Уэстон стоял на костылях рядом с отцом, разговаривая с Камиллой и еще одной женщиной. Я не хотела больше смотреть на него и отводила глаза, но чувствовала, что его взгляд по-прежнему устремлен на меня.
Я поприветствовала друзей Итана и поблагодарила их за то, что они все еще приходят домой после похорон.
— А где моя мама?
Я обняла Чарльза, который стоял в одиночестве.
— Она ушла наверх.
— Я пойду проверю ее.
Я побежала к Джуд, которая остановилась у входа и издалека помахала Чарльзу рукой.
— Пойдем со мной. Я хочу познакомить тебя с Итаном и моей мамой.
Я взяла Джуд за руку и побежала с ней вверх по лестнице.
Для меня было так важно, чтобы мама познакомилась с Джуд, потому что то, что я сейчас делала, на самом деле сделал бы Итан. Я постучала в дверь спальни и приоткрыла ее, чтобы дать голове достаточно места. Мама сидела на краю кровати. Рядом с ней лежал черный шарф, который она надевала на похороны.
Я вошла в комнату, и Джуд последовала за мной короткими, осторожными шагами.
— Мама? Думаю, здесь есть кое-кто, с кем ты хотела бы познакомиться. — Тихо сказала я, обходя кровать и становясь перед ней.
Она сидела, сгорбив плечи, лицо ее было лишено эмоций, глаза были пустыми и стеклянными. Мама смотрела в окно, и я, наблюдая за ней, взяла себя в руки, чтобы не разрыдаться.
Джуд обошла кровать и встала рядом со мной.
— Мам, это Джуд. Девушка Итана. — Представила я Джуд маме.
Ее глаза отвернулись от окна и нашли глаза Джуд.
Она села рядом с мамой, и я решила выйти из спальни.
Вернувшись вниз, я вошла на кухню и увидела, что Ария и Люси уже моют тарелки и бокалы для вина, потому что посудомоечную машину нам еще не доставили.
Люси повернулась от раковины ко мне и осушила последний бокал для вина.
— Как дела?
— Я хочу, чтобы все ушли. Я больше не могу этого выносить, но как это сделать? Просто выкинуть их? Я никогда раньше не организовывала ничего подобного, не говоря уже о том, чтобы быть свидетельцей этого. — Пробормотала я.
Я хотела, чтобы все ушли, и предпочла бы спрятаться в кладовке, чтобы избежать любых вопросов, пока последний гость не покинет дом.
Ария положила руки мне на плечи и прижала меня к себе.
Люси уже ушла вперед, и я краем глаза видела, как она подходила к каждому гостю и разговаривала с ними.
В тот момент я не могла представить себе лучших подруг, чем Ария и Люси.
Одна за другой на кухне скапливались новые тарелки и бокалы, когда гости ставили их туда, прощались со мной и покидали дом.
Джуд спустилась по лестнице и попрощалась со мной.
— Я сказала твоей маме и оставила ей свой номер телефона. Может быть, ты тоже свяжешься с ней. — Сочувственно улыбнулась она, после чего сделала то же самое с гостями и вышла из дома через парадную дверь.
Люси и Ария были последними гостями, с которыми мне пришлось попрощаться, и, закрывая входную дверь, я зажала рот рукой, чтобы подавить рыдания и всхлипывания.
Получалось не очень хорошо, но я изо всех сил старалась подавить всхлипы, потому что если бы мама увидела или услышала мой плач, она бы тут же присоединилась, а я была очень рада, что она в этот момент не плакала.
Вдруг я услышала скрип деревянной лестницы и, обернувшись, увидела, что Чарльз развязывает галстук.
Я подумала, что все уже ушли, и пожалела об этом, потому что мне хотелось побыть одной и разобраться в своих мыслях.
— Твоя мама уже спит. — Тихо сказал он, прислонившись плечом к белой дверной раме.
Мне было неловко, что он помогает нам, потому что я хотела сделать это одна.
Итан смог все это сделать, когда мы с папой попали в аварию, и они с мамой остались дома одни.
Я должна сделать так, чтобы все получилось. Для Итана. Для мамы.
Теперь мы были только вдвоем.
Итана больше нет, а папа даже не потрудился посетить похороны своего сына.
— Спасибо, что помог мне. — Коротко улыбнулась я ему.
