сока и наливаю каждому из нас по стакану.

Джейн берет вилку, на ее лице появляется улыбка.

— Спасибо. Это выглядит почти слишком вкусно, чтобы есть.

Я опускаюсь рядом с ней.

— Не преувеличивай, ты меня смущаешь.

Она откусывает от яичницы и стонет.

— Черт. Не могу понять, то ли это так вкусно, то ли я просто очень проголодалась.

Я откусываю от своей.

— Это просто очень вкусно, как и то, что ты ела до этого. Я хороший повар.

— Конечно, хороший, — соглашается она, хихикая, прежде чем откусить кусочек тоста.

— Что будет дальше, когда Родригеса снимут? Тебя снова возьмут в дело?

Она поднимает свой стакан с апельсиновым соком и подносит ободок к губам.

— Не могу сказать. Это зависит от того, что решит шеф Смит в понедельник.

Я могу помочь с этим. Но я не говорю ей об этом. Ей не нужно знать о том, за какие ниточки я дергаю за кулисами. Мы доедаем, и я мою посуду, когда вспоминаю о вчерашней встрече с Домиником.

— Ты ничего не рассказала мне о своей семье.

Она обхватывает меня сзади и кладет голову мне на спину.

— А что с моей семьей?

Я пожимаю плечами.

— Ты никогда не говорила о своих родителях.

— О, это. — Ее хватка ослабевает, и она отступает назад. Я бросаю тарелку, которую держу в руках, вытираю руки полотенцем и поворачиваюсь к ней лицом.

Джейн опускает взгляд и мгновение колеблется.

— Они мертвы. — Она делает несколько глубоких вдохов и поднимает глаза, чтобы встретиться с моими. — Я говорю тебе это только потому, что доверяю тебе. Моя мать умерла, когда родила мою сестру. Мой отец был... убит.

Мое сердце болезненно вздрагивает.

— О?

— Он был полицейским, — ответила она, ее голос дрогнул. — Его застрелили, когда он расследовал дело каких-то плохих парней. Я не знаю всей истории, но я поступила в полицию, чтобы выяснить, почему он должен был так умереть.

— Мне жаль, — это все, что я говорю. Мне жаль не только потому, что ее отец был убит. Мне жаль, потому что у меня есть ответы, которые ей нужны, но я не собираюсь давать ей ни одного из них. Чем больше она знает, тем опаснее становится, и будь я проклят, если сознательно подтолкну ее к еще большей опасности, чем та, в которой она уже находится.

Она пожимает плечами.

— Это не твоя вина.

— Нет, но все равно, мне жаль.

По ее лицу скатывается слеза, скрывая улыбку. Я вытираю влагу и притягиваю ее ближе, прижимая наши тела друг к другу. Мой желудок скручивается, лед покрывает вены. У меня разрывается сердце от того, что я вынужден скрывать от нее правду, но только так она сможет выжить. Поскольку ее отец умер в ночь операции, мы так и не узнали, почему он пытался обокрасть нас и кто его убил.

Кто бы это ни был, Джейн окажется в опасности, если они узнают, что она - дочь человека, которого они убили двенадцать лет назад. Я не могу рисковать.

Мы с Джейн проводим выходные вместе. В понедельник утром мы просыпаемся от того, что на тумбочке пищит ее телефон. Она потягивается и прикрывает рот рукой, зевая, затем переворачивается и берет телефон с тумбочки.

Я понятия не имею, кто находится на другом конце линии, но что бы он ей ни сказал, у нее расширяются глаза и отпадает челюсть.

15

ДЖЕЙН

Родригес умер во сне посреди ночи, и результат вскрытия говорит о том, что он умер от удушья.

Я помчалась в отдел после того, как получила сообщение от Тейлора. Если результат вскрытия был правдивым, а я в это верю, значит, его убили. Тот, кто оставил его умирать на улице, наверняка вернулся, чтобы закончить начатое.

— Где шеф? — Спрашиваю я, вбегая в офис.

Джош оглядывает меня с ног до головы. В руках у него чашка кофе, а выражение лица более кислое, чем обычно. Я давно не видела такого выражения на его лице. Обычно на его лице появляется высокомерная улыбка, когда он издевается надо мной, но сегодня это не так.

Все вокруг как будто не работают. В офисе жутковато, и ни у кого нет улыбки на лице. Только что погиб помощник окружного прокурора, и его убийца где-то здесь.

Тейлор уже в кабинете шефа Смита, когда я открываю дверь и вхожу. Они оба смотрят на меня.

— Доброе утро, — бормочу я, закрывая за собой дверь и вставая рядом с местом Тейлора. — Я слышала о ситуации сегодня утром.

Ни Тейлор, ни шеф Смит не отвечают.

— Я думаю, что это дело связано с делами в Адской кухне, — продолжаю я, несмотря на напряжение, витающее в воздухе. — Если вы не возражаете, я могу...

— Ты и твоя неспособность читать комнату, — хмуро отрезает шеф Смит. — О чем ты сейчас говоришь? Хочешь вернуться к делу, когда Родригес мертв?

От тона его голоса у меня перехватывает дыхание. Он сказал это так, будто я рада, что Родригес мертв. Может, он и был засранцем, но я не радуюсь его смерти. Ни в малейшей степени. Впрочем, я не собираюсь защищаться. Не это главное.

— Да, сэр. Я хочу вернуться к делу.

Он хмыкает и вздыхает одновременно.

— Отлично, я не собираюсь тебя останавливать. Бери Тейлора с собой, куда бы ты ни отправилась, я не хочу, чтобы еще один член команды погиб под моим присмотром.

— Спасибо. — Это оказалось проще, чем я думала. Может быть, смерть Родригеса все-таки привела его в чувство.

— Ты можешь идти, если это все, что ты пришла сказать.

Я обмениваюсь взглядом с Тейлором, затем киваю и покидаю кабинет шефа Смита. Усевшись за свой стол, я зову одного из младших офицеров. Сэм спешит к моему столу. Это двадцатичетырехлетний парень с вьющимися светлыми волосами и стройным телом.

— Да, мэм.

— Могу я получить досье на помощника прокурора Родригеса? Мне нужно все, начиная с того, как он покинул участок в пятницу вечером, и заканчивая тем, с кем он встречался, какие звонки делал и когда произошел инцидент.

Он кивает.

— Я сейчас же принесу, мэм. — Он торопливо уходит, а когда возвращается, в руках у него коричневая папка. Он отдает ее и уходит.

Я открываю ее, перелистываю фотографии и останавливаюсь на одной из них, сделанной во время вскрытия Родригеса. На шее у него фиолетовый след, что означает, что его задушили, но следы не похожи на те, что были нанесены веревкой. Что бы ни использовал убийца, на ней были шипы.

Я подпрыгиваю, когда кто-то отодвигает сиденье напротив моего. Я поднимаю глаза и с облегчением вижу, что это Тейлор.

— Ты меня напугал.

— Прости. — Он опускается на сиденье. — Что тебя заинтересовало, если ты не слышала, как я вошел?

Я подталкиваю к нему папку.

— Он не был задушен веревкой или тросом.

Тейлор кивает.

— Я заметил.

— И здесь написано, что он был убит сегодня в пять утра.

— Я тоже это видел.

Я протягиваю руку и возвращаю папку обратно, пристально глядя на нее, пока думаю.

— Нет никаких записей с камер видеонаблюдения о времени его убийства.

— Насчет этого... — Он смотрит вниз на свои пальцы. — Системы видеонаблюдения не работали.

— Конечно, нет, — говорю я с покорным вздохом.

Я закрываю файл. Этого достаточно, чтобы указать на убийство, но недостаточно, чтобы выяснить, кто виноват.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

Он почесывает висок.

— О чем ты думаешь?

— Что-то не так. Возле его комнаты было по меньшей мере трое полицейских, как убийца пробрался в комнату и как могло случиться, что все камеры перестали работать в одно и то же время? Разве не очевидно, что это была внутренняя работа?

— Ума не приложу. — Он хрустнул костяшками пальцев. — Тогда какой мотив у убийцы? Мы все знаем, что Родригесу было наплевать на дела Адской кухни.

Я на мгновение задумываюсь над этим. Тейлор прав, получение Родригесом зацепки по делам Адской кухни не могло послужить мотивом для его убийства. Но если не это, то что тогда?

— Думаешь, это было что-то другое?

Тейлор равнодушно пожимает плечами.

— Не знаю. Да и не важно. Этот засранец заслужил то, что получил.

Мое лицо непроизвольно скривилось.

— Что?

— Ничего. — Он отмахивается от меня. Он оглядывается по сторонам и наклоняется вперед. — У меня есть кое-что по делу твоего отца.

Меня это заинтересовало.

— Что? — Спрашиваю я, мой голос звучит едва слышно.

— У твоего отца были такие же отметины на шее, как у Родригеса.

Мир вокруг меня на мгновение замирает, и я не могу понять, о чем он говорит.

— Прости? — Я нервно смеюсь. — В моего отца стреляли. Он умер от огнестрельного ранения.

Тейлор качает головой.

— Нет, не умер. Я проверил отчет о вскрытии, и пуля даже не задела жизненно важный орган.

— Тогда он не мог истечь кровью до смерти.

— Не мог. Его задушили точно так же, как и Родригеса. А потом его тело оставили на складе на несколько часов, пока его не нашла полиция.

Мое сердце болезненно заколотилось, и я подняла руку, чтобы потереть грудь. Мне трудно дышать, и я сжимаю пальцы.

— Ты имеешь в виду... — Я сглатываю: — Тот, кто убил Родригеса, убил и моего отца?

— Точно. — Он щелкает пальцами. — Каково это - знать это? — Тейлор смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять. Такое впечатление, что его это забавляет.

Я отмахнулась от этой мысли. Я параноик, я слишком много в этом понимаю. Он просто пытается мне помочь.

— Но... Почему... Какой склад?

— Наконец-то ты задаешь правильные вопросы. — Его язык высунулся, чтобы смочить губы. — Тебе стоит спросить Маркуса. Он даст тебе более подходящий ответ.

Мне удается вытолкнуть слова через комок в горле.

— Что это значит? Маркус как-то связан со смертью моего отца?

Тейлор встает и разглаживает свою кожаную куртку.

— Тебе стоит спросить у него.

Мои глаза слезятся, когда я провожаю его взглядом. Я беру телефон и отправляю Маркусу сообщение, чтобы он встретился со мной после работы. Я слишком рассеяна, чтобы полностью сосредоточиться на чем-либо до конца дня, и время идет медленно. Я смотрю на часы напротив своего стола и, как только приходит время выходить, хватаю свои вещи и выбегаю из офиса.

