ЛИЛЛИ СОФИЯ

СВЕРКАЮЩАЯ НАДЕЖДА

СЕРИЯ:ИСТБУРГСКИЕ ДЬЯВОЛЫ #1

ПЛЕЙЛИСТ

ПЛЕЙЛИСТ

УЭСТОН & ЛУНА

KING OF MY HEART – taylor swift

MESS IT UP – gracie abrams

TILL FOREVER FALLS APART – ashe, finneas

DADDY ISSUES (REMIX) FEAT. SYD – the neighbourhood, syd

HEARTBEATS – hanniou

WE FOUND LOVE – rihanna

DUMB LOVE – mimi webb

HOPELESS ROMANTIC – james tw

I MISS YOU, I’M SORRY – gracie abrams

REMEMBER THAT NIGHT – sara kays

HOLD MY GIRL – george ezra

YOU & ME – james tw

COLLIDE – rachel platten

HOMESICK – dua lipa

TOUCH IT – ariana grande

DAYLIGHT – taylor swift

Для моей бабушки,

Для моей бабушки,

Эта книга специально для тебя.

Я бесконечно люблю тебя и скучаю по тебе.

«Знаете, иногда наше сердце делает то, что мы не можем контролировать и не хотим. К тому времени ...

«Знаете, иногда наше сердце делает то, что мы не можем контролировать и не хотим. К тому времени, когда мы это понимаем, обычно уже слишком поздно, и наше сердце готово быть пойманным или разорванным на части этим человеком.»

- Лилли София

ПЕРЕВОД КАНАЛА: MARVELIABOOKS||DEAD TALE (https://t.me/marveliabooks_dead).

ПЕРЕВОД КАНАЛА: MARVELIABOOKS||DEAD TALE (https://t.me/marveliabooks_dead).

Пролог

Уэстон

Шестью месяцами ранее.

Воспоминания — это, безусловно, самая страшная психологическая пытка, что я осознал только тогда, когда холодные капли воды скатились по моему лбу под хоккейным шлемом и медленно потекли по лицу.

Я бы заклеймил сегодняшнюю пятницу как адский день с тремя восклицательными знаками, пока эта симпатичная блондинка с большими ангельскими кудрями с первого семестра не столкнулась со мной и не скрасила последний час перед нашей домашней игрой.

Блядь.

— Уэстон. Выходи на лед. Сейчас же!

Приказал мне тренер Хендерсон, сжав мое плечо, прежде чем мои лопатки первыми заскользили по свежеотполированному льду.

На самом деле первым на лед вышел бы Чарльз Уитфилд под номером шестьдесят восемь, капитан команды Eastburgh Devils если бы он не находился в Нью-Йорке с легендой хоккея Теодором Уитфилдом, который был также его отцом.

Когда лезвия моих коньков коснулись блестящей поверхности льда, я в считанные секунды погрузился в туннельное зрение.

Затем остались только поверхность льда, команда и боевой дух, чтобы выиграть игру.

Сегодня мой мозг задумал нечто иное.

Когда я смотрел на заполненные трибуны вокруг катка, среди знакомых лиц были и новые, совершенно незнакомые.

В прошлые выходные первокурсники переезжали в кампус, поэтому игру перенесли с прошлой пятницы на сегодня, так как кампус был полностью переполнен семьями, сопровождавшими своих детей при заселении.

Тревор, один из нападающих команды, утверждал, что видел девушку, которая тащила две коробки, полные мягких игрушек.

Я не верил ему, пока он не показал мне видео на своем телефоне, где он снимает, как девушка тащит коробки через кампус ESU.

Через неделю все закончили переезд и официально стали студентами Истбургского спортивного университета.

Я обходил лед под светом прожекторов, пока не появились все мои товарищи по команде.

Мы выстроились на правой синей линии, обозначающей нейтральную зону, и ждали, когда перед нами появятся игроки Kentucky Penguins.

Приятно было слышать, что аплодисменты становились заметно тише, когда на лед выходили игроки команды соперника.

Возможно, это связано с тем, что игра была домашней, и девяносто девять процентов зрителей составляли студенты Истбургского спортивного университета.

Кроме того, какая нормальная команда называется «Пингвины»?

Наверное, они скользят по льду не на коньках, а на животе.

Пользуясь случаем, я бросил взгляд на трибуны, и мне понравилось то, что я обнаружил там новые женские лица.

Незнакомые, новые женские лица были идеальным свежим мясом для Eastburgh Devils.

Их легко обвести вокруг пальца, и они были тугими, как бляди.

Даже блондинка, которая своими стонами накрепко запечатлела в моей памяти этот секс, быстро помахала мне рукой, ища место среди всех этих ликующих людей.

Я подмигнул ей и в ответ поднял руку.

Она устроилась на том месте, где обняла девушку, а затем что-то прошептала ей на ухо.

Ведь губы, которые сейчас висели на ухе сидящей рядом с ней особы, ранее идеально обхватывали мой член, и это было неопровержимым доказательством того, что не стоит называть всю пятницу последним адским днем.

Если бы это был все-таки ад, я бы подписал контракт с дьяволом здесь и сейчас, на льду, если бы каждый день получал взамен минет от ангела.

Чтобы хорошо закончить день, Kentucky Penguins должны уехать домой с поражением. Мой взгляд снова переместился с девушки, которая только что что-то шептала ей на ухо.

Боже, ее грудь выглядела просто охренительно в этой обтягивающей майке с длинными рукавами.

Как ее зовут?

Я бы соврал, если бы сказал, что меня интересовало ее имя, потому что одно вытекало из другого, а поскольку времени было мало, пришлось сосредоточиться на более важных вещах.

Сначала я подумал, что будет уважительно, если я спрошу, как ее зовут, поскольку она громко застонала, когда мои пальцы скользнули между ее ног.

Потом я вспомнил, что мне, в общем-то, все равно, потому что это всего лишь одноразовый случай.

Все должно было остаться на один раз, без обязательств, горячий, хороший секс. Это все, чего я хотел, и все девушки, с которыми я сплю, должны этого желать.

Это было мое правило.

Единственное исключение, которое я делаю, — это если секс настолько охренительно хорош, что я готов переспать с одной и той же девушкой дважды.

С таким отношением жизнь в колледже стала намного проще.

Я получаю то, что хочу, без всяких обязательств и без всякой ерунды.

Мой прекрасный вид не давал мне покоя только до тех пор, пока в очереди мимо нее не протиснулась незнакомая девушка.

На этой девушке была китчевая белая шерстяная шапочка, на которой были вывязаны крошечные сердечки, прикрывавшие ее длинные густые каштановые волосы.

Несмотря на то, что шерстяная шапочка была самой уродливой деталью, ее лицо и тело были еще прекраснее.

Со льда мне было мало что видно, но и того, что я видел, было достаточно для меня и моего члена.

Красивая — это не выражение.

Она была совершенна.

Нет ничего лучше новых первокурсниц.

Я вздохнул и отвел глаза от девушки в шерстяной шапочке, которая скользила взглядом по льду, а затем по каждому из мальчиков в команде.

Тем временем дочь тренера Хендерсона, Ария, как можно незаметнее показывала на нас, игроков, и что-то бормотала девушке в уродливой шерстяной шапочке.

Через решетку шлема я заметил, что оба они теперь смотрят на меня.

Я бы подмигнул брюнетке или изобразил на губах непристойную ухмылку, но мне хотелось согреть симпатичную блондинку, сидящую в одном ряду за ними, когда после игры придет время идти в заброшенную забегаловку, где, надеюсь, мы все сможем отметить нашу сегодняшнюю победу алкоголем и сексом.

К тому же брюнетка в шерстяной шапочке не выглядела так, чтобы ее интересовал секс втроем.

Но кто, собственно, может устоять передо мной?

Не победа над Kentucky Penguins потому что именно ее мы сегодня увезем домой.

1.Луна

Шесть месяцев спустя.

Я жила вполне обычной и организованной жизнью.

Я посещала колледж и вечеринки, готовилась к экзаменам, встречалась с друзьями и работала в кафе своего колледжа.

Мой распорядок дня был распланирован с утра до вечера на каждый день недели.

Чтобы все успевать, я повсюду носила с собой записную книжку.

Темно-синий блокнот с моими инициалами, выгравированными золотом. Все, что было связано с колледжем: сочинения, экзамены, значимые события, — отмечалось неоново-розовым цветом.

Записи о визитах к врачу были зелеными, а дни рождения родных и друзей подчеркивались волнистой линией.

Больше всего меня интересовал светло-голубой цвет по понедельникам и средам, потому что он обозначал, когда хоккейная команда колледжа занималась плаванием.

В это время все желающие могли сидеть на бетонных ступеньках, служащих скамейками, и смотреть, как плавают хоккеисты.

Меня не интересует, как они скользят по воде и пытаются вылезти из бассейна в стиле Baywatch.

Ария, моя лучшая подруга, пару раз брала меня на тренировки «Eastburgh Devils» и я совершенно не буду отрицать, что смотреть на них не стоит.

Тем не менее, я находила короткий промежуток времени между окончанием тренировки и появлением чистильщиков гораздо более захватывающим.

Обычно это было пятьдесят минут, если быть точной, а иногда и целый час, если они опаздывали.

Но я хотела не торопиться и всегда исчезала ровно через сорок пять минут.

По понедельникам уборщица всегда появлялась с велосипедом через пятьдесят минут, за десять минут до начала смены, а по средам она пунктуально заезжала на парковку перед плавательным залом на своем темно-синем Volvo.

Вся моя неделя была расписана с утра до вечера, каждая секунда, и иногда мне хотелось, чтобы в сутках было больше двадцати четырех часов.

Но когда может быть запланирован спонтанный переезд из мотеля в поместье семьи, чья строительная компания ремонтировала наш дом?

Мама сэкономила деньги на том, что мы живем не в мотеле, а в переходном доме, но когда я узнала, кто еще там живет, я предпочла бы на это время стать бездомной.

Так что я бы не стала описывать свою жизнь сейчас как

«О, у меня ничего и никого нет, так что какой смысл продолжать жить в дерьме», а скорее как «Я бы с удовольствием прыгнула всем в глотку, погрузилась в землю и осталась там навсегда, и просто никогда не поднималась бы обратно в дерьмо».

Второй вариант как нельзя лучше описывает мою жизненную ситуацию, и я уже составила в своей голове список из двух людей, которым я бы с удовольствием прыгнула в глотку.

Во-первых, мой старший брат Итан решил переехать в университетский городок и не позволить мне жить с ним, пока в доме идет ремонт.

Ничто не могло переубедить его в этом. Даже билеты на концерт его любимой группы The Harpers.

Второе и последнее: я бы пригнула в горло своей матери.

У меня больше нет семьи, если не считать белку, которая всегда ждала на навесе в мотеле, пока я не положу новые орехи.

Мама без предупреждения сообщила мне, что отменила мотель на окраине города, потому что хороший друг пригласил ее и меня временно пожить там.

В принципе, это было бы прекрасным предложением, если бы мамина хорошая подруга не была женой босса строительной компании и мачехой хоккеиста Уэстона Синклера.

Этот человек кричал о проблемах, и я была уверена, что его огромный эгоизм сочится из его пор.

Я стояла на огромной усадьбе в лесу у озера.

Далеко-далеко, ни души, не говоря уже о других домах, если не считать маленького домика на другом берегу озера.

Обшивка дома была деревенской, окна — до земли, стены дома — из темного дерева, длинная подъездная дорожка была усыпана галькой, а крыша — красной черепицей.

Я подтащила чемодан по гальке к лестнице и вошла в дом Синклеров.

Дом был оформлен в деревенском стиле, как и снаружи.

Высокие потолки, теплые тона стен, камин из красного кирпича, кресла для сидения были обтянуты блестящей коричневой кожей.

Больше всего меня заинтриговали охотничьи трофеи, украшавшие высокую деревянную стену над кирпичным камином, отделанную голыми панелями.

— Не хочешь ли посмотреть комнату для гостей? — Спросила стройная молодая светловолосая женщина, представившаяся мне ранее по имени Камилла.

Мама часто ходила с ней на ужин, пока планировался ремонт, что привело к возникновению дружеских отношений между ними.

Никаких следов морщин или признаков возраста. Чем дольше я смотрела на нее, тем больше задавалась вопросом, сколько ей лет.

Лет тридцать?

— Да, пожалуйста.

Прежде чем последовать за Камиллой вверх по лестнице, я в последний раз задержала взгляд на голове кабана.

Зачем кому-то понадобилось вешать такое в гостиной?

Я отвела глаза, прежде чем начала представлять себе, что кабан моргнет мне или даже выпрыгнет на меня из стены.

Поднявшись на второй этаж, я заглянула в длинный коридор. Слева и справа от него находились белые двери с серебряными ручками.

Вторая дверь слева была комнатой для гостей, которую я буду занимать, пока строительная компания ее мужа делает ремонт в нашем доме.

— Это твоя комната.

С этими словами Камилла открыла дверь второй комнаты слева по коридору.

С чемоданом в руках я вошла в большую светлую комнату.

Она совершенно отличалась по декору от деревенского интерьера и панелей внизу, в гостиной.

Стены были обшиты деревянными балками, выкрашенными в белый цвет, а под носками я почувствовала мягкий ковер.

Я не могла не удивиться:

— Тебе нравится? Я переставила мебель после того, как твоя мама согласилась на мое предложение, и немного все переделала. — Спросила она.

— Это так красиво.

Никакие слова не могут описать, насколько мне понравилась эта комната.

Неудивительно, что Камилла отвечала за дизайн интерьера в строительной компании.

— Спасибо, Камилла.

Улыбнулась я и, полная энтузиазма, продолжила осматривать комнату.

Эта комната напоминала одну из сборных комнат в мебельном магазине, из которой хочется не уходить, потому что она так нравится.

С той лишь разницей, что на белой мебели здесь не висели ценники.

— Мы только недавно сделали ремонт. Все еще может пахнуть чем-то новым и краской, но чувствуй себя как дома, Луна.

Это объясняло сильный запах свежей краски и новой мебели.

— Вот ванная комната.

Она указала на дверь рядом с высоким белым деревянным комодом.

Мне уже нравился стиль оформления этой женщины.

Неудивительно, что мистер Синклер и она вместе управляли компанией Sinclair Constructions. Он строил и ремонтировал, а ее дизайн интерьера оживлял и придавал искру помещениям.

Мама также позволила ей выбрать цвет стен в гостиной в нашем доме, но для оформления интерьера мама хотела что-то придумать.

Папа все обставлял сам и говорил, что у мамы не было глаз на хорошую мебель.

Я положила сумку на кровать и подошла к огромному окну, выходящему на балкон, из которого открывался прекрасный вид на озеро и лес.

Холодный октябрьский воздух пощипывал кожу, когда я вышла на террасу.

Вернувшись к чемодану, я достала косметичку и положила свои вещи в шкафчик в ванной комнате.

За дверью оказалась ванная комната, наполовину покрытая блестящей темно-зеленой плиткой.

К моему удивлению, там уже лежали какие-то мужские аптечные средства: лосьон после бритья, какой-то дезодорант, который должен был пахнуть деревом и мятой, зубная щетка, а в нижнем ящике — пачка презервативов.

Я быстро сосчитала один и другой и была относительно уверена, что окажется за другой дверью рядом с огромным душем, в котором поместится половина команды по плаванию.

Я знала, что гостевая комната моей матери находится на втором этаже, а спальня Синклеров — на чердаке.

Я молилась, чтобы мне не пришлось делить ванную с Уэстоном Синклером, который оправдывает свое имя как «дружок-трахальщик» в университетском городке.

2.Уэстон

Я захлопнул дверь багажника своего темно-зеленого джипа, из которого достал тренировочную сумку и куртку.

Заперев машину, я побежал по крутой подъездной дорожке с вещами и зажатым в руке ключом, чтобы войти в дом.

Через мгновение я подтолкнул ногой входную дверь, и на меня обрушился извращенный запах.

Смесь свечей с запахом ванили и ужина.

Отвратительно.

Я ненавидел пристрастие Камиллы к свечам. Везде, в каждой чертовой комнате этого дома, стояло не менее двух свечей, и все они пахли ванилью.

Даже в моей ванной комнате стояла свеча. Но я положил свечу в ящик между полотенцами.

Мне не нужны дрянные свечи, которые пахнут ванилью.

В прихожей по-прежнему стояли два чемодана и небольшая корзина с бельем, и это заставило меня задуматься.

Неужели мои молитвы были услышаны, и Камилла переезжает?

Поставив спортивную сумку на пол, я позвонил в гостиную.

— Кто, наконец, съезжает?

Я воздержался от упоминания имени мачехи, так как был бы не против, если бы она съехала.

Я бы бросил вслед за ней ее вонючие свечи и благовония.

— А кого бы ты предпочел? — Улыбнулась Камилла на мой вопрос, расставляя тарелки на круглом обеденном столе.

Проблема была в том, что тарелок было слишком много.

Так что она не съехала.

Скорее, двое переехали к нам.

— Папа и ты?

Я выглянул из-за угла и увидел за кухонной стойкой шатенку со стрижкой боб, которая чистила запотевшие очки на своем шерстяном свитере.

Значит, это и была та, кто переехал.

Я не удивился бы, если бы мои придурки отец и мачеха скрыли это от меня.

Когда я вообще вникаю в семейные дела?

Так же редко, как я не сплю с девушкой в течение месяца. То есть никогда.

— Оставь свои комментарии, Уэстон. — Тихо прошептала Камилла, проходя мимо меня и расставляя бокалы с вином перед тарелками.

— Это Руби. Она поживет у нас несколько недель, пока твой отец не закончит ремонт в ее доме.

Не кухарка, как я сначала подумал.

Очень жаль, потому что Камилла чуть не сожгла дом. Пока готовила.

Я улыбнулся Руби, которая водрузила чистую оправу очков на переносицу.

Она сняла защитные перчатки, положила их рядом с плитой, на которой кипели три кастрюли, и подошла ко мне с распростертыми объятиями.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я так много слышу о тебе в этом маленьком городке, и Камилла много о тебе рассказывает.

Я нерешительно обнял ее в ответ, потому что никогда не слышал, чтобы мачеха говорила обо мне много хорошего.

Я вырвался из ее объятий.

— Я надеюсь только на хорошее.

— Значит, ты собираешься пойти по стопам отца, да?

Конечно, Камилла говорила об этом.

Я всегда планировал со временем играть за команду Национальной хоккейной лиги и превратить свое увлечение хоккеем в карьеру.

Мы с моим лучшим другом Картером бредили этой мечтой с тех пор, как учились на первом курсе средней школы.

Отец никогда не поддерживал эту идею.

Я сам финансировал свою хоккейную экипировку в старших классах, пока не подписал контракт в колледже, а теперь экипировка спонсируется.

Отец Чарльза был совсем другим.

У моего товарища по команде Чарльза уже был контракт с New York Islanders. Его отец, Теодор Уитфилд, был хоккеистом до мозга костей.

Этот человек вошел в историю.

Четыре гола за две минуты.

Я бы хотел, чтобы мой отец поддерживал меня так же, как мистер Уитфилд поддерживал своего сына.

Мой отец считал, что хоккей — это ненужная трата времени и что я должен сосредоточиться на чем-то актуальном, на учебнике.

По его мнению, я должен возглавить его строительную компанию, которую он унаследовал от своего отца.

Я никогда этого не сделаю, только через свой труп.

Я не знал, что ответить, чтобы не выставить отца, а тем более себя, в глупом свете.

— Я не знаю.

Папа объявил о своем присутствии, с громким стуком задвинув замок входной двери и бросив ключи в фарфоровую чашу на комоде в прихожей.

Сейчас я не хочу с ним сталкиваться, потому что мой папа, когда видит мою сумку для тренировок, сразу поднимает тему хоккея.

Тогда он опять будет держать на меня зуб, и что я все создам за это время, если не буду играть в хоккей.

— Я буду наверху. — Объявил я и, взяв свои вещи, медленно пошел по лестнице, слушая, как отец приветствует Руби.

Меня до сих пор поражало, как Руби так долго терпела Камиллу в качестве подруги и вызвалась жить с нами.

— Уэс, наверху кто-то есть. Пожалуйста, будь добр. — Позвала она, поднимаясь по лестнице.

Вероятно, это был муж Руби.

— Да, да.

Я повернулся спиной к ним двоим, поднял с пола свою сумку и побежал вверх по лестнице.

Кроме того, я терпеть не мог, когда она перед гостем или соседом по комнате притворялась, что у нас супер, отличные, стабильные отношения между мачехой и сыном.

А это было совершенно не так.

В этой семье был и навсегда останется бардак.

Мне хотелось, чтобы папа увидел меня, заметил и поддержал мое увлечение, но этого не произошло.

Оказавшись в своей комнате, я почувствовал, как прохладный воздух распространяется по моей коже, словно мурашки. Я включил маленький светильник на тумбочке и поставил сумку на кожаный диван.

Одежда быстро оказалась на полу, и, надев боксеры, я направился к двери, ведущей в ванную комнату.

— Святое дерьмо! — Вскрикнула девушка в светло-голубом полотенце, которое так плотно облегало ее тело, что ее грудь почти выпирала сверху.

Мужа нет.

Вместо него — прекрасный вид.

— Эй!

Она вывела меня из задумчивости, и я уставился ей в глаза.

Это были самые красивые лесные глаза, в которые я когда-либо смотрел.

У меня зазвенело за лбом, и она щёлкнула, когда я посмотрел на нее.

Эти густые каштановые длинные волосы, которые сейчас казались почти черными и относительно тонкими от сырости, были теми самыми волосами, которые несколько месяцев назад прикрывала безвкусной шапочкой и закрывала от моего взгляда блондинка.

Эта девушка стояла полуголая в моей ванной комнате, принимая душ.

— Это у тебя такая безвкусная шапочка.

Она нахмурила брови.

— Прости, что?

— Ты — та девушка, которая закрыла вид на мою девушку своей уродливой, безвкусной шапкой. — Возразил я.

Я вспомнил отдельные воспоминания того вечера.

Среди них — блондинка, которая позже представилась как Эмбер, оседлала мой член в туалете Sigma Devils.

Эмбер была великолепна.

— Не волнуйся, я не буду подглядывать за тобой. — Сказал я, и она поправила полотенце.

Она вышла из ванной без комментариев, а когда проходила мимо, выключила свет и захлопнула дверь.

Эта девушка выглядела как неприятность, а неприятности никогда не выглядели так чертовски хорошо.

3.Уэстон

Что за нахуй?

Эти три слова я шепчу себе почти каждый день по несколько сотен раз.

Пусть лучше эта брюнетка живет рядом со мной в комнате для гостей, чем муж, которого я, собственно, ждал.

Потом я вспомнил, что не видел на пальцах Руби обручального кольца, и моя мысль о том, что рядом со мной в гостевой комнате живет супружеская пара, стала нелогичной.

Руби действительно переехала в гостевую комнату внизу, рядом с входной дверью.

Я знал Руби и раньше, но только по тому, как папа рассказывал о каком-то новом строительном проекте, а Камилла в последние несколько недель часто с ней встречалась.

Сходство между Руби и ее дочерью, стоявшей передо мной полуголой, было впечатляющим.

Большие глаза-бусинки, густые черные ресницы, веснушки, густые каштановые волосы.

Но что меня не устроило, так это то, что она с невозмутимым видом устроилась в моей ванной. Я стоял с полотенцем на поясе и все еще тщательно промокшими телом и волосами перед открытым шкафом в ванной.

На нижней полке стояла ее продукция.

Бутылочки, маленькие баночки всех размеров и форм, зубная щетка, зубная паста, расческа, лак для волос.

Как человеку может понадобиться столько вещей?

Я положил все ее средства обратно в белую туалетную сумку с красными сердечками на ней, которая все еще лежала на умывальнике.

Надеюсь, она подавится всеми своими сердечками и аптечными средствами, которые она ежедневно наносила на лицо.

Туалетная сумка заняла свое место в последнем ящике моего туалетного столика между феном, упаковкой открытых презервативов и полотенцами.

Я вернулся в свою комнату, наполненную холодным воздухом, и принюхался к одежде, которая образовывала второй шкаф на моем стуле.

Половина одежды заставила меня нахмуриться, и я задался вопросом, почему в моей комнате еще не вспыхнула чума или почему люди в желтых костюмах с кислородными баллонами не эвакуировались с этажа.

Найдя среди одежды то, что искал, я натянул темные джинсы и темно-синий свитер. Как только я спустился вниз, на меня снова обрушился запах ванильных свечей и ужина.

Все сидели за круглым обеденным столом и уже ели.

Отец потягивал из бокала вино.

— Луна ушла в кино с подругой. Почему бы тебе не присесть, Уэстон?

Итак, Луна — это ее имя.

Ее имя уже кричало о пошлом дерьме, и я должен держать все ее продукты в своей ванной и вонять ими?

Я бы лично предупредил эпидемиологическую охрану.

Мне не хотелось соглашаться с отцом, но вечеринка в заброшенной закусочной на окраине Истбурга началась два часа назад, и я не могу больше терять время, потому что чем больше времени проходит, тем меньше остается алкоголя.

КРОЛИК КАРТЕР

Я перед твоим домом.

Вытаскивай свою хоккейную задницу. Я хочу напиться и появиться там до конца вечеринки.

УЭСТОН

Сейчас буду, расслабься.

Я был рад, когда прочитал сообщение от Картера, что он уже на улице, потому что это избавило бы меня от неловкого, поверхностного разговора с отцом.

— Картер уже ждет снаружи, папа.

Я схватил куртку с вешалки.

— Убери свою задницу от моей машины.

Поприветствовал я своего лучшего друга.

Прежде чем он оттолкнулся от моего колеса своей согнутой ногой, мы хлопнули друг друга по рукам, что мы всегда делали, когда виделись.

Когда я завел двигатель, Картер пристегнул ремень безопасности, и мы направились по подъездной дорожке.

— Остановись. — Скомандовал он. Он нажал на одну из кнопок на двери своей машины, и затемненное окно с его стороны опустилось, открыв Луну.

— Эй! Монтгомери! — Позвал он ее, проведя пальцами между губами, чтобы привлечь ее внимание.

Минуточку, Монтгомери?

— Привет, Картер. — Дружелюбно поприветствовала его Луна, подходя к джипу.

Она не удостоила меня ни единым взглядом.

Я тоже не обратил на нее внимания. Уставившись на свой мобильный телефон, я беспомощно набирал в групповом чате что-то о том, что мы опаздываем, потому что Картер посчитал более важным начать разговор с моей соседкой по комнате.

Мы опаздывали уже более чем на два часа.

— Тебя куда-нибудь подвезти?

Я с досадой поднял глаза от своего смартфона и уставился на Картера.

Луна никогда не сядет в эту машину, и если Картер и дальше будет вести себя с ней так чертовски дружелюбно, то он может ждать ее прямо там, на обочине, а я поеду один. Я уже собирался нажать на кнопку, закрывающую окно со стороны пассажира.

— Спасибо, Картер, но Ария должна быть здесь с минуты на минуту.

Слава Богу.

— Кроме того, ты ведь все равно собираешься в кино, верно? — Напомнил я ей с провокационной улыбкой.

Не дав ни одному из них сказать ничего другого, я ударил по голове, и окно поднялось, отделяя нас с Картером от Луны.

Я нажал на педаль газа и выехал на дорогу.

В зеркале заднего вида я наблюдал, как Луна становилась все меньше и меньше, чем дальше мы от нее удалялись.

Она снова вставила свои наушники с кабелем. Я облизнул нижнюю губу, в последний раз взглянув в зеркало заднего вида, прежде чем мы повернули.

— Даже не думай об этом, чувак. Если ты исходишь из того, что владеешь киской и сиськами, это не значит, что это сработает на Луне. — Предупредил он меня. — И перестань, блядь, так на нее смотреть, Уэс.

— Не волнуйся, я бы держался от нее подальше, несмотря на хорошую сумму денег. — Шипел я на него и перевел взгляд обратно на улицу, освещенную фарами моей машины.

Я не знал ее, и так будет и дальше.

Я был бы слепым идиотом, если бы сказал, что Луна некрасива.

Но это было только так.

Многое может быть красивым.

Было как-то странно чувствовать, что с нами живут незнакомые люди.

Особенно когда первая встреча происходила в полуголом виде.

В основном к нам приезжали только на рождественские каникулы бабушка с дедушкой, или Картер спал на диване в моей комнате из-за своего отца.

Теперь же мне приходилось делить ванную с Луной. Вся эта ситуация казалась мне очень поганой.

Но, может быть, Луна окажется человеком, который будет заниматься незамысловатым сексом.

В конце концов, нет ничего практичнее, чем ходить через одну комнату туда, где живет кто-то, кто тоже хочет просто трахаться.

Когда мачеха предложила им временно пожить у нас, ее гостеприимство чуть ли не сочилось из пор.

Картер немного прибавил громкость радио, и тишина в машине наполнилась музыкой.

— Значит, Луна Монтгомери теперь живет у вас?

— Она Монтгомери? — Спросил я почти с излишним любопытством.

Мне нужно было умерить свое любопытство по отношению к соседке по комнате.

— Сестра Итана, да. — Ответил Картер на вопрос, который я бы задал ему в следующий раз.

Итан был соседом Чарльза по комнате, лучшим другом и братом по духу.

Итана знали все. Смуглый здоровяк, который каждый год устанавливал новый рекорд в летней эстафете.

Этот парень был машиной.

— Перестань думать об этом, у тебя морщины на лбу и, возможно, на заднице, а выглядит это дерьмово. — Пробормотал Картер, доставая из рюкзака банку колы и серебряную, поцарапанную фляжку.

Банка с шипением открылась, и, сделав большой глоток, чтобы немного опустошить банку, он вылил в нее содержимое своей фляги.

— Не сейчас и точно не в моей машине.

Я выхватил у него из рук банку колы с запахом водки, приложив нос к отверстию банки, и выбросил ее в окно.

— Ты должен мне банку колы.

— Ты должен мне бак бензина, раз уж я позволил твоей заднице ездить здесь. — Возразил я.

Я припарковал машину на одном из последних свободных мест перед заброшенной закусочной.

Говорят, в девяностые годы эта закусочная была довольно популярна в Истбурге, пока ее владелец не умер от сердечного приступа, и никто не захотел ее занять.

Она пустовала до тех пор, пока хоккейная команда Eastburgh Devils не открыла там закусочную для вечеринок.

Это продолжалось из сезона в сезон, и теперь Sigma Devils была довольно популярна и известна хорошими вечеринками.

В старой закусочной теперь стояли диваны, стулья, на стенах висели гирлянды, стоял стол для игры в пивной теннис и бильярдный стол.

Над дверью висела табличка с надписью Sigma Devils.

Какой-то осел несколько десятилетий назад придумал ассоциировать название хоккейной команды Eastburgh Devils с братством.

На букве S были изображены два рога дьявола, а на последней букве слова Devils — хвост дьявола.

Из года в год ключ от закусочной передавался капитану текущего сезона.

Я не знаю, у кого из моей команды сейчас есть ключи, потому что у Чарльза, капитана, их не было, так как он до недавнего времени находился в Нью-Йорке.

Попасть сюда можно было только по приглашению хоккеистов или если кто-то из команды приводил их напрямую.

Мы стали их билетом.

Мы с Картером вошли в Sigma Devils и нас встретил душный воздух, смешанный с запахом алкоголя, пота и травы.

Здесь пахло почти постоянно, и я был уверен, что запах уже настолько въелся в мебель и стены, что его невозможно выветрить, несмотря на проветривание.

Я бы не удивился, если бы от этого запаха отвалилась плитка в туалетах закусочной.

Картер поднес чашку к моим губам.

— Вот, пей и наслаждайся, Уэс.

Он протянул мне и Тревору красные стаканы, и я уже почувствовал сильный запах водки.

Его смеси обычно были самыми ужасными.

Особенно если вы планируете разбиться с провалами в памяти, вам просто необходимо выпить смесь Картера Родса.

Тревор скривил лицо, осторожно потягивая напиток.

— Я за рулем.

— К тому времени, когда ты снова сядешь за руль, каждая капля алкоголя исчезнет из твоей крови.

— Если ты потом заблюешь всю мою машину, тебе конец. — Предупредил я его.

Я прошелся по людям в закусочной, чтобы проверить, не остался ли там кто-нибудь на ночь.

— Твой кузен, наверное, сегодня хочет заняться сексом втроем. — Усмехнулся Тревор в свою чашку, а мы с Картером посмотрели на дверь, через которую в закусочную вошел Генри с двумя девушками.

Луна.

По-моему, это не похоже на поход в кино.

— Йоу, Уэстон. — Окликнул меня Генри, и я протянул ему руку для рукопожатия, глядя на Луну через плечо.

— Что ты здесь делаешь?

— Я могу спросить тебя о том же. — Шипела на меня Луна.

Генри в замешательстве посмотрел на меня и Луну.

— Вы знаете друг друга?

— Ты не можешь быть здесь. Ты должна быть в кино. — Возразил я, игнорируя вопрос Генри.

Достаточно того, что она жила в одной комнате с моей и пользовалась рядом той же ванной, но мне не хочется видеть ее и здесь.

— Убирайся отсюда, Луна. — Прошипел я тихо, сквозь зубы, чтобы слышала только она.

Луна подошла ближе и уставилась на меня своими карими, широко раскрытыми глазами.

— Чего ты хочешь, Уэстон? Ты тоже не должен быть здесь, или как для тебя выглядит учебная сессия, как ты сказал своим родителям, а? Похоже, сегодня мы оба лжем. — Пробормотала она и пошла с Арией к бару.

¹Touché.

4.Луна

Засранец.

Это было первое, что пришло мне в голову после того, как я перевернула вверх дном половину ванной комнаты и открыла все ящики, надеясь, что где-то там лежит моя косметичка с моими средствами.

Мой череп пульсировал, и мне казалось, что маленький человечек пытается проделать в моей голове дырки дрелью.

У меня не было вчерашней абсолютной потери сознания, чего я не должна была себе позволять, потому что когда ты приходишь домой совершенно пьяная после ночи кино с лучшей подругой?

Вот именно. Никогда.

Мы планировали пойти в кино, но потом мы с Арией получили предложение пойти в заброшенную закусочную с вечеринкой.

Как можно отказаться от вечеринки?

Поскольку я не получала никаких тревожных сообщений, не говоря уже о панических звонках от мамы, вероятно, это была удачная ложь.

Я ненавидела врать маме, но она бы не отпустила меня на эту вечеринку, если бы я сказала ей, где она находится.

Моя мама иногда была слишком осторожной, и это очень раздражало.

После всего, что произошло в прошлом году, она хотела защитить нас с братом, но иногда это было слишком.

Ни у кого не было таких промытых мозгов, как у Уэстона, который прятал мою косметичку в последнем ящике под полотенцем, между отвратительно пахнущей ванильной свечой и презервативами.

У которых истек срок годности.

Я бы с удовольствием натянула эти презервативы ему на голову и подождала, пока он не задохнется в агонии.

В которой он уже захлебнулся своим непомерным эгоизмом.

Эгоистичный мудак.

Вдруг дверь из ванной в мою комнату распахнулась и хлопнула о высокий тонкий шкаф.

Стоящий передо мной топлесс в одних трусах для сна и совершенно уставший, Уэстон злобно смотрел на меня, врываясь в ванную.

— Ты что, издеваешься надо мной, что ли? — Прохрипел он.

Я попыталась подавить смех.

— Чего ты хочешь? Доброе утро или что?

Я специально заперла его дверь изнутри, когда поняла, что он спрятал все мои аптечные средства.

Я была уверена, что Уэстон ворвется в мою комнату, но надеялась, что он поспит подольше.

Мне было все равно, что он увидит, как выглядит комната.

Перед ужином я судорожно рылась в чемодане, и с тех пор у меня не было ни времени, ни желания убирать комнату для гостей.

— Ты знаешь, что ты чертовски утомительна?

— А ты чертовски эгоистичен и высокомерен, да? — Прорычала я на него, когда он пошел взять свою зубную щетку из зеркального шкафа.

Но, к его удивлению, в стаканчике для зубных щеток щетки не оказалось.

Спойлер: его зубная паста и щетка находились в упаковке с просроченными презервативами.

— Ты что, издеваешься?

— И тебе доброго утра, придурок.

С этими словами я вышла из ванной.

Краем глаза я видела, как он судорожно искал в ящиках зубную пасту и щетку.

Как бы я хотела сейчас вернуться в мотель.

Мотель имел только хорошие причины.

У меня была бы своя комната и ванная, где я не беспокоилась бы о том, что кто-то спрячет мои вещи и разбросает их среди случайных предметов.

Никакого напряженного Уэстона, который бы доставал меня после первой ночи.

Все было бы лучше, если бы мы с мамой остались в мотеле.

Мама закрепила волосы заколкой.

— Доброе утро, Луни.

Я поприветствовала всех и села за обеденный стол, который был уже накрыт.

В гостиной стена, выходящая в сад, была закрыта окнами от пола до потолка, и я впервые увидела весь участок при дневном свете.

Особняк граничил с озером, берег которого не был виден с другой стороны, так как над поверхностью воды висел туман.

Газон в саду был покрыт инеем, а на защите джакузи иней выглядел как блестки.

— Как прошел вчерашний день? — Начала она донимать меня вопросами о вчерашнем дне, и как раз в тот момент, когда я собиралась ответить, Уэстон обошел круглый обеденный стол и сел напротив меня.

— Правильно, Луна, почему бы тебе не рассказать нам, как все было вчера? Какой фильм ты смотрела?

Мудак.

Я бы с удовольствием зарезала этого парня своим ножом для масла, который я держала в левой руке, и дала бы ему истечь кровью.

Я не стала избегать его злобной ухмылки и задумалась над тем, что ответить, потому что врать я совершенно не умела.

— Какой-то фильм ужасов, не знаю, как он называется.

Я потянулась за малиновым джемом, чтобы намазать его на тост.

Я торопилась не только потому, что хотела поскорее выбраться из этой невероятно неловкой ситуации, но и потому, что у меня была встреча с Арией в кафе на территории кампуса.

Мама потягивала кофе из своей чашки.

— Рада, что ты так хорошо провела вечер с Арией.

Это был такой неловкий момент: Синклеры, которые, кстати говоря, были мне совершенно незнакомы, сидели за столом и завтракали вместе.

Все меня сейчас беспокоило, и любое место, где я могла бы сейчас жить, было бы лучше, чем сидеть за этим столом.

Я сидела напротив Уэстона, который насыпал какао-порошок в свою чашку.

Он даже пил какао.

Мой любимый напиток.

Хуже быть не может.

Остаток утра я молчала, разговаривая только тогда, когда это было действительно необходимо, а это случалось примерно два раза.

Я пожалела, что не задала Уэстону встречный вопрос о том, как прошла учеба, потому что не любила, когда люди специально пытаются втянуть меня в дерьмо.

Но он производил впечатление человека, у которого на кончике языка уже была припасена лучшая отговорка, и перекинуться с ним парой слов было бы только усугублением моей головной боли, поэтому я просто оставила все как есть.

Уэстон допил остатки какао, без комментариев встал из-за обеденного стола, сполоснул посуду, положил тарелку и чашку в посудомоечную машину, после чего исчез наверху.

После того как мы все закончили есть, я скрылась в своей комнате и собрала вещи в сумку, чтобы отправиться в университетский городок.

Я постучала в мамину дверь, чтобы попрощаться, так как она на некоторое время уезжала с Камиллой, а мама в любом случае могла работать из любого места.

— Не забудь ключи, Луни. — Позвала меня мама, укладывая свитер в чемодан.

Я подержала ключи от входной двери в воздухе и коротко позвенела ими, после чего положила их обратно в карман куртки и вышла из дома.

Вставив наушники в уши, я нажала на кнопку воспроизведения, и в наушниках зазвучали первые ноты.

В такт песне я постукивала пальцами по ключам от входной двери, которые держала в кармане куртки.

Туманные облака, опустившиеся утром на озеро, теперь были хорошо видны в верхушках деревьев.

Усадьба находилась немного в стороне от центра, и идти приходилось по дороге через лес.

Вечером здесь было немного жутковато, но я представила, как красиво смотрится солнце, пробивающееся сквозь густые ели и создающее световое шоу на дороге.

Вокруг не было ни души, только ветер шумел в верхушках деревьев да птицы.

Я шла по пустому кампусу и, завернув за угол, уже видела небольшое плоское здание.

Фасад украшали окна от пола до потолка с приклеенными к ним в виде стикеров маленькими белыми кружками.

А также вывеска, на которой тусклым цветом было выгравировано CAMPUS CAFÉ.

Я подошла к кафе и через большие окна увидела Арию в красном фартуке на талии и с веником в руках, которая подметала пол.

Мой кулак осторожно стукнул несколько раз по стеклянной двери, и когда пепельная блондинка заметила меня, она подбежала к двери и отперла ее для меня.

— Мне так много нужно тебе рассказать.

С этими словами Ария поприветствовала меня, и пока она доставала из-за стойки две чашки, я снова закрыла дверь.

Мы сели на барные стулья, после того как я положила куртку и сумку на один из стульев.

— Ты готова? Потому что я не была и до сих пор не готова. — Ответила она, и я взволнованно кивнула, потому что мне было интересно, что она мне скажет.

Аромат какао донесся до моего носа, когда я сделала осторожный глоток.

— У меня был секс с Синклером. — Сказала она на одном дыхании.

5.Луна

Я поперхнулась какао и попыталась подавить кашель, чтобы не показать этого.

— Ты в порядке?

Ария легонько похлопала меня по спине, пока я снова не смогла нормально дышать.

Я поняла, что она имела в виду Генри и, следовательно, кузена Уэстона.

Хотя у этих двоих общая фамилия, они, к счастью, не обладают одинаково дерьмовым и эгоистичным характером, потому что Уэстон уже делает это за них обоих.

Ария и Генри учатся вместе на нескольких курсах, и когда в прошлом месяце их объединили в группу для работы над проектом, должно быть, получилось именно то, о чем она мне только что сказала.

— Вы, ребята, вообще-то знаете друг друга?

— Дело не в этом. Дело только в сексе. — Ответила Ария.

Я действительно не знала Генри. Она уже рассказывала мне кое-что, но то, что они вдвоем превратили проект по английской литературе в проект по постели, было для меня новостью.

Он произвел приятное впечатление.

Генри также был причиной, по которой мы вообще попали в Sigma Devils, потому что у них было такое дурацкое правило, что люди попадали туда только по приглашению одного из хоккеистов.

Несмотря на то, что я приняла душ и тщательно вымыла руки, на тыльной стороне ладони у меня все еще оставалась печать с дьяволом.

— Что вы сейчас делаете, ребята? — Растерянно спросила я, дуя на ободок чашки.

— Ничего, — начала она объяснять, что может быть, а может и не быть между ней и Генри, — после Джека я не настроена на отношения. — Продолжала она, описывая свою дружбу без обязательств с вратарем «Истбургских дьяволов».

Джек был бывшим парнем Арии.

У них были отношения на расстоянии, поскольку он учился в колледже в Истхилле, небольшом городке на побережье Нью-Джерси.

Они познакомились в начальной школе и сошлись в старших классах, и до двух месяцев назад они все еще носили розовые очки.

Ария носила их потому, что оказалось, что Джек уже несколько раз изменял ей.

Я могла бы поклясться, что до этого момента, пока не выяснилось, какой он мудак, они скоро станут зеркальным отражением этой идеальной семьи из сказки.

Вот как быстро все может измениться.

— Как дела с Уэстоном? — Она отклонилась от темы.

— Ужасно. Я его ненавижу.

— Это, однако, не совсем объясняет, что делает его таким ужасным сейчас.

— Он дышит.

Она посмотрела на меня, растерянно глядя своими светло-голубыми глазами.

Я достаточно хорошо выразила, что делает Уэстона таким изнурительным.

Просто тот факт, что этот парень дышит, испортил мне весь день.

— Он просто ворвался в ванную, когда я была полуголая. Этот парень даже в дверь постучать не может. — Ошеломленно произнесла я.

Первая встреча была не только самой ужасной, но и самой неловкой.

— Ты должна попробовать пофлиртовать с ним.

— ЧТО? — Прошипела я.

— В конце концов, вы живете под одной крышей. У него есть то, что хочешь ты, а у тебя есть то, что хочет он. Кроме того, я слышала, что он очень хорош в постели. — Прошептала Ария, как будто здесь были другие.

Ошеломленная, я посмотрела на нее и поняла, что она действительно имела в виду то, что сказала.

Я бы даже предположила, что Уэстон сам пустил этот слух.

— Ты ведь не серьезно?

Пожалуйста, пусть эта идея Арии будет шуткой.

— Я никогда не спала с ним, но так говорят некоторые в моем классе по психологии.

Я действительно живу под одной крышей с потенциальным богом секса.

— Так попробуй. — Подтолкнула она меня.

Она действительно говорила серьезно.

— Что угодно, только не это.

Я сползла с табуретки, подняла пустую чашку, поставила ее в раковину и взяла из кладовки фартук.

Я завязала тесемки фартука на талии в бант, и пока я завязывала волосы, Ария объясняла, что нам нужно сделать.

— Нам нужно украсить окна к Хэллоуину и приготовить салаты и смузи к понедельнику. Маффины и печенье я испеку завтра вечером, чтобы они были свежими.

Она протянула мне список других дел, которые мы должны были сделать сегодня, и я все еще не знала, напрягает ли меня этот список или напоминает о том, что наконец-то наступил Хэллоуин.

Это мой и Арии самый любимый день.

Кроме того, нет ничего лучше фильмов ужасов, и Ария любила их так же, как и я.

Нам обоим нравилось это напряжение, это щекотание в животе, когда убийца начинает охоту на главных героев.

Мы отчаянно нуждались в костюме, поскольку на следующей неделе будет Хэллоуин, и Генри пригласил нас на вечеринку по случаю Хэллоуина в Sigma Devils.

У нас с Арией была общая доска Pinterest, где мы собирали идеи костюмов для двоих.

Pinterest был отражением моей души.

Но прежде чем мы успели подумать о том, что наденем на вечеринку, нужно было украсить кафе.

От нас не требовалось, чтобы это место было похоже на жуткий кабинет, но Ария любила украшать кафе к праздникам.

В День святого Валентина она посреди ночи подвешивала к потолку маленькие сердечки на ленточках.

Ария продала бы душу за то, чтобы кафе выглядело идеально, и она уже сделала это.

Она отремонтировала кафе во время весенних каникул вместе с Джеком, когда они еще были парой.

Несмотря на то, что я ненавидела его всеми костями своего тела, я с грустью признаю, что они вдвоем действительно сделали из кафе что-то стоящее.

Всего нас, официантов, было трое.

Ария, Лэндон и я.

Она была здесь чаще всех. Обычно до ночи и пекла все свежее на следующий день.

Лэндон работал здесь совсем недолго, и мы старались распределять смены поровну, но иногда было так много народу, что кто-то из нас в панике звонил и просил о помощи.

Чаще всего это были студенты, у которых были шумные соседи по комнате или которые все равно собирались в кафе учебными группами.

А еще были преподаватели, у которых постоянно звенел кофейный фонд, когда они в перерывах доставали кофе и что-нибудь на обед.

Денег у нас было немерено, но поскольку Ария брала на себя значительно больше, чем раньше, этого хватало на оплату еды, электричества и наших смен.

Ария сказала, что не ожидает такой большой прибыли в конце месяца, потому что ей просто нравится печь.

Она пекла как богиня.

И, наконец, хоккеисты, которые проводили в кафе больше всего времени, потому что ледовая арена находилась всего в нескольких минутах ходьбы от кампуса.

Они дольше всех задерживались в кафе, меньше всех заказывали и ничего не оставляли в коробке из-под кофе.

По тому, как выглядела команда, всегда было понятно, хорошо или плохо прошла тренировка.

Истбургских дьяволов носили на руках, особенно гордился этой командой лидер нашего колледжа мистер Торнтон.

Когда они выигрывали домашнюю игру, то обычно зависали в баре, расположенном всего в нескольких минутах ходьбы от кампуса.

Если они проигрывали игру, то проходили мимо этого здания, а если тренировка проходила хорошо, то обычно встречались здесь.

Через некоторое время на потолке появились маленькие призраки и пауки, на больших окнах — гирлянды с тыквами, а вокруг толстого бетонного столба — разноцветные гирлянды.

— Готово.

Я слезла со стремянки и посмотрела на маленьких привидений, которых я приклеивала к потолку над стойкой.

— Я тоже. — Отозвалась Ария, все еще подвешивая последнего пластикового паука в паутине у кофеварки.

Так что теперь, когда вы входите в магазин, вы знаете, что это Хэллоуин. Я не знала, привлекают ли меня эти китчевые, чрезмерные декорации или, наоборот, отталкивают.

Ария порылась в своей сумке.

— У меня есть кое-что еще для тебя.

Она надела белый ободок для волос с нимбом из перьев и протянула мне ободок с двумя маленькими красными блестящими рожками.

— Мы ведь будем носить их во время смены на Хэллоуин? Потому что если мы это сделаем, то, боюсь, мне придется уволиться.

— Ты никогда этого не сделаешь, иначе тебе запретят ходить в кафе и пить какао. — Возразила она.

Я бы убила за какао.

— Это будет наш костюм на Хэллоуин.

С гордостью объявила она, раскрывая телефон, чтобы показать мне сохраненную фотографию.

— Я уже добавила нас в список, чтобы наши костюмы не дублировались.

Тысячи воображаемых вопросительных знаков образовались вокруг моей головы.

— Список?

— На вечеринке Sigma Devils в честь Хэллоуина они просто не хотят, чтобы костюмы дублировались.

Sigma Devils — это самопровозглашенное братство хоккейной команды нашего колледжа, и вечеринки там проходили каждые выходные.

Я была в Sigma Devils только вчера вечером.

Я много слышала об этих вечеринках, и они умели устраивать настоящие вечеринки, так что люди все еще говорили об этом в кампусе неделю спустя.

— Как ты смотришь на то, чтобы я заказала материал для наших костюмов?

Я кивнула.

— Я уже начала думать, что нам придется носить эти повязки на голове во время смены. — Вздохнула я с облегчением, потому что подумала, что нам с Лэндоном эта идея была бы совершенно не по душе.

— Ты подала мне идею. — Злорадствовала она.

— И что это будет? — Озадаченно спросила я, натягивая на себя куртку.

— Узнаешь в понедельник. — Ухмыльнулась она и набрала что-то на своем мобильном телефоне.

— Если ты сейчас закажешь безвкусные резинки для волос, мы с Лэндоном не придем на смену. — Предупредила я ее.

— Вот увидишь. — Провокационно ухмыльнулась она.

Я могу смириться с ее пристрастием к безвкусным резинкам для волос на Хэллоуин, если только по какой-то необъяснимой причине не столкнусь здесь, в кафе, с молодой версией Брэда Пита или с одним из трех Человеков-пауков.

6

.Уэстон

— В дверь позвонили.

— Тогда тащи свою задницу к двери, ленивая задница. — Крикнул я Картеру в гостиной, который не сделал абсолютно никаких усилий, чтобы подняться с дивана и забрать еду у разносчиков.

Тем более что деньги, которые папа, Камилла и Руби оставили на выходные, лежали перед ним на столе.

Папа и Камилла забрали маму Луны на ночь, которую они провели в Нью-Йорке на корпоративной встрече. Луна где-то болталась, а у меня был свободный дом, и я пригласил своих друзей на ужин.

В конце концов, шестьдесят долларов лежали не зря.

— Ты хозяин, или я? — Возразил Картер, поднимаясь с дивана и направляясь к двери, чтобы наконец-то получить еду, к которой так призывал мой желудок.

Я должен сидеть перед своим столом, зарывшись с головой в книги, а мои пальцы набирают на ноутбуке эссе по журналистике, которое я должен сдать в ближайшее время.

Иногда я думал о том, чтобы пофлиртовать с профессором и получить оценку без всякого сочинения.

Где-то тогда у меня еще оставалось чувство собственного достоинства.

Кроме того, я бы попробовал это сделать только в том случае, если бы она была молода, привлекательна и почти не разваливалась на части.

Другая идея — взять какую-нибудь девчонку с курса журналистики, заставить ее кончить с помощью моего уэстонского обаяния, а она в благодарность за мою потрясающую услугу напишет мне курсовую работу.

Однажды это уже сработало, и я буду делать это снова и снова.

Когда я закончил расставлять тарелки и столовое серебро на круглом деревянном столе, я обошел кухонный остров и взял из холодильника пиво, которое принес Генри.

— Убери свои чертовы ноги со стола. Это дороже, чем твое обучение в колледже.

Ногой я отпихнул ноги Генри от деревянного стола, который всегда чувствовал себя немного комфортнее в моем доме из-за семейных привилегий.

К тому же он — любимый племянник моего старика.

Хотя иначе и быть не могло, потому что у моего отца был только один племянник, но он дал мне понять, что предпочел бы иметь Генри в качестве сына, а не меня.

С лета двухлетней давности, когда мы закончили школу и нам нужно было как-то скоротать время, Генри проводил лето, работая в папиной строительной компании.

А я в это время учил детей хоккею на ледовой арене.

Я думал, что это будет весело, но все оказалось совсем наоборот.

Они капризничали, плакали, как только падали, и кричали.

По сей день он рассказывает о том, как Генри, несмотря на жару, работал до упаду, помогал ремонтировать или строить дома, и я кляну себя за то, что с тех пор, как я учил детей, у меня не появилось ни одного собственного.

Они были изнурительными и страшными.

Один малыш додумался постоянно кусать меня и гордо доказывать, что он вампир, своими четырьмя отсутствующими молочными зубами.

Картер вернулся к обеденному столу с двумя пакетами азиатской еды, а Тревор и Генри, которые вышли на задний двор покурить, нашли свое место за столом.

Я бы соврал, если бы сказал, что у меня не защемило сердце, когда папа всегда говорил о Генри, что он такой большой, а я выглядел таким маленьким.

Просто маленький укольчик. Это была вся боль, которую я позволил отцу причинить мне.

Генри не знает, что папа так о нем говорил, потому что он говорил о нем только тогда, когда я стоял рядом. Папа никогда не любил говорить о хоккее и не слушал меня, когда речь заходила о нем.

Бабушка всегда внимательно слушала и звала меня, когда смотрела игру по телевизору.

Обычно я видел ее только по праздникам, потому что ехать из Далласа (штат Техас) в Истбург с тремя кошками было трудновато.

Мы вчетвером сделали заказ по меню, начиная с закусок, таких как спринг-роллы, и заканчивая основными блюдами, а также лавовым тортом, который прилагался к каждому заказу, и печеньем с предсказаниями, от которого Картер был без ума.

Мы с Луной собирались пойти за покупками, так как холодильник был более чем пуст, но азиатская еда оказалась гораздо более соблазнительной.

Так что теперь у нас было два варианта.

Либо я проживу на кукурузных хлопьях до завтрашнего вечера, либо просплю так долго, что искать что-то съедобное уже не будет смысла, потому что к этому времени они втроем вернутся из Нью-Йорка.

Я включил программу, по которой транслировался хоккейный матч, и пока мы молча передавали одну за другой пластиковые тарелки, завернутые в алюминиевую фольгу, все внимание было приковано к телевизору, как только тарелки наполнились азиатской едой.

— Твою мать! — Закричал Тревор, который в отчаянии поднялся со своего места и пнул стул, что не помешало ему еще больше разволноваться из-за бардауна команды соперника.

Сцена с бардауном повторялась три раза, и чем чаще ее показывали, тем медленнее становилась съемка, когда шайба ударялась о столб и затем попадала в сетку.

Картер схватил пульт и выключил телевизор, бросив его на стол.

— Мы не собираемся и дальше продолжать эту игру. — Проворчал он, откусывая от булочки.

— Пойду покурю.

Тревор зажал между губами сигарету, которая весь вечер торчала у него за ухом, и вышел на улицу.

Как будто это был призыв для всех нас, мы последовали за ним с банками пива на патио, граничащее с зеленым пространством.

Зеленая зона, отделявшая дом от озера, освещалась маленькими фонариками на батарейках, воткнутыми в цветы Камиллы. Перила дорожки были увешаны теплым светом фонариков.

Мы с Картером отделились от небольшой группы и пошли к причалу, потому что у него был с собой косяк.

— Можно я останусь на ночь? Ты же не против, если я посплю на диване? А то я забыл ключи и, знаешь... папу. — Последние слова Картер пробормотал тихо.

— У тебя уже есть своя зубная щетка, Принцесса.

Принцессой его обычно называли, когда он оставался у нас ночевать, что случалось не так уж редко.

Камилла давно купила несколько зубных щеток, в том числе фиолетовую со звездами из палочки принцессы.

Нередко он ночевал у меня дома, потому что два последних слова, которые он шептал, когда просил меня, были достаточной причиной.

Отец Картера был мудаком насквозь, алкоголиком и шерифом этого города.

Ему было на него наплевать.

Так было всегда. Его старик всегда бросал вызов.

Однажды я побывал у него дома, потому что привез Картера домой после того, как он напился на вечеринке братства.

В тот момент я не знал, что представляет собой его семья, не говоря уже о том, как он жил и что отец его бил, о чем я узнал только после того, как увидел Картера в колледже на следующий день.

С тех пор только я знал о том, что его папа такой, какой он есть, а о маме он не знал.

— Уэстон.

Услышал я свое имя, выкрикиваемое издалека.

— Кто-то пытается открыть твою входную дверь и звонит в дверь.

Кто может пытаться войти сюда в такой час?

Луна.

Мы с Картером еще раз затянулись, пока остатки не оказались в чаше костра, и побежали обратно в патио.

— Не волнуйся, это одна из двух гостей моей мачехи. Пусть побудет немного на улице. — Объяснил я происходящее у входной двери.

— Она, по крайней мере, выглядит сексуально? — Спросил Тревор, который взял уже остывшие спринг-роллы и съел их.

Да.

7.Луна

Я жаждала отомстить Уэстону Синклеру.

Мой план мести еще не был доведен до конца, но с каждым шагом к лестнице, ведущей на террасу перед нашей с Уэстоном комнатой, я становилась все ближе к осуществлению своего плана мести.

Что у меня сейчас было с собой в сумке, чтобы убить его так мучительно и медленно, как только смогу?

Мой блокнот? Слишком тупой.

Пара компасов? Слишком много крови.

Шнур для зарядки мобильного телефона? В тройке лидеров.

Ключи.

Камилла сделала ключи для нас с мамой, но вместо того, чтобы дать нам только ключ от входной двери, она сделала их все.

Я даже не знала, что должны были отпирать остальные ключи, не говоря уже о том, зачем она вообще нам их дала.

Одно я знала точно.

Мне крайне необходимо пометить лаком для ногтей ключ от входной двери.

Сначала я подумала, что я глупа и некомпетентна, но, перебрав все ключи, я убедилась, что ключ от входной двери отсутствует в связке.

Я звонила в дверь как сумасшедшая, потому что у подъезда стояло несколько машин, а в доме горел свет.

Может быть, ключи были бы не совсем бесполезны, потому что я могла бы чисто случайно и очень медленно просунуть один из них под его темно-зеленый джип.

Больше всего меня бесило то, что никто из парней, включая Уэстона, не пошевелил задницей, чтобы открыть мне дверь.

Я поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как оказаться под одной крышей с его друзьями-засранцами и с ним самим, как самым большим засранцем.

Я несколько раз звонила в дверь, стучала и даже написала ему сообщение, потому что Камилла дала мне его номер на случай, если что-то случилось.

Я поклялась себе никогда не вынимать из кармана бумажку с номером его мобильного телефона, но это было очень срочно.

ЛУНА

Ты можешь открыть мне дверь?

УЭСТОН

Извини, но мой папа всегда говорит не открывать дверь незнакомцам.

Посмотрим, как вы справитесь.

ЛУНА

Ты что, блядь, серьезно сейчас?

УЭСТОН

Конечно.

ЛУНА

Я тебя ненавижу.

УЭСТОН

Нет, не ненавидишь.

Я не могла пройти и через сад, потому что он тоже был закрыт воротами.

Единственное место, где у меня была хоть какая-то надежда, — это терраса перед нашей с Уэстоном комнатой. На нее можно было попасть по лестнице.

Поднявшись по лестнице, я приостановила свой план мести и посмотрела, не открыты ли окна.

Мои окна были заперты, что меня бы удивило, если бы я жила в своей комнате с открытыми окнами в конце октября.

Я продолжала идти и остановилась перед комнатой Уэстона, дверь которой была не заперта.

Осторожно толкнув дверь, я перешагнула через порог и вошла в холодную комнату Уэстона.

Здесь было холодно, как на катке.

В нос ударил запах крепкого мужского парфюма, смешанный с прохладным воздухом. Несмотря на несколько слоев одежды, по коже побежали мурашки.

Низкая температура в комнате как нельзя лучше отражала ледяной характер Уэстона.

Я не включала свет в его комнате, так как в свете фонарей, расположенных вокруг перил террасы, было достаточно хорошо видно.

Две стены его комнаты были выкрашены в темно-синий цвет, а темно-коричневая сосновая мебель украшала каждый уголок комнаты. Небольшой уголок служил гостиной: кожаный диван и такое же кресло украшали пространство перед телевизором, висевшим на белой стене.

По всей комнате пол украшала скомканная или только что сложенная одежда.

На тумбочке, возле телевизора или на подоконнике над обогревателем в горшках беспорядочно стояли полузасохшие растения.

Его комната была деревенской и неухоженной.

Мое любопытство росло, чем дольше я находилась в его комнате, и мне почему-то нравилось знать, что Уэстон совершенно не подозревает о том, что я осматриваю его комнату. На самом деле, я не думала, что ему это интересно, но в глубине души я надеялась, что это его беспокоит.

Я вышла из комнаты Уэстона и прошла через ванную, соединявшую две наши комнаты, чтобы попасть в комнату для гостей.

Громкие, глубокие мужские голоса становились все громче, пока я бежала вниз по лестнице на кухню.

— Привет, Луна. — Поприветствовал меня Генри, стоя за кухонной стойкой и открывая две бутылки пива.

У нас с Картером были совместные занятия, поэтому видеть друзей Уэстона в гостиной было удобнее.

Хотя Генри тоже учится в моем семестре, я знала его только через Арию, потому что теперь у них были эти чертовы отношения друг с другом.

Я улыбнулась парням, сидящим на диване, и побежала в прихожую, где стояла вешалка, чтобы снять обувь и куртку.

Я заметила, что диван в гостиной был таким же, как и в комнате Уэстона. Единственное отличие заключалось в том, что диван в гостиной выглядел немного новее и свежее, чем у Уэстона.

Я убрала ботинки в обувной шкаф и повесила куртку на один из крючков.

Я могла бы сделать это более двадцати минут назад, если бы Уэстон и его друзья не сочли забавным не впустить меня в дом.

— Наконец-то ты здесь. — Сказал Уэстон с такой иронией, что я подумала, что она вытекает из его пор.

— Побереги свои грёбаные слова, придурок.

Внутри меня кипела злость, потому что после всего этого ненужного дерьма, особенно от него, я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

— Может, мне спросить, как ты сюда попал?

— Не всегда оставляй дверь во внутренний дворик открытой, Уэстон.

Я прошла мимо него, через гостиную, где сидели его друзья, ища деньги, которые они оставили нам здесь для похода по магазинам.

Тридцать долларов от мамы и столько же от Камиллы и мистера Синклера.

Но сегодня мне не хотелось ходить по магазинам, и я решила заказать что-нибудь в азиатском ресторане на те тридцать долларов, которые мне оставила мама.

Я ничего не нашла, зато обнаружила на кухне рядом с раковиной связку ключей и поняла, что не за тем потянулась, когда шла сегодня в кафе.

Этот день не мог закончиться хуже.

Не оставалось ничего, что могло бы превзойти все это.

Мой желудок кричал о спринг-роллах и пирожном «Лава», поэтому я перестала искать деньги и написала маме, куда она положила деньги, после чего позвонила в азиатский ресторан и отправилась в душ.

После того как я вышла из душа, мама ответила мне и сказала, что шестьдесят долларов лежат в маленькой мисочке на комоде.

В тот момент, когда я уже собиралась спуститься вниз, чтобы взять часть денег, раздался звонок в дверь.

Друзья Уэстона, за исключением Картера, к тому времени, когда я вышла из душа, уже разошлись по домам. Картер теперь занимал ванную комнату и шел в душ после того, как я заканчивала.

Уэстон убирал за собой весь накопившийся за это время мусор.

Удивительно, но шестьдесят долларов оказались не там, где мама сказала.

— Где шестьдесят долларов?

— Потрачены. — Ответил он на мой вопрос, убирая бутылки из-под пива со стола в столовой.

— Ты что, издеваешься?

— Разве я похож на шута? Потрачено — значит потрачено, Луна. Смирись с этим.

Смирись.

Я думала, что мое плохое настроение не может стать еще хуже, но Уэстон был живым доказательством того, что это сработало. Я извинилась перед джентльменом, который стоял за дверью и слишком долго ждал с маленьким бумажным пакетом. Я помчалась наверх в свою комнату и стала искать мелочь, что было непросто, поскольку я обычно всегда расплачивалась дебетовой картой.

Когда я нашла достаточно денег и уже собиралась вернуться к входной двери, мой заказ уже лежал на кухонном острове, а курьер уже ушел.

Уэстон положил бумажник в карман и продолжил наводить порядок.

Мне показалось, что я что-то не так вижу. На мгновение я замерла и несколько секунд рассматривала происходящее невооруженным глазом.

Была ли моя мысль о том, что Уэстон заплатит за мой обед, реальностью, или я просто представляла, как это будет, если он будет добрым?

— Спасибо. — Пробормотала я, взяла на кухне тарелку и столовое серебро и направилась вверх по лестнице.

8.Уэстон

На самом деле, до вчерашнего вечера, когда папа, Камилла и мама Луны вернулись из Нью-Йорка, я питался не только кукурузными хлопьями.

Был еще протеиновый батончик, который я разделил с Картером.

Больше я все равно не смог бы съесть, так как мой желудок ясно давал понять, что еда вылетает быстрее, чем я успеваю ее проглотить.

После того, как Луна скрылась в своей комнате с едой, а Картер вышел из душа, мы спонтанно отправились в Sigma Devils прошлой ночью.

Там мы играли в карточные игры с друзьями из команды и почти безостановочно заливали в желудки алкоголь.

Насколько я мог вспомнить.

Смешанные напитки, которые всегда готовил Картер, пились с трудом, а он глотал их, как чистую воду из-под крана.

Был понедельник, полдень, и я сидел на занятиях по журналистике.

На курсе, где преподавала старая, непривлекательная ведьма, и где мне скоро предстояло сдавать курсовую работу, которую еще нужно было начать писать.

Я незаметно оглядел комнату, надеясь найти кого-нибудь, кто выглядел бы так, что его можно было бы быстро обвести вокруг пальца.

Но тут возникла проблема.

Здесь было всего двадцать человек. Половина из них — хоккейная команда, потому что мы все подтянули свои задницы и участвовали в базовом для этого семестра курсе журналистики.

Остальные были случайными людьми из моего семестра, которых я до сих пор видел раза два, если вообще видел. То, как они ползали по заднице профессора, меня не удивляло, что я с ними никогда не общался.

Моя реальная добыча каких-либо девушек на этом занятии осталась тщетной.

Присутствовали три девушки, ни одна из них не попала в число моих жертв.

Так что это был базовый курс для жополизов и хоккеистов.

Совершенно дерьмовое сочетание, но моя курсовая работа, от которой зависела оценка за этот курс, еще не совсем потеряна.

Я не был бы Уэстоном, если бы не составил второй план.

На каждый базовый курс существовал продвинутый, и я уверен, что найдется привлекательная девушка, которая на меня набросится.

После хоккейных тренировок мы всей командой занимались в бассейне. Плавание у нас было два раза в неделю после тренировки, потому что тренер Хендерсон был убежден, что плавание — это хорошая тренировка для нашей более длительной выносливости.

Я припарковал машину, как делал это каждый понедельник и среду, около семи часов вечера и достал из багажника свою спортивную сумку.

Издалека я увидел машину Генри, припаркованную на стоянке, и проверил, сидит ли он там до сих пор или уже ушел на плавательную дорожку.

— Черт возьми, снимите номер. — Крикнул я и ударил плоской стороной ладони по капоту машины.

Девочка, которую я определил как дочь тренера Хендерсона, сидела, к счастью, одетая, на коленях у Генри, который сидел на водительском месте. Я обошел его красный джип с черным капотом, и он полностью открыл и без того открытое окно.

— Черт, ребята, вы довольно рискованны. — Усмехнулся я, наблюдая за ними двумя, когда Генри положил свою спортивную сумку на колени, после того как Ария перебралась на пассажирское сиденье и поправила волосы в зеркале.

Ария открыла пассажирскую дверь, взяла свою сумочку с подножки и исчезла.

— Увидимся.

— Довольно смело трахать дочь тренера на парковке.

— Я бы не стал трахать ее здесь, но уверен, что она бы отсосала у меня перед тренировкой, но тебе, мудаку, надо было появиться именно тогда. — Прошипел он, взяв сигарету между губ.

У Арии и Генри была хуевая дружба, и они договорились встречаться только для того, чтобы трахаться. Мне не хотелось делать что-то настолько несерьезное с одним и тем же человеком.

Я боялся, что девушка может заразиться чувствами, а мне эти чувства были неинтересны. В то время как я просто хотел быть удовлетворенным, девушка в какой-то момент выплакала все глаза, потому что я ей начал нравиться.

Со мной такое случалось несколько раз и с тех пор больше не повторялось.

Я не являюсь, никогда не являлся и не буду являться человеком, который влюбляется.

С тех пор я поклялся себе в одном правиле: Никогда не заниматься сексом с одной и той же девушкой более одного раза.

Признаюсь, несколько раз я нарушал свое правило, но в этом случае хороший секс оправдывал себя.

— Пойдем, я не хочу проплывать лишние дорожки.

Я выхватил изо рта Генри сигарету, которую он докурил только наполовину, и раздавил ее ногой на полу.

Он запер машину, и мы вместе пошли в зал бассейна.

— Я мог бы выкурить сигарету до конца. Ты должен мне пачку.

— Я тебе ничего не должен. Я просто приношу пользу твоим легким.

Как только я вошел в зал, мне в нос ударил отвратительный теплый запах хлорки, и меня чуть не стошнило.

Не было ничего хуже этого отвратительного запаха.

Хоккейная команда приняла душ, и мы все постепенно вошли в зал с бассейном, где нас уже ждал тренер.

Девяносто минут отводилось на плавание на выносливость и ныряние, чтобы лучше применить и разделить дыхание и выносливость в целом, особенно на льду.

— Я бы с удовольствием поехал за Арией и трахнул ее на заднем сиденье своей машины. — Тихо прошептал Генри, когда тренер Хендерсон объяснял план сегодняшней тренировки.

— Эта девушка уже околдовала тебя. Тебе отчаянно нужна разрядка.

— А?

В следующее мгновение я толкнул его в бассейн одной рукой и продолжил идти вдоль бортика бассейна, чтобы добраться до стартовой площадки.

Я даже не обернулся, чтобы посмотреть, всплыл ли Генри, но он подплыл к краю бассейна, где тренер вопросительно посмотрел на него. Генри жил, рискуя трахнуть дочь тренера, но я не стал его останавливать.

По крайней мере, ему было с кем удовлетвориться в данный момент.

Я думал, что Картер все же появится и просто опоздает, но к тому времени, когда прошла первая половина девяностоминутки, я был уверен, что он не появится.

Тренировка наконец-то закончилась, и вот понедельник наступил.

Прохладный воздух пощипывал кожу, когда я выходил через тяжелые деревянные двери плавательного зала.

Я оглянулся на свою машину, когда увидел,что там кто-то стоит.

Я быстро попрощался со Спенсером и пошел к парковке. Издалека я видел, что кто-то ждет у моей машины, и чем ближе я подходил к парковке, тем лучше видел, кто это.

— Как ты относишься к ещё одному косяку?

Картер поприветствовал меня, провел рукой по своим каштановым волосам, и стали видны татуировки на его запястье. Из моего рта грозил вырваться раздраженный всхлип, но я подавил его, крепко стиснув зубы.

— Ты серьезно? Сначала ты прогулял тренировку, а теперь вот так заявился сюда? — Сказал я ему в лицо.

Громкий скрип двери из плавательного зала на мгновение прервал нас, и из здания вышли еще ребята из команды.

Генри первым вышел после тренировки.

Он просто быстро принял душ и выбежал из плавательного зала, вероятно, чтобы забрать то, что они не успели доделать из-за меня в машине.

Я открыл машину своим ключом, и Картер, не задумываясь, сел в нее и молча уселся рядом со мной. Я посмотрел на него и увидел того самого Картера, которого я видел два года назад, когда он сказал мне, что его отец избил его. Хотя я знал, что делает его отец, это всегда было подавляюще.

Я всегда не знал, как реагировать и стоит ли вообще реагировать, потому что я также хотел бы, чтобы чаще, когда кто-то спрашивает о моей маме, люди просто заткнулись.

Я завел двигатель, и песня, которую я слушал из своего плейлиста, продолжилась с того места, где она закончилась, когда я припарковал машину.

Я выключил музыку, и между нами воцарилась тишина.

— Где? — Тихо спросил я, глядя на эмблему Jeep на рулевом колесе и ожидая его ответа.

— Уэс, он не это имел в виду.

— Где? — Повторил я свой вопрос.

— У меня ушиблены ребра. — Пробормотал Картер.

Я шумно вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

Картер был сильным и хорошо сложенным, и я говорю это как настоящий дамский угодник, и он был клоуном в нашей дружной компании, но когда дело касалось его отца, он вдруг становился таким маленьким и сломленным.

Каждый человек сломан по-своему, но иногда мне казалось, что он настолько сломан, что маленькие кусочки настолько малы, что их даже невозможно склеить.

Мне хотелось сказать ему, что все будет хорошо, потому что этот парень заслуживает много хорошего в жизни, и я надеюсь, что однажды он будет стоять там, где мы оба мечтаем.

Неважно, буду ли я стоять там вместе с ним или нет. Неважно, в каком положении я окажусь в тот момент, я буду громче всех в зале приветствовать его.

В глубине души я понимал, что с этим надо что-то делать, но он постоянно отгораживался от меня, когда я хотел ему помочь, к тому же его отец тоже был шерифом.

Я ненавидел этого человека всем, что было мне дорого, и ненавидел себя за то, что чувствовал, что ничего не могу с этим поделать. Еще несколько минут было тихо, потому что я не хотел заставлять своего лучшего друга начать говорить, хотя он этого не хотел.

Уже была ситуация, когда он пришел ко мне после того, как папа ударил его по лицу, и мы просто сидели. Молча наслаждались присутствием друг друга.

— Иногда мне кажется, что я где-то держусь за хорошее в своем отце и надеюсь когда-нибудь его найти.

В его отце не было ничего хорошего.

Больше не было.

Этому человеку место в аду.

Я выглянул на улицу и увидел, что к бильярдному залу приближается какой-то человек. Какое странное время для посещения плавательного зала сейчас, когда его все равно скоро закроют.

— Уж не твоя ли это Луна? — Спросил Картер, который наблюдал за точно таким же человеком, как и я, и уловил, что происходит за пределами бильярдной.

Я перевел взгляд на нее и был совершенно уверен, что это она.

Длинные темно-каштановые волосы.

Розовая шерстяная шапочка.

Я думал, что у Луны такой фетиш на аляповатые разноцветные шапочки. Сначала эта белая шерстяная шапочка, а теперь ярко-розовая.