Я никогда не видела Чарльза таким избитым. Красные подпухшие глаза следили за каждым моим движением, когда я убирала тарелки в шкаф.
— Ты поговорила с Уэстоном?
Чарльз вошел в кухню и протянул мне бокалы для вина, вымытые и высушенные Люси и Арией.
— Нет. — Отрывисто ответила я, надеясь, что он поймет из моего ответа, что я не хочу говорить о нем, не говоря уже о том, чтобы думать о нем.
Я почувствовала, как слезы на коже моего лица медленно высыхают.
Я была рада, когда Уэстон и его семья покинули дом и отдалились от нас. Я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по нему, потому что он был первым человеком, который заставил меня почувствовать так много и на многих хороших уровнях.
Я никогда не думала, что буду связывать с ним столько плохого, столько негативных мыслей и чувств. Я не хотела, чтобы у меня были такие мысли, но я просто не могла больше. Я должна была использовать ту силу, которая осталась у нас с мамой, поэтому я просто позволила всему, что я думала и чувствовала, и поэтому вначале мне было лучше держаться от него подальше.
Когда я посмотрела на него, то увидела тот момент, когда поняла, что Итан мертв.
Как в короткометражном фильме, перед моим невооруженным взглядом с огромной скоростью промелькнули события той ночи.
В конце концов все снова будет хорошо, но до тех пор я буду делать все возможное, чтобы мама и я не сломались от потери Итана.
— Не будь так строга к Уэстону. Он страдает так же, как и мы с тобой. Я никогда не видел, чтобы человек так сильно любил кого-то.
Слова Чарльза рикошетом ударили по мне, и мне было больно их слышать, потому что я уже чувствовала, что разорвала эти отношения с Уэстоном и потеряла его.
Мы нашли любовь в безнадежном месте, и, возможно, эта любовь была достаточно сильной на короткое время, но не навсегда.
— Пожалуйста, Луна, не бросай его так. — Продолжал он, когда мы закончили и убрали чистую посуду.
— Ты думаешь, мне легко дается все это дерьмо? Как бы глупо это ни звучало, но когда я вижу Уэстона или просто думаю о нем, а я это делаю почти двадцать четыре семь, я вспоминаю тот момент, когда поняла, почему Уэстон умолял меня не ненавидеть его, пока Итана не протащили мимо меня и моей мамы в гребаном мешке для трупов. — Начала я кричать на него, становясь громче с каждым словом. — Итан был единственным, что у меня осталось от мамы. Я чувствую, что сейчас я теряю все. Моя мама ломается от его смерти, и я боюсь сломаться от этого тоже. — Продолжала я кричать на него, не обращая внимания на то, насколько громко я говорю и слышит ли меня мама, потому что в тот момент мне было на все наплевать.
Я чувствовала жар в своем теле, сердце бешено колотилось, и мне казалось, что своими словами я пустила кровь из своих вен. Еще большее потрясение я испытала, когда поняла, что мои глаза сухие.
Слезы не катились по моему лицу.
Чарльз смотрел на свои блестящие черные туфли, и никто из нас ничего не говорил.
Казалось, что мои слова все еще находятся в комнате и прилипли к стенам, как обои.
— Сейчас все просто ужасно, но я обещаю, что не позволю этому сломать тебя и твою маму. — Тихо пробормотал он, проводя пальцами по своим каштановым волосам.
Ничего не говоря, я сделала два шага к нему, сокращая расстояние между нами, и обняла его как можно крепче.
Я чувствовала себя ближе к Итану, когда обнимала Чарльза и разговаривала с ним.
Он обхватил меня руками, и мы простояли так на кухне несколько минут.
— Я не хочу спать один в этой квартире. — Прошептал он, и я почувствовала, как его челюсть сдвинулась на моей голове.
— Если хочешь, я застелю тебе диван. Ты можешь взять плед из двух моих одеял, которые лежат в моей кровати, и я уверена, что здесь лежит что-то, что может тебе подойти.
— Я буду спать в этой одежде. Все в порядке.
Без лишних слов он побежал к дивану, положил подушки на пол, а мне досталось одеяло, под которым я все равно не спала, потому что оно не пахло Уэстоном.
— Спокойной ночи, Чарльз. — Я подошла к выключателю и снова повернулась к нему: — И спасибо, что ты был рядом с нами. Я очень ценю это. — Продолжила я.
— Спокойной ночи, Луна.