Внедорожник Маркуса припаркован снаружи, и он стоит у пассажирской двери. Улыбка озаряет его лицо, когда он замечает меня.

Я не отвечаю на его улыбку. Мои руки слишком холодны и липкие, а желудок слишком узловат, чтобы сейчас притворяться.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь.

— Добрый вечер, принцесса.

— Добрый вечер. — Я забираюсь внутрь, и он закрывает за мной дверь. Обойдя машину, он садится в нее, и двигатель оживает. — Как прошел день?

Я не в настроении вести светские беседы.

— Ничего особенного.

Он отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.

— Все в порядке? Ты выглядишь несчастной.

— Я в порядке. — Я прислоняюсь головой к окну, наблюдая за уличными фонарями и машинами, которые проносятся мимо нас. Я погружаюсь в свои мысли и не замечаю, что мы уже перед моим домом, пока Маркус не выключает двигатель.

— Ты уже поужинала? Хочешь, я закажу что-нибудь?

Я фыркаю.

— Закажешь что-нибудь? — Неужели он думает, что я в настроении есть, когда я только что узнала, что он может быть или не быть причастным к убийству моего отца. — В этом нет необходимости.

Гнев накатывает на меня с такой силой, что я дрожу, когда вылезаю из машины, захлопываю дверь и топаю к входу в здание.

— Джейн. — Звук моего имени преследует меня, и я иду еще быстрее. Я не могу сейчас смотреть ему в глаза. Не могу. Смотреть в глаза. Ему. — Джейн!

Большая, сильная, теплая рука хватает меня за запястье, затем он разворачивает меня и притягивает к себе. Я задыхаюсь, когда мое тело сталкивается с его телом. Его сердце бьется сильно и быстро, так громко, что я могу его слышать. От него пахнет лосьоном после бритья и корицей, к которой я уже пристрастилась.

Я прижимаю руки к его груди и отталкиваюсь от него.

— Что?

— Это то, что я хочу знать. — Его голос спокойный, осторожный и не соответствует моей ярости. Он подходит ближе, и я делаю шаг назад. — Что случилось?

Мои глаза встречаются с его глазами. Мне не нравится выражение растерянности и беспокойства в его глазах. Это дает мне надежду на то, что я слишком остро реагирую, что он невиновен. Может быть, он не причинял вреда моему отцу. Но я лучше всех знаю, кто такой Маркус. Я знаю, что он и глазом не моргнет, если причинит кому-то боль.

— Ты знал, кто я? — Спрашиваю я, дыша коротко и резко. — Ты знал, кто мой отец?

— Да, — отвечает он, его голос холоден и лишен эмоций.

— Это была причина, по которой ты спросил меня, почему я пришла в полицию, потому что ты знал, чья я дочь?

Он моргает и засовывает руки в карманы брюк.

— Да.

— Да? — Я смеюсь, но это никак не заглушает колющую боль в груди. — И это все, что ты хочешь сказать?

— Если ты ищешь объяснения, то я не могу их дать.

— Хорошо. Не надо. — Дыши, сохраняй спокойствие. — Ты стрелял в него?

— Да, я стрелял в него.

Горячие слезы текут по моему лицу, а зрение затуманивается.

— Ты чудовище, Маркус. Я ненавижу тебя.

Он не извиняется. Вместо этого он делает два шага ближе, и мне в нос ударяет знакомый аромат корицы и кедрового дерева.

— Ты действительно меня ненавидишь?

Моя грудь сжимается. Мое сердце уже знает ответ на этот вопрос. Я знаю, что не могу его ненавидеть, но я лгу. Я лгу, потому что человек, стоящий передо мной, убил моего отца, но ни одна часть меня не хочет испытывать к нему неприязнь.

Я должна ненавидеть его, но не ненавижу.

— Да. Ненавижу. Я ненавижу тебя каждой клеточкой своего тела.

— Хорошо. Наконец-то ты повзрослела.

— Что это значит?

— Я знал, кто ты, с той самой секунды, как встретил тебя. — Его глаза скользят по мне и горят чем-то темным и опасным. — И я использовал тебя, потому что тебя было легко использовать.

Мое сердце разбивается вдребезги.

— Что?

— Сделай мне одолжение, принцесса. Не спрашивай меня больше об этом, или я позабочусь о том, чтобы ты умерла так же, как твой отец.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я поднимаю руку, чтобы дать ему пощечину, но он ловит ее на полуслове и заставляет опустить.

— В следующий раз я этого так не оставлю, — говорит он низким, глубоким и опасным тоном.

Я вырываю у него руку.

— Я покончу с тобой, Маркус. Я буду тем, кто убьет тебя.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

— Да?

Я стискиваю зубы, мои ноздри вспыхивают.

— Я убью тебя и верну к жизни, чтобы у меня был второй шанс убить тебя.

Он достает пистолет из кобуры на груди, разжимает мою руку и сует в нее оружие.

— Стреляй.

— Что?

Он кивает головой на пистолет в моей руке.

— Ты сказала, что убьешь меня. Так что стреляй.

Мое лицо уже мокрое от слез.

— Чертов ублюдок. — Я направляю пистолет ему в голову и подношу палец к спусковому крючку. — Думаешь, не убью?

Он ухмыляется, и это мрачно. Это еще больше напоминает мне о том, кто такой Маркус - мафиозный босс, вырезанный из мира тьмы. Мир, в который мне не следовало ввязываться.

— Что случилось, принцесса? — Спрашивает он, видя, как я дрожу. Я борюсь между яростью, пылающей во мне, и чувствами к нему.

Я должна застрелить его. Я полицейский, я могу солгать и сказать, что хотела задать ему несколько вопросов, когда он напал на меня. Есть много способов избежать наказания за убийство Маркуса Романо, по крайней мере, с юридической точки зрения. У меня есть ощущение, что его братья не дадут мне это сделать, но все же я могла бы выйти сухой из воды. Но по какой-то причине мой палец слабеет на спусковом крючке, а решимость застрелить его не так сильна, как должна быть. Мой приглушенный всхлип раздается в подъезде, а его глаза смотрят на меня со смертельной смелостью.

Я не такая. Я не убийца. Я пришла в полицию не для того, чтобы застрелить убийцу моего отца в подъезде моего дома из его же пистолета.

Я не могу убить Маркуса, не подтвердив факты о том, что произошло той ночью с моим отцом. Возможно, это всего лишь отговорки, которые придумывает моя голова, мысленный побег из этой ужасной ситуации, но голос в глубине моей головы не позволяет мне нажать на курок.

Даже такое чудовище, как он, заслуживает шанса.

Я не могу убить его, пока не буду уверена в том, какую роль он сыграл в смерти моего отца.

Опустив пистолет, я бросаю его к его ногам и вытираю лицо тыльной стороной ладони.

— Я не собираюсь тебя убивать. Я найду улики и, если ты к этому причастен, посажу тебя за решетку до конца твоей жизни.

16

МАРКУС

— Она думает, что я убил ее отца.

Она думает, что я убил ее отца. По какой-то причине мой желудок скрутило, а сердце словно обмотали колючей проволокой, что странно, потому что я никогда не чувствовал ничего подобного, эта сильная боль разъедает меня всеми возможными способами.

Антонио идет рядом со мной. Он поднимает пистолет и наводит его на цель, стоящую в нескольких футах от нас.

— Почему ты не сказал ей правду, босс?

Я прицеливаюсь, прищуриваю один глаз, прежде чем нажать на курок, и пуля оставляет дыру в голове нарисованной фигуры, которую я представляю себе как голову Виктора.

— А в чем правда?

— Ты не убивал ее отца.

Я усмехаюсь.

— Неправда. — Я помог. Я выстрелил ему в ногу, и это замедлило его, дав людям Виктора достаточно времени, чтобы убить его.

Никогда не думал, что наступит день, когда я буду чувствовать вину за то, что убил кого-то. Джейн заставляет меня чувствовать то, о чем я никогда не думал. Она делает меня слабым.

— Ты должен сказать ей правду, шеф, — серьезно произносит Антонио. — Я не эксперт. Черт, я бы предпочел трахнуть еще тысячу шлюх, чем быть привязанным к одной женщине, но если я что-то и знаю, так это то, что ты не будешь счастлив, зная, что она тебя ненавидит.

Я снова прицелился.

— Я буду счастлив, зная, что она в безопасности.

Краем глаза я вижу, как сходятся его брови. Я знаю, о чем он собирается спросить, еще до того, как он это спросит.

— В безопасности от кого?

— Она детектив, который пытается раскрыть дело об убийстве. Все улики указывают на нас. — Я нажимаю на курок, звук выстрела заглушают беруши, которые я надел. — Это не наводит тебя на кое-какие мысли? Потому что меня определенно да.

На языке ощущается привкус прошлого, очень горький.

— Виктор охотится за ней?

Я не уверен, спрашивает он или утверждает, но в любом случае киваю.

— Да, этот ублюдок охотится за ней. Мы скоро будем воевать с Каморрой, и лучше не показывать им слабых мест, за которые можно зацепиться. И чем дальше она от меня, тем безопаснее.

Моя встреча с шефом Смитом, состоявшаяся несколько дней назад, была плодотворной и очень раздражающей. Я узнал, за какие ниточки Виктор дергал за кулисами. Он знал, кто такая Джейн, и надеялся, что мы будем заняты, используя ее, а потом избавимся от нее, когда захотим, и он нападет на нас, когда мы будем менее всего готовы. Он также использовал собственного племянника Родригеса для своих глупых игр и избавился от него, когда тот стал бесполезен.

Чертово животное.

В голосе Антонио звучат нотки беспокойства.

— Если за ней охотится Виктор, нам нужно вывезти ее из города, шеф. Держать ее в безопасности, пока все не утихнет.

Я опускаю оружие, в моей голове бурлят противоречивые эмоции.

— Нет. Она не уедет. Без ответов.

— Она не уедет, потому что думает, что ты убил ее отца! — Разочарование Антонио ощутимо. — Если ты хочешь обезопасить ее, то должен быть честен с ней. Она должна знать, кого избегать, чтобы оставаться в безопасности. Скрывая от нее правду, ты только подвергаешь ее еще большей опасности.

Меня захлестывает волна сожаления. Антонио прав, Джейн заслуживает правды. Неважно, поверит она мне или нет, или если я никогда не завоюю ее доверие. Но сейчас для меня главное - обеспечить ее безопасность.

— Я должен все исправить.

Антонио качает головой.

— Да. Ты должен все исправить, но она поверит тебе, только если ты расскажешь ей обо всем, что произошло. В том числе и о Родригесе.