— Во-первых, это не моя Луна, это какая-то Луна, но да, я думаю, это она.

— Что она здесь делает?

— Откуда мне знать?

— Вы же живете вместе.

— Это не значит, что мне интересно, что делает человек, с которым я живу.

— Не притворяйся, что ты не думал о том, как ее развести на секс.

Один раз. Может быть, два раза.

Меня действительно волновало, что она делает.

— Хочешь переночевать у меня?

Я отклонился от темы Луны и посмотрел на Картера, который открыл дверь со стороны пассажира, чтобы выйти после моего вопроса.

— Нет, все в порядке. Пошел этот урод. Я опять подставлю стул под ручку двери. Каким бы пьяным он ни был, ему тоже не удастся ее открыть.

Он поднял плечи, и прежде чем я успел сказать что-то еще, он захлопнул дверь и исчез.

9.Луна

Я потрясла своими растрескавшимися руками, которые словно тысячи булавок сверлили мою кожу.

Это ощущение в руках было постоянной реакцией моего тела, когда я думала о том, зачем я пришла в бильярдную поздно вечером, чтобы побороть свой страх перед глубокой водой.

Узел в животе затягивался все туже и туже, чем ближе я подходила к краю бассейна и ощущала прохладную воду на пальцах ног.

Сегодня я провела в бассейне немного меньше времени, так как Ария должна была уйти пораньше, и я подменила ее, помогая Лэндону подготовить кафе к предстоящему дню.

Мы резали фрукты для фруктовых салатов, пекли кексы, делали багеты и рогалики, убирали кафе.

Я знала, что Ария не записана к зубному врачу, и, чтобы сделать ложь Лэндону правдоподобной, тоже не сомневалась, пока Генри не подъехал к кафе на своей шикарной машине, чтобы забрать ее.

Оказалось, что Лэндон был довольно спокойным и дружелюбным парнем, с которым можно было очень хорошо поговорить. Он был здесь совсем недавно и начал работать в кафе в начале октября.

Я собиралась соврать ему, что Генри — это Ариас Убер, но одна из моих слабостей — ложь, и я была уверена, что он все равно бы мне не поверил.

Это всегда было видно по моему лицу, когда я пыталась соврать, и в этот раз тоже не получилось, потому что Лэндон сказал мне, что он всегда слышал, как мы с Арией болтали в кладовке, и невольно обо всем догадался.

Я бы с удовольствием осталась в кафе подольше, чтобы иметь повод сходить в бассейн, но вот я уже стояла на краю в бикини, обмотав тело полотенцем.

Я уже год не заходила в бассейн глубже, чем по пояс. Я не хотела заходить в общественный бассейн с другими посетителями, которые могли бы наблюдать, как я паникую, когда вода становится все глубже подо мной.

Тем временем я решилась поплавать в самой мелкой части бассейна, потому что дно было прямо у меня под ногами, и я могла его видеть.

Глубина бассейна составляла шесть метров, а под водой поднимался холм, где глубина была всего один метр.

Ощущение, что я не могу дышать и у меня нет сил вынырнуть из воды и подняться в воздух, было настоящим адом.

Я поставила перед собой цель больше не бояться глубокой воды и наконец-то плавать в команде Eastburgh Sharks.

Я хочу снова участвовать в соревнованиях по плаванию.

Почувствовать, как адреналин бурлит в моих жилах, когда я жду прыжка в воду во время эстафетного заплыва.

Перевести дух на одном коротком вдохе, прежде чем нырнуть обратно и скользить по воде, делая все возможное, чтобы быть самым быстрым.

Мне так не хватало именно этого ощущения.

Я не хочу делать плавание своей профессией, потому что мечтаю однажды встать перед камерой с микрофоном и стать ведущим. Рассказывать людям всего мира последние новости или когда-нибудь брать интервью у пловцов на соревнованиях по плаванию или у других спортсменов. Когда я думала о воде, о прыжке со стартовой площадки в глубокий бассейн с головой, я не испытывала ничего, кроме страха и паники.

Медленно сняв шлепанцы, я позволила правой руке соскользнуть на рельеф, который торчал из воды рядом с лестницей, ведущей в бассейн.

Я бросила полотенце рядом с обувью и, прежде чем сделать первый шаг в свой персональный ад, в последний раз оглянулась, чтобы убедиться, что в бассейне нахожусь только я.

Прохладная вода вдруг оказалась мне по пояс, и, подойдя к краю бассейна, я скользнула в воду и поплыла.

Плыть пришлось долго, так глубоко, что почти все тело было покрыто водой. Я не могла описать то чувство, когда увидела перед собой такое количество воды.

Я тихо считала в уме до пяти, многократно повторяя цифры, пока не почувствовала, что уже вижу их перед глазами.

Пока я считала, мне пришла в голову мысль, что я хочу прекратить все это, просто забыть и смириться с тем, что папа забрал у меня то, что когда-то так много для меня значило.

1...2...3...4...5

Я не успеваю.

— Блядь,блядь,блядь.

Я сделала первый естественный вдох и встала прямо в воде.

Я не могу нырнуть.

Это ощущение невозможности дышать повергло меня в панику. Голова раскалывалась, дыхание становилось все более торопливым.

Я боялась не только того, что на глубине не смогу увидеть землю под ногами, но и того, что никогда не избавлюсь от этого гребаного страха.

Я чувствовала себя так глупо, когда делала это, но с тех пор, как в прошлом году со мной произошел несчастный случай, у меня стоит блок. Моя любовь к плаванию и прыжкам в воду закрыта на замок, и я отчаянно ищу ключ.

Вдруг я услышала скрип двери, вероятно, той самой двери, через которую входят и выходят, потому что эти звуки всегда разносятся по всему плавательному залу.

Взглянув на большие часы, которые показывали время над бассейном, я поняла, что у меня осталось десять минут.

Десять минут до того момента, когда я выйду из воды, снова оденусь и удалюсь от здания на достаточное расстояние, чтобы снова дышать спокойно.

Я взбежала по ступенькам из бассейна, схватила шлепанцы и полотенце и скрылась в раздевалке.

Там были шкафчики, и у каждого члена «Акул» был свой украшенный шкафчик с его именем.

Я обычно запирала свои вещи в каком-нибудь свободном шкафчике, который не был занят.

Недолго думая, я заглянула за каждый угол, пока не вышла из здания и быстро не перешла улицу. Возможно, шум мне просто показался в подсознании, потому что парковка была пуста.

Я была рада, что вышла из бильярдной.

Всякий раз, когда я оказывалась там, мне казалось, что в моей жизни наступил перерыв, и я исчезла из реальности. Всех этих чертовых хлопот могло бы и не быть, если бы отец держал себя в руках.

Я шла домой, и хотя время от времени мимо меня проносились одинокие машины, одна из них вдруг остановилась и включила задний ход.

Моя походка ускорилась, и я старалась не упустить из виду, что эта машина медленно едет рядом со мной.

Я вытащила шнур наушников из телефона в кармане куртки, и музыка, которую я до этого момента слушала на полной громкости, резко пропала.

Глазом я заметила джип, который мог быть только один.

Я была уверена, что это он, но все же решила не обращать на него внимания и пошла по пешеходной дорожке. Окно со стороны пассажира было опущено, и я, не удержавшись, заглянула в машину и увидела там Уэстона.

— Ты всегда такая упрямая и невежественная? — Спросил он из машины.

— Если речь идет о тебе, то да.

Я продолжала идти.

Ему было абсолютно наплевать на проезжающие мимо него машины, которые сигналили ему. Его рука лежала на рулевом колесе, а другая рука — на центральной консоли.

— Твоя мама и мои родители убьют меня, если я не отвезу тебя домой.

Он заехал в соседний подъезд, преградив мне дорогу.

По крайней мере, ему больше не сигналили, и машины могли нормально ехать дальше.

— Садись в машину, живо!

— Нет, спасибо.

До моего прихода оставалось всего несколько минут. Я могу справиться с этим сама.

— Черт возьми, Луна. Это была не просьба. Залезай, мать твою. — Зашипел он, выходя из машины и обходя ее, держа пассажирскую дверь открытой для меня.

Я просто хотела попасть домой, и сейчас у меня было два варианта.

Либо я упрямо остаюсь здесь, либо сажусь к нему в машину, и я наконец-то дома.

Никто не говорил, что я должна с ним разговаривать.

Я придумывала все новые контраргументы, чтобы не садиться в машину к Уэстону, но не смогла придумать ни одного аргумента, чтобы не садиться в его машину, поэтому сдалась и устроилась на пассажирском сиденье.

Это будет самая ужасная и самая долгая пятиминутная поездка на машине в моей жизни.

— Неужели так плохо было сесть со мной?

Уэстон выехал с подъездной дорожки и поехал по дороге.

— Ты мог оказаться серийным убийцейю

— Я не думаю, что убийцы так уж возмутительно красивы.

Зачем я снова села в его машину?

— Да, очень смешно,— язвительно сказала я, — то, что ты забираешь меня сейчас, не меняет того факта, что ты мне не нравишься.

— Мы это исправим. Я всем нравлюсь. — Возразил он.

Я раздраженно выдохнула.

— А мне нет. Единственное, что тебе нужно изменить, это вытащить свое большое эго из задницы.

— Я тебе понравлюсь.

Я бы с удовольствием открыла дверь прямо сейчас и выпрыгнула из едущей машины. Я бы лучше сделала это прямо сейчас, чем продолжала разговаривать с ним.

— Наверное, все бывает в первый раз.

— Хочешь поспорить?

— Я не буду спорить из-за такого дерьма, и уж точно не буду спорить с тобой.

Я скрестила руки перед грудью.

В этот момент он свернул направо на подъездную дорожку и припарковал свою машину перед прицепом с крытой лодкой.

— Я тебе понравлюсь, Хейзел Баг.

Я растерянно посмотрела на него и поняла, как он меня только что назвал.

Я вылезла из машины и побежала за Уэстоном.

— Никогда больше не называй меня так.

— Что? Хейзел Баг?

Я услышала его смех.

— Пошел ты.

10.Уэстон

Эта курсовая работа по журналистике была худшим из того, что могло ко мне подойти, если только кто-то не хотел мне с ней помочь.

Даже после неудачной попытки найти в Интернете курсовую работу по моей теме, количество написанных слов в моем документе осталось неизменным — два.

Мои имя и фамилия.

Курсовая работа должна была быть сдана в следующую среду, так что оставалось ровно семь дней. Семь дней, чтобы написать что-нибудь путное в пустом документе на моем ноутбуке. Я сидел в кафе кампуса, надеясь хоть немного сосредоточиться на работе, но больше меня интересовала попа, которая идеально смотрелась в этих светлых джинсах.

Мой взгляд переместился с экрана ноутбука на эту попу, когда она проходила мимо моего столика.

Я не обращал внимания на то, что это была попа моей соседки, но не мог удержаться.

Что угодно могло бы отвлечь меня сейчас, лишь бы не продолжать работать над этой дрянной работой.

В последнее время секса стало меньше, и мне нужно было срочно что-то менять.

Мне не хватало секса.

Не с Луной, но умиротворение рукой под душем не шло ни в какое сравнение с тугой киской или языком какой-нибудь симпатичной девчонки на вечеринке братства.

Мне нужен был секс на этой неделе, иначе я начну пялиться на задницу своей соседки еще более голодным, а я хочу защитить себя от этого.

Любую девушку, но не эту.

Я продолжал играть ручкой между пальцами, читая короткую заметку в статье в Интернете. Пытаясь вникнуть в текст, я размышлял, выгляжу ли я таким же сосредоточенным и умным, как те, кто носил очки на переносице и с головой погружался в книги.

Один из парней, подходящих под это описание, был одет в бело-голубую клетчатую рубашку и делал вид, что сидит в собственной юридической конторе.

— Вот, твой кофе. — Сказала Луна, и я перевел взгляд с ноутбука на ее грудь, которая выглядела очень сексуально в этом облегающем топе.

Я был очень растерян от всего происходящего.

Откуда у нее вдруг взялось такое возбуждающее тело, что я предпочел сосредоточиться на нем, а не на своем все еще пустом документе?

Она громко пыхтела.

— Вот здесь играет музыка.

Луна поставила наполненную до краев чашку кофе рядом с ноутбуком на мой блокнот.

Я ненавидел кофе.

— Похоже, что я пью кофе? Я точно его не заказывал.

— Я знаю, но эта девушка.

Я поднял глаза на Луну и не смог удержаться от того, чтобы не исказить свое лицо, когда увидел ее головной убор.

На ее голове была черная повязка, а с двух спиралей, которые торчали в воздухе, свисали сверкающие летучие мыши.

— Перестань смеяться, придурок. — Проворчала Луна, ее щеки слегка покраснели.

Я на мгновение отвернулся от нее и постарался взять себя в руки и не рассмеяться вслух, когда снова посмотрел на нее.

Мне казалось, что я снова контролирую свой смех, но когда я посмотрел на Луну, которая серьезно смотрела на меня, я не смог удержаться и снова рассмеялся.

Моя челюсть уже болела от того, что я изо всех сил старался держать себя в руках.

— Ты выглядишь чертовски глупо. — Ухмыльнулся я.

— Значит, у нас с тобой есть что-то общее. — Возразила Луна, пока на ее голове покачивались блестящие летучие мыши.

Я взял себя в руки и посмотрел на свой ноутбук, а не на Луну.

— Можешь забрать кофе. — Я отодвинул ноутбук в сторону, чтобы показать ей, что Луна может забрать его.

Только тут я вспомнил, что она только что кивнула в сторону девушки, прежде чем я не смог сдержать смех из-за ее повязки на голове. Пальцами я снова подтянул кофейную чашку за блюдце поближе к себе.

— Знаешь, лучше оставь эту.

Потому что, увидев, кто протягивает мне кофе, я с удовольствием оставил этот девиантный напиток.

Блондинка, заколовшая волосы заколкой, слегка покусывала ручку, глядя на меня.

Ни хрена себе. Эта девушка была горячей.

Я бы сейчас согласился на любое отвлечение, лишь бы не сидеть над этой дрянной курсовой работой, и она была идеальным отвлекающим маневром.

Луна уже ушла обслуживать других студентов, которые что-то заказали, но пока она вытирала стол рядом со мной и убирала посуду, я передал ей маленькую записку.

— Ты передашь ей эту записку? — Спросил я, держа между пальцами листок бумаги, вырванный из блокнота.

— Я точно не буду играть в твоего купидона, Уэстон.

Луна выхватила записку из моих пальцев и бросила ее в пустую чашку.

— Ты, блядь, серьезно?

— Я же сказала, я не играю в твоего купидона. Иди туда и поговори с ней, или не надо.

С подносом, заставленным посудой, она зашла за прилавок, который тоже был украшен в соответствии с Хэллоуином.

Все в кафе было украшено, и это выглядело устрашающе.

Я взял в руку горячую чашку с противным кофе, протянул ее симпатичной блондинке и кивнул в знак благодарности.

Боже, эта девушка точно знала, как играть глазами, чтобы пленить тебя.

Ее взгляд был безумным.

Мой член дернулся и тут же отреагировал на ее горячий взгляд.

Я бы с удовольствием взял ее здесь и сейчас, на столе, но это так и осталось лишь размытым желанием, когда она начала собирать свою сумку. Я обследовал каждый миллиметр ее тела, изучая каждое движение.

Будь то последний глоток из чашки, крошки кекса на ее заметном, очень горячем декольте или то, как она провела руками по своим длинным светлым волосам и распушила локоны, вытащив из прически заколку.

— Увидимся на вечеринке в честь Хэллоуина, милый.

Помахала она мне рукой и вышла из кафе.

Эта девушка только что назвала меня милым?

Пфф.

— Ты настолько сексуально неудовлетворен, что должен бегать за каждой девушкой? — Ухмыльнулась Луна, возвращаясь к моему столику и глядя на меня с приподнятыми бровями, когда я отвел взгляд от другой девушки.

Если бы все всегда происходило именно так, я бы почаще сидел здесь и делал вид, что учусь.

— Ты немного ревнуешь, Хейзел Баг?

— Определенно нет, но если бы ты держал своего дружка между ног под контролем, ты бы немного справился со своей курсовой работой.

Хотя я никогда бы не сказал Луне в лицо, что она права, потому что от этого ее и без того слишком большое эго еще больше раздулось бы.

— Если хочешь, можешь сделать курсовую работу за меня, а я потом займусь своим приятелем. — Ухмыльнулся я, указывая на свой член.

Луна закатила глаза, как она часто делала, на мои слова.

— Ни в коем случае. Я сама с удовольствием закончу свою курсовую работу.

Она развернулась на каблуках и пошла за стойку с чашкой кофе, которая до сих пор стояла на моем столе.

Она дребезжала у меня за лбом, пока меня не осенила идея.

Несмотря на то, что я хотел бы попросить о помощи кого-нибудь другого, мне оставалась только Луна.

— Какая у тебя специальность?

Я подошел к стойке и подперся предплечьями, пока она засыпала зерна кофе в черную глянцевую кофеварку.

— Спортивный менеджмент.

— ²Minor?

Она нахмурила брови.

— Что это будет? Допрос?

— Minor? — Повторил я свой вопрос.

— Журналистика.

Бинго.

— Ты не могла бы мне помочь, пожалуйста?

Последнее слово вырвалось у меня довольно мучительно, потому что я не просил о чем-то. Я просто получаю их, когда хочу, но с Луной все было немного по-другому.

— Определенно нет.

— Даже если это что-то даст тебе?

— Что хорошего для меня из этого выйдет? Сидеть вчера с тобой в машине было достаточно мучительно.

— Секс.

Она обязательно на это клюнет. Все хотели секса.

Я, во всяком случае.

Я любил секс, а секс любил меня.

— Господи, Уэстон. Подумай хоть раз о чем-нибудь, кроме какого-нибудь извращенного дерьма. Возьми уже свой член под контроль. — Тихо и сердито шипела она.

— Я это сделал, и мой член сейчас в отличной форме и в режиме ожидания.

— Эй, ты хочешь ещё, или можешь оставить ее в покое?

Вопросительно посмотрел на меня этот гребаный парень, чье имя было приколото к бирке на его рубашке и который представился как Лэндон.

— Я закончил. Спасибо за героическое поведение, Лэндон. — Провокационно произнес я его имя и с горечью посмотрел на него, после чего повернулся и пошел к своему столику у окна магазина, чтобы собрать вещи.

Лэндон был куском дерьма. По-настоящему дерьмовым.

11.Луна

Моя смена закончилась в среду, когда Ария заступила на вечернюю смену вместе с Лэндоном, готовя кофейню к завтрашнему дню.

Я упаковала себе несколько оставшихся пирожных и два рогалика, которые не могли поступить в продажу завтра. Теперь, когда нас в кафе работало трое, мы делили между собой то, что не могло быть продано на следующий день, до того, как это нужно было выбросить.

Обычно мы работали втроем по очереди: двое из нас закрывали магазин и готовили все к следующему дню, и, к счастью, сегодня моей очереди не было.

Первым делом я сняла повязку с летучими мышами, болтавшимися взад-вперед на двух спиралях на повязке.

Я до смерти любила свою лучшую подругу, но эта безвкусная хэллоуинская повязка была уже слишком, и я была рада, что наконец-то сняла ее.

Обняв Арию и Лэндона, я попрощалась с ними и направилась через кампус к квартирам, где мой брат Итан жил в одной квартире со своим лучшим другом Чарльзом.

Послеполуденные сумерки давали о себе знать, когда загорались уличные фонари и лампы, висевшие на кирпичных фасадах зданий кампуса.

Жилой комплекс кампуса представлял собой небольшой симпатичный район, где перед домами повсюду были припаркованы машины, а в домах уже изредка горел свет, заглядывая в комнаты квартир.

Приехав в недавно отремонтированный многоквартирный дом, я вышла на лестничную площадку и побежала на четвертый этаж, где жили эти двое.

Только я собралась постучать в дверь, так как их звонок был сломан, как дверь резко распахнулась, и передо мной предстал Итан с полотенцем на поясе и мокрыми волосами.

— Оденься. Это невыносимо.

Я вошла в квартиру.

Одежда валялась повсюду, либо на полу, либо на диване. Два полных мусорных пакета стояли рядом с входной дверью, а полка для обуви была просто украшением, потому что вся обувь стояла перед ней.

Я бросила белую помятую футболку на его голую грудь и крутанулась вокруг своей оси, чтобы полностью обратить внимание на этот катастрофический беспорядок.

— Это не моя футболка. — Сказал Итан, бросая ее мне в лицо.

— Мне все равно, но надень что-нибудь, пока я не ослепла от вида тебя топлесс.

Я двумя пальцами сняла белую, пахнущую потом футболку со своего лица и бросила ее перед ногами.

В том, что здесь было грязно, не было ничего нового.

У нас с Итаном был ген беспорядка, и Чарльз присоединился к нам.

Они вдвоем ждали, пока белье встанет на ноги и проложит себе путь к стиральной машине.

Единственной комнатой, где было чисто, была кухня, потому что Итан ненавидел, когда там было грязно.

Я все еще любила эту квартиру, потому что они жили на самом верху здания, и с крыши открывался прекрасный вид на Истбург.

— Ты единственная, кто жалуется на мою верхнюю часть тела. Другие девушки не считают, что это плохо.

Итан вернулся из своей комнаты в свободных трениках и белой футболке.

— Может быть, это потому, что я твоя сестра, и мне неинтересно, чтобы ты стоял передо мной в таком виде.

Мой брат был сложным в общении с девушками, поэтому нам с мамой было трудно понять, есть ли у него сейчас девушка или нет.

Даже сейчас я не знала, встретил ли он кого-нибудь, потому что одна вещь обычно выдавала его, и это была постоянная ухмылка на его губах.

Я сняла ботинки, поставила их рядом с двумя мусорными пакетами, а зимнюю куртку и шапку положила на диван.

— Я принесла еду.

Я скользнула шерстяными носками по светлому паркетному полу, устланному по всей квартире.

На заднем плане играла музыка любимой группы Итана — The Harpers.

— Чарльз вернулся из Нью-Йорка, не так ли?

Я схватила пирожные и два рогалика на тарелку, которую Итан поставила на стол.

Мы часто так делали. Я заходила к ним после смены в кафе и ела вместе. Иногда с Чарльзом, а иногда только я и мой брат.

— Да, со вчерашнего вечера. Если хочешь, ты уже можешь вытащить его из его комнаты.

Итан и Чарльз знали друг друга с начальной школы, и он стал членом семьи с того момента, как впервые появился в нашем доме.

Он даже проводил с нами некоторые каникулы, потому что его родители и сестра-близнец находились на другом конце света, участвуя в каком-нибудь мероприятии или торжестве.

Я не очень хорошо знала сестру-близнеца Чарльза. Мы виделись время от времени на вечеринках или на их днях рождения, но как-то никогда по-настоящему не общались. Я надеялась, что ситуация изменится, ведь мы учились в одном колледже, но в последний раз я видела ее несколько недель назад, и Итан сказал, что Чарльз сейчас не слишком любит Пейсли.

Я скользила по полу в шерстяных носках, проходя мимо обшарпанной двери квартиры к двери в конце коридора.

— Лучше постучи один раз, Луни. — Позвал меня брат из кухни.

Я дала знать о своем присутствии, постучав, как ФБР, в закрытую дверь спальни, а затем распахнув ее настежь. Меня обдало душным воздухом, и беспорядок, царивший во всей квартире, был заметен и в его комнате.

Душный воздух и беспорядок отошли на второй план, когда я увидела то, во что вошла.

— Ни хрена себе. — Прошептала я, и это было все, что я смогла выдавить из себя, потому что еще не до конца осознала, во что я ворвалась.

На кровати лежал голый Чарльз, а сверху на нем сидела девушка с одеялом на талии и скакала на нем. Как будто этого было мало, девушка слезла с него, вместе с одеялом вокруг своего тела, и я увидела все от Чарльза.

Все.

Приз за самый неловкий и неуклюжий момент достался мне с полными баллами. Я вышла из душной комнаты с широко открытыми глазами и позволила двери упасть за мной в дверную раму.

Щеки покалывало от жара, поднявшегося к голове, а лицо, кажется, приобрело цвет красного омара.

Этот момент уже глубоко засел в моей голове, и когда я вошла на кухню и без комментариев села на барный стул, Итан громко фыркнул.

Я отбросила его спортивный каталог, но это не помешало ему рассмеяться.

— Ты, идиот, ты знал, что с ним кто-то был.

— Конечно, я знал об этом. — Продолжал он смеяться.

Мне было не по себе даже после нескольких минут, в течение которых Итан все еще не успокоился, и я уже собиралась встать и уйти.

Как я смогу стереть эти образы из памяти?

Я не хотела видеть лучшего друга своего брата полностью обнаженным.

Хотя моя тринадцатилетния «я» в те времена была бы счастлива, моя нынешняя «я» была травмирована.

Здесь не помогла бы даже чашка хорошего горячего шоколада или лимонная паста с большим количеством сыра.

Мы услышали, как открылась дверь в комнату, и шаги стали громче и громче.

Девушка, которая, наконец, оделась, схватила туфли, распахнула входную дверь и выбежала на улицу.

— Придурок. — Крикнула она ей вслед, прежде чем Чарльз захлопнул дверь и вошел на кухню.

На этот раз он был одет, правда, только в спортивные шорты и носки, которые закрывали почти половину его голени, но все же больше, чем минуту назад.

Уставший Чарльз угостился принесенным мною пирожным и налил себе стакан виноградного сока.

— Каково это — жить под одной крышей с Уэстоном?

Как Чарльз мог продолжать жить так приятно и непринужденно, не вспоминая о только что произошедшей ситуации, которая была более чем неловкой?

Мы с братом обменялись быстрым взглядом.

— Дерьмово, но послушай, то, что только что произошло... — Начала я, но не успела извиниться, как он перебил меня.

— Оставь это, Луна. Мне все равно нужна была причина, чтобы она наконец ушла. Поэтому я сказал ей, что ты моя девушка, после того как ты исчезла из комнаты.

Итан снова начал смеяться, и я поднесла руки к лицу.

— Ты шутишь, да? — Пробормотала я в свои ладони.

— Абсолютно нет. Ты бы видела ее лицо, когда я это сказал.

Не знаю, что было хуже.

Я была девушкой Чарльза, так что девушка уйдет, или я вошла в комнату, когда они занимались сексом.

Определенно, второе.

— Чарльзу нужно оттрахать свое разбитое сердце. — Возразил Итан.

— У меня нет разбитого сердца, идиот.

— Да-да, у тебя разбито сердце, все верно. Обмани кого-нибудь другого, Аарон.

Аарон Чарльз Уитфилд — его настоящее имя, но он так ненавидел свое имя, что люди знали его только под именем Чарльз, и так он представлялся везде.

Я не знала никого, кроме его родителей, кто бы называл его Аароном. Даже Пейсли называла его по второму имени.

— Не называй меня так.

Итан поставил стакан с водой на стол передо мной.

— Тогда перестань врать себе и пойми, что ты влюбился.

— Я не влюблен.

Последний раз я видела Чарльза с девушкой рядом с собой пять лет назад. Он привел ее на День благодарения. Но это был единственный раз, когда я видела его с ней. Вскоре после этого они расстались и не обращали друг на друга внимания.

Я бы соврала, если бы сказала, что не ревновала его к этой девушке.

Пять лет назад я была очень влюблена в лучшего друга своего старшего брата.

Я так влюбилась в него, когда впервые увидела Чарльза топлесс, когда он поехал с нами летом на побережье. С тех пор я хотела быть рядом со всеми, что они с Итаном делали тем летом.

Я хотела заниматься с ними серфингом, посещать бары, играть в волейбол, но я могла только смотреть и даже не подходить к бару.

Они сказали, что я слишком молода.

Но они были всего на год старше меня.

Моя пятнадцатилетняя я была так уверена, что Чарльз станет моим первым поцелуем.

Спойлер: это был не он, а парень из моей команды по плаванию, который также стал моим первым парнем.

Я была так влюблена в Чарльза, что в то время написала его имя на своем шкафу с красным сердечком вокруг него. Там же был список «за» и «против» того, чтобы стать его девушкой, и когда Итан в то время вел себя как пубертатный засранец, он нашел этот список и отдал его своему лучшему другу.

Самое неловкое во всей этой истории то, что Чарльз хранит эту записку до сих пор и носит ее с собой в бумажнике.

— Ты так влюблен, Уитфилд.

Провоцировал его мой брат, и я наблюдала, как они ведут себя, словно ссорящаяся супружеская пара геев.

— Нет, блядь, она была чертовой кокеткой в Нью-Йорке, ты слышишь меня, придурок?

Чарльз накричал на Итана, после чего схватил круасан, поблагодарил меня за еду и направился к дивану.

— Я знал, что ты там кого-то встретил.

Торжествовал Итан, усаживаясь на барный стул напротив меня и наливая себе стакан воды.

Мне было любопытно, потому что это было необычно, когда Чарльз был с разбитым сердцем.

— Ты что-нибудь знаешь о ней? — Тихо прошептала я, чтобы Чарльз меня не услышал.

— Только то, что он вернулся из Нью-Йорка с разбитым сердцем. Этот парень никогда не подцепил девушку так быстро, как сегодня. На самом деле, она уже вторая с прошлой ночи.

Итан собирался что-то добавить, но тут зазвонил его смартфон.

— Сейчас вернусь. — Он достал его из кармана и ответил на звонок, после чего скрылся в своей комнате.

— Привет, детка.

Услышала я эти два слова, прежде чем он закрыл дверь своей комнаты.

Чарльз повернулся ко мне, сидящей на диване.

— Слушай, может, тебе стоит позаботиться о своем брате, прежде чем рассуждать о моих сердечных переживаниях.

— Так у тебя разбито сердце?

— Ты, Монтгомери, всегда так изматываешься?

Он закатил глаза, и я не удержалась от ухмылки.

Я все еще выясняла, кого Итан называл деткой и почему Чарльз стал таким обидчивым после возвращения из Нью-Йорка.

После многочисленных попыток выведать у брата, что же это за пресловутая девушка, которую Итан назвал «Детка», я оставила эту затею.

Пока что.

Ничто не могло убедить его рассказать мне, кто она такая, и я оставила его в покое. Чарльз что-то знал об этом, но старался делать вид, что не знает об этом.

Он попрощался с нами, потому что его родители были в городе, и он с ними встречался.

Чарльз, похоже, не был так уж убежден, что увидит своих родителей, потому что с ними была только одна тема.

Хоккей.

Теодор Аарон Уитфилд хотел, чтобы Чарльз пошел по его стопам. Он хотел видеть Чарльза в Национальной хоккейной лиге и привести его на вершину, но тот уже сказал, что делает это только ради отца, а не ради себя.

Кто знал, как долго это продлится.

Миссис Уитфилд даже предпочла бы, чтобы Чарльз бросил колледж и его контракт с New York Islanders был подписан и вступил в силу немедленно. Он пришел в колледж с призывом в команду, и его будущее было уже распланировано.

После колледжа он должен был сразу попасть в New York Islanders.

Я оставила им остатки еды и побежала через весь кампус к плавательному залу, чтобы снова поплавать.

Мне казалось, что я сделала один шаг вперед и три шага назад, двигаясь в одном и том же направлении. Ария уже предложила мне помощь. Она была единственной, кто знал об этом, не считая моих родителей и брата.

Я не хотела отказываться от ее помощи и знала, что она последняя, кто будет смеяться надо мной, но я чувствовала себя обязанной сделать это самостоятельно.

Я хотела доказать только себе, что я могу это сделать.

12.Уэстон

— Кажется, тренер довел меня до оргазма. Вон как ноги трясутся после этой тренировки.

Жаловался Чарльз, бодро шагая на коньках по прорезиненному полу раздевалки к своему месту.

— Бери пример с него. По крайней мере, он умеет доводить до оргазма, тряпка. — Сказал я, вызвав смех товарищей по команде.

Я сбросил с себя Чарльза вместе с его измятой и пропотевшей майкой.

Для Чарльза это был первый раз, ведь он не был в Истбурге уже шесть недель. Сначала у нас была тренировка на льду, затем перерыв на обед, потому что у некоторых между ними еще были занятия, а потом тренировка в бассейне.

— Я не думаю, что дело только в тебе. — Возразил Картер, потирая бедра, когда он устроился на скамейке рядом со мной.

— Вы, ребята, такие ссыкуны. — Ответил я, прикрывая лезвия своих коньков рукавом для защиты.

Тренировка была изнурительной, но мне нравилось, когда я понимал, что предстоящая боль в мышцах уже дает о себе знать после тренировки, и все ощущалось как желе.

— После этой тренировки мне определенно нужно внимание девушки. — Сказал мой лучший друг рядом со мной, потому что этому парню достаточно было щелкнуть пальцами, и девушки уже прыгали за ним.

Этот парень знал, как флиртовать.

К счастью, я не жил с Картером, потому что я бы видел больше девушек, проходящих через его дверь, чем он.

— Ты можешь пойти порыбачить для младшей сестры Чарльза, как ты уже делал раньше.

Вклинился в наш разговор рыжий и второй вратарь рядом с Генри, делая вид, что у него в руках удочка.

Откуда взялось это ненужное и в то же время дерьмовое заявление?

— Чушь собачья. — Шипел Картер.

— Заткнись, кусок дерьма. — Ворчал Чарльз, который взял свою спортивную сумку, коньки и куртку и собирался выйти из раздевалки.

— Что? Пейсли — милая и горячая цыпочка, и я уверен, что она настоящая хорошая шлюха. Разве не так бывает с каждой богатой сучкой?

Он продолжал смеяться, и его приятели тоже смеялись, а все остальные молчали.

На льду мы были одной командой и прекрасно сработались, но как только мы уходили со льда, образовывались две группы, которые совершенно не ладили друг с другом.

Вдруг Чарльз откинул коньки, бросил свои вещи посреди прорезиненного пола и подошел к Люку. Чарльз схватил его за воротник майки.

— Еще раз произнесешь имя моей сестры, и я обещаю, что отрежу твой маленький гребаный член своим коньком.

— Спустись сюда, парень. — Вмешался Генри.

— П-Е-Й-С-Л--И. — Проворчал Люк, произнося имя сестры-близнеца Чарльза очень медленно и с самой мерзкой и грязной ухмылкой.

В следующее мгновение Люк получил кулак Чарльза в лицо, а из носа потекла кровь.

Я стал молиться, чтобы тренер уже покинул ледовую арену и не заметил всего этого.

Люк поднес руку к носу, откуда капала кровь.

— Пошел ты, богатый мудак.

Они снова начали пытаться ударить друг друга кулаками в лицо или в живот, что не совсем получилось, потому что мы с Картером встали между ними и держали Чарльза за руки, а Люка удерживали его приятели Грейсон и Спенсер.

Люк был грязным и озлобленным засранцем, который на все делал серьезное лицо.

Чарльз тоже получил пару ударов, которые, вероятно, до сих пор будут проявляться на его коже в виде зеленого пятна.

— Я тебя сейчас выебу, отвратительный кусок дерьма. — Прорычал Чарльз между зубами, в то время как его губа обильно кровоточила от удара Люка, нанесенного ему после того, как он вырвался из хватки Грейсона и Спенсера.

Однако прежде чем я успел отреагировать, Чарльз сделал большой шаг к Люку, прижал его к стене и со всей силы ударил по щеке.

Как можно оттащить друг от друга разъяренных, мускулистых хоккеистов, которые липли друг к другу, как репейники, и били друг друга до крови.

— Хватит. Не заставляй этого сосунка чувствовать, что тебе не все равно.

Попытался я убедить его оставить все как есть.

— Правильно, Чарльз. Дай мне трахнуть твою сестру, и покончим с этим.

Я бы с удовольствием дал Люку в морду на глазах у всех в следующей игре. Раньше он мне никогда особо не нравился, но в тот момент я надеялся, что кто-то там наверху бережет для Люка место в аду.

Этому парню нужно было заклеить рот скотчем и сломать челюсть одновременно с тем, как уничижительно он говорил о Пейсли. Прежде чем Люк успел ударить кулаком по Чарльзу, который увернулся от шага, а я попытался его удержать, я почувствовал, как прохладный кулак врезался в мою челюсть.

— Похоже, я все же попал в точку. — Насмехался Люк.

— Ах ты, сукин сын.

Щека запульсировала, и я почувствовал, как по ней потекла жидкость, когда я провел по ней пальцами. Посмотрев на свои пальцы и почувствовав тянущую боль на щеке, Картер размахнулся и ударил Люка по лицу.

Теперь все это определенно обострялось.

При одном взгляде на мою руку я увидел, что по щеке течет кровь.

Я и так кипел от ярости после того, как Люк начал издеваться над Пейсли, а теперь он дал мне повод разбить и его лицо. Я знаю, что вмешиваться сейчас было неправильно, но у меня было сильное желание ударить его тоже.

Но прежде чем я успел ударить его, дверь раздевалки хлопнула о стену, и в дверном проеме появился тренер Хендерсон.

— Черт побери, да что у вас с мозгами, ребята. Вы все доказываете, что можно жить без мозгов. — Прорычал голос.

Генри как-то сказал мне, что тренеру Хендерсону следовало бы служить в армии, что не удивило бы меня с таким громким цветом голоса.

— Люк, Чарльз, вы отстранены от занятий до конца тренировочного дня. Собирай свои вещи, пока я не отстранил тебя от игры на Хэллоуин через два дня.

Чарльз схватил свои вещи и в считанные секунды вышел из кабинки.

— Уэстон, пойдем со мной, посмотрим твою щеку. — Приказал он.

— Да, сэр.

Я собрал свои вещи, пока тренер осматривал нос Люка, прежде чем отправить его из раздевалки.

— Вы, ребята, такие избалованные идиоты. — Сказал тренер, когда мы шли через кампус к зданию с медицинским кабинетом.

Место, где я прижал ткань, пульсировало и горело как в аду.

— Ты мне сейчас же скажешь, в чем была твоя гребаная проблема из-за этой дурацкой драки в раздевалке. — Ворчал тренер с изящным телосложением.

Я не мог добиться от себя ответа, отчасти потому, что щека болела при каждом движении и только усиливала пульсацию, а отчасти потому, что не хотел втягивать Чарльза в глубокое дерьмо.

Кроме того, я боялся за команду, что он отстранит их от игры на Хэллоуин.

Эта игра всегда проходит раз в год на Хэллоуин. После нее в Sigma Devils проводится традиционная вечеринка в честь Хэллоуина. Либо с победой, либо с поражением, но каждый год это всегда особенное событие.

Я с нетерпением ждал пятницы, мне не терпелось снова поиграть в хоккей и наконец-то отпраздновать.

Сейчас, как никогда, мне нужен был «кис». Выигранная в пятницу игра, отсутствие отстранения от игры и не такая уж распухшая щека.

— Вы, ребята, должны быть одной командой на льду и в раздевалке. Вот где драка — это абсолютно неправильный путь.

Я не буду говорить тренеру, что Чарльз был так чувствителен к Пейсли, потому что не хочу навлечь на него неприятности.

Чарльз никогда не был так чувствителен к этому, но я уверен, что реагировал бы так же, когда люди говорили бы о моей сестре, если бы она у меня была.

— Знаешь, я даже не хочу знать, почему вы поссорились.

— Мы пытались разнять Люка и Чарльза, чтобы не допустить эскалации.

Тренер скрестил руки.

— Иногда этого просто недостаточно. Уэстон, ты — помощник капитана. Если Чарльз не может взять вас под контроль или даже себя, то это должен сделать ты. — При последних словах он указал пальцем на меня.

Я сел на кресло, пока медсестра осматривала мою щеку, а тренер расхаживал взад-вперед.

— У тебя такой чертовски хороший потенциал, парень. Используй его. Сделай из него что-нибудь и используй свою энергию на льду, а не в драке. — Призывал он.

— Я постараюсь. — Пожал я плечами, когда медсестра провела по моей щеке ватным тампоном, смоченным в дезинфицирующем средстве, и очистила рану.

— Я хочу увидеть это в пятницу. Выкладывайся по полной. Ты знаешь, что эта домашняя игра очень важна.

— Обещаю. — Подтвердил я его требование.

Кроме Руди, которому я помогал в закусочной, когда мне было тринадцать лет, чтобы я мог оплатить хоккейное снаряжение, тренер Хендерсон был вторым человеком, который верил в мой спорт и в меня.

От отца я этого не получал.

— Увидимся на тренировке позже.

Я почувствовал, как медсестра холодными пальцами наклеивает пластырь на мою щеку, и краем глаза увидел, как тренер выходит из палаты.

— Тренер. — Позвал я его, не поворачивая головы. — Пожалуйста, не отстраняйте их от занятий в пятницу.

— Я знаю, знаю.

Никто не объявлял об этом, потому что официально это вообще не было объявлено, но спонсоры и важные люди из Национальной хоккейной лиги сидят в зале на домашней игре в следующую пятницу.

Эта игра была более чем важна.

13.Луна

13.Луна

Я ждала уже полчаса и коротала время, сидя на скамейке напротив кирпичного здания и слушая музыку. Первые парни вышли из бильярдной, сели в свои машины и уехали или пошли по пешеходной дорожке, пока не скрылись за углом.

Я ждала, пока Уэстон выйдет из здания, сядет в свою машину и уедет. Я могла быть уверена, что он не будет по-прежнему ждать у здания, как в прошлый раз.

Он был последним человеком, которого я хотела бы видеть здесь ночью, потому что это не его гребаное дело. Даже если бы мы с ним были единственными на планете, я бы никогда не сказала ему об этом.

Достаточно было того, что он знал, что я вообще пробираюсь в бильярдную по вечерам в понедельник и среду.

Я не любила говорить о том, почему мой папа не был с нами в Истбурге и в чем была причина.

Итан и мама были единственными людьми, с которыми я говорила об этом, когда дело доходило до дела.

Мама говорила о нем так редко, что можно было подумать, что она корит себя за то, что все это произошло.

У моего брата более жесткая оболочка, и он был одним из лучших в том, чтобы оставить это позади, но, хотя мама не признавала этого, она была той, кто почти хуже всех, но лучше всех скрывал это.

Если только не считать тех ночей, когда она сидела одна в своей комнате и плакала, потому что в памяти всплывало все, что произошло.

Авария, роман, алкоголь, развод.

Уэстон вышел из кирпичного здания со спортивной сумкой на плече, а рядом с ним шел Генри, которого я узнала при тусклом свете по спущенным до ушей волосам. Они попрощались на парковке, и пока Генри шел к своему красному джипу, Уэстон пошел в противоположном направлении.

Я несколько раз оглянулась на стоянку, трижды проверив каждую машину в тусклом свете двух уличных фонарей.

На самом деле, мне было выгодно, что два уличных фонаря и фонарь у входа в здание были единственными источниками света, освещавшими стоянку и немного скрывавшими меня на скамейке.

Я следила за Уэстоном глазами, насколько это было возможно, пока он не перешел на другую сторону улицы и не скрылся за одним из зданий кампуса.

Прошло еще минут десять, в течение которых я наблюдала за дверью здания напротив, чтобы убедиться, что никто больше не входит и не выходит из бильярдной.

Я подняла свою сумку, лежавшую на скамейке рядом со мной, и пошла к зданию, где в огромном бассейне царил страх.

Я боялась не воды, которая была мне нужна, когда я варила макароны, принимала душ, мыла руки или чистила зубы, а того чувства бессилия, когда я находилась в глубоком бассейне и не видела земли.

Я ненавидела это всеми фибрами своего тела и боялась воды, как только она становилась настолько глубокой, что я уже не могла ее выносить. Все это могло бы не случиться, если бы мой мудак-отец хоть немного серьезнее относился к своей роли отца и мужа.

Я также ненавидела его всеми фибрами своего тела.

Все в моем отце стало дерьмом, когда он снова потянулся к бутылке.

Резкий и острый запах хлорки донесся до моего носа, когда я вошла в бассейн кампуса через большие громоздкие деревянные двери.

Прохладные щеки покалывало, когда душный теплый воздух оседал на моей коже.

Я сняла одежду, под которой скрывалось бикини.

Поверхность воды была гладкой и неподвижной.

Мое сердце билось так громко, что мне казалось, оно вот-вот выскочит из груди и упадет на дно бассейна.

Я отложила полотенце в сторону и одной ногой, как всегда, постучала по поверхности воды. От прикосновения пальца к гладкой поверхности воды по ней пробежала мелкая рябь.

Я оторвала полотенце от своего тела и, не глядя, бросила его на скамейку, покрытую белой плиткой.

— Осторожно, Хейзел Баг.

Я повернулась и посмотрела на лицо Уэстона, которое украшал пластырь на щеке.

Он держал мое полотенце и прислонился к дверной раме, ведущей в раздевалку.

Во мне поднялся гнев, не только на него, но и на меня. Я должна была знать, что он такой огромный засранец и делает вид, что идет домой после тренировки, а сам стоит передо мной.

— Что ты здесь делаешь?

Я насмехалась.

Глупый вопрос, ведь он мог бы спросить меня то же самое, поскольку нам обоим здесь совершенно нечего делать.

— Правда, Луна? Ты спрашиваешь меня об этом? Потому что я могу спросить тебя о том же самом.

Не отвечая на его вопрос, я сделала шаг к нему и выхватила полотенце из его рук, чтобы снова обернуть его вокруг своего тела.

— Мне нравится цвет твоего бикини. — Ухмыльнулся он, не двигаясь с места.

Придурок.

С этого момента я знала, что сделаю еще один шаг в это здание, только если Ария устроит соревнование.

— Ты собираешься сказать мне, что ты здесь делаешь? Ты не умеешь плавать или встречаешься с кем-то, чтобы потрахаться?

У этого парня на уме были только секс и хоккей.

Как жалко.

— Можешь не краснеть, Хейзел Баг. Просто я бы не стал пускать тебя в бассейн. — Продолжал он.

— Я просто хочу уйти отсюда.

Мой голос прервался.

Я задумалась о том, что я могу сказать и стоит ли вообще что-то говорить. Как я могу выйти из этой ситуации невредимой?

Единственным шансом не оправдываться было не обращать на него внимания, позволить ему думать, что он хочет, и навсегда запереться в своей комнате, чтобы он оставил меня в покое.

— Чего ты хочешь, Уэстон? Какое тебе, черт возьми, дело до моей жизни?

— Да ладно. Я просто хочу знать, чем занимается моя соседка в свободное время. — Рассуждал он.

— Не морочь мне голову. — Шипела я, идя к краю бассейна, где все еще стояли мои шлепанцы.

— Что ты думаешь о сделке? Скажи мне, что ты здесь делаешь, и я подвезу тебя на машине?

Я повернулась, заметив краем глаза тень, и чуть не столкнулась с Уэстоном, который теперь стоял передо мной.

— Ты действительно шутишь? Ты думаешь, что это победа, чтобы ехать с тобой в машине? — Шипела я.

Я была так зла и чувствовала себя такой незащищенной.

— Просто оставь меня в покое и не лезь не в свое дело. Пожалуйста. — Умоляла я его.

Мне было так неловко, что он застал меня здесь, и это был уже второй раз, а я всегда была так осторожна. В конце концов, это срабатывало последние полгода, пока я училась в колледже.

— Тебе нужен небольшой толчок, ты знаешь об этом?

Прежде чем я успела ответить на его заявление, я почувствовала, как Уэстон толкнул меня в воду.

В последний момент я прижалась к нему, прежде чем мое тело коснулось воды, и полотенце вокруг моего тела стало пропитано водой.

Вернулась и паника, которую я испытывала год назад.

Промокшая одежда и полотенце вокруг меня не позволили мне выбраться на поверхность воды.

Впервые с того дня я оказалась полностью под водой.

Я боялась нырять, потому что опасалась паники, если не смогу наполнить легкие воздухом. В голове вновь возникли образы годичной давности.

Вдали не было ничего, за что можно было бы ухватиться, кроме Уэстона. Это был последний человек, которого я хотела сейчас видеть, с которым хотела говорить или за которого хотела держаться, но что еще мне оставалось делать?

Глаза жгло, как только я рефлекторно открыла глаза.

Под водой было светло.

Я увидела яркий свет, крошечные пузырьки воздуха и темное пятно, которое я приписала Уэстону.

Этот момент всплыл в моей памяти, когда я пыталась постучать по оконному стеклу, когда машина наполнялась ледяной холодной водой озера, и я старалась хорошо глотнуть воздуха.

Темнота.

В тот момент, в том озере, не было ничего, кроме темноты.

Чем дольше я не могла вздохнуть, тем сильнее давило на грудь.

Я была уверена, что прошло всего несколько секунд, но мне казалось, что прошла целая вечность. Намокшее полотенце казалось тяжелым и давящим, но когда мы вынырнули на поверхность воды, я задышала изо всех сил.

— Плыви к краю бассейна, сейчас же.

Я обхватила его ногами за талию, а руками обвила его шею, спрятав лицо в его затылке.

Я почувствовала, как одна его рука уперлась мне в бедро, а другой он держал нас над водой.

— Ты что, сама не умеешь плавать? — Кашлянул он.

— Уэстон, я не шучу. Плыви к этому гребаному краю, или я тебя утоплю!

— Успокойся, Луна. Вода ведь не чудовище. — Сказал он, подплывая к краю бассейна.

Вода была и есть чудовище.

Мое личное чудовище.

Мне потребовалось полгода, чтобы зайти в воду по пояс, а он разрушил это за несколько секунд.

Я ненавидела Уэстона.

Он сломал все, что мог сломать, и не имел на это права.

Самым глубоким местом было то, которое находилось в середине бассейна. Шесть футов — это была самая глубокая часть бассейна, потому что у нас тоже были прыгуны, и бассейн должен был быть достаточно глубоким для этого.

Подо мной было шесть метров воды.

На глаза навернулись слезы, и я попыталась смахнуть их, чтобы спрятать от него. Все мое тело дрожало, и я чувствовала, как по коже бегут мурашки.

Я вытянула руки, когда край бассейна оказалась в пределах досягаемости.

Уэстон, все еще находившийся в воде, обхватил меня за талию, поднял из бассейна и усадил на плитку у края бассейна.

Я без колебаний вытащила ноги из воды и сделала так, чтобы между мной и водой было как можно больше расстояния.

Мне было все равно, будет ли Уэстон к этому времени в бассейне или нет.

Вода капала с волос на толстовку после того, как я переоделась так быстро, как только могла. Мое дыхание было под контролем, и пульс тоже снова стал человеческим, но слезы все еще были проблемой.

Это был абсолютный ужас, и я была уверена, что никогда не смогу стать частью команды по плаванию.

После этого дерьмового поступка Уэстона я даже не знаю, хочу ли я этого и смогу ли вообще. Мне потребовалось полгода, чтобы решиться войти в воду, а теперь? Я не имею ни малейшего представления.

Тяжелая деревянная дверь захлопнулась, и я пошла по тротуару мимо пустой парковки и свернула на соседнюю улицу, где увидела припаркованную машину Уэстона.

Он припарковал свою чертову машину на другой улице.

Теперь все имело смысл.

— Луна, подожди минутку. — Позвал меня Уэстон, и я услышала его быстрые шаги, которые становились все громче.

Я остановилась и повернулась к нему лицом.

Его одежда была такой же, как и раньше, только в мокром виде, и он держал в руках свою толстовку и стоял передо мной в футболке.

— Ты можешь честно ответить мне на один вопрос?

Я прикусила щеку и надеялась, что он скажет мне правду.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Ты специально припарковался за углом, чтобы проследить за мной до бильярдной? — Пробормотала я.

Между нами воцарилась тишина. Слышно было только легкое дуновение ветра в верхушках деревьев и шепот студентов чуть поодаль от нас.

— Уэстон.

— Да. Да, черт возьми. Я хотел узнать, что ты там делаешь все время после моего обучения.

— Ты такой засранец. Я ненавижу тебя, Уэстон. Ты такой гребаный кусок дерьма. — Прохрипела я, давая волю слезам, и почувствовала, как они медленно скатываются по моим щекам, когда я отвернулась от него.

Я покончила с ним, даже не начав.

— Думаешь, меня это хоть как-то волнует? — Крикнул он мне вслед, когда я уже повернулась.

14.Уэстон

14.Уэстон

Луна плакала, и все из-за меня.

Я посмотрел в ее остекленевшие глаза, прежде чем она сказала, что ненавидит меня. Мне было все равно, ненавидит ли меня Луна, но я не хотел, чтобы она плакала из-за меня.

Она была уверенной в себе девушкой. Она знала себе цену и ни с чем не мирилась, но сейчас, в бассейне, я увидел ее совсем другой.

Она была уязвима.

Мне не следовало специально парковаться в другом месте, чтобы проследить за ней до бассейна, не вызывая у нее подозрений. Я не хотел, чтобы все так обернулось, а именно это и произошло.

Она плакала из-за меня, а я оказался таким долбаным мудаком. Увидев ее в таком состоянии, я задел что-то глубоко внутри себя, чего там не должно было быть.

Мне должно быть все равно, но я не мог позволить ей идти домой. Я был бы еще большим мудаком, если бы не взял ее с собой.

— По крайней мере, позволь мне отвезти тебя домой. — Крикнул я ей вслед, но в ответ мне показали средний палец.

Иного я и не заслуживал, потому что, не задумываясь, думал только о своем гребаном любопытстве, а не о том, что она может думать и чувствовать в этой ситуации.

Заведя машину и выехав с парковки, я медленно поехал за Луной, которая уже шла чуть поодаль. Я медленно вел свой джип за ней, оставляя между нами некоторое расстояние, надеясь, что она решит занять пассажирское место рядом со мной.

Я даже не стал бы ее винить, если бы она всю дорогу шла пешком.

Луна шла от кампуса до моего дома с мокрыми волосами.

Несколько красных светофоров и закрытая дорога сделали расстояние между мной и Луной еще больше, но когда я подъехал к подъездной дорожке и припарковал машину, она уже поднималась по ступенькам к входной двери. Я поспешил и, держа в одной руке спортивную сумку, а в другой — ключ от входной двери, взбежал по ступенькам и догнал ее.

Я просунул руку мимо нее, и пока она искала ключ от входной двери в своей сумке, я уже вставил свой в замочную скважину.

— Привет, мам. — Поприветствовала Луна свою маму, которая вышла из гостевой комнаты, когда мы вошли в прихожую.

Руби взяла Луну за мокрые волосы и положила руку ей на щеку.

— У тебя мокрые волосы, и почему от тебя пахнет хлоркой и Уэстоном? Почему у тебя кровь на щеке?

Кончики моих пальцев коснулись скулы, и я понял, что пластырь, который я наклеил после тренировки по плаванию, даже не наклеен. Во время того, что произошло в плавательном зале, моя рана снова открылась, и я этого не заметил, и Луна об этом не сказала.

Я не мог ее винить.

— Заходи пока. Камилла приготовила суп.

Она поцеловала Луну в лоб, когда Луна сказала, что собирается принять душ и переодеться во что-нибудь другое.

— Думаю, тренировка была немного более интенсивной?

Руби указала на мою щеку.

Только сейчас я снова заметил, насколько Луна похожа на свою мать. Густые темно-каштановые волосы и светло-карие глаза.

Только у Луны на лице было немного веснушек.

Было странно, что каждый вечер кто-то спрашивал меня, как прошли тренировки.

Папе было все равно, а Камилла никогда не начинала беспокоиться обо мне, только когда к нам приходили гости, и ей приходилось изображать из себя любящую мачеху и делать вид, что ей не все равно на меня и на хоккей.

— О, этого не было на тренировке. — Озорно усмехнулся я и вошел в гостиную, где мой папа сидел за обеденным столом перед ноутбуком, а Камилла начала накрывать стол тарелками вокруг него.

— Ты подрался, сынок? — Прошептал отец сквозь седую бороду, глядя на меня сквозь оправу очков.

— Вроде как да.

— Ты серьезно?

— Я помогал другу, папа.

— Знаешь, Уэстон, мне надоело слушать, как ты ругаешься в свои почти двадцать один год. Отдохни, сделай что-нибудь полезное, надень что-нибудь сухое, и пусть Камилла перевяжет твою рану. — Потребовал мой отец.

— Да, сэр.

В том, что отец дал мне понять, что его не интересует мой спорт, не было ничего нового. Папа еще даже не был на хоккейном матче. Ни разу я не почувствовал, что за меня кто-то сидит на катке, что я играю, чтобы этот человек мной гордился.

Конечно, ощущение успеха наступало, когда я забрасывал шайбу в ворота соперника, борт арены подпрыгивал от радостных возгласов болельщиков нашей команды и громко объявлял через громкоговорители, что я заработал очко для команды.

Я также знал, что некоторые девушки сидели на трибунах, а позже ждали у арены, чтобы их пригласили в команду Sigma Devils.

Но мне хотелось испытать то чувство, когда ты знаешь, что кто-то сидит в зале за меня, следит за каждым моим движением на льду.

Только для меня.

В зале часто сидела сестра-близнец Чарльза — Пейсли, которая всегда заставляла своих друзей надевать майки с его именем и номером.

Однажды мы проводили игру в день их рождения, четырнадцатого февраля, и Пейсли придумала для этого что-то особенное.

Она напечатала детскую фотографию Чарльза на огромном баннере и держала его вместе со своими друзьями во время игры. Пэйсли даже попала в газету Истбурга, и если набрать в гугле Чарльз, который и так был известен под своей фамилией, то первым делом выскочит статья с его детской фотографией.

Маленький Чарльз сидел в корзине для белья, наполненной водой, в очках для подводного плавания и ел шоколадный рожок мороженого, который таял у него во рту.

Мы с Картером не удержались, распечатали фотографию и приклеили ее над его табличкой с именем в раздевалке.

Я не знал, хотел бы я такой экстремальной поддержки, сидя в зале, как Пейсли постоянно делала для Чарльза, но какая-то маленькая часть меня желала именно этого.

Я не жаловался на то, что поддержка всех девушек не была безумной, потому что к концу игры у меня определенно был шанс получить немного кисок.

Киски, конечно, делали меня счастливым и удовлетворяли меня.

Киски были хороши.

15.

15.

Луна

Сегодня был один из моих любимых дней, если не самый лучший. Это был Хэллоуин, и мне нравилось наряжаться и думать о том, как сделать костюмы самыми лучшими и креативными.

К тому же, сегодня был дополнительный выходной день, по требованию нашего директора.

Один из плюсов хоккейной команды в колледже.

Я намеренно старалась избегать Уэстона с вечера среды, потому что боялась, что он мне об этом скажет.

Да и до этого я старалась не сталкиваться с ним слишком часто, что оказалось проблематичным, когда вы живете в одном доме и вынуждены разговаривать, чтобы выяснить, кто первым пошел в ванную.

Но в последние несколько дней он всегда позволял мне ходить в ванную первой.

Вечером в среду, после того как мы приехали к нему домой, я бы с удовольствием сразу легла в постель и больше никогда оттуда не выходила, но тут появился домашний суп от Камиллы, который был просто ужасен. То, как все старались не показать, что суп был очень соленым, сделало вечер немного приятнее. Я ела остатки макарон, потому что у меня аллергия на тыкву, и это был тыквенный суп.

Поведение мистера Синклера было особенно впечатляющим.

По моим наблюдениям, он выпивал полстакана воды после каждой ложки супа.

Я не удостоила Уэстона ни единым взглядом.

Когда ремонт в доме наконец закончится, а это, к сожалению, займет еще несколько недель, мы с Уэстоном будем не более чем два человека, учившихся в одном университете, и наши группы друзей пересекутся.

Игнорирование было тем, что я умела делать.

Солнце только начинало пробиваться между густыми облаками, в воздухе висел легкий туман, слышалось щебетание нескольких птиц.

Это было как раз то время, когда луна и солнце одновременно появляются на небе.

Вскоре после семи часов я уже шла к спортивной площадке, где меня ждал Итан.

Я представляла себе выходной день по-другому, а не так, что утром мне придется идти через весь кампус, потому что сосед Итана по комнате Чарльз подцепил ночью какую-то девушку и ночевал у нее.

Он не стал ничего рассказывать мне по телефону, когда выгнал меня из постели чуть раньше шести утра и ждал на спортивной площадке, чтобы засечь время.

Этот парень не уважал ни меня, ни мой сон.

— Ты опоздала. — Поприветствовал меня брат этими слишком добрыми и мотивирующими словами, прежде чем мы обнялись, и я положила свою сумку рядом с его.

— И тебе доброго утра. Спасибо, Луна, что помогла мне так рано и пожертвовала своим драгоценным временем. Я даже принес тебе какао. Такая фраза не помешала бы, но всё в порядке.

Я стояла перед ним, положив руки на бедро, и, приподняв брови, ждала его указаний.

— Я принес тебе какао. — Повторил Итан мои слова, указывая на кружку с кофе, стоявшую рядом с его сумкой на скамейке.

— Слава Богу.

Я потянулась за фарфоровой кружкой и, сделав маленький глоток горячей жидкости, сразу почувствовала, что она из его кофеварки.

Кофеварка Чарльза и Итана обладала магической силой.

Это какао было настолько вкусным, что я была готова на все, чтобы пить его каждый час.

Итан изучал физкультуру и состоял в команде колледжа по легкой атлетике, и каждые несколько недель тренер проводил практический тест, проверяя их выносливость, скорость и силу.

Я сидела, скрестив ноги, на скамейке, держа в одной руке теплую чашку с золотистой жидкостью внутри, а в другой — секундомер, который принес Итан.

— Какие у тебя планы на сегодня? — Спросила я его, пока он разминался и растягивался на беговой дорожке передо мной.

— Меня пригласили на вечеринку, а тебя?

— С кем ты идешь?

— С Джуд. — Мечтательно сказал он.

— Ага! Наконец-то у меня есть имя. Благодаря кому-то на небесах.

Я вытянула руки вверх и радовалась, как ребенок. Даже не заметив этого, Итан побежал по дорожке спортивной площадки.

— Я еще даже не начала засекать время. — Крикнула я ему вслед в замешательстве.

Выяснить что-либо у Итана было сложнее, чем решить несколько задач по математике. Со временем я заметила, что узнаю от него что-то, если задам простой, не слишком очевидный вопрос, чтобы узнать имя.

— Две минуты и сорок секунд, мистер Флэш.

Я остановила время и протянула секундомер, чтобы он посмотрел на него.

— Черт, я уже проходил это на последнем тесте, и, кроме того, ты слишком поздно запустила секундомер. — Ворчал Итан, выплескивая воду в рот из своей бутылки с водой.

— Я теперь в принципе ничего не могу сделать для этого. — Защищалась я и потягивала свое какао.

— Ладно, еще один раунд, и если на этот раз ты не остановишься как следует, то побежишь со мной.

Ответом на его глупое предложение был средний палец, и он начал бежать. Я бы никогда не стала бегать с братом по спортивной площадке, которая была почти такой же большой, как половина футбольного поля.

Пробежав еще три круга с перерывами между ними, Итан наконец достиг желаемого времени, и я наконец-то освободилась от своих мучений, потому что за время, проведенное на скамейке и за пустым какао, стало довольно холодно.

Несмотря на то, что я надела несколько слоев одежды и использовала толстовку Итана в качестве одеяла, я была очень рада, когда пришла в кафе кампуса, где меня уже ждала Ария.

Несмотря на то, что занятий сегодня не было, она открыла магазин.

Мы с братом попрощались, на этот раз без объятий, потому что я не хотела, чтобы на мне был его пот.

— Ты не знаешь девушку по имени Джуд?

С этой фразой я поприветствовала Арию, которая готовила кофе за прилавком, и, коротко помахав рукой, поприветствовала Генри и Чарльза.

— Конечно, Джуд Коллинз, если ты имеешь в виду ее. Она живет здесь, в одном из общежитий кампуса.

— Кажется, мой брат с ней в отношениях.

— Прости? Итан Монтгомери? Твой придирчивый брат? — она смотрела на меня, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот, — Итан только что сказал тебе это? В это трудно поверить. — Продолжала Ария.

— Ну, он сказал мне это не по своей воле. — Объяснила я ей, почему я подозреваю, что она его девушка.

— И ты думаешь, что это Джуд Коллинз? — Спросила она с удивлением, ставя кофе на поднос вместе со стаканом виноградного сока.

— Я не знаю, но все вроде бы логично

Я сморщила нос, размышляя об этом и собирая воедино все те крохи информации, которые я получила от Итана.

Я была уверена, что рано или поздно он мне что-нибудь расскажет, но до тех пор я старалась не быть такой любопытной. Ария приготовила еще один фруктовый салат, а я побежала в кладовую, чтобы повесить куртку и сумку. Я все еще завязывала узлом две завязки фартука, когда вышла из кладовой и забрала у нее поднос, когда двое студентов захотели расплатиться.

— Вот ваши напитки. — Я поставила на стол два блюдца с кофе и полный стакан виноградного сока.

Как раз в тот момент, когда я освобождала три незанятых столика у большого окна, дверь стукнула о колокольчик, висевший под потолком, и в кафе вошел Уэстон.

Позади него стоял Картер с двумя другими мальчиками, но они быстро прошли мимо Уэстона, чтобы поприветствовать Чарльза и Генри, которые сидели за столиком и разговаривали с Арией.

Краем глаза я заметила, как Уэстон остановился, но сделала вид, что это воздух, и, убрав посуду на свой поднос, вытерла столы.

— Мы можем поговорить? — Прошептал он так тихо, что можно было подумать, будто Уэстону неловко произносить эти три слова в мой адрес.

16.Уэстон

16.Уэстон

Мне было не по себе, и Луна это сразу заметила.

Обычно по выражению ее лица можно было понять, что происходит в ее маленькой головке и о чем она думает. По ее скептическому выражению лица и поднятым бровям я понял, что она не в восторге от этого.

Кончик ее носа и щеки были слегка розовыми, а на веках я увидел нежный золотистый оттенок. Ее густые ресницы были настолько длинными, что почти касались бровей.

Почему я начал изучать ее лицо? Наверное, это выглядит очень глупо.

— Разве ты не видишь, что я работаю?

Этим она вывела меня из задумчивости.

Я с удовольствием ответил: Конечно, я это вижу, и мне, в общем-то, все равно.

Но не успел я договорить фразу, как она обратила свое внимание на весь поднос и прошла мимо меня к прилавку. Я даже не мог упрекнуть ее в том, что она не хочет со мной разговаривать.

Со среды она не произнесла со мной ни слова, не бросила ни взгляда, ни беглого контакта глаз.

Ничего.

Как будто я воздух. Не более чем воздух. Мне не нравилось, что она так меня игнорирует, но это была моя вина, и я должен был как-то это исправить, но пока не знал как, потому что никогда не извинялся перед девушками. Утром мы с Луной разговаривали недолго, только о самом необходимом, но, по крайней мере, больше, чем сейчас.

Иногда она даже косвенно пыталась перевести разговор на хоккей, чтобы я мог рассказать отцу о тренировке.

Больше она так не делала.

Отец не считал это ужасным.

Никакой лишней информации, которую он должен выслушивать по вечерам, как он всегда говорил. Все его интересовало больше, кроме моего спорта и моих результатов в хоккее. Даже то, что Камилла пила в городе кофе и вдруг укусила кофейное зерно, интересовало его больше.

Дрянное кофейное зерно.

— Наконец-то капитан Плохиш пришел. Ты заблудился или как?

Генри поприветствовал меня, Ария сидела у него на коленях и обнимала его за шею.

— Заткнись, блядь, и не называй меня так. — Оттветил я, взяв половину его рогалика и откусив от него.

— Ты извращенец.

Я жевал откушенный кусок рогалика и чувствовал, как острота распространяется по моему языку вместе с примесью авокадо.

— Горчица с авокадо — это как хорошее порно. Приятно и хочется еще. — Рассмеялся он, а Ария покачала головой.

Эти двое изображали свои отношения как дружбу, но я просто жду, когда они объявят о своих официальных отношениях.

— Что ты хотел от Луны? — Спросил Тревор, кивнув в сторону Луны, которая стояла за барной стойкой, разговаривая с Лэндоном, и очень смеялась.

Я все еще думал, что Лэндон — отстой.

Готов поспорить, что этот парень дрочил хотя бы раз из-за нее, из-за того, как он смотрел на Луну. Когда я посмотрел еще немного, оказалось, что Луне совершенно не нравится, как он с ней флиртует.

Он определенно флиртовал.

— Перестань так на нее смотреть. — Прошептал Картер, толкнув меня локтем.

Я прочистил горло и посмотрел на Тревора, который все еще ждал моего ответа на свой вопрос.

— О, э-э, это было просто что-то насчет сегодняшнего ужина.

Я солгал так сильно, что был уверен, что плохая ложь сочится из моих пор.

Ужин сегодня вечером? Это была дерьмовая ложь.

Тревор посмотрел на меня с недоумением, но не стал расспрашивать дальше. Ария ухмыльнулась и закатила глаза, затем встала и подошла к ним, все еще смеясь.

Я надеялся, что у нее есть вкус и она не даст ему то, что хотел этот парень.

— Чувак, прекрати.

Картер снова ударил локтем по моей скрещенной руке.

Только сейчас я понял, что Луна стоит уже не рядом с Лэндоном, а позади Генри, а я все это время пялился на его задницу.

Он тупо смотрел на меня, подняв брови, и я отвернулася. Ни одного доллара в качестве чаевых он от меня не получит. Лучше бы я выбросил этот доллар в канализацию.

Наверное, это был настоящий умник, который искал в газетах и журналах орфографические ошибки, а потом писал в компании, чтобы указать на них.

Я перевел взгляд на своих друзей и стал наблюдать за Генри, который доставал из спортивной сумки что-то, что, судя по расцветке, было нашей майкой.

Что он делал с этим здесь, в кафе?

— Вы классные. Теперь мы сможем болеть за тебя на игре. — Злорадствовала Ария, как маленький ребенок, разворачивая джерси, на котором большими буквами было написано SINCLAIR и его номер тридцать четыре, украшавший заднюю часть джерси.

— Только для тебя, детка. — Ответил Генри, получив от Арии поцелуй в губы.

В каком, блядь, учебнике по дружбе было написано, что нужно вести себя как китчевая школьная парочка?

— Теперь мы две твои эксклюзивные болельщицы на трибунах с твоим номером. — Улыбнулась Ария.

Генри ухмыльнулся и обменялся взглядом с Чарльзом. Картер рядом со мной тоже слегка прикусил губу, чтобы подавить ухмылку.

Я абсолютно ничего не понимал и не пытался понять, потому что не был в настроении, а Тревор тоже не понимал их взглядов.

Ария также вручила Луне ее красно-синюю майку, и когда она развернула ее, то сразу же обменялась взглядом с Арией, которая затем посмотрела на майку.

Ария перевела взгляд с одной майки на другую.

— Спасибо. — Обратилась Луна к Генри, угрожающе улыбаясь, прежде чем посмотреть на меня.

Мне было неприятно это признавать, но мне было интересно, что именно на ее майке, чем она недовольна. Прежде чем я успел спросить, Чарльз почти запаниковал, посмотрев на свой смартфон.

— Давайте, любители кисок. Тащите свои подтянутые задницы на арену.

Арена была полна. Действительно полна.

Почти все места были заняты. Все были одеты в красно-синюю одежду или майки нашей команды.

Это было безумное чувство — осознавать, что все эти люди находятся здесь из-за нас, как команды, и болеют за нас. Сегодня мы принесем победу и себе, и всем собравшимся на арене.

Мужской голос диктора начал рассказывать несколько фактов о нашей команде, после чего назвал мое имя вслед за Чарльзом.

Уэстон Синклер, центральный нападающий и помощник капитана команды «Истбургские дьяволы» — перечислял он информацию обо мне как о хоккеисте, и я впервые после разминки заскользил коньками по свежеотполированному льду, пока у входа шумел золотой дождь.

Скользнув по льду, я резко остановился у синей линии, отделяющей нейтральную зону от зоны атаки другой команды — «Ванкуверских соколов».

Кто же расположился, как птицы на ветке, на другой синей линии?

Вся команда была на льду, и через несколько минут некоторые снова покинули лед. Пятеро остались на месте, а Генри на коньках направился к воротам.

Тренер Хендерсон стоял за скамейкой запасных, и мы наблюдали за началом игры.

— Посмотри, кто здесь.

Картер наклонился ко мне и указал на Арию и Луну, которые стояли в нескольких футах от перегородки, отделенной плексигласом.

Я перевел взгляд на них, и Ария помахала нам или Генри, а Луна, повернувшись к нам спиной, разговаривала с кем-то в заднем ряду.

Боже, она выглядела прекрасно.

Волосы были убраны, уши украшали золотые креолы, и когда я увидел заднюю часть ее майки, то понял, что проблема была в кафе. На ее майке было написано имя СИНКЛЕР, но не номер Генри, как у Арии.

Это был мой номер.

Номер одиннадцать.

17.Луна

17.Луна

Игра закончилась, и «Истбургские дьяволы» одержали уверенную победу в домашнем матче. Это была довольно напряженная игра, так как «Ванкуверские соколы» играли довольно агрессивно и пытались незаслуженно обидеть всех игроков команды «Дьяволы», но даже не получили ни одного удаления.

Генри получил клюшкой под шлем и был на короткое время удален со льда, чтобы залатать губу.

Я подумала, заметил ли Уэстон, что на мне футболка с его номером. Я бы предпочла не надевать футболку «Дьявола» после того, как Ария и я сравнили номера спины в кафе, и на моей футболке был номер одиннадцать.

Я бы предпочла любую футболку.

Это не меняет того, что я была зла на Уэстона, даже когда он пытался поговорить со мной в кафе.

Единственной причиной, по которой я надела джерси, была Ария; в противном случае я бы просто пошла в толстовке нашего колледжа.

В конце концов, толстовка была тех же цветов, что и джерси.

Когда мы вернулись домой к Синклерам, мы с Арией были там одни. Все огни были выключены, и в доме было слишком тихо, чтобы кто-то еще мог находиться в нем. На большой подъездной дорожке не было ни одной машины, что еще больше подтверждало мои подозрения.

Моя лучшая подруга была здесь впервые, и, судя по выражению ее лица, она была очарована.

Ведь она выглядела точно так же, как и я, когда только приехала сюда.

— Вот черт. Кажется, я сплю.

Ария оглядела просторное помещение, где находились гостиная и столовая, а за углом — кухня.

— Двести долларов за такую уродливую вещь? — Прошептала она, ставя действительно уродливую фигурку на место.

— В этом доме полно подобных вещей.

Я достала из кухонного шкафчика два стакана, чтобы налить Арии смешанный напиток, который она принесла с собой.

Мы поднялись по деревянной лестнице на площадку и вошли в гостевую комнату, заваленную моими вещами.

— Ты знала, что на моем Джерси другой номер? — Задала я ей вопрос, который давно хотела задать.

Взгляды, которыми Генри, Картер и Чарльз одаривали друг друга в кафе, были очень подозрительными.

Как и хихиканье Арии.

— Клянусь секретным рецептом печенья с джемом, что я ничего об этом не знала. Я даже не знала, что Генри может организовать несколько штук для нас.

Я фыркнула и положила джерси на перила кровати.

— Идея Джерси возникла у меня так спонтанно после секса с Генри в его джипе. Я бы сказала, что после секса у меня всегда появляются самые лучшие идеи. — Засмеялась она.

— Ладно, достаточно информации.

Я закатила глаза и стянула с нее футболку, которая была в пределах моей досягаемости.

Когда я проводила время с Арией, мне казалось, что я постоянно слушаю какую-то песню и с первого мгновения понимаю, что она мне никогда не надоест. Как будто эта песня всегда будет моей любимой.

Наша первая встреча была довольно забавной. Я купила какао в кафе, где она работала до колледжа, и когда я расплачивалась, она появилась из подсобки с такой же шапкой на голове, как у меня. Белая вязаная шапочка с помпоном и красными сердечками.