Я колеблюсь, воспоминания нахлынули на меня в ярких деталях. Предательство Виктора, конфронтация, которая привела к смерти ее отца. Я был частью всего этого, но не я сделал роковой выстрел. Меня терзает чувство вины за ту роль, которую я сыграл, отняв у нее отца.

— Я не могу исправить то, что было сделано. Сказав ей правду, я не верну ее доверие. Это не изменит того факта, что я лгал ей и скрывал от нее правду, — бормочу я, скорее для себя, чем для Антонио.

— Может, и нет, но ты можешь хотя бы обезопасить ее, — убеждает Антонио. — Ты в долгу перед ней.

Тяжело вздохнув, я убираю пистолет в кобуру и принимаю решение.

— Найдите ее, и приведи ее в пентхаус.

Антонио кивает. Он убирает пистолет в кобуру и уходит выполнять мой приказ, а я готовлюсь к встрече с Джейн. Я думал, что мы больше никогда не увидимся, когда ушел от нее прошлой ночью. Вернувшись домой, я всю ночь размышлял, не в силах уснуть и ненавидя себя за ту боль, которую причинил ей. Несмотря на ненависть, которую я видел в ее глазах, она не могла заставить себя причинить мне боль. Ее руки дрожали, когда она направила на меня пистолет, и я видел конфликт в ее глазах.

Проходит несколько часов, прежде чем Антонио возвращается, сопровождая Джейн в мой пентхаус. В ее зеленых глазах отражается гнев и растерянность, когда она смотрит мне в глаза. Ее глаза красные и опухшие, она плакала. Чувство вины пронзает меня, когда я вижу боль в ее глазах. Боль, которую я причинил.

Я жестом приглашаю ее сесть на один из диванов напротив моего.

Она скрещивает руки на груди, отказываясь садиться.

— Почему я здесь? — Ее голос напряжен и надломлен, когда она говорит.

Сделав глубокий вдох, я встречаю ее взгляд.

— Потому что я должен рассказать тебе правду, Джейн. О том, что на самом деле случилось с твоим отцом.

Ее глаза расширяются в недоверии.

— Правду? Ты хочешь сказать, что не убивал моего отца?

Я уверенно киваю, чувствуя, как тяжесть вины давит мне на грудь.

— Я участвовал, но не убивал его.

Она разражается невеселым смехом.

— Ты не убивал его? Ты действительно думаешь, что я поверю в это? Думаешь, я настолько глупа?

— Твой отец пытался украсть у нас, и я выстрелил ему в ногу. Это не убило его, кто-то задушил его после того, как я выстрелил в него.

Выражение лица Джейн колеблется между неверием и гневом.

— И этим кем-то был не ты и не один из твоих людей?

— Нет. — Я откинулся на спинку кресла и скрестил ноги. — Его убил Виктор Валенте. У твоего отца была наводка на преступления Валенте. Торговля людьми, убийство множества женщин и детей. Одна из его крыс выдала твоего отца, а Виктор подбросил улики, чтобы все выглядело так, будто это мы плохие парни. В ночь, когда мы узнали об этом, я ранил твоего отца в ногу, но ему удалось сбежать. Его нашли мертвым несколько часов спустя на заброшенном складе.

— Значит, ты хочешь сказать, что ты не один из тех плохих парней? Но ведь ты занимаешься контрабандой оружия и наркотиков?

— Ты права. Но мы не причиняем вреда невинным. И уж точно мы не торгуем женщинами и детьми, это противоречит нашему моральному кодексу. Коза Ностра защищает женщин и детей.

— Ты думаешь, я поверю в это? — Голос Джейн дрожит от сдерживаемой ярости. — После прошлой ночи ты привел меня сюда и ждешь, что я поверю в твою версию событий?

Я тяжело сглатываю, понимая, что доверие не строится на одних лишь словах, и я полностью разрушил ее веру в себя.

— Я пойму, если ты мне не поверишь. Но мне нужно было, чтобы ты знала. Я хотел, чтобы ты знала, кого следует опасаться. Не доверяй никому в отделе, кто-то из них может работать на Виктора.

Она впилась в меня взглядом, ища что-то: может, обман?

— Почему я должна тебе верить? Откуда мне знать, что ты не просто пытаешься замести следы?

— Потому что я хочу все исправить, Джейн. Я знаю, что не могу изменить прошлое, но сейчас я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности, — говорю я ей, и искренность моего тона подтверждает истинность моих слов.

В воздухе повисла напряженная атмосфера, наполненная вопросами без ответов и неразрешенными эмоциями. Выражение лица Джейн слегка смягчается, в ее глазах мелькает неуверенность.

— Ты ждешь, что я прощу тебя? — Ее голос дрожит. — Только потому, что ты рассказал мне все это?

— Я не жду от тебя прощения, Джейн.

— Тогда чего же ты ждешь?

— Не вмешивайся в это дело. Позволь мне разобраться со всем, что нужно. — Я резко выдохнул. — Виктор Валенте уже знает, кто ты, и использует тебя, чтобы добраться до меня. Он может причинить тебе боль, когда у него появится такая возможность.

Она вздыхает, впивается зубами в губы и опускается на диван.

— Это слишком много, чтобы принять. Почему Виктор преследует меня?

— Ты дочь человека, которого он подставил и убил, и он знает, что ты поступила в полицию, чтобы отомстить. Он не позволит тебе уйти от ответственности.

Она бросает на меня подозрительный взгляд.

— Откуда ты это знаешь?

Моя челюсть сжимается. Я не уверен, что это хорошая идея, но я мог бы рассказать ей всю правду, раз уж мы уже заговорили об этом.

— Родригес и шеф Смит.

Ее глаза вспыхивают, а челюсть отвисает.

— Что значит Родригес и шеф Смит?

— Родригес был кузеном Виктора Валенте, а шеф Смит раньше работал на него. — Теперь он работает на меня. Я купил лояльность этого старого пердуна несколькими тысячами долларов и угрозой убить его жену и детей, если он когда-нибудь проявит ко мне нелояльность.

Она поднимает руку.

— Погоди-ка. Ты как-то причастен к тому, что случилось с Родригесом?

— Я не убивал его.

— Тогда это ты оставил его умирать в Адской кухне.

Я киваю головой в знак согласия.

— Да, это я.

— Черт. — Она сжимает кулаки, и в ее глазах снова появляется ненависть. Она кипит, глядя на меня. — Ты же понимаешь, как трудно тебе поверить, не так ли? Ты утверждаешь, что никого не убивал, но все, кого ты пытаешь, в итоге погибают. Ты бы поверил, будь ты на моем месте?

— Тебе решать, во что верить, детектив. Доверять мне или нет - решать тебе.

— Конечно, это так. — Она поднимается на ноги. — К сожалению, я не могу тебе доверять. Мне не следовало связываться с тобой с самого начала. Мы из двух разных миров.

Дойдя до двери, она оборачивается.

— И еще одно: не жди, что я буду просто сидеть и смотреть, как ты пытаешься добиться справедливости для моего отца. Я сама сделаю то, что должно быть сделано.

Воздух сгущается, когда она выходит за дверь. Мои глаза горят, а сердце опустилось до желудка. Я не могу смириться с тем, что она ненавидит меня, и что-то во мне медленно умирает. Я никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не заботился о том, чтобы чувствовать что-то подобное.

— Сколько человек у нас в запасе?

— Пятьдесят, — отвечает Антонио. — У нас есть несколько человек, которые следят за складами и охраняют каждое предприятие.

— Собери команду. Я хочу знать все, что она делает. С кем она встречается и кто встречается с ней. — Я расправляю пиджак и встаю. — Это должно быть сделано незаметно.

— Да, шеф.

Звонит телефон, и я достаю его из кармана. На экране высвечивается незнакомый номер, и я узнаю голос Виктора, когда он говорит.

— Маркус Романо, давно не виделись.

— Правда? Мне до сих пор кажется, что это было вчера, когда я предупредил тебя, чтобы ты не связывался со мной или моей семьей.

— Да? — Он делает вид, что размышляет. — Я не помню.

— Уверен, несколько ударов и пистолет у виска освежат твою память.

Его злой смех заставляет мои ноздри раздуваться.

— Может, и нет.

Желчь поднимается к горлу. Разговаривать с этим старым ублюдком гораздо отвратительнее, чем плавать в бассейне в фекальной воде.

— Что тебе нужно?

— Я получил твое сообщение, но тебе не следовало идти на поводу у моего племянника.

— Ты подставил своего племянника, использовал его и убил. Я не вижу в этом никакой моей вины, — сердито отвечаю я. — Ты свинья, которая убивает свою кровь, это отвратительно.

— Ага, понятно. — Он мрачно усмехается. — Как насчет того, чтобы раз и навсегда покончить с этим конфликтом между нами?

— И что ты предлагаешь? — Я не доверяю Виктору в том, что касается соблюдения соглашения, и он не предложит союз, если ему нечего терять или приобретать. А сейчас у него нет ни того, ни другого. Старый пердун полон хитростей.

— Как насчет встречи завтра?

— Зачем мне встречаться с тобой?

На мгновение воцаряется тишина, затем он прочищает горло.

— Потому что у меня будет с собой кое-что, что тебе нужно. Может быть, мы впервые сможем установить мир между нашими семьями.

— Впервые? — Этот старый мудак, должно быть, считает меня глупым. Мой отец заключил мир между нашими семьями, когда позволил им вернуть себе власть и территорию в Нью-Йорке. Это не помешало Виктору напасть на нас и нанести удар в спину. — А где гарантия, что на этот раз все будет по-другому?

— Поверь мне, так и будет.

— Доверие не то слово, которое ты можешь использовать. — Я скорее доверюсь змее, чем ему.

— Я пришлю тебе адрес. Обязательно встреть меня там. — Говорит он. — Ты же не хочешь пропустить сюрприз, который я приготовил для тебя.

Он вешает трубку, прежде чем я успеваю ответить.

Я отбрасываю телефон от уха и сжимаю его пальцами. Антонио внимательно наблюдает за мной.

— Ты же не собираешься принять его приглашение? — Говорит он, когда я не отвечаю. — Этому мудаку нельзя доверять, ты не знаешь, что он приготовил для тебя.

Я согласен с Антонио. Даже если бы я был дураком, я бы не согласился на встречу с Виктором на его условиях в выбранном им месте. У этого старого пса есть свои хитрости в рукавах, и я на них не попадусь.

— Пусть кто-нибудь из наших людей внимательно следит за Виктором. Он что-то планирует, и мы должны знать, что именно.

Антонио кивает.

— Сделаем, шеф. Разве капо не должен знать об этом?

— Я встречусь с братом завтра, а сейчас просто сделай то, о чем я просил.