С того дня мы были неразлучны и до сих пор.

Ария училась в колледже столько же, сколько и я, но она знала кампус и команду гораздо дольше, потому что была дочерью тренера Хендерсона, и вся команда собиралась у нее в гостиной раз или два в неделю.

— Вот твой костюм.

Ария протянула мне несколько пакетов с отдельными деталями для моего костюма.

Сбоку играла музыка на комфортной громкости, так что мы могли разговаривать, пока готовились.

Я села перед большим зеркалом и сделала небольшой макияж, нанеся красную подводку для глаз, красную помаду и тушь для ресниц, после чего завила свои каштановые волосы щипцами для завивки и надела ободок для волос с красными блестящими рожками.

— Луна, у тебя есть лак для волос? Мой пустой.

Ария попыталась распылить еще немного из своего флакона с лаком для волос, но ничего, кроме звука газа, не вышло.

На мне уже была красная юбка из тюля и только красный кружевной бюстгальтер, потому что я боялась испачкать свою красную рубашку с длинным рукавом, когда делала макияж.

— Да, подожди секунду.

Я встала и прошла через беспорядок, который мы с Арией устроили в комнате.

Когда я пошла открывать дверь в ванную, я поняла, что она заперта изнутри, и, прислушавшись, я услышала плеск включенной душевой лейки.

Уэстон уже был дома.

Я не удивилась, что мы с Арией не заметили, как Уэстон вернулся домой, потому что стены были настолько толстыми, что иногда мне казалось, что здесь установлены металлические пластины.

— Похоже, он уже дома.

— Кто? — Спросила Ария, натягивая белую подводку на глаз, под цвет своего костюма.

— Кто, как ты думаешь? Уэстон, придурок номер один. Похоже, он пытается потешить свое огромное эго.

Я снова уселась перед зеркалом, начала наносить красный блеск на щеки и напевать песенку.

Прошло несколько минут, и я услышала, что дверь из ванной в мою комнату снова не заперта.

Я подбежала к двери и открыла ее.

Зеркало в ванной комнате было запотевшим, а в нос ударил запах мяты.

Но настоящим шоком было то, что передо мной стоял Уэстон, мокрый и только в полотенце на поясе, а я стояла перед ним в лифчике и юбке из тюля.

— Черт. Что ты здесь делаешь?

Я подняла руки к туловищу и вздохнула, увидев его.

— Я здесь живу, и мне разрешено принимать душ. В конце концов, это ты тут гнездишься, как гребаный вирус. — Проворчал он, не разрывая зрительного контакта.

— Мне нужен лак для волос.

— Тогда иди и возьми его. — Он прислонился к стене перед тумбой в ванной, преграждая мне путь.

— Хватит играть в игры. Я не в настроении для таких вещей. Мне просто нужен лак для волос, Уэстон.

— Нет, пока ты не выслушаешь, что я хочу сказать.

— Только через мой труп.

На губах Уэстона появилась уродливая ухмылка, которая меня разозлила.

— Ты ведь знаешь, что выглядишь глупо в этом костюме?

— Оставь свои дерьмовые комментарии. Мы закончили общаться друг с другом. У тебя действительно мозги набекрень, ты это понимаешь?

На туалетном столике я увидела еще один лак для волос, который я приписала Уэстону.

— Наверное, у меня осталось столько мозгов, что я могу хотя бы сказать тебе, что ты выглядишь глупо в своем клубничном костюме.

— Это костюм дьявола, идиот.

Не говоря больше ни слова, я забрала у Уэстона лак для волос и вышла из ванной.

Я мурлыкала, одевая туфли, пока Ария спускалась по лестнице.

— Генри здесь. — Злорадно сообщила она, когда на улице прозвучал гудок.

— Я выйду вперед и покажу ему свой костюм.

Она достала из сумки блеск для губ, чтобы накрасить губы перед зеркалом в прихожей.

— Не торопись. — Крикнула она, направляясь к входной двери.

— А ты можешь не рвать на себе одежду? — Крикнул Уэстон Арии, стоявшей на кухне на одном из барных стульев и печатавшей на своем мобильном телефоне.

— Тогда тебе лучше поторопиться.

Это было единственное, что я услышала, прежде чем входная дверь захлопнулась на замок.

С тех пор как Ария рассказала мне об их дружбе, они оба вели себя как пошлые школьные парочки. Но любой, у кого есть глаза в голове и работающий мозг, видел, что между ними было нечто большее, чем просто дружеский перепихон.

— В качестве кого ты идешь? В качестве мужской шлюхи? Тогда ты готов. Не хватает только засоса. — Спросила я Уэстона.

— Если хочешь, можешь мне его подарить, Хейзел Баг.

— Помечтай.

Я закатила глаза и вышла через парадную дверь к Генри и Арии с красной толстовкой на молнии в руках.

Достаточно было разговоров, и достаточно того, что нам пришлось сидеть в одной машине, пока мы ехали туда.

18.Луна

18.Луна

Поездки, в которой мы сидели вместе в одной машине, не было, потому что Уэстон вдруг не поехал с нами. Он только сообщил Генри сообщением, что ему еще нужно что-то сделать, и позже поедет сам или будет искать другую машину.

В этом были свои плюсы, потому что мне не пришлось сидеть рядом с ним, и заднее сиденье было предоставлено самой себе.

Языком любви Генри, безусловно, были физические прикосновения.

Потому что так или иначе ему всегда приходилось прикасаться к Арии, будь то его рука, лежащая на ее бедре, или они вдвоем держались за руки, пока он переключал передачи. Иногда они даже просто касались друг друга мизинцами.

Генри мог бы пристегнуть Уэстона к машине, если бы тот поехал с ним.

Поездка в машине на вечеринку в честь Хэллоуина уже настроила нас на праздничный лад, и мы слушали на полной громкости один из многочисленных плейлистов Генри, на этот раз с песнями 2000-х годов.

Пока он сосредоточился на дорожном движении, мы с Арией громко выкрикивали слова песен, которые заполняли машину.

Басы в некоторых песнях были настолько интенсивными и громкими, что я чувствовала их в своей груди, и мне казалось, что мое сердце в любую секунду может упасть вниз по туловищу.

Заброшенная закусочная находилась далеко на окраине Истбурга, и чем ближе мы подъезжали к Sigma Devils, тем больше машин парковалось вплотную друг к другу на обочинах дороги слева и справа.

Место перед Sigma Devils было выложено галькой, где Генри застолбил последний парковочный отсек, а народ стоял, распределившись перед Sigma Devils.

На самом деле все перед закусочной были нарядно одеты, потому что, как сказала мне на днях Ария, печать можно получить, только если ты действительно нарядно одет.

Это была незабываемая ночь.

Все время что-то происходило.

В начале учебы в колледже нас с Арией пригласили на одну из первых вечеринок братства, а на следующий день пропал телевизор, а в ванной комнате для гостей поселился енот.

По сей день телевизор не найден, а енот прожил там еще несколько дней, пока не приехал охотник.

Правильно выбранное место, правильные люди и, конечно, правильная музыка многое изменили.

Снаружи Sigma Devils была украшена разноцветными нитями огней в маленьких лампочках, которые светились синим, зеленым, фиолетовым и оранжевым. Через окна можно было заглянуть в закусочную, где уже сидели несколько человек.

На колоннах от входа висели нити огней, мерцающие красным и синим, и паутина, внутри которой висели крошечные черные пластиковые паучки.

Мы протиснулись сквозь толпу людей, играющих в пивной теннис, курящих или танцующих под музыку перед старой закусочной.

Картер издал пронзительный звук, зажав пальцы между губами, и помахал нам рукой.

Впервые я увидела, во что одеты Картер и Чарльз, и по их виду было видно, что им это нравится.

Наслаждались тем, что на них смотрят девушки и почти раздевают.

Картер был одет ковбоем топлесс, а Чарльз — пожарным. Конечно, тоже топлесс, что же еще.

На Генри, по крайней мере, был оранжевый комбинезон, закатанный до пояса и завязанный узлом на рукавах, но на нем все еще была белая нижняя майка.

— На тебе слишком много всего.

Сказал Чарльз Генри, прежде чем поприветствовать нас, и Картер поставил печать на верхней части наших рук.

— Что за хрень? В кого он вырядился?

— В себя. — Ответил Генри на вопрос Чарльза, когда Уэстон припарковал свой джип на обочине дороги, прошел по галечной парковке, был остановлен и поприветствован несколькими студентами.

Уэстон в полной мере наслаждался тем, что некоторые взгляды, в основном девушек, были обращены на него или на его подтянутое, мускулистое тело.

Это только усиливало его эгоизм.

Он был одет в темно-синие брюки и без верхней одежды.

Чем ближе он подходил, тем лучше я видела, что он написал на своей груди черной ручкой.

На его груди большими буквами было написано MALE WHORE, и я не удержалась от ухмылки и поднесла руки ко рту, когда Ария в замешательстве посмотрела на меня сбоку.

— Значит, мужчина шлюха.

Поприветствовал Картер Уэстона рукопожатием, как и Генри с Чарльзом, и было слышно, как они шлепают друг друга по голым спинам.

— Луна любит меня так называть. Некоторые прозвища до сих пор не придуманы, а раньше она не могла оторваться от созерцания, когда я стоял перед ней в полотенце. Так что я сделал ей одолжение. — Объяснил он свой выбор костюма, пока Картер пил из своей чашки и не мог остановиться от кашля.

Мои глаза расширились от его рассуждений, все взгляды были устремлены на меня, и я почувствовала, как во мне поднимается жар.

Он действительно только что сказал это?

Я бы солгала, если бы сказала, что Уэстон не выглядел хорошо, стоя передо мной в ванной. Мокрые каштановые волосы были уложены на идеальный пробор по центру и, несмотря на то, что были мокрыми, имели больший объем, чем мои, когда они были сухими.

— Каких прозвищ не хватает, а? — Поддразнил меня Чарльз, с ухмылкой отпивая из своей кружки.

— В любом случае, алкоголь здесь, верно?

Ковбой топлесс кивнул в ответ на мой вопрос, все еще задыхаясь.

Я схватила свою лучшую подругу за руку и потянула ее за собой в закусочную, где увидела угол с алкоголем.

— Я бы тоже пялилась на это тело, Луна.

— Я не пялилась на него. Просто его верхняя часть тела была в поле моего зрения, вот и все.

Пыталась я отговорить себя, смешивая две чашки алкоголя и энергетический напиток.

— Попробуй соврать себе, но у меня это не получается, к тому же я была в той же комнате в той ситуации. — Исказила она лицо, потягивая свой стакан.

— Да ладно, этот напиток не может быть таким уж плохим.

Я попробовала из своей чашки горькую жидкость. Вкус газировки, которую я добавила, отсутствовал.

Мои смешанные напитки еще можно было улучшить.

— Мы должны больше говорить о том, что происходит между тобой и Генри. — Отмахнулась я.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты не можешь отклониться от темы.

Отвлечь Арию было нелегко, но я надеялась, что это поможет, если я подниму тему Генри.

— Нет. — Солгала я, надеясь найти другую тему для разговора.

Мне не хотелось говорить об Уэстоне.

— Хочешь, и ты это знаешь. Но на меня твои соблазны не действуют. Но...

— Но что? — Повторила я.

— Но пообещай мне, что ты мне все расскажешь, если между вами что-то будет происходить. — Сказала она, протягивая мне мизинец.

— Я бы пообещала тебе, но я никогда не лягу с ним в одну постель, не говоря уже о сексе. — Тихо Пробормотала я, чтобы никто из окружающих не услышал меня.

Со временем становилось все более людно, музыка становилась все громче и гремела во все стороны.

Было уже за полночь, и изредка можно было увидеть первых пьяных людей, сидящих в углу и едва вменяемых, когда друзья прижимали к их ртам бутылки с водой.

Генри вошел в закусочную вместе с пожарным, ковбоем и другими людьми, и пока все усаживались на потертые диваны, Генри подошел и обхватил Арию за талию.

— Ты будешь играть с нами?

— Конечно. — Усмехнулась она, и я кивнула в ответ на вопрос Генри.

Я передала Арии свой красный стаканчик и пошла к лестнице, которая вела в подвал, где находились туалеты. Я почувствовала алкоголь, потому что слишком быстро вылила жидкость в чашку, и поняла, что сосредоточилась на том, чтобы не пропустить ни одного шага.

Прищурившись, чтобы правильно различить знаки туалетов для девочек и мальчиков, я подошла к двери, на которой была изображена фигура в треугольнике вместо платья и с двумя рожками, нарисованными на голове черной ручкой.

Мой рассудок вдруг запульсировал в жилах в виде адреналина, когда я увидела, что происходит передо мной на умывальнике девичьего туалета.

Девочка с повязкой на волосах с ушками зайчика сидела на туалетном столике с языком, засунутым в горло Уэстону.

В то время как его руки лежали на ее попке и под футболкой, где было написано Puck Bunny.

Я могла бы поклясться, что мое пьяное чувство отслоилось от моего тела, как кожа. Я прошла мимо них и заняла одну кабинку.

Я услышала, как дверь в туалет снова открылась, и наступила тишина. Я осторожно приоткрыла дверь в кабинку, и там, где только что целовались Уэстон и девушка, теперь никого не было.

Я вытерла мокрые руки салфетками и бросила их в небольшое мусорное ведро, которое было уже переполнено.

Что-то меня беспокоило в том, что я видела Уэстона и эту девушку. Я не знала, из-за него ли это, или из-за того, что они совали друг другу языки в рот в женском туалете, где люди хотели помыть руки.

В конце концов, площадь была достаточно большой, и этот придурок мог засунуть язык ей в рот куда угодно и просунуть руку под майку.

Я открыла дверь и как раз в тот момент, когда собиралась повернуть налево, чтобы пройти по коридору до лестницы, наткнулась на голый торс Уэстона.

Он прислонился плечом к стене и скрестил руки.

Только сейчас я увидела, что буквы на его груди были сильно размазаны.

— Ты действительно оправдываешь свое имя.

— За это я должен благодарить только тебя.

Он посмотрел на меня своими темно-карими глазами.

Боже, это из-за алкоголя, или почему он вдруг показался мне таким привлекательным?

— Я рада, если смогла помочь.

Уэстон потянул меня за руку назад, когда я пыталась пройти мимо него. Его хватка была крепкой, но если бы я захотела, то смогла бы вырваться.

— Если ты захочешь пойти домой, ты дашь мне знать.

— Почему я должна? — Пробормотала я.

— Луна, это был не вопрос.

Его взгляд был глубоким, и мне показалось, что он впивается в мою душу этими глазами.

— Я могу сама о себе позаботиться. Все в порядке.

Я вырвалась из его хватки и попыталась сосредоточиться и не споткнуться.

Я все еще злилась на него и, конечно, не стала бы спрашивать, сможет ли он отвезти меня домой, если бы я этого хотела. В любом случае, фраз, которыми мы обменялись, было слишком много.

— Вот ты где.

Ария встретила меня на лестнице, и мы побежали к остальным, не сказав ей о том, что произошло в ванной.

— Ты в порядке? — Спросила она с колен Генри, когда я села на табурет рядом с ними.

— Да, все в порядке. — Усмехнулась я, пытаясь забыть последние несколько минут.

Уэстон поднялся по лестнице вскоре после меня и подошел к нам, сев рядом с Картером, который положил руку на бедро девушки.

— Наконец-то, мы закончили. У вас был секс или что? — Воскликнул Чарльз, закидывая в рот «Смартис».

— Нас прервали.

Уэстон бросил короткий взгляд на меня, пока на его бедро не села другая девушка в облегающем платье и с крыльями на спине.

Ради Бога.

Уэстон, наверное, менял своих девушек чаще, чем носки.

Мы начали играть, и после нескольких раундов настала очередь Картера крутить бутылку.

Я все время поворачивалась то к Уэстону, то к девушке, стараясь незаметно подсмотреть за ней. Она что-то шептала ему, пока он проводил пальцами по ее спине.

— Луна. — Произнес Картер мое имя, указывая на меня пустой бутылкой из-под зеленого пива.

К этому времени мы пришли на игру, где два человека должны были пойти в камеру хранения и пробыть там пять минут.

Если кто-то отказывался или оставался там дольше пяти минут, он должен был как можно быстрее выпить чашку, приготовленную Картером.

Нам с Арией уже пришлось отпить по чашке, потому что мы обе зашли в кладовку и начали вести самый глубокомысленный разговор. Кроме того, в этой маленькой комнате были самые странные украшения и самые смешные фотографии всех поколений хоккейной команды колледжа.

Хотя я и заметила алкоголь, когда встала, чтобы подойти к кладовке, мне было не так сложно удержать себя в вертикальном положении, как Арии.

19.Уэстон

19.Уэстон

— Какого хрена ты там делаешь? — Спросил я в комнате, узнав ее со светящимися дьявольскими рогами на полу кладовки.

— Молюсь, чтобы не тебе пришлось провести со мной эти пять минут, но, похоже, мои молитвы приостановились. — Сказала Луна, икнув на полуслове и подтягиваясь за стеллажи.

К этому времени мои глаза уже привыкли к темноте, и свет от наружного освещения Sigma Devil проникал через небольшое окошко в потолке, позволяя лучше разглядеть Луну и все остальное, что стояло вокруг.

Мы молча стояли в этом тесном пространстве, и я внутренне считал секунды до того момента, когда смогу выйти.

— А еще я бы хотел, чтобы передо мной сейчас стояла эта симпатичная блондинка.

При этой фразе в моей голове снова всплыли воспоминания о ванной комнате часовой давности.

На моих губах появилась ухмылка при мысли о том, что Луна не признается в своей ревности.

— Конечно, ты хочешь. Чтобы снова засунуть свой язык ей в глотку, да?

— О, Хейзел Баг, перестань ревновать. Ты же меня ненавидишь, помнишь?

Я ухмыльнулся и увидел, как она закатила глаза.

— Я нет,и я все ещё ненавижу тебя. — Оправдывалась Луна, скрестив руки перед грудью так, что ее топик распустился в районе груди, и я мог видеть ее идеальное декольте.

Она ревновала, и мне нравилось, что она ревнует.

Я видел, что она все время смотрела то на девушку на моих коленях, то на меня.

— Теперь мы можем поговорить?

Я ненавидел себя за то, что бегал за ней, чтобы извиниться со среды, но проблема была в том, что мне действительно было жаль.

Я никогда не извинялся ни за что другое. Разве что я слишком сильно ударил по шайбе и попал ею в кого-то из своей команды.

— Оставь это. Ты все равно несерьезно к этому относишься. — Легкомысленно сказала она, закатив глаза.

Если бы она только знала, что я действительно сожалею. Я не должен был вмешиваться.

— Вообще-то, тебе тоже стоит извиниться.

Луна растерянно посмотрела на меня, а рожки ее ободка вспыхнули красным.

— Кто знает, что бы я еще с ней сделал, если бы ты не ворвалась в ванную.

— Я не извиняюсь за такие вещи. Как только ты вышел из туалета, ты сразу же подцепил следующую девушку. Ты все равно берешь то, что хочешь. — Насмехается она.

— Может, и тебе это подойдет? — Пробормотал я.

Ее взгляд потемнел после моей фразы, и я увидел, как ее грудь поднимается и опускается быстрее.

Когда она говорит, что на нее это не подействует, реакция ее тела доказывает, что она говорит неправду.

— Никогда.

— Лгунья.

Мне нравилось, как развивался этот разговор, но мое тело уже слишком бурно реагировало на ее слова. Я почувствовал, как мой член медленно твердеет и упирается в ткань брюк.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, а там посмотрим.

— Попробуй меня. — Тяжело сглотнула она.

Наши глаза даже не разделились, когда я приблизился к ней.

Прежде чем сделать последний шаг к ней, я закрыл дверь, чтобы никто не помешал нам, потому что я был готов исследовать каждый миллиметр ее тела кончиками пальцев. Я заправил прядь волос за ухо Луны и медленно провел кончиками пальцев по ее шее до красной рубашки.

Грудь Луны вздымалась так же быстро, как и опускалась, и мы оба уже знали, что она предоставила.

И все же я едва прикоснулся к ней, а ее учащенное дыхание и мурашки на нежной коже, оставленные моими пальцами, были достаточны для того, чтобы мой член стал еще тверже.

— Уэс. — Выдохнула она мое имя.

— О нет, поверь мне. Мы еще не закончили.

Я смотрел на нее и смачивал нижнюю губу, скользя по ее груди и нащупывая твердый сосок через футболку. Мне нравилось чувствовать ее твердый сосок через футболку, и во мне росло желание лизнуть ее сосок.

Моя рука скользнула по ее животу, который она втянула, когда я провел пальцем по подолу ее красной тюлевой юбки.

Я просунул руку под юбку и провел по ее бедрам к киске.

— Разве пять минут еще не истекли? — Тихо пробормотала она.

— Да мне плевать на эти пять минут. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не кончишь на мои пальцы.

Моя рука скользнула под ее трусики, и я нащупал ее бритую киску.

Луна немного раздвинула ноги, и я провел пальцем по ее мокрой киске.

— Смотри, какая ты мокрая для меня, Луна. — Усмехнулся я, почувствовав сок ее киски на своих пальцах.

— Такая мокрая для меня, даже не прикасаясь к тебе.

— Блядь, Уэс. — Застонала она, прислоняясь головой к полке позади себя, когда я начал трогать ее клитор.

Боже, мне нравилось чувствовать, какая она мокрая, и я хотел бы встать перед ней на колени и вылизать ее. Вкусить каждую каплю ее сока и довести ее до оргазма своим языком.

— Смотри, какая ты мокрая. — Тихонько дышал я ей в ухо, касаясь ее двумя пальцами.

— Тебе приятно?

Ее киска сжалась вокруг моих пальцев, и я знал, что это был ее ответ, но я хотел услышать его из ее уст.

— Мгм. — Пробормотала она.

— Используй свой красивый ротик, Луна.

— Да, ты заставляешь меня чувствовать себя... блядь... хорошо. — Застонала она, когда мои движения большим пальцем по ее клитору ускорились.

Я чувствовал, как ее киска сжимается на моих пальцах, когда я ласкал ее.

Дыхание Луны стало короче, ее грудь быстро поднималась и опускалась, и она вцепилась ногтями одной руки в мою руку, а другой уперлась в полку.

Вдруг мы услышали стук в дверь и покачивание дверной ручки.

— Ребята, вы в порядке? Пять минут истекли. — Крикнул Чарльз.

— Блядь, Уэстон. Я кончаю.

Стонала она так тихо, как только могла.

Мне нравилось это ощущение — знать, что она кончает от моих пальцев внутри ее тугой чертовой киски, а за дверью кто-то стоит.

Мои движения ускорились, и она издавала приглушенные звуки, пока я не закрыл ей рот рукой.

— Да, минутку. — Позвал я, надеясь, что Чарльз исчезнет за дверью.

Луна положила свою руку на мою, которая была на ее рту, и я почувствовал горячее дыхание на своей руке, когда она застонала. Ее киска дергалась, в то время как я все еще находился в ней своими пальцами.

— Блядь. — Выдохнула она, отнимая мою руку от своего рта.

— Видишь, как легко взять то, что я хочу.

Это была самая горячая вещь, которую я когда-либо делал, и я не знал, успокоится ли мой член, потому что я хотел трахнуть ее прямо здесь и сейчас.

Луна поправила волосы и поправила юбку из тюля, которая сползла вверх.

Я почувствовал, как ее руки играют с поясом моих джинсов. Она расстегнула пуговицу и молнию и просунула руку внутрь моих брюк. Я почувствовал ее руки на своем твердом члене, двигающиеся вверх и вниз.

— Посмотрим, как ты справишься с этим, Уэстон.

Она посмотрела вниз на мой член, прижатый к ткани брюк, а затем подняла голову и вынула руку из брюк.

Мои глаза искали Луну в комнате, когда я выбежал за ней из кладовой чуть позже.

Думаю, это был самый отвратительный поступок в моей жизни, и от одной мысли о том, как тело Луны реагировало на мои прикосновения, пока она меча ненависть ко мне, мне становилось все труднее сосредоточиться.

Я сел обратно на диван, где мы все сидели раньше, чтобы поиграть в бутылочку. К этому времени компания разошлась, и я остался один с Тревором и его девушкой Люси.

Луна стояла перед стойкой с бутылками алкоголя, а рядом с ней был Лэндон.

Я следил за каждым ее движением и за тем, как он пытается приблизиться к ней.

Я бы с удовольствием написал ей сообщение и напомнил, как она все еще красна лицом, но не стал этого делать.

То, что произошло в кладовке между мной и Луной, так и осталось уникальным. Я по-прежнему считаю, что она была раздражающей, но я списал это на алкоголь, который я представлял, как буду трахать ее в этой маленькой комнате.

Кроме того, этот урод еще знал, как подобраться к Луне так, чтобы она этого не заметила. Он смотрел мимо нее, а когда Луна повернулась, чтобы посмотреть туда, куда он смотрел, он придвинулся к ней чуть ближе.

Я слегка усмехнулся, вспомнив, что получаю от нее то, что хочет Лэндон.

Я просто беру то, что хочу, не прибегая к какому-то пошловатому дерьму, чтобы стать ближе к Луне.

— Этот парень смущает, но я должен отдать ему должное. Он хорошо работает и точно знает, что делает, чтобы затащить ее в постель.

Я повернулся к Картеру, который стоял позади меня, опираясь на спинку дивана.

Картер говорил невнятно, и я понимал его только потому, что он говорил так близко к моему уху, но когда он потягивал свою чашку и что-то бормотал себе под нос, я его не понимал.

— Он не затащит Луну в постель. — Убежденно сказал я, зная, что он все равно ничего не поймет, потому что был очень пьян.

Я сказал это больше для своей совести.

Но он действительно не услышал, потому что потерял равновесие и упал на пол за диваном.

— Блядь, Картер.

Я встал, поставил свою чашку на стол и пошел за диван, чтобы помочь ему. Я подхватил его под мышки и потянул вверх, а Чарльз присоединился и помог мне поставить пьяного ковбоя на ноги.

— Я пью, как мой старик. — Пробурчал он, криво усмехаясь.

Вот такая штука — Картер и алкоголь. Звучит, конечно, дерьмово, но у него не было ничего другого с самого рождения.

Его отец был абсолютной катастрофой, и он не заслуживал имени отца, как он обращался с Картером.

— Я становлюсь таким же, как он. — Продолжал он невнятно говорить, пока мы с Чарльзом помогали ему подняться на ноги.

Картер указал на Луну, когда она вместе с Лэндоном исчезла из Sigma Devils.

— Твоя соседка уходит.

Мои глаза встретились с дверью, где я успел увидеть лишь немного красной тюлевой юбки Луны, прежде чем дверь захлопнулась, и они ушли. Я впервые почувствовал, как ревность медленно распространяется по моей груди, и мне это совсем не понравилось.

Картер снова потерял равновесие, и мы с Чарльзом чуть не упали вместе с ним на пол.

— Черт, чувак.

— Ему нужно в душ. — Посоветовал я Чарльзу, и мы направились в душ в подвале, где находились туалеты.

Мы никогда не понимали, почему в этой забегаловке есть комната с душем, но в подобных случаях душ снова оказывался весьма полезным, чтобы вернуть Картера к реальности.

Каким-то образом мы спустились по лестнице в подвал, не споткнувшись, и вошли в комнату, на двери которой висела ржавая табличка с надписью PRIVATE.

Чарльз включил душ, и холодная вода полилась на нас из кальцинированной душевой лейки.

Черная надпись на моем торсе начала размазываться, и по нему побежали черные капли воды, а у Чарльза по щеке стекала фальшивая кровь с лица.

Хуже всего было то, что синяки на ребрах Картера стали видны, когда вода попадала на его тело.

Должно быть, он намазал синяки какой-то пастой, чтобы люди их не видели.

— Эй, парень. Хоть раз вернись к реальности.

Я ударил своего лучшего друга по щеке, когда он медленно пришел в себя и попытался что-то сказать, но ничего из сказанного им не имело смысла и не было понятно.

— Черт, прекрати заниматься подобным дерьмом. Что ты проглотил?

Я запаниковал, потому что если Картер сейчас же не возьмет себя в руки, нам придется вызывать «скорую», а это чревато только минусами.

Во-первых, Картер будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, потому что любые иглы от шприцев будут колоть его кожу, и потому что его отец узнает об этом.

Картер достал из кармана брюк маленький прозрачный пластиковый пакетик с тремя маленькими таблетками.

— Что это? — Спросил я, хотя был уверен, что не получу от него честного ответа.

— Украл их у отца, когда он меня ударил. — Радостно ухмыльнулся он, прислонившись верхней частью тела к стене душевой.

— Я засуну клюшку этому парню в задницу. — Прошипел я, когда Чарльз выхватил упаковку таблеток из рук Картера и спустил ее в унитаз.

— Он не проглотил ни одной из них. Он показал мне их раньше, когда мы ставили всем печати на руки, и внутри их было три.

По крайней мере, утешительная новость, потому что никто из нас не имел абсолютно никакого представления о том, что это за таблетки и какие последствия несут в себе эти белые таблетки, если их проглотить.

— Почему ты до сих пор не забрал их у него?

— Я не знаю. Я не думал до конца, понимаешь?

Мы еще немного постояли в душе, и, когда он постепенно пришел в себя, мы подняли его наверх и столкнулись со Спенсером, который предложил отвезти его к себе, так как он все равно собирался домой.

Мы отнесли его в машину Спенсера, который достал из багажника одеяло и завернул в него Картера, после чего положил его на заднее сиденье, где он тут же свалился набок.

Я захлопнул дверь машины и кивнул Спенсеру, прежде чем он сел в машину и уехал.

— Ты в порядке? — Поинтересовался я у Чарльза.

Сначала он ничего не ответил. Вместо этого он смотрел на меня безучастно, как будто только сейчас понял, что произошло.

— Мне нужно что-то выпить, причем срочно и сухое.

Словно по воле судьбы, Тревор позвал нас к себе, когда часть хоккейной команды собралась вокруг костровой чаши и расставила шезлонги, а Генри подбросил в чашу дрова и зажег ее.

Мы с Чарльзом подошли к кругу, который теперь состоял почти только из хоккейной команды, за исключением того, что Ария сидела на коленях у Генри, а Люси, девушка Тревора, сидела рядом с ним на стуле, прижавшись к нему.

Люси была уже не совсем его девушкой, а невестой. Они были соседями и выросли вместе, а прошлым летом он сделал ей предложение.

Никогда в жизни я не мог так рано выйти замуж и посвятить себя одному человеку.

Каждый из нас взял по одеялу и сел поближе к костру, чтобы согреться.

— Где это Луна ошивается? Разве ее не было здесь до сих пор? — Спросил Чарльз, когда Люси протянула каждому из нас по кружке.

— Лэндон отвез ее домой. — Ответил Генри, потягивая свое пиво.

Я взглянул на Арию, которая только пожала плечами.

Я хотел отвезти ее домой, прекрасно зная, что доставлю ее в целости и сохранности, но она будет достаточно взрослой, чтобы понимать, что делает.

20.Луна

20.Луна

— Спасибо, что подвез домой.

Я отстегнула ремень безопасности, облокотилась на центральную консоль его машины и быстро обняла Лэндона.

— А ты зайдешь? — Спросил Лэндон, глядя на меня из открытого окна своей машины, когда я уже вышла из нее.

— Конечно, у Уэстона где-то здесь спрятан ключ.

— Ну ладно. Увидимся, Луна.

Я помахала ему рукой, когда он выехал с проезжей части на улицу и скрылся за густыми елями.

Праздник Хэллоуина мог бы продолжаться до самого утра, и я бы осталась до конца, но малое количество часов, которые я спала, делало их заметными.

К тому же я не понимала, что меня дернуло так увлечься Уэстоном.

Я была и остаюсь злой на него, но в тот момент я прогнулась и дала ему почувствовать свою власть, чтобы получить то, что он хотел.

Этого никогда не должно повториться.

Никогда.

Выходя из кладовки я столкнулась с Лэндоном, и он предложил подвезти меня до дома. Лучше всего было убраться оттуда и оставить расстояние между мной и Уэстоном.

Однажды я подслушала, как Уэстон прятал ключ в шинах трейлера. На участке Синклеров стоял автомобильный прицеп с лодкой, накрытый брезентом.

Я обыскала шины и нашла ключ на одной из задних шин с коньком в качестве метки.

Я не могла позвонить в звонок, потому что разбудила бы весь дом, как бы громко он ни звучал, и я не могла позвонить маме, потому что в моем мобильном телефоне не осталось ни капли заряда.

Тихонько отперев тяжелую деревянную дверь и снова закрыв ее, я на цыпочках прошла через гостиную к лестнице и запнулась о ступеньку, где громко скрипнула древесина.

— Черт.

Я прикусила нижнюю губу и замерла на мгновение, прислушиваясь к тишине в доме.

Единственное, что я могла слышать, это биение своего сердца. Так тихо было в этом огромном доме.

Оказавшись в своей комнате, я бросила ключ на тумбочку и плюхнулась на кровать.

Я предпочла бы остаться в этой постели, в костюме и во сне, но мне нужно было срочно принять душ.

Запах пота, никотина и травы въелся в мои волосы и волокна костюма.

Я просто хотела забыть эту ночь.

Каждое мгновение, потому что каждый раз, когда я думала о вечеринке, я вспоминала, как сильно я влюбилась в него в кладовке.

Я должна его ненавидеть.

Я поклялась, что буду ненавидеть его вечно.

Уэстон задел во мне такую больную точку, которую я не хотела, чтобы кто-то видел, и уж точно не он.

Самое приятное после горячего душа — это душный воздух в ванной и запах геля для душа.

Обмотав тело полотенцем, я прошла в свою комнату, взяла с комода свежую одежду для сна и стала сушить волосы полотенцем.

Вдруг зажужжал мой мобильный телефон.

УЭСТОН СИНКЛЕР

Я — Двенстаирс.

Юо хав мой кий.

69

ЛУНА

Иду.

Последнее сообщение вызывало некоторые сомнения, но по тому, как он писал остальные сообщения и придумывала новые слова, я была уверена, что он не совсем трезв.

Босиком по теплому деревянному полу с подогревом я дошла до входной двери. Не обращая внимания на остальные сообщения и звонки, я оставила телефон на кухонном острове и подошла к входной двери.

Небольшая лампа, висевшая на внешней стене дома рядом с входной дверью, светила через маленькое окошко на двери в прихожую, и, заглянув в него, я уже увидела Уэстона.

После того как Лэндон выпустил меня сюда, я отперла входную дверь тем же ключом, которым ранее вошла в дом.

Когда я открыла входную дверь, передо мной стоял Уэстон без верхней одежды, надпись на его торсе, где раньше было написано MALEWHORE, теперь была полностью размазана.

Он опирался верхней рукой о дверную коробку.

— Слава Богу, что ты не позвонил в дверь. — Прошептала я.

— Не смей.

Я отшлепала его руку, когда он внезапно переместил палец на дверной звонок.

— Может, и стоило. Ты не отвечала на мои сообщения.

Я почувствовала на своей коже прохладный ночной воздух, и по коже побежали мурашки.

— Я ответила, а теперь заходи. Здесь холодно.

— Дай мне минутку.

Уэстон оперся верхней рукой о дверную коробку и пошел к кустам напротив дома, оставив меня стоять у двери.

Судя по звукам, Уэстона тошнило, но ветер, проносившийся под пологом елей, заглушал его.

— Уэстон? — Крикнула я шепотом и побежала вниз по ступенькам, остановившись на последней ступеньке, и снова позвала его по имени, когда уже не получила ответа на первый зов.

Но ответа не последовало, и я не услышала ничего, кроме ветра, дующего в соснах.

Поэтому я осторожно, на цыпочках, пошла по гальке, искажая лицо при каждом шаге.

— Черт побери, Уэс. — Покачала я головой и скрестила руки перед грудью.

Если бы кто-нибудь сказал мне десять минут назад, что я буду стоять посреди подъездной дорожки посреди ночи в одних шортах, футболке и с мокрыми волосами, я бы надела что-нибудь другое.

— Черт, Уэстон.

Я сделала еще несколько маленьких шагов в сторону густых кустов, как вдруг, словно из ниоткуда, выскочил он.

— Черт, я думала, ты отключился или что-то в этом роде.

— Так ты волновалась?

Он грязно ухмыльнулся, и, похоже, у него снова все было отлично.

Отлично.

— Заходи уже!

Я повернулась, и на этот раз меня не волновало, как сильно болят камешки под ногами, потому что все, чего я хотела, — это попасть в дом и свернуться калачиком в своей постели.

— У тебя есть ключ? — Спросил Уэстон, медленно идя за мной.

— Нет, а что?

Я повернулась к нему лицом, пока он не указал пальцем на входную дверь, которая с грохотом захлопнулась.

— Черт, черт, черт.

Я несколько раз прислонилась лбом к входной двери и стукнула им о дерево.

Почему это должно было произойти именно сейчас?

Я была раздражена, потому что могла просто положить ключ обратно на одну из шин, и ничего бы этого не случилось. Иначе я бы уже лежала в постели, а не морозила бы себе задницу.

— Не делай такое лицо, Хейзел Баг. Вместо этого тащи сюда свою симпатичную задницу.

Уэстон стоял перед лестницей, которая вела на балконы перед нашими комнатами.

— Что ты собираешься там делать? Спать на скамейке?

— Я хочу, чтобы ты залезла в мое окно.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Возмущенно спросила я, но по выражению его лица быстро поняла, что он говорит серьезно.

Я уже пролезала через его дверь, когда он не открывал входную дверь, но не через окно. Это был мой единственный шанс попасть в этот дом, никого не разбудив.

Уэстон шел медленно, но я быстро поняла, что с алкоголем он не сможет подняться по лестнице.

— Я тебя держу.

Я обняла его левой рукой за плечи, а правой обхватила за талию.

Поднимать по лестнице хоккеиста ростом более шести футов двух дюймов оказалось труднее, чем я думала.

Оказавшись на вершине террасы, я опустила его на скамейку и подошла к окнам, чтобы посмотреть, какое из них открыто.

— Вон то окно должно быть открыто. — Указал Уэстон на маленькое окошко рядом с дверью.

Не знаю, как он догадался, но я ни за что не пролезу в это окно. Тем более что оно тоже было заколочено, и я не могла сдвинуть его вверх.

В него могла бы пролезть половина дыни.

Я просунула руку между ними, открыла внутреннюю стеклянную дверь и повернула дверную ручку.

Уэстону удалось самому подняться со скамейки, и я отнесла его прямо в ванную, где усадила на бортик ванны. Несмотря на то, что мне не хотелось сейчас видеть Уэстона, я не хотела отпускать его в таком виде в постель, поэтому решила помочь ему.

Судя по тому, как он сидел, я была уверена, что он так и будет сидеть до утра.

Я достала из шкафа его зубную щетку, которая к этому времени уже стояла рядом с моим стаканчиком для зубных щеток, так как он смирился с тем, что я храню там и свои вещи.

— Вот.

Я протянула ему щетку с зубной пастой, и он начал чистить зубы.

Пока он чистил зубы, я зашла в его комнату, чтобы снова закрыть окно и найти для него футболку. Когда я вернулась в ванную, он стоял перед раковиной, полоскал рот и клал зубную щетку обратно в стаканчик.

— Надеюсь, с футболкой все в порядке.

Я положила футболку на туалетный столик и достала из одного из ящиков мочалку, чтобы он мог вытереть размазанную краску на своем торсе.

Уэстон снова сел на край ванны, взял мочалку, которую я держала под струей теплой воды, и начал стирать черную краску со своей кожи.

Насколько ему это удавалось при таком уровне алкоголя.

Я вырезала перед умывальником пластырь, чтобы заклеить порез на его щеке, потому что он снова отклеился.

Я поймала себя на том, что мой взгляд скользнул к зеркалу, где я увидела Уэстона, сидящего позади меня.

Я хотела создать дистанцию, потому что считала себя глупой, когда мое тело бурно реагировало на его усилия.

Этого не может быть. Я не могу смотреть на него. Что бы он подумал обо мне, если бы вдруг поднял голову и увидел, что я наблюдаю за ним через зеркало?

Он потянулся к футболке, лежащей на туалетном столике, чуть не потеряв равновесие, и натянул ее.

Это все, что мне понадобилось бы, если бы Уэстон в пьяном оцепенении также ударился об пол в ванной, потому что тогда я не знала, хватит ли пластыря.

— Можно? — Спросила я, вставая между его ног и доставая мочалку персикового цвета, которую он положил на бедро, оставив темное пятно на джинсах.

— Мгм...

Я осторожно поднесла мочалку к его подбородку и кончиком мочалки стала протирать кожу вокруг раны, чтобы не занести инфекцию.

Он вздрогнул.

— Ой.

— Извини.

Я не только чувствовала странное напряжение между нами, но и ощущала, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди и упадет на пол ванной комнаты между нами. Я вдруг почувствовала, что мы слишком близки, но ничего не хотела с этим делать.

Я бы с удовольствием выбежала из этой ванной и заперла дверь. Запереть Уэстона и все, что я только что почувствовала там.

— Спасибо.

— А? — Мечтательно спросила я, потому что была так погружена в свои мысли.

— Спасибо, что помогла мне.

— Конечно, я помогу тебе.

Я приклеила первую тонкую полоску ленты к ране.

— Я серьезно. Я не принимаю это как должное. Я был таким долбаным засранцем.

Я приклеила вторую ленту к его щеке, но почувствовала, что его глаза уперлись в меня.

— Мне очень жаль, Луна.

Я посмотрела на него снизу вверх и почувствовала его руки на своих бедрах, его пальцы медленно и осторожно гладили мою кожу вверх и вниз. Отдельные места, к которым он прикасался, были словно огненные, словно искры прыгали от его пальцев по коже прямо между моих ног.

Уэстон не поднимался выше, и захват не становился более интенсивным, но он продолжал скользить по моей коже с такой осторожностью, что мне казалось, что у меня перехватывает дыхание, потому что я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме кончиков его пальцев.

— Я серьезно. Прости.

Снова извинился он, и что-то в этой ситуации подсказывало мне, что он сожалеет.

— Все в порядке.

Мы оба прекрасно понимали, что только что произошло. Ни один из нас не сдвинулся ни на дюйм. Внезапно включился кондиционер, и из него донесся шипящий звук.

— Нам обоим пора спать.

Я отступила назад и отпустила его хватку от своих бедер.

Уэстон ничего не ответил и подошел к своей кровати, перед которой он снял джинсы и натянул на ноги треники.

Я взяла таблетку из маленького шкафчика рядом с душем и вошла в его комнату, положив таблетку рядом с ним на тумбочку, где у него стояла бутылка с водой.

— Вот, на завтрашнее утро.

Я снова показала ему таблетку, после чего повернулась и медленно пошла в сторону ванной, чтобы наконец лечь в постель, потому что из окон Уэстона был виден рассвет.

— Луна?

— А?

— Ты хочешь остаться здесь? — Уэстон уперся предплечьями в матрас и ждал моего ответа.

— Спокойной ночи, Уэстон.

Коротко улыбнулась я и скрылась в ванной.

21.Уэстон

21.Уэстон

Я проснулся не только с пульсирующей головой, но и от того, что в комнате было слишком много дневного света. Я взглянул на часы на тумбочке и первое, что увидел, была таблетка.

Потом я понял, что на мне футболка, и, прикоснувшись к щеке, почувствовал, что к порезу прилипли две тонкие полоски.

Луна.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить все, что произошло почти семь часов назад. Блокировка, чистка зубов, извинения, пластыри, когда она протянула мне мочалку и футболку, и момент перед тем, как этот дрянной кондиционер все испортил.

Я все это помнил.

Я помнил, что под футболкой на ней не было лифчика. Я также помнил все о вечеринке.

Как мы оба были в шкафу, и я ласкал ее пальцами.

Это чувство, когда она ненавидела меня, но так реагировала на мои прикосновения, все еще оставалось в моей памяти. Ее дыхание было учащенным и коротким, взгляд хмурым, соски твердыми, а киска такой чертовски мокрой.

Не знаю, что заставило меня провести пальцами по ее бедрам, но я воспользовался моментом в кладовке, чтобы доказать ей обратное.

Когда мои руки касались ее кожи, мне казалось, что она высасывает из моего тела все до последней капли крови. Как бы больно это ни было, я позволил ей это сделать. Внезапно она заставила меня что-то почувствовать, так много за такое короткое время.

Ей не нужно было помогать мне, но она все равно помогла.

Это было не просто прикосновение.

Не много, но мне так захотелось этого прикосновения. После нее.

В тот момент, когда мои пальцы лежали на ее бедрах, я не хотел подниматься выше, хотя мое желание ее киски было таким же сильным, как в той кладовке в Sigma Devils. Все, чего я хотел в тот момент, — это быть рядом с Луной.

Я также помню, что я спросил у нее перед тем, как она ушла в свою комнату.

Ты хочешь остаться здесь? Как глупо.

Я сел прямо, и мне пришлось смириться со всем этим на данный момент. Слишком много мыслей и слишком много Луны в это субботнее утро.

Достаточно того, что даже сейчас, хотя я не просыпался и пяти минут, я уже думал о ней и заснул с ней в голове прошлой ночью.

Я быстро поднес таблетку ко рту, большими глотками залил Сахару во роту, и таблетка оказалась у меня в желудке.

Мой мобильный телефон начал жужжать, и я судорожно искал его в кровати, когда увидел, что он не висит на шнуре зарядки и не лежит на тумбочке, как это было каждый вечер.

Мои джинсы лежали на полу, и сквозь ткань просвечивал телефон, а на экране высветилось название нашего группового чата. Идея названия нашего группового чата принадлежала Генри, и он по-прежнему считал себя самым креативным человеком на земле.

ЭНЕРГИЯ БОЛЬШОГО РОКА

ПОТЕРЯННЫЙ СЫН

Ты еще жив? Потому что нет.

КРОЛИК КАРТЕР

Вырубился.

САХАРНЫЙ ПАПОЧКА ЧАРЛЬЗ

Я не удивлен после твоей аварии.

КРОЛИК КАРТЕР

Я не знаю, как я сюда попал, но я очнулся на диване Спенсера, а этот диван - 10/10.

УЭСТОН

Все еще жив. Как-то так.

КРОЛИК КАРТЕР

Я думал, ты лежишь мертвый на обочине.

Я убавил яркость на телефоне, потому что к яркости в комнате уже пришлось привыкать, и мне не нужен был еще один экран, светящий на меня как прожектор. О завтраке можно было забыть, потому что было уже скоро два и пора было обедать, но сейчас я все равно ничего не успею.

Да и когда вообще можно есть? Особенно после вечеринки?

На вечеринке братства я съел блинчики с сиропом в середине ночи, а через несколько часов, когда взошло солнце, Чарльз начал варить макароны. Они начали подгорать, потому что он был настолько пьян, что забыл долить воды до кипения.

Я смело спустился по лестнице на кухню и обнаружил Руби, быстро вбежавшую туда.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Уэстон. У тебя все хорошо?

Иногда я все еще был ошеломлен подобными вопросами.

Неужели я выглядел таким побитым?

Камилла тоже спрашивала об этом, но только когда к нам приходили гости. В голосе и выражении лица Руби было столько искренности, что по ее лицу можно было понять, что она действительно задала этот вопрос.

Это была одна из тех вещей, которые я сразу заметил в Руби и Луне. По выражению лиц обеих можно было сразу понять, о чем они думают и что имеют в виду.

— Да, все в порядке. — Улыбнулся я и сел на один из барных стульев.

Руби собирала в корзинку смузи и бутерброды.

— Мы с Камиллой уезжаем в Нью-Йорк до завтра. Я должна подписать несколько книг.

— А где мой папа?

— Рик до завтра на побережье. — Напомнила она мне.

Потом я вспомнил, что об этом он говорил почти ежедневно. Папа и Камилла купили пляжный домик на берегу Нью-Джерси в Истхилле, который они ремонтировали и планировали сдавать в аренду, когда не будут там отдыхать.

Для меня это означало лишь то, что я чаще бывал здесь один.

Папа и Камилла почти все время отсутствовали по нескольку дней, но для меня это было не более чем проблемой.

Я мог устраивать вечеринки и делать это в течение нескольких дней, Картер обычно переезжал на это время, или я мог приглашать девушек к себе.

Мой отец проводил много семинаров, которые показывал в колледжах, и он хотел, чтобы я всегда ездил с ним, чтобы я мог привыкнуть к тому, как это будет, когда я пойду по его стопам.

Я бы взял на себя управление компанией Sinclair Constructions. Ничто и никогда не заставит меня работать на отца. Летние смены во время сезонного перерыва уже были адом. Я делал их только до тех пор, пока Генри не начал помогать.

Позже выяснилось, что он платил Генри за это, и с прошлого лета он не переставал восторгаться тем, как здорово его племянник помогал ему летом на мероприятиях и семейных встречах.

Но больше всего меня задело не это, а то, как отец смотрел мне в глаза, когда я сидел напротив него и говорил об этом.

Как будто он хотел досадить мне этими фразами, косвенно сказать, какое я разочарование для этой семьи, потому что не захотел перенять бизнес прадеда.

Со мной оно перешло бы в четвертое поколение, но я не этого хотел. Я хотел сделать хоккей своей профессией.

В конце концов, играть в Национальной хоккейной лиге за одну из команд.

Мой отец смеялся, когда я добился того, чего хотел.

Как бы я хотел увидеть его на одной, всего лишь одной чертовой игре в зале, чтобы он увидел, как я играю, а хоккей — это не гимнастика на льду, как он всегда это называл.

Я справлюсь с этим.

Я заставлю его гордиться.

— Мы уходим.

Руби взяла из холодильника корзину, наполненную едой и напитками, и прошла через гостиную к входной двери.

— Уэстон?

— Хм?

— Поздравляю с вчерашней победой. Надеюсь, ты вчера хорошо провел время.

— Спасибо.

Я услышал, как дверь захлопнулась на замок, и стало тихо.

Теперь мы с Луной были одни до завтрашнего вечера.

Боже, как бы я хотел сделать с Луной все то, что крутилось у меня в голове.

Мысль об этом улетучилась, когда я услышал за спиной шаги по лестнице, и Луна появилась рядом со мной на кухне. Сразу же комната наполнилась неприятным настроением. Я попытался понять по ее лицу, о чем она думает, но ничего не вышло, так как она старалась избегать зрительного контакта.

Что это было?

— Твоя мать и Камилла в Нью-Йорке, а мой отец на побережье.

Обычно мой отец, Камилла, а теперь и Руби чаще всего бывали в Нью-Йорке.

Истбург находился в Нью-Джерси, в нескольких минутах езды от города, который никогда не спит.

— Хорошо. — Коротко ответила Луна, наливая молоко в миску, где уже была куча хлопьев.

Тем временем я сидел на одном из барных стульев перед кухонной стойкой и следил за каждым ее движением.

— Хочешь чего-нибудь?

— Еще раз спасибо, что помогла мне вчера.

Начали мы оба говорить одновременно, и впервые она посмотрела на меня, и наши глаза встретились. Мне показалось, что прошла целая вечность, пусть и всего на мгновение.

— Ты помнишь вчерашний день?

Что я должен был на это ответить? Конечно, я вспомнил.

Каждый миг я вспоминал, что предложил ей спать в моей постели. Я хотел подавить это воспоминание, потому что не знал, что произошло внутри меня, когда я спросил ее об этом.

Может быть, все дело было в том, что она стояла в дверной раме в слишком большой толстовке, слегка влажные волосы свободно свисали, а на ногах были шерстяные носки синего цвета с белыми полосками.

Так же она стояла передо мной, только теперь на ней была серая толстовка с логотипом колледжа на спине.

— Ну, вряд ли, просто ты мне помогла. — Соврал я ей.

— А вечеринка? — Осторожно спросила она, опуская ложку в молоко.

Я помнил каждую секунду и с удовольствием рассказал бы ей, что также помнил, как ласкал ее пальцами в кладовке, пока она не кончила.

— Вряд ли.

— Мгм.

Луна исчезла на лестнице, ведущей наверх.

После того, как я тоже приготовил себе еду, но оставил половину, потому что не смог ничего умять, Генри заехал за мной, и мы поехали в Sigma Devils, где моя машина все еще стояла на обочине со вчерашнего вечера.

Некоторые все еще убирали территорию, и мы взяли несколько мешков для мусора и принесли Тревору сломанный стол для пивного тенниса, который он должен был починить.

Когда я вернулся домой, то услышал, как из комнаты Луны доносится пошловатая музыка бойз-бенда, и это помешало мне подрочить в душе.

Я думал, что так я смогу прийти к другим мыслям, и человек знает, как помочь себе, но из-за громкости песен я просто не мог.

Остаток субботы я пролежал в своей комнате на диване и смотрел сериал True Crime, который в ближайшие дни мне, вероятно, придется посмотреть еще раз с самого начала, потому что в промежутках я дремал.

Вдруг меня осенила идея, и я проснулся.

Я не был уверен, была ли это самая глупая или самая лучшая идея в моей жизни, но, извинившись, я все равно почувствовал себя виноватым.

После того как я столкнул ее в воду, и она запаниковала, я только тогда понял, что натворил.

Я вскочил с кожаного дивана, пробежал через ванную и постучал в дверь. Постучав и выкрикнув несколько раз ее имя, я так и не дождался ответа.

Я приоткрыл дверь, но заглянул в пустую, темную, пахнущую малиной комнату.

Было два варианта: либо она внизу, либо Луны нет дома.

Спустившись вниз, я услышал звук телевизора в гостиной.

Луна сидела в портновском кресле на диване, и ее взгляд метнулся от экрана телевизора, висевшего на стене, ко мне, когда я вошел в гостиную.

— Тебе есть чем заняться?

Луна включила телевизор на беззвучный режим.

— Кроме как сидеть на диване и пытаться выяснить, кто убийца, пока это не сделало ФБР, нет.

Только сейчас я заметил блокнот на ее коленях.

Неужели она делала заметки во время просмотра криминального фильма, чтобы узнать, кто убийца?

— Надень что-нибудь удобное.

— А что я должна надеть?

— Например, леггинсы или что-то в этом роде. В которых ты сможешь двигаться, а потом подойти к джипу.

Внутренне я уже приготовился к спору, но Луна встала, выключила телевизор и пошла к лестнице.

— Я больше никогда не буду с тобой разговаривать, если ты будешь издеваться надо мной.

Я покачал головой и подождал, пока она исчезнет на лестнице, и я смогу пойти в подвал.

Это оказалось проще, чем я думал.

Все мои хоккейные коньки были спрятаны в подвале. Мама всегда хранила все аккуратно в коробках. Начиная с моих первых хоккейных коньков и заканчивая моими майками всех размеров и цветов, которые накопились за эти годы.

Это запомнилось мне с тех пор, как мама с папой разошлись, и вот как это было. Все было в беспорядке и в каких-то потрепанных коробках.

Это был абсолютный беспорядок.

Я достал коньки восьмого размера, надеясь, что они подойдут Луне.

Коньки были защищены защитой, и я надеялся, что они все еще острые и будут хорошо скользить по льду.

Потом я понял, что понятия не имею, умеет ли Луна кататься. Я почти ничего не знал о ней, кроме того, что она изучала спортивный менеджмент и журналистику, любила какао так же, как и я, делала заметки во время триллера и ненавидела бассейн в плавательном зале.

Я уже ждал ее в своем джипе и ненадолго обратился к мобильному телефону, где попросил у друзей ключ от ледовой арены.

ЭНЕРГИЯ БОЛЬШИХ ГОРНЫХ ПОРОД

УЭСТОН

Ключ от ледовой арены находится там же, где и всегда?

КРОЛИК КАРТЕР

Хочешь показать девушке свою личную хоккейную клюшку?

УЭСТОН

Заткнись, блядь, хоть раз.

Просто скажи мне, где ключ.

ПОТЕРЯННЫЙ СЫН

Разве ты не занимаешься чем-то подобным, когда тепло?

САХАРНЫЙ ПАПОЧКА ЧАРЛЬЗ

Осторожно. Твой член замерзнет.

ПОТЕРЯННЫЙ СЫН

Похоже, у тебя есть опыт в этом деле.

КРОЛИК КАРТЕР

И мы будем играть в хоккей, где ты занимался сексом?

Уф.

УЭСТОН

Кто-нибудь может ответить на этот вопрос за меня?

ПОТЕРЯННЫЙ СЫН

Лежит под камнем, как всегда.

САХАРНЫЙ ПАПОЧКА ЧАРЛЬЗ

Прежде чем трахаться на льду, у меня есть здравый смысл. Душевые тоже работают.

УЭСТОН

Согласен!

КРОЛИК КАРТЕР

Ты извращенец.

ПОТЕРЯННЫЙ СЫН

После возвращения из Нью-Йорка Чарльз сошел с ума от разбитого сердца.

УЭСТОН

Чарльзу срочно нужны мозги в его пустой голове.

САХАРНЫЙ ПАПОЧКА ЧАРЛЬЗ

Мне нужна голова!

Я поставил телефон на беззвучный режим и заставил его исчезнуть в центральной консоли. Фонари на переднем дворе, которые включались автоматически при движении, замерцали, когда Луна вышла.

22.Луна

22.Луна

Я была в замешательстве.

Не только потому, что Уэстон вез меня Бог знает куда, но и потому, что я просто пошла на это, не думая и не обсуждая. Я сидела с ним в машине, хотя поклялась, что больше никогда этого не сделаю.

Это хорошо сработало.

— Ты готова?

— Не совсем, но разве у меня есть выбор? — Нервно сказала я.

Уэстон выехал с подъездной дорожки, и между нами воцарилась тишина. Возможно, действовало правило, что я никогда больше не сяду в его машину до того, что произошло прошлой ночью.

Я не знала, что произошло внутри меня, когда мы оба оказались в той маленькой кладовке, и он начал прикасаться ко мне.

Я не хотела даже вспоминать об этом, не говоря уже о том, чтобы думать об этом, потому что у меня не было бы ответа.

Возможно, пришло время признаться себе в некоторых вещах. Маршрут, по которому мы ехали, показался мне знакомым.

— Ты собираешься рассказать мне, почему мы едем в колледж?

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Мы найдем это в кампусе? — Спросила я, сбитая с толку.

— Доверься мне, Хейзел Баг.

Он произнес эти слова с такой легкостью, и у меня без колебаний возникло ощущение, что я могу ему доверять.

Большую часть времени мы оба спорили, но сейчас, в машине, мы просто молчали, и нам не о чем было говорить.

Я тоже не знала, что сказать.

Мне было неловко еще и потому, что я была уверена, что он все еще помнит, что именно произошло на вечеринке.

С тех пор я старалась говорить себе, что не скажу, что мне нравится, как Уэстон прикасается ко мне, но мне приходилось ориентироваться на то, что флирт и поцелуи — это большая часть его характера.

Все, что произошло, ничего не значило.

Я даже не знала, откуда взялась мысль, что я вдруг так увлеклась им, и эта ненависть взорвалась, как ракета, оставив прекрасные искры.

Уэстон был из тех людей, которые, в каком бы состоянии они ни находились, точно знали, что делают и как легко могут повлиять на кого-то. В нем было столько силы, и я поддалась на это.

Я вышла из его джипа и обошла вокруг машины.

— Ты собираешься сказать мне, что мы здесь делаем?

— Перестань быть такой любопытной. Это раздражает.

Уэстон достал из багажника свою спортивную сумку и закрыл машину ключом.

Я стала лучше понимать, что мы будем делать, когда он приблизился к ледовой арене. Мы шли мимо главного входа, но у этого здания был боковой вход, который не был виден издалека из-за высоких кустов.

Вдруг он остановился, и я, стараясь не наступить в одну из выбоин в земле, чуть не врезалась в его спину.

Мы стояли перед высоким старым проволочным забором, где Уэстон отогнул несколько ограждений в сторону и пролез через дыру.

— Уэстон, что это будет?

— Подожди, и перестань задавать столько вопросов.

Никогда в жизни я бы не подумала, что в субботу вечером, после вечеринки в честь Хэллоуина в центре кампуса, я буду идти между кустами и деревьями через сломанный забор, чтобы попасть на ледовую арену.

Он протянул руку, я ухватилась за нее и шагнула через дыру в проволочном заборе.

Мы подошли к двери, которую только что установили на место.

— Извини.

Он резко отпустил мою руку и провел ею по волосам, после чего нагнулся и достал из-под одного из кирпичей ключ, чтобы отпереть дверь.

Что мы здесь делали?

Я не могла вымолвить и слова, так как была ошеломлена этой ситуацией и сомневалась во всех негативных мыслях и чувствах по отношению к нему.

Если я считаю его таким плохим, то почему я здесь?

Мы вошли на арену и оказались в темном коридоре, пока Уэстон не включил фонарик на своем телефоне, и я последовала за ним, пока мы не оказались в раздевалке.

— Ты умеешь кататься?

Он закрыл дверь в раздевалку и залил темное помещение светом, который он включил.

— Ты не серьезно?

— Не задавай вопрос в ответ. Ты умеешь кататься? — Повторил он, откладывая спортивную сумку, из которой достал коньки.

— Думаю, да. — Нерешительно ответила я, крутясь в раздевалке и оглядываясь по сторонам.

Почему-то все это выглядело так мощно.

На одной стене, как и на прорезиненном полу, большими буквами было написано название команды с двумя дьявольскими рогами. Стену рядом с дверью украшали фотографии команды за несколько лет. Над полками каждого хоккеиста протянулась нить света, светящаяся в темно-синих и красных цветах команды.

В раздевалке у каждого игрока была своя полка с эмблемой команды, номером игрока и фамилией. На полках на вешалке висели майки, шлемы, коньки и другие вещи. Хоккейные клюшки висели на стене рядом с дверью, которая, видимо, вела на саму арену.

Я повернулась к Уэстону, который сидел на скамейке, крепко завязав коньки.

— Садись.

Он встал и пошаркал коньками по прорезиненному полу, роясь в принесенной им спортивной сумке.

— Не знаю, подойдут ли они тебе.

Уэстон протянул коньки мне.

— Мы даже не должны быть здесь.

— Кто это сказал? Я не вижу проблемы. — Строго сказал он, и у меня в голове уже возникли образы того, как мы сидим с директором, потому что нас застукали.

Я поняла, что задумал Уэстон, но меня раздражало, что он не сказал, зачем мы пришли.

Я влезла в коньки, которые оказались впору, но у меня не хватило сил зашнуровать их так же туго, как зашнуровал он.

— Ты не мог бы мне помочь?

Я подняла глаза на Уэстона, который смотрел на мое беспомощное выражение лица.

Он встал передо мной на одно колено и затянул шнурки коньков так туго, как только мог, так что они почти прижались к моим ногам.

Я смотрела, как он затягивает шнурки пальцами, а затем завязывает бант. Его руки были украшены заметными венами, и мне кажется, что я никогда не видела более привлекательных рук.

Внезапно мне захотелось, чтобы он снова прикоснулся ко мне, как вчера. Шептал мне на ухо то, что я люблю слышать из его уст.

Мы вышли из раздевалки через другую дверь и шли по узкому коридору, пока не оказались на арене. Слева и справа находились трибуны, которые обычно были заполнены, а перед нами был каток, обычно заполненный хоккеистами.

С этой точки зрения арена казалась такой огромной, хотя все места были свободны, и было так тихо.

Только Уэстон и я.

— Ты мне доверяешь?

— Да.

С такой уверенностью Уэстон вышел на лед и протянул мне руку, а я осторожно ступила на лед вслед за ним.

Последний раз я выходила на лед прошлой зимой, когда каталась на коньках со своим школьным другом перед Рокфеллер-центром.

Поначалу меня шатало, но по мере того, как Уэстон держал меня за другую руку, катался задом наперед и тянул меня за собой, с каждой минутой становилось все лучше.

В течение нескольких минут мы катались по льду, и со временем я стала чувствовать лед, пока он не отпустил меня, и я не заскользила по льду самостоятельно.

Мы стояли в центре льда, и меня охватило чувство, которое я не могу описать. Арена уже выглядела мощной, когда мы стояли у выхода, через который игроки выходили на арену, но стоять здесь, в центре этой арены, было чем-то другим.

Все выглядело намного больше.

Уэстон катался вокруг меня, пока не затормозил коньками, и по скользкой поверхности льда разлетелась какая-то пудра.

— Ты собираешься сказать мне, зачем ты привел меня сюда?

Я подняла на него глаза.

— Я хочу показать тебе, что бояться — это нормально, но что с этим чувством страха можно делать то, что ты любишь. — Объяснил он.

— Что это такое, Уэстон? — Подумала я и понадеялась, что после его извинений эта тема исчерпана.

— У всех есть страхи, в том числе и у меня.

— Не получить девушку или что? — Легкомысленно сказала я, сложив руки перед грудью.

Мне не хотелось говорить об этом.

— Перестань говорить что-то подобное и послушай меня.

Уэстон шагнул ближе ко мне.

— Моя мама всегда была единственной, кто поддерживал меня. Она была на каждой игре, а потом мои родители развелись, и она уехала из города со дня на день. — Спокойно объяснил он.

Мне всегда было интересно, что случилось с его матерью.

— В тот день, когда она покинула Истбург, огромная часть меня оборвалась. Я поклялся, что больше никогда не выйду на лед, потому что знал, что останусь один. Я старался, чтобы папа мной гордился. Помогал ему в строительной компании, надеялся, что он придет на одну из моих игр. Ничего. Ни разу этот ублюдок не появился. — Продолжал он.

С тех пор как я узнала Уэстона, я никогда не чувствовала, что он был так честен со мной, как сейчас и вчера вечером, когда он извинялся передо мной.

— Я начал помогать в закусочной, потому что у меня не было денег на экипировку, а когда меня ударили клюшкой по лицу на выездной игре, — Уэстон указал пальцем на левую бровь, где до сих пор виднелся шрам, — отцу даже не пришло в голову забрать меня из больницы. Во время игры мне наложили швы, потом я снова вышел на лед, где шрам снова воспалился, и мне пришлось лечь в больницу. Картер, Чарльз и Генри были теми, кто забрал меня.

Я еще немного посмотрела на шрам, который никогда не замечала.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — Осторожно спросила я.

— Я говорю тебе, что бояться — это нормально. Я боюсь, что мой отец никогда не смирится с тем, что я не смогу возглавить семейный бизнес, и я уже знаю, что он превратит мою жизнь в ад, но я научился продолжать играть с этим страхом.

Я пожевала нижнюю губу, потому что начинала нервничать. Я опустила взгляд на коньки, потому что не хотела показывать ему, что он прав. Возможно, это поможет справиться со страхом и не давать этому чувству больше силы.

— Но что, если это не сработает для меня? — Спросила я Уэстона, глядя на него сверху вниз.

— Чего бы ты ни боялась, ты можешь справиться со страхом и не давать ему силы, Луна. Я это знаю.

Нервозность разлилась по моему лицу, и я почувствовала, что все мое тело дрожит. Мысли кружились в голове, все вокруг казалось таким тяжелым, но мне даже не пришло в голову выбраться из этой ситуации. Нажать аварийную кнопку, которую я обычно нажимаю внутри себя.

Я хотела остаться здесь.

Он дал мне почувствовать, что бояться — это нормально.

Бояться чего-то.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать. Я пробовала, но лучше не становится. — Объяснила я ему, какие мысли крутились у меня в голове.

Все связи вокруг моего страха постоянно возвращали меня в прошлое.

— Луна, все в порядке. Тебе можно бояться.

Не знаю, как и почему, но Уэстон понял меня, не зная, в чем причина моего страха перед глубокой водой.

— Но... — Начала говорить я.

Он фыркнул.

— Ну и хрен с ним.

Уэстон взял мое лицо в свои руки и, не раздумывая, прижался к моим губам.

Я не знала, что именно здесь происходит, но когда я на мгновение разделила наши губы, чтобы удостовериться, что именно сейчас происходит между мной и Уэстоном, я снова прижалась к его губам, и это было самое прекрасное ощущение.

Щекотка на губах, близость наших тел, его руки на моих щеках.

Мне казалось, что мои щеки вот-вот загорятся, потому что они светились под его ладонями.

Наши губы идеально двигались навстречу друг другу.

Все мысли взрывались в моей голове, я думала о стольких вещах и ни о чем одновременно. Когда поцелуй усилился, я даже не могла описать то, что происходило внутри меня.

Уэстон позволил себе проникнуть языком между моих губ, и в животе у меня внутренне завязался клубок, который вот-вот должен был взорваться и пустить бабочек по всем венам и фибрам моего тела.

23.Уэстон

23.Уэстон

Одна мысль не давала мне покоя — этот поцелуй казался таким невероятно правильным. Я хотел бы никогда больше не отрывать своих губ от губ Луны. Все внутри меня, включая мой член, стремилось к ней.

Я почувствовал, как мой член танцует сальсу, прижимаясь к ткани джинсов. Я был уверен, что она чувствует то, что делает своими губами на моих, настолько близки были наши тела.

Между нами не поместился бы даже лист бумаги.

— Черт. — Сказала Луна, прервав поцелуй.

Сначала я подумал, что это ее реакция на то, что произошло между нами, но когда я обернулся, то увидел истинную причину. Охранник светил на нас фонариком с трибуны на другой стороне арены.

Блядь.

— Нам конец, если мы не убежим сейчас.

Я схватил Луну за руку и понесся к воротам, чтобы попасть в раздевалку.

В выходные здесь никого не было, и я дополнительно везде выключил свет, чтобы быть уверенным, что нас не увидят.

Конечно, сегодня здесь должен был появиться охранник.

Никогда в жизни мой стояк не пропадал так быстро, как появился.

В раздевалке мы быстро сняли коньки и переобулись в уличную обувь до прихода охранника.

С фонариком на телефоне мы пробрались к запасному выходу из ледового дворца, и когда я подергал дверь, то понял, что она не открывается.

— Черт. — Прошипел я, прислонившись лбом к стеклянной двери.

— Что? — Спросила Луна, стоявшая позади меня и в панике оглядывавшаяся по сторонам каждые несколько секунд.

— Ключ все еще в раздевалке. Я оставил его там.

Почему в такой ситуации все должно было получиться?

Мы с Луной шли по коридору, и как раз когда мы собирались зайти в раздевалку, чтобы взять этот чертов ключ, из-за угла появился охранник. Через секунду я схватил Луну за руку, потянул ее за собой и стал греметь дверьми, надеясь, что какая-нибудь из них окажется открытой.

Комната, в которой мы прятались, была узкой. Теснее, чем кладовая Sigma Devils и я был уверен, что она чувствует мое дыхание на своем лбу.

— Если нас сейчас поймают, это будет твоя вина. — Проворчала она шепотом, когда мы спрятались в комнате за тележкой для уборки.

Я бы с удовольствием напомнил ей сейчас, что она добровольно согласилась на все это, а я — нет.

— Тебе не нужно было приходить.

— А разве у меня был выбор?

— Ты могла отказаться. — Оправдывался я.

Могу поклясться, что в этот момент она закатила глаза.

Вдруг шаги охранника стали громче, и сквозь щель в двери мы увидели отблеск его фонарика.

— Эти чертовы студенты, должно быть, догадались, как выбраться отсюда и пойти трахаться куда-нибудь еще. Иногда я ненавижу свою работу, Терри. — Ворчал мужчина в свою торопливую рацию.

Луна закрыла рот рукой и попыталась подавить смех, что получилось не очень хорошо, и мне тоже пришлось взять себя в руки, чтобы не рассмеяться.

— Я вернусь к главному входу и проверю там все еще раз.

Шаги мужчины становились все тише, пока не стали совсем не слышны.

Значит, их было двое.

Мы с Луной пробыли в этой комнате еще несколько минут, пока я не нажал на ручку двери, просунул голову в щель, и мы оба исчезли из комнаты, как только все стало ясно.

Мы быстро прошли в раздевалку, взяли ключ и исчезли из ледового дворца.

Между нами было тихо, как почти всегда, когда мы сидели в машине, и я следил за дорогой.

Если мы ничего не обсуждали, я либо перебирал пальцами, либо целовал ее, а я не думал, что во время поездки на машине можно говорить о таких вещах.

Поэтому мы молчали.

Пока я сосредоточился на дорожной обстановке, мои мысли постоянно возвращались к ней и тому поцелую, и я хотел бы знать, что сейчас происходит в голове у Луны.

По ее лицу всегда можно было понять, о чем она думает, но не в этот раз, потому что она всю дорогу смотрела в это чертово окно, не поворачивая ко мне головы.

Мог ли я винить ее?

Вероятно, она была в таком же замешательстве, как и я.

Я хотел сказать себе, что мне не нравится целовать Луну и я не жажду большего, но это было бы ложью. Тысяча вопросов заполнила мою голову, и наступил чистый хаос.

Одна половина в этот момент все еще висела на льду, а другая недоумевала, как такая хрупкая фигурка могла вдруг занять мою голову, всего лишь поцеловав ее.

Мой мозг был просто забит ею.

Самым лучшим и простым решением было бы отвлечь меня вечеринкой, но сегодня желания на это было меньше, чем когда-либо.

Даже эту мысль я подверг сомнению, и если бы Картер узнал об этом, то на следующий день потащил бы меня к психотерапевту.

Я бы с удовольствием спросил ее, о чем она думает, но мне не хотелось, чтобы она думала, что я беспокоюсь об этом.

Это ничего не значило.

Ничего не значило.

Я сделал это сегодня, потому что мне было жаль ее и я был ей чем-то обязан. Я хотел показать ей, что бояться чего-то — это нормально, но при этом она может не давать этому страху никакой силы. То, что все закончилось поцелуем, тоже было для меня новостью.

Я не знал, как это, когда поцелуй — это больше, чем просто поцелуй.

Я не собирался нарушать свое правило ради нее после этого поцелуя.

Но что-то в нем заставило меня почувствовать новое, чего я не знал раньше. Эти чувства не изменят моего отношения. Сказав себе, что мне безразличен этот поцелуй и не нужно зацикливаться на нем, я также успокоил свои мысли, которые кричали в моей голове, требуя внимания.

Кроме того, песня, которую объявил ведущий, отвлекла меня, и я постукивал по рулю, подстраиваясь под ритм песни.

Мы вышли из машины, и пока она шла вперед, я еще достал с заднего сиденья спортивную сумку с коньками.

Она уже включила маленькую лампу на комоде, когда я вошел в дом следом за ней и побежал в подвал.

Подвал представлял собой полную катастрофу в плане аккуратности.

С тех пор как мама уехала, никто о нем не заботился, и, кажется, я тоже был первым человеком, который спустился туда за год. Я часто представлял себе, что было бы, если бы мама с папой не развелись.

Что все было бы хорошо, но это навсегда останется желанием.

Я даже не знал, где она находится, не говоря уже о том, в какой стране и кто с ней рядом.

Брак моих родителей оказался токсичным, и хорошо, что они развелись, но маме было больно уезжать из города и оставлять меня. Они ходили на парную терапию, о которой мне не полагалось знать, пока я не нашел счета за часы работы между другими бумагами.

Но когда мама узнала, что папа изменил ей с Камиллой, все равно все было обречено.

Я никогда не пойму, как можно кому-то изменять.

Это самое отвратительное, что можно сделать со своим партнером. Папа оправдывал свою измену тем, что с Камиллой он чувствовал себя бодрым и свежим.

Свежим? Какое дерьмовое заявление.

Молодость была бы более уместна, потому что Камилле было всего тридцать три, на тринадцать лет старше меня, а мой папа уже достиг золотых пятидесяти.