— Будет сделано, босс. — Он направляется к двери, его ноги громко стучат по мраморному полу, когда он уходит.

— Куда ты идешь?

Он открывает дверь и останавливается.

— В клуб. У меня плохое предчувствие насчет завтрашнего дня, и кто знает? Возможно, это будет последняя киска, которую я получу перед смертью. — Он опирается на дверной косяк. — Ты уверен, что не хочешь киску из клуба? Учитывая твою ситуацию с детективом, я не думаю, что она захочет предложить свою тебе на съедение.

Я шиплю.

— Убирайся отсюда.

Антонио поднимает руки в знак капитуляции, его губы подергиваются.

— Я просто говорю, позвони мне, если передумаешь.

Я знаю, что не передумаю. С тех пор как я встретил Джейн, я знаю, что ни одна женщина не сможет заставить меня чувствовать себя так, как она. Она высечена в моем сознании, течет по моим венам, и о ней я думаю каждый раз, когда просыпаюсь.

Мне плевать, что есть сотня шлюх, готовых предложить себя, я не хочу быть ни с кем, кроме Джейн. Я обязательно верну ее, когда все это закончится.

Я уверен, что верну.

Антонио уходит, а я звоню Доминику.

— Что тебе нужно брат? — Спрашивает он. Я чувствую в его голосе нотки раздражения, как будто он был занят, а я просто помешал.

— Я только что разговаривал с Виктором.

— Что он хотел?

— Он хочет встретиться завтра и обсудить условия нашего союза, — отвечаю я. — А ты что думаешь?

— Если он хочет о чем-то договориться, то встречаться он должен именно со мной, нет? Почему он хочет встретиться с тобой? — Ни один из нас не говорит ни слова. — Приходи завтра домой, я не отпущу тебя к волкам одного.

— Я и не собирался идти, брат.

— Ты пойдешь, и я пойду с тобой. Если Виктор назначил встречу, значит, у него есть что-то в рукаве.

Я расстегиваю первую пуговицу на рубашке.

— Разве это не та самая причина, по которой мы не должны с ним встречаться?

Доминик усмехается.

— Он что-то готовит, и единственный способ узнать, что он для нас приготовил, это встретиться с ним.

— Я попросил Антонио приставить к нему хвост.

— Я попрошу Данте усилить охрану Елены и детей. Ты не знаешь, где Винсент? Парень не появлялся здесь уже несколько месяцев.

— Он что-то говорил о благотворительной поездке, но это было две недели назад. Сейчас он должен быть в Нью-Йорке.

— Позвони ему и скажи, чтобы он встретился с нами завтра дома. Мы еще не знаем, что нужно Виктору, и не можем позволить себе быть беспечными.

— Позвоню.

— И еще одно. Детектив, где она?

Я тщательно обдумываю ответ. Может, Доминик и питает слабость к семье, но он точно не считает Джейн семьей и без колебаний уберет ее, если она будет представлять для нас угрозу.

— Она узнала о Викторе Валенте.

— Кто-нибудь еще знает о ваших с ней отношениях?

Кроме Антонио и Доминика, никто не знает.

— Нет.

— Она твоя женщина, береги ее и следи, чтобы она не ввязалась в это. — Он делает паузу. — Я хотел бы встретиться с ней, когда все это закончится.

Моя грудь сжимается.

— Я не уверен, что она захочет с тобой встретиться.

— Почему?

— Она узнала правду и ненавидит меня. — Но это не значит, что я не буду пытаться вернуть ее. Она моя. Только моя.

— Разберись со своим дерьмом, ладно? Мы воюем с Каморрой, и я не хочу, чтобы ты дулся из-за женщины, пока все это не закончится.

— Я не дуюсь, капо.

— Приятно слышать. Увидимся завтра. — Он вешает трубку.

Я не спал всю ночь, думая о Джейн и завтрашней встрече с Виктором. Когда я наконец засыпаю, мне снится единственный сон, наполненный насилием и кровопролитием.

17

ДЖЕЙН

— Ты ему веришь? — Спрашивает Ким, подняв брови и пристально глядя на меня. Похоже, она уже знает ответ на мой вопрос, но ждет, когда я сама себе в этом признаюсь.

— Я не знаю, чему я должна или не должна верить сейчас, — говорю я.

До вчерашней встречи с Маркусом я пыталась убедить себя в обратном, но я не могу ненавидеть его, даже после того, как узнала о его роли в смерти отца.

После того как мы встретились, и он объяснил мне все, что произошло, я почувствовала, как с моих плеч свалился груз. Я поверила ему как дура, хотя до этого делал вид, что не верю. Я не могла быть более жалкой. Но в глубине души я верила ему. Он мог лгать мне, но это ничего не меняло. Может, Маркус и скрывал от меня правду, но он не казался мне человеком, который лжет, чтобы получить то, что хочет.

Дверь кафе открывается, и в нее входит мужчина в черном плаще. На нем черные перчатки и шляпа, скрывающая большую часть лица. Он высокий и мускулистый, но не настолько, как Маркус. Мои глаза встречаются с его глазами, и по позвоночнику пробегает холодная дрожь. Один из его глаз темно-карий. Другой глаз выглядит слепым, он белый и имеет шрам, как будто кто-то ударил его ножом в глаз.

От взгляда на него у меня замирает сердце, и я быстро отворачиваюсь.

Ким ободряюще кладет свою руку на мою.

— Верь своему сердцу. Если он сказал, что не делал этого, значит, скорее всего, не делал.

— А что, если он это сделал, и я окажусь дурой, которая доверилась мужчине после того, как он убил ее отца? Что тогда будет?

Она вздохнула и отдернула руку.

— Это будет не твоя вина. И это будет его потеря, если быть честной. Он лгал тебе, а не наоборот.

— И я решила поверить в его ложь. Это никогда не бывает так просто, Ким.

— Я знаю. Я поддержу любой твой выбор, но ты спросила мое мнение, и это все. — Она отпивает глоток из своего кофе со льдом.

Какое-то время мы сидим в тишине, и я борюсь со своими мыслями. Может, я слишком остро отреагировала на Маркуса? Мне следовало выслушать его и выслушать его оправдания, прежде чем реагировать. Может, мне стоило больше доверять ему? Что, если он теперь ненавидит меня, потому что думает, что я ему не доверяю?

Черт побери!

Почему я беспокоюсь о нем, когда должна беспокоиться о поиске человека, ответственного за смерть моего отца? Он упомянул Виктора Валенте. Мне нужно выяснить, кто он такой и действительно ли он убил моего отца.

— О чем ты думаешь? — Спрашивает Ким, сузив глаза.

— Мне нужно вернуться в офис. У меня есть работа. — Больше я ей ничего не говорю. В чем бы я ни собиралась копаться, мой отец сделал то же самое и поплатился за это жизнью. Я не хочу, чтобы Ким или моя сестра были вовлечены в это, и я ничего не скажу им об этом, пока не получу ответы на свои вопросы.

— Работа? Ты даже не выпила свой кофе и не съела круассан.

Я хватаю свою сумку и чашку с латте.

— Я выпью кофе, пока буду ехать в офис, а ты можешь взять круассан.

Я уже начала направляться к двери, когда Ким окликнула меня.

— Джейн?

Повернувшись, я улыбаюсь ей.

— Да?

— Что бы ты ни делала, убедись, что ты в безопасности, и возвращайся. Мы с сестрой не сможем жить без тебя.

Я поднимаю вверх мизинец правой руки.

— Я буду в безопасности. Обещаю.

Ким кивает мне. На ее лице появляется грустная улыбка, которую я стараюсь не замечать, пока разворачиваюсь и выхожу из кафе.

Дойдя до офиса, я ставлю кофе и сумку на свой стол и пробираюсь к кабинету шефа Смита. Не став стучаться, я открываю дверь и вхожу.

Когда я вхожу, Джош уже сидит в его кабинете, и они оба смотрят на меня.

— Где твои манеры, детектив? — Сердито спрашивает шеф Смит.

— Наверное, я их где-то забыла. — Я кладу палец под челюсть и делаю вид, что размышляю. — Дайте подумать, наверно, на том месте, где двенадцать лет назад погиб мой отец?

Джош бросает взгляд между мной и шефом Смитом.

— Что здесь происходит?

Никто из нас ему не отвечает. Мы оба соревнуемся в том, кто больше нахамит другому.

— Что тебе нужно?

— Материалы дела, которое было заведено в ночь смерти моего отца. Я слышала, что оно спрятано где-то в вашем кабинете. — Я подхожу к его столу и поднимаю бровь. — Мой отец работал на вас, как вы могли скрыть его убийство?

— Советую тебе впредь тщательнее выбирать слова, детектив.

Я хлопнула рукой по его столу, и мой голос прозвучал громче, чем я намеревалась.

— Где вы спрятали настоящее дело?

— Оставь нас, — рычит шеф Смит.

Джош поднимает руку и выходит из кабинета. Как только за ним закрывается дверь, шеф Смит расслабляется в своем кресле, откидывается на спинку и переплетает пальцы рук.

— Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, может навредить тебе? Тебя могут уволить.

— Не надо меня опекать, шеф. Я никогда не была так расчетлива, как сейчас. Почему вы скрывали убийство моего отца? Сколько вам заплатили за то, чтобы вы совершили столь ужасный поступок по отношению к своему коллеге?

— Присаживайся, детектив Салливан, — говорит он спокойным и собранным голосом, который еще больше меня злит.

— Я бы предпочла не присаживаться. — Я слишком зла, чтобы сидеть и спокойно разговаривать. Я уверена, что все за пределами кабинета шефа Смита слышат мой гнев на то, что он сделал. Но мне плевать, если это так. Я хочу, чтобы они знали, насколько дерьмовым человеком является их босс. — Отдай мне это чертово дело, пока я не закричала еще громче.

Он выпрямляет позвоночник и вздыхает. Выражение его лица говорит о поражении, затем он наклоняется, открывает один из ящиков стола и роется в нем. Через мгновение он достает старую, пыльную коричневую папку и садится.

Шеф Смит несколько раз хлопнул по папке, чтобы очистить ее от пыли, после чего протянул ее мне.

— Здесь все, что тебе нужно знать о твоем отце.

Я беру у него папку. В горле жжет, а от паники в желудке тошнит. Я хотела подержать эту папку в руках с того самого дня, когда мне сообщили, что дело моего отца закрывают. И вот теперь она наконец у меня в руках. Теперь я наконец смогу добиться для него справедливости, которую не смогли обеспечить его коллеги. В конце концов, его смерть не будет бессмысленной.

Слезы застилают мне глаза, и я моргаю, пытаясь их сдержать.

Я не могу проявить слабость.

— Детектив Салливан. — Шеф Смит произносит мое имя так, будто не очень уверен, что должен его называть. — Будь осторожна.

— Вы потеряли право говорить мне это, когда скрыли смерть моего отца, как будто он был пустым местом, шеф Смит. Если вы беспокоитесь о том, что я раскрою это дело, то вы правы. Я не остановлюсь, пока его убийцы не окажутся за решеткой, а вы больше не будете сидеть в этом кресле.

Он опускает голову.

— Верно. Так и сделай. — Говорит он. — Я жил со стыдом много лет. Я знаю, что не заслуживаю быть шефом.

— Хорошо, что знаете. — Я развернулась и вышла из кабинета.

Тейлор бежит ко мне Бог знает откуда. Он пыхтит, как будто только что пробежал марафон.

— Что это было?

Я сглатываю и вдыхаю.

— Я узнала, кто убил моего отца.

— Кто?

— Виктор Валенте. — Я поднимаю папку, чтобы он увидел. — Он сделал это и обставил все так, будто преступниками были Романо. Я должна докопаться до сути, ты мне поможешь?

Тейлор без колебаний кивает.

Я улыбаюсь, благодарная за то, что хотя бы не все меня предали. Я по-прежнему могу рассчитывать на Тейлора во всем и знаю, что он никогда не отвернется от меня.

— Пойдем к твоему столу.

Мы идем бок о бок к моему столу. Я устраиваюсь, а он, как обычно, садится на стул напротив.

— Как ты узнала, что это сделал Виктор, а не Романо?

— Я спросила Маркуса, и он рассказал мне все, что произошло той ночью.

Тейлор нахмурился.

— Ты не можешь ему доверять. Он может лгать тебе. Он плохой парень, Джейн.

Тейлор впервые называет меня по имени в рабочее время. Я вижу искреннее беспокойство на его лице.

— Может, Маркус и не очень хороший парень, но он никогда бы мне не солгал, Тейлор.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я знаю, кто он такой под своей стоической внешностью. Маркус много чего умеет, но ложь - не из этого числа.

Моих заверений недостаточно, чтобы успокоить Тейлора. Он кладет руку на мой стол и наклоняется вперед.

— Я знаю, что он тебе нравится, но ты не должна ему доверять. Ты можешь пострадать, если не будешь осторожна. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Поверь мне, я этого не сделаю. — Улыбка дрогнула на моих губах.

Я открываю папку и смотрю на изображения безжизненного тела отца. Результат вскрытия показывает, что он получил несмертельное огнестрельное ранение в правую ногу. Судя по всему, ему удалось остановить кровотечение, надавив на рану. На его грудной клетке было еще несколько синяков, и он сломал как минимум два ребра.

Я перелистываю следующую страницу, и у меня сводит желудок при виде фотографии его шеи. На ней видны синяки от шипов, и они выглядят точно так же, как на шее Родригеса.

Тейлор был прав, мой отец умер от удушья. Его задушили до смерти. Выстрел Маркуса не был причиной его смерти.

Тейлор смотрит на меня с беспокойством.

— В чем дело?

Я глубоко вдыхаю и стараюсь не заплакать, но слезы жгут и скатываются из уголков глаз.

— Ты был прав, его задушили.

— Что ты собираешься делать теперь? — Спрашивает он.

— Я должна допросить Виктора Валенте.

— И что потом? Попросишь его сдаться? Выдвинешь бездоказательные обвинения?

Я смотрю на папку, лежащую передо мной, затем на Тейлора.

— Там есть доказательства. — Я кладу руку на папку. — Этого доказательства достаточно.

— Доказательство того, что твой отец был задушен до смерти, - да. Но этого доказательства недостаточно, чтобы указать на Виктора как на убийцу. А что, если ты ошибаетесь, и он невиновен?

— Не может быть, чтобы я ошибалась. — Я достаю папку, зажатую между снимками вскрытия и фотографиями с места преступления, сделанными в ночь смерти моего отца. — Он расследовал дело о торговле людьми, в котором был замешан Валенте, когда он умер.

Тейлор неловко потягивает галстук.

— Тогда почему он отправился на один из складов Романо той ночью?

— Это мне и нужно выяснить. Но я думаю, что все это было подстроено. Более того, я уверена, что так оно и было.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, когда в кармане его пиджака звонит телефон. Я смотрю на его руку. Он держит телефон в руке, значит... у него есть дополнительный телефон. Почему я никогда не замечала этого раньше?

Он вынимает второй телефон и смотрит на экран.

— Извини, я должен ответить. — Он выходит из-за моего стола и уходит.

Я все еще смотрю на папку с делом моего отца, когда он возвращается.

— Понимаешь, я все еще не думаю, что это хорошая идея, но я могу отвезти тебя к Виктору Валенте, если ты настаиваешь.

— Правда? — Меня пронзает чувство облегчения. — Но как?

— Не спрашивай как. У меня есть свои способы, но ты еще можешь передумать.

— Нет, мне нужно его увидеть.

— Мы должны идти сейчас, если хотим получить шанс встретиться с ним.

— Хорошо. — Я поднимаю сумочку, в которой лежат все необходимые вещи. Тейлор ведет меня за собой. Я собираюсь поспешить за ним, но останавливаюсь и смотрю на свой стол.

Если Виктор Валенте тот, за кого я его принимаю, то встреча с ним вряд ли закончится хорошо. Мне нужно защитить себя и Тейлора.

Я возвращаюсь к своему столу и наклоняюсь. Открыв ящик, я достаю пистолет и прячу его в передний карман. Я не ношу кобуру, и это было бы слишком заметно, если бы я положила его в задний карман. Рубашка у меня длинная, так что это идеальный камуфляж.

Я следую за Тейлором на парковку. Он проходит мимо моей машины и сразу направляется к своей.

— Я думала, мы возьмем мою машину.

— Я не могу водить твою машину. — У него тонированный внедорожник, как у Маркуса. Мне всегда было интересно, как он может позволить себе такую дорогую машину, когда нам столько не платят.

Ходят слухи, что Тейлор родом из денег, так что, думаю, это объяснимо. Я никогда не интересовалась, потому что это означало бы лезть в его дела, а я ненавижу это делать.

Он нажимает кнопку на брелоке, и фары мигают один раз. Тейлор садится на водительское сиденье, а я перебираюсь на пассажирское. Его машина пахнет мятой и дорогим парфюмом. За последние месяцы я настолько привыкла к запаху машины Маркуса, что любая другая машина, кроме моей, которая не пахнет так же, как его, вызывает у меня дискомфорт.

Он заводит двигатель и двигает машину вперед.

— Куда мы едем?

— На один из складов Виктора.

Я хмурюсь, вопрос очевиден.

— Откуда ты знаешь, где находится склад Виктора и что он будет там?

— Ты не единственная, кто расследует это дело, Джейн. Я и сам занимался расследованием.

Я улыбаюсь тому, как непринужденно он со мной разговаривает.

— Сколько времени займет дорога?

— От тридцати до сорока минут. Это на окраине города, так что ты, возможно, захочешь немного вздремнуть. Не похоже, что ты выспалась прошлой ночью.

— Нет, но я слишком нервничаю, чтобы спать. — Я столкнусь лицом к лицу с человеком, который убил моего отца, после многих лет попыток найти его. Я не знаю, как отреагирую, но мне нужно подготовиться. — Могу я подключить свой Bluetooth?

Он кивает.

— Конечно. Делай все, что тебе удобно.

— Спасибо. — Я подключаю свой Bluetooth к его машине и прокручиваю свой плейлист в поисках песни, которая успокоит мои нервы.

Я останавливаюсь на песне Billie Eilish "Bury a friend" и нажимаю на нее.

Начинается ритм, я киваю головой и подпеваю.

К тому времени, как мы добираемся до склада, мой голос напрягается от слишком долгого пения. Это заброшенное здание на берегу моря с серыми, выцветшими стенами. Вода шлепает о морскую стену, холодный бриз проводит ледяными пальцами по моим волосам. Я заправляю их за ухо, но это нисколько не мешает прядям, все еще развевающимся по моему лицу. От воды исходит странный запах, похожий на запах гниющей растительности и еще чего-то, что я не могу назвать. Это отвратительно. Мой желудок сводит судорогой, руки липкие и холодные.

Тейлор выходит из машины и встает рядом со мной, засунув руки в карманы.

— Мы на месте. Еще не поздно повернуть назад, понимаешь?

— Вообще-то, да. — Я не могу повернуть назад, когда я уже так близко к правде, к справедливости в отношении моего отца.

Я иду к входу. Каждый шаг я делаю так, будто иду босиком по раскаленным углям. Мои ноги шатаются, и мне трудно сохранять чувство собственного достоинства. Сердце замирает в горле, и мне трудно дышать. Тейлор идет за мной. Я не останавливаюсь, потому что знаю: он подхватит меня, если я упаду. Он не бросит меня.

Я медлю перед входом, когда слышу приближающиеся шаги. Группа одетых в костюмы мужчин, у каждого из которых на бедрах видны пистолеты, останавливается передо мной, а затем они освобождают место для кого-то - Виктора Валенте.

Ему не меньше шестидесяти, у него седые волосы, седые усы и карие глаза. Его зубы обесцвечены, когда он одаривает меня уродливой улыбкой.

— Детектив Джейн Салливан, наконец-то мы встретились.

Мне требуется немалое самообладание, чтобы не закатить глаза.

— Не говорите со мной так, будто наша встреча приятна.

Он убирает руки за спину и сохраняет злую улыбку на лице.

— О, но это так. Ты так похожа на своего отца. Темные волосы, зеленые глаза и хмурое выражение лица, я до сих пор помню его с первой встречи.

Я стиснула зубы, пытаясь сдержать слезы при упоминании об отце и сдержать гнев, пылающий внутри меня.

— Почему ты убил его?

Он закусил губу и выдохнул.

— Поверь, ничего личного. Мы заботимся о крысах по понятным причинам.

— Мой отец не был крысой.

— Он мешал мне вести дела, пытался изображать из себя героя. Он должен был взять взятку, когда я предложил ее ему.

— И ты убил его за это? Потому что он мешал твоему бизнесу? — Мой голос дрожит от ярости и печали.

— Теперь, когда ты здесь, я дам тебе шанс сделать свой собственный выбор. — Он кивает одному из телохранителей, стоящему позади него, и тот делает шаг вперед с сумкой. — В этой сумке денег хватит на всю жизнь, — говорит он. — Ты можешь уехать из Нью-Йорка и роскошно жить на них, а можешь умереть здесь сегодня ночью. Выбор за тобой.