Мама тоже не совсем невинна во всем этом дерьме. Она изменяла ему, когда папа постоянно уезжал в командировки. По крайней мере, два раза в месяц он подолгу находился в каком-нибудь другом американском штате.

Если бы у нас на кухне на стене висел один из этих пошлых семейных календарей, он был бы весь заполнен папиными командировками.

В такие моменты я задумывался, были бы папа и мама сегодня вместе, если бы в то время она не взяла Камиллу в папину строительную компанию и если бы мама не изменила.

До сих пор я уверен, что не только измены были причиной их развода. На протяжении многих лет мама и папа неоднократно спорили по одному и тому же поводу, но я так и не узнал, в чем причина.

Часы на стене показывали уже десять вечера, и в выходной день в это время меня можно было найти либо в баре, либо в Sigma Devils либо на вечеринке братства.

Сегодня у меня не было никакого желания куда-либо идти, даже несмотря на то, что мой лучший друг угрожал засунуть шайбу мне в задницу, если я не сопровожу его на братскую вечеринку, на которую он хотел пойти сегодня.

А может быть, меня что-то беспокоило, в чем я еще не готов признаться.

КРОЛИК КАРТЕР

Я засуну тебе шайбу в задницу, если ты не пойдешь. Уверен, что там найдется девушка и для тебя.

УЭСТОН

Мой член сегодня наготове.

КРОЛИК КАРТЕР

Может, я перенесу вечеринку к тебе домой.

Твоих родителей нет дома.

УЭСТОН

Нет, Луна здесь.

КРОЛИК КАРТЕР

Ты взял ее на ледовую арену?

УЭСТОН

Какого хрена, нет!

Лучше убери свое слишком большое эго.

КРОЛИК КАРТЕР

Хочешь, я тогда позвоню тебе по FaceTime?

УЭСТОН

Хочешь, чтобы мой телефон сломался?

КРОЛИК КАРТЕР

Ты должен принять звонок на своем ноутбуке, чтобы мой член поместился на экране.

УЭСТОН

Иногда я задаюсь вопросом, почему я с тобой дружу.

КРОЛИК КАРТЕР

Я классный. Чувствуй себя польщенным, сосунок.

УЭСТОН

Я ценю твое прозвище.

Сидя на своем потертом коричневом кожаном диване и продолжая смотреть по телевизору сериал «Настоящее преступление», который я поставил на паузу, я размышлял о том, как пойти на вечеринку братства.

Может быть, мне стоит пойти туда, чтобы отвлечься, отвлечься от мыслей, просто выпить и оттрахать весь текущий хаос в моей голове.

Киска решила девяносто девять процентов моих проблем, если не все из них в тот момент.

ILFPAILP.

Я живу ради вечеринок, и я люблю киски.

Вот что означали эти буквы в выпускном альбоме Картера и моей школы под нашими душными портретами. Но сегодня вечером первые четыре буквы были неприменимы.

Внезапно раздался стук в дверь моей спальни, ведущую в ванную комнату от меня. Открылась небольшая щель, и оттуда высунулась голова Луны. Первой моей мыслью было снова послать ее подальше, дать ей понять, что я не хочу ничего знать о ней после того охуенно хорошего поцелуя.

Ведь что мы должны были выяснить? Абсолютно ничего.

Я никогда бы не признался, что все еще думаю о том поцелуе. Даже самому себе я не хотел в этом признаваться.

Что-то в ее позе дало мне понять, что поцелуй не был причиной, по которой она стояла в моей комнате.

— Привет. — Пробормотала она почти так тихо, что я едва смог бы ее понять, если бы не выключил звук на телевизоре.

— Привет.

— Мы можем поговорить?

Кивнув, я утвердительно ответил на ее вопрос, и она, как призрак, проскользнула в мою комнату через приоткрытую щель в двери.

На ней была та же толстовка, что и сегодня, с той лишь разницей, что вместо белых шорт с красными сердечками на ней были розовые с белыми полосками льняные брюки, которые были слишком длинными.

Луна сначала засомневалась, куда ей сесть, но я выпрямился на диване и бросил белье, чтобы показать ей, что она может сесть здесь.

— Если хочешь, можешь сесть здесь. — Сказал я ей, и на ее лице отразилась лишь неуверенность, пока я искал с ней зрительный контакт.

За все те недели, что Луна живет здесь, я только один раз заметил неуверенность на ее лице, и это было в бассейне.

Я не был уверен, была ли эта неуверенность вызвана мной, или же она имела другую причину.

Мне не нравилась мысль о том, что она может чувствовать себя неуверенно из-за меня.

Стала бы она тогда приходить ко мне в комнату и искать со мной разговора?

Между нами по-прежнему было тихо. Мы с Луной были на первом месте, когда дело касалось создания некомфортной тишины.

— Я опять думала о том, что ты сказал мне на льду раньше, в ледовом дворце. — Начала она рассказывать, играя своим темно-синим локоном.

Я выключил телевизор пультом и повернулся к ней лицом на диване, чтобы показать Луне, что, что бы она мне ни говорила, я внимательно ее слушаю.

— Мы с папой попали в аварию почти год назад.

Она подняла на меня глаза и, присев рядом со мной на диван, немного колебалась, стоит ли говорить дальше.

— Луна, ты не обязана мне рассказывать, если тебе это неприятно.

— Но я хочу тебе рассказать. Все.

Луна пожевала нижнюю губу клыком, и взгляд ее был пустым.

— У моего отца всегда были проблемы с алкоголем. Моя мама встречала его с этим. Иногда он был чист в течение нескольких месяцев, и вдруг снова срывался. Не было ни одного Рождества, чтобы он не выпил галлоны дорогого вина, как будто это была вода, а после него — скотч. — Ее голос оборвался после последней фразы, и она впервые подняла на меня глаза.

— Не торопись, Луна. Я слушаю тебя.

Я надеялся, что попал в точку, и, возможно, мне удастся её немного успокоить.

Мне хотелось, чтобы в подобных ситуациях люди говорили мне что-то подобное.

Она фыркнула и снова стала играть с завязкой для волос, на которую пристально смотрела. В этот момент мне впервые так сильно захотелось прижать ее к груди, как можно крепче, чтобы она услышала биение моего сердца.

Она сидела, скрестив ноги, такая беспомощная, а я, опершись одной рукой о спинку дивана, продолжал слушать ее. Я давал ей все время, пока она не была готова снова говорить.

— Каким-то образом ему удалось скрыть свой рецидив. Он сказал, что ему пришлось много работать сверхурочно в офисе, потому что некоторые цифры не сходились, и одно дело, в частности, отнимало много времени.

Я смотрел, как она вытирает пальцами слезы на лице, как только они покидают ее глаза и скатываются по щекам.

— Все цифры были правильными, и ни одно дело тоже не занимало столько времени. Позже моя мама узнала, что у него был рецидив, и он по ночам опустошал бутылку за бутылкой виски. — Сказала Луна, вытирая рукой очередную слезу с лица.

Совсем не так я представлял себе субботний вечер в своей жизни. Каждый мог найти меня там, где кто-то устраивал вечеринку, но я был именно там, где хотел быть сейчас.

— В выпускном классе школы я была в команде по плаванию, и каждый четверг вечером у нас была тренировка. Я пришла туда пешком и позвонила папе, чтобы он забрал меня, потому что шел дождь. Мы проехали по мосту, где он потерял управление машиной, и мы врезались через ограждение моста в реку.

Теперь я понял, что я сделал, когда столкнул ее в воду, и как это было неправильно.

— В тот момент мама, Итан и я даже не знали, что папина юридическая фирма обанкротилась и он снова стал алкоголиком. Хотя по маминому и моему выражению лица можно было прочитать все, что угодно, папа прекрасно умел отгораживаться от своего дрянного алкоголизма и делать вид, что все в порядке.

Отдельные слезы залили ее щеки, усеянные веснушками. На этот раз она не смахнула ни одной слезинки с лица и дала им волю.

— Была тысяча признаков того, что он вел машину с таким количеством алкоголя в крови, но я просто не замечала, а может быть, просто не хотела замечать. Я думала, что умираю, Уэстон. — Прошептала Луна последние шесть слов.

После этой последней фразы она рухнула передо мной, как груда страданий, и я, не раздумывая, обнял ее, и лицо Луны прижалось к моему торсу.

— Пожалуйста, никогда больше не вини себя за этот несчастный случай, Луна.

Сейчас я нигде не мог быть лучше, и это было чертовски правильно.

24.Луна

24.Луна

Я не знала, сколько еще мы просидим в таком же положении на его диване, но эти объятия были всем, чего я хотела.

Пока мы сидели, я все сильнее задумывалась о том, правильно ли то, что мы здесь делаем, и с каждым ударом сердца, который я слышала от Уэстона, я становилась все более неуверенной.

Но помимо моей семьи и Арии, я чувствовала, что он меня понимает. Он слушал меня и действительно понимал. В конце концов, ему тоже не хватало родителей.

Его матери.

Моя мама как-то сказала мне, что Камилла рассказала ей, что мать Уэстона, Элис, покидает город и семью со дня на день. Я бы солгала, если бы мне не было интересно узнать, что в этом утверждении правда, а что нет.

Я не знала, что заставило меня рассказать ему все это, и после Арии он был первым человеком, которому я рассказала, почему я боюсь глубокой воды.

Почему, среди всех людей в моей жизни, именно Уэстон?

Я хотела бы спросить у своей головы и, что еще важнее, у своего сердца, почему я вдруг так доверяю Уэстону.

Чем больше я думала о том, что нахожусь в его комнате, на диване, в его объятиях, тем больше ситуация казалась мне странной.

— Спасибо, что выслушал.

Я вырвалась из объятий и вытерла остатки слез под глазами.

Я встала и направилась к двери в комнату, чтобы оставить между нами некоторое расстояние.

— Спокойной ночи, Луна.

Попытка уснуть быстро провалилась, так как я все время вспоминала последний час, проведенный с Уэстоном.

Сначала отца взяли в небольшую юридическую фирму, а после того, как большой босс фирмы через много лет ушел на пенсию, чтобы устроить себе прекрасную жизнь в Сан-Тропе со своим мужем, название «Харрингтон и Ко» превратилось в «Монтгомери и Ко».

Мы все были уверены, что смена профессии юриста теперь станет последней остановкой для папиного пьянства.

Поначалу так и было.

Отец брал меня с собой на тренировки по плаванию, которые я продолжала до выпускного класса.

Он стал посещать мои соревнования, а по выходным мы ходили в плавательный зал, чтобы он мог давать мне советы.

Он никогда не был пловцом. В школьные годы он играл в хоккей. Папа всегда был амбициозен, но в его амбициях было столько любви, что это доставляло удовольствие.

Мой папа был замечательным.

Мой личный супергерой.

Потом у него случился рецидив, который, как мне кажется, был самым большим рецидивом алкоголизма. Между тем, я задавалась вопросом, были ли у него другие рецидивы, потому что мы с Итаном в последний раз слышали о нем год назад.

Отец тоже не искал с ним контакта.

Хотя мне не хотелось признаваться в этом, я несколько раз пыталась дозвониться до отца по неизвестному номеру телефона.

Ни разу он не ответил.

Я надеялась, что он когда-нибудь ответит на звонок.

Мой отец был из тех людей, которые любят отвечать на анонимные звонки и говорить с каким-то акцентом или дурачиться.

Единственное, что я услышала, это: «Извините, этот номер не обслуживается».

Не знаю, сказала бы я что-нибудь, если бы он ответил на звонок, но я хотела убедиться, что с ним все в порядке.

Моя мама никогда не планировала переезжать со мной в Истбург, штат Нью-Джерси, но что удерживало ее в Пенсильвании после того, как меня приняли в тот же колледж, что и моего брата?

Итан окончил школу за год до меня и сразу же был принят в Истбургский спортивный университет. Мы с мамой часто врали Итану, говоря, что с папой все в порядке, или преуменьшая какие-то ситуации, потому что были уверены, что он закажет билет и прилетит в Пенсильванию ближайшим рейсом.

Мама рассказала мне после выписки из больницы, что Итан и папа чуть не подрались в его больничной палате.

Но я не знаю, как папа смог бы победить Итана, потому что он лежал в постели со сломанной ногой, вывихнутым плечом, сотрясением мозга и алкогольным отравлением.

С тех пор Итан поклялся никогда больше не связываться с ним, и я ему поверила.

Я старалась как можно реже вспоминать обо всем этом, а когда все же вспоминала, то обычно прикрывала это хорошими воспоминаниями.

Хотя было странно не слышать папу, но иногда я думала, что лучше бы он не отвечал на мои звонки и мы с ним не общались.

Ночь прошла неоднозначно.

После того как я целую вечность смотрела в потолок и, наконец, заснула, я проснулась снова, и, наверное, в общей сложности три раза.

Дважды я просто оставалась в постели и заставляла свое тело снова заснуть, а в третий раз я встала и принесла стакан воды из кухни, где, поднимаясь по лестнице, столкнулась с Уэстоном.

Эта ночь была похожа на битву против засыпания, и эта битва наконец закончилась, когда солнце начало проникать в мою комнату сквозь шторы.

Сегодня все может быть лучше.

Я еще немного полежала в постели, наблюдая за тем, как молочные занавески длиной до пола шевелятся от ветра, дующего в открытое окно.

Внизу, на первом этаже, послышались звуки, и, поскольку я жила здесь, я знала, что Уэстон не выходит из своей комнаты раньше десяти утра в выходной день, так что это могли быть только Камила, мистер Синклер и мама.

— Доброе утро, Луни. — Поприветствовала меня мама, когда я спускалась по лестнице из кухни. Мы обнялись, и она поцеловала меня в лоб.

В этот момент по лестнице спустился Уэстон, топлес и в одних трениках, почесывая плечо.

— О, посмотри на себя. Так рано встал. Ты в порядке, Уэстон?

Камилла хотела в шутку прижать руки ко лбу Уэстона и сделать вид, что у него жар.

— Отстань. — Сонным голосом пробормотал Уэстон и присоединился ко мне за кухонной стойкой.

Я встала на цыпочки перед полкой с чашками, и как раз в тот момент, когда я собиралась взять чашку, Уэстон встал рядом со мной и схватил чашку, которую я собиралась взять.

— Засранец. — Прошипела я тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал.

— Как прошел Нью-Йорк? — Спросил он Камиллу и маму.

— Захватывающе, Руби встретила мужчину. — Сообщила Камилла, снимая с переносицы огромные солнечные очки и заправляя их в свою белокурую прическу. Я повернулась на пятках, расширенными глазами глядя на маму, и с недоумением посмотрела на нее.

— Это слишком много информации для меня с утра. — Проговорил Уэстон, собираясь взять свою чашку какао, но я выхватила ее у него прежде, чем он успел до нее дотянуться.

Мама даже не говорила о том, что готова снова с кем-то встречаться с тех пор, как мы здесь живем, но рано или поздно это все равно бы произошло, и я была рада за нее. Было тихо, и мы все ждали, когда же мама выйдет с информацией о мужчине, которого она, кажется, встретила.

Она была такой же скрытной и упрямой, как и Итан.

— Где папа?

— Рик сразу же отправился в Вашингтон. Он вернется только через неделю. — Ответила Камилла.

— Мгм.

К этому времени для меня уже не было новостью, что мистер Синклер бывает в другом городе чаще, чем дома, и я полагала, что Уэстон не знает и не возражает против другого. Камилла и Уэстон о чем-то заговорили, и моя мама воспользовалась случаем, чтобы удалиться в свою комнату.

От моего любопытства ей было нелегко скрыться, и я последовала за ней в комнату. Я закрыла дверь в ее комнату и села на застеленную кровать.

— Расскажи мне все, чтобы у меня не было мурашек.

— А что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала? Ничего.

— Перестань быть такой замкнутой, как Итан.

Мама открыла свой чемодан, который положила на кровать рядом со мной.

— Ну, его зовут Ричард, и он работает менеджером в отеле. — Усмехнулась она, наконец-то рассказав нужную мне информацию.

Она рассказала, что они познакомились во время игры в гольф, и он пригласил ее вечером на коктейль.

Я хочу сказать, что на фотографии, которую она мне показала, он выглядел прекрасно. Это все, что я могу сказать о мужчине, который выглядел так, словно взвешивал сливочное масло, чтобы убедиться, что в нем действительно двести пятьдесят граммов.

— У тебя нет с этим проблем?

— Мама, как я уже сказала, воспользуйся шансом и слетай с ней.

Заверила я ее, что у меня нет никаких проблем с тем, чтобы она полетела с Камиллой в Чикаго к клиенту.

Она должна воспользоваться этой возможностью, к тому же она может работать со своего ноутбука в любом месте, а это немалое преимущество как писателя.

Кроме того, я подумала, что после этих выходных мы с Уэстоном, возможно, станем немного лучше ладить, а если нет, то я снова буду избегать его.

— Ты уверена? С тобой все будет в порядке? Ты выглядишь так, будто у тебя что-то на уме.

Я покачала головой.

— Нет, я в порядке.

Как я должна была объяснить, что половина моего мозга думала о вчерашнем разговоре с Уэстоном, а другая половина — о поцелуе?

Моя голова была забита этим мальчиком.

Которого я хотела бы выкинуть из головы, потому что Уэстон настолько впечатался в мою голову, что я могла бы взимать с него арендную плату.

25.Луна

25.Луна

Когда я шла к пешеходному мосту, ведущему к озеру, на небе не было ни облачка.

Я не знала, что заставило меня это сделать, но мне хотелось посмотреть, как выглядит широкая панорама, казавшаяся такой бесконечной, с конца пешеходного моста над озером.

Мама и Камилла уже отправились в обратный путь несколько часов назад, после того как обе перепаковали свои чемоданы, а Уэстон уложил их сумки в багажник Uber который отвез их в аэропорт.

— Привет.

Уэстон подкрался сзади и оказался рядом со мной.

— А что это за домик там?

Я указала через озеро на почти развалившийся деревянный дом.

— Это папин охотничий домик. Когда он добывает зверя в лесу, он всегда готовит то, что в этой хижине.

— Он просто так построил там хижину?

— Конечно, в конце концов, он владелец участка.

Я посмотрела на него, недоумевая.

— Ты хочешь сказать, что все это принадлежит вам?

— Да.

Мой взгляд остановился на озере, пока Уэстон отвечал на мой вопрос. Все это озеро, берег и лес принадлежали им.

Как абсурдно.

— Абсурд, не правда ли? — Озвучил он мою мысль вслух.

— Но не каждый может претендовать на владение озером и лесом вокруг него.

Он ничего не сказал.

Я задумалась, не сказала ли я что-то не то или мне нужно быть более компетентной в поддержании разговора.

— Послушай, Луна. — Вдруг сказал он.

Я повернулась к нему и уставилась в эти светло-карие глаза, которые так завораживали.

Внезапно кто-то закричал с террасы, и быстро этот человек оказался Картером, держащим в воздухе две шестилитровые банки пива в руках.

— О Боже. — Ухмыльнулся Уэстон и, не закончив фразу, зашагал вверх по холму от пешеходного мостика к патио к Картеру.

— Привет,Луна. — Поприветствовал он меня,когда я пришла вскоре после Уэстона.

— Привет, Картер, как дела?

— Хорошо. Что вы, ребята, делали?

— Разговаривали. — Ответил Уэстон на вопрос Картера, прежде чем я успела ему ответить.

— Да, конечно. Остальные тоже скоро придут.

Картер еще раз быстро улыбнулся мне и последовал за Уэстоном внутрь, который уже доставал из шкафа контроллеры и включал телевизор.

Остальные?

В этот момент через раздвижную дверь на задний двор вошли Чарльз, Генри и еще несколько парней, которых я знала только понаслышке.

Господи.

Мне нужно чаще планировать свои выходные, и у меня уже появилась идея. Парни сидели на диване, некоторые перед диваном на ковре, а некоторые сдвинули стулья с обеденного стола рядом с кожаным диваном.

Открывались банки с пивом. Раскрывались пакеты с чипсами, попкорн высыпался в миски.

Картер сосредоточенно сидел на диване и включил игру.

Забавным в этой картине было то, что все были одеты либо в футболки с логотипом хоккейной команды, либо в толстовки с этим логотипом.

Я вскочила на ноги, поднялась по лестнице в комнату и стала искать свой мобильный телефон.

ЛУНА

Мне скучно.

АРИЯ

В чем дело?

О нет, дай угадаю.

Генри и Картер, Чарльз и по крайней мере половина команды «Дьяволов» закончились.

ЛУНА

100 очков!!!

АРИЯ

Поздравляю.

У меня такое бывает, когда твой папа — тренер команды почти каждые выходные, потому что папа воспринимает их как своих потерянных сыновей.

ЛУНА

Ты приедешь?

АРИЯ

Уже еду. Пицца?

ЛУНА

Да, черт возьми!

Не прошло и сорока минут, как мой телефон зазвонил, и на экране блокировки высветилось сообщение моей лучшей подруги о том, что она уже здесь.

Энергичный рев мальчишек становился все громче и громче с каждым метром, на который я приближалась к гостиной.

— Вот дерьмо,вот дерьмо. К черту штраф. — Прорычал глубокий голос.

— ЗА ЧТО? — Проревел следующий.

Я поспешила мимо них и порадовалась, что в этот момент они поставили игру на паузу, потому что не хотела знать, что я могла услышать, если бы прошла через экран во время игры.

— Ты можешь услышать их снаружи. — Сказала Ария, и мы обнялись, когда она вошла в дом.

— Может быть, мне стоило прийти к тебе в комнату в общежитии?

Ария посмотрела на меня, напомнив своим взглядом о своей соседке по комнате.

— О да, точно. Кейли. — Рассмеялись мы.

Кейли не была разговорчивой и мрачно поприветствовала вас. Могу поклясться, что она слегка усмехнулась, когда я покинула их комнату в общежитии.

Несмотря на то, что семья Арии жила в городе, она предпочла жить в кампусе в комнате общежития. Я тоже так планировала, но мне не хотелось оставлять маму одну после того, как она решила переехать сюда со мной, и мы сэкономили бы немного денег, если бы я жила с ней.

Некоторые парни стояли на улице с банкой пива или сигаретой, а остальные продолжали сидеть на диване.

Ария быстро подошла к Генри, которого она тут же поцеловала, после чего мы поднялись наверх и скрылись в моей комнате.

Погода была довольно теплой для ноябрьского дня, и мы могли сидеть на улице в патио на скрипучих качелях и есть нашу пиццу.

Сидя рядом со мной и накинув на плечи одеяло, Ария с отвращением смотрела на меня.

— Не смотри так.

— Ты ешь пиццу с ананасами и ветчиной. Это грех, Луна.

— Лучше посмотри на свою пиццу, а потом мы поговорим, чья пицца противнее.

Мы оба посмотрели на ее пиццу, в которой были листья шпината и лук. Листья шпината застревали в зубах, а лук оставлял вонь во рту.

Хуже быть не может.

Ария сделала эту пиццу настолько съедобной, что можно было подумать, что эта пицца входит в тройку лучших пицц.

Я вгрызлась в корку пиццы и стала жевать уже остывшее, пропеченное тесто.

— Твоя пицца запрещена.

Ария смахнула лук с пиццы своими миндалевидными ногтями с красным лаком.

— Лучше бы ты ела свой лук на своей такой вкусной пицце.

— Я не могу так поступить с Генри и его хорошим куском. — Сказала Ария так быстро, что мы оба начали громко фыркать.

Это был один из тех приступов смеха, когда начинает болеть живот, слезы катятся по щекам, и с каждой секундой становится все смешнее.

Но ее фраза была уже не тем, над чем мы смеялись.

Это был просто момент.

Мы сидели и жаловались друг другу на пиццу, а солнце окрашивало облака на небе в самые красивые фиолетовые и розовые тона.

Разговоры между нами становились все громче. К этому времени нас уже не беспокоило то, что было слышно, как кричат ребята. То ли рев радости, то ли злости.

Время шло, и тем временем мы с Арией понимали, что это уже не посиделки ребят, а постепенно перерастающие в вечеринку. Тем временем солнце село, и на чистом темном небе были видны звезды и полная луна.

Цепочка огней в виде маленьких лампочек освещала собравшихся в саду.

Что мне нравилось в этом доме с тех пор, как мы здесь жили, помимо вида на озеро, так это сказочные фонари, развешанные по внутреннему дворику.

Музыка становилась все громче, и я знала, как сильно Ария хотела присоединиться к ним. Я чувствовала то же самое, потому что кто же откажется от вечеринки в том же доме, где ты спала?

Вот именно, никто.

Появляться там было бы странно, или пойти к холодильнику и притвориться, что ищем что-нибудь перекусить, а потом спросить, не хотим ли мы присоединиться. Как будто Картер услышал наши молитвы, он внезапно ворвался в мою комнату и, пошатываясь, направился к нам с бутылкой пива.

Я была немного удивлена, что он не споткнулся об одежду, разложенную на деревянном полу.

— Знаешь, что там ещё пропало?

Он прислонился к дверной раме, ведущей на террасу, и сосредоточенно, не теряя равновесия, смотрел на нас, ожидая ответа.

— Чего? — Спросила Ария, вытирая руки о салфетку.

— Вы двое. — Он указал на нас бутылкой пива.

— Я как раз ждала этого.

Ария встала, как будто только этого и ждала, оттащила меня рукой от качелей, и мы пошли за Картером.

Внезапно мне стало интересно, так ли уж хорошо было появляться внизу. Не потому, что это было воскресенье, а потому, что завтра в колледже все равно не было занятий, потому что у профессоров были какие-то важные встречи.

Мне нравились вечеринки, и я чувствовала, что хочу повеселиться, но когда у нас появилась возможность пообщаться внизу, я вдруг засомневалась, хорошая ли это идея.

Я еще не сказала Арии, что мы с Уэстоном целовались, да и как мне было общаться с Уэстоном стоном после того, что произошло вчера на льду и на диване, не говоря уже о проклятой кладовке?

Но столкнуться с Уэстоном сразу же среди всех людей, которые уже были в саду и на втором этаже, было относительно несложно.

26.Уэстон

26.Уэстон

Луна была последней, кого я хотел видеть, и я почувствовал облегчение от того,что была наверху с Арией.

Вдруг Картер, пошатываясь, спустился по лестнице, ведущей на кухню, а на буксире у него были Луна и Ария.

Из всех людей Луна должна была спуститься по лестнице именно сейчас.

Эта встреча с моей хоккейной командой должна была стать чем-то иным, чем просто вечеринкой. И вдруг на заднем дворе и в гостиной оказалось человек пятьдесят, если не больше. Я был последним, кто возражал против вечеринки, за исключением вчерашнего дня. Но это было исключение, и к тому же единственное.

Я не посмел взглянуть на Луну и, поприветствовав Арию, без комментариев прошел мимо нее к холодильнику.

Стекло пивных бутылок билось друг о друга, когда я брал несколько бутылок за раз между пальцами, чтобы наполнить стаканы для пивного понга. Я поставил стеклянные бутылки на место и, воспользовавшись открывалкой, откупорил крышку и налил в стаканы наполовину дешевое пиво с бензоколонки.

К этому времени я уже потерял счет людям. Люди играли на стереосистеме. Некоторые открыли крышку джакузи и с удовольствием плескались в бурлящей воде.

Было даже видно, как пар от воды поднимается над небольшим угловатым бассейном. Дрова в костровой бочке были уже разожжены Генри, и в ней уединились люди с сосисками на шампурах и зефиром, мерцающим над пламенем.

Я все еще определял, откуда взялись сосиски и тем более зефир.

Как я уже успел подумать, я потерял счет всему, и мне было как-то все равно, потому что папа вернется домой только в конце следующей недели.

Скорее всего, он все равно вернется одной ногой в соседний город, даже не успев переступить порог дома.

Абсурд заключался в том, что парень скорее обратит внимание на пропавшую вазу, которая не пережила ни одной из моих домашних вечеринок, чем на царапину или синяк на моем лице.

Хоккей был ерундой. Тебе не нужны глупости в твоей жизни. Может быть, тебе лучше следить за успеваемостью в колледже так же сильно, как за шайбой на льду? Тогда бы я почувствовал маленькую искорку гордости. Мой папа всегда так говорил.

— ³CUTIE PATOODIE. — Прорычал Картер, обхватывая меня за шею, а другой рукой держа в воздухе свой кубок.

Этому парню повезло, что он оказался рядом с нужными людьми такого уровня, потому что в противном случае нечто подобное могло быстро привести к обратному результату.

— Пожалуйста, никогда больше не называй меня так, Картер. — Обратился я к нему через громкую музыку.

— Что, Cutie Patootie?

— Заткнись, блядь.

— А ты заткнись и сделай хоть раз что-нибудь полезное для своего тела. — Протянул он мне свою чашку.

Чем-то подходящим для моего тела, или головы, был разговор с Луной, в котором я отчаянно нуждался. Мне нужно было сказать ей, о чем я думаю, и если бы Картер не вмешался, когда мы оба стояли у озера, она бы уже знала об этом.

Но это пока подождет, и я проглотил эту мысль, позволяя алкоголю из чашки Картера вытечь мне в рот.

Лишь бы это не переросло в эскалацию, а если перерастет, я буду первым, кто присоединится к ней.

Было уже два часа ночи, хотя я уже не был в этом уверен, потому что от алкоголя, текущего по моим венам, стрелки настенных часов стали казаться одинакового размера, и я увидел не только двоих.

Большинство из них уже ушли, а Генри уже давно уехал с Арией, что было неудивительно.

Я сидел на кухне с друзьями, и мы постепенно допивали уже полупустую бутылку текилы. Самое горькое было то, что у нас не осталось ни одной дольки лимона, а текила с солью тоже была не ахти.

Снаружи все так же урывками гудели какие-то люди, издалека я был уверен, что какие-то люди трахаются на причале.

Будем молиться за парня, чтобы его член не умер на морозе. Но что мне не нравилось во всем этом наблюдении, так это то, как Луна флиртовала с парнем.

С его стороны, во всяком случае.

Он сидел в джакузи с вытянутыми руками, опираясь на бортик бассейна и заметно напрягая мышцы рук.

Что это был за урод?

— Кто-нибудь знает этого парня? — Спросил я друзей, не отрывая от них взгляда.

— Парня, который сейчас занимается сексом с твоей соседкой?

Чарльз погладил меня по лицу.

Я отпил из чашки.

— Достаточно было бы прямого «да» или «нет».

Не скажу, что мне нравилось, как он уже раздевал Луну, сканируя взглядом ее тело, и только ждал, когда она сядет в воду рядом с ним.

— Я не знаю этого парня. Может, стоит его выгнать?

Я посмотрел на своих друзей, и все они покачали головами, за исключением невесты Тревора Люси, которая сидела у него на коленях.

— Этот парень учится в классе моей сестры в Истхилл. Ходят слухи, что он бросает учебу, потому что его призвали в Сиэтл Кракен.

— Истхилл?

Люси кивнула.

Я ненавидел хоккейную команду Университета побережья Истхилл, потому что мы были врагами на льду в течение многих лет. Все ненавидели хоккейную команду Истхилл, кроме студентов университета Истхилл-Кост. Я считал, что Ной, капитан, а теперь еще и это — очень дерьмовые люди.

Ходили слухи, что Ной вводит себе в вену стимуляторы, но если и проводились тесты на наркотики, то ничего так и не нашли.

Кто привел одного из этих ублюдков на мою вечеринку?

Мне не нравилось, что парень из университета Истхилл-Кост сидел в моей джакузи с задницей.

Луна казалась такой разумной, что не пошла бы на поводу у парня, поэтому я вернулся к своей пустой чашке и покрутил ее на кухонной столешнице.

— Ты не собираешься ничего с этим делать? — Сказал Тревор, и я посмотрел на него, когда он кивнул в сторону джакузи.

Луна забралась внутрь, чтобы присоединиться к нему в одной футболке, но села на край напротив него и свесила голые ноги в воду.

Что, черт возьми?

— Почему? Луна — самостоятельная личность, со своими мозгами и голосом.

Я заметил, как напряглось мое тело.

Почему мои друзья решили, что то, что я позволил Луне уйти от парня, — это мое дело? У Луны своя жизнь, а у меня своя. Пока они не выделываются передо мной, мне плевать, чем они занимались.

— Я просто говорю.

Тревор поднял руки в защиту.

— Все нормально. Пусть она это делает.

По крайней мере, на ней все еще была футболка.

Судя по выражению его лица, я был уверена, что он уже снял ее белую футболку.

— Киска!

— А?

Я повернулся к Картеру, который, опираясь обеими руками на кухонную стойку, смотрел в свою чашку.

— Я сказал, ты — киска.

— Думаю, тебе пора спать.

Я встал с барного стула, заставляя себя больше не смотреть в сад, обнял Картера за плечи и направился к лестнице.

Он определенно не может спать дома.

— Мы тоже сейчас уходим.

Тревор и Люси помахали мне рукой, и Чарльз побежал за ними.

Поднявшись в свою комнату, я отпустил руку Картера, и он плюхнулся на мой матрас.

— Выспишься, и не блюй в моей постели.

Мой лучший друг пробормотал что-то в подушку, чего я не понял, но, может быть, так было и лучше, потому что он все равно избавил бы себя от глупого умного замечания.

Меня всегда поражало то, что алкоголь, который он пил на каждой маленькой вечеринке, никак не влиял на его тренированное тело и на его игру на льду.

Напротив, в этом отношении он был просто богом, и я говорю это как человек, считающий киску религией. Картер мог выйти на лед даже с похмелья и забросить шайбу в ворота соперника.

Внизу, на кухне, меня встретили те двое, что тусовались на причале.

— Это была классная вечеринка. Причал просто супер.

— Спасибо, наверное?

Что ты на это ответил?

Спасибо. Надеюсь, вы оба смогли довести себя до оргазма!

Они вдвоем тоже исчезли через входную дверь, и здесь остались только Луна, этот дрочер, имени которого я не знал, и я. В кончиках пальцев покалывало от желания наконец-то вышвырнуть парня, и я дал волю своей интуиции.

Я выключил вет в саду, и в джакузи горели только красные, синие и фиолетовые огоньки, а над террасой висели сказочные фонарики.

— Думаю, твои друзья тоже только что ушли. — Соврал я.

— Ладно, и какая разница?

— Я собирался сказать это по-хорошему, но перевести для таких полных идиотов, как ты. Собирай свои вещи и отваливай. Вечеринка окончена.

Луна заметно раздражалась, закатывая глаза, и я был уверен, что она собирается меня отчитать.

— Валяй. — Прорычал я.

— Это твой парень?

Да, для тебя.

В тот момент я был готов на все ради Луны. Все, что угодно, лишь бы этот придурок наконец ушел.

— Нет. — Сказали мы оба одновременно.

Он нерешительно вылез из ванны, и я сжал в руках его одежду.

— У тебя есть хотя бы полотенце для меня, брат?

Я смотрел на него, ошеломленный. Я надеялся, что этот ублюдок умрет от своего непомерно раздутого эго.

Если нет, то я буду рад его пополнить.

— Хочешь еще свежих носков?

Я кипел от ярости.

— Йоу, серьезно?

— Нет, отвали сейчас же, а то я тебе рот носками набью.

Мы с этим ублюдком пошли к входной двери, и он быстро кивнул Луне, которая помахала ему рукой.

— У тебя есть номер той маленькой девочки?

Вот каким смелым был этот парень, попросивший у меня ее номер у входной двери. Либо у него не хватило ума спросить ее, либо он пытался меня спровоцировать.

— Во-первых, ее зовут Луна, а во-вторых, нет.

— Какой же ты ревнивый мудак. Она не твоя.

Пока нет.

Этого было достаточно, чтобы я устроил ему свидание вслепую, ударив кулаком по носу. Как будто весь алкоголь вдруг вытек из моих пор. Он зажал руками нос. Прежде чем он успел проявить какую-либо другую реакцию, я с силой ударил его кулаком в дверную раму.

Я надеялся, что его нос сломан.

Луна, как и прежде, сидела на краю джакузи, а ее ноги кувыркались в воде.

— Это была косвенная просьба к тебе тоже выйти из джакузи.

— Или что? Ты тоже собираешься ударить меня по лицу?

— Никогда. Никогда в жизни не думай обо мне такого.

— А что я должна думать? Тайлер — исключение, что ли? Он мне нравился. Он казался довольно милым. — Шипела Луна, сердито глядя на меня.

Теперь у меня в голове все перевернулось, и я мог назвать имя слуха, который рассказывала Люси.

Слухи о том, что он получил контракт от Сиэтлского Кракена, были полной чушью. Он сам запустил его, потому что не бросит колледж из-за контракта, а даже не закончит его из-за своей паршивой успеваемости.

— Да, одно исключение. Единственное, чего он хотел, — это затащить тебя в постель. — Сказал я, надеясь, что она поймет, каким мудаком был этот Тайлер.

Ее взгляд потемнел, она откинула голову назад и посмотрела на чистое звездное небо.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой, Уэстон. Это не твое собачье дело.

Я так не думаю. Я хочу, чтобы это было моим делом, и показать ей, чего она действительно заслуживает. Меня сводило с ума, как сильно я ревновал ее, хотя я поклялся, что никогда ничего к ней не почувствую.

27.Луна

27.Луна

У меня уже болела шея от того, что я смотрела на темное чистое небо, но я отказывалась хоть немного посмотреть на Уэстона.

Он прекрасно знал, что делает, и испортил все вместе с Тайлером. Это был дерьмовый поступок — выгнать его. Это было типично для Уэстона.

Если что-то его не устраивало или шло не так, как он хотел, он делал все, чтобы удовлетворить себя.

Неважно, что думали другие.

Я понимала, чего добивается Тайлер. У меня были глаза на лоб и опыт общения с мальчиками, а он давал это понять своими высказываниями и взглядами, но я предпочла бы сидеть с ним, чем с Уэстоном.

Он отвлек меня от того, что произошло вчера на ледовой арене, и это было хорошо, чтобы сосредоточиться на чем-то другом.

Я оцениваю Уэстона как трофей или медаль за то, что он завладел моими мыслями. Ни в какой вселенной я бы не стала раскрываться и признаваться в том, что он со мной делает, и только тогда, когда он рядом со мной.

Я не знала, почему мое тело так реагирует на него, и была в полном замешательстве.

Мой взгляд был прикован к полной луне, пока я размышляла об этом, но вдруг я услышала рядом с собой движение, похожее на то, что кто-то забирается в джакузи.

Уэстон забрался по лестнице в джакузи и сел напротив меня, надев только клетчатые боксеры.

Горячая вода плескалась о его торс. Мои глаза были прикованы к его груди. Мне не нравилась реакция моего тела на это, но я продолжала сидеть, потому что это ощущение в моем животе было таким запредельно приятным.

— Что ты делаешь?

— Если ты не выйдешь из джакузи, то и я не выйду.

Можно ли сказать, что я находилась в джакузи? Ведь я сидела на бортике бассейна, свесив ноги в горячую воду.

Джакузи была квадратной формы и имела сиденья, но я не хотела сидеть перед Тайлером в нижнем белье. Он не понимал, почему я не захотела залезть до конца. Тайлер не верил ничему, что бы я ни говорила, какой бы ложью ни прикрывалась.

В конце концов, он оставил вопросы без внимания и не дал мне войти в воду.

Хотя он и предложил мне посидеть у него на коленях.

Нет, спасибо.

Может быть, он мне не так уж и нравился. А может быть, я просто сказала это, потому что подсознательно хотела спровоцировать Уэстона, ведь я видела, как он постоянно оглядывает нас с Тайлером.

Единственное, что было слышно, это булькающие звуки джакузи. Почему-то этот звук, бульканье воды, действовали успокаивающе.

— Ты хочешь знать мое мнение о чем-то?

— Нет, спасибо. У меня есть свое мнение, и мне неинтересны твои мысли.

— Я уверен, что ты достаточно сильна, чтобы опустить себя в воду. — Сказал он спокойно и задумчиво.

К чему все это?

Мне не хотелось поднимать эту тему. Вчера я открылась ему и сделала себя уязвимой, но не для того, чтобы снова поднимать эту тему. Причина, по которой я не сидела в воде, заключалась не в моем страхе перед глубокой водой.

— Не из-за этого. — Ответила я.

— Тогда из-за чего?

— Я просто не хотела сидеть здесь перед Тайлером в нижнем белье. — Стыдливо сказала я, давая ему именно то, что он хотел услышать, что было видно по его лицу.

— Я мог бы сказать тебе, что он мудак, с самого начала.

— Ты мне не нянька. Я не должна бежать к тебе, чтобы получить от тебя базовую проверку Уэстона, когда я разговариваю с парнем.

— Я не думаю, что он стал бы ласкать тебя так же хорошо, как я.

Вот дерьмо.

Из всех тем, которые он мог затронуть, он выбрал эту. Я никогда не хотела об этом говорить и старалась, чтобы эта тема ушла в небытие.

— Ладно, хватит.

Я вытащила ноги из воды, и как раз в тот момент, когда я собиралась встать, он удержал меня за руку.

Точно я не дам себе этого разговора. Я не знала, насколько сильно я влюбилась в него в той кладовке, и уж точно не призналась бы, что все еще думаю о его прикосновениях.

— Оставайся здесь. — Сказал Уэстон, хмуро глядя на меня.

— Почему я должна? Мне не хочется сидеть здесь и рассказывать о том, что произошло в кладовой. — Выругалась я, но не вырвалась из его хватки.

— То же самое касается парня в кафе.

— Лэндон?

Он кивнул.

Он сказал, что Лэндон и Тайлер никогда не будут пальцами показывать мне, как это делает он? О чем этот парень думает в свободное время?

Все перевернулось.

— Ты ревнуешь. — Сказала я, потому что никогда не была так уверена в чем-либо, как сейчас.

Судя по его телесной реакции, это только еще больше подтвердило мои слова. Уэстон отпустил мою руку и сел обратно на то место, где сидел до сих пор.

— Продолжай говорить себе это, Хейзел Баг.

Уэстон откинул голову назад и посмотрел на небо.

Теперь я не могла сразу же покинуть джакузи.

— Я права. — Запротестовала я, на этот раз полностью усаживаясь в воду.

Горячая бурлящая вода покалывала мою кожу, и я чувствовала, как моя футболка впитывает воду. Мои волосы были мокрыми до плеч.

Уэстон поднял на меня глаза. Его взгляд был глубоким и притягательным, когда я смотрела в его глаза, которые вдруг показались мне такими темными из-за света.

— Я думал, ты не захочешь затевать этот разговор с собой. — Повторил он мои слова.

— Я передумала. — Пожала я плечами и увидела, как взгляд Уэстона скользнул с моего лица вниз, к моей груди.

Футболка уже просвечивала, и сквозь нее виднелся голубой кружевной бюстгальтер.

— Почему ты вчера мне все это рассказала?

— У меня было чувство, что ты меня понимаешь. Я не знаю.

— Ты мне доверяешь? — Осторожно спросил он.

— Вроде как доверяю. — Призналась я.

Действительно, доверяю.

По какой-то необъяснимой причине Уэстон заставлял меня чувствовать себя комфортно, даже если я пока не хотела себе в этом признаваться. Он приподнялся со своего места и осторожно приблизился ко мне в джакузи. Мое дыхание участилось по мере того, как он приближался, посылая маленькие искрящиеся сигналы между моих ног.

Он собирался погубить меня, и я ему это позволила.

— Вода не всегда должна быть твоим врагом, Луна.

Уэстон остался сидеть напротив меня в джакузи.

— Это легко сказать, когда ты ничего не боишься.

Мне хотелось выглядеть перед ним сильной, и единственным решением было не смотреть на него, пока я не потеряла себя в его глазах.

— Разве ты не помнишь, что я сказал тебе вчера?

Его взгляд все еще был прикован ко мне, когда я снова подняла на него глаза.

— Ты можешь просто жить с этим?

— Я должен. У меня нет другого выбора.

— А это не разрывает тебя изнутри? — Осторожно спросила я, и в этот момент между мной и Уэстоном возник зрительный контакт.

— Да, и я надеюсь, что когда-нибудь это прекратится. Может быть, мой отец, может быть, кто-то другой.

— А если нет?

Мне вдруг показалось, что я задаю слишком много вопросов, но мне было интересно, как он с этим справится.

— Будет. Ты должна разрешить себе не бояться глубокой воды, Луна.

Разрешить.

Это было сильное слово.

Я поклялась себе, что преодолею свой страх перед глубокой водой, чтобы доказать что-то самой себе, но я даже не была уверена, хочу ли я этого. В конце концов, мне потребовалось полгода, чтобы без паники пройти половину пути в бассейне.

— Ставь перед собой цель, которую ты хочешь достичь, только если не дашь страху ни единого шанса.

Что-то сразу пришло на ум.

— Я хочу попасть в команду по плаванию колледжа.

Команда по плаванию была одной из причин, по которой я хотела поступить в Истбургский спортивный университет. Колледж всегда был моей мечтой. Здесь я могла учиться, чтобы приблизиться к своей мечте — стать спортивным телеведущим и продолжать заниматься плаванием.

— Когда произошла авария?

— Авария произошла почти год назад. Ровно через две недели.

— Пятнадцатое ноября.

Он на мгновение задумался, прежде чем назвать дату.

— Мгм, мой день рождения.

Он недоуменно посмотрел на меня, но ничего не сказал. У Уэстона был талант точно знать, когда нужно что-то сказать, а когда не нужно, и когда он это делал, он всегда находил нужные слова. Я ценила это в нем, потому что это был один из таких моментов.

В этот день я хотела встретиться со своими друзьями после тренировки в одном из баров нашего города, но вместо этого, чтобы отпраздновать свой день рождения, мне пришлось общаться с полицейскими и врачами. Моим подарком стали сломанное ребро, рваная рана на голове, сотрясение мозга и вода в легких.

С тех пор я ненавидела отца так же сильно, как свой день рождения, и поклялась, что так будет всегда.

Он отнял у меня то, что я любила больше всего.

Уэстон подошел ко мне и заправил прядь волос за ухо. Вода вдруг показалась мне горячей, когда я почувствовала его руку на своем бедре. Его рука скользнула с моего бедра на подол моих стрингов.

Его пальцы прошлись по подолу, и я вздохнула от его прикосновения.

— Не начинай того, что не сможешь закончить. — Тихонько вздохнула я, когда его пальцы продолжили ласкать мою кожу.

По моей коже пробежали искры, так сильно она покалывала. По коже побежали мурашки, несмотря на то, что мне было так жарко от его прикосновений. С каждой секундой зрительный контакт становился все сильнее, и я была уверена, что мы оба видим одно и то же в глазах друг друга.

— Не шути со мной, иначе мне придется наказать тебя за то, что ты сказала своим красивым ротиком.

Покалывание на коже становилось все сильнее, я чувствовала, как твердые соски давят на лифчик, а сердце бьется по всему телу. Даже между ног я ощущала покалывание и пульсацию.

В этот момент я поняла, что так сильно влюбилась в Уэстона Синклера, не контролируя себя.

Я подняла голову и обратила свой взор на Уэстона. Кончики наших носов находились в миллиметрах друг от друга.

Моя и его грудь вздымались в одном и том же ритме.

Было такое ощущение, что я бегу марафон.

— Тогда накажи меня, Уэс. Делай все, что хочешь. — Дышала я в его губы.

В следующее мгновение его губы окончательно слились с моими, и в моей голове не было никаких мыслей, кроме него. Все сомнения и негативные мысли исчезли, их заменил он и теплое ощущение, которое он распространял по моей коже.

Я обвила руками его шею и почувствовала его руки на своих бедрах.

Он притянул меня ближе к себе. Его хватка на моей талии была крепкой, но удобной, и я почувствовала, как в моих костях разгорается огонь.

Наши губы идеально прилегали друг к другу, и я не хотела оставаться в другом месте.

Я так сильно желала его и пыталась приблизиться к нему, пока мы целовались. Я заметила, как он сделал несколько шагов назад, не разрывая поцелуя между нами.

Я почувствовала, как стенка сиденья от джакузи, на которой он сидел, легла мне на ноги.

Он прервал поцелуй между нами и немного ослабил хватку на моих бедрах.

Мой пульс учащенно бился. Я сделала что-то не так? Неужели ему не понравился поцелуй?

Уэстон сел на сидение в джакузи.

— Перестань так много думать. Я хочу, чтобы ты села на меня. — Пробормотал он хрипловатым голосом, проводя влажными руками по своим темно-каштановым волосам.

Черт.

Он откинулся назад и уперся вытянутыми руками в край джакузи. Мое тело придвинулось ближе к нему, и я уперлась коленями в сидение слева и справа от его ног.

Я еще не опускалась к нему на колени.

Мои руки нащупали подол моей белой мокрой футболки, которую я стянула через голову и бросила на пол позади Уэстона. Таким образом, я обнажила перед ним свой светло-голубой кружевной бюстгальтер с розовым бантиком в центре чашечек и такие же трусики.

Его глубокий, голодный взгляд скользнул по моему телу и заставил меня вздохнуть.

— А теперь сядь на меня и почувствуй, что ты делаешь со мной, Луна.

Его руки скользнули по моим бедрам к моей попке, где и нашли свое место.

Я сделала, как он сказал, и уселась.

Тут же я почувствовала, как его твердый член упирается в мою киску.

Моя грудь вздымалась, и не было никакой надежды на то, что мое дыхание когда-нибудь успокоится.

Уэстон крепче обхватил мой торс, и его губы оказались на коже между моими грудями.

Он стал осыпать поцелуями мою кожу от груди до шеи за ухом.

Я не могла удержаться от стона, закрыв рот и позволив голове упасть на шею.

— Я хочу почувствовать, какая ты мокрая. — Говорил он между поцелуями, двигаясь от моего уха, по шее и обратно между грудей.

Его рука скользнула между моих ног, к трусикам, и когда его пальцы заскользили по моим влажным складочкам, я дернулась от его прикосновения.

— Такая мокрая для меня.

Бретелька лифчика соскользнула с моего плеча, и я почувствовала, как Уэстон поправляет ее.

— Я хочу еще немного насладиться этим бельем на тебе.

Недолго думая, я посмотрела на все еще чистое звездное небо и впилась ногтями в его спину от ощущения его губ на моей коже.

Я была уверена, что если Уэстон продолжит в том же духе, то я увижу звезды даже с закрытыми глазами.

28.Уэстон

28.Уэстон

Мой член был твердым.

Твердый, как камень.

У меня было ощущение, что если я сейчас же не сделаю что-нибудь, то он выскочит из моих боксеров, так сильно он прижимался к ткани.

Я бы с удовольствием сорвал с Луны светло-голубой кружевной лифчик и стринги, но мне хотелось еще хоть мгновение насладиться этим цветом ткани на ее совершенном теле, от которого я не мог оторвать глаз.

Светло-голубой цвет стал моим новым любимым цветом.

Я хотел еще больше ее губ. Я хотел, чтобы мой язык скользнул в ее рот и исследовал ее тело ртом и руками, пока мой член не войдет в нее. Я хотел чувствовать ее везде и дать ей почувствовать, что она делает со мной. Я так давно хотел этого, что понял, когда наши губы почти соприкоснулись, и я уже чувствовал ее теплое дыхание на своей нижней губе.

Я взял лицо Луны в свои руки и стер миллиметры расстояния между нашими губами, притягивая ее к себе.

Грёбаный ад.

Мне ничего не оставалось, как улыбнуться, прежде чем мы предались поцелую, и я позволил своему языку скользнуть между ее губами.

Ради нее я готов сжечь весь мир.

Ее руки скользили по моему напряженному торсу, и ее нежные прикосновения оставляли на моей коже горячие, покалывающие следы.

Легкие движения ее бедер по моему члену были для меня смертью.

Эта девушка точно знала, что делает.

Как будто судьба сыграла грязную шутку, в дверь позвонили. Но это не помешало нам обоим продолжать ласкать друг друга, изучая и целуя каждый сантиметр наших тел.

Моя рука блуждала по ее спине, где торчали кончики ее мокрых волос.

В дверь снова позвонили.

Кто это звонит в такое время?

— Может быть, тебе стоит посмотреть, кто это. — Сказала она между нашими поцелуями.

— О, поверь мне, кто бы это ни был, он может подождать. У меня есть дела поважнее.

Кроме того, я не стал бы открывать входную дверь с твердым членом. У меня все еще оставалась гордость.

Как только я подумал, что этот человек, кто бы он ни был, наконец-то ушел, в дверь снова позвонили.

— Боже, какая сволочь позвонила в дверь прямо сейчас. — Сердито сказал я, откинув голову назад,на шею.

Судя по ее позе и выражению лица, когда она села рядом со мной на сидение в воде, Луна была так же не в восторге от этого, как и я. Я очень надеялся, что этот человек все еще стоял перед дверью, когда я собирался ее открыть.

Когда Тайлер ушел, я вылез из воды и повязал на талию полотенце, которое принес в джакузи.

Кто бы ни был передо мной, он был мертв.

Я отпер дверь и подумал, что вижу неправильно.

Тайлер.

Тот самый Тайлер.

Тайлер, парень, который флиртовал с Луной и попросил у меня ее номер телефона.

Тот, кого я ударил, что было ясно по его лицу.

Я посмотрел в лицо, которое ненавидел больше всего, сразу после отца.

Его переносица распухла, а под правым глазом виднелось слегка фиолетовое пятно.

Я прикусил нижнюю губу клыками, чтобы подавить ухмылку.

— Что тебе нужно?

— Я оставил свой телефон у тебя дома. Прежде чем ты что-то скажешь, я отследил его. Он у тебя.

Я не мог просто так впустить Тайлера. Луна сидела в самом красивом нижнем белье в джакузи, и этот взгляд был предназначен только для меня. Только мне было позволено видеть это, никакому другому парню, и я не думал, что этот ублюдок будет дрочить при виде Луны позже.

— Могу я зайти на минутку?

— Не беспокойся. Я проверю.

Я закрыл дверь и вернулся на задний двор. Разочарование охватило меня, когда я увидел, что джакузи пуста. Вода продолжала бурлить, а свет под водой прыгал между четырьмя цветами.

Почему Луна исчезла?

Мне захотелось ударить этого Тайлера по лицу, чтобы кожа под его вторым глазом тоже стала фиолетовой.

Оглядевшись по сторонам, я обнаружил смартфон, лежащий на краю цветочного горшка, и решил, что это его смартфон.

Если нет, то это уже не моя проблема. Надо было что-то решать.

— Вот, надеюсь, он твой. Если нет, то приходи завтра.

— А теперь ты с ней в джакузи. — Прошипел он с грязной ухмылкой.

— Не лезь не в свое дело и убирайся к чертовой матери. — Предупредил я его.

Тайлер сбежал вниз по каменным ступеням и, прежде чем сесть в машину, оглянулся на меня.

— Ну и стерва она. От одного парня к другому. — Усмехнулся он.

Он сказал это с такой непринужденностью, что казалось, он вот-вот лопнет от гордости.

Он не имел права так говорить ни о Луне, ни о любой другой женщине, и если бы мне пришлось выбить у него эти слова из головы, он бы не смог.

Я захлопнул входную дверь и кипел от ярости. Мне казалось, что я чувствую, как из моих ушей идет пар.

Прежде чем проверить состояние Луны, я выключил джакузи, накрыл ее колпаком и захлопнул большую раздвижную стеклянную дверь. Поднявшись наверх, я увидел разбросанные следы от маленьких лужиц воды, которые привели меня в комнату для гостей.

Осторожно постучав в белую дверь и приоткрыв ее, я дал знать о своем присутствии Луне. Луна стояла перед комодом, обмотав полотенце вокруг тела и вытирая мокрые кончики волос другим полотенцем чуть меньшего размера.

— Привет. — Тихо сказала она.

— Привет.

Я прислонился плечом к дверной коробке, наблюдая за ее движениями, когда она перебегала через комнату.

— Кто был за дверью?

— Я не знаю. Когда я открыл входную дверь, человек уже ушел.

Я, конечно, не скажу ей о том, что Тайлер был за дверью.

Я продолжал наблюдать за ней. Для меня было просто невозможно оторвать от нее взгляд. Сквозь короткое полотенце, которое спускалось чуть выше ее попы, я имел возможность рассмотреть ее длинные ноги.

Боже, как человек может быть таким совершенным и красивым?

Полотенце было туго завязано на верхней части ее тела, и ее груди почти переваливались через край. Этого зрелища мне было достаточно, и я заметил, как мой член снова стал твердым.

Блядь.

Надо было что-то с этим делать, иначе мой друг между ног лопнет от досады.

Теперь она стояла перед тумбочкой рядом с дверной коробкой и включила маленькую лампочку с теневым рисунком, пробивающимся сквозь абажур на стены.

— Почему ты пошла наверх?

— Не знаю, мне показалось, что это правильно. — Пожала она плечами.

Единственное, что казалось правильным, это то, что мы делали в джакузи.

— Лгунья.

Я точно знал, чего она хочет, и именно это она получит здесь и сейчас, и это останется в ее памяти навсегда.

Она невинно смотрела на меня, как будто не знала, что я прав. Она могла сейчас не согласиться со мной и начать дискуссию, как обычно, когда я говорил то, что ей не нравилось, но ничего не выходило из ее уст.

Ничего.

— Признай, что твое заявление было чушью. Скажи мне здесь и сейчас, что ты больше не хочешь, и я покину твою комнату.

Луна сделала три шага ко мне, она встала на цыпочки, и я почувствовал ее теплое дыхание на своем ухе.

— Трахни меня. — Прошептала она.

— Умоляй об этом.

— Я не умоляю, трахни меня или уходи.

Был ли еще более сильный термин, чем «твердый»?

Если да, то оно описывало положение моего члена.

Это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал, а она была самой привлекательной девушкой, которую я когда-либо видел. Не раздумывая, я взял ее лицо в свои руки и прильнул к ее губам.

Это не был осторожный, нежный поцелуй.

Этот поцелуй был интенсивным и толчкообразным, как будто мы оба показывали, насколько велико наше желание друг друга. Без предупреждения я просунул язык между ее губ,которыми она позволила войти с свой рот.

Мы, пошатываясь, подошли к ее кровати, и я ногой захлопнул дверь.

Оказавшись на краю кровати, я ухватился за ее бедро, она вскочила и обхватила ногами мой обнаженный торс. Я опустил нас обоих на кровать и поставил одну ногу на мягкий матрас, чтобы спина Луны как можно мягче касалась матраса.

Мы оба ненадолго оторвались от поцелуя и заглянули друг другу в глаза, когда я прикоснулся кончиком носа к ее носу.

— Скажи мне, чего ты хочешь?

— Тебя, я хочу только тебя. — Смущенно произнесла она, глядя на мои губы.

— Немного конкретнее, красотка.

— Я хочу, чтобы ты повторил то, что делал в кладовке. — Сказала она, не разрывая зрительного контакта и не поднимая ресниц.

— Мы должны вести себя тихо. Картер спит в другой комнате.

Луна быстро поднялась. Ее дыхание было коротким.

— Мгм.

— Скажи мне, что ты будешь молчать, когда я буду трахать тебя своими пальцами.

— А если я не буду? — Проворчала Луна.

— Ты можешь объяснить это Картеру завтра, и мне придется наказать тебя за это.

Моя левая рука скользнула вниз по ее телу под полотенце, в то время как я уперся другой рукой рядом с собой. Хотя мое тело, особенно губы, испытывали сильное желание снова поцеловать ее и попробовать ее сок, я хотел посмотреть на ее реакцию, когда я скользнул пальцами между ее ног.

Я провел рукой по ее чисто выбритой киске и почувствовал, что мышцы ее живота уже подергиваются от моего прикосновения, прежде чем я просунул два пальца между ее складочками.

— Боже, какая ты мокрая. А я ведь еще даже не прикоснулся.

Я погладил языком нижнюю губу, наблюдая за ней.

Мои пальцы нашли ее клитор, который я медленно массировал двумя пальцами по кругу.

— Так нормально?

— Мгм... блядь, чуть быстрее. Пожалуйста.

Именно так я и поступил. Я усилил давление на ее клитор пальцами и стал немного быстрее. Луна дергалась все сильнее и сильнее. Я хотел видеть все ее тело и ее реакцию, когда мои пальцы были внутри нее.

— Сними полотенце. — Сказал я, не отрывая пальцев от ее клитора, и посмотрел на нее сверху.

— О, блядь. — Простонала она, выгнув спину.

Я хотел, чтобы она разделась передо мной. Я хотел, чтобы она представила мне свое идеальное обнаженное тело. Я бы изучал глазами каждый сантиметр ее тела и играл языком с ее сосками, трахая ее пальцами.

Она не стала открывать полотенце, но снова выгнула спину дугой, когда я нежно провел пальцами по ее клитору. Я убрал руку с ее мокрой киски и взял ее за подбородок.

— Ты слышала меня. Снимай. Это. Я хочу посмотреть, как твое тело реагирует на мои прикосновения.

Руки Луны нашли подол ее полотенца, и я увидел ее идеальную грудь.

— Боже, ты прекрасна.

Слово «прекрасна» было преуменьшением. Так много слов описывало ее, но ни одно не подходило так, как слово «совершенная».

Я даже не знал, что хочу поцеловать первым. Я пытался поцеловать ее губы, почувствовать во рту ее чертовски твердые соски, ощутить ее вкус и оставить короткие поцелуи на ее теле.

Исследовать пальцами и губами каждый миллиметр ее кожи и целовать ее везде, где никто другой не целовал.

Я хотел обладать ею всей и показать ей, насколько она совершенна.

Мой рот коснулся кожи вокруг ее соска, рука скользнула между ее влажных складочок, и она приняла мои пальцы внутрь себя.

— О, блядь, Уэстон.

Слышать, как она стонет под моим именем, было моим новым любимым звуком. К этому звуку я мог привыкнуть, и я хотел, чтобы она стонала мое имя достаточно громко, чтобы все в этом городе услышали, что я отдаю его Луне.

Я начал исследовать ее грудь, целуя кожу вокруг сосков и посасывая твердые соски.

Я загибал пальцы внутри нее и трахал ее пальцами. Ее груди начали покачиваться от движений моих пальцев.

— Блядь, Уэстон, я уже близко.

Я замедлил движения пальцами, чтобы немного отсрочить ее предстоящий оргазм.

Я не собираюсь просто заставить ее кончить.

Она должна умолять об этом.

— Умоляй. — Дышал я между поцелуями на ее коже.

— Я не умоляю, Уэстон. — Дрожащим голосом сказала Луна, вцепившись руками в простыни так, что стали видны ее кости.

— Ты будешь умолять меня об этом, как хорошая девочка. Ты будешь умолять меня позволить тебе кончить. — Проворчал я, глядя на нее сверху.

Луна посмотрела в мои глаза.

— Блядь, пожалуйста, позволь мне кончить, Уэс. Пожалуйста.

Это были единственные семь слов, которые я хотел услышать, и ничего больше.

Это было все, что мне нужно было услышать из ее прекрасного рта, чтобы трахать ее пальцами, пока она не кончит.

Я покрыл поцелуями ее груди, спустился к ее блестящей киске, где до сих пор находились мои пальцы, и присел на корточки перед кроватью.

— Блядь, как ты совершенна.

Я раздвинул ее ноги.

Теперь мое лицо находилось на одном уровне с ее идеальной киской, блестящей от ее сока.

Я наконец-то захотел попробовать каждую ее капельку на своем языке. Я поцеловал бритую кожу, остановился губами на ее клиторе и начал лизать его языком, в то время как мои пальцы продолжали входить и выходить.

Блядь, вкус у нее был просто райский. Я не мог насытиться ею.

Мне так хотелось ласкать себя, дрочить, облизывая ее, и смотреть, что я делаю с ее телом.

Я расстегнул белое полотенце на талии и погладил свой твердый член через мокрые боксеры.

— М-м-м, как приятно. — Застонала она. Я поднял на нее глаза, не отрывая рта от ее киски.

— Блядь, я кончаю.

Луна выгнула спину так сильно, что почти сидела.

Мне захотелось попробовать ее на вкус, поэтому я перестал гладить свой член и обхватил ее бедро, в то время как мои пальцы выскользнули из нее и обхватили другое бедро.

— Блядь, а... Уэс... святое дерьмо.

Стонала она, держа руку перед своим ртом.

Движения моего языка становились все грубее, ее грудь быстро и неконтролируемо вздымалась, а бедра и киска дергались.

— Уэстон, я не могу сделать это снова.

— Тебе так хорошо, детка. Ты можешь сделать это снова.

— Блядь, Уэстон.

Ее руки зарылись в мои волосы, пока я продолжал впитывать языком ее сок.

Ее голос был хриплым, и прежде чем она успела сказать что-то еще, она уже испытала свой второй оргазм.

— Ммм... Не останавливайся. Пожалуйста. — Умоляла она.

Боже, как мне нравилось лизать ее и смотреть на то, что я делаю с ее телом языком и пальцами.

Она откинулась назад и снова зарылась руками в покрывало, ища опоры.

Я пропустил язык между ее складок, что вызвало в ней очередную судорогу. Я контролировал Луну пальцами, и видеть ее реакцию на это было лучше, чем победа на льду.

Я поцеловал ее в лоб, пока она медленно восстанавливала дыхание.

— Ты была так хороша, детка.

29.Уэстон

29.Уэстон

— Я хочу чувствовать тебя. Трахни меня, Уэстон. Пожалуйста. — Прошептала она последнее слово, туманно глядя мне в глаза.

Боже, как же я любил подобные высказывания из ее невинных уст. Мысль о том, что я наконец-то заполню ее своим членом и войду в ее тугую киску, только усилила мое предвкушение.

Никогда еще я так быстро не бегал в ванную в поисках презерватива.

Единственное, что я нашел в ванной, это просроченные презервативы в последнем ящике. Они были уже непригодны для использования и оказались в маленьком мусорном ведре рядом с туалетным столиком.

Поэтому мне оставалось только одно.

Я должен пойти в свою комнату, потому что в ящике моей тумбочки лежала пачка презервативов.

Единственным препятствием был Картер, который спал в моей кровати, и я немного боялся его разбудить, потому что не хотел объяснять ему все это. Я как можно тише повернул дверную ручку и открыл дверь из ванной в свою комнату.

Свет из ванной заливал спальню и падал прямо на кровать, где мирно, как морская звезда, спал Картер.

Я ходил по дому со стояком. Опять.

Сначала мне пришлось открыть входную дверь и увидеть лицо Тайлера, а теперь я бежал к ящику своей кровати, чтобы достать презерватив, в то время как мой лучший друг лежал рядом с ней и спал.

Осторожно я потянул ящик за ручку и увидел открытую упаковку презерватива. Оставалось три презерватива, и я схватил один пальцами. Я снова задвинул ящик и посмотрел на Картера, который лежал в другой вселенной.

Я и мой член оказались бы в другой вселенной, как только кончик моего члена коснулся бы входа в киску Луны.

— Что бы ты там ни делал. Сделай, блядь, потише. — Сонно пробормотал Картер, перекатываясь на живот.

О, блядь.

Я повернулся к нему с широко раскрытыми глазами, схватил с пола футболку и прижал ее к промежности, чтобы скрыть свой стояк. Когда я посмотрел на Картера, он уже снова спал.

Длинными шагами я вернулся в ванную, закрыл за собой дверь и побежал к Луне, которая сидела на кровати голая, подперев голову предплечьями. Ее взгляд переместился с моего лица вниз по торсу на мой твердый член.

Луна сползла дальше на кровать, а я, наконец, освободил свой член от боксеров, которые быстро нашли свое место на полу.

Я взял свой член в руку и встал на колени на кровати, уже между ее ног. Мой член так жаждал прикосновений, что я не удержался и несколько раз провел рукой вверх-вниз.

Луна наблюдала, как моя рука двигается по члену и разминает одной рукой ее грудь, а другой рукой она начала трогать себя между ног.

Видеть, как она кончает, пока я ее облизываю, было бы самым прекрасным зрелищем в моей жизни, но видеть, как она трогает себя на моих глазах, было выше всего этого.

Наши взгляды были полны вожделения и пристрастия друг к другу, и мне нравилось, как мы смотрим друг на друга.

Я достал презерватив из маленькой квадратной упаковки и пальцами надел его на свой член. Нагнувшись над ней, я убрал ее руку со своей киски и одной рукой закинул ее за голову.

Другой рукой я взял свой член в руку и подвел его к входу Луны.

Мы оба смотрели, как я медленно вхожу в ее киску.

— Уэстон, я не могу этого сделать. Я не могу принять его.

Луна положила голову на шею.

— О, детка, я даже наполовину не вошел в тебя. — Усмехнулся я.

Осторожно я полностью вошел в нее и положил голову на ее шею, начав двигать тазом вверх-вниз, чтобы снова войти в нее. Я прикусил нижнюю губу, надеясь подавить стон, но получился скорее приглушенный стон.

— Блядь, как же ты хороша. — Пробормотал я в ложбинку ее шеи и стал быстрее входить в нее.

Ее руки гладили мою спину и задерживались на моей шее, когда я все глубже погружался в ее влажную киску.

— Блядь, Уэстон. Я кончаю.

Я почувствовал, что она уже близко, когда ее киска сжалась вокруг моего члена.

— Выглядишь так невинно, принимая мой член, как чертова хорошая девочка.

Я почувствовал, как в животе завязывается узел. Я тоже был близок.

Блядь.

Я почувствовал свой оргазм вскоре после того, как кончила Луна. Еще мгновение я оставался внутри ее теплой, дергающейся киски, пока не вздрогнул рядом с ней.

— Ты так хорошо справилась, Луна.

Я поцеловал ее еще раз, на этот раз в кончик носа.

— Может, пойдем в душ? — Спросил я, лежа рядом с ней и пытаясь взять под контроль свое дыхание.

— Мгм. — Пробормотала она.

Что ты делаешь со мной, Луна Монтгомери?

Ради тебя я начинаю нарушать свои правила.

30.Луна

30.Луна

Тупой, тихий стук медленно пробудил меня ото сна. Сначала я даже не поняла, что стук — это реальность, и подумала, что мой сон — это какие-то шрамовые спецэффекты.

По мере того, как я просыпалась и привыкала к яркому свету в комнате, залитой солнечными лучами, я поняла, что стук доносится из коридора и точно не является сном.

Это мог быть только один человек.

Картер.

Картер, который спал всю ночь в соседней с нами комнате.

Картер, лучший друг Уэстона.

Уэстон.

Я только сейчас поняла, что Уэстон лежит рядом со мной, его рука лежит на моей талии под футболкой. И тут же в голове пронеслись все моменты сегодняшнего вечера.

У нас с Уэстоном был секс.

Фантастический секс.

Секс, которого я жаждала еще больше.

Почему Картер стучал?

Я не хотела, чтобы он врывался, потому что увидел бы меня в футболке Уэстона, а Уэстон спал рядом со мной.

Я не хотелось и не хочется объяснять это, потому что что тут объяснять? Я должна была сама понять, что все это значит.

Стука больше не было слышно, и я освободилась от объятий Уэстона. Как бы мне ни хотелось лежать рядом с ним, нужно было что-то делать, пока сюда не ворвался Картер, а я не хотела, чтобы он видел нас в таком состоянии.

Я выскользнула из-под руки Уэстона и встала с кровати, тихонько пробравшись к двери, которую приоткрыла на щель, чтобы просунуть голову.

— Картер? — Позвала я его шепотом, когда он прошел по коридору и остановился у двери Уэстона.

— Ты не видела Уэса?

Он лежал в моей постели и спал.

— Нет, а разве меня это должно волновать?

Картер ухмыльнулся.

КАРТЕР УХМЫЛЬНУЛСЯ.

Почему он ухмылялся?

— Нет, но я хотел бы сходить в туалет. Могу я пройти через твою комнату в ванную?

— Хах?

Я смотрела на него, сведя брови вместе, и могла поклясться, что в моей голове появились вопросительные знаки.

— Дверь заперта. — Объяснил он.

Вот черт.

Вопросительные знаки замелькали в моей голове, когда я поняла, почему дверь заперта. Вчера вечером мы с Уэстоном вместе принимали душ и заперли дверь в его комнату, чтобы Картер не смог войти.

Сейчас мне хотелось удариться лбом о стену.

Если бы мы снова отперли дверь ночью, я бы не стояла перед Картером и не вела этот неловкий разговор. Я почувствовала, как дверь моей спальни распахнулась шире, и мимо меня поспешил Уэстон.

— Доброе утро. — Сказал он хриплым, сонным голосом.

Мы с Картером посмотрели друг на друга, и он выглядел таким же потрясенным, как и я. Что, черт возьми, здесь происходило?

— У меня так много вопросов, — возразил Картер, почесывая голову, — но я думаю, что это один из тех случаев, когда я просто закрываю рот и ухожуб

Мой взгляд задержался на спине Уэстона.

Черт побери.

— Луна откроет тебе дверь. — Сказал он и направился вниз по лестнице на кухню. Картер посмотрел вслед своему лучшему другу, а затем оглянулся на меня.

Он покачал головой, и на его губах появилась ухмылка.

Боже, как неловко.

Я была уверена, что мое лицо стало цвета клубники.

Ничего не сказав, я закрыла дверь и пошла в ванную, где отперла дверь в комнату Уэстона, чтобы он мог войти в ванную. Я подобрала разбросанные по полу полотенца и постаралась скрыть все следы того, что мы вчера вместе принимали душ.

В последний момент я увидела обертку от презерватива рядом с маленьким мусорным ведром и бросила ее туда. Картер вошел в комнату, когда я держала перед грудью стопку белых полотенец, пытаясь скрыть отпечаток футболки.

— Можно мне полотенце?

Нет. Полотенца сейчас были моим щитом.

Сейчас это не имело значения. Уэстон выходил из моей комнаты, и если у Картера был функциональный мозг, то он все равно знал, что происходит между мной и Устоном.

— В шкафу есть несколько штук.

Я указала на шкаф рядом с душем.

— Можешь дать мне одно из полотенец тоже.

Я сильнее прижала полотенца к груди:

— О... нет, они все были на полу.

Я отвернулась от Картера, прежде чем он успел сказать что-то еще, и схватила свою зубную щетку и пасту, проходя мимо. Я побежала через комнату к двери, чтобы бросить полотенца в мусоропровод, который вел в стиральную комнату.

Проходя мимо большого зеркала в комнате, я обнаружила, что на футболке сзади тоже напечатано.

СИНКЛЕР, а под ней — номер одиннадцать.

Я отказалась от нее.

День и так был дерьмовый.

В ванной я зажала футболку с принтом спереди, повернувшись спиной к Картеру. Вздохнув, я бросила полотенца в мусоропровод и порылась в комоде в поисках чего-нибудь нейтрального.

Надев серую толстовку и такие же треники, с зубной щеткой во рту, я сбежала по лестнице и вошла в кухню. Уэстон сидел на барном стуле, опираясь предплечьем на кухонную стойку перед фарфоровой миской, и скреб металлической ложкой в миске с хлопьями.

Я ненавидела этот звук.

— Привет. — Сказала я, держа во рту зубную щетку и глядя на него, когда закрыла холодильник и поставила на столешницу бутылку апельсинового сока.

Уэстон никак не отреагировал, как будто меня не было в комнате.

Ни взгляда в мою сторону, вообще ничего.

Вчера между нами был такой интенсивный зрительный контакт, а теперь я не стою даже ответа, не говоря уже о взгляде?

Он продолжал смотреть в свою дрянную миску с хлопьями, продолжая скрести ложкой по размокшей каше. Я прополоскала рот под краном и вытерла мокрый рот рукавом своей серой толстовки.

— Послушай, Луна.

Те же самые слова, что и вчера на причале.

Неважно, что он сказал бы сейчас. Я знала, что это не означает ничего хорошего.