Я издаю невеселый смешок и провожу рукой по волосам.

— Ты грязная свинья, тебе кто-нибудь говорил об этом?

Он мрачно усмехается.

— Я вижу, что Маркусу в тебе нравится. Ты пылкая, и мне это нравится. Может, мы сможем это использовать?

— Может, и нет. — Я позволяю ему увидеть отвращение, которое я к нему испытываю, сквозь хмурый взгляд. — Один из нас умрет здесь сегодня, и это буду не я.

Я достаю свой пистолет из переднего кармана, где он был спрятан, прицеливаюсь в Виктора и стреляю. Виктор пригибается, и один из его телохранителей бежит навстречу пуле, принимая удар на себя. Я снова нажимаю на курок, и еще один телохранитель падает на землю, его кровь забрызгивает блекло-серые стены.

Прежде чем я успеваю нажать на курок в третий раз, я чувствую резкую боль в шее.

Мышцы тут же начинают неметь, а зрение становится размытым.

Придерживая шею рукой, я кручусь вокруг себя так быстро, как только могу.

Я не успеваю почувствовать укус его предательства или хотя бы осознать происходящее.

Лицо Тейлора - последнее, что я вижу, прежде чем темнота охватывает меня, и мое тело тяжело ударяется о землю.

18

МАРКУС

— Могу я узнать, почему вы попросили меня прийти сюда? — Винсент спрашивает с раздраженным выражением лица. — У меня есть дела, и я уже несколько раз говорил вам, что не хочу иметь ничего общего с вашей дерьмовой мафиозной жизнью.

Доминик бросает на него взгляд.

— Ты - Романо. Ты часть Коза Ностра, нравится тебе это или нет. Ты не можешь от нее сбежать.

— Похоже, что могу, — возражает Винсент. — Почему вы оба выглядите так, будто вас трахнули или что-то в этом роде. С вами что-то не так?

— Ты можешь заткнуться и дать мне подумать? — Рычит Доминик. Мы все в гостиной Доминика.

Доминик расхаживает по гостиной, его руки сжаты в кулаки. Данте и Винсент сидят на диване напротив моего, а Антонио прислонился к французской двери, ведущей в гостиную. Елена и дети находятся наверху с несколькими телохранителями. Доминик велел ей не спускаться вниз до его возвращения и звонить ему, если что-то пойдет не так, пока его не будет. До встречи с Виктором остается час, и он на взводе из-за того, что оставит свою семью на попечение кого-то другого.

— Сегодня у нас встреча с Винсентом Валенте, — говорю я, надеясь, что мой ответ снизит напряжение в воздухе. — Ты останешься здесь, пока нас не будет, и будешь охранять Елену и детей.

— Я думал, Валенте- наш союзник.

— Это не так. И никогда не был, — отвечает Данте со своего места. Он так же раздражен, как и Винсент. — Он всегда был нашим врагом, и мы считаем, что Виктор виновен в смерти твоих родителей. Конечно, тебе этого не понять, когда ты каждую ночь трахаешь новую киску, а не заботишься о своей семье.

Должно быть, слова Данте дошли до Винсента, потому что сейчас он выглядит очень трезвым.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он виновен в смерти наших родителей?

— Это именно то, что ты слышал, парень. Перестань вести себя как ребенок и соберись с мыслями. Если что-то случится, пока нас не будет, ты должен будешь позаботиться о семье и бизнесе, ты понял?

Винсент перевел взгляд на Доминика.

— Нет, не понял Я ни хрена не понимаю из всего этого дерьма, что ты говоришь.

— Тебе уже почти тридцать, перестань вести себя как гребаный ребенок, ладно? — Доминик наконец опустился на одно сиденье между мной и Данте. — Ты думаешь, это какая-то шутка? Мы все сегодня рискуем жизнью, чтобы убедиться, что все пройдет гладко для нашей семьи.

— Никто не просил тебя рисковать своей жизнью. — Винсент положил ноги на стеклянный кофейный столик в центре комнаты. — Может быть, если бы вы оба отказались от участия в мафии после смерти мамы и папы, нас бы здесь не было. Неужели тебе не жалко свою семью наверху? Что, если ты умрешь? Лукас едва прожил два года с тобой в качестве отца, а твоя дочь будет расти без отца.

— Мы не выбирали эту жизнь, Винсент. Эта жизнь выбрала нас, и мы не можем от нее убежать. — Я показываю на него пальцем. — Даже ты не можешь от нее убежать. Вбей это в свою гребаную башку.

— Как насчет того, чтобы вы двое нашли кого-нибудь еще, кто присмотрит за Еленой и детьми. У меня есть планы на вечер, и я отказываюсь участвовать в этом дерьме. — Он встает и направляется к двери.

— Тащи свою задницу сюда и сядь.

Винсент останавливается у двери, но не возвращается на свое место по приказу Доминика. Его челюсть сжимается, ноздри раздуваются. В детстве Винсент вел замкнутый образ жизни. Мы с Домиником защищали его от жестокости и реальности мафии. Могу сказать, что теперь я жалею об этом выборе. Парень вырос в человека, который боится собственной тени, бежит и отрицает мир, от которого, как он знает, ему не убежать. Он всегда будет частью Каза Ностра, и даже его упрямство не изменит этого.

— Я твой Капо, и ты от меня не уйдешь, — говорит Доминик. — Как твой брат, я пройду через огонь ради тебя. Но как твой капо, я не позволю тебе проявлять неуважение ко мне на глазах у моих людей.

Винсент оборачивается.

— Я не член Каза Ностра, а ты не мой капо. Я соглашаюсь на это только потому, что забочусь о Елене и детях. — Он возвращается на свое место, откидывается на спинку и кладет руку на мягкий подлокотник.

— Сколько человек у нас на сегодня? — Спрашивает Доминик, глядя на Данте.

— Три дюжины, — отвечает Данте. — Они ждут снаружи.

У Антонио звонит телефон, и он отлучается, чтобы ответить. Когда он возвращается, его плечи опускаются, и по выражению его лица я понимаю, что что-то не так. Прежде чем он успевает что-то сказать, звонит мой телефон. Я помню номер на экране с последнего звонка.

— Что тебе нужно?

— Никаких приветствий? Тебе нужно научиться хорошим манерам, молодой человек. — Виктор смеется. — Мы ведь встречаемся через час, не так ли?

— Я должен дать тебе ответ?

— Как всегда, грубиян. Интересно, это потому, что ты вырос без отцовского воспитания? — Он делает паузу. — Я оставлю это без внимания. У меня есть кое-что, на что ты, возможно, захочешь взглянуть. Кое-что ценное, если я осмелюсь так выразиться.

Я сдерживаю стон.

— Хватит юлить, старик. Говори, что хочешь сказать, или я повешу трубку.

— Почему бы не поздороваться с ней?

Я слышу голос на заднем плане, крик, от которого у меня стынет кровь.

Джейн

Почему у Виктора Джейн?

— Не смей трогать на ней ни единого волоска, ублюдок чертов. Я вырву твое сердце и скормлю его тебе, если ты это сделаешь.

Он фыркает.

— Ты не в том положении, чтобы угрожать, а я в том. — Он приказывает кому-то заткнуть рот Джейн. — Считай это предупреждением. Попробуешь сделать какую-нибудь глупость, и ее труп будет ждать тебя снаружи. И, возможно после того, как мои люди побалуются с ней.

После того как он положил трубку, я держу телефон прижатым к уху. Мой пульс учащен, вены ледяные, а сердце сжимается так сильно, что боль пронзает грудь.

— Что сказал этот ублюдок? — Когда я не отвечаю, Доминик переадресует свой вопрос Антонио.

— Что случилось?

— Джейн у него.

— Черт. — Доминик помассировал висок. — Разве у нее не было охраны?

— Была. Она ушла с работы с одним из своих коллег, но Виктор схватил ее прежде, чем они успели вмешаться. Она заперта где-то на его складе. — Объясняет Антонио.

— Кто такая Джейн? — Спрашивает Винсент.

Я швыряю телефон через всю комнату, затем подбегаю к стене и несколько раз бью по ней сжатым кулаком. Стена трескается, по ней стекает кровь, а руку пронзает боль. Но я не перестаю бить стену. Мне нужно выпустить свой гнев.

— Маркус.

Я слышу, как Доминик зовет меня по имени, но звук отдаляется. Я стону и бью стену еще сильнее.

— Маркус, остановись. — Доминик кладет руку мне на плечо и сжимает его. — Мы должны спасти ее. Ломая мои стены и раня твою руку, мы не сможем этого сделать.

Я перестаю бить стену и упираюсь в нее головой, глубоко вдыхая.

Мне нужно сохранять спокойствие.

Я должен спасти ее.

— Маркус?

Я смотрю на своего брата. Слезы заливают мои глаза, искажая его фигуру. Сердце словно готово вырваться из груди.

— Я должен спасти ее, брат. Я не смогу жить без нее. Я должен спасти ее.

— Мы спасем ее. — Доминик поворачивается к Данте. — Приготовь машины, мы выезжаем.

— До встречи еще сорок минут, — возражает Данте.

— Готовь гребаную машину и перестань отнекиваться, пока я не отстрелил тебе башку, — рычит Доминик, каждое слово выплескивая с яростью. Он возвращает свое внимание ко мне. — Мы не вернемся без нее. Обещаю.

Через десять минут мы уже едем к складу Виктора. Антонио за рулем, а Данте сидит на пассажирском сиденье рядом с ним. Мы с Домиником на заднем сиденье. Наши люди в разных машинах, некоторые едут к складу разными маршрутами. Почему-то время кажется вечностью. Боль в груди стала настоящей и мешает дышать.

Нет. Мне нужно успокоиться. Вернуть себе некоторую отрешенность, но я не могу. Мысли о том, что Виктор может сделать с Джейн, почти сломили меня. Я представляю, как он разрывает ее кожу, постепенно разрывая ее на части, пока она не потеряет себя. Моя потребность в крови возрастает с каждой секундой. Какую бы боль Виктор ни причинил Джейн, я верну ее ему в десятикратном размере.

Я теряю терпение и вытягиваю шею, чтобы взглянуть на дорогу.

— Неужели эта штука не может ехать быстрее?

— Успокойся, парень. Мы все умрем, если будем ехать быстрее, чем уже едем, — отвечает Данте с переднего сиденья. — Мы не сможем спасти твою женщину, если мы умрем, не так ли?

— Мне плевать. Просто езжай быстрее!

Антонио нажимает на педаль газа и едет быстрее. Через час он останавливается перед складом. Я первым выскакиваю из машины и осматриваю территорию. Склад освещен, и я вижу несколько людей Виктора, стоящих снаружи и охраняющих территорию.