Он все еще смотрел в миску, которую мне хотелось выхватить у него из-под носа, чтобы он наконец посмотрел на меня.

— То, что было между нами сегодня, останется одноразовым, как тот поцелуй на льду. Это было предусмотрено. — Он провел руками по волосам, а затем по лицу.

Я сглотнула твердый комок, образовавшийся за несколько секунд, в горле. Он что, серьезно сейчас говорил?

— Не говори так.

Скажи, что ты не это имеешь в виду.

— Я имею это в виду, и ты должна была это знать.

Я должна была знать. Что за гребаная ложь. Я прикусила нижнюю губу клыком, чтобы остановить дрожь в челюсти.

— Откуда мне было знать, что мы...

Он прервал меня на полуслове.

— Нет никакого «мы». И никогда не было.

Это было больно.

— Смирись с этим. Ты знаешь мое отношение, Луна.

Уэстон был именно тем мудаком, которым я надеялась не будет.

Я выложила перед ним свой самый большой страх, как колоду карт. Я позволила себе упасть, не будучи пойманной, и поняла, что влюбилась в него.

Я должна была это знать.

— Это то, что ты хотел сказать мне вчера на причале?

Он впервые поднял на меня глаза.

— Да. — Сухо ответил он.

— Но я все равно была достаточно хороша, чтобы трахаться?

У меня затряслась челюсть при мысли, что я влюбилась в него.

— Убирайся отсюда немедленно.

— Пошел ты, Уэстон. Я тебя ненавижу.

Я ненавидела и себя, потому что только сейчас поняла, что в глубине души надеялась, что между мной и Уэстоном есть нечто большее и что секс не был одноразовым.

Мне хотелось казаться сильной перед ним и притворяться, что его слова задевают и отскакивают от меня. Но это было не так.

Я почувствовала, что мои глаза начинают гореть, и, прежде чем я смогла снова так открыто признаться ему в своих чувствах, я повернулась и побежала вверх по лестнице, перескакивая с одной ступеньки на другую.

Я наткнулась на грудь Картера, как будто этого было недостаточно.

— Осторожно, Монтгомери. Ты в порядке?

Картер обхватил меня руками.

— Просто отпусти меня, хорошо?

Не раздумывая, он отпустил меня, и я поспешила мимо него в сторону своей комнаты.

Никогда в жизни я так сильно не желала больше не жить здесь.

31.Уэстон

31.Уэстон

Я облажался.

Приз за самого большого мудака достался мне по сумме баллов. Но это было к лучшему. Я не могу и не хочу дать ей то, что она заслуживает, потому что не думаю, что поступил бы с ней по справедливости, а эта девушка заслуживает очень многого.

Секс был больше, чем просто удовлетворение. Секс, вся ночь — это нечто большее. Я так много чувствовал.

Это пугало меня, потому что как я справлюсь со своими чувствами к Луне?

У меня никогда не было таких чувств, и я боялся быть любимым, потому что никогда больше не чувствовал такой любви после того, как много лет назад ушла моя мама.

Луна не была похожа ни на одну другую девушку, с которой я трахался раньше.

Но она не должна становиться больше, но что-то внутри меня подсказывало, что это уже произошло, когда она впервые вошла в этот дом, и я узнал ее.

Я не могу нарушить свои правила ради нее, даже если вчера я так думал.

И вдруг появились чувства, комок в животе, когда я смотрел на нее, как она засыпает рядом со мной после душа.

Она заставила меня почувствовать столько всего, чего, как я думал, не существует.

Это пугало меня, потому что я не знал, когда и как, но я влюбился в нее.

Но как я с этим справлялся?

Когда девушка флиртовала с другим парнем, мне хотелось затащить ее в постель еще сильнее. Как триумф, что я смог убедить ее в себе, но когда я видел Луну с тем парнем Тайлером, я не чувствовал ничего, кроме ревности, закрывающейся вокруг моего сердца.

— Что ты наделал?

Картер спустился по лестнице, наливая себе стакан апельсинового сока, который Луна взяла из холодильника.

— Ничего?

— Хватит изображать из себя незаинтересованного придурка. Очнись, Уэстон. Ты ей нравишься.

— Некоторые так делают, и почему я должен относиться к ней иначе, чем к дюжине девушек до нее.

— Пфф,Дюжина. — Фыркнул он, закатив глаза. — Послушай себя, Уэстон. Что ты думаешь о том, чтобы хоть раз дать волю своим чувствам и не скрывать их? Разве ты не видишь, как светлеет ее лицо, когда она видит тебя, и то же самое происходит с тобой?

Я никогда не испытывал потребности ударить Картера по его идеальному лицу, но все когда-нибудь случается в первый раз.

— Что ты скажешь, если ты просто заткнешься? — Спросил я, вставая с барной стойки, чтобы выбросить остатки уже подмокших хлопьев.

Есть мне больше не хотелось, и уж точно не после этого разговора с ним. Я нажал кнопку на кофеварке, и в чашку налилось горячее молоко с какао-порошком на дне.

Картер бросил взгляд в сторону лестницы, по которой спускалась Луна, но я заставил себя сосредоточиться на кофеварке.

Нет ничего скучнее, чем смотреть, как кофеварка наливает горячее молоко в чашку, но я не хотел и не мог смотреть Луне в глаза после того, как причинил ей боль.

Краем глаза я увидел, как она прошла мимо нас и направилась к входной двери с пакетом в руках.

Никто ничего не сказал. Даже Картер.

Тишина продолжалась до тех пор, пока мы не услышали громкий стук входной двери.

— Сегодня ты проснулся в той же кровати, когда твоя рука обвилась вокруг нее, и теперь ты ведешь себя как задница с Луной? — Прошептал он.

Откуда он это знает?

— Как?

Я даже не успел закончить фразу, как он продолжил говорить.

— Когда я постучал, я приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь. — Объяснил Картер, откуда он узнал, что я обхватил ее рукой.

— Я не обнимал ее за талию.

Так и было.

— С каких это пор тебя волнует, как у меня дела с Луной? Тебя ничего не волнует. Разбирайся со своими гребаными проблемами.

Потребность остаться в одиночестве росла с каждой секундой, и я с удовольствием выгнал бы его прямо сейчас и остался бы в своей комнате на весь день. Я начал собирать в мусорный пакет красные стаканчики, которые все еще стояли повсюду со вчерашней вечеринки.

— Потому что ты мой лучший приятель, и мне нравится Луна. Ты — моя единственная семья с остальными. — Возразил он.

— У тебя есть свобода действий с Луной. Мне от нее ничего не нужно. Делай, что хочешь.

— Пошел ты, Уэстон. Какой же ты слепой ублюдок.

Второй раз за сегодня, и я был уверен, что услышу это еще несколько раз.

— Отъебись, Картер. Я думаю, будет лучше, если ты сейчас уйдешь и оставишь меня наедине со своим гребаным дерьмом.

Картер покачал головой и подошел к раздвижной двери, ведущей в сад.

— Знаешь, твоя реакция подтверждает, что я прав?

Я повернулся к нему, когда он уже открыл раздвижную дверь и сделал первый шаг на мощеную террасу.

— В чем?

— Тебе нравится Луна больше, чем ты хотел бы признать.

Чушь.

32.Луна

В кампусе было тихо, лишь несколько человек с тысячами книг в руках шли от одного здания к другому.

Большинство студентов колледжа, вероятно, воспользовались длинными выходными и отправились вчера в клубы или на вечеринки.

В том числе и я.

Придя в свою комнату, я позвонила Арии, которая была в кафе кампуса и готовила все необходимое к предстоящей короткой неделе. Я ни о чем не говорила, но это должно было измениться, потому что я не могла ничего от нее скрывать.

Она помахала мне рукой, стоя за стойкой и нажимая на кассу, а затем подошла к двери и отперла ее.

Мы коротко обнялись.

Ария закрыла дверь, когда я подошла к одному из барных стульев и поставила свою сумку. Я сделала глубокий вдох.

— У нас с Уэстоном был секс.

Повернулась я к ней и ждала реакции Арии.

— Наконец-то, столько времени прошло.

Я нахмурила брови в ответ на ее реакцию и наклонила голову.

— Что?

— Вот дерьмо, неправильная реакция?

Я кивнула, когда мои глаза снова стали гореть и наполнились слезами.

— Что случилось?

— Я влюбилась в него. Вот что случилось.

Впервые призналась я, но мне казалось неправильным признаваться в своих чувствах к Уэнтону после его реакции сегодня утром.

Я бы с удовольствием спросила свое сердце, почему это должен был быть именно он.

Почему это должен был быть именно Уэстон?

— Но это же хорошо.

Ария разжала объятия и сочувственно посмотрела на меня.

— Только если это взаимно.

Я почувствовала, как слеза покинула мой правый глаз и покатилась по светящейся щеке.

— Вы уже говорили об этом? Может быть, Уэстон действительно испытывает к тебе те же чувства?

— Он сказал мне на следующее утро, что это было только один раз, и я должна смириться с этим.

— Вот козел. — Прошипела она.

— Как я могла быть такой глупой. — Причитала я, зарываясь лицом в ладони.

— Знаешь, иногда наше сердце делает то, что мы не можем контролировать и не хотим. К тому времени, когда мы это понимаем, обычно уже слишком поздно, и наше сердце готово быть пойманным или разорванным на части этим человеком.

Почему Ария всегда находила лучшие слова в любой ситуации?

Мне было очень неловко, потому что я понимала, что попалась на эту удочку. Слишком поздно я поняла, что у нас не было одинаковых намерений. Я уже влюбилась в него в кладовке на вечеринке Sigma Devils.

— Я рассказала ему о папе и автомобильной аварии, — по моим щекам покатились слезы, — а он воспользовался этим, чтобы затащить меня в постель.

— О, Луна.

Она снова обняла меня, и я обхватила ее руками, прижавшись щекой к ее плечу.

— У меня есть кое-что для тебя. — Она оторвалась от объятий и потянулась за прилавок.

Ария протянула мне кружку с какао в кружке.

— Это пойдет тебе на пользу.

Так оно и было, и только на мгновение, потому что я не думаю, что какао может исправить треснувшее сердце. Я приложила нижнюю губу к ободку чашки и слегка подула на шоколадно-коричневую жидкость, прежде чем осторожно отпить глоток.

— Секс был хотя бы хорошим?

— Ария!

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Что? Может быть, в генах Синклеров заложено, что секс не просто хороший. — Сказала она, сгорбив плечи, и по ее выражению лица было видно, что она сосредоточилась на том, чтобы не рассмеяться.

Я подняла листовку, лежавшую на груде каталогов и журналов. Нам ежемесячно присылали газеты, которые мы вывешивали здесь, в кафе кампуса, для студентов. С тех пор как Ария появилась в колледже, кафе ожило.

Она также начала продавать книги.

Здесь, в кафе, стояла маленькая старая телефонная будка, в которую каждый мог положить книгу и обменять ее на новую.

Ария как-то рассказала мне, что раньше кафе в кампусе управляла пожилая женщина. Я не успела познакомиться с ней, но в старших классах Ария часто бывала здесь из-за своего отца, тренера Хендерсона.

Судя по тому, как Ария говорила о ней, я полагала, что они были очень близки.

Она всегда говорила о том, что помогает ей во второй половине дня после окончания школы, потому что пожилая женщина со временем уже не могла ходить без ходунков.

На ходунках всегда висела обезьянка, сшитая из носков, которую с тех пор повесили сюда вместе с фотографией, так как в прошлом году в апреле она скончалась. Ария хотела почтить память этой женщины и старается сохранить Campus Café, и сейчас это не может быть лучше.

Я бы хотела ежедневно говорить ей, как я горжусь ею.

Флаер был синего цвета, на нем темно-синим курсивом был написан заголовок «Country Night», а на букве «C», висела ковбойская шляпа.

— Мы должны пойти туда.

— А?

Ария посмотрела через прилавок, когда я протянула ей флаер.

— Мы должны пойти туда. — Повторила я свою фразу.

— Это то, что я хотела услышать.

— Ты специально его туда положила?

— Конечно. — Широко улыбнулась она.

Я соскользнула с барного стула и достала из подсобки свой фартук, который висел на крючке под табличкой с моим именем. Мы обе встали за стойку и принялись резать фрукты, делать сэндвичи и украшать кексы, что отвлекло меня.

Мысль о том, что сегодня меня не будет дома, тоже была приятной.

Лэндон постучал в стеклянную дверь, прислонился к ней лбом и помахал нам рукой.

— Я поняла.

Я побежала к двери и, прежде чем отпереть ее, вытерла руки о фартук, который после этого нужно было отправить в стиральную машину, потому что крем остался не только на фартуке, но и на моем лице.

Мы обнялись, и, сняв куртку и устроившись на стуле, он растерянно посмотрел на нас.

— Я знал, что работать с вами — это...

Ария не дала ему закончить фразу и проболталась между ними.

— Супер? Фантастично? Грандиозно?

Она облизала палец, на котором застыл розовый крем.

— Что-то вроде этого.

Он продолжал смотреть на нас в замешательстве и смеялся.

Мы стали работать гораздо быстрее, и когда солнце окрасило небо в самые красивые оттенки оранжевого и желтого, мы наконец закончили. Ария закрыла магазин, и мы направились к ее машине, в то время как Лэндон направился в другую сторону.

— Увидимся там через два часа. — Сказала Ария ему вслед, и он показал нам большой палец вверх.

Сидя в машине Арии, мы думали, что надеть, и решили надеть атласные платья под цвет наших ковбойских сапог.

Мы подъехали к дому Синклеров, и я первым делом посмотрела, нет ли там джипа Уэстона.

Машины не было видно, и ни один свет в доме не горел.

Хорошо, что его не было дома.

Мы все равно не стали бы разговаривать, потому что мне не хотелось этого делать, и я не хотела, чтобы мой вечер был испорчен. Ария отлично справилась с задачей отвлечь меня, и хорошо, что сегодня я была на свободе.

— Господи, Луна. Перестань так много думать. Собери свои вещи, сейчас же. Его здесь нет, и это хорошо, потому что иначе он был бы мужиком без члена.

Я в шоке посмотрела на нее.

— Что? Он сделал тебе больно, и поэтому он мне больше не нравится.

— Тебе не обязательно сразу его недолюбливать. В конце концов, он двоюродный брат твоего парня.

— Друзья с привилегиями. — Поправила она ситуацию между ней и Генри.

— Да, скажи это голубю, который нагадил на твою машину.

Не дожидаясь ее ответа, я вышла из ее машины и достала из кармана ключ от входной двери.

Как только я вошла в дом, там была кромешная тьма.

Все чашки и остатки еды, доказывающие, что вчера здесь была вечеринка, были убраны, и можно было подумать, что в течение последних двадцати четырех часов здесь никогда не было вечеринки.

Я включила свет в гостиной и поднялась по лестнице в свою комнату.

Я хотела спросить, взяла ли я его с собой, когда мы приехали сюда, или оставила в одной из коробок в подвале дома, но потом нашла черное атласное платье, завязанное сзади лентами. Рядом со шкафом стояли черные ковбойские сапоги, украшенные золотым шитьем.

Я схватила их и вернулась вниз.

Захлопнув за собой входную дверь, я побежала обратно к Арии, которая ждала меня в машине, набирая что-то на своем мобильном телефоне.

— У тебя все есть?

— Ага.

Я села с ней в машину и поставила свои сапоги между ног на подножку ее машины, пока пыталась аккуратно сложить платье, чтобы не помять его.

Мы с Арией решили пойти в гости, потому что она купила атласное платье, которое у меня есть, черное с белым, когда мы вместе ходили по магазинам в центре Нью-Джерси.

— Сегодня мы напьемся.

— Завтра занятия. — Напомнила я ей.

— И что теперь? Что я должна делать с этим заявлением? Теперь я не вижу в этом никакой проблемы.

Я покачала головой и усмехнулась, глядя в окно.

Может быть, не так уж плохо выпить немного, чтобы хоть как-то завершить этот дрянной день.

Несмотря на пальто, которое я одолжила у Арии после того, как мы поехали на автобусе в бар у нее дома, я чувствовала ветер на своих ногах.

Платье было немного короче, но мне оно нравилось.

Особенно спина, которая была свободной и прикрывалась только лентами.

На Арии было такое же атласное платье, только белого цвета, коричневые ковбойские сапоги, и если мои волосы были вьющимися, то она заплела свои светло-каштановые волосы со светлыми прядями в тугую косу.

Мне нравились наши наряды, и я была уверена, что этот вечер может быть только хорошим.

Чем ближе мы подходили к бару, тем больше людей в ковбойских сапогах, клетчатых рубашках и ковбойских шляпах мы замечали.

На одной девушке была розовая ковбойская шляпа с розовыми перьями вокруг нее.

Лэндон уже ждал у красного кирпичного здания, стоя под красной неоновой вывеской с надписью «Лучший пивной бар Истбурга». Под зимней курткой на нем была клетчатая расстегнутая рубашка с белой нижней рубашкой, и он помахал нам рукой, когда мы переходили улицу.

Он открыл перед нами дверь, и сначала мы вошли в небольшой тамбур, где можно было повесить куртки, а после того, как мы это сделали, пробрались сквозь плотную красную занавеску.

Вокруг ходили люди, одетые в стиле кантри, и я чувствовала на своей коже теплое, душное тепло.

Некоторые играли в бильярд, дартс или танцевали под музыку в стиле кантри, звучавшую из колонок. Я быстро окинула взглядом толпу, пока не задержалась на одной очень знакомой паре глаз.

Уэстон сидел в углу с несколькими людьми, а на столе лежали начос, крендельки, бутылки с пивом и пустые рюмки с отгрызенным краем от дольки лимона.

Конечно, на нем не было ничего, что соответствовало бы сегодняшней тематике бара.

Серая толстовка с капюшоном, где у воротника виднелся подол белой футболки, и темные джинсы.

Мне было неприятно видеть рядом с ним девушку, и это только подтвердило, что он говорил серьезно, а я повелась на этого придурка.

Все совершают ошибки, и эта была одной из них. Мне было неприятно, что я влюбилась в него, не понимая этого и не желая признавать. В глубине души какая-то крошечная часть меня надеялась, что что-то в его дерьмовом заявлении было неправдой.

Рядом с ним сидели Картер и блондинка, игравшая со шнурком на толстовке Уэстона. Генри помахал нам рукой, и все взгляды с того направления устремились на нас, а мои глаза заглянули в его.

Мы смотрели друг на друга, но никто не двигался, и на мгновение мне показалось, что в этом баре находимся только мы с Уэстоном.

Я ненавидела такие маленькие города, как Истбург, и хотел, чтобы там было больше баров.

33.Уэстон

33.Уэстон

Как только она вошла в бар, я просканировал ее тело с головы до ног, изучая каждый сантиметр ее прекрасного тела. Я не мог не смотреть на нее в этом чертовски красивом и коротком платье.

Позади нее стоял Лэндон.

Конечно же, он был с ними.

Не хватало только, чтобы Тайлер появился где-нибудь здесь. Если бы мне нравился Лэндон, я бы похлопал его по спине и выразил свое почтение за то, что он пошел за двумя лучшими друзьями.

Я посмотрел на Генри, чтобы увидеть его реакцию, но все, что получилось, — это махнуть рукой в их сторону.

Все трое сели за барную стойку спиной к нам.

Мои глаза следили за каждым ее движением.

Каштановые волосы Луны были завиты, а когда она откидывала волосы на одну сторону, обнажалась ее голая спина, и я с удовольствием оставил бы на ее коже дорожку поцелуев.

Но факт остается фактом: я облажался, хотя мне и неприятно было это признавать.

Я наклонился к своему напитку, чтобы девушка рядом со мной перестала играть со шнурами моей серой толстовки.

Как ее зовут? Райли? Майли?

Интересно, представилась ли она?

— Меня зовут Бренда.

Я повернулся от спины Луны к декольте блондинки рядом со мной, прежде чем посмотреть ей в глаза.

— Что? — Спросил я в замешательстве, удивляясь, что она обладает какими-то колдовскими способностями и может заглянуть мне в голову.

— Чтобы ты знал, какое имя ты должен запомнить навсегда.

Прости, что?

Единственное имя, которое я хотел запомнить, принадлежало человеку, который, возможно, никогда больше не будет со мной разговаривать.

— Чувак, перестань так нездорово пялиться на Луну. Ты даже не отводил от нее глаз с тех пор, как она вошла в бар.

Ненавязчиво шепнул мне на ухо Картер. Несмотря на то, что раньше между нами был плотный воздух, когда мы говорили обо всем этом дерьме у меня дома, он все равно позвонил мне и спросил, не хочу ли я прийти.

Но я не искал разговора с ним. Только самое необходимое.

Я сам приехал сюда и не стал за ним заезжать, потому что не хотел слушать его бред, пока мы были одни.

Теперь здесь были Генри, блондинка по имени Бренда, Тревор, Люси и мы вдвоем. Как раз в это время через красную занавеску вышел Чарльз и, заметив нас в баре, подбежал к нам.

— Извините за опоздание, но мне нужно было закончить эту дрянную курсовую работу.

Я уставился на него широко раскрытыми глазами.

Курсовая работа.

Я совсем забыл о ней во время всего этого.

— Перестань так на меня смотреть, или ты только что понял, что влюбился в меня? — Рассмеялся Чарльз, сидящий напротив меня.

— Заткнись, Чарльз.

Еще одной причиной для злости было то, что эту чертову курсовую работу нужно сдавать в четверг, а я еще почти ничего не сделал.

Я потер рукой подбородок и оглянулся на барную стойку, когда Лэндон встал и взял у бармена напитки. Внутри меня все закипело, когда он положил свою чертову руку на голую спину Луны и что-то прошептал ей на ухо.

Должно быть, Лэндон сказал что-то смешное, потому что я услышал ее смех. Я хотел быть тем, кто заставил Луну смеяться. Не этот парень.

У меня в горле образовался комок от ощущения, что Лэндон прикасается к ней. Ревность разлилась по моему телу.

Лэндон был тем, кто заставлял Луну смеяться, а не я.

Я хотел сказать ему, чтобы он перестал флиртовать с ней. Его рука все еще лежала на ее спине, и я не мог больше смотреть на это.

— Ладно, хватит. — Прорычал я, и когда я встал, Картер провел рукой перед моей грудью.

— Я не думаю, что это будет хорошей идеей.

Мальчики в замешательстве смотрели то на Картера, то на меня.

Люси проследила за моим взглядом, который устремился на троих в баре.

— Ты ревнуешь. — Сказала она.

Но я тоже, и это меня беспокоило.

— Кому или чему я должен завидовать? — Спросил я Люси, прислонившись головой к плечу Тревора.

— Потому что ты облажался.

Картер фыркнул рядом со мной.

— Откуда ты это знаешь?

— Уэс, я не дурак. У меня есть глаза в голове.

Почему все, действительно все, должны быть такими невероятно требовательными сегодня?

Я закатил глаза и откинулся на спинку скамейки.

Я бросил последний взгляд на Луну, которая откусывала лимон после того, как выпила по рюмке текилы с Лэндоном и Арией.

Я уставился на жидкость медового цвета, наблюдая, как мелкие пузырьки пива покалывают стекло. Картер поднял руку и показал четыре пальца бармену, который кивнул в нашу сторону и наполнил четыре рюмки текилой.

Мне уже не хотелось пить.

В баре играла эта дрянная музыка в стиле кантри, и когда Картер встал, чтобы забрать рюмки со стойки, я воспользовался шансом занять свободную скамейку.

Пригубив пиво, я схватил Бренду за руку и вытащил ее со скамейки позади себя.

— Уэстон. — Люси схватила меня за запястье. — Не облажайся. — Продолжала она.

— Я уже облажался.

Я хотел испортить все еще больше и испортить то, за что я мог бы себя наказать.

— Если ты сделаешь это сейчас, то да.

Люси перевела взгляд на девушку позади меня.

Ее дерьмовая, ох какая замечательная и полезная мудрость действовала мне на нервы. Взяв Бренду на руки, я скрылся в длинном коридоре, где находились двери гостевых ванных комнат.

Мы вошли в одну из ванных комнат, и вообще-то я хотел бы навалиться на нее, положить на умывальник и провести языком между ее губами, но что-то мешало мне это сделать. Когда я смотрел на нее вот так, я понимал, что даже если бы я все испортил, это было бы неправильно. Какая-то маленькая часть не хотела смириться, не говоря уже о том, чтобы сдаться.

Я не знал, какие чувства вызывает Луна, что так пугает меня, но я мог справиться с этими чувствами только тогда, когда я не делал этого с Брендой.

У нее не было этих длинных волнистых темно-каштановых волос.

У нее не было этих лесных глаз, в которых было столько эмоций.

У нее не было веснушек на носу.

Она не носила золотые креолы, которые были у нее всех размеров и форм.

Она не пила какао.

Она никогда бы не выглядела в моем джерси так же хорошо, как Луна.

У нее не было белых носков, на которых красовались красные сердечки.

Она никогда бы не доверяла мне так, как Луна.

Она не была Луной.

Я понял все это слишком поздно, и теперь было действительно слишком поздно.

— Хочешь минет?

Я посмотрел на блондинку, которая медленными шагами приближалась ко мне и расстегивала пуговицы на блузке.

— Нет. — Не успел я закончить фразу, как кто-то схватил меня за плечо и развернул в сторону от Бренды.

Не успел я толком осознать, кто передо мной стоит, как почувствовал кулак на своей челюсти и сильную потяжку. Я потер область челюсти и пошевелил нижней челюстью, которая болела.

Я поднял глаза и увидел, что Картер трясет рукой.

— Ну ты и ублюдок.

Он снова ударил меня кулаком, прежде чем я успел помочь. Вкус железа заполнил мой рот.

— Пошел ты, Картер. Пошел ты на хуй. — Закричал я, и мой кулак встретился с его носом, прежде чем следующий удар обрушился на его челюсть.

Девушка, которая хотела отсосать мой член, проскользнула мимо стены, когда мы дрались в коридоре, и выбежала к бару.

— Картер, черт возьми, прекрати.

Я попытался увернуться от его удара, потому что меньше всего мне хотелось ввязываться в драку.

Особенно с моим лучшим другом.

Картер не знал, когда нужно остановиться. В его доме общение было заменено на кулаки.

— Я не остановлюсь, пока ты наконец не поймешь это. — Он толкнул меня к стене и снова ударил кулаком.

— Я не собираюсь драться, и уж точно не собираюсь драться с тобой.

Он посмотрел на меня и снова ударил, но уже не так сильно, как в прошлый раз.

— Что ты делаешь? Неужели ты думаешь, что трах с кем-то другим заставит тебя забыть о чувствах, которые ты испытываешь к Луне? Блядь, признай это, Уэс.

— Я облажался, ясно? Я не хотел признавать, что Луна мне очень нравится, а с той девушкой у меня ничего не было. Я не мог. — Признался я.

Картер отпустил меня рывком, из его носа капала кровь, и я все еще чувствовал горький привкус железа во рту.

— Какой же ты тупица.

Он вышел из коридора и скрылся за дверью, отделявшей коридор от бара.

Я потрогал губу пальцами, на которых была кровь. Я стоял в коридоре, прислонившись к стене.

У Картера были все основания ударить меня, и я не мог его за это винить, потому что знал, что он готов на все ради своих друзей. Он готов на все и сделает все, чтобы тебе было лучше.

Картер приезжал ко мне в конце прошлого лета, когда я был свободен от работы, как каждую неделю. Я сидел на заднем дворе, потому что наверху, в моей комнате, было очень жарко. Он поссорился с отцом, и хотя я знал, что Картер умеет хорошо драться, в тот вечер он понес большое наказание.

Он всегда преуменьшал поведение своего отца. Все было не так уж плохо, а его поведение было вызвано только алкоголем. Он не мог вспомнить об этом завтра.

В тот вечер я узнал своего лучшего друга с другой стороны.

Мы сидели, и он плакал.

Картер плакал.

Он просто сидел и молча плакал.

Тот, кто обычно был таким сильным и уверенным в себе. Тот, кому всегда есть что сказать в любой момент. Но он был очень спокоен, и пока мы сидели там, слезы катились по его лицу, а мы пили одно пиво за другим.

Мы никогда не говорили о той ночи, и я никогда не спрашивал его об этом, но мне казалось, что в ту ночь что-то произошло с нашей дружбой в хорошем смысле этого слова.

Не разговаривая, мы сблизились еще больше.

Мы оба познакомились в старших классах и сразу же нашли общий язык.

Когда у нас были игры, мы обычно выходили на лед привычным дуэтом: одиннадцатый и тринадцатый номера. Один забрасывал шайбу в сетку, а другой ассистировал.

С тех пор мы пообещали друг другу, что сделаем все возможное, чтобы когда-нибудь играть в Национальной хоккейной лиге.

Я вышел и встал посреди бара.

Картер вернулся за столик, держа перед носом холодную упаковку. Я взглянул на него, а затем посмотрел в сторону Луны, которая смотрела на меня широкими, недоуменными глазами.

Пожалуйста, Луна, встань и скажи что-нибудь. Хотя бы еще раз.

Она медленно покачала головой и снова отвернулась от меня на барном стуле.

34.Луна

34.Луна

Уэстон покинул бар, вернувшись из коридора с ванными комнатами для гостей. Любому, кто находился в баре с глазами на лоб, было очевидно, что эти двое подрались.

Когда Картер вышел с окровавленным носом, я подумала, что он, в общем-то, нажился, но когда я увидела его красную, распухшую руку и лицо Уэстона вскоре после этого, я уже не была так уверена. Губа Уэстона сильно кровоточила, а челюсть распухла.

Кровь с губы капала на его серую толстовку, и я с удовольствием побежал бы за ним.

Но я не могла выйти из бара и погнаться за Уэстоном, чтобы Ария не оттаскала меня за волосы. Картер передал пакет со льдом обратно бармену и поблагодарил его.

Я повернулась к нему, сидящему на табурете, и посмотрела на его запекшийся от крови нос.

— Ты в порядке?

— Да, я в порядке. — Он осторожно потрогал свой нос.

У меня язык горел от желания спросить, что случилось, почему они подрались и как там Уэстон, но я заставила себя не спрашивать об этом.

— Он засранец, Луна. Но, чтобы ты знала, он никогда не был так уязвим, как с тобой. Ты ему нравишься, поверь мне.

Я знала, что он засранец, но он не давал понять, что я ему нравлюсь.

А наоборот.

Чему же мне верить? Я ни о чем не думала, лишь бы не слышать этих слов от самого Уэстона.

Мне просто хотелось вернуться домой и забраться в свою постель.

— Увидимся.

Картер вернулся к остальным и сел на скамейку рядом с Генри.

Ария, Лэндон и я уже были настроены уходить, когда Картер и Уэстон вышли из коридора с окровавленными носами и губами.

После того как мы расплатились за выпивку и Ария попрощалась с Генри, мы покинули старое здание.

— Тебя подвезти? — Предложила Ария, когда мы уже попрощались с Лэндоном.

— Нет, все в порядке. Я перезвоню маме.

Я взяла в руки мобильный телефон, и на экране высветился пропущенный звонок от мамы.

— Дай мне знать, если что-то случится. — Сказала Ария, и я кивнула.

Прохладный ноябрьский воздух покрыл мою кожу мурашками, и я застегнула пальто до конца, прежде чем набрать мамин номер.

— Привет, Луни, наконец-то мы дозвонились друг до друга. Прошло несколько недель.

— Мам, тебя не было с субботы.

— Почти столько же. Как ты?

Как у меня дела? Хороший вопрос.

Кроме того, что я влюбилась в Уэстона, рассказала ему о папе и автокатастрофе, мы целовались в джакузи и в результате занялись сексом? Хорошо.

— Хорошо. Как Небраска?

К счастью, передо мной не было моей матери. Я ужасно умела врать, еще больше, когда приходилось говорить это человеку в лицо. Она купилась на это. Может быть, все дело в количестве выпитой за вечер текилы.

— Солнечно, но довольно прохладно. Я купила пальто здесь, в Небраске. — Восторгается она.

Я усмехнулась.

Несмотря на то, что она уехала только в субботу, я уже скучала по ней.

Поскольку мы временно жили у Синклеров, у нас почти не было времени поговорить. Я была рада, что у мамы появилась возможность полететь с Камилой, но это означало, что мы стали реже видеться.

Мама рассказала мне о парне, с которым познакомилась, еще несколько раз похвалилась шубой и сказала, что хочет сама приготовить пасту, которую ела в ресторане с Камилой.

Я бы рассказала столько же, сколько и она, но мне не хотелось. Мне просто нравилось ее слушать.

— Я буду тебя слушать. Береги себя. — Сказала она.

— Обязательно, мам.

Мы попрощались как раз вовремя, когда я выбежала на подъездную дорожку, а джип Уэстона уже стоял у подъезда.

Моя рука нащупала в боковом кармане пальто ключ от входной двери, и когда я почувствовала на пальцах прохладный металл, я вытащила кольцо с ключом и отперла дверь.

Телефонный звонок маме как-то успокоил меня и напомнил, что скоро мы будем жить не здесь, а в собственных четырех стенах.

Как и раньше, когда я взяла в руки платье и сапоги, было совершенно темно. Я включила свет и закрыла за собой дверь. В куртке и сапогах я прошла через кухню к лестнице, где на втором этаже выключила свет.

Я поставила туфли на место возле шкафа и положила пальто на кресло, после чего вошла в ванную.

Мне хотелось просто лечь в постель, закрыть глаза и забыть о прошедшем дне.

В ванной комнате на тумбочке лежали полотенца со следами крови, а рядом с ними — открытый пластырь и ножницы.

Во мне росло желание проверить его, спросить, как он себя чувствует и все ли в порядке после драки с Картером.

Я уставилась на ручку двери, которую нужно было повернуть, чтобы увидеть Уэстона.

Я осторожно прислонила ухо к двери, надеясь услышать что-нибудь.

Ничего.

Осознание того, что я чувствую к нему, было странным, и я жалела, что не могу подавить свои чувства к Уэстону так, как делала это раньше.

Вдруг ручка двери повернулась, и дверь открылась. В панике и шоке я снова сделала два шага назад и посмотрела в его глаза с красной поволокой.

Мой взгляд остановился на его губе, которая распухла и выглядела очень плохо. Его челюсть была обесцвечена зеленым цветом.

— Я сейчас все уберу. Пластырь просто не держится.

Уэстон поднял руку, показывая свернутый пластырь.

Он выглядел измученным, и мне было неприятно, что мне так жаль его, но лучше всего было бы просто выйти из ванной и не вмешиваться в его дела.

Что-то внутри меня сейчас не хотело ничего, кроме как обнять его до тех пор, пока я не стану пахнуть так же, как он.

— Ты можешь мне помочь?

— Мгм. — Медленно кивнула я, понимая, что теперь уже не смогу держаться от него на расстоянии.

— Садись.

Уэстон сел на край ванны, пока я смачивала мочалку и обрезала пластырь, чтобы он подходил к его ране.

И снова мы оба были в ванной комнате: он сидел на краю ванны, а я стояла между его ног и обрабатывала его рану. Разница была лишь в том, что с тех пор между нами многое произошло. Помогать ему было так глупо, и я понимала, что делаю себе только больнее.

Мочалкой, смоченной под струей теплой воды, я осторожно провела по ранке на его губе, чтобы стереть засохшую кровь. Свободной рукой я провела по его щеке, чтобы обработать порез на челюсти.

Мы не разговаривали. Между нами ничего не происходило, но в то же время внутри меня происходило так много всего.

Мое желание к Уэстону росло с каждой секундой, и это было так больно, потому что я знала, чего хочу я, и это было не то же самое, чего хотел он.

Я сняла защитную пленку с пластыря и приложила его к порезу на его челюсти.

Я старалась сосредоточиться на его ранах, а не на его глазах, наблюдающих за мной. Мое тело так сильно реагировало на его близость, и я чувствовала покалывание между ног и жжение в сердце одновременно. Я должна была защитить себя и создать дистанцию.

— Готово. — Пробормотала я, тут же отвернулась и положила пластыри и ножницы в ящик с коробкой, в которой находились лекарства.

Когда я повернулась, он стоял передо мной с обнаженным торсом, и я почувствовала, как впадина упирается мне в спину.

— Луна. — Тихо прошептал он мое имя.

Я не стала смотреть на него и снова потеряла себя в его глазах. Я сосредоточилась на полу в ванной. Кончики пальцев Уэстона коснулись моей руки. По коже побежали мурашки, и я сделала глубокий вдох.

Мое сердце бешено колотилось.

Он вызвал во мне столько чувств.

Слишком много, и я позволяла этому происходить снова и снова.

— Оставь это. Я поняла.

Мой пульс участился, и если бы он не перестал прикасаться ко мне, у меня бы здесь и сейчас произошла остановка сердца. Его рука переместилась с моей руки на спину. Уэстон придвинулся ко мне ближе, пока его лоб не уперся в мой.

— Я не могу выбросить тебя из головы, Луна. — Прошептал он, и я почувствовала его дыхание, пахнущее алкоголем, на своей коже.

— Уэстон, я не хочу больше ничего слышать. — Перебила я его. Все еще глядя вниз, я сосредоточилась на чем-то другом, а не на этих проклятых глазах.

— Послушай меня.

Его глубокий голос врезался в мою кожу, как в стену, заставив меня вздрогнуть.

Я посмотрела на него в эти глубокие темно-карие глаза, которые при дневном свете сияли, как янтарь.

Рука Уэстона прошлась по моей спине, и от кончиков его пальцев на моей коже кровь закипела в жилах. Уэстон нащупал концы лент, скреплявших платье.

Я не остановила его, хотя очень хотела.

Ведь даже если бы мы занялись сексом прямо здесь и сейчас, это не изменило бы ситуацию, а в ретроспективе причинило бы мне только еще большую боль.

Он потянул за ленту, и я почувствовала, как ослабли ремни на моей спине. Кончики наших носов соприкоснулись, и он ткнулся кончиком своего носа в мой.

Другой рукой он притянул мой таз ближе к себе, и я почувствовала, как его член упирается в мою киску, которая была слишком чувствительна к этому прикосновению.

Уэстон медленно провел кончиками пальцев по моей спине, все больше и больше ослабляя перекрещенные завязки. Я буду в полной заднице, если не покончу с этим между нами прямо сейчас.

— Уэстон. — Вздохнула я, называя его имя, чтобы защитить себя от того, что должно было произойти, и от ран, которые это оставит на моем сердце.

Это была просьба не потому, что я не хотела, а потому, что я не могла. Я так многого хочу, так многого от него. Смотреть на его лицо по утрам и изучать каждый миллиметр, мне бы никогда не надоело.

Но знать, что он не ответит взаимностью на все мои чувства к нему сразу — это как будто кто-то растоптал мое сердце.

Создавать дистанцию, эту близость с ним — это точно был неправильный путь.

Я громко задыхалась.

— Уэстон, остановись.

Он тут же убрал руки с моей спины и погасил нашу физическую близость, отступив на шаг назад.

— Послушай, Луна.

— Нет, Уэстон, послушай меня сейчас. — Хрипло сказала я.

Внутри меня поднялся жар.

Что-то во мне боялось этими словами разрушить что-то между мной и им, хотя этого никогда не было.

Во всяком случае, для него.

— Не говори мне, что ты не можешь выбросить меня из головы, это неправда. Я все понимаю. Это было один раз между нами, так что не играй со мной, Уэстон. Пожалуйста, не играй со мной. — Прошептала я последние слова.

Моя щека болела изнутри, столько раз я грызла ее зубами, чтобы скрыть дрожащую челюсть и спрятать от него, что я чувствую себя такой слабой перед ним.

Он попытался взять меня за руку, но я вырвала ее у него и побежала обратно в свою комнату, где, как только закрылась дверь, по моим щекам покатились слезы.

Влюбленность может быть такой прекрасной, и в то время как ты чувствуешь бабочек в животе, ты одновременно ощущаешь болезненный удар в сердце.

Никогда не будет нас.

Только он и я.

Как могло то, чего никогда не было, причинить такую боль?

35.Уэстон

35.Уэстон

Неделю спустя. Среда.

С вечера понедельника мы с Луной говорили только самые необходимые слова.

Одной ночью мы были так близки, а теперь это было похоже на двух незнакомцев, живущих под одной крышей и делящих ванную комнату.

К этому времени вернулись папа, Камилла и Руби, и мне стало немного сложнее быть рядом с Луной, потому что я до поздней ночи сидел в библиотеке и дописывал эту чертову курсовую работу. За минуту до окончания срока я отправил документ профессору по электронной почте.

Сначала, когда я был в таком отчаянии и мне не хотелось работать над этой курсовой самостоятельно, я хотел попросить Луну.

Я хотел немного пофлиртовать, обвести ее вокруг пальца и воспользоваться ее помощью, но быстро понял, что ее не так-то просто обвести вокруг пальца, и не хотел пользоваться ее помощью.

К моему удивлению, сегодня на уроке я получил оценку и просто сдал.

Прошел — значит прошел.

Луна была не глупа и заметила мои попытки быть рядом с ней, которые она постоянно блокировала.

Я как-то пытался найти ее близость, специально проспав, чтобы уйти одновременно, и предлагая ей прокатиться на машине. От чего она всю неделю отказывалась, а когда пошел дождь, сама поехала в колледж на маминой машине.

В пятницу вечером я хотел заказать еду и спросил ее, не хочет ли она тоже поесть.

Это было из ее любимого ресторана.

Она отказалась и от этого.

Какой неприятный сюрприз.

Позже я узнал от Генри, что Ария отменила их свидание, потому что Луна спросила ее и Люси, не хотят ли они пойти поесть. Я не знал, когда это произошло, но девушка Тревора и этот сумасшедший дуэт стали друзьями.

Кроме того, я каждый день пускал ее в ванную первой, поэтому в комнате пахло ее малиновым гелем для душа.

С Картером все снова было хорошо.

Поначалу между нами было немного напряженно, но я решил не поднимать тему о том, почему мы поссорились. У нас не было возможности уходить с дороги друг другу, потому что мы оба нападающие: он на левом фланге, а я на правом.

В раздевалке настроение было взволнованным и напряженным.

Все ближе и ближе приближалась игровая неделя, которую колледж проводил каждый год. Это одна из многочисленных традиций колледжа.

Каждый день проходили игры по каждой спортивной дисциплине. Игровая неделя началась с хоккейного матча и закончилась одним.

Обе игры были домашними.

Тренер был не в восторге от нашего выступления, о чем он дал нам понять громогласным заявлением.

Я хочу, чтобы на льду соперники выглядели как трусы, а играли как мужики.

Я чувствовал, что его слова до сих пор витают по спортивной раздевалке.

— Ребята, вы все ещё идете в бар? — Спросил Тревор, глядя на свою темно-русую кудрявую гриву, насухо вытертую полотенцем.

— Ты все еще спрашиваешь об этом?

Картер широко улыбнулся.

— Я буду ждать тебя у машины.

Он ткнул Тревора клюшкой в плечо и вышел из раздевалки.

— Я ухожу.

— Я тоже. — Присоединился я к Генри.

Тревор с недоверием посмотрел в нашу с Генри сторону.

— С каких это пор Синклеры отказываются от ночи в баре?

Я закатил глаза и мурлыкнул, завязывая шнурки.

— Я приглашаю Арию на свидание. — Улыбнулся он, как маленький ребенок.

— Друзья с привилегиями?

Чарльз рассмеялся.

— О, заткнись.

— А как насчет тебя, Уэс?

— Есть дела. — Соврал я.

Я собирался попытаться поймать Луну в кофейне, когда она возвращалась со смены, и предложить отвезти ее домой, но через Генри, у которого было свидание с Арией, я узнал, что Луна выходит на вечернюю смену.

В конце концов, я должен был что-то предпринять, если еще не поздно.

Прошла неделя с тех пор, как мы были так близки друг к другу, и это был также последний раз, когда мы действительно разговаривали.

Мое тело и сердце испытывали к ней такое сильное чувство привыкания. Поцелуй на льду должен был произойти, и это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Я скучал по мятному вкусу на ее губах.

Луна была права. Сначала я должен был четко определить, чего я хочу и что чувствую.

Это было ясно с самого начала. Ее.

Она была тем, что я хотел и получу, и я так надеялся, что она тоже хочет меня. Луна была тем, чего я так хотел и в чем так нуждался в своей жизни.

— Свидание с трахом, как у Генри, или что?

Тревор рассмеялся, который быстро угас, когда я задумчиво посмотрела на него.

— Мне нужно кое-что уладить.

И с этими словами я попрощался с друзьями. Я шел к своей машине с хоккейной клюшкой и спортивной сумкой, висевшей на плече. Уложив все вещи в багажник, я быстро прошел через половину кампуса, пока не заметил вдалеке кафе.

В помещении горел тусклый свет, и я увидел, как Луна, обмотав фартук вокруг талии, расставляет стулья.

Эта девушка была чертовски совершенна.

Чем ближе я подходил, тем больше убеждался в своем решении, но тем сильнее дрожали мои руки.

Ее волосы были заплетены в косичку, из которой повсюду свисали тонкие пряди.

Луна скрылась в подсобном помещении как раз в тот момент, когда я открыл дверь в кафе. О моем присутствии стало известно, когда колокольчик, свисающий с потолка, столкнулся с дверью.

— Мы уже закрыты. — Позвала она из подсобки.

— Я знаю.

Ее голова показалась в дверной коробке из подсобки, и она посмотрела на меня своими большими карими глазами-бусинками.

Я нервничал, потому что то, что я собирался сделать, я никогда раньше не делал, и я надеялся, что это будет в первый и последний раз.

— Что ты здесь делаешь?

— Я здесь ради тебя.

Я засунул руки в карман толстовки, чтобы она не видела, как сильно я дрожу.

Луна побежала к двум последним столам, чтобы придвинуть стулья.

— Уэс, только не это. Мне нужно все закончитью

— Пожалуйста, Луна. Я хочу поговорить.

Я застыл на месте, следя глазами за каждым ее движением.

— О чем тут говорить?

О многих вещах, которые я должен был рассказать тебе давным-давно.

Она забежала за прилавок и положила в маленький холодильник пластиковые упаковки с различными нарезанными фруктами. Меня сводило с ума, что она так часто ходит туда-сюда.

Я глубоко вздохнул, потому что сейчас я выложу перед ней все свое сердце, отдам его в ее руки, и она сможет делать все, что захочет. Луна может пинать его и бросать на пол, возвращать мне, не принимать его вообще, или она может взять его и дать мне шанс.

— Я не врал на прошлой неделе, когда говорил, что не могу выбросить тебя из головы. — Начал я.

Луна ничего не ответила. Она взяла веник и подмела крошки под столами.

Вообще-то, она была в моей голове последние шесть месяцев.

— Когда начался семестр, вы с Арией были на игре «Дьяволов», и ты села напротив девушки, с которой у меня были отношения.

Никакой реакции.

— Боже, знаешь, ты была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, и в тот вечер из-за тебя мне было так трудно сосредоточиться на этой чертовой игре, из-за твоей мерцающей улыбки всю игру, — усмехнулся я, — а через полгода в моей ванной пахнет малиной, потому что ты живешь рядом со мной.

Луна впервые подняла на меня глаза.

— Ты не выходишь у меня из головы, ты каждый день переворачиваешь мою голову снова и снова, но я никогда в жизни не был так уверен в себе, как сейчас. Я боялся быть любимым, и я боюсь, что не смогу дать тебе эту любовь.

Я впервые вздохнул и ждал ее реакции.

— Встретить тебя — это как купить хоккейную клюшку и понять, что без нее я больше не выйду на лед.

Она посмотрела на свои туфли, но я увидел ее смущенную ухмылку, и в этот момент я понял, что все это было не зря.

— Ты мне очень нравишься, Луна Монтгомери.

Я сказал это.

Теперь пути назад не было. Я ждал только ее реакции.

Она потрясенно посмотрела на меня, а я заглянул в ее искрящиеся глаза.

— Правда?

— А иначе разве я стоял бы здесь?

Было ли это хорошим знаком, что она спрашивает меня об этом? Я никогда раньше не признавался девушке в своих чувствах.

— Скажи это еще раз.

Я сглотнул.

— Ты мне нравишься. Ты мне действительно нравишься, и я готов сказать это еще тысячу раз, чтобы доказать тебе это.

Луна сделала два шага ко мне, взяла мое лицо в свои руки и прижалась губами к моим.

Мои руки сомкнулись на ее талии, и я притянул ее ближе.

Я получил свою девочку.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее, и мне казалось, что оно вот-вот сползет в штаны. Я так нервничал и в то же время был бесконечно счастлив.

Я на мгновение отстранился от нее, чтобы посмотреть на нее и убедиться, что это моя реальность.

Что Луна — моя реальность.

Быть влюбленным было так прекрасно.

Осторожно наклонившись к ее губам, я не удержался и, подобно Луне, с улыбкой на губах вступил в поцелуй, просунув язык между ее губ.

Этот поцелуй не должен заканчиваться никогда.

Мы снова медленно оторвались друг от друга и улыбнулись друг другу. Ее руки обвились вокруг моей шеи, а мои нащупали карманы ее брюк.

— Кстати, ты мне тоже нравишься.

Ничто и никогда не было таким правильным, как этот момент.

— Правда?

— Абсолютно.

— Ты делаешь меня таким счастливым и возбужденным одновременно. — Усмехнулся я.

Она рассмеялась и игриво закатила глаза.

— Боюсь, что теперь я ничего не могу с этим поделать. — Язвительно сказала она.

Как бы я ни обожал ее тело и ее губы, мне хотелось просто ощутить ее присутствие в этот момент.

— Но мы можем что-нибудь сделать с моим урчащим желудком.

Я был голоден с самой тренировки.

Последнее, что я съел, был рогалик со сливочным сыром и авокадо, который Генри принес мне после тренировки по плаванию, которую мы сегодня сдали.

— Мы могли бы пойти в «Бургерный рай Руди» — Предложил я, высвобождая руки из ее карманов, чтобы проверить свой телефон и узнать, сколько еще работает закусочная.

— Они открыты еще час.

Я показал Луне свой телефон, где были указаны часы работы закусочной.

— Тогда мне придется поторопиться.

И огляделась по сторонам.

— Нам надо спешить. — Поправил я ее и поцеловал в лоб.

Я был бы мудаком, если бы не помог ей.

И мы отправились в путь: я подметал скопившиеся крошки под остальными столиками, а Луна, напевая себе под нос, стояла за стойкой и чистила кофеварку.

Я подождал у двери Луну, которая повесила свой красный фартук и достала из кладовки сумку и зимнюю куртку. Она выключила свет, и мы стояли в темном кафе.

Единственным источником света были два уличных фонаря, светивших перед зданием.

Когда я открыл дверь для Луны, шел проливной дождь. Вода стекала в водосточные трубы, и капли дождя стучали по земле.

— У тебя есть зонтик? — Спросил я Луну, глядя на то, как она наблюдает за дождем.

— К сожалению, нет. Думаю, у тебя тоже нет, не так ли?

Я покачал головой.

В любом случае мы промокнем, но минус был в том, что на мне была толстовка с капюшоном, которая моментально промокла бы, а у черной пуховой куртки Луны капюшона не было. Поэтому у нас не было другого выхода, кроме как бежать к моей машине, куда мы приехали бы мокрыми.

— Наверное, у нас нет выбора.

На этой фразе она посмотрела на меня такими большими блестящими глазами, как будто была рада, что у нас нет зонтика и нам приходится бежать под дождем.

Без предупреждения она схватила меня за руку и бросилась бежать.

Дождь сразу же намочил мою одежду. Я чувствовал, как капли стекают по моему лицу.

Вдруг Луна остановилась, и я чуть не столкнулся с ней.

— Ключ. — Сказала она.

— Держи. — Она протянула мне свою сумку и побежала к двери кафе, чтобы вытащить ключ из замка.

В тот момент, когда она вернулась ко мне, я был уверен и надеялся каждой косточкой, каждой жилкой, каждым ударом сердца, что она моя навсегда.

36.Луна

36.Луна

Я уже вся дрожала.

Это была смесь холода из-за дождя, холодного ноябрьского воздуха и адреналина, переполнявшего мое тело, потому что я все еще не могла понять, что произошло.

Я никогда не думала, что мой вечер среды примет такой оборот.

То, что Уэстон вдруг появился в кафе после закрытия и признался мне в своих чувствах, было чем-то, чего я никак не ожидала, и наполнило меня таким количеством чувств счастья и любви.

Парень, которого я поклялась ненавидеть до самой смерти, теперь стоял передо мной с теми же чувствами ко мне, что и я к нему. Тот, кто специально пытался проспать целую неделю, чтобы предложить отвезти меня в университетский городок.

Но иногда лучшие истории любви — это те, которые приходят без предупреждения.

Я вытащила ключ из дверного замка, еще раз покачала старую обшарпанную дверь, чтобы убедиться, что она закрыта, и побежала обратно к Уэстону, который ждал меня под дождем на территории кампуса.

Я бы тоже не отказалась сейчас надеть на него белую рубашку.

— Что такое? — Спросила я, увидев, что он смотрит мне вслед, пока я бегу к нему.

— Ты когда-нибудь целовалась во время дождя?

Я покачала головой.

Не моргнув глазом, он взял мою холодную щеку, которая наполнилась покалывающим теплом от прикосновения его руки, и прильнул своими прохладными, влажными губами к моим. Другой рукой он крепко держал мою сумку, в которой лежали мои вещи для колледжа. Мурашки бежали по моему телу, как вуаль, пока мы целовались под дождем.

Внезапно ливень и прохладный ветер стихли.

В этот момент были только я и он.

Вокруг не было видно ни души.

Искры вырывались из нашего поцелуя и проникали между ног и в сердце.

Мои соски были твердыми, и я чувствовала, как они давят на лифчик. Я не могла насытиться его губами и хотела притянуть его ближе, пока не почувствовала его запах. Мое дыхание участилось, и я почувствовала, как первые капли дождя заструились по моей спине.

— Мне очень не хочется прерывать этот поцелуй, но я замерзла. — Прошептала я ему в губы.

Губы онемели, и было слышно, как стучат мои зубы.

— Моя машина припаркована у катка.

Хотя Уэстон настоял на том, чтобы донести мою сумку до машины, он взял меня за руку свободной рукой, и мы быстро пошли к машине.

Я откинулась назад, сев на пассажирское сиденье, и стала ждать, когда Уэстон сядет в машину. Он включил обогреватель, и я сразу же почувствовала теплый воздух на своей коже.

— Ты знаешь, какая ты красивая. — Мечтательно пробормотал Уэстон и повернул ко мне голову.

— А я?

Я улыбнулась и наклонилась к нему через центральную консоль.

Уэстон стер сантиметры между нашими губами.

— Такая чертовски красивая. — Прошептал он мне в губы и поцеловал меня.

Я отстегнула ремень безопасности и притянула его ближе к себе за воротник его толстовки.

Его рука переместилась под мой свитер, и я почувствовала, как он обхватил рукой мою грудь.

Я никогда ни в чем не была так уверена, как сейчас. Его язык проскользнул между моих губ, и я почувствовала, что мое сердце бешено колотится, и в то же время ощутила прилив сил.

Моя рука переместилась с его щеки на грудь и медленно опустилась к промежности.

— Ты знаешь, что ты со мной делаешь? — Вздохнул он, когда я оторвалась от поцелуя и расстегнула молнию на его брюках.

Моя рука скользнула внутрь его боксеров, и я нащупала его твердый член.

Медленными движениями я провела рукой вверх-вниз по его длине.

— Ты знаешь, что мы в машине посреди кампуса?

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Пожалуйста, не надо. — Выдохнул он, и я увидела, как он тяжело сглотнул, откинувшись на сиденье.

Мои движения ускорились, когда я вытащила его член из боксеров.

— Черт, Луна.

Его грудь быстро и коротко вздымалась.

Я постаралась как можно незаметнее посмотреть, нет ли в поле зрения кого-нибудь из студенческого городка.

Ни одного.

Было темно, лишь несколько уличных фонарей освещали небольшой участок кампуса.

Тогда я наклонилась вперед и осторожно лизнула языком кончик его члена.

В животе у меня завязался узел, который мог лопнуть в любую секунду, и тысячи бабочек разлетелись по всему телу, до самых ног.

— Боже, черт возьми, Луна.

Мой рот принял его член. Я начала сосать его и почувствовала его руку на своей шее.

Короткие, грубые звуки вырывались из его рта тем быстрее, чем больше я двигала ртом. Уэстон схватил меня за шею и притянул к себе, одарив коротким грубым поцелуем.

— Посмотри, на что еще способен твой милый ротик. — Дышал он мне в губы, и я чувствовала его теплое дыхание на своей коже.

— Тебе понравилось это? — Тихо пробормотал он.

— О, черт возьми, Луна. Если бы меня спросили, что было самым прекрасным из того, что я когда-либо видел, я бы увидел, как ты опускаешься на меня и берешь мой член в свой прекрасный ротик.

Я усмехнулась его словам и почувствовала, как я уже намокла, чем пристальнее мы смотрели друг на друга.

— А теперь садись на меня сверху и скачи на мне, поняла? — Прошептал он глубоким, слишком привлекательным голосом.

Я быстро избавилась от брюк и обуви, которые нашли свое место на полу перед пассажирским сиденьем в машине, и перебралась на центральную консоль.

Уэстон провел рукой по своему члену и достал презерватив с центральной консоли, когда я уже сидела над ним на корточках.

Мы смотрели, как он достает из упаковки презерватив и надевает его на свой член.

— Ты знаешь, что я никогда не делала этого раньше?

— Что?

— Это. Заниматься сексом в машине посреди кампуса в среду вечером. — Сказала я, взяв его член в руку.

Другой рукой я отодвинула ткань трусов и подвела кончик его члена к своей киске.

— Все бывает в первый раз. Я рад быть твоим, — улыбнулся он, — и знаешь что?

— А?

— У меня тоже впервые секс в машине.

— Правда?

Я усмехнулась, тем временем осторожно опускаясь на его член.

Уэстон поддерживал меня, положив руки мне на бедра. Мы смотрели, как я опускаюсь на его член.

Не было более приятного ощущения, чем это. Я медленно начала двигать тазом вверх-вниз и подпирала себя его плечами, а на заднем плане было слышно, как сильный дождь стучит по машине.

Моя шея уперлась в его затылок, когда я почувствовала большой палец Уэстона на своем клиторе.

— Блядь.

— Мне нравится, какая ты мокрая.

Мои движения стали быстрее. Я хотела больше трения его члена в моей киске.

Уэстон немного отодвинул водительское сиденье назад, и я подперла его торс, когда он лег.

— Ты так чертовски красива, когда скачешь на моем члене. — Сказал он своим хрипловатым голосом, изобразив на губах грязную ухмылку, глядя вниз на мою киску.

Его движения большим пальцем по моему клитору становились все быстрее, и мне казалось, что я буду терять сознание каждый миг, пока он находится внутри меня, потому что это было так хорошо.

Мои ноги стали мягкими, почти онемевшими, и я почувствовала, как в нижней части живота завязался узел.

— Не останавливайся, пожалуйста. — Стонала я.

Он не остановился. Он сел прямо и стал делать более быстрые движения по моему клитору. Уэстон положил свободную руку мне на талию, чтобы поддержать меня, и моя кожа под его рукой словно вспыхнула искрами.

— Тебе так хорошо, Луна.

— Черт... Я кончаю. — Объявила я о своем приближающемся оргазме и почувствовала, как узел в нижней части живота затянулся еще сильнее. Я обхватила его за шею и зарылась головой в его шею.

— Блядь, Уэс. — Прохрипела я, чувствуя, как узел ослабевает, и оргазм прокатился по моему телу, а моя киска плотно обхватила его член.

Я не переставала двигаться вверх и вниз на его члене, а тем временем смотрела ему в глаза.

— Ебаное дерьмо... м-м-м. — Застонал он, падая обратно на водительское сиденье.

Наши дыхания были быстрыми и короткими, и я прильнула к его губам, пока он все еще был внутри меня.

— Теперь я тоже хочу есть. — Ухмыльнулась я ему в губы и через мгновение поцеловала его.

— Тебе всегда так чертовски хорошо, Хейзел Баг. — Усмехнулся он и поцеловал меня в лоб, прежде чем я устроилась на пассажирском сиденье и натянула на себя брюки.

Он припарковал машину рядом со входом в закусочную у шоссе, что было немного более уединенно.

Других машин на стоянке не было, только машина Уэстона.

В закусочной тоже было пусто.

Только пожилой джентльмен протирал столы. Дождь был таким же сильным, как и тогда, когда мы еще занимались сексом в машине посреди кампуса.

Мы быстро забежали в закусочную, надеясь не сильно промокнуть.

— Что я могу приготовить для вас двоих в такой час? Специальный бургер Руди? — Радостно спросил он.

Я читала доски с бургерами и меню, висевшие на стене над стойкой, в то время как Уэстон уже знал, что он будет есть, и уже делал заказ.

— Я буду двойной чизбургер и большую порцию картофеля фри, сэр.

— А что будет для дамы рядом с вами?

Я все еще не решила, что взять, потому что все звучало так аппетитно. Я бы с удовольствием съела все меню.

— Я на минутку отлучусь в туалет. Заказывай все, что хочешь. — Прошептал он, быстро поцеловал меня в висок и скрылся за дверью гостевого туалета.

— Мне «Особый бургер Руди» и дополнительную порцию оливок. — Заказала я, читая дополнительные блюда.

При мысли о еде у меня во рту сжалась слюна, ведь я не ела сегодня с полудня, если не считать печенья во время перерыва в кафе.

— Хороший выбор. — Усмехнулся пожилой джентльмен, на бейджике которого красным шрифтом было написано «Руди».

Он повернулся ко мне спиной, положил на гриль две лопатки с мясом и наполнил фритюрницу картофелем фри, после чего утопил его в бурлящем масле.

— Давно Уэстон не выглядел таким счастливым, как сейчас. — Проговорил он, повернувшись ко мне спиной и вытирая руки о полотенце на плече.

Я присела на барный стул с темно-красной подушкой.

— Вы знаете Уэса? — С интересом спросила я.

— О, да, с тех пор, как он был таким маленьким. — Он показал рукой на свое бедро. — Он помогал здесь в старших классах, когда его отец не хотел помогать ему финансово с хоккейным оборудованием.

Он не подал виду, что очень рад отцу Уэстона, но было ясно, что эти двое очень близки.

— Уэстон выполнял домашние задания, потом работал здесь, а теперь он привел сюда и тебя.

Улыбка расплылась по его губам, когда он укладывал котлеты на бургеры и рассказывал об Уэстоне.

— Он действительно отличный парень. Уэстон может быть довольно трудным, но когда он любит, он действительно любит.

Руди завернул картофель фри, бургеры и маленький стаканчик с оливками в бумажный пакет.

Я спрыгнула с табурета, когда Уэстон появился из дверного проема, и улыбнулась ему, когда он подошел ко мне.

— Ужин за счет заведения для вас обоих. — Сказал Руди, протягивая мне пакет.

— Хотя бы чаевые возьми. — Попросил Уэстон, но Руди отказался от десятидолларовой купюры.

Уэстон сложил купюру пополам и положил ее в коробку для денег в форме гамбургера, после чего Руди вытолкал его за дверь.

— Убедись, что вы добрались до дома. Не стесняйтесь, заходите еще. — Крикнул он, когда мы уже стояли на ступеньках, которые были покрыты.

— Спасибо, сэр. — Я протянула пакет, и он усмехнулся.

— Не забывай о моих словах. — Подмигнул он мне, и я кивнула.

Я навсегда запомню слова Руди.

— Держи ее, Уэстон, и заботься о ней. Она мне нравится.

— Буду. Обещаю. — Улыбнулся он, и я подняла на него глаза.

Мой живот наполнился таким количеством бабочек, что я могла поклясться, что внутри меня был целый зоопарк, а сердце ощущало полноту и удовлетворение.

Может ли это быть вечно?

Только он и я.

Мы попрощались с Руди, быстро подошли к машине и сели в нее.

— Какие слова ты должна запомнить? — С любопытством спросил он, выезжая с парковки на улицу.

— Пожалуйста, только не ту историю, когда я случайно пролил молочный коктейль на гостя?

— Нет, но спасибо, что упомянул об этом. Теперь я хочу услышать эту историю, — начала я смеяться, — но как ты пролил молочный коктейль на гостя?

— Я наткнулся на их пуделя, который носил розовые бантики на ушах. — Начал рассказывать он.

К тому времени, когда мы вернулись домой, он рассказывал обо всех своих выходках, которые произошли с ним там, в закусочной, когда он помогал оплачивать хоккейную экипировку.

Когда мы пришли домой, во всем доме было темно, кроме одной комнаты.

— Пойду пожелаю маме спокойной ночи. — Прошептала я Уэстону, который уже шел впереди с едой.

Я осторожно постучала в деревянную дверь маминой комнаты и приоткрыла ее, чтобы просунуть голову. Мама сидела на кровати, прислонившись к изголовью, с тюрбаном на голове и книгой в руках.

— Привет, Луни. — Она посмотрела на дверь и положила книгу рядом с собой.

— Привет, мама, я просто хотела сообщить тебе, что я вернулась.

Что-то в мамином взгляде было странным, каким-то напряженным.

— Итан уже говорил с тобой?

Я растерянно посмотрела на нее и покачала головой.

— Нет, но я собиралась встретиться с ним завтра.

Что-то кольнуло меня в лоб. Итан заходил в кафе раньше, и мы договорились, что я приду к нему завтра, потому что он будет готовить свою знаменитую пасту с лососем, и я не могла пропустить это мимо ушей. Я была уверена, что в прошлой жизни мой брат был шеф-поваром в Италии, и до сих пор жалею, что он не превратил свой кулинарный талант в профессию.

— Присядь на минутку.

— Мама, — сказала я в некоторой панике, — мне лучше остаться здесь.

Мама смотрела на меня, сначала растерянно, пока я не вошла в ее спальню, и она не увидела мою промокшую одежду.

— Твой папа пытался позвонить Итану и мне. — Сказала она.

Почему не мне?

Этот вопрос сразу же возник у меня в голове. Почему он пытался позвонить маме и Итану, а не мне?

— Я думала, у него новый номер.

— Похоже, что так. Вот почему мы оба ответили, ведь мы не знали номера. Твой папа, наверное, сохранил наши номера. — Объяснила она.

Он не запомнил мой номер.

— Я пойду наверх и переоденусь.

Я не хотела, чтобы эта тема испортила мне вечер, поэтому я отвлеклась от разговора. Теперь, когда все снова могло быть хорошо, мой папа вернулся из ниоткуда и попытался вмешаться в нашу жизнь, позвонив.

— Я просто хотела, чтобы ты знала.

— Ага, спасибо, — заставила я себя улыбнуться ей, — спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, Луни.

Я как можно тише закрыла дверь на замок.

Я не знала, что мне сейчас думать по этому поводу. В голове крутилось столько вопросов, и ни на один из них нельзя было ответить, не спросив папу, не надеясь получить от него ответ. Кроме одного, потому что на этот вопрос я могла ответить сама.

Ответила бы я, если бы он мне позвонил?

Да.

Но все равно это было странное чувство — жить без него. Мой папа всегда был рядом со мной.

Он всегда старался громче всех подбадривать, когда у меня были соревнования.

Папа всегда пытался воссоздать домашнюю пасту моего брата, когда Итана не было рядом, когда я болела гриппом. Внезапно он попытался связаться с нами, и мне показалось, что мое прошлое настигает меня.

Теперь моя жизнь была здесь.

Мне еще предстоит узнать, куда приведет меня мое будущее, но точно не в родной город. Никогда больше я не посещу этот город и этот мост, где произошла авария.

Наверху, в своей комнате, я сняла ботинки и поставила их перед теплым обогревателем, а свою зимнюю куртку повесила на радиатор, чтобы она снова была сухой до завтра. Я вздрогнула, когда увидела Уэстона, прислонившегося к дверной раме моей двери в ванную.

— Как долго ты здесь стоишь? — Спросила я, стягивая свитер на голову.

— Не так уж долго, но я все еще надеялся увидеть, как ты разденешься. — Он скрестил руки перед грудью, и на его губах образовалась грязная ухмылка.

Я бросила ему свой свитер.

— Ты можешь долго ждать этого, потому что в твоей комнате есть кое-что вкусненькое.

— Я уже стою здесь. — Язвительно сказал он, и я не могла не рассмеяться над его заявлением.

— Дай мне пять минут, чтобы переодеться, а потом я присоединюсь к тебе за ужином.

Я прикоснулась губами к его губам, встав перед ним на цыпочки.

Находясь рядом с ним, я чувствовала себя невесомой.

Ощущения от того, что давал мне Уэстон, были чертовски приятными.

— Тогда ты идешь не туда. — Уэстон потянул меня за руку обратно к себе, когда я начала подходить к комоду.

— Моя одежда в той комнате. — Показал он большим пальцем за спину.

Я последовала за Уэстоном в его комнату, и мы остановились перед его шкафом, который, в отличие от его комнаты, был очень аккуратно рассортирован.

Усстон порылся в шкафу, ища среди футболок с эмблемой «Дьявола», толстовок, брюк и носков что-нибудь подходящее для меня.

Я знала, что у колледжа есть сайт команды по плаванию и хоккею с одеждой для этих команд, но то, что у них есть носки с логотипом Eastburgh Devils, а у Уэстона они были всех цветов, было для меня новостью.

— Я все еще могу носить свое нижнее белье, верно?

— Я так и прошу. — Ухмыльнулся он.

Уэстон достал темно-синюю толстовку с эмблемой хоккейной команды.

На ней большими буквами было написано EASTBURGH DEVILS, а вокруг этих слов красовались два дьявольских рога.

— Чтобы все знали, что ты моя.

Он натянул толстовку на мою голову, закрыв капюшоном.

— Разве не у каждого есть какая-нибудь дьявольская одежда?

— Да, но не с вышитой на рукаве буквой «Одиннадцать».

Уэстон поднял мою руку и показал мне на рукаве, что на ткани толстовки желтыми нитками вышит эльф. Я провела по нему пальцем и посмотрела на аккуратно вышитого эльфа.

— Люси вышила желтой вышивальной нитью на толстовке номер каждого игрока «Дьявола», — начал объяснять он, — у одних он на рукаве, как у нас с Картером, у других — на спине или на подоле от шеи.

— Мне нравится эта идея. — Улыбнулась я, и он поцеловал меня в лоб.

Мы с Уэстоном сидели на его кровати, переодевшись в свежие носки и шорты для сна в моей комнате, которых все равно не было видно сквозь слишком большой балахон.

— Зачем Руди положил сюда упаковку оливок?

В ужасе спросил он, с отвращением глядя на маленькую круглую баночку.

Я взяла маленькую баночку из его рук:

— Потому что я заказала.

Нет ничего лучше оливок, миндальных или нет, маринованных в уксусе или масле.

Оливки можно было есть с чем угодно, и это только улучшало блюдо.

— Ты странная.

— У тебя нет вкуса. — Попыталась я оправдать свое предпочтение оливкам.

— У меня отличный вкус, особенно в отношении девушек. — Возразил он, откусывая от своего бургера, и я игриво закатила глаза.

Я никогда не думала, что буду есть бургеры на кровати с Уэстоном незадолго до полуночи и обсуждать свои предпочтения в отношении оливок, но вечер среды не мог закончиться лучше.

37.Луна

37.Луна

Время летело незаметно.

Часы на тумбочке Уэстона мигали ярко-красным цветом, показывая, что уже за полночь. Мне хотелось, чтобы время остановилось и мы остались в этом мгновении навсегда.

Только он и я в его спальне.

— Спи спокойно, Хейзел Баг. — Поцеловал он меня в последний раз, после чего скрылся в ванной и закрыл за собой дверь.

Я осталась стоять в ванной, надеясь, что он откроет дверь и спросит, не хочу ли я спать в его постели. Мы не говорили о том, кто где спит, потому что после еды мы оказались в постели, и я рассказала ему о том, как мой папа пытался позвонить моей маме и Итану.

Мое терпение было короче, чем слово «короткий», поэтому я повернула ручку двери в его комнату и открыла ее. К моему удивлению, Уэстон все еще стоял за дверью.

— Ты действительно хотела спать в своей кровати? — Спросил он, скрестив руки перед голой грудью, прислонившись к дверной раме.

Проклятье.

Как могло что-то, неважно, что он делал, быть таким привлекательным и посылать искры по моему телу без его прикосновения.

— Вообще-то, нет.

— Хорошо, потому что я больше не позволю тебе там спать.

Я встала на цыпочки и приблизилась к его рту, и когда он приблизился к моим губам, я отстранилась и начала играть с ним. Вдруг я почувствовала руку Уэстона на своей шее, и он остановил меня, чтобы я не провоцировала его дальше.

— Не делай так больше.

— Или что?

Наш зрительный контакт становился все более напряженным с каждым вдохом.

Уэстон прильнул своими губами к моим и начал грубо целовать меня. Я позволила себе погрузиться в этот поцелуй и обвила руками его шею. Его рука обхватила мою талию и приподняла меня. Я обхватила ногами его голое бедро, а руки Уэстона двинулись по моей спине к попе.

Я почувствовала, как сильно хочу и нуждаюсь во всем этом.

Я никогда не была так уверена в себе, как с ним.

Его язык проскользнул между моих губ, и мы исследовали наши рты. Поцелуй быстро перешел в грубый, горячий, и мы не могли насытиться друг другом. Захлопнув дверь в ванную, он медленно направился к своей кровати.

Кровь бурлила в моих жилах, дыхание участилось, и я так жаждала прикосновений Уэстона к моим ногам и его поцелуев на моем обнаженном теле.

Я хотела его сейчас. Навсегда.

Он мягко опустил меня на матрас, и я освободила ноги от его бедер, а он склонился надо мной. Мои губы отделились от его губ, и я позволила раздвинуть наши лица.

— Все в порядке?

— Я хочу, чтобы ты сел в кресло и наблюдал за мной.

Мои щеки пылали от жара. Я чувствовала покалывание в щеках и была уверена, что если бы горела не только маленькая лампочка на его прикроватной тумбочке, он бы увидел мои огненно-красные щеки.

Мне было немного страшно. Никогда раньше я не осмеливалась сказать такое, что хочу хоть как-то взять себя в руки. У меня был опыт общения с мальчиками, но я никогда не осмеливалась спросить именно об этом, и Уэстон стал первым.

Он поднялся с кровати, и я сделала то же самое.

Напротив кровати, где находились окна во внутренний дворик, стояло кресло.

Уэстон устроился в кресле, а я стояла между его ног, и его руки поглаживали мои ноги вверх и вниз.

Отстраниться от него было практически невозможно.

Пальцами я толкнула его в кресло, и он откинулся назад, прежде чем я сама сделала два шага назад.

Его глаза не отрывались от моих глаз.

Он не знал, что ранее в своей комнате я не только надела свежие носки и шорты, но и свежее белье. На этот раз кружевной бюстгальтер и такие же трусики светло-лилового оттенка.

Мои руки медленно скользнули под толстовку к поясу шорт. Сердце колотилось в груди, и мне казалось, что я чувствую его по всему телу.

Уэстон внимательно наблюдал за тем, как я стягиваю шорты с ног.

Он усмехнулся, когда я бросила шорты на пол рядом с собой. Его взгляд сопровождал мои руки, скользнувшие под толстовку, которая все еще была на мне.

Я не хотела давать ему шанс увидеть мою киску. Я повернулась к нему спиной и сначала оголила свою попку. Фиолетовые кружевные трусики соскользнули с моих ног на деревянный пол, и я отбросила их одной ногой в сторону.

Я сделала несколько шагов к нему, пока снова не оказалась между его ног.

Толстовка была слишком велика для меня и закрывала мою киску.

Я поднесла руки к подолу толстовки и обнажила все до пупка.

Он поглаживал губы языком, глядя на меня.

Я стянула толстовку через голову и показала ему лифчик, который идеально подходил по цвету и ткани к моим трусам.

Мои соски были твердыми и прижимались к ткани изнутри.

Руки Уэстона легли на мои бедра и притянули меня ближе к себе. Я дернулась, почувствовав, как он целует меня от пупка до киски.

Блядь.

Моя голова упала на шею, а грудь поднялась так же быстро, как и опустилась.

Как бы мне ни хотелось отдаться его прикосновениям, я не хотела отвлекаться.

Сейчас я контролировала ситуацию.

Я сделала несколько шагов назад, и он просканировал взглядом все мое тело.

Я никогда не чувствовала себя так комфортно и красиво в своем теле, как сейчас, и только благодаря взгляду Уэстона. То, как он смотрел на мое тело и так бережно обращался с ним.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел, как я делаю это с собой.

38.Уэстон

38.Уэстон

Тело Луны было совершенным и самым прекрасным из всех, что я когда-либо видел.

Ее тело было искусством. С головы до пят.

Если бы мы стояли в комнате, полной легенд хоккея, мои глаза смотрели бы только на нее.

До самого конца.

Это была самая горячая и возбуждающая вещь, которую я когда-либо слышал от кого-либо, и в то же время самая сложная задача — не упасть всем телом на Луну, пока она трогала себя. Мое желание к ней росло с каждым мгновением, а желание прикоснуться к своему члену становилось еще сильнее.

Мой член упирался в ткань боксеров, и я чувствовал, что вот-вот кончу.

Луна присела на край моей кровати и слегка раздвинула ноги.

Блядь.

Ее киска уже блестела, и я еще больше возбудился, увидев, какая она уже мокрая.

Мой взгляд блуждал по ее телу, и я наблюдал, как ее рука скользит по животу, а затем между ног. Грудь Луны быстро поднялась, как и моя, и моя хватка на сгибах рук кресла усилилась, когда она провела двумя пальцами по своей мокрой киске.

— Скажи мне, как я должна это делать. — Жестко сказала она.

Блядь. Мой член заплясал на ткани моих боксеров.

— Я хочу, чтобы ты провела двумя пальцами по своей киске и медленно начала теребить свой клитор. — Хрипло сказал я.

Мой взгляд был прикован к ней, и я смотрел, как она делает то, что я сказал. Взяв два пальца, Луна провела ими по своей складочке и начала делать круговые движения по своему клитору.

— Блядь. — Застонала она и сползла еще дальше на кровать, упираясь ногами в ее край.

Никогда еще мой вид не был таким потрясающим. Передо мной сидела самая красивая девушка, которая по моей команде делала это сама. Ее дыхание участилось, и чем больше она возбуждалась, тем сильнее у меня возникало желание прикоснуться к своему члену.

— Быстрее, красотка.

Пальцы Луны стали быстрее теребить ее клитор, и она опустила голову на шею, наслаждаясь собственными движениями.

Я не удержался и потрогал свой член рукой через ткань боксеров.

— О, детка, у тебя так хорошо получается. — Похвалил я ее, не отрывая взгляда от ее лица.

— Ебать Уэстон.

Киска Луны начала подергиваться, пока она пыталась сохранить зрительный контакт между нами.

Я хотел кончить вместе с ней, поэтому я вытащил свой член из штанов и начал дрочить, пока Луна теребила свой клитор.

Ее глаза были затуманены, когда она смотрела на меня, не отрывая руки от своей киски.

— Введи в себя два пальца. — Приказал я.

Чем быстрее она теребила, тем быстрее становились движения моей руки вокруг моего члена.

Мое дыхание было коротким. Мне хотелось бы уронить голову на шею и закрыть глаза, но с таким божественным зрелищем, как Луна, и мыслью о том, что мы занимаемся этим друг перед другом, я не мог отвести взгляд.

Я чувствовал, как в нижней части живота нарастает давление, когда Луна стонала, а я все ближе подходил к своему оргазму.

Таз Луны торопливо двигался, когда ее пальцы выскользнули из ее киски и продолжили обводить ее клитор.

— О, блядь, Уэс.

— Ты делаешь это так чертовски хорошо. — Выдохнул я.

Она выгнула спину дугой, когда оргазм прошел через все ее тело. Ее дыхание было тяжелым и коротким, бедра дрожали, и я не мог удержаться, чтобы не схватить свой член при этом зрелище.

Затуманенным взглядом она смотрела на меня и смотрела на мой член, пока я дрочил. Она осталась лежать на кровати, и я увидел, что ее дыхание снова успокоилось.

— Я хочу закончить это.

Она опустила взгляд с моего лица на мой член и сделала несколько шагов ко мне, пока не встала между моих ног.

Луна опустилась передо мной на колени, и я, отпустив член, стал наблюдать за тем, как Луна осторожно осыпает мою длину поцелуями.

Блядь.

Мышцы моего живота сократились от ее нежных прикосновений.

Ее язык скользнул от моих яичек вверх по члену, и, проведя языком по кончику члена, она слизала с него сперму.

Я хотел только одного — чтобы она взяла мой член в свой идеальный ротик. Словно услышав мои мысли, она взяла мой член в рот и стала двигать ртом вверх-вниз, а другой рукой нежно массировать мои яйца.

Самым напряженным был сам момент. Как она сосала мой член, глядя на меня так невинно.

— Ты меня погубишь.

— Боишься этого? — Пробормотала она, глядя на меня сверху, прежде чем снова взять мой член в рот.

— Блядь, детка, ты сосешь мой член, как хорошая девочка.

Это был рай на земле — наблюдать, как она смыкает губы вокруг моего члена.

Ее движения становились все более быстрыми и интенсивными, что мне нравилось, и я не мог удержаться от стона.

— Блядь.

Мое дыхание участилось, и я заметил, что мой оргазм нарастает. Она вынула мой член изо рта и поцелуями провела линию вниз по члену к яичкам, которые сначала поцеловала, а потом стала нежно посасывать.

— Ммм, блядь.

Она облизала мой член от основания до кончика и снова взяла его в рот. Я застонал и почувствовал, как напряглись мышцы в животе.

— Ты моя девочка, не так ли?

Она кивнула, вынимая мой член изо рта.

— Покатай меня, как ты делала это в машине. — Приказал я ей.

Я уже понял, что Луна любит контролировать ситуацию, но мы оба это делали, и теперь была моя очередь контролировать ситуацию.

— Где презервативы?

Я указал на свою тумбочку, откуда в прошлый раз достал презерватив для нас.

— В верхнем ящике.

Пока Луна открывала презерватив, я держал свою длину в руке, пока она не дала мне презерватив, и я надел его на свою длину. Луна взяла меня за руки и потянула к кровати, где я сел, а она забралась на меня сверху.

Она взяла мою длину рукой и направила ее к себе. Осторожно она опустилась на мой член, и я услышал ее тихий стон, когда она опустилась еще ниже.

Я смотрел, как мой член входит в ее киску.

— Мне нравится, как ты принимаешь мой член в себя, как хорошая девочка.

Когда я вошел в нее, она сидела неподвижно, а ее руки взялись за застежку лифчика, который она бросила на пол позади себя, обнажив свою идеальную грудь.

Боже, я любил ее грудь почти так же сильно, как ее чертовски мокрую и тугую киску.

Луна начала двигать тазом вверх-вниз, сначала медленно, но с каждым движением все быстрее.

Мои руки поднимались и опускались по ее бедрам, и мне нравилось видеть, как она скачет на мне, и чувствовать ее теплую киску вокруг моего члена.

Моя рука нашла ее киску, и большим пальцем я начал теребить ее клитор.

— О черт, Уэс.

— Тебе хорошо от меня?

Для меня было так важно, чтобы она продолжала говорить мне, что все хорошо.

Я хотел, чтобы ей было комфортно во время секса.

— Да, блядь.

Луна уперлась руками в мою грудь и стала двигать тазом вверх-вниз.

Я не мог насытиться ею, и мне хотелось, чтобы мы могли нажать на паузу и остаться в этом моменте навсегда. Я сел прямо и обхватил руками ее талию, чтобы поддержать ее, пока она скачет на мне.

Луна обхватила меня за шею, и приглушенные стоны вырывались из ее закрытого рта, пока я не заглушил эти звуки своими губами.

Эта девушка была чертовски совершенна, и я мог бы повторять это еще тысячу раз. Это были не совсем поцелуи, так как мы сосредоточились друг на друге и прислонились лбами друг к другу, когда кончики наших носов соприкоснулись.

— Уэс, я больше не могу. — Умоляла она.

— Ты молодец, детка. — Похвалил я ее, прежде чем перевернуть нас обоих на кровать: ее спину на матрас, а меня между ее ног с моим членом внутри нее.

— Блядь, я кончаю.

Я не стал просить Луну умолять меня, чтобы я заставил ее кончить в этот раз. Я хотел почувствовать, как ее киска сжимается вокруг моего члена, пока я не перестаю вводить и выводить свой член.

Она держала обе руки перед своим ртом, и я чувствовал, как ее киска сжимается вокруг моего члена. Киска Луны дергалась вокруг моего члена, давая мне отдохнуть, чтобы я кончил.

Я прислонил голову к ее шее и вошел в нее еще два раза, пока тоже не кончил.

— Блядь, это было здорово.

Я поцеловал ее в лоб и опустился рядом с ней на кровать.

В этот момент я был самым счастливым и довольным парнем во всей Вселенной.

К этому моменту мы уже приняли душ, вернулись в мою постель, оделись, и Луна лежала в моих объятиях, наслаждаясь обществом друг друга.

Я мог бы привыкнуть к тому, что она будет лежать со мной в постели каждую ночь.

Засыпать с ней каждую ночь и просыпаться рядом с ней каждое утро.

— Ты знаешь, что людей целуют в лоб, когда планируют их оставить?

Я прервал молчание между нами, проводя рукой вверх и вниз по ее спине под толстовкой.

— Правда?

— Мгм...

Я должен был сказать ей об этом, потому что хотел, чтобы Луна знала, что я был так уверен в ней еще до всего этого.

— Помнишь, как я впервые поцеловал тебя в лоб в твоей постели после секса? В тот момент я был уверен, что хочу оставить тебя и готов на все, чтобы назвать тебя своей. Только я не мог тебе сказать. — Признался я.

Если бы Картер был сейчас здесь, он бы, наверное, сначала похвалил меня какой-нибудь дерьмовой фразой, а потом отвесил пощечину за то, что я так долго тянул.

— Почему?

Сначала я подумал, что мне будет неловко говорить об этом с Луной, потому что я никогда раньше не чувствовал себя так близко к девушке. Так близко, что мы лежали в постели после секса и вдруг начали вести глубокие разговоры.

Ради этого я никогда не шел в кафе кампуса под проливным дождем и не признавался кому-то в любви, потому что в моем воображении этому человеку было двадцать четыре семь.

Но ради Луны я бы сделал это еще тысячу раз.

Когда у меня что-то было с девушками, это было просто короткое занятие, и все сводилось к сексу, но с Луной я не хотел просто заниматься сексом. Я хотел испытать с ней всю эту пошлую любовную хрень.

— Я испугался.

Она оторвала голову от моей груди и подперлась одной рукой о матрас, глядя на меня в замешательстве.

— Боялся быть недостаточным, не суметь дать тебе то, что ты заслуживаешь, потому что, — я сделал паузу, — ты заслуживаешь так невероятно много.

Всю последнюю неделю я много думал и клялся, что сделаю все возможное, чтобы быть достаточным для нее.

Чтобы дать ей то, что она заслуживает.

Луна посмотрела на меня с изумлением и положила руку мне на щеку, прежде чем поцеловать меня.

— Никогда не думай, что тебя недостаточно. Тебя гораздо больше, чем достаточно, и я не могла бы быть счастливее прямо сейчас, если бы только ты не потратил неделю на то, чтобы поговорить со мной. — Ухмыльнулась она на последней фразе.

— В конце концов, я делал знаки. — Защищался я, ухмыляясь ей.

— Я знаю.

— Так ты признаешь, что заметила их?

— Конечно. — Широко улыбнулась она, и как я мог удержаться от этой улыбки.

Если бы мне сказали, что я сейчас лежу в постели с Луной и не могу быть счастливее, я бы ударил этого человека и не поверил.

— Тебя гораздо больше, чем достаточно, Уэс. — Поцеловала меня Луна.

39.Луна

39.Луна

— Трахни меня. — Закричала я в панике, с ужасом глядя на время.

— Что, сейчас? То есть, почему бы и нет, но...

— Уэс! Я серьезно. — Прервала я его намеки.

— Я тоже.

Он сел прямо в кровати и потер глаза, а затем провел руками по волосам, и я запаниковала, ища на полу одежду, которая все еще валялась здесь, разбросанная со вчерашнего дня.

— Разве ты не раздеваешься для секса, а не одеваешься?

— Я серьезно. Ты смотрел на время?

Я бросила в него толстовку, которую подобрала с пола.

— Времени полно. У меня занятия только через два часа.

— А у меня нет.

Я быстро побежала в ванную и положила зубную щетку с пастой в рот, а затем побежала в свою комнату за одеждой.

Я прополоскала рот водой, и когда я посмотрела в зеркало из раковины, Уэстон стоял позади меня и обхватил руками мою талию.

— У меня сейчас нет на это времени. — Попыталась я вырваться из его крепкой хватки.

Мне удалось вырваться из его хватки после того, как он поцеловал меня.

— Тебя подвезти? Я могу отвезти тебя в кампус. — Спросил он, прислонившись плечом к дверной раме, пока я надевала туфли и собирала сумку.

— Правда?

— Конечно, я потом поеду на ледовую арену. Тренер хочет со мной поговорить.

Уэстон переоделся в свежую одежду, а я сбегала на кухню и собрала виноград и яблоко, положив их в маленькую баночку.

— Ты готова? — Спросил он, спускаясь по лестнице.

На его каштановых волосах, свободно разделенных сзади по центру, еще оставался легкий блеск геля, а одна прядь свисала на лоб.

Он выглядел сексуально.

— Мгм. — Пробормотала я с виноградиной во рту.

Мы вышли из пустого дома, сели в его машину и поехали в сторону колледжа. Я была в напряжении, потому что занятия по журналистике уже начались, и я точно не успею на них вовремя, и единственное, что меня сейчас успокаивало, — это то, что Уэстон был достаточно любезен, чтобы подвезти меня до кампуса.

Этот предмет был так важен для меня.

Как и спортивный менеджмент.

Это то, ради чего я пришла в колледж. Когда-нибудь я хочу оказаться перед камерой и рассказывать людям о спорте.

Сегодня утром я впервые посмотрела на свой телефон и увидела, что Ария и Люси завалили меня сообщениями в группе, которую мы создали после обеда.

ФЛОТСКАЯ ТРОЙКА

АРИЯ

Встретимся у здания?

ЛЮСИ

Да, я уже иду!

АРИЯ

Луна???????

ЛЮСИ

Занятия начнутся через десять минут. Где ты?

АРИЯ

Ты умерла?

ЛУНА

Извините, я проспала. Я буду ждать вас возле здания.

ЛЮСИ

С каких это пор ты проспала? Ты никогда не просыпала...

АРИЯ

ЛУНА ФЛОРЕНС МОНТГОМЕРИ Нам нужно поговорить!

ЛУНА

Не о чем говорить!

АРИЯ

У тебя был секс!

ЛЮСИ

Очевидно, много секса, если она проспала из-за этого.

Мне нужно знать, кто был тем счастливчиком...

АРИЯ

Угадай. Он ее сосед по комнате.

ЛЮСИ

НИ ХРЕНА СЕБЕ!

Уэстон остановил машину перед зданием, откуда я уже могла разглядеть Арию и Люси, стоявших на другой стороне улицы у лестницы.

— Спасибо, что подвез.

Я положила телефон в сумку и вышла из машины.

— Ты можешь привыкнуть к этому. — Улыбнулся он.

Я обошла машину и помахала Арии и Люси, которые посмотрели в мою сторону. Вокруг ходили люди, некоторые почти бежали через кампус со своими тысячами книг, а некоторые сидели на скамейках, наслаждаясь теплым ноябрьским солнцем.

Уэстон тоже вышел из машины:

— Луна.

— Мгм?

— Ты ничего не забыла?

Я оглядела себя, чтобы понять, не забыла ли я чего-нибудь.

Мой мобильный телефон лежал в сумке, сумка висела через плечо, и я была уверена, что все, что мне нужно на сегодня, было там.

Что же я могла забыть? О.

Я поняла, что он имел в виду, вернулась к нему и, встав на цыпочки, достигла уровня его рта и поцеловала его.

— До встречи.

Поцеловала я его в последний раз, прежде чем перейти улицу и подойти к своим друзьям, которые смотрели на меня расширенными глазами.

— Подозрительно счастливая ухмылка на губах, толстовка, которую я не узнаю в ее шкафу, розовые щеки, усталые глаза, проспала урок.

Перечисляла Ария, сканируя меня с ног до головы.

— Определенные признаки того, что у нее был секс. — Сказала Люси, глядя на меня так же, как Ария.

— Определенно.

Они обе дали друг другу пять.

— Ребята, вы знаете, что я стою здесь, да?

Я обняла их обеих, и мы вместе пошли к кафе кампуса, которое уже было в поле зрения, так как у нас еще было немного времени до следующего занятия, и мне действительно нужно было что-нибудь съесть.

— Ты должна нам все рассказать.

Они обе протиснулись на скамейку, чтобы сесть напротив меня, после того как на нашем столике появились напитки и что-нибудь съестное на завтрак.

— Это что, должен быть секс-допрос?

— Итак, ты признаешь, что у тебя был секс с Уэстоном. — Сказала Люси, не глядя на меня, пока я потягивала какао из своей чашки.

— Опять. — Добавила Ария.

— ЧТО?

Студенты с соседнего столика смотрели на нас, а Люси кричала на все кафе.

— У тебя уже был секс с Уэстоном? — Прошептала она, наклонившись через стол.

— Угу. — Пробормотала я, откусывая от своего черничного кекса.

Я бы с удовольствием набила рот едой до начала занятий, чтобы не разговаривать несколько минут, но моя лучшая подруга опередила меня.

— Эй, верни мне мой кекс. — Умоляла я свою лучшую подругу.

Она перегнулась через стол, как и Люси.

— Сначала скажи, ты все еще хочешь, чтобы я отрезала ему член, или ты хочешь, чтобы он пока оставил его себе.

— Пожалуйста, оставь его член в покое. — Прошептала я тем же тоном, что и Ария, стараясь незаметно посмотреть налево и направо, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Что случилось, что ты изменила свое мнение о нем?

Типичная Ария.

Она всегда задавала именно те вопросы, которые нельзя было обойти.

Неудивительно, что она специализировалась на психологии и криминологии.

— Мы разговаривали. — Сказала я, что прозвучало скорее как вопрос, чем как ответ.

— Они разговаривали. Ты тоже это слышала? — Спросила Люси, Ария.

Господи Иисусе.

— Мы разговаривали? Да. Он приходил вечером в кафе и открывал свои чувства? Да. Была ли я шокирована? Да, безусловно. Мы потом ели? Да. Мы занимались сексом? Да. Потрясающий секс. Мы вместе? Я не знаю.

Теперь я смотрела на два недоуменных лица.

— Мне кажется, я сейчас заплачу.

Люси смотрела на меня, как беспомощный щенок.

— Это банально. — Сказала Ария, вгрызаясь в мой кекс, от которого почти ничего не осталось.

Мы с Люси возмущенно посмотрели на нее, когда она сказала, что это банально, потому что это они с Генри говорили, что они просто друзья, занимающиеся сексом, но вели себя как школьная пара, впервые встретившая любовь.

— Ты не имеешь права высказывать свое мнение по этому поводу, потому что вы с Генри — это определение банальности. — Защищала меня Люси.

Я гордо посмотрела на нее и взяла свой кекс из рук Арии, вернее, то, что от него осталось, а она только закатила глаза.

— Итакккк.

Люси так затянула последнюю букву, что я прервала ее.

— И что?

— Вечеринка у Тревора?

Сразу же на ум пришла вечеринка по случаю его дня рождения. Вероятно, я заблокировала эту вечеринку, потому что у нас с Тревором дни рождения в один день.

Как ни странно, почти в одно и то же время.

Картеру все это показалось настолько забавным, что он решил, будто мы с Тревором — близнецы, разлученные при рождении. Просто глупо, что Тревор родился в Истбурге, а я — в Пенсильвании, что противоречило теории Картера.

Одна из причин, по которой я заблокировала вечеринку, заключалась в том, что это была годовщина автомобильной аварии.

День, когда у меня появился страх оказаться на глубине.

Я уже несколько недель не ходила в бассейн на территории кампуса, потому что лучше было бы держаться от него подальше и сосредоточиться на учебе.

После того как Уэстон устроил мне там засаду, я и не думала возвращаться.

— Ах да, простите. Я совсем забыла. — Соврала я.

Люси с любопытством посмотрела на меня, как будто знала, о чем она меня спросит.

— Так вы с Уэстоном приедете как пара? Так официально?

— Что?

— Вы ведь теперь вместе, да?

— Я не знаю.

На самом деле, я вообще об этом не думала. Да и когда мне было думать, ведь не прошло и двадцати четырех часов с тех пор, как мы с ним стояли здесь, в кафе, и он открыл мне свои чувства.

Я решила не торопить события, потому что нет ничего хуже, чем разрушить то, что даже не успело как следует развиться. Я никогда не думала, что он так открыто покажет мне свою ранимость.

Он доверял мне, и я тоже.

Если бы мы с Уэстоном решили, что у нас есть отношения, не было бы никакой необходимости оформлять их официально.

У него была я, а у меня — он.

В одном я была уверена. Если бы он спросил, хочу ли я быть его, без колебаний, без сомнений, я бы ответила «да».

Немедленно.

Конечно, мы бы сообщили об этом нашим друзьям. В конце концов, у нас одинаковый круг друзей.

— Почему мы должны делать это официально? — Спросила я Люси и соскребла со дна чашки налипший какао-порошок.

— Ну, Уэстон — один из самых популярных хоккеистов, его все знают в кампусе, а ты — это просто ты.

— Спасибо, Люси.

Я задумалась над словами Люси, пока Ария сидела рядом с ней и что-то печатала на телефоне.

— Но мы еще даже не говорили об этом, и я думаю, что это было бы слишком рано, чтобы поднимать эту тему. — Высказала я свои сомнения.

Мысль о том, что у нас с ним официальные отношения, звучала приятно. Ария положила телефон в карман и посмотрела на нас.

— Что вы, ребята, наденете на завтрашнюю вечеринку?

Хороший вопрос.

— Наверное, любое платье, которое я смогу найти в своем шкафу. — Сказала я, мысленно перебирая свой шкаф.

Они обе сказали мне, что у них уже есть наряды. Люси в облегающем белом платье с плечами, а Ария в белых джинсах и белом топе с блестками.

Черт. Цвет.

Это была вечеринка с ультрафиолетовыми лампами и краской, которую можно было мазать на кожу, и как только ты оказывался в комнате с ультрафиолетовыми лампами, цвета светились, как и белая одежда.

— Только не говори мне, что у тебя нет наряда. — Пожаловалась Ария, бросив на меня косой взгляд.

— Конечно, я могла бы взять то твое белое атласное платье, которое у меня есть в черном цвете, верно? — Спросила я с надеждой.

Она закатила глаза от смеха, что стало достаточным подтверждением того, что я могу одолжить его на вечеринку.

— Что бы ты делала без меня?

— Пойду на вечеринку голой?

— Ну, мы знаем, кому это точно понравится. — Подтолкнула меня плечом Люси, когда мы собрали свои вещи и втроем вышли из кафе.

Мы с Люси попрощались с Арией, потому что у нее теперь была тренировка в плавательном центре, Люси шла на занятия по дизайну одежды, а у меня теперь был спортивный менеджмент.

Уже наступил полдень, солнце скрылось за Истбургом, и стало темнеть. Уличные фонари уже включили, хотя небо окрасилось в самые яркие оттенки фиолетового и оранжевого.

Я любила осенние закаты.

Я только что закончила последнее занятие и шла через кампус, пытаясь каким-то образом найти Уэстона, ведь он прислал мне сообщение несколько минут назад.

УЭС

Мне нужно тебя увидеть!

ЛУНА

Что происходит?

Все в порядке?

УЭС

Где ты?

ЛУНА

В кампусе, возле лабораторий.

Я отправила последнее сообщение более двадцати минут назад, но мне все еще нужен был ответ от Уэстона.

Он все еще был на катке.

Там всегда был паршивый интернет, а в данный момент команды по плаванию и хоккею тренировались почти без перерывов, готовясь к игровой неделе. Ария тоже вернулась на каток и тренировалась уже второй раз за сегодня, и это снова напомнило мне, что я тоже могла бы получить место в «Истбургских акулах».

Сейчас мне тоже следовало готовиться к игровой неделе.

Но мой придурок-отец все испортил, и мое тревожное «я» не позволило мне больше не тревожиться.

Игровая неделя проводилась каждый ноябрь и была десятилетней традицией Истбургского спортивного университета. У команд по плаванию тоже было несколько соревнований. Это были соревнования с другими командами из соседних городов штата Нью-Джерси, соревнования мальчиков против девочек и эстафетное плавание.

Я обожала эстафетное плавание.

Адреналин переполнял тебя, когда ты ждал на старте, чтобы тебя поприветствовал один из членов твоей команды, а затем прыгал в воду. Ничто в этом мире не может описать, как сильно мне этого не хватает.

Я поговорила с тренером Eastburgh Sharks и все ей объяснила.

Не всю правду, но немного приврал, потому что почему-то боялся, что она меня осудит. Тренер «Акул» сказала, что сохранит за мной место в команде, и это мотивировало меня работать дальше, чтобы вернуться в воду.

Но если бы я продолжала в том же темпе, то ничего бы не получилось.

Но в этом году мне пока не суждено попасть в команду, но, может быть, когда-нибудь я смогу преодолеть себя и попасть туда, потому что я этого очень хочу. Я хочу гордиться собой и не давать своему страху больше власти.

Вдруг у меня в руке зазвонил мобильный телефон, и первой мыслью было «Уэстон», но, взглянув на экран, я прочитала имя брата.

Дерьмо.

— Ты все еще планируешь появиться сегодня? — Раздался глубокий голос брата, когда я ответила.

Опять дерьмо.

— Я уже в пути. — Соврала я.

Ничего больше не сказав, Итан повесил трубку.

Я тут же отправилась быстрым шагом к квартире брата, расположенной недалеко от кампуса.

Истбург был студенческим городом.

В то время город был малонаселенным, в нем жило много пожилых людей, и, чтобы не дать городу вымереть, более восьмидесяти лет назад здесь построили самый выдающийся спортивный университет страны.

Я позвонила в звонок на табличке, где были написаны фамилии Итана и Чарльза, и побежала вверх по лестнице, пока не поднялась на четвертый этаж.

Не успела я постучать, как дверь распахнулась.

Если не сказать — распахнута.

Из квартиры выскочила девушка, заметно разозленная.

Чарльз стоял у открытой двери в одних боксерах и с подушкой перед нижней частью тела.

Увижу ли я когда-нибудь этого парня одетым, когда приду сюда?

Для Чарльза не было ничего нового в том, чтобы приглашать девушек присоединиться к нему и Итану в квартире. Чарльз прошел мимо меня и сбежал еще на несколько ступенек вниз, но как бы быстро девушка ни вышла из здания, он все равно не догонит ее в таком темпе.

— Келси, почему бы тебе не подождать и не дать мне все объяснить?

Это было похоже на плохой фильм, где главный герой-мужчина добавляет: Все не так, как кажется.

— Меня зовут Джули, ты, чертов мудак.

Джули, которую Чарльз принял за Келси, захлопнула дверь на лестничную клетку и исчезла.

Заметно раздосадованный Чарльз взбежал по лестнице и поприветствовал меня.

Я вошла следом за ним в квартиру и продрала глаза, понимая, почему Джули так злится на него и называет его долбаным мудаком. В дверях комнаты Чарльза стояла еще одна девушка, укутавшая свое тело одеялом.

Святое дерьмо.

Это становилось действительно захватывающим.

— Только не говори мне, что ты хочешь заняться сексом втроем. — Проговорила она, сканируя меня сверху донизу.

— Нет. — Сказали мы с Чарльзом одновременно.

— Где Итан?

На мой вопрос ответили, когда Итан вышел из своей комнаты, а Чарльз скрылся в своей.

— Ну и приветствие. Это всегда так?

— Я не хочу об этом говорить. Я слишком трезв для этого. — Язвительно сказал он, и я последовала за ним на кухню.

Итан достал одну банку пива и стакан яблочного сока и поставил их на уже накрытый стол, а затем разложил макароны по белым тарелкам.

Мама всегда хотела, чтобы у нас были семейные традиции вроде блинной субботы или вторника с тако.

У нас же был «Макаронный четверг».

Папа ввел этот день, и, несмотря на все, что произошло, мы придерживались этой традиции.

С той лишь разницей, что макаронный четверг у нас получался максимум раз в месяц, а уж чтобы все трое были на нем — и того реже.

— Что у тебя запланировано на субботу?

Я ненавидела эту тему так же сильно, как и этот вопрос.

Я старалась отгородиться от того факта, что в субботу у меня день рождения, мне исполняется двадцать лет, а авария произошла ровно год назад.

Через год после этого я стояла у бильярдной в семь часов вечера, и папа забрал меня на машине. Мы проехали по мосту, он потерял управление, и в итоге машина оказалась в реке.

Я не знаю, что бы произошло, если бы позади нас не стояла машина, вызывающая службу спасения.

Кто знает, были ли бы мы с отцом, который слишком горд, чтобы позвонить мне, все еще здесь.

Я поковырялась в своей пасте и придумала ответ, которого было бы достаточно, чтобы брат даже не думал ничего предпринимать.

— Протрезветь после вечеринки Тревора.

— Да ладно, Луни. Неужели ты всегда будешь такой упрямой и ничего не сделаешь в свой день рождения?

Я раздраженно перевела взгляд со своей тарелки с пастой на лицо брата, сидящего напротив меня.

— В день, когда я чуть не умерла из-за того, что наш мудак-отец неконтролируемо пьет?

— Даже не начинай так портить свой день рождения. Ты любила отмечать дни рождения.

Мне было неприятно это признавать, но Итан был прав, а я ненавидела, когда он был прав. Я никогда не отдам ему этот триумф и не признаю, что он был прав.

Я лучше останусь упрямой и буду смотреть на лимонную пасту с лососем.

Я любила отмечать дни рождения так же, как Пасху, Хэллоуин и дарить людям подарки. Он был прав и в том, что мне не стоит даже начинать думать о своем дне рождения в таком ключе.

Если бы существовало средство, которое заставило бы меня забыть об этом дне, я бы выпила его, как рюмку текилы.

— Пойдем, Луна. Только мы вдвоем и мама. — Умолял он.

— Я не знаю.

— Мы можем сходить куда-нибудь поужинать, а потом я отвезу вас с мамой домой. Вот и все.

Еда казалась вкусной. Еда всегда может привлечь меня.

— Хорошо. — Улыбнулась я и взяла в рот первую вилку с уже остывшей пастой.

Не думать об этом никогда не получится, но я могу постараться сделать все возможное, чтобы свести эти мысли к минимуму и работать над тем, чтобы в первую очередь в голове всплывали прекрасные моменты из моих предстоящих дней рождения, а не автокатастрофа.

Я не была уверена, стоит ли мне спрашивать, могу ли я привести кого-нибудь, но мы с Уэстоном решили, что сначала нужно поговорить о том, что было.

Я никогда не думала, что влюблюсь в него, но нет слов, чтобы описать то, что происходило внутри меня, когда я была рядом с Уэстоном.

Но слово «дом» очень хорошо подходит для этого.

Вдруг мы оба услышали, как открылась дверь спальни Чарльза, и два голоса стали звучать все громче и громче, пока женский голос не затих, а входная дверь не захлопнулась.

40.Уэстон

40.Уэстон

Мой мобильный телефон зазвонил, когда я выходила с катка, и я хотела ответить Луне, потому что мне нужно было сказать ей что-то важное. Мне так хотелось рассказать ей все первой и посмотреть, как она отреагирует, когда я сообщу ей эту новость.

Мы с Картером наконец-то стали ближе к тому будущему, о котором всегда мечтали.

Мои мысли были полны Луны, и если бы мне пришлось покупать новую хоккейную клюшку за каждый миг, когда я думал о ней, мне бы давно пришлось взять кредит.

Как обычно, я подъехал к подъездной дорожке и припарковал машину перед прицепом, где на зиму стояла наша лодка.

Мини Камиллы, папина и Руби машины были припаркованы там же, где и всегда, когда все они были дома.

Самое трудное было сделать вид, что все нормально, как только я вошел в дом. Мне хотелось бы высказать это папе, но я знал, что он не отреагирует так, как я надеялся, но я могу попытаться.

Возможно, именно в этот момент он поймет, что хоккей — это хорошее времяпрепровождение. Я скажу папе и покажу ему, что могу заставить его гордиться собой и что он может гордиться мной.

Я сделал еще один глубокий вдох, затем достал из кармана куртки ключ и вставил его в дверной замок.

Я снова почувствовал вонючий запах ванили и дерева от свечей Камиллы, которые она всегда зажигала, когда была дома, говоря, что они должны пахнуть как кафе со свежими булочками с корицей из духовки.

Но пахло скорее подгоревшими булочками с корицей, пролежавшими несколько недель в морозилке, потому что никто не хотел их есть.

У Камиллы был плохой вкус не только к мужчинам, но и к свечам.

Она была из тех, кто всегда брал свечи, которые никто не покупал, потому что они так отвратительно пахли.

Я положил свою спортивную сумку рядом с собой и достала обзор, надеясь встретить Луну. Руби помахала мне рукой, отпивая маленькой чайной ложечкой, чтобы попробовать соус.

Глубокие темно-карие глаза Луны уже нашли меня, и я коротко улыбнулся ей, на что она ответила, а затем сосредоточилась на помидорах, которые нарезала.

Похоже, сегодня готовили Руби и Луна, что было хорошим знаком, потому что я сам готовил себе ужин, когда готовила моя мачеха.

— Привет, папа. — Сказал я, глядя на него в надежде, что он посмотрит на меня из-за ноутбука.

Он не поднял, если только я не собирался сказать, что больше не буду играть в хоккей и хочу присоединиться к его строительной компании.

— Мне есть что тебе сказать, это хорошая новость, и я думаю, что ты будешь счастлив.

Я сел за круглый деревянный обеденный стол напротив него и завороженно смотрел на него, надеясь, что смогу что-то разглядеть в его жестком выражении лица.

Как человек может быть таким холодным?

Впервые отец перевел взгляд с ноутбука на меня, сдвинул очки с переносицы и положил их рядом с собой.

— Что ты хочешь сказать, сынок?

Я уперся предплечьями в столешницу и приготовился говорить. Впервые у меня было ощущение, что он меня выслушает.

— Тренер хотел поговорить со мной и... — Начал я, но он прервал меня, прежде чем я успел закончить фразу.

— Уэстон, только не эта тема снова. Я не хочу об этом слышать.

Я недоуменно посмотрел на него и сглотнул комок, образовавшийся в горле от его слов. Я взглянул на Луну, когда понял, что она и ее мама прекратили свой разговор и слушают нас с папой.

— Но...

— Нет никаких «но», Уэстон. После колледжа ты поймешь, что твой дерьмовый хоккей ни к чему тебя не приведет.

Я покачал головой и начал нервно постукивать ногой по полу.

— Приведи себя в порядок, пожалуйста. Сейчас будет подан ужин.

Он еще что-то пробормотал в бороду, но я уже не расслышал, что, наверное, и к лучшему.

Не оправдывая себя, я поднялся со стула, взял спортивную сумку и пошел вверх по лестнице, где меня встретила Камилла. Я проигнорировал ее приветствие и избежал ее руки, которой она всегда пыталась провести по моим волосам.

Самое неприятное в этом дерьмовом разговоре было то, что мой отец сразу же вернулся к своей работе на ноутбуке после того, как я сказал хоть слово о хоккее. Я бросил спортивную сумку перед шкафом, устроился на своем старом кожаном диване, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Я никогда не признавался в этом никому, кроме Луны, но мне было очень больно осознавать, что моему отцу наплевать на все, что я делаю или чего уже добился.

Он всегда внушал мне, что мое увлечение хоккеем — полная чушь и пустая трата времени.

Он не видел меня на льду годами.

То, что папа неоднократно говорил мне, что ему это неинтересно и что мне не нужно даже заводить разговор о хоккее, всегда было ударом в живот.

Папа так и не удосужился прийти ни на одну из моих игр.

Он до сих пор не знает, как называлась моя команда, не говоря уже о моем заднем номере.

Я ненавидел отца за это.

Иногда мне казалось, что я каким-то образом ищу утешения во всех девчонках, которые прилипали к моей заднице, особенно после игр. В то время как некоторые парни из моей команды уезжали домой с девушками или родителями праздновать победу, я исчезал с девушкой у нее дома, потому что не трахался в машине.

До вчерашнего дня.

В мою дверь постучали, и я услышал, как она приоткрылась.

— Уэс? — Прошептала Луна.

— Мгм.

Луна закрыла дверь, и я услышал ее легкие шаги по деревянному полу.

— Почему у тебя не горит свет?

Я тихонько всхлипнул, пытаясь подавить слезы в присутствии Луны, поэтому я просто не ответил ей. Для меня было ново, что кто-то заботится обо мне, кто-то присматривает за мной после того, как мой отец постоянно говорил всякую чушь.

Этим кем-то теперь была Луна.

Иначе мама всегда утешала меня или останавливала папу от подобных высказываний, но теперь ее не было рядом.

Я не знал, где она сейчас, но я перестал пытаться связаться с ней, потому что никогда не получал ответа от мамы. Я все еще прислонялся к спинке дивана с закрытыми глазами, но почувствовал, как подушка рядом со мной опустилась. Я почувствовал, как Луна зацепилась своей рукой за мою и прижалась к ней, вытянув ноги.

— Ты ведь знаешь, что то, что говорит твой отец, неправда? — тихо спросила Луна, — и что он — осел. — Добавила она.

На моих губах появилась несколько принужденная ухмылка.

Я не мог вымолвить ни слова.

Мне было неловко проявлять столько эмоций и слабости, и я только учился справляться с этим и понимать, что показывать свои чувства — это нормально.

В присутствии отца мне всегда хотелось быть сильным и показать ему, что его слова годами отскакивали от моего тела, как камни.

В Луне было так много того, что я ценил.

Вообще-то, мне нравилось в ней все, но сейчас я понял, что у нее был талант, когда нужно сказать что-то, а когда нет.

Кроме того, она всегда попадала в нужные слова.

Я сглотнул комок в горле, прежде чем заговорить, давая ей возможность заглянуть в мою голову и мысли.

— Мне так больно слышать от него что-то подобное и никогда не получать поддержки, которой я так хочу.

Луна положила подбородок мне на плечо, и я почувствовал, как ее взгляд уперся в мою кожу.

Я полагал, что не услышать этого невозможно, что я пытаюсь подавить слезы и не могу больше их прервать.

— Я так больше не могу, Луна.

Впервые я позволил себе все те чувства, которые обычно старался подавить. Я прислонил свою голову к ее голове, и наши руки переплелись.

— Я больше не могу притворяться, что мне все равно, что думает обо мне папа, но мне не все равно, и это очень дерьмовое чувство. — Продолжал я и почувствовал, как по моим щекам побежали слезы.

— Все в порядке, Уэс. — Успокоила меня Луна и поцеловала в плечо.

Мне было приятно выпустить все это наружу. В ее объятиях и присутствии я чувствовал себя таким защищенным и понятым.

Я хочу, чтобы она была со мной всегда.

Как может человек из незнакомца превратиться в кого-то, кто так важен для меня? Я не могу перестать думать о ней, и я отдам все, чтобы стать лучшим из тех, кого она заслуживает.

Она была моей первой мыслью утром и последней перед сном.

Моя голова была забита ею.

Я вставал, как болван, с ухмылкой и переворачивал весь мир вверх дном, чтобы ей было хорошо и на ее губах играла улыбка.

— Ты хочешь рассказать мне, что сказал твой тренер? Я выслушаю тебя, обещаю.

Я сел прямо и посмотрел на нее. Хотя из-за темноты я не мог разглядеть всех деталей ее лица, света от фонарей на террасе было достаточно, чтобы увидеть ее.

— Мною интересуются New Jersey Devils.

Я услышал свое разочарование, когда произнес это, но не из-за того, что я сказал, а потому что это фраза, которую я хотел бы сказать своему отцу, если бы он вообще позволил мне говорить так далеко.

Лицо Луны засветилось, как в тех мультфильмах, когда в глазах появляется искра.

— Это не просто хорошая новость. Это потрясающая новость, Уэс.

Я даже не успел ответить на ее фразу, как она прыгнула на меня сверху, взяла мое лицо в свои ладони и поцеловала. Впервые я почувствовал этих пошлых бабочек в животе, если не целый зоопарк, и это было самое прекрасное чувство в мире.

Луна заставила меня испытать самые прекрасные чувства.

— Я боюсь облажаться, не показать себя достаточно, чтобы остаться интересным для New Jersey Devils. — Поделился я своими сомнениями с Луной.

Ее руки снова зарылись в мои волосы, и я почувствовал кончики ее пальцев на своей шее.

— Ты можешь это сделать, Уэс. У тебя есть все, что нужно, и ты это доказал. Помни, ты выходишь на лед каждый день, чтобы гордиться собой. Не своим отцом. Это твоя мечта, твоя страсть. Ты делаешь это только для себя.

На последнем слове она коснулась моей груди.

— И кроме того, я уверена, что футболка New Jersey Devils с твоим номером на спине будет мне очень к лицу. — Ухмыльнулась она.

Я не мог не ухмыльнуться этой идее и обнял ее за талию, чтобы притянуть еще ближе для поцелуя. Луна заставила меня почувствовать столько всего, во что я уже не верил, и я хотел, чтобы то, что она заставила меня почувствовать, больше никогда не прекращалось.

Я нашел свою вечность в моем любимом человеке.

41.Луна

41.Луна

На ужин у нас были макароны. Опять.

Только на этот раз с креветками и томатным соусом с сыром фета. Это меня не смущало, потому что я не могла насытиться им, так же как и какао.

Я старалась лишь несколько раз взглянуть на Уэстона, который сидел напротив меня и накручивал на вилку длинную ленточную лапшу, не доедая ее. Тем временем на его тарелке были разложены маленькие порции нанизанных на нитку тальятелле.

— Тебе не нравится, Уэстон? — Спросила моя мать, поднося бокал с вином к губам.

Уэстон посмотрел на мать.

— Нет, нет. Это вкусно... э-э-э... то есть очень вкусно, но я не так уж голоден.

Он натянул на губы вынужденную улыбку и вернулся к своей тарелке.

— Надеюсь, ты не будешь вести себя так на торжественном приеме, сынок.

— Не волнуйся, меня там даже не будет, отец.

Уэстон сделал ударение на последнем слове.

— Прости?

Пожалуйста, не позволяй этому разговору обостриться.

Все было тихо.

Камилла продолжала со смаком есть свои макароны, и моя мать делала то же самое. Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое и притвориться, что это просто тихий разговор между Уэстоном и его отцом.

Сейчас у меня были связаны руки. Я ничего не могла с этим поделать. Кроме того, было бы неправильно вмешиваться.

— У нас вечером игра.

Мистер Синклер вытер рот салфеткой, лежащей у него на коленях, и откинулся назад.

— Ты шутишь, да?

Уэстон посмотрел на отца, который сидел рядом с ним.

— Похоже, что я шучу?

В этот момент я поняла, что ситуация обостряется.

За все время, что мы здесь живем, я ни разу не видела, чтобы они общались так, чтобы в их разговоре была хоть какая-то искра любви и фамильярности.

— Мне кажется, ты меня не совсем понял. Это не приглашение с пригласительным билетом, чтобы ты посетил «Benefits Gala». У тебя нет другого выбора, кроме как явиться туда.

— Как, по-твоему, я могу это сделать? Сказать тренеру, что я должен покинуть лед в середине игры, потому что я должен присутствовать на твоём гребаном гала-концерте?

— Я думаю, мы уберем со стола. — Спокойно сказала моя мама.

— Ты можешь оставаться на месте, Руби. Ты можешь быть свидетелем того, каким разочарованием для нашей семьи является мой сын.

Я ненавидела Рика Синклера всем, что было мне дорого.

Как мог кто-то так отвратительно отзываться о его сыне и так опозорить его?

Если бы он послушал Уэстона или пришел на одну из его игр, он бы знал, что Уэстон — это не что иное, как разочарование. Рик Синклер был горьким стариком, который, вероятно, по утрам выщипывал пинцетом свои седые волосы со скальпа.

Я взяла свою тарелку с лапшой и стакан и встала.

— Луна? — Тихо произнесла мое имя мама, когда я повернулась спиной к столу и поставила свою посуду на кухне.

— Пожалуйста, сядь на место. — Прошептала она, и я посмотрела на стол.

По щекам разлилось покалывающее тепло, пульс участился, и я чувствовала это всем телом.

— Я не собираюсь и дальше сидеть здесь и слушать, какое разочарование приносит Уэстон. Если бы ты больше внимания уделял своему сыну, ты бы знал, что он не просто разочарование.

Боже мой. Неужели я только что сделала заявление человеку, который ремонтировал наш дом и позволил нам здесь жить? Я сделала.

У меня сейчас будет остановка сердца? Да.

Жалею ли я о том, что только что сказала? Никогда.

Мистер Синклер смотрел на меня в шоке, и в моем воображении я видела, как мы с мамой собираем чемоданы. Мама только покачала головой, а Камилла опрокинула всю жидкость из своего винного бокала в горло. Либо эта женщина была слепа и чувствовала только запах денег мистера Синклера, либо она была глупа и любила этого старого, горького человека.

Мистер Синклер отодвинул стул и бросил салфетку на стол рядом со своей тарелкой.

— На вашем месте я бы быстро отказался от своих слов, юная леди.

— Папа. — Пробормотал Уэстон.

— Ты собираешься появиться на гала-концерте «Бенефис». Разговор окончен.

Мистер Синклер протопал к входной двери, и через некоторое время послышался громкий звук мотора его машины.

Мама бросила на меня сердитый взгляд.

— Луна, мы поговорим позже, а сейчас я хочу, чтобы ты поднялась наверх и придумала, как извиниться перед Риком.

Я поднимусь с любовью, но даже не подумаю о том, как извиниться перед этим человеком.

Я посмотрела на Уэстона, который бросил все, как и его отец, и помчался вверх по лестнице.

— Рик и Уэстон успокоятся, и все будет хорошо. Как всегда.

Камилла вела себя так, словно эта ситуация была почти обыденной.

Я взбежала по лестнице и услышала, как дверь в комнату Уэстона захлопнулась, и убедился, что пока оставили его в покое.

Я лежала на кровати в своей комнате и смотрела на белый потолок, рассматривая ужин.

О чем, черт возьми, я думала?

Не то чтобы я жалела о своих словах, но я думала о том, что чувствовал тогда Уэстон.

Мне следовало держать рот на замке.

Разве не правильно было бы молчать и смотреть, как мистер Синклер так избивает Уэстона?

Любой здравомыслящий человек сделал бы что-нибудь или вообще не произносил бы этих слов. Рик Синклер был далек от здравого смысла.

Мне нужно было поговорить с Уэстоном, потому что я почему-то начала бояться, что он думает об этой ситуации и не злится ли он на меня. Но было бы хорошо, если бы ситуация успокоилась, а разговор я искала позже.

Я немного отвлеклась, достала из сумки ноутбук и начала писать журналистское эссе на тему контроля в спорте.

Собственно, вначале, когда я начала изучать тему, мои мысли были заняты этим эссе.

Но это продолжалось недолго.

Внезапно я проснулась от звука закрывающейся двери моей спальни в ванную комнату. Ноутбук лежал уже не передо мной, а на тумбочке рядом со мной. Небольшая лампа с маленькими белыми цветочками в качестве детали абажура тоже была выключена, и меня накрыло шерстяное одеяло.

Это была не мама, потому что когда я посмотрела на свой телефон, чтобы проверить время, то увидела, что она написала мне сообщение.

МАМА

Завтра мы снова поговорим.

А пока подумай над тем, что ты сказала.

Хотя мне не хочется признавать, что ты права.

Я выключила телефон и бросила его в изножье кровати. В темноте моей комнаты сквозь щель в двери был виден свет в ванной.

Я подошла к двери и осторожно постучала в нее.

— Да. — Раздалось эхо, и как только я приоткрыла дверь, Уэстон, стоявший ко мне спиной, включил воду в душе.

Я могла бы поставить перед душем походный стул и смотреть на его спину, и мне бы даже не надоело это делать.

Я также рассматривала его задницу.

Я думаю, что задницы хоккеистов были очень привлекательными. Особенно эта задница прямо передо мной. Он все еще стоял ко мне спиной, и я видела, как зеркало над умывальником начинает медленно запотевать.

Мне захотелось его близости. Поэтому я закрыла за собой дверь и сняла с себя всю одежду, пока Уэстон позволял воде плескаться у него на голове. Я открыла стеклянную дверь, отделявшую меня от него, и шагнула в душ.

Первые капли ударили по моему телу, и я могла поклясться, что они оставили следы ожогов на моей коже. Настолько горячей была вода.

Я быстро привыкла к жару воды, да это и не имело значения, так как я обхватила его руками и обняла сзади. Я прижалась к нему всем телом и почувствовала, как руки Уэстона коснулись моих.

Горячая вода плеснула мне на голову, и я почувствовала, как волосы прилипли к моей спине. Моя щека коснулась его спины, и я поцеловала его в спину. Когда я поняла, что он повернулся ко мне лицом, хватка Уэстона ослабла, как и моя.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и красные, подчеркнутые темно-карие глаза, которые обычно сияли, потеряли свой блеск и уставились на меня.

Отдельные пряди волос прилипли к его лбу, и, несмотря на воду, которая лилась на нас из душевой лейки, я видела отдельные слезы, катившиеся по его красным щекам.

Сейчас, в этот момент, он был похож на фарфор, который уже треснул и вот-вот разобьется на тысячи осколков. Я не хотела, чтобы он разбился, и готова была сделать все, чтобы защитить его от этого, потому что хотела, чтобы он знал одно: я не оставлю его так быстро.

Я впервые видела Уэнтона таким. Обычно уверенный в себе парень, не принимающий никакого дерьма и идущий по жизни с сутулым, но амбициозным настроем, стоял передо мной и выглядел таким разбитым. Мне хотелось сказать ему, что это нормально — сбросить свой фасад передо мной, что я здесь ради него, и это никуда не денется.

Я никогда не думала, что буду испытывать такое сострадание и зависимость к парню, от которого больше всего хотела отдалиться.

Ничего не говоря, я обхватила его за шею и притянула к себе. Руки Уэстона сомкнулись вокруг моей талии, и он зарылся лицом в лоно моей шеи.

Он вздохнул и позволил своим эмоциям взять верх.

— Мне так жаль, Уэс.

Уэстон вырвался из объятий и пристально посмотрел на меня.

— За что?

— За то, что я сказала твоему отцу. Мне не следовало вмешиваться. — Объяснил я.

— Никогда не извиняйся за это, хорошо? Я никогда не видел своего отца таким потрясенным.

Уэстон поцеловал меня в лоб, и всякий раз, когда он это делал, у меня покалывало в животе, потому что я знала, что означают его поцелуи в лоб, и я чувствовала, как тысяча бабочек летит из моего живота в мое сердце.

— Но...

— Нет никаких «но», Хейзел Баг. Мой папа — большой засранец. Я должен был сказать ему что-то подобное. Я должен был защищаться, но ты знаешь, как это унизительно — слушать, какое я разочарование для семьи? — Вздохнул он.

— Ты не разочарование, Уэс. Ты гораздо больше. Я так много вижу и ценю в тебе. Твоя внимательность, ты всегда точно знаешь, когда стоит что-то сказать, а когда не стоит, и у тебя всегда наготове нужные слова.

Я сделала паузу и вздохнула с облегчением.

— Если твой отец не видит тебя, это не значит, что я не вижу тебя или других. Ты знаешь, что твоего отца надо отлупить хоккейной клюшкой?

В моем воображении я увидела, как именно отца Уэстона отлупили хоккейной клюшкой. Не то чтобы я очень желала или хотела когда-нибудь сделать это.

— Это самая милая вещь, которую мне когда-либо говорили. — Пробормотал Уэстон.

Его голос уже не так дрожал. Капли на его лице стекали с душевой лейки, а из глаз больше ничего не текло.

— Что твоего отца надо отлупить? — Я рассмеялся.

— Другого. Спасибо, Луна, правда. У меня есть ты, и нет ничего на свете, на что бы я тебя променял.

Если бы я была шариком мороженого в рожке, я бы уже таяла и стекала по рожку от слов Уэстона. В тот момент, когда мы с ним были в душе, я почувствовала, что встретила его на совершенно другом уровне.

Взгляд Уэстона вдруг стал таким глубоким. Его глаза переходили с моих глаз на мои губы.

— Ты должна прекратить говорить вещи, которые вызывают у меня желание поцеловать тебя.

— А кто сказал, что я не хочу достичь этого с его помощью? — Осторожно сказала я, ожидая его ответа.

Внезапно ощущение между моих ног стало горячее, чем плещущаяся на нас вода.

— О, Луна Монтгомери, если бы ты знала все то, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас. — Произнес он глубоким голосом, и мое тело немедленно откликнулось. По телу пробежала дрожь, соски затвердели, а между ног посыпались искры.

— Не стесняйся и делай со мной все, что хочешь. Я принадлежу только тебе, Уэстон Синклер.

Рука Уэстона легла на мое бедро, прижимая меня ближе к нему, и я почувствовала его стояк, в то время как другая его рука переместилась к моим грудям.

Его большие пальцы поглаживали мои твердые соски.

— О, детка, мне нравится, как твое тело реагирует на меня. — Сказал он, и я почувствовала медленное прикосновение его большого пальца к моему соску.

Мое дыхание становилось все быстрее и короче, когда он целовал мою шею и нежно посасывал кожу.

Я почувствовала, что мои ноги уже стали похожи на желе.

— Я хочу попробовать тебя на вкус. — Прошептал он, прижимаясь к моей коже, отчего по влажной коже побежали мурашки. Я подняла на него глаза, по которым струилась вода.

— Что тебя останавливает? — Спросила я, тяжело сглатывая.

Если бы мы продолжали стоять здесь, я бы уже кончила от одного его присутствия. Не отрывая взгляда друг от друга, он выключил воду, и, словно переключив сознание, мы быстро приблизились, и наши губы столкнулись.

Одной рукой он обхватил меня за талию, приподнял, и я обхватила ногами его торс. Осторожно он вышел из душа, а другой рукой открыл дверь в свою комнату.

Мокрые и голые, мы вошли в его темную, прохладную комнату.

Единственное, что не полностью затемняло комнату, — это свет полной луны, заливавший комнату через окна.

Подойдя к кровати, он опустил меня на нее, и я почувствовала, как одеяло прижалось к моей мокрой спине.

Уэстон стоял передо мной, и я смотрела, как его глаза скользят по моему телу, на мгновение задерживаясь на моей киске, а затем снова пересекаясь со мной взглядом.

— Боже, Луна. Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.

Мой взгляд переместился на его твердый член, и мне захотелось притянуть Уэстона к себе и позволить его члену войти в меня.

— Раздвинь ноги, красотка, и дай мне попробовать каждую капельку тебя на вкус.

Ебанный ад.

Желание наконец-то ослабить давление между моих ног становилось все сильнее. Я хотела, чтобы он коснулся меня между ног и почувствовал, какая я мокрая для него.

42.Уэстон

42.Уэстон

— Я хочу, чтобы ты подняла руки над головой, или я прекращу трахать тебя ртом. — Приказал я Луне, приподнявшись на матрасе на одно колено рядом с ней, и положил ее руки, скрещенные над головой.

Луна была совершенно новой девушкой. Такой, которую я хотел бы держать в своих объятиях вечно.

С ней можно было поговорить, когда случалось что-то хорошее. Я хотел быть тем, кто заставляет ее смеяться так, что из глаз начинают уходить слезы. Я хотел говорить ей, когда случалось что-то плохое или глупое, потому что она была единственной, кто понимал меня и мог подобрать нужные слова.

Я целовал ее влажную кожу, спускаясь к ее киске, и опустился на колени перед ее ногами, коротко облизывая губы языком, прежде чем немного раздвинуть ее ноги.

— Блядь, Луна. Посмотри на себя. Такая мокрая для меня. — Пробормотал я, касаясь ее бедра.

Я оставлял короткие, медленные поцелуи на ее левом бедре и целовал дальше, пока мои губы не коснулись ее влажной киски.

От этого прикосновения она вздрогнула, и я поднял на нее глаза, не отрывая рта от ее клитора. Медленно я начал прикасаться кончиком языка к ее клитору.

Я знал, что Луна любит быстрые движения, но в этот раз она должна была сама попросить об этом.

В этот раз все было на моих условиях, пока ей это нравилось.

Я продолжал наблюдать за ней, как она вытягивает свой таз навстречу мне.

Сегодня мы играли по моим правилам.

Я взял ее ноги руками и положил их себе на плечи, чтобы лучше обхватить ее бедра и сильнее вдавить ее таз в матрас. Мой язык участился, как и ее дыхание. Одна из рук Луны сжала ткань пледа, на котором она лежала.

— О, черт, Уэс. — Стонала она.

Я резко прекратил лизать ее клитор.

— Держи руки над головой, и ты получишь то, что хочешь. Ты ведь этого хочешь, не так ли, Луна?

— Мгм. — Пробормотала она, возвращая руки на голову.

— Скажи мне, чего ты хочешь, и я пойду дальше.

Мои правила. Моя игра. Моя власть над ее телом.

Я контролировал ее так же, как и она меня, но сейчас все было в моих руках или на языке, где уже чувствовался вкус сока ее киски.

— Я хочу... ммм...

Медленно я снова начал лизать ее киску.

Мой язык пробежался по ее складочкам, и я почувствовал вкус ее сока.

— Скажи мне, Луна. — Прорычал я на ее влажную киску.

— Я хочу, чтобы ты лизал меня и трахал меня сзади. — Выдохнула она.

Мой член дернулся при последней фразе, и я усмехнулся, прижавшись к ее киске. Эта девушка каждый день доказывала мне, почему я влюбился в нее.

— Тогда держи свои руки там, как я тебе сказал, и ты получишь то, что хочешь, быстрее, чем ты думаешь.

После этих слов ее руки обхватили мою подушку над ее головой, и я начал лизать ее киску. Пока я ласкал языком ее клитор, я освободил хватку правой руки от ее бедра. Двумя пальцами я нашел ее вход и вошел в ее тугую киску.

— Ммм, блядь. Быстрее, Уэс.

— Умоляй.

Я знал, что Луна не умоляла.

Луна была сильной молодой женщиной, знающей себе цену, и так будет всегда, но мои пальцы были в ее киске.

Мои пальцы, которые сжимали ее киску.

Мои правила. Сейчас.

— Пожалуйста, Уэс.

— Скажи это еще раз. Скажи, что ты хочешь.

— Трахни меня своими пальцами... ммм, трахни... быстрее... пожалуйста.

Луна едва могла произнести фразу без паузы.

— Пожалуйста. — Задрожала она, когда я снова начал медленно вводить в нее пальцы.

Движения моего языка ускорились, а мои пальцы загибались в ее киске.

— О черт, м-м-м, Уэс.

Слушать, как она стонет мое имя, когда я доставляю ей удовольствие, было лучше любой чертовой песни на свете.

— Уэстон.

Луна выгнула спину, и мне захотелось посмотреть на нее, когда она испытает оргазм от моих пальцев внутри нее. Мой рот оторвался от ее клитора, а также от ее ног на моем плече, и я подпер себя рядом с ней свободной рукой. Я вынул пальцы из ее входа и пока медленно массировал ее клитор.

Ее грудь быстро вздымалась, когда я смотрел, как мои пальцы заставляют Луну кончать.

Своей рукой я вырвал подушку из ее рук, в которых она нашла опору, и зажал ее руки над головой в суставах.

— Ты так хорошо справляешься, детка. — Прошептал я, целуя ее лоб.

— Блядь. — Выдохнула она.

Это были единственные слова Луны перед тем, как она закричала, задергалась и кончила. Ее бедра дергались, таз двигался вперед-назад, а грудь торопливо вздымалась, когда я круговыми движениями прикасался кончиками пальцев к ее клитору.

— Уэстон, я больше не могу. — Пробормотала Луна.

— О, Луна. Мы определенно еще не закончили.

Мне не терпелось трахнуть ее и проникнуть своим членом в ее тугую, влажную киску.

Мой член был твердым и готов был взорваться, если бы я продолжал трахать ее пальцами.

Наступил ее второй оргазм, и я почувствовал, как ее влажная киска сжалась вокруг моих пальцев внутри нее.

Блядь.

— Блядь, Уэстон.

Я наблюдал за тем, как Луна успокаивается после второго оргазма. Мой взгляд задержался на ее сосках, и я наблюдал, как ее грудь поднимается и опускается вместе с ее учащенным дыханием.

— Ты в порядке? — Спросил я, глядя в ее затуманенное выражение лица.

— Абсолютно нет. — Выдохнула она со смехом, пряча покрасневшее лицо за руками.

Ее грудь снова поднялась, но уже медленнее и устойчивее. Я попытался сосредоточиться и занять свои мысли чем-нибудь другим, надеясь, что мой член хоть немного успокоится.

Я почувствовал, что матрас рядом со мной просел. Я открыл глаза и посмотрел на Луну, которая сидела прямо.

— Что ты делаешь? — Спросил я, наблюдая, как Луна встает с кровати.

— Сядь. — Скомандовала она.

— Что?

— Теперь мы играем по моим правилам, Уэс.

Святое дерьмо.

Луна опустилась передо мной на колени и завязала свои мокрые каштановые волосы в пучок, завязав его на запястье.

Я не позволил ей сказать мне дважды.

Я сел прямо, голова Луны оказалась у меня между ног, и она начала водить рукой по моей длине. Даже от прикосновения ее руки к моему члену я не мог больше сдерживаться и подперся локтями о матрас.

Я смотрел, как Луна дрочит мне и подносит кончик моего члена ко рту. Я почувствовал язык Луны на кончике моего твердого члена, когда она слизывала с него мою сперму.

— Блядь, Луна. — Тихо стонал я, наблюдая, как она поднимает и опускает голову и сосет мой член, как хорошая девочка.

— Мгм...

Мое дыхание то учащалось, то укорачивалось. Мое сердце бешено колотилось, и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет наружу.

Я не мог остановиться, продолжая смотреть, как она сосет мой член.

Этот вид был лучше любого матча Национальной хоккейной лиги.

Темно-карие глаза Луны встретились с моими, когда я уже смотрел на нее. Она лизала языком мой член от основания до кончика, не разрывая зрительного контакта.

— О, блядь, Луна. Я теряю себя в твоих чертовски красивых глазах.

Я откинул голову на шею, когда она снова взяла мой член в рот. Мышцы моего живота напряглись, и я почувствовал, что узел в моем теле затягивается все сильнее и сильнее.

— Блядь. — Выдохнул я.

Короткие, отрывистые звуки доносились до меня, когда она ускорилась, и я наконец кончил ей в рот.

Я провел руками по своим еще слегка влажным волосам.

— Проглоти. Все. Это. — Сказал я, пытаясь перевести дыхание, и провел большим пальцем по ее нижней губе.

Мы оба некоторое время лежали рядом на моей кровати и пытались взять дыхание под контроль.

— Это было хорошо? — Спросила она меня.

— Хорошо? — Возмущенно ответил я.

— Если одно дерево — это хорошо, то ты была целым лесом. — Продолжал я.

Какой пример, но я не мог сейчас думать здраво.

— Хорошо, потому что мы еще не закончили.

— О, поверь мне, я знаю это, детка.

Я потянулся к ящику тумбочки и нашел последний презерватив.

В свой внутренний список покупок я добавил пачку презервативов.

Если нет, то две.

— Ползи на кровать, красотка. — Скомандовал я и надел презерватив на свою длину.

Луна поползла на кровать, поджав колени, а я обхватил ее талию сзади рукой и притянул к себе. Она выпятила свою идеальную попку, опираясь предплечьями на кровать.

Я гладил рукой ее киску, которая подергивалась от моих прикосновений.

— Посмотри, какая ты снова мокрая.

— Трахни меня сейчас, Уэстон.

Я провел кончиком члена по ее складочке и осторожно ввел в нее сначала только кончик члена. Луна начала трогать клитор одной рукой, а я скользил в ней все дальше, пока ее тугая киска не приняла мой член в себя.

Обе мои руки лежали на ее бедрах, чтобы лучше держать, пока я проникал в нее с каждым толчком. Я двигал тазом вперед-назад, наблюдая, как мой член снова и снова входит в ее киску.

— Ммм, да. — Стонала Луна.

— Мне нравятся звуки, издаваемые твоим милым ротиком.

С этими звуками, которые она издавала с каждым толчком, я становился все быстрее. Луна так сильно вцепилась в подушку, что на ее пальцах показались белые костяшки.

В этот час после такого дерьмового дня мне ничего не хотелось так сильно.

— Черт, Уэстон. Я сейчас кончу. — Объявила Луна о своем оргазме, и я уже чувствовал, как ее киска сжимается вокруг моего члена.

— Блядь, детка. Ты так хорошо делаешь.

Мои движения ускорились, когда я почувствовал, как в животе затягивается узел.

— Вот дерьмо. — Громко застонала она, прижимаясь к руке, которую держала перед своим ртом.

Потребовалось еще два толчка и судорожные движения ее киски вокруг моего члена, прежде чем я почувствовал, что кончаю в презерватив.

— Блядь. — Поспешно выдохнул я и снова вошел в нее, после чего вытащил член из ее киски. Я устроился рядом с Луной, которая лежала на спине, как и я, и торопливо дышала.

— Это был... — Начала она.

— Самый лучший секс в моей жизни. — Закончил я ее фразу.

Я повернулся к ней и поцеловал Луну в лоб.

Я всегда делал это с ней, чтобы заново познакомить ее с важностью моих поцелуев в лоб.

Поцелуи в лоб — это навечно.

43.Уэстон

43.Уэстон

Волнение бурлило в моих жилах, когда я приближался к дому братства, где Тревор праздновал свой день рождения.

Чем ближе я подходил к дому, тем громче становились голоса и музыка, уже доносившиеся из дома.

Я не был взволнован вечеринкой. Я был рад, что наконец-то снова увижу Луну. Хотя мы спали в одной постели и вместе учились в колледже, я не видел ее с сегодняшнего утра. Я начал скучать по ней, когда она вышла из машины, и я поехал на ледовую арену.

Вечеринка уже началась.

В окнах виднелись разноцветные огни вечеринки. Первые люди уже были на месте и прохлаждались перед домом.

Я опоздал, и этому было вполне законное оправдание, но я не мог сказать об этом Луне, и я очень надеялся, что она не станет меня расспрашивать.

Я вышел на крыльцо и вбежал в дом, где из каждого угла доносилась музыка из колонок.

— Йоу! Уэстон.

Услышал я, как кто-то окликнул меня по имени, но мои глаза сначала искали в толпе Луну, пока я не увидел Картера, пробиравшегося ко мне сквозь толпу.

— Эй, парень, где ты был? — Спросил он, когда мы пожали друг другу руки.

— У меня были кое-какие дела.

Это не было ложью. У меня были дела. Я просто не сказал ему, что именно.

Я хотел оставить это при себе и сообщить сначала Луне, но, возможно, Картер должен был позаботиться о чем-то до полуночи, потому что у меня талант терять вещи.

Я продолжал искать ее, но не находил.

Я знал, что на ней надето, потому что вчера мы вместе лежали в постели, и она сказала мне, что хочет надеть сегодня на день рождения Тревора.

Чтобы соответствовать тематике вечеринки — все белое, — Луна выбрала белые брюки и топ через плечо с белыми туфлями или белые ковбойские сапоги с белым атласным платьем, которое она надела в черном в бар.

Самое сложное было не представить себе, как она будет выглядеть в обоих нарядах, потому что я знал, что она выглядит сексуально во всем, а когда она попросила меня о помощи и позволила мне принять решение.

Это было непросто, потому что я всегда выбирал по принципу: что хорошо пахнет, то и ношу.

Мне понравилась идея надеть на нее платье, потому что я быстро сниму его с ее тела. Картер потянул меня к столу для пивного тенниса, где уже стояли новые кружки, наполненные пивом.

Мой взгляд блуждал по гостиной, которая с каждой минутой становилась все более многолюдной.

Черт возьми, где же она была?

У стола для пивного тенниса я также встретил Чарльза, который сидел на диване с девушкой на коленях, выставляя свою красную чашку.

Чарльз столкнул блондинку со своих коленей и встал, чтобы занять место в другой команде.

— Ты не знаешь, где Луна? — Прошептал я Генри.

— Твоя девочка на чердаке. — Объяснил он, бросая шарик для пинг-понга в одну из чашек другой команды и заставляя Спенсера выбить чашку.

— Спасибо, чувак.

— Только давай побыстрее. Я хочу увидеть тебя пьяным. — Позвал меня Генри.

Я не собирался напиваться, пока не найду Луну.

Я протискивался сквозь людей, которые все были одеты в белое, и всегда пропускал шаг, когда добирался до лестницы. Перед дверью туалета на втором этаже образовалась небольшая очередь, а на лестнице, ведущей на чердак, сидели люди.

Не успел я открыть дверь на чердак, как она открылась сама, и мне навстречу вышла Ария.

— Привет, Уэстон. — Поприветствовала она меня с ухмылкой.

— Это... — Начал спрашивать я, стоя на предпоследней лестнице.

— Да, это она. — Ответила Ария на мой вопрос, прежде чем я успел его задать.

— Спасибо.

Я позволил ей пройти мимо меня и вошел на чердак, где Тревор жил с Люси. Я тихо закрыл дверь, отгородившись от шума, который был слышен только приглушенно.

Этаж состоял из спальни, в которой я тоже стоял, балкона и ванной комнаты.

— Луна?

— Да? — Услышал я голос Луны из ванной комнаты.

Я прошел в более аккуратную, чем обычно, спальню и открыл дверь из молочного стекла.

Если я когда-нибудь построю дом, я хочу именно такую дверь.

Я вошел в ванную и увидел Луну, стоящую перед зеркалом в белых ковбойских сапогах и белом атласном платье, завязанном сзади ленточками.

Темно-каштановые волосы Луны были завиты крупными волнами, и я не мог оторвать от нее взгляд.

— Я скучал по тебе.

Я поцеловал ее в щеку, обняв сзади, и наблюдала в зеркало, как она что-то размазывает по коже.

— Теперь ты вернул меня на весь вечер, а может быть, и на всю ночь. — Проворковала она и улыбнулась мне, когда наши глаза встретились в зеркале.

Эта девушка была потрясающе совершенна и обладала такой прекрасной душой и харизмой. Что бы Луна ни надела или ни сказала, все привносило какую-то искорку, и мне не хотелось вспоминать о времени и глубоких беседах с ней.

— Что ты имеешь в виду под «может быть»? — Возмущенно спросил я, следя за каждым ее движением.

— Может быть, я не хочу спать рядом с тобой.

Я наблюдал, как она подавляет улыбку, открывая крышку баночки.

— Так вот на что это похоже? Хотя вчера это звучало совсем по-другому, Хейзел Баг. А ты моя, и я не делюсь.

Я почувствовал, как мой член медленно толкается о ткань и начинает устраивать свою собственную вечеринку.

Луна повернулась ко мне и показала банку.

— Хочешь?

— Что это?

Одно я знал точно. Вещество в этой банке пахло невыносимо, почти хуже, чем мои носки после хоккейного матча.

— Крем «Черный свет».

День рождения Тревора был не просто вечеринкой, на которой все были одеты в белое. Внизу уже повсюду стояли черные лампочки, и все, что нужно было сделать, — это подключить их, чтобы белая одежда начала светиться.

В моем случае в черном свете все равно светились только футболка и кроссовки, потому что белых брюк у меня не было, да я бы их и не надел, если бы они у меня были в шкафу.

— Не знаю.

Я посмотрел на банку.

— Да ладно. Он водорастворимый, и он высыхает. Так что ты видишь крем на своем теле, только когда включен черный свет. — Объяснила Луна.

— Хм. — Проворчал я и скорчил гримасу.

Я не знал, хочу ли я видеть на своем теле какую-то вонючую пасту.

— Упс. — Засмеялась она, и я почувствовал, как ее палец прикоснулся к моей щеке.

Я поднес кончики пальцев к щеке и почувствовал пасту. Луна хихикнула и попыталась подавить свой смех.

С пастой на пальцах я дотронулся до ее декольте и сделал то же самое.

— Упс. — Подражал я ей.

Это быстро переросло в нечто большее.

Луна взяла еще пасты и размазала ее по ладоням.

Но прежде чем она успела коснуться ею меня или моего белого топа, я взял ее руки в свои и тоже намазал пастой.

— Ладно, ладно, ты выиграл. — Сказала Луна, невинно подняв руки.

Ей даже не нужно было верить, что теперь все кончено. Повернувшись ко мне спиной, Луна снова подошла к туалету, и я догадался, что она собирается сделать. Я шагнул к ней, и когда она повернулась, то положила руки мне на грудь и оставила два отпечатка ладоней.

Можно было наблюдать, как крем впитывается в белую ткань и высыхает за несколько секунд.

Так было и сейчас.

Я прижал руки к ее декольте и размазал пасту из баночки по ладоням.

Она с открытым ртом возмущенно смотрела на меня.

— Вот видишь, я тоже так могу. — Поддразнил я ее.

Луна стала искать в сумочке еще пасту, не отрывая глаз.

— Не смей!

— Или что? — Проворковала она, размазывая по рукам еще больше черной светлой пасты.

— О, поверь мне, Луна. У меня в голове столько всего, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас.

Я почувствовал ее руки на своей щеке. Внутри меня что-то зашевелилось, и желание поцеловать ее возросло. Я прижал свой твердый член ближе к ней, чтобы она почувствовала, что делает со мной, независимо от ситуации.

Мы разговаривали только глазами и прикосновениями. Она смотрела на мои губы своими большими глазами-бусинками и густыми черными ресницами, а потом снова заглянула мне в глаза.

— Господи, чем же я заслужил тебя?

Я произнес свою мысль вслух и заправил за ухо вьющуюся прядь волос.

Как ее волосы могут быть такими мягкими?

— Я счастливая девушка. — Тихо прошептала она.

Мог ли я когда-нибудь быть более влюбленным, чем сейчас?

Даже если бы мой отец был таким засранцем и каждый день говорил мне, какое разочарование, но с ней. Я никогда не чувствовал такой поддержки и понимания. Никогда раньше я не чувствовал себя так близко к человеку, как сейчас.

Не только в сексуальном смысле, но и в таких простых житейских вещах.

Обычно с девушками мне хотелось только секса.

С Луной я хотел засыпать и просыпаться в одной постели. Я хотел проводить с ней каждый выходной. Быть рядом с ней каждую чертову секунду.

Я хотел, чтобы она была моей девушкой.

Только моей.

44.

44.