Доминик подходит ко мне.

— Мы спасаем твою женщину, так что решай сам. Мы мило поговорим с этим засранцем или сожжем это место дотла?

— Сжигаем все дотла, но присматриваем за Джейн.

Данте дает каждому из нас пистолеты-пулеметы и два Colt M1911, чтобы мы засунули их в кобуры. Мы берем у него оружие, и все четверо отправляемся к складу, стреляя во все, что попадется под руку.

Прибывают другие люди. Люди Виктора открывают по нам ответный огонь, и мы укрываемся за контейнерами снаружи, стреляя до тех пор, пока все они не будут мертвы или не будут слишком ранены, чтобы отстреливаться.

Когда мы пробираемся на склад, пол усеян безжизненными телами. Мои глаза сканируют пол в поисках любого признака движения, в поисках Джейн. Но от того, что я нахожу, волосы встают дыбом.

Виктор Валенте мертв.

19

ДЖЕЙН

Я поморщилась от пульсации в голове и открыла глаза. Мое зрение затуманено. Я не могу разглядеть лица перед собой, но знаю, что нахожусь в тускло освещенной комнате. По тому, насколько холодной и твердой кажется поверхность, на которой я лежу, я могу сказать, что это не моя кровать и не кровать Маркуса. Я лежу где-то на полу.

Зрение проясняется, и я пытаюсь осмотреться. Я узнаю один из голосов в комнате.

Тейлор?

Я уверена, что это голос Тейлора. Я в отделе? Не может быть. Я не слышу ни щелчков клавиатуры, ни запаха кофе. Я не чувствую одеколон Джоша, этот резкий янтарный запах, от которого у меня всегда сводит желудок. Я пытаюсь приподняться, но, кажется, я потеряла контроль над своим телом. Оно кажется тяжелым и неповоротливым, как будто я просто мертвый груз, тянущий меня вниз каждый раз, когда я пытаюсь сесть.

Как я здесь оказалась?

Продираясь сквозь затуманенные воспоминания и пульсирующую головную боль, я пытаюсь вспомнить, что произошло.

Воспоминания возвращаются со скоростью ила. Я помню, как ворвалась в кабинет шефа Смита и как он дал мне папку с делом моего отца. Помню также, как разговаривала с Тейлором, и он сказал что-то о том, что привезет меня на склад Виктора Валенте.

Я задыхаюсь, и по позвоночнику пробегает дрожь.

Вот оно.

Виктор Валенте. Я встретила его перед складом и выстрелила в него. Его телохранители защитили его, и тогда я потеряла сознание. Тогда... Тейлор накачал меня наркотиками.

Я качаю головой. Тейлор не стал бы так предавать меня. Я уверена, что все перепутала. Может, это сделал кто-то другой. Это не мог быть он.

— Уже проснулась?

Я поворачиваю голову на голос. Передо мной появляется лицо. Я могу различить его густые брови и заостренный нос. Я не помню этого лица.

— Кто ты?

Он хватает меня за челюсть, наклоняет мою голову из стороны в сторону и смотрит на меня, как на образец в научной лаборатории.

— Похоже, ты еще не пришла в норму. — Он поворачивает голову к кому-то, сидящему в другом конце комнаты. — Она проснулась. Что мне с ней делать?

Сидящий там человек встает. Его ботинки звенят об пол, когда он приближается ко мне. Я пытаюсь отползти в сторону, но тот, кто держит меня за челюсть, не ослабляет хватку. Когда второй человек подходит ближе, я узнаю запах его одеколона.

— Тейлор?

Он опускается передо мной.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я не понимаю... мое тело чувствует себя странно. Что случилось? Почему я здесь?

Я слышу, как он сглатывает.

— Тебе не следовало доверять мне, Джейн.

— Я не должна была тебе доверять? — Я не хочу верить в то, о чем думаю сейчас, - что Тейлор... что он работает на мафию. — Кто ты?

Ужас сковывает мою кожу, когда его губы кривятся в ухмылке.

— Я племянник Виктора Валенте.

Я качаю головой в знак отрицания.

— Это неправда. Ты не племянник Виктора. Ты Тейлор, детектив, мой напарник.

— Я убил твоего отца, Джейн. Я ответственен за убийства в Адской кухне. Я хотел использовать тебя, чтобы свалить Романо, но ты по глупости влюбилась в Маркуса, даже после того, как я послал тебе сообщение с просьбой держаться от него подальше, — говорит он злобно-спокойным тоном. — Я убил Родригеса, когда Маркус добрался до него, и он стал препятствием, по приказу моего дяди. И это была моя идея привести тебя сюда.

— Нет, этого не может быть. — Я чувствую, что разрываюсь на части. Я даже не замечаю, что у меня слезятся глаза, пока горячие слезы не стекают по лицу. — Ты бы не стал работать на такого монстра, как Виктор.

Он качает головой.

— Вот тут ты ошибаешься, я не работаю на своего дядю. Как и ты, Джейн, он позволил обмануть себя, думая, что я работаю на него.

— Я тебе не верю. Ты не такой человек. — Я закрываю глаза, пытаясь осознать все, что происходит сейчас. Это не может быть реальностью, это должен быть сон.

— Но это так. Ты просто слишком легко доверилась мне, потому что я был добр к тебе. — Его прикосновение нежно, когда он вытирает мои слезы носовым платком. — Шшш. Не плачь. У меня сердце разрывается от того, что ты плачешь.

Я откидываю его руку, удивляясь, что моя рука может двигаться.

— Как долго ты меня обманываешь? — Спрашиваю я дрожащим голосом. — Почему ты пошел в полицию?

— С того дня, как мы впервые встретились, Джейн. Я поступил в полицию, чтобы заставить дядю поверить, что я сделаю все, чтобы защитить семью, ведь мой кузен, который должен стать Капо после Виктора, полный идиот. — Он наклоняется. — Мне нужно было завоевать его доверие, чтобы он не заподозрил меня, когда я готовился стать капо Каморры и привлечь на свою сторону преданность большего числа людей. Я не мог позволить идиоту сесть на трон Каморры. Мой кузен слаб и глуп, он развалит семью до основания, а я не мог этого допустить.

— Мой отец, почему ты убил его?

— Потому что он был первым, кто узнал, кто я такой. — Он усмехается. — Ничего личного, ему следовало бы лучше знать, чем копать под меня за моей спиной.

Я осматриваю окрестности в поисках чего-нибудь, что можно использовать, чтобы убить его. Такие, как он, не ценят чужие жизни. Такие, как Тейлор – это вообще его настоящее имя? - не заслуживают того, чтобы дышать тем же воздухом, что и я.

Мои глаза горят, когда слезы снова наполняют их.

— Виктор никогда не позволит тебе получить трон, ты знаешь это лучше меня. Он убьет тебя, как только узнает о твоем предательстве.

Он поднимает палец и кивает.

— Ты права, но у моего дяди не будет возможности остановить меня. — Его улыбка становится злой. — Ты знаешь, как говорят о мертвецах, что они не могут рассказывать сказки.

Мои брови вскидываются в шоке. Насколько злобен этот придурок?

— Ты планируешь убить своего дядю?

— И его сына. И это уже сделано. Они оба мертвы, и трон теперь принадлежит мне. — Он проводит пальцами по волосам. — Знаешь, ты всегда мне нравилась, Джейн. Ты умна и остроумна. Жаль, что все это пойдет прахом, когда я убью тебя.

Сейчас мне нет дела до его семейной истории или душещипательной истории. Выбраться отсюда живой и спасти Маркуса, вот все, о чем я могу думать. Мне нужно отвлечь его и занять, пока я не придумаю план, как сбежать.

— Почему ты держишь меня в живых? Ведь ты мог бы уже убить меня, если бы захотел?

— Теперь это будет совсем не весело, правда? — Его рука скользит по моему плечу, и я вздрагиваю, отвращение подкатывает к горлу. — Я убью тебя, но только после того, как ты увидишь, как я убью Маркуса и его братьев. Увидишь, какие они на самом деле, и кто знает...— На его лице появилась больная улыбка. — Может ты станешь моей женой. Зачем довольствоваться чем-то слабым, если можно получить нечто большее?

Неужели это происходит прямо сейчас? Я не могу в это поверить.

— Ты психопат, Тейлор. Свинья. Я скорее умру, чем стану твоей женой.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора. Как только Маркус умрет, я представлю тебе его труп, а потом убью тебя. — Он делает вид, что задумался на мгновение. — Полагаю, вы двое воссоединитесь в загробной жизни, разве не это называется совпадением, созданным на небесах?

Я плюю ему в лицо.

— Отвали, чудовище. Я тебя ненавижу. Надеюсь, ты умрешь в мучениях.

Он вытирает мою слюну платком, которым вытирал мои слезы. Его смех вибрирует в комнате. Он темный, злой и извращенный. Он звучит безумно, когда встает на ноги, держится за живот и продолжает смеяться.

— Ты мне очень нравишься, Джейн. Я хотел бы оставить тебя в живых, может быть, держать тебя в своей темнице и трахать, когда захочу. Как насчет этого?

Желчь поднимается у меня в горле. Меня вырвет, если он скажет это еще раз.

— Попробуй. Может пока ты не видишь, я откушу твой маленький член и выплюну его на землю.

— А может, ты примешь его как хорошая девочка? — Он снова смеется, видя отвращение на моем лице. Он подходит ко мне и сжимает в кулак мои волосы, больно дергая их. — Мне понравится развлекаться с тобой, Джейн. Мне понравится ломать тебя и смотреть, как ты разбиваешься вдребезги. Мне понравится смотреть, как ты будешь умолять меня о жизни, прежде чем я убью тебя.

Мои внутренности дрожат от страха, но я не даю ему этого увидеть. Психопаты вроде Тейлора любят питаться чужими страхами. Я не могу дать ему то, что он хочет.

— Я убью себя, прежде чем это случится.

Он крепче сжимает мои волосы, и я хнычу.

Один из его людей входит с телефоном.

— Босс.

— В чем дело? — Сердито рычит он. — Ты что, не видишь, что я занят?

— Это важно. — Глаза мужчины встречаются с моими, и он отводит взгляд. Он делает шаг вперед к Тейлору и что-то шепчет ему.

— Черт, — простонал Тейлор. Он тянет меня за волосы, поднимая мое лицо навстречу своему. — Молись, чтобы он не создавал проблем. Я не остановлюсь перед тем, чтобы сломить твой дух, если Маркус доставит мне неприятности. — Он поворачивается к парню, которого я впервые увидела, когда проснулась. — Присмотри за ней.

— Да, босс, — отвечает парень, и Тейлор выходит из комнаты.

Я слышу выстрелы, и с каждым из них у меня болит сердце. Я боюсь, что один из них может попасть в Маркуса. Я не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать.

Я должна что-то сделать.

— Мне нужно в туалет.

Парень смотрит на меня.

— Пописай в штаны, леди.

Это не сработает. Мне нужно постараться. Я стону, держась за живот.

— Мне нужно в туалет. Тебе не понравится, если я сделаю это здесь, и твоему боссу это тоже не понравится. Пожалуйста, — скулю я.

Он закатывает глаза, не желая соглашаться. Но все же сдается.

— Я побью тебя, если ты сделаешь какую-нибудь глупость. — Он развязывает меня, помогает встать на ноги и выводит из комнаты, прижимая пистолет к моей спине.

Мы доходим до узкого коридора, и он приказывает мне остановиться, а затем открывает дверь и показывает туалет.

— Сделай это быстро.

Я быстро делаю расчеты. Я поворачиваюсь и хватаю его за запястье, затем поднимаю колено к его яйцам, и он освобождает пистолет.

Это оказалось проще, чем я ожидала.

Я стреляю в него один раз, и его тело безжизненно падает на пол. Я бегу по коридору, следуя за звуками выстрелов. Через мгновение я оказываюсь у другого пустого склада. Дверь приоткрыта. Я на цыпочках подхожу к входу и заглядываю внутрь. Маркус и Тейлор стоят друг напротив друга, а Тейлор повернут ко мне спиной.

Глаза Маркуса встречаются с моими. Он качает головой, показывая, чтобы я не входила.

Я качаю головой, давая ему понять, что нападу на Тейлор. Рука хватает меня сзади, прежде чем я успеваю пошевелиться, и валит на землю. Темно, поэтому я не могу разглядеть его лицо, а мой пистолет выпал из руки.

Со стороны склада раздается выстрел. У меня перехватывает дыхание.

Тейлор или Маркус?

Я слышу звуки драки, стук ударов и стоны, и радуюсь, что Маркус жив.

Парень бросается на меня, я уворачиваюсь и выбиваю его из равновесия. Вскочив на ноги, я бью его сзади. Он шатается и врезается в стену перед собой.

— Тупая сука, — ругается он.

Он поворачивается в мою сторону и валит меня на землю, нанося удар в живот. Боль пронзает меня, и я вскрикиваю. Я пытаюсь дотянуться до чего-нибудь. За чем-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Моя рука наталкивается на пистолет, который я уронила. Я разворачиваюсь и бью его по голове. Он падает, стонет, прижимая руку к порезу, оставленному прикладом пистолета.

Я поднимаюсь на ноги, навожу пистолет и спускаю курок. Внутри склада раздается выстрел.

Маркус выбегает наружу. Он забирает у меня пистолет и осматривает мое тело.

— Джейн, ты ранена?

Я тяжело дышу.

Удовлетворенно покачав головой, он целует меня в лоб.

— Теперь все кончено. Все закончилось. Мне так жаль, что я не смог защитить тебя. — Он обнимает меня. — Прости меня за все. Надеюсь, еще не поздно сказать это, но я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Джейн, и не могу жить без тебя. Мне так жаль, что я причинил тебе боль.

Я улыбаюсь и отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты любишь меня?

— Всем своим существом, Джейн. Мне так жаль, что я так долго не мог признаться в этом.

Я качаю головой.

— Не извиняйся. Я тоже люблю тебя, Маркус. Я люблю тебя. — Я приподнимаюсь на носочки и обхватываю его шею руками, а затем прижимаюсь поцелуем к его губам. — Я люблю тебя, Маркус Романо.

— Я тоже тебя люблю, Джейн Салливан. — Он наклоняется вперед и целует меня.

20

ДЖЕЙН

Я медленно встаю, чувствуя, как тепло утреннего солнца ласково целует мои щеки. Мягкий свет проникает сквозь шторы, заливая комнату золотистым светом. Открыв глаза, я вижу, что за окном разгорается прекрасный день. Кажется, что мир наполнен энергией. Нежный шелест листьев за окном и далекое щебетание птиц создают безмятежную мелодию, симфонию природы, приветствующую новый день.

Грудь Маркуса прижимается к моей спине, а его руки обвивают мою талию. Тепло его тела согревает меня. Он мирно спит, впервые после драки с Валенте неделю назад.

Я убираю его руку со своей талии, стараясь не разбудить его. Я встаю с кровати и подхожу к окну, любуясь живописным видом за ним.

Небо раскинулось голубым полотном, украшенным клочьями ватных облаков, которые лениво дрейфуют, словно никуда не спешат. Городской пейзаж внизу, с его шумными улицами и далекими звуками, прекрасен.

Перевожу взгляд на Маркуса и вижу, что на его губах играет мягкая улыбка, когда он просыпается. Его голубые глаза встречаются с моими, и я готова поклясться, что они сверкают.

— Доброе утро, принцесса, — пробормотал Маркус, его голос теплый и успокаивающий.

— Доброе утро, — отвечаю я. Я возвращаюсь к кровати и ложусь рядом с ним, положив голову на его руку. — Как прошла ночь?

— Ты лежала рядом со мной. Она не могла быть менее идеальной.

Мои щеки горят.

— Не могу поверить, что мы лежим вот так вместе. Это все еще похоже на сон.

Он притягивает меня ближе.

— Я позабочусь о том, чтобы этот сон длился вечно. — Мой желудок урчит, и он усмехается. — Голодна?

Я киваю.

— Как всегда умираю от голода.

— Собирайся и спускайся вниз. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Я снова киваю, улыбаясь. Маркус скатывается с кровати и идет в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, а затем спускается вниз. Я быстро принимаю душ, чищу зубы и собираю волосы, затем выбираю одну из его рубашек, чтобы надеть. Спустившись по лестнице, я чувствую запах бекона и иду за ним на кухню.

Маркус подает нам еду и кофе, а я беру из холодильника две бутылки воды, и мы оба устраиваемся на табуретах у кухонного острова.

— Что у тебя на уме теперь, когда ты уволилась с работы?

Я на мгновение задумываюсь. Я подала заявление об уходе через два дня после нашей стычки с Валенте. Я пришла в полицию, чтобы найти убийцу своего отца. Теперь, когда я это сделала, работа с преступниками уже не так привлекательна, как раньше.

— Я не знаю, чем мне теперь заниматься. Может, мы просто немного попутешествуем по миру, чтобы я смогла найти свое истинное предназначение?

Он улыбается, и это так приятно, как глоток свежего воздуха.

— Давай. Я буду поддерживать все, что ты хочешь делать, и не возражаю, если это будет шопинг каждый день. Но мы должны подождать, пока не уладим все с мафией.

Я опускаю вилку.

— Его еще не нашли, да? — Тейлору каким-то образом удалось сбежать в ночь нападения. Было трудно отследить его, поскольку никто не знает его настоящей личности.

— Скоро его найдут. Его настоящее имя - Элио Валенте. Он родился вне брака от младшего брата Виктора и шлюхи, с которой он спал в клубе. Виктор пытался убить их, и они жили в подполье, пока он не достиг совершеннолетия и не вернулся, чтобы отомстить.

— О. — Мне немного жаль Тейлора, но его печальная история не оправдание для того, чтобы причинять боль стольким людям. Мой отец не заслуживал такой смерти. — Мы найдем его вместе.

— Обязательно.

Мы заканчиваем завтрак и наводим порядок на кухне, а затем возвращаемся в свою комнату наверху. Сегодня мы встречаемся с семьей Маркуса, и мне нужно найти, что надеть. Я переехала к Маркусу после нападения, потому что хотела быть с ним, а он не хотел, чтобы я уходила из его поля зрения.

Я стягиваю рубашку через голову, чтобы примерить другую одежду. Маркус обхватывает меня за талию, заносит мою руку над головой и прижимает свою эрекцию к моей попке. Желание вибрирует во мне и поселяется в глубине души. Он целует меня в шею, и я стону, прижимаясь к нему.

Он проводит поцелуями по моему телу, поворачивает меня плавными движениями, и я чувствую, как между ног у меня собирается влага. Мое тело тает от его прикосновений, соски твердеют, и я жажду почувствовать его внутри себя.

Маркус просовывает палец в мои трусики и проводит им по моему пульсирующему клитору. Его темные глаза встречаются с моими. Они голодные и жадные, как и мои. Затем он сдвигает мои трусики в сторону и зарывается головой между моих ног.

Его язык проводит по моему клитору, и меня охватывает наслаждение. Его рука тянется вверх, поглаживая мою грудь, и я откидываю голову назад, позволяя наслаждению поглотить меня.

Мои внутренности бешено пульсируют, и через несколько минут, когда его язык так восхитительно скользит по мне, меня настигает оргазм.

Маркус поднимается на ноги и прижимает меня к стене. Я обхватываю ногами его бедра, и мое самое чувствительное место трется о его эрекцию.

Дерзкая улыбка заставляет его губы подрагивать. Он спускает штаны ровно настолько, чтобы его эрекция вырвалась на свободу. Он такой твердый и толстый, что мои внутренности болят от желания почувствовать, как его мягкий кончик бьется о мои стенки. Затем он срывает с меня промокшие трусики и проскальзывает внутрь, заполняя меня.

— Черт, — простонала я, покачивая бедрами и двигаясь в его ритме, пока он вколачивался в меня глубокими собственническими ударами. — Маркус...

— Ты вся мокрая, любимая, — шепчет он. — Ты слышишь это? Звук моего члена, погружающегося в твою влагу.

Я слушаю и слышу. Звук наших тел, соединяющихся в блаженстве. Это заводит меня еще больше. Я целую его шею, хватаю его за задницу так сильно, что мои пальцы впиваются в его кожу, а затем приникаю к его губам и крепко целую его.

Маркус зарывается головой в мою шею и целует меня, а затем его зубы впиваются в мою кожу. Наслаждение и боль смешиваются, и я еще сильнее впиваюсь в него.

— Теперь ты моя, Джейн. Когда-нибудь ты станешь моей женой и матерью моих детей. Клянусь, с этого момента я буду защищать тебя, любить и оберегать. И я убью каждого, кто тронет хоть прядь волос на твоей голове. Я люблю тебя так сильно, что схожу с ума. Отныне, ты - моя жизнь.

— Черт, — стону я. Признание в любви посреди секса? Это так типично для Маркуса, и мне это чертовски нравится.

Я чертовски люблю его.

— Я вся твоя, Маркус. Сейчас вся твоя.

— Только сейчас?

Я хихикаю и прижимаюсь поцелуем к его губам.

— Сейчас и навсегда, малыш.

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