Луна

Мы стояли там, и, глядя в его глаза, я поняла, как сильно я в него влюбилась.

Я хотела, чтобы Уэстон был причиной каждой улыбки, каждой слезинки и каждой веселой бабочки в моем животе.

Я хотела испытать и познать всю жизнь вместе с ним.

— Ты опять смотришь. — Сказала я, проведя руками по его шее и волосам.

Его хватка на моей талии усилилась.

— Ничего не могу с собой поделать. — Улыбнулся он.

Мои щеки покраснели, и я почувствовала, как их покалывает от его слов. Я откинулась назад, чтобы прикрыть покрасневшее лицо, когда почувствовала тщеславие на своей попе.

Как я уже говорила. Я была счастливой девушкой. Если не самая счастливая на планете.

Он снова притянул меня к себе, еще ближе, чем раньше, и я почувствовала выпуклость в его брюках. Я поднесла руку к его щеке и стерла оставшееся между нами расстояние, позволив нашим губам впиться друг в друга.

Поцелуй быстро перерос в нечто большее.

Я задышала короче и быстрее, и белая футболка Уэстона быстро оказалась на кафельном полу.

Уэстон поднял меня на рукомойник, и я обхватила его ногами, прижимаясь к нему как можно ближе.

Он начал целовать меня от рта к уху, распространяя короткие, мягкие поцелуи на шею.

Где бы ни скользили его руки по моему телу, они оставляли теплое, покалывающее ощущение. Рука Уэстона скользнула с моего бедра на грудь, все еще прикрытую тонкой атласной тканью, и провела большим пальцем по твердому соску.

Я тихонько застонала, когда вдруг почувствовала его поцелуи на внутренней стороне правого бедра.

Руки Уэстона скользнули вверх по моим бедрам к ткани трусов, и я почувствовала, как его пальцы запутались в трусах, прежде чем он стянул их вниз.

Я была рада, что сижу на этом рукомойнике, потому что мои ноги уже давно бы отказали.

— Дай мне попробовать твою сладкую киску, Луна. — Пробормотал он, прижимаясь к моей коже, и я почувствовала, как по коже начали бежать мурашки.

Кончик языка Уэстона коснулся моего клитора, и он начал нежно посасывать его, стимулируя кончиком языка, давая мне то, чего я хотела сейчас больше всего.

— Блядь... Уэстон. — Простонала я, когда движения его языка углубились в мою киску. Я выгнула спину от его прикосновений, запуталась одной рукой в его волосах, а другой подперлась о ванну.

— Боже, как мне хорошо.

Я не могла насытиться его языком и заметила, как он провел языком по моей складочке и остановился на клиторе.

— Продолжай, пожалуйста. — Прохрипела я.

Адреналин струился по моим венам, и я почувствовала, как в животе медленно завязывается узел.

— Луна? — Услышала я свое имя.

О, черт.

— Ты здесь?

Я даже не могла определить, кто зовет меня по имени, но в одном я была уверена: этот человек не мог войти.

Положив голову мне между ног, Уэстон тоже смотрел на дверь.

— Вот черт. — Прошептал он.

Узел в животе затянулся, я сползла с тумбочки и надела трусики.

— Алло?

Люси.

Тень по ту сторону стеклянной двери приближалась, и надо было что-то делать, чтобы нас не нашли в таком виде.

— Иду, дай мне минутку.

Я посмотрела в зеркало и расчесала пальцами волосы, чтобы сделать менее заметным то, что здесь только что произошло.

Повернувшись спиной к Уэстону, я заплела волосы в косу. Уэстон аккуратно завязал платье узлом, чтобы ремешок не сползал вниз.

— Ты в порядке? Хочешь, чтобы я вошла?

— НЕТ! — Одновременно закричали мы с Уэстоном тоном.

Я в шоке посмотрела на Уэстона тона и покачала головой.

— О-о-о, — засмеялась Люси, — я поняла.

Продолжила она, и мы увидели, как тень на двери молочного цвета удаляется, а стук ее каблуков по деревянному полу становится тише.

Становилось неловко, и все из-за Уэстона, потому что он ответил на вопрос Люси.

— Ладно, мы ведь не выделяемся, правда?

— Спускайся. Она все равно нас вычислит. — Засмеялся он.

Я посмотрела в зеркало и сделала последнюю проверку, разглаживая платье, прежде чем выйти из ванной.

— Ты идешь?

Я толкнула дверь из ванной в спальню Тревора и Люси.

— Э-э... думаю, мне нужна минутка.

Глаза Уэстона опустились на его брюки, где он держал руки перед своей промежностью.

— О. — Ухмыльнулась я.

Благодаря ковбойским сапогам мне не пришлось вставать на цыпочки, чтобы наши губы на этот раз оказались на одном уровне.

Я поцеловала его и повернулась.

Уэстон притянул меня к себе за руку, и я почувствовала его теплое дыхание на своем ухе.

— Просто чтобы ты знала, мы еще не закончили. Я все еще собираюсь закончить то, что начал.

Я смотрела на него, не отрывая взгляда от его слов.

— Я не собираюсь мешать тебе это делать.

Внизу у лестницы уже ждала Люси с двумя красными чашками в руках. С тех пор как я была внизу в последний раз, здесь стало гораздо больше народу, и воздух стал совсем душным.

— А где Уэстон? — Сппросила она, пытаясь подавить смех.

— Очень смешно.

Что я долна была сказать в ответ? Я была уверена, что она знает, чем мы с Уэстоном занимались в ванной, но не хотела в этом признаваться.

Люси взяла меня за руку, и мы нашли дорогу среди людей.

— Так между вами что-то серьезное?

Некоторые стояли в очереди к фотобудке в углу гостиной. Другие играли в пивной понг, среди которых я увидела Картера и Генри. Некоторые танцевали, выкрикивая песни, звучащие на весь дом, а мы с Люси были в центре.

— Думаю, да. — Ответила я на ее вопрос.

— Вот ты где.

Заметно пьяная Ария упала нам на шею, обхватив руками, и обняла нас.

— Пойдемте, поиграем в пивной понг.

Моя лучшая подруга потянула нас с Люси за собой к столу для пивного тенниса, где Генри уже наливал в стаканы баночное пиво.

— Привет. — Поприветствовала я Картера и обняла его, присоединившись к остальным.

Я подбежала к Арии и Люси с другой стороны, потому что на этот раз мальчики были против девочек.

Мы втроем против Генри, Чарльза, который появился из ниоткуда, и Картера.

Брюнетка, приклеившаяся к Картеру, что-то еще прошептала ему на ухо и вышла в сад, где в земле был большой бассейн. Он смотрел ей вслед, пока Генри не ударил его по груди.

— Чувак, здесь играет музыка.

— Да-да.

Он облизнул губы и взял шарик для пинг-понга из чашки с водой, в которой мы чистили шарики.

Первый бросок Картера попал в одну из чашек на нашей стороне, и он поднял обе руки в честь своего броска.

Он раздумывал, кого выбрать, и в конце концов указал на Люси, которая ухватилась за чашку и выпила ее. Так продолжалось до тех пор, пока у нас не осталось четыре чашки, а у мальчиков — шесть.

— Пейсли. — Пьяно воскликнул Чарльз, когда она подошла, и обнял ее за плечи.

У Чарльза и Пейсли было одно и то же лицо.

Только на лице Чарльза была небольшая короткая щетина на челюсти, а лицо Пейсли украшали тонкие женственные черты. Ее волосы были заколоты темно-синей заколкой, и две тонкие вьющиеся пряди свисали ей на лицо.

У обоих были темно-каштановые волосы и голубые глаза.

Пейсли выглядела как спортсменка.

Она улыбнулась нам и застенчиво помахала рукой.

Я знала ее так же давно, как и Чарльза, но определенно не так хорошо, как Чарльза, что мне всегда казалось обидным, потому что я думала, что мы неплохо поладим.

— Ты собираешься играть? — Спросил ее брат, все еще обнимая ее и почти теряя равновесие.

— Я не знаю.

— Пойдем. — Прохрипел Чарльз, и Пейсли поддержала его, когда он, пошатываясь, отступил на шаг назад.

— Пейсли, это Люси, Ария, а Луну ты уже знаешь. — Указал он.

— Люси, Луна, Ария, это Пейсли, моя младшая сестра. — Икнул он.

— Я на две минуты старше тебя. — Призналась она.

— Но на голову ниже, так что это моя младшая сестра-близнец.

Пейсли закатила глаза и рассмеялась. Их отношения напомнили мне наши с Итаном отношения, который тоже должен был быть здесь сегодня, но его приятель из эстафетной команды праздновал свой день рождения.

— Хорошо. — Сказала она, подойдя к нам.

Я передала ей мяч и посмотрела на мальчиков.

Картер отпил из чашки, которую он нес с самого начала игры, и, опустив чашку, погладил свои темно-каштановые волосы.

— Знаешь, мне кажется, я больше не буду играть. — Сказал он, передавая мяч Генри.

— Ты серьезно, парень?

Генри возмущенно посмотрел на него, а Чарльз в пьяном состоянии почти ничего не заметил,

— Заткнись, киска. Я больше не в настроении, ясно? Смирись с этим и не устраивай сценю

Генри, одетый в липкую белую ковбойскую шляпу с неоновыми огнями, так же как и Картер, растерянно посмотрел на него. Его взгляд говорил о том, о чем мы все сейчас думали. Пейсли пыхтела рядом со мной и качала головой, когда Картер посмотрел на нее.

О.

Картер протиснулся сквозь людей, и через мгновение от него не осталось ничего, кроме его неоновой ковбойской шляпы.

— Что это было? — Спросила Люси, раздражаясь.

— Просто оставь его в покое. Может быть, у него сексуальная неудовлетворенность или что-то в этом роде. — Ворчал Генри.

— Картер и сексуальная неудовлетворенность? — Спросила Ария, сбитая с толку, как будто это было что-то совершенно не сочетаемое.

Что ж, она не ошиблась.

— Картер иногда просто маленькая сучка. — Высказал свое мнение Чарльз, усаживаясь на диван и откидываясь на спинку.

— Ты серьезно? — Генри протянул руки.

Из трех мальчиков остался только Генри.

— Это мой мужчина.

Генри указывал пальцем рядом со мной, пока я не почувствовала руку на своей заднице, и рядом со мной не появился Уэстон.

— Где Картер? — Спросил он.

Генри поправил свою неоновую ковбойскую шляпу.

— Ты серьезно? Почему на этой вечеринке все кого-то ищут?

— Он ушел, когда появилась Пейсли. — Прошептала я ему на ухо, уверенная, что это не совпадение и что Уэстон знает больше, чем все остальные, сидящие за столом.

— О, хорошо.

Он посмотрел на Пейсли и улыбнулся ей.

— Я пойду найду его. — Он поцеловал меня в макушку, и хватка на моей попе исчезла.

Генри опустил плечи, и мышцы на его свободном торсе расслабились. Он был заметно разочарован тем, что его друзья оставили его без присмотра ради пинг-понга.

Ария обошла стол для пинг-понга и встала рядом с Генри, чтобы он не был один. Мы продолжали играть, и Генри с Арией выбивали один стакан за другим и побеждали, хотя Спенсер, который вообще-то неплохо играл в пивной теннис, присоединился к нашей с Пейсли команде после того, как Тревор схватил Люси и исчез наверху.

В некоторые кружки наливали водку, и я выпила последнюю кружку и была рада, когда пряная жидкость потекла по моему горлу, и раунд пивного понга закончился.

Раунд закончился, и я подумала, не поискать ли Картера, потому что на нем была ковбойская шляпа, как у Генри.

Я надеялась, что Картер знает, где я могу найти Уэстона.

Эта вечеринка была поисковой.

Все всегда кого-то искали.

— Эй.

Я подтолкнула локтем Картера, который, прислонившись к кухонной стойке, потягивал пиво из бутылки.

— Ты не видел Уэстона?

Кухня, как и дом Уэстона, находилась в одном помещении с гостиной и столовой.

— Нет, он был здесь только сейчасю

Я не собиралась напрямую поднимать тему Пейсли, потому что это тоже было абсолютно не мое дело, и я не хотела выжимать из него то, что он, возможно, не хотел, но я бы солгала, если бы сказала, что не хотел знать, что означает его настроение.

— Вот.

Картер снял свою светящуюся розовую шляпу и надел ее мне на голову.

— Чтобы Уэстон мог лучше найти тебя среди всех людей. — Засмеялся он.

Я озорно усмехнулась.

— Почему ты больше не играл?

Обычно Картер выглядел таким уверенным в себе, и я впервые видела его таким запуганным и неуверенным рядом с Пейсли.

— Ты довольно любопытна, Монтгомери.

— Может быть.

— У вас с Уэстоном это общее.

Он попытался отмахнуться.

— Ты отвлекаешся от темы, Родс.

Теперь я тоже называла его по фамилии.

— Уэстону было очень интересно, кто ты такая, когда ты пришла в Sigma Devils с Генри и Арией.

Картер опрокинул в рот остатки пива, а в следующий момент открыл следующую бутылку и приложился к ней.

— Правда?

— Да, он с самого начала хотел узнать о тебе побольше, а это обычно не свойственно Уэстону.

Как бы мило это ни звучало, и как бы мне ни хотелось услышать больше, мой вопрос был не об этом.

— Тебе обязательно сразу идти за другой бутылкой?

Его адамово яблоко поднималось и опускалось, пока он пригублял золотистую жидкость.

— Но на вкус... — Начал он.

— Что тебе не нужно думать о Пейсли? — Я закончила его фразу.

— Может быть. — Пробормотал он, ставя пиво перед собой.

Я знала это.

Я уже довольно хорошо узнавала Картера, и у меня было два глаза в голове, и я ловила их взгляды.

Внезапно музыка прекратилась, и Тревор сел на обеденный стол, с которого опрокидывались и стукались об пол пивные бутылки и кружки. В руке у Тревора был караоке-микрофон, светящийся синим, красным и зеленым, и он постукивал по нему, чтобы проверить, включен ли он.

Это постукивание доносилось до всех музыкальных автоматов, и у всех исказились лица, когда из колонок раздался пронзительный звук.

— Ребята, вы готовы к лучшей ночи в вашей чертовой жизни? — Крикнул Тревор в микрофон, и все начали хлопать и выкрикивать его имя. Мы с Картером тоже.

— Надеюсь, вы все намазались этой ноктилюцентной краской. Я хочу увидеть самые абсурдные вещи, написанные на вас, когда через минуту я включу черный свет.

Тревор спрыгнул со стола, и я удивилась, что он не потерял равновесие от выпитого за весь вечер алкоголя. Снова заиграла музыка, а вскоре и черный свет.

Белый топ Картера засветился, как и белая одежда всех присутствующих в доме.

На щеке его спины был написан номер тринадцать. Мой взгляд переместился с номера на его щеке на футболку, где большими буквами было написано PUSSY MAGNET. Его рука, покрытая татуировками, тоже светилась из-за крема с черным светом.

Я подняла глаза на Картера, который смотрел на меня почти так же ошарашенно, как и я на его футболку.

— Что? — Спросила я, сбитая с толку.

— Ну... э-э-э... я не хочу неуважительно разглядывать и сканировать тебя прямо сейчас, но у тебя что-то по всему телу.

Картер указал на мое тело, и я посмотрела на себя снизу вверх.

Вот это да!

Я посмотрела на себя и поняла, что именно было на моем белом платье. Мы с Уэстоном размазали пасту друг по другу, в результате чего начали целоваться.

Отпечатки рук украшали мое платье на бедрах, а на голой груди, где платье закрывало ее наполовину, виднелись только кончики пальцев.

— Боже мой, да вы с ума сошли, ребята. — Засмеялся Картер, держа руку перед грудью.

Мне совершенно не хотелось смеяться.

Я купалась в чистом смущении, и если бы в этом доме не было так темно, все бы увидели, как покраснело мое лицо. Я вглядывалась в толпу, надеясь как можно скорее найти Уэстона, и когда я нашла его, он уже смотрел на меня.

Он выглядел в точности как я. Мои отпечатки рук на его рубашке и на его промежности. Мы с Уэстоном тоном забыли стереть эту ноктилюцентную краску.

Трахаться, трахаться и еще раз трахаться.

Все, к чему мы прикасались, было видно всем.

— Я думаю, вам совсем не нужна моя ковбойская шляпа. Вы оба светитесь, как лампочка.

Картер чуть не упал на пол от смеха.

— Дай мне минутку.

Я протиснулась сквозь танцующих, пахнущих потом и алкоголем людей к Уэстону и схватила его за руку. Быстрым шагом я потянула его за собой.

— Чрезвычайная ситуация, извините... извините.

Извинилась я перед людьми, стоявшими в очереди у гостевого туалета на втором этаже.

В это время из туалета вышла девушка, и мы с Уэстоном проскочили мимо нее и вошли в маленькую ванную. Закрыв ее на ключ, я прислонилась к халату, висевшему на крючках у двери.

— Красивая шляпа.

— Отличный рисунок на теле.

Я закрыла рот руками и подавила смех, в то время как Уэстон ухмыльнулся и начал смеяться. Я сделала несколько шагов к нему и прислонилась лбом к его груди, а он обнял меня за плечи.

— Боже мой. — Рассмеялась я.

— Ты имела в виду, что они водорастворимые, да?

— Да. — Пробормотала я, прижимаясь к его груди.

Уэстон подошел к туалету и стал искать что-нибудь в шкафах и ящиках.

В маленьком ящике под большой раковиной он достал небольшое белое полотенце, все еще сложенное, и подставил его под текущий кран.

— Иди сюда. Я тебя вытру.

Я протянула руки, и он вытер мою кожу.

При свете мы не могли видеть, все ли мы сняли, но по тому, как он протирал мою кожу, я была уверена, что он удалил краску и кожу.

Мы также слегка протерли одежду.

Там краска полностью не сойдет, но в крайнем случае в стиральной машине. Так будет менее неприятно оказаться на дне рождения Тревора.

Пока Уэстон чистил свои руки, брюки и футболку, я использовала немного воды на своей руке, чтобы удалить отпечаток руки Уэстона, который был на моей груди.

— Думаю, ты должна оставить мой отпечаток на своей груди. — Пробормотал он, выкручивая мочалку.

— Назови мне хоть одну причину, почему я должна оставить твой отпечаток именно на этом месте?

Я посмотрела на Уэстона через зеркало.

— Тогда все будут знать, что ты кому-то принадлежишь.

— Люди могут узнать и без этого отпечатка.

Платье было местами мокрым, но я не предпочитала ходить как лампочка, как описал мой вид Картер. Он положил маленькое полотенце на радиатор и взял меня за руку, отпирая дверь в коридор. Мимо нас тут же промчались несколько человек, так как мы не успели полностью покинуть маленькую ванную комнату.

Мы сбежали по лестнице, которая была полна людей, и черный свет снова показал свое действие.

На моем платье, как и на темных джинсах Уэстона и его белой футболке, был виден легкий отпечаток, но только если присмотреться. Я крепче сжала руку Уэстона, пока мы шли через людей к нашим друзьям, сидящим на диване.

Я не хотела снова потерять Уэстона в толпе.

В этой неловкой ситуации была одна хорошая сторона. Она отвлекала меня от мыслей о том, что мой день рождения через тридцать три минуты.

Тридцать три минуты, и авария произошедшая год назад.

45.Уэстон

45.Уэстон

— Вы, ребята, совсем не зажигаете. — Сказала Ария, бросаясь к нам с распростертыми объятиями, когда мы с Луной подошли к углу дивана, где сидели наши друзья.

— Уже нет. — Засмеялся Картер, прикладываясь губами к чашке.

Луна пнула его ногой в икру за его замечание.

— Иди сюда. Нам нужно продолжать пить, пока Тревору не исполнился двадцать один год. — Крикнул Чарльз, протягивая нам обоим по стакану с водкой и энергетическим напитком.

Тревор, ради которого все здесь собрались, снова стоял на столе и отхлебывал пиво через шланг, выходящий из канистры. У этого парня желудок алкоголика был почти таким же большим, как у Картера.

С той лишь разницей, что наутро Тревор чуть ли не выпадает со своего скелета, а Картер может забить в сетку три шайбы подряд, не жалуясь на типичное похмелье.

Как я уже сказал, в этом плане парень был богом.

Я бы даже отдал ему свою печень, если бы у меня была вторая, потому что никогда не хотел бы упустить его на льду, но, надеюсь, он понимал, что если нам позволят подписать контракт с New Jersey Devils ему не позволят так много пить на вечеринках.

Картер в основном пил только на вечеринках, но абсолютно не знал своего предела.

Я уже считал дни до того момента, когда однажды мы выйдем на лед рядом друг с другом в одной футболке.

Вот только была одна проблема.

Не только New Jersey Devils хотели заполучить Картера. The Columbus Blue Jackets тоже считал, что он великолепен.

Ария намазала что-то на лицо Луны и подошла ко мне с баночкой.

— Тебе обязательно это делать? С меня хватит.

Ария стояла передо мной, пошатываясь с одной ноги на другую.

— Не будь такой. — Прохрипела она.

Я почувствовал ее прохладный палец на своей щеке.

— Готово. — Гордо ворчала она, глядя на нас.

На щеке Луны красовалась цифра одиннадцать.

— Теперь у вас обох на щеке цифра одиннадцать.

Мой задний номер, а теперь?

— Помнишь ту ситуацию, когда Генри принес нам футболку для игры?

— Да? — Сказала Луна, глядя на меня в замешательстве.

— Это все было специально. — Ария вытянула это слово и приложила палец к губам в ответ: — Но тссс.

Что за, от всего сердца, ебаный в рот?

Внезапно раздался голос, прежде чем Луна, которая выглядела такой же ошарашенной, как и я, успела что-то сказать. Все головы повернулись к Тревору, который уже не стоял один на столе, а Спенсер обнимал его одной рукой.

— Сейчас мы все будем вести обратный отсчет, а потом отпразднуем появление первых морщин на заднице этого старого урода.

Спенсер поднял свою чашку, которая перелилась через край.

Люди начали отсчитывать от тридцати, а мы с Луной и нашими друзьями подошли к столу и смешались с толпой. Я обнял Луну за талию, зная, что ей не нравится мысль о том, что ее день рождения будет через тридцать секунд.

Этим прикосновением я пытался дать ей понять, что все в порядке и она может расслабиться.

— Пять... Четыре... Три... Два... Один. — Отсчитывали все, и на нулевой отметке мы все закричали С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ.

Раздались радостные возгласы, хлопки и взрывы конфетти со всех сторон. Я повернулся к Луне и посмотрел на нее, после чего притянул ее к себе и приблизился к ее губам, а она обхватила меня за шею.

— С днем рождения, Хейзел Баг. — Прошептал я ей в губы и снова поцеловал.

— Спасибо, Уэс. — Прошептала она мне в губы, отстраняясь от поцелуя.

Я обожал эту девушку так сильно, что не мог выразить это словами. Никакие слова не могут описать, как сильно я чувствовал эту девушку, влюбляясь в нее с каждой секундой все больше и больше.

Картер протянул руку в сторону Генри, который растерянно смотрел на него после того, как все поздравили Луну с днем рождения.

Ария чуть не перекричала весь дом, когда обнимала Луну, и они оба чуть не потеряли равновесие, когда она громко произнесла С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ,ЛУЧШАЯ.

— Что? — Спросил Генри, сбитый с толку.

Картер продолжал упрямо держать его руку перед собой.

— Пятьдесят долларов. Я выиграл пари.

— Какое пари? — С любопытством спросила Луна.

Генри закатил глаза и достал из кармана бумажник.

— На Уэстона и тебя.

— Что вы сделали? — Спросил я их обоих в шоке.

— Картер был уверен, что вы влюбитесь друг в друга, а я думал, что это будет просто история с перепихоном, потому что у вас общая ванная и комнаты рядом друг с другом.

Чарльз поднял брови:

— А потом Картер застал вас спящими в одной постели, и это был лишь вопрос времени, когда вы станете такими же развратными, как сейчас.

Я бы с удовольствием сделал его сердечную боль темой для разговора прямо сейчас и засыпал его вопросами, чтобы узнать больше о том, что произошло в Нью-Йорке.

— Боже мой, да вы просто идиоты.

— Вы просто слепые. Все здесь, — Картер указал на всех сидящих на диване, — знали, что вы собираетесь вместе. Кроме Генри, конечно.

Я не верил.

Мой лучший друг и мой двоюродный брат ставили на меня и Луну.

— Вы, ребята, действительно были слепы.

Чарльз поднялся с дивана и встал рядом с Картером.

— Джерси? Как сказала Ария. Полное намерение. Твоя чертова внешность... У меня чуть еда не встала, когда вы, ребята, продолжали пялиться друг на друга. Кстати, я должен был бы присоединиться к вам в кладовке на вечеринке в честь Хэллоуина, но мистер Я просто, блядь, был против.

Засранец.

Луна нравилась мне гораздо дольше, чем я хотел признать.

— Ты закончил?

Луна прислонилась лбом к моей руке и положила свою ладонь в мою. Я не знал, как бы сложился разговор, если бы в моей крови не было ни капли алкоголя.

Было уже далеко за полночь. Мы поздравили Тревора с днем рождения, и теперь я стоял с Луной в саду, немного в стороне от празднующих.

— У меня есть кое-что для тебя.

Я бы солгал, если бы сказал, что не нервничаю.

Я никогда так тщательно не продумывал подарок, как для Луны, потому что хотел, чтобы он был идеальным. Луна с любопытством смотрела на меня своими большими глазами, а я достал из кармана брюк темно-синюю плоскую коробку.

Причина, по которой я опоздал на вечеринку. Картер держал коробку всю ночь, после того как я сказал ему, почему опоздал, потому что очень боялся, что потеряю ее.

— Открой ее.

Она достала золотой браслет с красным сердечком в качестве подвески и подходящее к нему ожерелье.

— Уэс. — Она подняла на меня глаза, и я никогда не видел такого сильного блеска в ее глазах, как сейчас. Даже в тусклом свете на холоде ее глаза сияли так же ярко, как луна.

Луна поиграла пальцем с красной подвеской-сердечком на ожерелье.

— Это так красиво.

— Смотри. — Я перевернул тонкие пластинки красного сердца на браслете и ожерелье.

На браслете была выгравирована цифра одиннадцать, а на обратной стороне пластины ожерелья — первые буквы трех ее имен.

ЛФМ. Луна Флоренс Монтгомери.

— Как ты узнал, какое у меня второе имя?

— Мне помогла твоя мама.

Луна потрясенно посмотрела на меня.

— Правда?

Я кивнул.

С коробкой в руках она бросилась мне на шею и обняла меня, после чего поцеловала в губы.

— Спасибо тебе, Уэс. Правда. Мне очень нравится.

Она вложила коробочку в мою руку, повернулась ко мне спиной и приподняла волосы. При слабом освещении было труднее закрепить ожерелье и браслет.

— Это так красиво.

Луна поиграла пальцами с браслетом, который висел у нее на запястье.

— Только самое лучшее для моей девушки.

Луна посмотрела на меня.

— Скажи это еще раз.

— Что я хочу для тебя только лучшего?

Я провоцировал ее, потому что прекрасно понимал, что она имеет в виду.

— Другое.

— Что ты моя девушка?

На губах Луны расплылась широкая улыбка.

— Мгм. — Улыбнулась она.

— Только если ты этого хочешь.

— Конечно, хочу. Я думала, ты никогда не спросишь меня.

Бабочки запорхали у меня в животе и порхали по всему телу, останавливаясь на сердце, которое бешено колотилось.

Я взял ее веснушчатое лицо в свои руки и впервые поцеловал ее как свою официальную девушку.

Это было самое лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал, и я никогда не хотел, чтобы это закончилось.

Никогда.

46.Луна

Я уже проснулась, а Уэстон лежал позади меня, обняв меня за талию, хотя сам он еще спал.

Я смотрела на браслет с красным сердечком в качестве подвески, который Уэстон подарил мне сегодня на день рождения.

Как я могла не смотреть на этот браслет с выгравированным на нем номером его спины?

Это была самая красивая вещь, которую я когда-либо получала в подарок, и ничто не могло заставить меня снять его.

Разве что я снова обрету уверенность в себе, чтобы заняться плаванием и наконец-то занять вакантное место в команде Eastburgh Sharks, потому что носить украшения во время тренировок по плаванию было запрещено, и я буду слишком бояться потерять ожерелье и браслет в воде.

Я поклялась себе, что отныне буду ненавидеть свой день рождения и проживу его как любой другой день. Только вот из-за Уэстона это оказалось невозможным, и я стала радоваться этому дню и не давать негативным мыслям никакой силы.

Первой мыслью в день моего двадцатилетия должно быть то, что я получила от Уэстона ожерелье и браслет, и мы официально стали парой.

Уэстон Синклер, мальчик, чье имя я поначалу предпочитала заменять словом «мудак», лежал у меня за спиной и спрашивал вечером, хочу ли я быть его девушкой.

Я повернулась к нему и заглянула в его спящее лицо. Его густые черные ресницы, чуть заметный шрам на брови — все в нем было так прекрасно.

Находиться рядом с Уэстоном было так приятно. Он был моим лучшим другом, человеком, в которого я влюблялась с каждым днем все больше и больше. Он пробуждал во мне все самое лучшее, и Уэстон был лучшим, что когда-либо случалось со мной.

Иногда я задумывалась о том, какой была бы моя жизнь сейчас, если бы мы с папой не попали в аварию.

Мои родители все равно бы развелись, потому что до аварии они уже не были вместе.

Переехала бы мама со мной в Истбург? Без нее я бы точно жила в комнате общежития.

Были бы мы с Уэстоном сейчас здесь, если бы все пошло по-другому?

— Перестань так на меня смотреть. Это жутко. — Пробормотал Уэстон,с закрытыми глазами, и на его губах появилась ухмылка.

— Это не жутко. Жутко то, что ты можешь определить это, не открывая глаз.

— Это шестое чувство, которое приходит с появлением девушки.

— Правда?

Я улыбнулась.

Мы действительно официально были вместе, и прошлая ночь не была сном. Теперь это была моя реальность. Уэстон был моей реальностью, и это была самая прекрасная реальность, которую я только могла себе представить.

Глаза Уэстона медленно открылись и приспособились к яркому свету в его комнате. Светило солнце, и на небе не было видно ни одного облачка.

— С днем рождения, Хейзел Баг. — Поцеловал он меня в лоб.

Навсегда.

— Ты уже поздравил меня. — Напомнила я ему.

Он провел кончиками пальцев по моим волосам и заправил их за ухо.

— И я собираюсь продолжать делать это весь день. Точно так же, как я буду говорить тебе, какая ты красивая, каждый день.

Я спрятала лицо в сгибе его руки и не могла не позволить широкой улыбке появиться на моих губах.

Я была так счастлива.

— Уэс?

Он снова закрыл глаза.

— А?

Я села прямо в кровати и подоткнула вокруг себя второе одеяло, потому что он всегда спал с открытыми окнами, независимо от времени года, и после того, как в первую ночь, когда я осталась у него, мы укрылись одним одеялом, а утром он проснулся без одеяла, мы забрали мое одеяло из комнаты для гостей.

— Почему ты вообще называешь меня Хейзел Баг?

— Ты всегда задаешь так много вопросов ранним утром?

— Может быть.

Уэстон открыл глаза и перевернулся на спину, положив руку на свой обнаженный торс, который медленно поднимался и опускался.

— Ну же, расскажи мне.

Я выдавила палец в боковую часть его торса.

— Ты сводишь меня с ума своим любопытством. — Выдохнул Уэстон.

Я запрыгнула на его тело, обмотав вокруг себя плед в бело-голубую полоску.

— Давай, я хочу знать. — Я подергала его за таз.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, то через минуту у нас будет совсем другая проблема, с которой тебе придется разбираться.

— Я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне, почему ты меня так называешь.

Я продолжала покачиваться на его тазу, постукивая пальцем по его голой груди, чтобы спровоцировать его и узнать, почему он дал мне это прозвище.

Меня это интересовало уже давно, и поначалу меня раздражало, что он так меня называет, но теперь я чувствовала себя особенной, когда он называл меня Хейзел Баг.

Уэстон сел прямо и уперся предплечьями в матрас.

— Не играй со мной, Луна.

Он заглянул мне в глаза.

Я слегка приподняла таз и просунула руку между нами, ощутив сквозь одеяло его твердый член.

— Я не думаю, что мне нужно больше играть с тобой.

Грудь Уэстона поднималась и опускалась быстрее, пока я гладила его твердый член через ткань. Мы не отрывались друг от друга с тех пор, как моя рука коснулась его члена.

Вдруг в дверь Уэстона постучали, но мы продолжали смотреть друг на друга.

— Уэстон?

Услышала я, как мама позвала его по имени из-за двери.

— Лучше я отвечу, не то она войдет.

Моя рука уже была под одеялом, и только тонкая ткань его боксеров была между моей рукой и его членом.

— Минуточку, я заканчиваю.

Уэстон старался говорить как можно нормальнее.

Как двусмысленно прозвучал его ответ.

— Хорошо, тогда ты спускаешься?

Раздался за дверью приглушенный мягкий голос мамы.

— Блядь — Прошептал он, его видимый пресс напрягся.

— Да, спущусь.

Мы слушали мамины шаги, пока они не стали тише и не исчезли совсем.

— Давай, нам пора вставать. — Радостно сказала я, убирая руку с его члена и делая вид, что ничего не произошло.

Я еще узнаю, почему он меня так назвал. Я стояла в дверях ванной комнаты в одной из его футболок, прислонившись головой к белой деревянной дверной коробке.

— Ты закончил?

Я нахально ухмыльнулась.

— О, Луна, поверь мне, мы с тобой еще далеко не закончили. Тебе еще нужно кое-что доделать, а мне нужно закончить то, что я начал вчера в ванной.

Я бы с удовольствием прыгнула обратно в постель к Уэстону и позволила ему делать со мной все, что он захочет, но пока я не поддавалась, к тому же мама будет удивляться, почему Уэстон так долго.

Я не знала, насколько мама в курсе наших с ним отношений. В конце концов, Уэстон узнал о моем втором имени Флоренс именно от нее.

Флоренция — мое второе имя, потому что мои родители познакомились в то время во Флоренции, в Италии.

Моя любимая страна.

Мама была там с сестрой в короткой поездке, а папа учился там в течение семестра. Когда я была маленькой, мы часто ездили в Италию на озеро Комо.

На этом озере была огромная вилла с четырьмя башнями, в которой никто не жил. Я была и остаюсь в восторге от этой виллы и в детстве поклялась, что когда-нибудь буду там жить.

Сегодня я уже не хочу жить на этой вилле, а хочу жить где-нибудь в горах между виноградными плантациями.

Это была одна из моих мечтаний.

Я освежилась в ванной, прежде чем сменить пижаму на что-то более опрятное.

Сегодня на полдень было запланировано только что-то с мамой и Итаном, и я одевалась соответствующим образом незадолго до того, как мы собирались.

Блинный торт с разноцветными свечками — первое, что бросилось мне в глаза, когда я спускалась по лестнице, а на кухонной стойке рядом с блинным тортом стояла ваза с розовыми тюльпанами и три подарка.

Я нервно поигрывала красным сердечком на браслете, потому что не знала, как отреагирую на то, что мама, Уэстон, Камилла и Итан будут стоять передо мной и задорно петь «С днем рождения».

Точнее, пели только мама и Камилла. Уэстон выглядел таким же растерянным, как и я, а мой брат присоединился к нам со своим видом.

— С днем рождения, Луни.

Мама подбежала ко мне с распростертыми руками и обняла меня, шепча на ухо всякие банальности.

— Мне нравятся твои новые украшения. — Прошептала она и улыбнулась мне, когда мы разжали объятия.

Камилла и мой брат обнялись и поздравили меня с двадцатилетием. Мистер Синклер, как это всегда бывало, уехал в какую-то командировку или с новыми планами по ремонту, и это меня тоже не огорчало.

На днях мы с мамой говорили о том, что я сказала папе Уэстона, и, чтобы успокоить ее совесть, несмотря на то, что она была со мной согласна, я сказала, что извинюсь перед ним лично, когда он вернется в Истбург.

— С днем рождения, Хейзел Баг. — Прошептал он, когда мы коротко обнялись.

Он поздравил меня в третий раз, и, сказав, что это будет продолжаться весь день, я была уверена, что это не последнее поздравление с днем рождения от Уэстона.

Когда мы с Уэстоном обнялись, мама с ухмылкой посмотрела на меня, и я была уверена, что она знает о нас. Неважно, спросил Уэстон мое полное имя или нет, по выражению ее лица было понятно, что она знает.

Я прижала волосы к груди и задула разноцветные тонкие свечи с блинного торта. Каждый год на мой день рождения мама готовила печально известный блинный торт, и лучшего торта я не могла себе представить.

Он выглядел так же, как и каждый год.

Между блинами был белый крем, а сверху — разноцветные посыпки и свечи.

— Разворачивай уже.

Мама хлопнула в ладоши и протянула мне небольшой подарок, завернутый в белую бумагу с розовым бантом.

Я развернула подарок, открыла коробку и увидела записку с заказом столика в моем любимом ресторане.

Этот ресторан находился в Италии.

Я посмотрела на маму и Итана расширенными глазами, и они оба широко улыбнулись.

— Мы поедем в Италию в следующем году, когда у тебя и Итана будут летние каникулы в колледже. — Взволнованно сказала мама, радуясь, как маленький ребенок, что наконец-то поделилась со мной этой новостью.

— Неужели сейчас?

— Да. — Кивнул мой брат.

Мои щеки заалели, потому что я широко улыбалась от уха до уха. Я обняла их обоих.

— Спасибо вам большое.

— А теперь разворачивай следующий подарок. — Сказала Камилла, указывая на большую коробку, стоящую рядом с вазой с цветами.

Я сорвала оберточную бумагу с коробки, и передо мной оказался набор из трех свечей и подарочная карта в мебельный магазин.

— Мы с Риком решили, что раз уж вы можете переехать в дом на следующей неделе, то свечи и подарочная карта в мебельный магазин будут как нельзя кстати. — Злорадно сказала она и с улыбкой продемонстрировала мне свои идеальные зубы.

На последней фразе я вырвалась из объятий и недоуменно посмотрела на нее и маму.

— Что, мы переезжаем в дом на следующей неделе?

— Разве это не здорово?

Было видно, что мама очень рада, что мы наконец-то переедем в этот дом. То есть я тоже была рада. Наконец-то у меня будут настоящие собственные четыре стены и все мои вещи.

Еще несколько недель назад я не могла дождаться, когда уеду отсюда, но теперь?

Теперь мне не хотелось уезжать отсюда.

Я посмотрела на Уэстона, и он выглядел таким же потрясенным, как и я.

Я не могла этого показать, но мое настроение резко ухудшилось.

— Да, звучит неплохо. — Довольно принужденно сказала я и заставила себя улыбнуться.

Последний подарок был от Итана — пара носков.

Носки.

Хорошо, что они были белыми с красными сердечками.

— Уэстон? У тебя есть что-нибудь для Луны? — Спросила Камилла, доставая из буфета тарелки.

— Э-э... нет. Я забыл. — Соврал он, и я увидела, как он подавил улыбку.

— Тебе повезло, что твоего отца здесь нет. Он бы разочаровался в тебе.

— Думаю, мне надо разрезать блинный торт. — Отвлеклась я от темы, и Камилла взяла нож, чтобы разрезать торт.

Мы сели за накрытый обеденный стол, и когда мы проходили мимо, я коснулась руки Уэстона, которую он коротко сжал и поклонился мне.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я зарезервировал тебя на эту ночь. Сегодня вечером ты вся моя.

— Мгм. — Слегка кивнула я, не подавая виду.

Этот день может быть хорошим. Очень хорошим, на самом деле.

47.Уэстон

47.Уэстон

Правило номер один в отношениях: делай сюрпризы для своей девушки.

Я был бы плохим парнем, которым я официально являюсь уже почти двадцать четыре часа, если бы ничего не запланировал на ее день рождения. Луна с самого начала сказала мне, что ей не хочется ничего делать на свой день рождения, и вечеринка-сюрприз была бы определенно неправильной идеей.

Весь день она выглядела счастливой.

После того как мы позавтракали, она освежилась и пошла гулять с Итаном и Руби, а я отправился на ледовую арену, и тренер Хендерсон обсудил с нами стратегию победы над «Белыми медведями» в четверг.

Видя ее такой счастливой в тот день, я чувствовал себя хорошо, несмотря на то что день ее рождения хранил в себе такие ужасные воспоминания.

Я сидел напротив нее и слушал, как она рассказывает о том, как провела день с мамой и Итаном, как Ария удивила ее тортом и подарком. Я наблюдал за тем, как она энергично рассказывает о своем дне, держа в руках картошку фри, наверное, минут пять, а кетчуп уже успел стечь, и не мог придумать ничего лучше.

Луна могла бы рассказать мне о чем угодно, считать от нуля до бесконечности, сидеть молча и рассказывать о своих экзаменах, и это было бы самое захватывающее, что я когда-либо слышал.

В третий раз она обмакнула уже остывшую картошку фри в горшочек с кетчупом, который принес нам Руди.

Я подумал, что лучшего места для празднования ее двадцатого дня рождения не найти. Конечно же, Луна поставила на стол свою дополнительную миску с оливками, которая уже была пуста.

Я так любил эту девушку, но я никогда не подружусь с оливками.

Никогда.

— Знаешь, еще несколько недель назад я бы с нетерпением ждала этого дня, когда мы наконец-то снова съедем от тебя.

Объяснила она, и я понял, почему она так смотрит, потому что чувствовала себя точно так же.

Сначала мне было все равно, но потом я понял, что начинаю ревновать, когда она находится рядом с Лэндоном или тем парнем, Тайлером. Когда я видел ее, мне становилось тепло на сердце. Эти пошлые бабочки заполняли мой желудок, когда она стояла утром перед кофеваркой в пижаме, с растрепанными волосами и готовила себе чашку какао.

Чем дальше, тем больше я отгонял от себя мысль о том, что они с Руби не будут жить с нами вечно.

— Да, я знаю, но мы живем всего в десяти минутах езды друг от друга. — Попытался я спасти испортившееся настроение.

Переезд должен был состояться в среду.

На следующий день после дерьмовой «Гала-концерта».

— Но не пройдет и двух секунд, как я обернусь и увижу, что ты лежишь рядом со мной. — Удрученно сказала Луна, наконец-то откусив кусочек картошки фри.

Она скривила лицо, когда откусила кусочек.

— Холодная?

— Мгм...

— У нас осталось четыре ночи. Мы оба учимся в одном колледже, я могу заехать за тобой утром, отвезти тебя домой после колледжа, и ты можешь переночевать у меня, а я у тебя.

Я старался извлечь из всего этого переезда только хорошее.

Конечно, все это не шло ни в какое сравнение с тем, как мы жили последние несколько недель. Но у нас все получилось и все получилось.

У меня была Луна, а у нее — я.

Я заплатил за наш обед, и на этот раз Руди разрешил нам заплатить.

Луна подкупила его, потому что это был ее день рождения, и она сказала, что это ее самое большое желание, чтобы он разрешил нам заплатить за еду.

— У меня есть для тебя кое-что еще, Луна.

Руди побежал на кухню и вернулся с фотографией в руках. Не глядя на нее, я понял, что это за фотография.

Самая ужасная фотография на свете.

Эта фотография была такой же плохой, как и та, на которой Чарльз был изображен на хоккейном матче в день рождения Пейсли.

— Если Уэстону понадобится возразить тебе, покажи ему эту фотографию. Этого шантажа будет достаточно. — Засмеялся он и протянул фотографию Луне.

На фотографии мне было лет тринадцать, на мне был фартук из закусочной, который был мне слишком велик, две картофелины фри во рту, похожие на огромные зубы вампира, и кетчуп на носу.

— Думаю, это моя новая любимая твоя фотография. — Улыбнулась Луна, подталкивая меня локтем.

— Не думаю. — Иронизировал я, вспоминая тот момент, когда была сделана фотография.

Был Хэллоуин, школа закончилась рано, и я был в ресторане «У Руди». Пока Руди нарезал помидоры и огурцы для бургеров, я на кухне запихивал в рот сырую картошку, надевал фартук и размазывал кетчуп по носу, чтобы напугать его.

— Эй, ты что, не слышал, Руди? Ты не можешь говорить со мной в ответ.

Луна поблагодарила его и продолжала смотреть на фотографию, пока мы шли к выходу.

— Эту фотографию я повешу в своей комнате.

Я взял руку Луны в свою, и мы пошли к выходу, пока она резко не остановилась и не посмотрела в шоке на дверь, когда в закусочную вошел мужчина.

Я никогда не видел ее такой потрясенной, почти испуганной, как сейчас. С ее лица исчезли все краски.

Ее обычно красные щеки были бледными.

На ее лице не было ни единой эмоции.

Ничего.

Я проследил за взглядом Луны, и она уставилась на стройного мужчину с каштановыми волосами, между которыми виднелась седина, как и в его бороде.

— Луна. — Сказал незнакомый мне мужчина.

Она крепче сжала мою руку, и я почувствовал, как кровь сжимается.

— Папа. — Выдохнула она.

Почему это должно было произойти именно в день ее рождения?

Именно тогда, когда день рождения проходил хорошо. Она что-то делала с мамой и Итаном, мы ходили ужинать, и кто знает, что еще мы делали бы дома, и почему этот человек, тот, кто заставил ее думать, что она должна умереть, и ненавидеть свой день рождения, должен был стоять здесь, перед нами.

— Что ты здесь делаешь? — Пробормотал папа Луны между усов, зарывая руки в карман пиджака.

— Празднуем мой день рождения.

Она застыла рядом со мной, как робот, который может просто говорить, не показывая никакой реакции или эмоций.

— Вот черт, надо было тебе позвонить.

Он почесал затылок и вытер бороду руками, которые только что были в карманах пиджака.

— Неделю назад ты тоже не позвонил. Так что один дерьмовый день все равно не имеет значения.

Я никогда не слышал такой ненависти и в то же время такого страха в голосе Луны. Я чувствовал себя таким беспомощным, потому что ничего не мог сделать. В конце концов, я не мог потащить ее за собой и уйти из закусочной.

Она сама должна решить.

— Луна, пожалуйста, не говори так. У меня очень много дел. Подготовка команды, переезд сюда из Чикаго, и...

Она не дала ему договорить.

— Взять под контроль свою проблему с алкоголем или подавить ее, чтобы снова грохнуться с моста?

Я понял, что у меня есть крутая девушка.

Я любил ее.

— Луна. — Смущенно выдохнул он ее имя.

Старик не мог вымолвить ничего, кроме ее имени. Если бы я был на его месте, то после фразы Луны я бы и этого не вымолвил.

Этой фразой она не только вырвала бы у меня самолюбие, но и голосовые связки.

— Нет, оставь это.

Она сделала небольшой шаг назад и приблизилась ко мне, когда ее отец попытался подойти к ней.

— Я трезвый, правда. С тех пор, как вы с мамой переехали.

— По крайней мере, это уже что-то. — Проворчала Луна.

Мужчина, имени которого я не знал, почесал затылок и оглядел закусочную.

Что он искал?

Готовую отговорку или причину, по которой он не позвонил Луне?

— Не хотите ли перекусить?

— Мы уже поели, спасибо.

— Как Руби и Итан?

— Хорошо.

Разве не уместно было также спросить, как она?

— Не собираешься ли ты познакомить своего друга со своим стариком? — Попытался он разрядить напряженное настроение.

— Это Уэстон. Мой парень. Тот самый, с которым я сейчас ухожу из закусочной.

Луна не стала ждать его ответа и потянула меня за собой.

Она открыла дверь, которая хлопнула со звоном.

— Луна. — Остановил нас ее отец.

Она повернулась и ждала, как и я, что он еще скажет.

— С днем рождения.

Мудак.

Я считал своего отца мудаком, но человек, выдававший себя за отца Луны, был мудаком вдвойне.

Мы вышли из закусочной, и она разрыдалась в моих объятиях, когда мы стояли за моей машиной.

48.Уэстон

48.Уэстон

Остаток вечера в день ее рождения прошел не так, как я планировал и представлял.

Придя домой, мы сразу же легли в постель, и она, зарыдав, уснула в моих объятиях. У меня разрывалось сердце, когда я видел ее в таком состоянии, и в то же время я чувствовал себя таким беспомощным.

В тот вечер я хотел сказать Луне, что люблю ее, но мне казалось неправильным говорить это после встречи с ее отцом, потому что я не хотел, чтобы она подумала, что я говорю так только потому, что это удобно в данной ситуации.

Я хотел сказать ей об этом, потому что действительно люблю ее.

Сначала мы еще разговаривали об этом, и она рассказала мне о том времени до аварии, когда ее отец потерял юридическую фирму.

В какой-то момент мы замолчали, когда она лежала у меня на руках, и я заметил, как она вздохнула. Я старался утешить ее, как мог, крепко обнимал и говорил ей позитивные слова, и с тех пор прошло три дня.

Днем Луна была в доме вместе с мамой, чтобы расставить мебель и перенести в дом первые вещи.

А я с восьми утра до семи вечера большую часть времени проводил на ледовой арене или в плавательном зале.

Стратегические совещания, сухие тренировки, тренировки на льду и плавание на выносливость.

Плавательная арена открывалась только в пять часов дня, потому что до этого проходили соревнования «Истбургских акул».

Луна и Люси смотрели, как Ария плывет свою эстафету, а когда соревнования закончились и команда вошла в плавательный зал, мы увидели друг друга лишь мельком, потому что я вернулся домой только вечером.

Несмотря на то, что мы засыпали и просыпались в одной постели, я скучал по Луне. Весь день мои мысли витали и кружились только вокруг нее.

Мы не виделись почти все время, а если и виделись, то только урывками, а потом ложились в постель, трахались и засыпали, потому что очень устали за день.

Сейчас я сидел в своей машине и уже припарковался перед зданием, где мой отец праздновал торжественное мероприятие по случаю пятидесятилетия компании «Синклер Констракшн».

Я хотел спросить ее, не хочет ли она быть моей парой на сегодняшний вечер, но забыл об этом из-за стресса, связанного с Неделей игр и переездом.

Это не давало мне покоя, потому что я хотел быть хорошим парнем.

Мое настроение было ужасным. Мы проиграли игру, что было очень плохо, но еще больше меня раздражало то, что Луна не могла быть там.

Сначала я искал Луну в большом зале, но ничего не вышло, так как папа уже подходил ко мне, а я даже не знал, какое платье на Луне. Не говоря уже о цвете.

— Ну вот, наконец-то!

Он похлопал меня по плечу, и я пошел с ним к народу, где пожал тысячи рук и вынужден был по десять раз рассказывать старикам, что я изучаю и чем хотел бы заниматься в будущем.

Я ни разу не соврал. Я всем говорил, что хочу превратить свое увлечение хоккеем в профессию.

А потом я увидел ее, и сердце мое забилось. Святые угодники.

Это была моя девушка.

— Извините, пожалуйста, я на минутку. Мне нужно поздороваться со своей девушкой. — Извинился я перед пожилой дамой, носившей серьги размером с шайбу.

Я не мог оторвать глаз от Луны, и мне было все равно, что подумает обо мне папа, когда я посмотрю на него, прежде чем подойти к Луне.

Волосы Луны были вьющимися, на ней было темно-синее атласное платье в пол, облегающее грудь, с тонкими бретельками, украшающими плечи.

— Ты выглядишь так прекрасно. Боже, я до сих пор не могу поверить, что ты действительно моя девушка.

Я обнял ее за талию и поцеловал на глазах у всех.

Большинство людей, наверное, все равно не могли видеть дальше полуметра без очков, но я поцеловал свою девушку на глазах у Камиллы, Руби и моего отца. Это было самое лучшее чувство, когда она наконец-то снова была рядом со мной и целовала ее.

— Ты тоже неплохо выглядишь.

Она обняла меня за шею и снова поцеловала.

Я хотел бы целовать ее вечно.

— Пойдем со мной.

Я взял ее за руку и пошел обратно к женщине, которая разговаривала с моим отцом.

— Миссис Хастингс, это Луна, моя девушка. — Представил я ее.

— Приятно видеть такую красавицу рядом с Уэстоном. — Она похлопала Луну по руке, и Луна поблагодарила ее за комплимент.

Эта девушка была для меня определением совершенства и чистой магии.

Пока миссис Хастингс была полностью сосредоточена на Луне, потому что она изучала то, что изучала внучка миссис Хастингс Грейс Хастингс в университете Истхилл-Кост на побережье Нью-Джерси, мой папа отозвал меня в сторону за один из столиков бара.

— Почему ты не рассказал мне об этом? — Прошептал он, потягивая из своего бокала шампанское.

— Потому что тебя никогда не было рядом, а сказать тебе о том, что мы с Луной вместе, было как-то неловко.

— Она не отвлекает тебя от всего этого хоккейного дерьма?

Я пропустил слово после «хоккей» потому что был поражен, что мой отец вообще использовал слово «хоккей».

— Нет, абсолютно нет. Она очень поддерживает меня в этом. — Объяснил я, опираясь предплечьями на столешницу барного стола.

— Папа. — Начал я.

Температура моего тела чередовалась между жаром и холодом, потому что я боялся его реакции на то, что он скажет в ответ на мой вопрос.

— Не мог бы ты прийти на мой хоккейный матч в четверг? — Я сглотнул, не зная, как интерпретировать его выражение лица: — Пожалуйста. Только один раз.

Дай мне хоть один шанс доказать, что хоккей для меня не просто спорт или хобби.

— Уэстон.

Это было «нет».

— Ты же знаешь, я занят, и я уверен, что все места уже проданы. — Оправдывал он свое вполне вероятное отсутствие.

— Я могу пригласить тебя, вернее, Луну.

Пожалуйста, папа. Только один раз.

Папа взял меня за плечо и слегка сжал его.

— Я посмотрю, что можно сделать в четверг.

Я почувствовал присутствие Луны рядом со мной и положил ее руку в свою.

— Возможно, тебе придется взять моего папу с собой в четверг.

Луна выглядела озадаченной и переводила взгляд с меня на отца.

— Вы придете в четверг на игру против «Чикагских белых медведей», мистер Синклер?

— Я посмотрю, как это можно сделать, а для тебя я теперь буду Риком. — Папа протянул ей руку, которую она приняла и пожала.

Луна рассказала мне, что они сегодня разговаривали за обедом, или, наоборот, она сама искала этот разговор и извинялась перед ним за то, что так сказала. Ей не нужно было этого делать, потому что я полагал, что ее заявление ему было частью того, почему он решил появиться на моей игре.

— Спасибо, сэр. — Пролепетал я, стараясь не показать ему, как счастлива я от одной мысли о том, что он думает о том, чтобы прийти на игру. Я не мог описать, что я думал или чувствовал в тот момент. Я был просто счастлив, что мой папа собирается подумать об этом.

— Надеюсь, будет больше возможностей понаблюдать за тобой, когда ты подпишешь контракт с New Jersey Devils.

Луна подтолкнула меня локтем, и через секунду моя хватка ослабла.

Это было то, что я хотел ему сказать.

Только мне, и она не имела права отнимать это у меня.

Луна ненавязчиво попыталась снова взять меня за руку, и я краем глаза заметил, что она смотрит на меня. Я просто сосредоточился на выражении лица отца, выражение которого я не мог разумно интерпретировать.

— Почему ты ничего не сказал об этом, сынок?

— Я пытался, но ты меня не слушал. Все в порядке. Теперь это сделала Луна. Извини меня, пожалуйста.

— Уэс.

Услышал я, как Луна зовет меня за собой, но я проигнорировал ее и вышел во внутренний дворик зала.

Было прохладно и ветрено. В Истбурге было темно, и огни домов были единственным, что не давало маленькому городку в Нью-Джерси погрузиться во тьму.

Возможно, было неправильно оставлять их там, но то, что New Jersey Devils заинтересовались мной, я хотел рассказать отцу сам, и надеялся, что это превратится в обычный разговор отца с сыном.

Теперь я сомневался, что он явится на игру в четверг, потому что рассказ о том, что мной интересуются New Jersey Devils и что я, скорее всего, отправлюсь в Национальную хоккейную лигу, подтвердил папе, что я точно не собираюсь возглавлять строительную компанию.

Разве он не должен был уже понять это после того, как я не записался на архитектуру в колледже?

Через некоторое время я снова вошел в зал, на этот раз не ища в толпе первую попавшуюся Луну.

Я направился к одному из круглых столов, где Камилла сидела с Руби и другими женщинами. Мать Луны наклонилась ко мне.

— Луна ищет тебя. — Прошептала она мне.

— Я вышел на минутку, подышать свежим воздухом.

Стало тихо, и свет люстры потускнел, а на маленькой, установленной на сцене, зажегся. Мой папа взбежал по лестнице на маленькую сцену и встал в центре, где на него был направлен прожектор.

Рядом со мной появилась Луна, тихонько присела и коротко посмотрела на меня, после чего повернулась к стоящему на столе бокалу с шампанским и отпила из него.

Папа поблагодарил всех гостей за то, что они пришли.

Я слушал его лишь урывками и смотрел на бокал, который вертел в руках на столе.

Вдруг все начали хлопать и смотреть на меня. Я поднял глаза от бокала и увидел восхищенные лица.

— Уэстон.

Камилла кивнула в сторону сцены, где стоял мой отец.

— Я прошу будущего босса, который скоро присоединится к бизнесу Sinclair Constructions, пополнив четвертое поколение, подняться на сцену. — Проговорил мой отец в микрофон.

Его слова отскочили от меня, и я почувствовал густой комок в горле.

Я прошел через занятые столы к отцу, стоявшему на авансцене.

Он пожал мне руку и притянул меня к себе.

— Ты не подпишешь этот чертов контракт с New Jersey Devils и никогда больше не будешь упоминать о нем. Ты меня понял?

Отец зарычал мне в ухо, и я почувствовал его теплое дыхание.

Внутри меня закипал гнев, который становился все сильнее и сильнее по мере того, как я думал о том, что не могу поверить в то, что он мне только что прошептал. Если бы я сказал что-то против него в присутствии всех этих людей, то остался бы студентом без крыши над головой и с заблокированным банковским счетом.

Почему он сказал, что узнает, сможет ли он прийти на игру в четверг, если он сказал мне что-то подобное сейчас?

Стал бы он вообще шептать мне это на глазах у всех, если бы Луна не упомянула об интересе New Jersey Devils?

А что, если бы я просто сошел с этой сцены, вернулась домой и пошла с Картером в бар?

Что если?

49.

49.

Луна

Остаток вечера был сущим адом, и все из-за меня.

Я должна была держать рот на замке, я не имела права говорить это, но я все равно это сделала. Это был рефлекс. Я не думала о том, что сказала в тот момент. Как будто я сначала говорила, а потом подумала и поняла, что сказала.

Когда Уэстон отпустил мою руку, я поняла, что я сделала.

О том, что им интересуются New Jersey Devils, он должен был рассказать своему отцу, а не я.

Я все испортила.

Настроение в машине было ужасным, пока мы ехали домой.

Это была последняя ночь у Синклеров, пока мы не переехали на следующий день в только что отремонтированный дом. Мы с мамой и Итаном уже были там последние несколько дней, и он с приятелем из его эстафеты помог нам расставить первую мебель.

Мы расставили все, что могли, пока Итан готовился к игровой неделе. Уэстон тоже. Он предложил свою помощь, но мама настояла на том, чтобы он сосредоточился и готовился к играм.

Комод уже стоял в моей комнате, над ним висело круглое зеркало. Кровать все еще стояла в коробке, потому что позже должны были доставить еще один предмет мебели. Первые несколько ночей я буду спать с матрасом на полу.

От этого все становилось еще хуже. Последняя ночь у Синклеров, молчаливое обращение в машине и напряженная атмосфера.

Хотя я могла бы как-нибудь переночевать в доме Уэстона, так же как и он в моем, это отличалось от того, что было в последние несколько недель.

Мы с Уэстоном вошли в дом и оказались единственными, кто уже был дома. Рик, Камилла и моя мама все еще находились на торжественном мероприятии, прощаясь с последними посетителями и собирая еду с фуршета.

Я пристроилась за ним и последовала в его комнату.

Уэстон скрылся в ванной, а я повесила платье на вешалку. Его комната каким-то образом стала и моей. Гостевая комната теперь служила только для переодевания, словно гардеробная.

Я надела ту самую футболку, в которой спала последние несколько дней, прошла через ванную с платьем на вешалке и повесила его на дверь шкафа в гостевой комнате.

— Мы можем поговорить, Уэс? — Осторожно спросила я, наблюдая, как он бросает в стирку белую рубашку и складывает костюм.

— Я просто устал. Я хочу спать. — Проворчал он.

Ой.

Но я принимаю его решение. Я просто хочу лечь с ним в постель, в его объятия, и выспаться, чтобы хватило сил на завтра.

Уэстон остановился, когда мы вошли в его комнату, и я чуть не наткнулась на его голую спину.

— Думаю, будет лучше, если сегодня мы будем спать каждый в своей постели, Луна.

Уэстон почесал затылок, и я посмотрела на него.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что мне не показалось.

— Ты это серьезно? Почему ты так от меня отгораживаешься? Это несправедливо, — спросила я его, — это последняя ночь, когда я здесь.

Мои глаза начали гореть, я чувствовала, как наворачиваются слезы, но я старалась не дать им покинуть мои глаза.

Эти слезы не должны бежать по моим щекам.

— В жизни так много несправедливого, но это правильный поступок. Спокойной ночи, Луна.

Это было больно.

Это предложение было похоже на удар в живот.

Не возвращаясь к последним словам, я прошла мимо него, схватила плед и молча прошла мимо него.

Я осознавала свою вину и понимала, что поступила неправильно, но мне было почти больнее от того, что он закрыл меня и оттолкнул от себя. Я не могу сделать ничего другого, кроме как показать Уэстону, что я поняла, что поступила неправильно, и попытаться поговорить с ним.

Если это то, чего он хотел, я ничего не могла сделать.

Я спала так хреново. Действительно хреново.

Если это вообще можно назвать сном.

Голова была забита мыслями о вчерашнем вечере. Я пересмотрела весь вечер и наш короткий разговор, и все время переигрывала его. Я думала о том, чтобы просто пойти в комнату Уэстона, но что-то внутри меня, словно второй голос, не давало мне этого сделать.

Я также надеялась, что он передумает и придет ко мне, ляжет со мной в постель или обнимет меня.

Прижав ухо к двери его комнаты, я пыталась прислушаться и как-то понять, проснулся он уже или еще спит. Но так как ничего не было слышно, я повернула серебристую ручку двери и приоткрыла ее так, чтобы просунуть голову.

Там никого не было.

Его постель не была заправлена, что бывало всегда, но когда я поискала его спортивную сумку, которая всегда стояла рядом со шкафом, ее тоже не было, я поняла, что он уже ушел из дома.

Я сбежала по лестнице на кухню, там была только мама.

— А где все остальные? — Перфекторски спросила я.

— Уэстон уже на ледовой арене. — Ответила она на то, что я хотела узнать.

Мама обеспокоенно посмотрела на меня.

— Луни, что случилось?

— Мы поссорились, потому что я не подумала, и теперь я все испортила.

Я пожевала нижнюю губу.

— Ты знаешь, что он выглядит так же плохо, как и ты?

Она взяла меня на руки, и я обняла ее за талию, крепко прижимаясь к ней, пока она гладила рукой мои волосы.

— Найди способ поговорить с ним и сказать ему все, что ты думаешь. Только так ты сможешь разобраться с этим, и тогда все будет хорошо, но только если ты поговоришь с ним, — она поцеловала меня в висок, — обещаешь?

— Угу. — Кивнула я.

Я заварила еще одно какао, взяла наверх очищенный апельсин и начала собирать остальные вещи. Сначала, освежившись, я упаковала все ванные принадлежности в свою маленькую косметичку. Последние вещи я спрятала в чемодан, который последние несколько недель лежал под кроватью, и вытолкала его в коридор, после чего заправила кровать и пропылесосила комнату.

Мама уложила в машину мой чемодан, ее чемодан и две коробки, а я в последний раз осмотрела комнату и заглянула в ящики, чтобы проверить, не валяется ли там еще что-нибудь мое.

Настроение у меня было не очень хорошее, я много думала, и почему-то меня не покидало ощущение, что из этого ничего не выйдет.

Голова болела от мыслей, а на сердце было тяжело, потому что я скучала по Уэстону.

Я с нетерпением ждала дом, потому что он находился на небольшой улице с односторонним движением, в центре между центром Истбурга и моим колледжем. Двор был небольшой, но мама использовала его по максимуму и пристроила к дому крыльцо. Дом был отделан белым сайдингом и, как бы выходя в сад, имел небольшое крыльцо у входа.

Я любила этот маленький домик.

Мама закрыла за собой входную дверь и бросила ключ от входной двери в серебряный почтовый ящик, который висел на стене.

Мы поехали в наш новый дом, стали переносить вещи из машины в дом, сортировать коробки и расставлять их по комнатам.

Я сидела в центре беспорядка, окруженная коробками и корзинами с одеждой.

На двери висело платье, в котором я вчера была на гала-концерте «Бенефис», а на скате крыши висела длинная нитка гирлянд, которые я хотела повесить.

В голове крутилось столько всего, что голова готова была лопнуть.

С тех пор как я встала, мне хотелось добраться до него и обнять Уэстона. Я бы с радостью бросила все это безобразие здесь и побежала в кампус, где у него была тренировка на катке, потому что завтра будет последняя игра против «Белых медведей Чикаго».

Мне хотелось извиниться перед ним и объяснить, что я не собиралась лишать его возможности рассказать об этом отцу. Мой мобильный телефон лежал на длинном подоконнике, который служил мне креслом, я нашла контакт Уэстона и позвонила ему.

Я была уверена, что он не ответит, потому что он редко был доступен, когда ему пытались дозвониться во время тренировки.

Я оставила сообщение в нашем чате, спросив, есть ли у него время поговорить позже.

Продолжая распаковывать вещи, я то и дело поглядывала на свой телефон, надеясь, что он позвонит или пришлет сообщение.

Сообщения Арии и Люси были единственными на экране моего телефона, потому что мы собирались встретиться в эти выходные, чтобы попробовать новый итальянский ресторан, который открылся в городе.

Было уже восемь вечера, а от Уэстона по-прежнему не было никаких вестей. Я попробовала позвонить ему еще раз, но на этот раз звонок сразу попал на голосовую почту.

После душа, с мокрыми волосами, капающими на футболку, я устроила себе какао поздно вечером на кухне между еще не убранной посудой, чтобы лечь в постель и, надеюсь, быстро заснуть.

Этот день был просто отвратительным.

Вдруг раздался звонок в дверь, и я услышала, как мамины тапочки стучат по паркету, ведущему к входной двери, пока я на кухне насыпала какао-порошок в чашку.

— Уэстон.

Услышала я мамин голос.

Я подняла глаза от чашки и побежала с ложкой в руке за угол, чтобы оказаться напротив Уэстона.

— Я иду спать. Если что-то случится, вы знаете, где меня найти. Спокойной ночи вам двоим.

Мама взбежала по лестнице, и мы оба услышали, как она закрыла дверь в спальню.

Я оглянулась на него, все еще стоящего на месте, словно застывшего.

Уэстон выглядел таким усталым и побитым. Его осанка была напряженной, но плечи ссутулились. Должно быть, он пришел сюда прямо с тренировки, потому что в правой руке он сжимал спортивную сумку. Я подбежала к нему, обхватила его за шею и почувствовала его руки на своей талии после того, как он уронил спортивную сумку на пол.

— Мне так жаль, Уэс. — Пробормотала я, обнимая его как можно крепче.

— Мне тоже очень жаль, Луна.

Я ослабила объятия и посмотрела на него в замешательстве.

— Нет, у тебя нет абсолютно никаких причин извиняться, понимаешь? Я не думала в тот момент и просто сказала это. Я не имела права отнимать это у тебя, и...

Я даже не успела договорить.

Уэстон взял мое лицо в свои ледяные руки, которые горели на моих щеках, и прижался к моим губам.

— Мне тоже очень жаль. Я не должен был так отталкивать тебя. Я был зол и одновременно ошеломлен тем, как реагировать, и не знал, как помочь себе, кроме как упрямиться. — Объяснил он сам себе.

— Ты хочешь остаться здесь на ночь?

— Ты все еще спрашиваешь об этом? — Улыбнулся он.

Боже, как я скучала по этому, не прошло и двадцати четырех часов, как мы едва виделись, а ощущение было такое, будто прошло уже несколько месяцев.

Я уже лежала в кровати, если можно назвать кроватью матрас на полу с картонными коробками, импровизированными тумбочками, и прислушивалась к плеску, доносившемуся из ванной.

Мы с Уэстоном пили какао внизу на кухне, которое я приготовила для нас обоих, и разговаривали обо всем.

Мне было приятно осознавать, что между мной и им снова все хорошо. Плеск из душа в соседней комнате затих, и вскоре в мою комнату вошел Уэстон с мокрыми волосами, полотенцем на поясе и каплями воды на груди.

Я была в полной жопе.

— Перестань так на меня смотреть, Луна.

Уэстон искал в своей спортивной сумке футболку, которую он мог бы натянуть на себя.

— Как я на тебя смотрю?

Я спровоцировала его и села прямо, не отрывая от него глаз.

Как я могла устоять перед таким взглядом?

— Не заставляй меня произносить это вслух.

— Или что будет?

Мой взгляд скользнул по его обнаженному, неподвижному, слегка влажному торсу. Отдельные бисеринки воды лежали на его груди или сползали по прессу к поясу полотенца.

— Может быть, мне стоит закончить то, что я начал. — Сказал Уэстон, переползая на матрас ко мне.

Мое сердце учащенно забилось при этих словах, и дыхание совпало с ним. Я немного раздвинула ноги, чтобы дать ему возможность приблизиться ко мне, и он подперся одной рукой рядом со мной.

Вода с прядей его волос капала мне на лицо, и я почувствовала холодную воду на своей коже. Его рука скользнула вниз по моим трусикам, и я почувствовала, как его пальцы поглаживают тонкую ткань.

Пальцы Уэстона остановились на кружевном поясе трусиков, и он начал играть с поясом. Я почувствовала его руку внутри трусиков, над моей бритой киской, и он провел двумя пальцами по моей складочке.

— Посмотри, какая ты уже мокрая.

Я уже была мокрой, прежде чем его теплые пальцы скользнули по моей киске.

Я дернулась от его прикосновения, когда он кончиками пальцев слегка надавил на мой клитор.

— Я и не знал, что ты такая чувствительная.

Он грязно усмехнулся и облизнул губы. Уэстон убрал руку с моих шорт и слегка задрал футболку, обнажив мою голую грудь.

Медленно он целовал меня от пупка к твердым соскам, посылая отдельные разряды электричества прямо между ног, покусывая их, усиливая мое желание его, его прикосновений и его члена.

Пока он нежно покусывал мои соски и покрывал поцелуями грудь, я почувствовала его большой палец на своем клиторе. Только вот между ними была тонкая ткань моих трусиков.

— Тебе нравится так?

— Да. — Выдохнула я, наслаждаясь его прикосновениями.

Мое сердцебиение участилось, и я почувствовала, как оно колотится о мою грудь.

Я почувствовала его руку на своем топе, который он продолжал натягивать, пока я не стянула его через голову. Уэстон коротко поцеловал меня в губы, оставляя короткие влажные поцелуи на моем теле своими губами до самого пояса моих трусиков.

Каждый его поцелуй на моей коже вызывал покалывание, и чем ближе он подбирался к моим трусикам, тем сильнее становилось покалывание.

Он стянул трусики по бедрам к моим ногам и бросил их на пол рядом с матрасом.

Я никогда не чувствовала себя такой защищенной и красивой, как сейчас, лежа обнаженной перед Уэстоном. Я смотрела на него, пока мой взгляд не скользнул от его лица вниз по торсу к поясу полотенца на его бедре. Сквозь полотенце я видела его стояк, и мне хотелось сорвать это полотенце с его бедра.

Медленно опустив руки к поясу на бедрах, он встал на колени передо мной на матрасе между моих ног.

Он распахнул белое полотенце и обнажил свой твердый член, сбросив белое полотенце туда, где были мое белье.

— Боже, ты совершенна. Как мне повезло, что я могу назвать эту киску своей. — Сказал он, и я почувствовала, как он сканирует все мое тело и проводит рукой по своему члену вверх и вниз.

— У тебя есть презерватив?

— А я думала, что у тебя есть.

— Блядь. — Сказал он.

— Ну... Я принимаю противозачаточные средства. — Нерешительно сказала я, не зная, как он отреагирует и что подумает о том, что мы занимаемся сексом без презерватива.

— Ты не против? — Осторожно спросил он.

— Да. — Кивнула я. — Я тебе доверяю.

Я наблюдала за тем, как Уэстон крепче сжимает свой член, и во мне росло желание тоже потрогать себя на его глазах. Но не успела я это сделать, как Уэстон наклонился ко мне и протянул руку к одной из моих подушек.

— Что ты делаешь? — Спросила я в замешательстве, когда он подложил маленькую подушку под мой приподнятый таз.

— Я пытаюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо. Потерпи, красотка.

Уэстон поднес свой член к моему входу и погладил мой клитор, прежде чем я почувствовала кончик его члена внутри себя.

Медленно он проник в меня, давая мне то, чего я так жаждала.

— Блядь, как же в тебе хорошо.

Я почувствовала, как Уэстон проник в меня еще глубже, упираясь обеими предплечьями рядом с моей головой.

— Мм... Уэс. — Простонала я, ощущая трение его члена о мой клитор.

— Тебе хорошо от меня?

— Да. — Стонала я так тихо, как только могла.

Движения Уэстона становились все быстрее, и я чувствовала, как мой клитор становится все более чувствительным от трения.

— Черт, Луна. — Стонал он, прижимаясь к моей шее.

Он так хорошо чувствовал себя внутри меня, и я заметила, как в моем животе образовался узел, который сжимался все сильнее с каждым последующим движением. Мои руки вцепились в его волосы, и я провела ногтями по его шее до лопаток.

— Хорошо? — Спросил он меня.

— Может быть, мы поменяем положение?

Уэстон лег обратно на матрас, а я села на его член. Одной рукой я поддерживала себя. Другой рукой я взяла его длину и подвела к своему входу.

Я опустилась на его член и опустила голову на шею, чувствуя, как член Уэстона входит в меня.

— Смотри, как хорошо ты принимаешь мой член в себя, Луна.

Я осторожно двигала тазом вверх-вниз, пока его большой палец продолжал поглаживать мой клитор.

— Черт, Уэстон. Я сейчас кончу. — Прохрипела я, чувствуя, как узел в животе все быстрее затягивается, когда я скачу на члене Уэстона.

— О, детка, тебе так хорошо.

Я зажала рот рукой, потому что не хотела говорить так громко, боясь, что мама нас услышит.

— Ммм... Луна. Скачи на моем члене быстрее. — Он стонал мое имя, уронив голову в шею, пока я скакала на нем.

— А... Блядь. — Задыхаясь, произнес Уэстон, и я увидела, как напряглись его подтянутые мышцы пресса.

Он тяжело сглотнул, и я увидела, как зашевелилось его адамово яблоко. Уэстон не подавал виду, что все закончилось. Пока он поддерживал меня за бедра, я ласкала себя и стимулировала свой клитор так, как мне это нравилось, продолжая скакать на нем, пока не почувствовала оргазм.

Мое сердцебиение участилось, и я почувствовала его всем телом, и я почувствовала, как мой живот разорвался, когда узел в моем желудке ослаб.

Уэстон сел прямо, когда его член выскользнул из моей дергающейся киски, и я увидела, как его сперма вытекает из моей киски.

— Позволь мне вымыть тебя, прежде чем я попробую тебя на вкус. — Пробормотал он мне в губы.

50.Уэстон

50.Уэстон

Я любил секс, и я любил Луну, и эти двое в сочетании давали мне, во-первых, лучшие оргазмы в моей чертовой жизни и, во-вторых, самое теплое и безопасное ощущение вокруг моего сердца, которое принадлежало только ей.

Именно поэтому я хотел сегодня сказать Луне, что люблю ее.

Сегодня утром мы завтракали с мамой Луны на полу в гостиной после того, как я купил в булочной свежие, еще не остывшие рогалики. Обеденный стол и стулья все еще были упакованы в коробки и служили Руби лишь хранилищем для всех ее книг и фоторамок, которые она хотела повесить на стену.

Перед тем как попрощаться с Руби у входной двери, мы договорились, что завтра я соберу ее обеденный стол и стулья, потому что она пригласила меня на ужин, так как Итан придет со своей девушкой.

Я также буду собирать кровать Луны, потому что сегодня утром доставили запасную, и почтальон выгнал нас всех из постели, позвонив во входную дверь.

В том, чтобы спать на матрасе, не было ничего плохого, но в долгосрочной перспективе он мне не подходит, а заниматься на нем сексом несколько раз, почти лежа на полу, не совсем реально.

Я был рад, что мы с Луной снова во всем разобрались, и после очередного секса мы говорили обо всем, пока она не уснула в моих объятиях первой.

В эту ночь я не мог уснуть, потому что сильно нервничал перед сегодняшней игрой.

Мы играли перед публикой, где каждый билет на арену колледжа был продан, а такого у нас еще никогда не было. Кроме того, в голове прочно засела мысль, или страх, что папа может не прийти.

Для меня очень много значило то, что он решил прийти на эту игру, даже если он не был уверен в заинтересованности New Jersey Devils.

Луна проводила меня до машины, которую я припарковал у дома, и мы попрощались.

Во время короткой поездки на машине в университетский городок, еще более быстрой от дома Луны, я думал о том, не настал ли тот момент, когда я мог бы признаться ей в любви. Но что-то мешало мне это сделать. Не сомнение или что-то в этом роде, а скорее чувство, что момент был неподходящим.

— Ты действительно хочешь сказать ей об этом? Почему ты не сделал этого, когда вы трахались? — Спросил Картер, когда мы отбивали друг другу шайбу на льду нашими хоккейными клюшками.

— Не знаю. Я хочу, чтобы это был идеальный момент, когда я скажу ей это, но как мне найти этот идеальный момент? Ведь я никогда не говорил девушке, что люблю ее. — Рассказывал я ему свои мысли, глядя на него в замешательстве.

— Ты стал такой влюбленной киской. — Похлопал он меня по спине и забил шайбу в незанятые ворота как раз в тот момент, когда Генри разговаривал с тренером Хендерсоном.

Это тоже было странное сочетание, хотя он и был нашим тренером и должен был с нами разговаривать, но зная, что у Генри что-то происходит с дочерью тренера Хендерсона Арией после того, как он специально сказал нам, чтобы мы держали руки подальше от нее.

Я не мог сказать, что люблю ее в разгар секса, не так ли?

По крайней мере, не в первый раз.

Это должно было вырваться у меня, когда передо мной стояла моя девушка.

Пока мы продолжали разминаться на льду, забрасывая шайбы друг другу или в ворота, где впереди в полной экипировке стоял Генри, первые люди готовили все необходимое между сиденьями на трибунах.

На каждом сиденье было постелено темно-синее полотнище с красным названием нашей команды. На больших экранах, которые висели на высоких потолках над катком, транслировались первые сцены, чтобы проверить, все ли работает технически, и световые приборы.

— Здесь звонит мобильный телефон. — Крикнул тренер, набирая что-то на iPad.

— Уэстон, твой звонит.

Отпив из своей бутылки с водой, Чарльз протянул мне мой мобильный телефон, пока я катился по льду к скамейке запасных.

Я снял одну из своих перчаток, чтобы ответить на звонок, когда увидел, что мне звонит папа.

— Папа. — Сказал я, нажимая большим пальцем на зеленую кнопку и поднося телефон к уху. — Я говорил с тренером, и там осталось одно место. Ты даже можешь быть впереди.

Вчера вечером после тренировки, перед тем как пойти к Луне, я поговорил с тренером Хендерсоном, и, хотя билеты были проданы, тренер смог найти место для моего папы. Я хотел сказать ему об этом вчера, но батарея моего мобильного телефона разрядилась, и я не смогл ответить на сообщения Луны.

— Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой. — Раздался его глубокий голос через микрофон мобильного телефона.

Я присел рядом с Чарльзом на скамейку.

Я прекрасно понимал, что сейчас услышу от отца. Какая-то ерундовая отговорка, почему он не может прийти на мою игру.

— Я не приду. — Монотонно повторял он.

От его слов у меня заложило уши и по позвоночнику пробежала дрожь разочарования.

Молчание.

Никто из нас ничего не говорил. Я слышал только звуки, свидетельствующие о том, что он сидит в машине.

Что я должен был ответить?

Сердце учащенно билось в груди, и я прикусил нижнюю губу клыками. Я не понимал, как сильно я кусаю тонкую кожу, пока не почувствовал во рту вкус железа.

— Должен ли я спрашивать почему, или ты не можешь придумать ни одной из своих дерьмовых отговорок?

— Уэстон, пожалуйста, следи за выбором слов.

Меня охватил гнев на его слова, потому что я был прав. У моего отца не было готового оправдания. Он не пришел только потому, что ему не хотелось.

Я хотел бы, чтобы у меня был такой отец, как Чарльз.

Теодор Уитфилд был не только одним из спонсоров нашей команды, но и живой легендой на льду. Этот человек был на каждой игре, а когда он не находился на одном континенте с Чарльзом, то следил за трансляцией.

Я не требовал от своего отца, чтобы он был точно таким же и смотрел каждую игру, будь то в прямом эфире или по трансляции, но какое-то признание от него — это то, что я так долго хотел почувствовать.

Каково это, когда твой отец смотрит хоккей и вскакивает с места, когда ты забрасываешь шайбу в ворота соперника.

— Отдохни, папа. Я понял. Пошел ты!

— Уэс.

Услышал я через телефон свое имя, но мой палец коснулся красной кнопки на экране прежде, чем он успел полностью произнести мое имя.

Я бросил телефон обратно в свою черную спортивную сумку.

— А он не придет? — Спросил Чарльз, который снял шлем и провел им по своим потным волосам.

— Конечно, нет. — Легкомысленно ответил я, и как раз в тот момент, когда я собирался снова выйти на лед, из-за угла появилась Ария с несколькими бумажными пакетами и поставила их на лед. Тренер Хендерсон заказал еду для всей команды в кафе, чтобы отпраздновать эту игру.

Вся команда собралась вокруг и ждала, пока Ария назовет еду, которую мы предварительно заказали вчера вечером.

— Уэс.

Чарльз подтолкнул меня локтем.

— А?

Чарльз кивнул в сторону Арии, на которой уже было надето джерси. Забавно было то, что это была фамилия Картера, Родс, с номером тринадцать на спине, а не фамилия Генри, тридцать четыре.

— Тосты «Гавайи» и какао. — Сказала она, держа в руках указанные предметы, когда я поднял глаза.

— Спасибо.

Я принял тосты и бумажный стаканчик с какао и положил оба предмета перед собой, между коньками.

Мальчики разошлись по своим местам и ели свои обеды, пока за скамейкой не остались только Картер, Генри, Чарльз и Ария.

— Уэстон сейчас немного рассеян. — Сказал Чарльз.

— Короткая ночь позади? — Рассмеялся Генри.

— Заткнись, Генри.

— Его отец не придет на игру. — Объяснил Чарльз.

— Засранец. — Пробормотал Картер с набитым ртом, доедая свой рогалик с беконом и яичницей.

— Неважно. Я все равно ничего не ждал от своего старика.

Я развернул сэндвич из прозрачной фольги и откусил кусочек.

— У тебя действительно есть Луна. — Сказала Ария, стоя рядом с Генри.

— По крайней мере, она носит его джерси. — Засмеялся Чарльз, и остальные присоединились к нему, кроме Генри и Арии, которые закатили глаза.

Мне совершенно не хотелось сейчас смеяться.

— Лучше засунь себе в рот свой гребаный сэндвич. — Шипел Генри.

Вскоре после того, как мы поели, а до конца обеда еще оставалось время, мы вчетвером вышли на улицу к Арии, которая поцеловала Генри на прощание после того, как ее отец, тренер Хендерсон, скрылся из виду.

Он смотрел ей вслед, и я проследил за его взглядом — на его лице была написана радость. Ария стянула через голову футболку с задним номером Картера, обнажив другую футболку с номером и фамилией Генри, под которую она надела свитер.

— Эта девушка — абсолютное безумие. — Сказал он, радостно глядя вслед Арии, пока она не скрылась за углом.

Было очень холодно, и я чувствовал, как по моей коже бегут мурашки. Мы все были одеты в экипировку, но без майки, не говоря уже о коньках, лезвия которых сейчас точили на арене.

— Вот черт. — Проворчал я, увидев отца Луны, который шел по кампусу и направлялся в нашу сторону.

— Я обычно так реагирую, когда вижу его команду, но он тоже отстой.

Картер и остальные посмотрели в ту же сторону, что и я.

— Его команда?

— Тренер Бейкер? Тренер «Чикагских белых медведей»?

Картер посмотрел на меня, подняв брови, как на идиота.

Генри тушил кончик сигареты о решетку над мусорным баком, а мы смотрели, как тренер Бейкер, или отец Луны, подходит к нам все ближе и ближе.

— Интересно, почему тренер «Медведей» шел к нам?

— Уэстон, верно? — Он пожал мне руку, и я кивнул в ответ на его вопрос.

— Рад снова тебя видеть.

Я заставил себя улыбнуться в ответ на его слова.

— Увидимся на арене позже. Жду с нетерпением.

Не я.

— С удовольствием. — Сказал я принужденно и с такой иронией, что она почти сочилась из моих пор. Я бы с удовольствием дал этому ублюдку в морду, но это и близко не сравнится с тем, что он сделал с Луной год назад.

— Познакомьтесь с папой Луны. — Представил я своих друзей мужчине, который вошел в ледовый дворец через стеклянные двери.

— Ну, это лучше, чем любой боевик. — Прокомментировал Генри.

— Не увлекайтесь. Fast and Furious остается лучше этого. — Сказал Чарльз.

— Согласен, но ничто не сравнится с величайшим шоуменом. — Присоединился Картер, а у меня в голове крутилось только одно.

Я должен был увидеть Луну до начала игры.

— Боже, да ты так же,как и Пейсли уязвлен этим фильмом. — Шипел Чарльз и закатывал глаза.

— Мне нравится быть фанатом.

Мы все сидели в раздевалке, и до нас доносился шум с арены.

Атмосфера в раздевалке была напряженной. Тренер вышагивал по прорезиненному помещению, и всякий раз, когда он менял направление, подошвы его ботинок скрипели по полу.

Я еще не видел Луну, и внутри меня все сильнее разгоралось желание увидеть ее, потому что мне так много нужно было ей сказать, и что-то внутри меня хотело убедиться, что она действительно здесь.

После того как его мощный голос наполнил комнату, тренер еще что-то обсудил с персоналом и закончил с объявлением. Зная, что все вот-вот начнется, и чувствуя давление со стороны тренера, я снова начал злиться на то, что не найду среди всех людей своего отца.

Но рядом со мной сидела Луна.

Именно для нее я сегодня играл.

— Что случилось, Уэс? — Спросил Тревор, сидя у выхода из кабинки и постукивая правой ногой по полу.

— Мне нужно увидеть Луну.

— Сейчас? — Спросил он в шоке, оглядывая меня с ног до головы, чтобы показать, что это не сработает, особенно в полном снаряжении. Не хватало только шлема и хоккейной клюшки в руке.

— Я серьезно к этому отношусь. Я не собираюсь ступать на этот чертов лед, а тем более выходить на него, если я не увижу Луну первым. — Нервно сказал я, чувствуя, как потеют ладони в перчатках.

— Ты что, дурак, что ли? — Шипел капитан.

— Ты можешь сказать ей все, что захочешь, после игры, Синклер. — Вмешался мой тренер, закончив обсуждать что-то с сотрудником, который носил гарнитуру и отвечал за технику на ледовой арене.

— Нет, он не может. — Присоединился Картер, и я посмотрел на него, когда он кивнул мне через шлем, который уже был надет.

— Я сейчас выйду из раздевалки на пять минут и не буду ничего слышать.

Тренер серьезно посмотрел на меня, прежде чем покинуть раздевалку.

— Спасибо, сэр. — Сказал я ему вслед.

Я прошел через раздевалку к выходу, который вел на арену. Шум становился тем громче, чем ближе я подходил к двери, последней, отделявшей арену от меня.

Я знал, что Луна сидит рядом с выходом из раздевалки, чуть выше, потому что Генри, Тревор и я получали билеты для наших девочек.

— Луна? — Позвал я ее, ударяя по металлическому ограждению клюшкой, которая была у меня на вытянутой руке.

Она повернулась ко мне, когда Люси постучала ее по плечу, и я отмахнулся от нее, когда она растерянно посмотрела на меня. Я махнул ей рукой, и она, протиснувшись сквозь людей, побежала вниз по лестнице к людям, стоявшим в первом ряду, очень близко ко льду перед прозрачными пластиковыми панелями и барьером.

Охрана в неоново-желтых куртках пропустила ее через ворота, и она встала передо мной.

Она была еще ниже, когда стояла передо мной, когда я был в коньках.

— Привет. — Я коротко поцеловал ее.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в раздевалке вместе с остальными? — Спросила она, все еще с тем же растерянным и удивленным взглядом, который она только что бросила на меня.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Мое сердце бешено колотилось и стучало во всем теле.

— Мне тоже. — Усмехнулась она.

— Твой папа здесь. — Сказали мы оба одновременно, удивленно глядя друг на друга.

— Что? — Потрясенно пробормотал я, вглядываясь в шумную толпу.

— Он сидит там.

Я проследил за пальцем Луны, указывающим на первый ряд, откуда мой папа смотрел на каток.

Мой папа был здесь.

Мой папа сидел в первом ряду, и он собирался посмотреть, как я играю.

— Как?

— Ария сказала мне, что она подслушала, что твой папа отменил игру. Поэтому я зашла к тебе домой, а потом поговорила с ним. — Начала говорить Луна.

— Я люблю тебя.

Это вырвалось у меня.

Это был идеальный момент, и я понял это, когда она посмотрела на меня, широко улыбаясь, и ее глаза сверкнули.

Она упала мне на шею и поцеловала меня.

— Я тоже тебя люблю. — Дышала она мне в губы. — Я знаю, что мой папа здесь. Он столкнулся со мной раньше, но сейчас это не имеет значения. — Сказала она.

Раздался вой сирены, и люди на трибунах зааплодировали.

— Приготовьтесь к игре «Истбургских дьяволов» против «Белых медведей Чикаго» через десять минут.

Прозвучал мужской голос из динамиков, и это была смесь громких возгласов и хлопков.

— Я хочу, чтобы ты прямо сейчас вышел на лед и выебал команду соперников. — Пробормотала Луна твердым тоном, глядя на меня своими карими, сверкающими глазами.

— Я заставлю эту команду проиграть и буду трахать тебя потом до тех пор, пока ты не увидишь звезды. — Прошептал я ей на ухо.

Игра закончилась, и мы выиграли.

Атмосфера на арене была лучше, чем когда-либо, и что бы ни сказал мой отец после этой игры, я был уверен, что отдам все, чтобы попасть в New Jersey Devils.

Я набрал два очка для команды, и оба раза я смотрел на своего папу, который сначала никак не реагировал, пока перед самой последней минутой, когда я забросил шайбу в ворота соперника, папа не вскочил со своего места.

Когда я вместе с Луной и остальными покидал ледовую арену, папа стоял возле своей машины.

Большинство из них уже ехали на машинах в Sigma Devils где должна была состояться вечеринка для спортсменов, потому что игровая неделя закончилась, мы победили, и Истбургский спортивный университет в этом году показал средний результат лучше, чем за последние десять лет.

Я подбежал к нему один, и прежде чем я успел что-то сказать, папа обхватил меня руками и обнял.

Я был ошеломлен, но тоже обнял его, и я никогда не был так счастлив, как сейчас.

— Я чертовски горжусь тобой, сынок. — Пробормотал он сквозь бороду.

Мы разорвали объятия, и я посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Я не мог вымолвить ни слова. Казалось, что его слова затянулись вокруг моей шеи, как шарф.

— Спасибо, папа.

Это были единственные слова, которые я смог вымолвить.

Отец схватил меня за плечи своими руками.

— Ты сделаешь все возможное, чтобы получить контракт с New Jersey Devils. Ты меня понял?

— Обещаю. — Улыбнулся я, и отец усмехнулся.

— Мне чертовски жаль, Уэстон. За все, что я сказал. Я просто представлял, как ты однажды возглавишь эту компанию, потому что твой дедушка не оставил мне другого выбора, и я думал, что это единственный правильный путь, но я понимаю, чего ты хочешь сейчас, и я поддержу тебя в этом.

Я никогда не думал, что он скажет мне что-то подобное, и теперь, когда он это сделал, я давно не чувствовал себя таким близким к отцу.

— А теперь иди к своей девушке, хорошо? Она мне нравится, потому что не позволяет никому ничего говорить. Оставь ее себе. — Кивнул он Луне, которая махала нам рукой с моей спортивной сумкой в руках.

— Обязательно.

Я вернулся к Луне, которая уже смотрела на меня с ухмылкой. Я сбросил толстовку, положил ее лицо между своими холодными ладонями и поцеловал ее.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Хейзел Баг. — Дышал я ей в губы и подталкивал кончик ее носа своим.

— Я тоже тебя люблю, Уэс.

Боже, как же мне не терпится повторять эти слова ей каждый день.

51.Луна

51.Луна

Было чуть больше трех часов ночи, когда я проснулась от матраса с неприятным ощущением в животе и посмотрела на яркий экран своего мобильного телефона, чтобы проверить время.

На мой телефон пришло несколько сообщений: фотографии, которые Ария сделала и отправила группе, состоящей из Люси, ее и меня, и сообщение от моего брата Итана, которое я прочитала, пролистав фотографии.

ИТАН

Мне нравится Уэстон, но в следующий раз расскажи мне о нем раньше, Луни.

ЛУНА

Тогда ты должен был рассказать мне и о Джуд.

ИТАН

Я представлю Джуд тебе и маме завтра вечером за ужином дома.

Она вам понравится, я уверен.

ЛУНА

Похоже, мы оба сейчас очень счастливы.

Его новость напомнила мне о запланированном мамой ужине. Сначала я пыталась ее отговорить, потому что наш обеденный стол был завален тысячами коробок, но они с Уэстоном договорились, что он соберет стол перед ужином.

Вчера вечером после игры Уэстон сказал, что позвонит мне по дороге домой. Ни одного сообщения или пропущенного звонка от него не было.

Он пошел в Sigma Devils с несколькими студентами. Они встретились там, чтобы отпраздновать победу «Истбургских дьяволов» и окончание игровой недели.

Итан тоже был там, и если бы случилось что-то плохое, он бы уже дал мне знать, но я нажала на имя Уэстона в своем списке контактов и позвонила ему.

Он звонил несколько раз, пока не перешел на голосовую почту, и я повесила трубку.

Эти негативные мысли занимали всю мою голову, и мне казалось, что они вдавливают мое тело в мягкий матрас.

Я встала, спустился по лестнице на кухню и включила свет от висящей под потолком лампы. В холодильнике я нашла графин с водой и тонкие ломтики лимона и налила себе стакан.

Прошло несколько минут, которые я провела внизу, на кухне, и, попивая холодную воду, я смотрела в окно на освещенную фонарями улицу.

Вернувшись в комнату, я поставила стакан с водой на свою импровизированную тумбочку. Она состояла из картонной коробки, наполненной медалями и грамотами, которые накопились за годы плавания.

Я забралась под одеяло, которое Уэстон припас для сна прошлой ночью.

Я пыталась бороться с тяжелыми веками, пока не сдалась, и они снова не закрылись.

Как раз в тот момент, когда я уже собиралась заснуть, зажужжал мой мобильный телефон, и на экране появилось имя Уэстона. Никогда еще я так быстро не садилась в своей постели и не нажимала пальцем на зеленую кнопку.

— Алло? Уэстон?

— Полицейское управление Истбурга. Офицер Хардинг. — Представился мужчина на другом конце телефона.

Мое сердце бешено колотилось, и я чувствовала, как жар приливает к моим щекам, и их покалывает.

— Ваш парень Уэстон Синклер попал в аварию на шоссе, и вы были его контактным лицом.

Слова едва дошли до меня. Я смотрела в пустоту, а в моей голове эти слова кружились и бились о мое сердце, когда я осознавала, что только что сказал офицер.

— Мама. — Крикнула я, когда мужчина назвал адрес, и, собрав с пола всю одежду, надела ее на себя.

Я снова как можно громче позвала ее по имени.

Вдруг она резко распахнула дверь и протерла глаза.

— Уэстон попал в аварию.

Я была в шоковом трансе.

Столько всего происходило в моей голове, а потом опять ничего. Все, что проносилось в моей голове, забывалось в следующую секунду, а осознание того, что с ним что-то случилось, выжимало из меня весь воздух.

Было ощущение, что кто-то отрезал мое сердце забором с колючей проволокой, а в животе бушевала гроза. Мама после моих слов сразу же побежала со мной вниз, надела зимнее пальто и обулась.

Офицер ничего не сказал мне о своем состоянии и общем статусе. По дороге я несколько раз звонила Рику и Камилле, чтобы сообщить им об этом.

Мы как можно быстрее доехали до шоссе, где мама сразу же остановилась, так как синие огни стали видны издалека, и мы все равно не смогли бы проехать дальше через стоящие машины, полицейские машины, машины скорой помощи и пожарную машину.

На месте уже находился эвакуатор.

Я вышла из машины и начала бежать. Я чувствовала холодный ноябрьский воздух на своей покалывающей коже и замечала, как пылают мои щеки.

Это было похоже на плохой фильм ужасов, но это была моя реальность, и я находилась в самом ее центре. Желтая лента с надписью ПОЛИЦИЯ большими буквами отгораживала глазеющих на аварию людей от их машин.

Несмотря на то, что была глубокая ночь, некоторые люди стояли перед лентой и смотрели.

Повсюду бегали полицейские, что-то бормоча в свои рации.

Я не спускала глаз с Уэстона, пока не увидела его лежащим на раскладушке в машине скорой помощи.

— Уэстон. — Выкрикнула я его имя, глядя в его живое лицо.

Камень свалился с моего сердца, вероятно, оставив трещину при ударе об асфальт шоссе.

Уэстон был жив.

Я протиснулась сквозь людей и репортеров и нагнулась, чтобы пролезть под оградительной лентой.

— Вам сюда нельзя. — Остановил меня и мою маму офицер.

— Ей можно. — Махнул нам рукой другой офицер с лысой головой.

Мама остановилась и начала разговаривать с этим человеком, а я подбежала к машине скорой помощи и обняла Уэстона.

Я прикоснулась к его груди и почувствовала, как бьется его сердце под моей ладонью.

— Я так волновалась. — Начала я и почувствовала, как отдельные слезы катятся по моей щеке.

У Уэстона была рваная рана на голове и несколько порезов по всему лицу, которые тянулись вниз по шее. Его рука уже была в шине, как и колено. Толстовка была разрезана, а кожа на ребрах Уэстона окрасилась в пурпурный цвет.

— Мне очень жаль, Луна. Я не видел грузовик. — Извинялся он и всхлипывал.

Я была счастлива, что он жив и может прикоснуться ко мне, и в то же время мне было грустно видеть его с такими многочисленными травмами.

Именно тогда произошло то, что было так хорошо. Все начало получаться и пошло на лад.

— Никогда не извиняйся за это, Уэс. Ты жив, и это самое главное и единственное, что сейчас имеет значение.

Я осторожно прислонилась лбом к его лбу, который был покрыт потом и засохшей кровью.

Я легонько поцеловала его в лоб и зажмурила глаза, чтобы подавить слезы.

Из открытой двери машины скорой помощи я увидела его джип. Пассажирская сторона была полностью разбита.

Боже, как я была рада, что он не сидел там.

Я все крепче сжимала его руку, глядя на машину и представляя, что еще могло произойти. По всему полу валялись мелкие осколки, а пассажирская дверь была едва различима. На ней было столько вмятин.

— Луна, мне так жаль. — Снова извинился он.

— Перестань извиняться, Уэс.

Его челюсть, как и губы, дрожали.

Он поднял руку к тому месту, где уже была поставлена капельница, и заправил прядь за ухо.

— Пообещай, что не будешь меня ненавидеть. Я не хотел, чтобы все это случилось. Я не видел, как подъехал грузовик.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть. — Сказала я твердым тоном, потому что не понимала, почему он продолжает извиняться.

Отдельные слезы катились по щекам из его глаз.

— Мне очень жаль. — Снова прошептал он.

В этот момент в открытую дверь машины скорой помощи въехали еще одни транспортные носилки. Только там не было видно человека, а стоял черный мешок с телом. Я освободилась от руки Уэстона и вышла из машины.

Двое офицеров чуть помоложе проталкивали мимо меня транспортные носилки, а еще один полицейский говорил в рацию, прикрепленную к жилету.

— Из машины извлечен еще один пострадавший. Труп опознано как Итан Монтгомери.

52.Луна

52.Луна

Я сдерживаю боль, которую почувствовала, когда прочитала выгравированные буквы и цифры на надгробии, потому что это чувство было единственным, что осталось у меня от Итана.

Я продолжала смотреть на серое надгробие, которое мы с мамой выбрали неделю назад, с высоким курганом свежей земли и множеством цветов перед ним.

Итан был мертв уже две недели.

Прошло две недели с момента автомобильной аварии и со дня смерти моего брата.

Мое сердце болела, а горло сжалось, когда я подумала о том, что эта ночь принесла мне крушение. Глаза наполнились слезами, и я стала видеть все расплывчато, пока не моргнула, и слезы не покатились по щекам.

В ту ночь я потеряла все. Даже себя.

С тех пор я не спала по ночам.

То ли я просыпалась в панике и мне казалось, что ночь повторяется, то ли мамин плач и причитания в спальне вырывали меня из сна.

Я не видела Уэстона с момента аварии, и сегодня на похоронах я старалась избегать его как можно больше.

Я не могла и не хотела, потому что, увидев его, мысленно увидела тот момент, когда поняла, что мой брат мертв.

В тот вечер после игры с «Белыми медведями Чикаго» Итан вместе с Чарльзом отправился в Sigma Devils. Чарльз познакомился с девушкой и пошел с ней, после чего Уэстон предложил отвезти его домой. Тысяча вопросов заполнила мою голову, затягивая узел в сердце.

Что, если бы Уэстон не предложил отвезти его?

Что, если бы Чарльз не пошел с девушкой?

Что, если бы я была там?

Одно мгновение — и Итан, возможно, был бы жив.

— Луна?

Чарльз вышел из-за моей спины, и я почувствовала его присутствие рядом с собой, не отрывая взгляда от могилы Итана.

— Мы уходим. Твоя мама сказала, чтобы я приехал за тобой. — Тихо сказал он.

Почти ветер, дувший сквозь густые сосны, был громче его голоса.

— Вы, ребята, идите вперед. Я вас догоню. Я пока не хочу уходить. — Ответила я, дрожа всем телом.

Краем глаза я увидела, как Чарльз снял свой черный пиджак и накинул его мне на плечи. Ничего больше не сказав, он поцеловал меня в макушку и оставил одну у могилы брата.

Я не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри себя.

Как будто в тот момент, когда офицер произнес в рацию имя Итана, что-то внутри меня оборвалось.

Что-то разбилось, как упавшая фарфоровая чашка, а то, что разбилось, разлетелось на такие мелкие осколки, что их невозможно было склеить обратно.

Я услышала приближающиеся шаги и догадалась, что Чарльз возвращается, чтобы сказать что-то о моей матери, которая почти не разговаривала. С того вечера я больше не смотрела в радостное лицо матери.

— Я действительно любила его, понимаешь? Итан был первым человеком, который по-настоящему показал мне, что такое любовь. — Произнес изящный, тонкий голос.

Краем глаза я увидела лисьи рыжие длинные волнистые волосы, лежащие поверх черного пальто длиной до колен.

Я повернулась к ней и вгляделась в незнакомое лицо.

Несмотря на то, что я знала ее имя и чувствовала себя так близко к ней, даже не обмениваясь словами, она все равно была для меня такой чужой.

Запланированный на тот день ужин должен был состоять в том, что Итан познакомит ее с нами, а я представлю Уэстона своему брату, но потом все изменилось. Обеденный стол, за которым мы должны были ужинать, так и простоял переставленным и убранным в коробки до вчерашнего дня, когда Чарльз пришел и накрыл его, прежде чем снова молча покинуть дом.

Вечер после аварии стал вечером скорби и утраты.

Родственники и друзья мамы, Итана и меня приходили и предлагали свою помощь. Мама накричала на всех и снова выгнала их, удалившись в свою спальню в том же наряде, в котором она была с вечера.

— Джуд, его девушка, верно?

Я хмыкнула, чтобы убедиться, что не ошиблась в том, кто она такая.

— Мгм, — пробормотала она, — мы можем присесть где-нибудь и поговорить минутку?

Ничего не сказав в ответ, мы подошли к одной из скамеек, разбросанных по кладбищу вдоль тротуаров.

Она была такой красивой.

Джуд Коллинз училась на курсе Итана и была одной из лучших и самых быстрых бегуний во всем колледже в эстафете.

Я уставилась на нее, что она, вероятно, сочла более чем жутким, но я представила себе, как выглядела бы пятница, если бы грузовик не пронесся через перекресток в пассажирскую сторону, несмотря на красный свет.

Как Итан и Джуд вошли бы в дом, и он представил бы ее нам. Я не хотела, чтобы смерть моего брата объединила нас с Джудом. Я хотела, чтобы он познакомил ее с мамой и мной.

Мой брат должен был познакомить нас с человеком, из-за которого он все время ухмылялся, как маленький ребенок, получивший шарик мороженого.

— Я надеялась отправить приглашение в правильное братство. — Мечтательно сказала я.

Мама не была готова к подготовке похорон, поэтому я занималась этим одна, заручившись помощью Чарльза, который не отходил от мамы и от меня с тех пор, как умер Итан.

Чарльз, однако, был знаком с Джуд лишь вскользь и не знал, в каком братстве она живет, а директор колледжа не имел права сообщать мне ее частную информацию.

Руки Джуд задрожали, и я увидела, что по ее розовым щекам катятся слезы. Мне было очень жаль, ведь она узнала о смерти Итана не от меня, а из новостей. В колледже быстро распространилась информация о том, что произошел несчастный случай, и в нем участвовали Итан и Уэстон.

— Я беременна. — Выдохнула она, ковыряя кутикулу на большом пальце.

Мое тело никак не отреагировало. Ни одна эмоция не вырвалась вперед.

Слова Джуд всплыли в моей голове, как Эхо.

Ни слеза не покинула мои глаза, ни улыбка, ничего.

— Итан знал об этом? — Спросила я.

Голова раскалывалась, на сердце было тяжело, в голове все клокотало. В голове было такое ощущение и давление, как если бы я долго стояла слишком близко к громкому музыкальному автомату, а ночью в постели слышала гудки в ушах.

— Да, он знал об этом.

Она заправила за ухо вьющуюся прядь.

— Мы собирались сказать тебе об этом в пятницу. Мы с Итаном сначала не знали, как к этому отнестись. Я прошла тест около месяца назад, потому что сильно болела и у меня были задержки месячных. — Спокойно объяснила она. — Я сделала тест в доме Итана и Чарльза, пока Чарльза не было дома. Когда тест на беременность показал положительный результат, он первым обнял меня. — Улыбнулась она, рассказывая об этом воспоминании.

Она смотрела в пустоту, и казалось, что эти воспоминания отражаются в ее сознании.

— Конечно, ребенок не был запланирован, и когда я увидела два штриха, я была в шоке. Итан сказал, что все будет хорошо и он останется рядом со мной, что бы я ни решила, — продолжала Джуд, — с тех пор я ночевала в их квартире, а он каждую ночь целовал мой живот и разговаривал с нашей маленькой крохой.

Джуд вытерла слезы с лица рукавом.

— Маленькая кроха. — Улыбнулась я.

— Он настаивал на том, чтобы назвать ребенка именно так, пока мы не узнаем пол.

— Крошка — так звали чучело, которое мама подарила ему, когда он поступил в колледж. — Усмехнулась я, вспоминая тот момент. Мы с мамой провожали его и помогали ему переехать в квартиру к Чарльзу.

— Пингвин на подоконнике?

— Он действительно держал пингвина?

Я рассмеялась, потому что могла поклясться, что он убрал пингвина в какую-то коробку.

— Да, он каждый вечер знакомил их друг с другом и клал пингвина мне на живот. — Сказала она, показывая мне видео на своем телефоне.

На нем был ее голый живот и голова Итана с его каштановыми кудряшками, целующего живот и кладущего своего пингвина на живот Джуд.

— Можно? — Спросила я, указывая на ее телефон и проигрывая видео несколько раз.

В какой-то момент я едва узнала видео, пока не сморгнула слезы. Мы с Джуд смотрели друг на друга и улыбались, пока я не притянула ее к себе, и мы крепко обнялись.

Боль больше не должна была быть единственной эмоцией, которую я испытывала, когда думала об Итане.

Мне хотелось бы сказать брату, что я сделаю все возможное, чтобы с Джуд и маленькой растущей крохой все было в порядке.

— Я так скучаю по нему, Луна. Мне так больно. — Заплакала она, и я еще крепче обняла ее, потому что она говорила именно то, что чувствовала и я.

— Я знаю. Я бы хотела, чтобы он был здесь. — Пробормотала я ей в волосы.

Джуд схватилась за живот, когда мы разорвали объятия.

— Он здесь.

Я посмотрела вниз на ее живот, где ее рука лежала поверх черного пальто.

Она была права. Итан был здесь.

В ее животе, в наших сердцах и умах.

Он будет частью маленькой крохи.

Я спросила Джуд, не хочет ли она присоединиться к нам дома, где у нас было немного еды для гостей, пришедших после похорон.

Дом не был заперт, и люди уже выходили нам навстречу, когда мы вошли в прихожую через порог.

Там была семья, друзья Итана, Ария и Люси.

Мама написала список людей, которым нужно было послать приглашение, и я согласилась с ее выбором.

Я была так благодарна Люси и Арии за то, что они были здесь, потому что, как и Чарльз, они никогда не покидали меня.

Их было немного, но казалось, что в крошечном домике их так много.

Кроме того, в списке приглашений, который мы с Арией составили вместе, чтобы отнести на почту, был папа.

Он не пришел.

Ни обязательств, ни тем более отказа. Ничего.

Атмосфера была гнетущей. Все опустили плечи и выглядели хмурыми. Но разве я могла их винить? Я чувствовала себя точно так же.

Все было так уныло, все были одеты в черное, и я была уверена, что Итан не хотел бы этого. Он бы хотел, чтобы все пришли в спортивной одежде, но когда вы задумываетесь о том, как вы представляете себе собственные похороны?

Это показало, как быстро может закончиться жизнь, и ты можешь быть просто оторван от своей повседневности.

Некоторые стояли с расставленными тарелками внизу в гостиной и ели.

Мой взгляд скользил по людям, пока я не увидела того, кто уже смотрел на меня.

Я увидела его, а Уэстон увидел меня.

Бабочки, которые раньше порхали в моем животе, теперь стали мотыльками, пожирающими меня изнутри и оставляющими дыры в моем сердце.

Уэстон стоял на костылях рядом с отцом, разговаривая с Камиллой и еще одной женщиной. Я не хотела больше смотреть на него и отводила глаза, но чувствовала, что его взгляд по-прежнему устремлен на меня.

Я поприветствовала друзей Итана и поблагодарила их за то, что они все еще приходят домой после похорон.

— А где моя мама?

Я обняла Чарльза, который стоял в одиночестве.

— Она ушла наверх.

— Я пойду проверю ее.

Я побежала к Джуд, которая остановилась у входа и издалека помахала Чарльзу рукой.

— Пойдем со мной. Я хочу познакомить тебя с Итаном и моей мамой.

Я взяла Джуд за руку и побежала с ней вверх по лестнице.

Для меня было так важно, чтобы мама познакомилась с Джуд, потому что то, что я сейчас делала, на самом деле сделал бы Итан. Я постучала в дверь спальни и приоткрыла ее, чтобы дать голове достаточно места. Мама сидела на краю кровати. Рядом с ней лежал черный шарф, который она надевала на похороны.

Я вошла в комнату, и Джуд последовала за мной короткими, осторожными шагами.

— Мама? Думаю, здесь есть кое-кто, с кем ты хотела бы познакомиться. — Тихо сказала я, обходя кровать и становясь перед ней.

Она сидела, сгорбив плечи, лицо ее было лишено эмоций, глаза были пустыми и стеклянными. Мама смотрела в окно, и я, наблюдая за ней, взяла себя в руки, чтобы не разрыдаться.

Джуд обошла кровать и встала рядом со мной.

— Мам, это Джуд. Девушка Итана. — Представила я Джуд маме.

Ее глаза отвернулись от окна и нашли глаза Джуд.

Она села рядом с мамой, и я решила выйти из спальни.

Вернувшись вниз, я вошла на кухню и увидела, что Ария и Люси уже моют тарелки и бокалы для вина, потому что посудомоечную машину нам еще не доставили.

Люси повернулась от раковины ко мне и осушила последний бокал для вина.

— Как дела?

— Я хочу, чтобы все ушли. Я больше не могу этого выносить, но как это сделать? Просто выкинуть их? Я никогда раньше не организовывала ничего подобного, не говоря уже о том, чтобы быть свидетельцей этого. — Пробормотала я.

Я хотела, чтобы все ушли, и предпочла бы спрятаться в кладовке, чтобы избежать любых вопросов, пока последний гость не покинет дом.

Ария положила руки мне на плечи и прижала меня к себе.

Люси уже ушла вперед, и я краем глаза видела, как она подходила к каждому гостю и разговаривала с ними.

В тот момент я не могла представить себе лучших подруг, чем Ария и Люси.

Одна за другой на кухне скапливались новые тарелки и бокалы, когда гости ставили их туда, прощались со мной и покидали дом.

Джуд спустилась по лестнице и попрощалась со мной.

— Я сказала твоей маме и оставила ей свой номер телефона. Может быть, ты тоже свяжешься с ней. — Сочувственно улыбнулась она, после чего сделала то же самое с гостями и вышла из дома через парадную дверь.

Люси и Ария были последними гостями, с которыми мне пришлось попрощаться, и, закрывая входную дверь, я зажала рот рукой, чтобы подавить рыдания и всхлипывания.

Получалось не очень хорошо, но я изо всех сил старалась подавить всхлипы, потому что если бы мама увидела или услышала мой плач, она бы тут же присоединилась, а я была очень рада, что она в этот момент не плакала.

Вдруг я услышала скрип деревянной лестницы и, обернувшись, увидела, что Чарльз развязывает галстук.

Я подумала, что все уже ушли, и пожалела об этом, потому что мне хотелось побыть одной и разобраться в своих мыслях.

— Твоя мама уже спит. — Тихо сказал он, прислонившись плечом к белой дверной раме.

Мне было неловко, что он помогает нам, потому что я хотела сделать это одна.

Итан смог все это сделать, когда мы с папой попали в аварию, и они с мамой остались дома одни.

Я должна сделать так, чтобы все получилось. Для Итана. Для мамы.

Теперь мы были только вдвоем.

Итана больше нет, а папа даже не потрудился посетить похороны своего сына.

— Спасибо, что помог мне. — Коротко улыбнулась я ему.

Я никогда не видела Чарльза таким избитым. Красные подпухшие глаза следили за каждым моим движением, когда я убирала тарелки в шкаф.

— Ты поговорила с Уэстоном?

Чарльз вошел в кухню и протянул мне бокалы для вина, вымытые и высушенные Люси и Арией.

— Нет. — Отрывисто ответила я, надеясь, что он поймет из моего ответа, что я не хочу говорить о нем, не говоря уже о том, чтобы думать о нем.

Я почувствовала, как слезы на коже моего лица медленно высыхают.

Я была рада, когда Уэстон и его семья покинули дом и отдалились от нас. Я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по нему, потому что он был первым человеком, который заставил меня почувствовать так много и на многих хороших уровнях.

Я никогда не думала, что буду связывать с ним столько плохого, столько негативных мыслей и чувств. Я не хотела, чтобы у меня были такие мысли, но я просто не могла больше. Я должна была использовать ту силу, которая осталась у нас с мамой, поэтому я просто позволила всему, что я думала и чувствовала, и поэтому вначале мне было лучше держаться от него подальше.

Когда я посмотрела на него, то увидела тот момент, когда поняла, что Итан мертв.

Как в короткометражном фильме, перед моим невооруженным взглядом с огромной скоростью промелькнули события той ночи.

В конце концов все снова будет хорошо, но до тех пор я буду делать все возможное, чтобы мама и я не сломались от потери Итана.

— Не будь так строга к Уэстону. Он страдает так же, как и мы с тобой. Я никогда не видел, чтобы человек так сильно любил кого-то.

Слова Чарльза рикошетом ударили по мне, и мне было больно их слышать, потому что я уже чувствовала, что разорвала эти отношения с Уэстоном и потеряла его.

Мы нашли любовь в безнадежном месте, и, возможно, эта любовь была достаточно сильной на короткое время, но не навсегда.

— Пожалуйста, Луна, не бросай его так. — Продолжал он, когда мы закончили и убрали чистую посуду.

— Ты думаешь, мне легко дается все это дерьмо? Как бы глупо это ни звучало, но когда я вижу Уэстона или просто думаю о нем, а я это делаю почти двадцать четыре семь, я вспоминаю тот момент, когда поняла, почему Уэстон умолял меня не ненавидеть его, пока Итана не протащили мимо меня и моей мамы в гребаном мешке для трупов. — Начала я кричать на него, становясь громче с каждым словом. — Итан был единственным, что у меня осталось от мамы. Я чувствую, что сейчас я теряю все. Моя мама ломается от его смерти, и я боюсь сломаться от этого тоже. — Продолжала я кричать на него, не обращая внимания на то, насколько громко я говорю и слышит ли меня мама, потому что в тот момент мне было на все наплевать.

Я чувствовала жар в своем теле, сердце бешено колотилось, и мне казалось, что своими словами я пустила кровь из своих вен. Еще большее потрясение я испытала, когда поняла, что мои глаза сухие.

Слезы не катились по моему лицу.

Чарльз смотрел на свои блестящие черные туфли, и никто из нас ничего не говорил.

Казалось, что мои слова все еще находятся в комнате и прилипли к стенам, как обои.

— Сейчас все просто ужасно, но я обещаю, что не позволю этому сломать тебя и твою маму. — Тихо пробормотал он, проводя пальцами по своим каштановым волосам.

Ничего не говоря, я сделала два шага к нему, сокращая расстояние между нами, и обняла его как можно крепче.

Я чувствовала себя ближе к Итану, когда обнимала Чарльза и разговаривала с ним.

Он обхватил меня руками, и мы простояли так на кухне несколько минут.

— Я не хочу спать один в этой квартире. — Прошептал он, и я почувствовала, как его челюсть сдвинулась на моей голове.

— Если хочешь, я застелю тебе диван. Ты можешь взять плед из двух моих одеял, которые лежат в моей кровати, и я уверена, что здесь лежит что-то, что может тебе подойти.

— Я буду спать в этой одежде. Все в порядке.

Без лишних слов он побежал к дивану, положил подушки на пол, а мне досталось одеяло, под которым я все равно не спала, потому что оно не пахло Уэстоном.

— Спокойной ночи, Чарльз. — Я подошла к выключателю и снова повернулась к нему: — И спасибо, что ты был рядом с нами. Я очень ценю это. — Продолжила я.

— Спокойной ночи, Луна.

53.Уэстон

53.Уэстон

Январь.

Наконец-то закончились праздники, которые я просто с трудом пережил. Это был ад — знать, что от Луны нет вестей.

Я хотел дать ей достаточно времени и заставить ее почувствовать, что я ее жду, но, возможно, ожидание было большим провалом, и она не вернется, а я потеряю все.

Папа сказал, что я должен сосредоточиться на своем здоровье, чтобы поскорее вернуться на каток в хоккейной экипировке.

А как я должен был заниматься своим сердцем, когда она была тем, что мне было нужно, чтобы дышать и лечиться?

Я хранил все наши общие воспоминания, надеясь, что не буду так сильно по ней скучать. Но я скучал по ней в каждую секунду, в каждый хороший или плохой момент, в каждый момент, когда мне хотелось ее рассмешить.

К этому времени мелкие порезы на моем лице и шее уже хорошо зажили и были лишь слегка красными. Рваная рана на виске, которой я ударился о стекло оконного проема, была заклеена маленькими белыми пластырями. О травме колена и предплечья я уже успел забыть.

При некоторых движениях я все еще чувствовал боль, которая не позволяла мне снова ступить на лед.

Два моих сломанных ребра были на пути к заживлению. Но при каждом движении все равно было немного больно и побаливало.

Врач в больнице сказал, что со мной, наверное, были тысячи ангелов-хранителей.

Не могли ли ангелы-хранители разделить меня и Итана?

Иногда в голове крутилась мысль о том, что лучше бы я сидел на той стороне, где грузовик врезался в мою машину.

Самой страшной и мучительной болью было ощущение пустоты в сердце и мыслях и тот момент, когда мое сердце разорвалось, когда я увидел на лице Луны осознание того, что Итан мертв.

Прошел ровно месяц, месяц, когда все сломалось, и виноват в этом был я.

Было доказано, что водитель грузовика употреблял алкоголь, и его светофор на перекрестке горел красным, но поскольку подозреваемого не было, так как сбившего его водителя нигде не было, я был единственным, кого можно было обвинить.

Водитель появился из ниоткуда. В полиции сказали, что я не мог видеть грузовик на перекрестке из-за густых елей.

Я не спал ни одной ночи. Каждый раз, просыпаясь в одно и то же время, я резко вставал с постели. Моя футболка и подушка были мокрыми от пота.

Я больше не мог этого делать.

Я так устал.

До сих пор мы тренировались, вернее, другие тренировались на льду, а я сидел на скамейке, и тренер Хендерсон поставил какой-то предмет, на котором я мог тренировать свои ноги.

Я чувствовал себя самым большим идиотом, когда катался на этом велосипеде, сидя на скамейке. Я пользовался этим тренажером только тогда, когда тренер садился со мной.

В остальное время я смотрел, как мои друзья играют в хоккей.

Пока все переодевались, я сидел рядом с Картером и ждал, пока он оденется после душа, чтобы выйти из арены. Я бы с удовольствием вышел на лед и выплеснул всю свою злость, печаль и все остальное.

Вдруг дверь из раздевалки хлопнула о бетонную стену, выкрашенную в темно-синий цвет, и я увидел Луну.

Луна выглядела ужасно.

На ее лице была только пустота и недосыпание. Ее обычно большие, блестящие ореховые глаза были красными, опухшими и маленькими. Волосы были растрепаны, из заплетенной косички свисали отдельные пряди.

У меня сердце разрывалось, когда я видел, что натворил.

На ней была слишком большая одежда и два разных носка. Один носок был белый с красными сердечками, а другой коричневый с белыми сердечками.

— Где Чарльз? — Прохрипела она, вытирая рукавом нос после того, как уронила сумку на прорезиненный пол.

Спенсер выкрикну его имя в душевую, и через минуту из нее вышел Чарльз с полотенцем на талии и в темно-синей кофте, обтягивающей его торс.

— Что ты здесь делаешь? — Зашипел он, вытаскивая ее за руку из кабинки.

— Не трогай меня.

Она отбросила его руку и заправила за ухо выбившуюся из косы прядь.

Странно было видеть, как она стоит здесь, такая готовая и безэмоциональная, и знать, что она здесь не ради меня.

— Ты знал об этом?

Челюсть Луны дрогнула, а глаза наполнились слезами.

В раздевалке воцарилась тишина.

Казалось, что время в этой комнате остановилось. Никто не двигался и ничего не говорил. Все сидели или стояли.

Чарльз смотрел на нее, ошеломленный, пока она не прижала записку к его груди.

— Скажи мне, если ты, блядь, знал о том, что его комнату снова снимают, — прорычала она, — скажи мне. — Крикнула Луна, когда Чарльз уставился на записку и провел ею по своим мокрым волосам.

— Я знал об этом.

Луна снова выхватила записку из его рук.

— Пошел ты, Чарльз. Ты обещал мне, что что-нибудь с этим сделаешь.

Картер, сидевший рядом со мной, держал руку перед грудью, когда я встал, чтобы разнять их. Если бы хоть одна мелочь в тот вечер прошла по-другому, она не стояла бы в раздевалке в таком состоянии.

— Я не знал, что колледж так быстро сдал комнату Итана. — Прошептал Картер.

Я знал, что именно так и произойдет, потому что это была квартира колледжа, но то, что они так быстро сдали ее в аренду, я совершенно не предполагал.

— Думаешь, я не пытался? Мой отец заблокировал мой счет именно потому, что знал, что я буду платить за аренду обеих комнат. — Объяснил он.

— Тогда мне нужно... найти работу или две, и тогда я смогу платить за комнату Итана. — Заикалась она.

Она выглядела так, словно беспомощно искала решение, чтобы не потерять комнату в квартире.

— Луна, комната больше никому не принадлежит. Она должна быть сдана в аренду. Мы ничего не можем с этим поделать. Итан умер.

— Ты ничего не хочешь с этим делать, потому что тебе наплевать. — Фыркнула она. — Я ненавижу тебя, Чарльз.

Она снова шлепнула уже скомканной запиской по его груди, подхватила с пола свою сумку и направилась к выходу.

Вдруг она снова повернулась к нему.

— Никогда не обещай мне того, что не сможешь выполнить, и можешь с этого момента спать у себя дома.— Сказала она со всей яростью, и я, как и все остальные в комнате, увидел, что по ее лицу катятся слезы.

Что он сделал?

Чарльз все это время спал в доме Луны?

— Вот черт. — Пробормотал Картер рядом со мной, глядя расширенными глазами на Чарльза, который скомкал записку и убирал ее в спортивную сумку.

— Ты что, трахаешься с девчонкой Уэстона или как? — Добавил Люк, который все равно с ним поссорился из-за сестры-близнеца Чарльза.

Никогда в жизни я не видел такого безэмоционального ублюдка, как Люк.

Чарльз собрал свои вещи и натянул пару боксеров под полотенцем.

— Заткнись, Люк. Это не твое собачье дело.

Это не было «нет», хотя я никогда бы не подумал об этом ни для Чарльза, ни для Луны.

Тем не менее, это не было явным отказом на вопрос этого придурка.

Почему этот парень все еще в нашей команде?

— А ты? — Вмешался я, вставая со своего места.

Картер застонал рядом со мной, а я вопросительно посмотрел на Чарльза, сидящего напротив меня на скамейке. Чарльз резко перевел взгляд со своих носков, которые он только что натянул, на меня.

— Ты что, издеваешься надо мной? Какого хрена ты смеешь спрашивать меня после того, как все сломал? — Прошипел он, злобно глядя на меня.

Если, по его словам, я все сломал, то, задав этот вопрос, я ничего не мог потерять.

— Ты думаешь, это было специально?

— Было? — Спросил он, подняв брови, и на мгновение мне показалось, что эти слова разорвали мою грудь.

Один из моих лучших приятелей стоял передо мной и спрашивал, было ли все случившееся преднамеренным.

— Да пошел ты, Чарльз. Я знаю, что все испортил, и скоро потеряю Луну. Неужели ты думаешь, что я хотел всего этого? — я зарычал, вдавливая короткие ногти в ладонь, — но, пожалуйста, не забирай ее у меня, она — все, что у меня есть, и я пытаюсь все исправить. — Продолжал я.

Она была всем, что у меня осталось, и я так боялся потерять ее, но как я мог сделать все правильно, если не знал, с чего начать.

Я не мог насытиться ею.

До аварии я хотел быть как можно ближе к ней, чтобы между нами было как можно меньше расстояния. Теперь между нами было так много недосказанного, так много расстояния, что я не знал, вернется ли то, что было раньше.

Все было настоящим, и я никогда не испытывал такой любви к человеку, как к Луне.

И до сих пор люблю, и, поцеловав ее в лоб, я пообещал ей, что это навсегда.

— Как и почему я должен отнимать ее у тебя? Я всего лишь рядом с ней, а ты мог бы быть, но лучше, если бы ты исчезл и держался подальше. Из-за тебя с Итаном произошел тот несчастный случай.

— Не только с ним произошла авария. Я тоже был замешан во всем этом дерьме. — Напомнил я ему.

Мне было наплевать, кто слышал, что мы с Чарльзом кричали друг на друга.

— Разница лишь в том, что ты, к сожалению, выжил, а Итан — нет.

К сожалению.

Слова Чарльза были острыми, как бритва, и глубоко вонзились в мою кожу. К сожалению, Итан не пережил этого, и если бы я мог, я бы сделал все, чтобы отменить это и отменить всю ту ночь.

— Ух... ладно. Думаю, достаточно. — Вмешался Картер и встал рядом со мной.

Чарльз собрал оставшиеся вещи в спортивную сумку, взял свою зимнюю куртку и, прежде чем выйти за дверь, остановился и обернулся в последний раз, как это сделала Луна.

— Просто отвечу на твой вопрос. Последние несколько недель я спал на диване, потому что мне чертовски страшно оставаться одному в этой квартире, и я ее тоже не трахал. Я не буду трахать младшую сестру своего лучшего друга. Я с тобой закончил, Уэстон, понял? — Проворчал он, исчезая из раздевалки.

Было ощущение, что Чарльз утянул за собой напряженное настроение, как ленту. Но я все еще чувствовал все его слова в своем теле.

Мне нужно было и хотелось все это исправить. Первым человеком, к которому мне нужно было обратиться, была Луна.

Я искал Луну по всему кампусу, пока не оказался в коридоре: она прислонилась к одному из шкафчиков спиной ко мне.

Она не видела меня, но глаза Арии сразу же встретились с моими.

Ария покачала головой как можно мягче, чтобы Луна ничего не заметила.

У меня сейчас был бы урок, но в тот момент мне было все равно.

Ария серьезно смотрела на меня и предупреждала взглядом, но я должен был поговорить с Луной. Должно быть, она увидела, как Ария покачала головой, и поймала ее серьезный взгляд, потому что она повернулась ко мне, когда я стоял перед ней.

— Мы можем поговорить? Пожалуйста?

Мой голос сорвался на последнем слове, когда я увидел ее вблизи.

— Я уже захожу, хорошо?

Ария сочувственно улыбнулась ей, после чего исчезла в коридоре и закрыла дверь.

Закрыв дверь, она отделила шум в зале от шума в коридоре.

Только мы вдвоем стояли в этом большом и длинном коридоре. Все двери были закрыты, и ни одна душа не проходила мимо.

— Чего ты хочешь, Уэс?

Она прикусила клыками сухую кожу на губе.

— Я хочу тебя, Луна. Я хочу, чтобы мы вернулись. — Тихо вздохнул я.

Она глубоко вздохнула и провела руками по лицу.

— Пожалуйста, Луна. Я хочу, чтобы между нами все было как раньше.

Сейчас я не хотел бы ничего больше, чем вернуть ее и почувствовать ее рядом с собой, и я был уверен, что в глубине души она чувствует то же самое.

— Не будет, никогда.

Она выделила последнее слово таким твердым, жестким тоном, что мне показалось, будто ударная волна ударила меня по коже.

— Может быть, и нет, но мы можем попытаться. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя и у меня еще есть шанс. — Умолял я.

54.Луна

54.Луна

Многое может произойти быстро, но я никогда не думала, что буду стоять перед Уэстоном, не зная, что произойдет между нами дальше.

Большая часть меня не хотела вставать с кровати и исчезать из реальности под одеялом. Я хотела наконец перестать думать и выключить звук, но не могла, потому что эта маленькая часть меня, которая каждый день напоминала мне об Уэстоне, постоянно находилась рядом.

Иногда я лежала в постели и думала о том, что когда-нибудь все снова будет хорошо, но все плохое возвращалось в мгновение ока.

Моя душа была пуста, а тело — просто безэмоциональная оболочка.

Итан был вырван из моей жизни, да и из жизни всех остальных, просто так, без всякого предупреждения.

Когда вообще можно подготовиться к чьей-то смерти?

— Мы с тобой сейчас просто не имеем смысла. Пожалуйста, просто оставь все как есть.

С тими словами я заглушила чувство, что мне его не хватает.

Может быть, это было неправильно — отталкивать его от себя, но когда я смотрела на него, я не видела ничего, кроме этой единственной ночи.

— Скажи мне сейчас, что я тебе больше не нужен. Скажи, чтобы я оставил тебя в покое, и я оставлю тебя в покое. Мы больше не будем знать друг друга.

Я колебалась.

— Для нас обоих будет лучше, если ты оставишь меня в покое, Уэс. Пожалуйста. — Пробормотала я последнее слово.

Я не только причиняла ему боль, но и себе.

Сейчас мне нужно было думать в первую очередь о маме, а все это еще впереди, и вместо этого я должна была отдохнуть от всего этого дерьма раньше, чем это сделает мама.

Мне нужно было отдохнуть от всего этого.

— На этом мы закончили. — Предложение Уэстона прозвучало скорее как вопрос, чем как четкое утверждение.

— Наверное, да. — Снова засомневалась я.

— Видишь ли, ты сама не хочешь, чтобы между нами все закончилось. Я прав?

Этот разговор нужно было закончить прямо сейчас.

Я поднесла руки к лицу.

— Просто отпусти это. Что ты не понимаешь, Уэстон? Когда я вижу тебя, я не чувствую ничего, кроме ненависти. Я ненавижу тебя.

Я заставила себя произнести последние слова, потому что иначе он не отстанет.

— Ты не ненавидишь меня, Луна.

— Нет, ненавижу. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь заснуть, я просыпаюсь с мыслью, что мне нужно пережить ту ночь, и вспоминаю, почему ты просил меня не ненавидеть тебя, пока я не пойму, почему ты это сказал.

Я никогда не смогу его ненавидеть, но я говорила себе, что смогу.

Уэстон был слишком глубоко в моей душе и занимал мое сердце целую вечность.

Мне было чертовски больно говорить ему что-то подобное и смотреть в его глаза.

— Как ты думаешь, смогу ли я спать спокойно? Каждую чертову ночь я засыпаю и просыпаюсь в этом кошмаре. Неужели ты думаешь, что я не хотел бы, чтобы это был я? Чтобы это я сейчас лежал мертвый под землей, как Итан?

Его взгляд был полон паники, и по выражению его лица было видно, что он понял, что сказал.

— Пошел ты, Уэстон. Мы закончили. — Сказала я твердым тоном, проскочил мимо него и открыла тяжелую дверь в коридор, чтобы попасть в свой класс, потому что я не могла позволить себе пропускать занятия, и хотя я с удовольствием занималась бы только тем, что лежала бы под одеялом в темной комнате, мне приходилось заставлять себя выполнять распорядок дня.

Может быть, когда-нибудь мне удастся снова жить, по-настоящему жить.

До тех я должна была бороться с длинными днями и учиться смиряться с потерей Итана, потому что я знала, что он не хотел бы этого, если бы я продолжила.

После окончания занятий я ворвалась домой и покинула кампус с туннельным зрением, потому что знала, что Уэстон все еще где-то здесь, и я не хотела видеть его снова.

Не после того, что мы с ним друг другу сказали.

Между нами все было кончено, и это еще больше разбило мне сердце, а я-то думала, что почувствую освобождение, когда между мной и им все закончится.

Все произошло наоборот, и это была абсолютно моя вина.

Я не должна была позволять себе поддаваться этим негативным мыслям.

— Мама? — Позвала я, входя в дом, вешая зимнюю куртку, шапку, шарф и ставя зимние ботинки на маленькую деревянную полку. Я не ожидала от нее никакой реакции. Для нее это было просто замечанием, что я дома.

В гостиной она сидела за круглым обеденным столом, все еще одетая накануне.

Она сидела, закутавшись в серый кардиган, перед своим завтраком. Жареное яйцо с беконом выглядело совсем не аппетитно. Тост с авокадо выглядел сырым, на ломтиках авокадо уже появились коричневые пятна, а чай, который я заварила ей утром, тоже уже успел остыть.

— Ты ничего не ела. — Тихо проговорила я, взяв поднос в руки и поставив его на кухне рядом с полной раковиной посуды.

— Который час? — Мечтательно спросила она, глядя на меня.

Я закрыла глаза и наполнила легкие воздухом, стоя у раковины, а она задавала мне этот вопрос.

Она задавала мне этот вопрос каждый раз, когда я возвращалась домой из колледжа.

После смерти Итана у нее пропало чувство времени, и она целыми днями смотрела в пустоту.

— Мама, уже вечер. Не хочешь подышать свежим воздухом?

Я выскребла еду из тарелки, которую поставила для нее утром.

Позади меня послышалось шарканье ее тапочек по деревянному полу, и она, как привидение, побежала к лестнице.

— Все в порядке. Я устала.

— Мама, тебе нужно поесть. — Напомнила я ей.

— Ты не можешь указывать мне, что делать. Просто оставь меня в покое. Ты поняла?

Не дожидаясь моего ответа, она пошла вверх по лестнице, и я вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь ее спальни. Мне захотелось бросить все, забраться в постель и надеяться, что будильник не прозвенит на следующий день.

Я заполнила посудомоечную машину, которую доставили на прошлой неделе, всей посудой, а остальную вымыла вручную.

Я также вытряхнула подушки с дивана и аккуратно сложила одеяла обратно. От них не осталось и следа там, где Чарльз спал последние несколько недель, даже в праздники.

Я просмотрела большую пачку почты.

Похоронные карточки, счета, а затем два конверта сразу же привлекли мое внимание.

Черный конверт с обратным адресом колледжа и печатью с герба нашего колледжа.

Я вскрыла конверт, адресованный лично моей маме, и обнаружила в нем приглашение на поминальную службу по Итану, которую его команда по легкой атлетике проведет на спортивной площадке в конце этой недели. В записке, написанной от руки его тренером, он просил меня связаться с ним, если я сочту нужным выступить с речью.

Выступить с речью?

Напоминать себе, зачем вообще нужна эта поминальная служба?

Какой абсурд.

Следующий конверт был немного тяжелее и заклеен скотчем.

Внутри конверта лежал ключ от входной двери, приклеенный к небольшому листку бумаги, на котором в углу синей шариковой ручкой была написана записка.

СПАСИБО, ЧТО ПОЗВОЛИЛИ МНЕ СПАТЬ НА ВАШЕМ ДИВАНЕ

Чарльз

Ключ от входной двери и записка к нему напомнили мне о том, что произошло сегодня в раздевалке, и я почувствовала себя ужасно, заставив Чарльза спать там, в квартире, одного.

Я также вспомнила, что продолжала игнорировать письма из колледжа. Они просили освободить комнату Итана, потому что она будет сдаваться в субаренду. Мысль о том, что в комнате, где жил Итан, кто-то живет, причиняла мне огромную боль.

Осознание того, что мечта Чарльза и Итана учиться в одном университете и жить в одной квартире, рухнула, казалось таким нереальным.

Я помнила, как они вдвоем строили планы в старших классах и всегда подрабатывали на летних каникулах, чтобы заработать деньги на свою мечту. Они разносили газеты, выгуливали соседских собак, звонили в дверь, спрашивали, можно ли подстричь двор или помыть окна.

Мне всегда хотелось присутствовать при таких их действиях, но они никогда не позволяли.

Поэтому я всегда крала доллар из банки, в которой они хранили деньги, чтобы купить из нее мороженое.

Теперь их мечта была разбита.

Итан ушел навсегда, а я чувствовала себя последней дурой из-за того, что оттолкнула от себя все и всех.

Быстро приняв решение, я накинула куртку и зимние ботинки и побежала в кампус.

Мне казалось, что мои легкие вот-вот замерзнут, как ледяные глыбы.

С темного неба на землю падали маленькие снежинки, некоторые из них застревали в моих волосах, а потом снова таяли.

Мне повезло, что кто-то выходил из многоквартирного дома, где находилась квартира Итана и Чарльза, и я смогла проскочить в дверь.

Их квартира была на самом верху. Я помчалась вверх по лестнице, с каждым шагом пропуская ступеньку, чтобы быстрее добраться до верха.

Поднявшись на этаж, я увидела Чарльза, сидящего у их входной двери.

Его глаза были красными и ярко-синими от от плача.

В одной руке он держал бутылку водки, в другой — мобильный телефон.

— Я не знал, кому звонить. — Прохрипел он, вытирая сопли, текущие из носа, рукой, в которой держал полупустую бутылку.

— Чарльз, мне так жаль.

Я села с ним на холодный бетонный пол и прислонилась к его плечу.

Я чувствовала, как дрожит его тело и как он фыркает при каждом вдохе и выдохе.

— Мне его так не хватает. Мне так больно.

Я знала, но не знала, прекратится ли это когда-нибудь. Остановится ли когда-нибудь эта постоянная, жгучая боль в моем сердце и утихнет ли она.

— Я тоже скучаю по Итану. Я боюсь все испортить. Что, если я не пошел с той девушкой?

Я прислонилась к его плечу, прислушиваясь к его дыханию, которое постепенно снова становилось регулярным и спокойным.

— А что, если бы я пошла с тобой в Sigma Devils? — Спросила я в ответ, напоминая ему, что и у меня есть такие же вопросы, которые свободно крутятся в голове. Вопросы, на которые мы никогда не получим ответов.

— Я не могу пойти туда и спать, Луна. Я больше не могу. Я так чертовски устал. — Пробормотал он, и, повернувшись к нему лицом, я почувствовала водочный шлейф из его рта.

— Тебе не нужно. Дай мне ключ, и я заберу твои вещи.

Я была в долгу перед ним.

Он был рядом со мной и моей мамой последние недели, а теперь я буду рядом с ним. Я преодолевала себя, входя в квартиру, потому что знала, что все будет напоминать мне об Итане.

Чарльз приподнял таз и достал из кармана брюк ключ от входной двери, затем вложил его мне в руку и немного сдвинулся в сторону на пол, чтобы я могла вставить ключ в замочную скважину.

Я услышала щелчок замка и глубоко вздохнула, прежде чем открыть входную дверь.

Как только я вошла в прихожую, в нос сразу же ударил тот же запах.

В этой квартире было холодно.

Мой взгляд задержался на двери спальни Итана, когда я вышла из комнаты Чарльза с рюкзаком. В хаосе Чарльза найти все необходимое было делом нелегким.

Как будто рефлекторно, я бросилась к двери, держась за холодную ручку так крепко, что стали видны белые костяшки пальцев.

Мне нужна была только одна вещь из этой комнаты.

Только одна вещь, и тогда я сразу же повернусь спиной к комнате Итана и пойду домой с Чарльзом.

Я вошла в комнату, где было тепло, потому что Итан замерзал так же, как и я, поэтому обогреватель был постоянно включен.

Меня охватило жжение, которое прошло через все тело и на мгновение сдавило легкие, от осознания того, что его не было здесь уже месяц, а обогреватель все еще был включен.

Постель Итана не была застелена. Он никогда этого не делал.

Но хуже всего было то, что можно было увидеть отпечаток его головы на подушке и вмятину на матрасе.

Как будто он был здесь, так близко и в то же время так далеко.

Я нашла маленького пингвина, который сидел на подоконнике над его кроватью. Я схватила чучело, называемое маленькой крошкой, и быстро вышла из спальни.

Выключив выключатель в коридоре квартиры, я снова заперла входную дверь и спрятала ключ в сумку, которую собрала для Чарльза.

— Пойдем домой.

Я помогла ему подняться на ноги и, когда мы вышли из жилого дома, выбросила бутылку из-под водки в один из больших мусорных баков.

Нелегко было помогать идти парню, который был на две головы выше и состоял больше из мышц, чем из чего-либо другого. К тому же выпитая водка давала о себе знать: он терял равновесие гораздо чаще, чем я пыталась его поддержать.

Я надеялась, что такая поддержка облегчит путь домой, но мы чуть не упали в кусты на обочине.

Мы, пошатываясь, вошли в дом, я старалась не споткнуться об обувь в коридоре, и когда я увидела диван, на меня нахлынуло чувство облегчения.

Я опустила Чарльза на белый диван и почувствовала, как мышцы в плечах и позвоночнике снова расслабились.

— Я принесу тебе одеяло и подушку. — Тихо проговорила я, поднимаясь по лестнице, и, не успев взять подушку и плед, на которых Чарльз спал последние несколько недель, приложила ухо к двери маминой спальни.

Не было слышно ни звука, ни всхлипа, и я почувствовала облегчение во второй раз, потому что это была первая ночь, когда она не плакала во сне. Никогда раньше я не видела маму в таком состоянии, и в эти ночи я была так рада, что Чарльз спит внизу, в гостиной.

Я не могла заставить маму успокоиться, что бы я ни пыталась сказать или сделать. Когда Чарльз приходил в спальню с сонными глазами, чтобы обнять ее, она отмахивалась от меня и вела себя так, будто меня не было в комнате.

Я держала эту мысль при себе, но мне часто казалось, что мама ищет утешения в нем, потому что он был так близок к Итану.

С пледом и подушкой в руках я спустилась в гостиную и увидела спящего Чарльза.

Он выглядел намного спокойнее, когда спал.

Я осторожно приподняла его голову, чтобы подложить под нее подушку, и накрыла его пледом. Его ботинки и куртку я положила в стороне, рядом с сумкой, которую собрала в квартире.

Я надеялась, что, как и мама, он поспит подольше, потому что уже знала, какой будет моя ночь.

Я собиралась просто лежать, уставившись в дыры на потолке, и думать о том, как утром сообщить маме, что команда Итана по легкой атлетике проведет поминальную службу на спортивной площадке.

Может быть, мои глаза будут настолько сухими от того, что я все это время не моргала, что я не смогу остановить их закрытие.

Как я могла уснуть, когда мое сердце было разбито, а душа устала от всего?

55.Уэстон

55.Уэстон

Настроение в кампусе было таким же, как и погода сегодня.

Плохое и удушливое.

Серые облака украшали голубое небо над Истбургом. Куда ни глянь, всюду попадались люди в черных одеждах и толстых зимних куртках.

Из колледжа позвонили и сказали, что в конце недели на спортивной площадке кампуса состоится панихида по Итану, чтобы помянуть его в последний раз.

Мы с Картером шли через кампус в костюмах, поверх которых были надеты зимние куртки, и чем ближе мы подходили к спортивной площадке, тем больше становилось людей.

Не все были в черном.

Легкоатлеты пришли в спортивной форме и кроссовках.

В центре спортивной площадки была установлена трибуна с пюпитром и сотнями стульев. Когда мы с Картером подошли к трибуне, ощущение было гнетущим. Я чувствовал на себе пристальные взгляды. Некоторые перешептывались, а некоторые просто глазели.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, Картер.

Я поправил галстук и посмотрел налево и направо, вглядываясь в тысячи глаз.

— Ты сможешь, парень.

— Но, может быть, мне не следует быть здесь.

Мое горячее дыхание появилось передо мной в холодном воздухе.

Картер потер ладони друг о друга.

— Конечно, ты должен быть здесь. Не говори себе такой ерунды. Это абсолютно не твоя вина. Ты понял?

— А что, если мне все-таки стоило посмотреть дважды? Может быть, я бы увидел грузовик.

— Уэс, перестань валять дурака, а то я набью тебе рот снегом. — Сказал Картер, засунув руки в карманы своей зимней куртки.

Я думал, что ощущение переполненности в груди улучшится, но произошло совсем обратное.

— Нам действительно нужно посетить бар после этой панихиды. — Тихо пробормотал он, оглядывая толпу.

Мы с Луной были двумя разными людьми.

То, что было между нами раньше, теперь осталось в прошлом, и теперь мы были двумя людьми с общими воспоминаниями. Я никогда не думал, что она станет частью моего прошлого, но я пытался научиться принимать это.

Картер кивнул позади меня, и, обернувшись, я увидел Чарльза, держащего под руку Руби, которая, несмотря на пасмурную погоду, была в солнечных очках.

Мой лучший приятель помахал рукой Луне, которая остановилась рядом с Чарльзом, когда Руби поприветствовала лидер нашего колледжа.

Микрофон громко пищал через динамики, разбросанные по спортивной площадке. Я не мог дождаться, когда наконец-то сяду, потому что мне казалось, что я могу раствориться в толпе.

— Прошу всех сесть. Пожалуйста, оставьте первый и второй ряды свободными для семьи и друзей Итана. — Говорил в микрофон руководитель нашего колледжа мистер Торнтон.

Мои мысли метались между желанием сесть в последнем ряду на прежнее место и желанием сесть рядом с Луной. Я хотел бы сесть рядом с ней, взять ее за руку и показать ей, что я не собираюсь так быстро сдаваться.

То стремление, которое я испытывал на льду, когда у нас была игра, я испытывал и к этой девочке.

Люди сели. Мы с Картером сели за Чарльзом, который сел рядом с Руби, уже вытиравшей слезы салфеткой под солнцезащитными очками.

Рядом с Чарльзом было свободное место, где сидела Луна, но она уже стояла впереди, еще раз поприветствовав лидера нашего колледжа и пожав руки тренерам разных видов спорта.

Мы с Картером и Арией и Генри сидели в конце второго ряда, а друзья Итана сели рядом с местом Луны, все в спортивной экипировке.

Микрофон снова подал звуковой сигнал, и мистер Торнтон постучал по нему, прежде чем поблагодарить всех за то, что они пришли.

— Мы все знаем, почему мы собрались сегодня на нашей спортивной площадке.

Да, я знал это, и все остальные, кто уже таращился на меня, знали: я попал в аварию.

Луна стояла рядом с тренером Хендерсоном, чуть поодаль. С моего места было видно, как она дрожит и снова и снова разворачивает записку в руке, давая ей проскользнуть, а затем прячет ее вместе с руками в карман своего черного пальто.

— Сегодня мы хотим вспомнить легкоатлета Итана Самсона Монтгомери, который погиб в конце ноября в результате дорожно-транспортного происшествия. Пожалуйста, встаньте, чтобы помянуть его в тихую минуту.

Мы все сделали то, что сказал мистер Торнтон, и поднялись со своих мест.

Я смотрел на замерзшую лужайку и слышал повсюду сопение или сдавленное хныканье. Сидящая по диагонали передо мной Руби плакала, и Чарльз поддерживал ее.

Что я наделал?

— Спасибо. — Коротко сказал он в микрофон, и мы все снова уселись на складные стулья.

Сначала тренер Итана сказал несколько слов о его таланте и страсти к легкой атлетике.

Мое сердце билось в спазмах, а сломанные ребра только сильнее болели от постоянного напряжения в теле.

Странное ощущение — быть на поминальной службе и слушать, каким замечательным был человек, погибший в аварии, за рулем которой я сидел.

Я знал, что я не виноват, и это было доказано, но все же именно я был тем человеком, который вел машину и должен был доставить меня и Итана домой в целости и сохранности, поэтому я все еще винил себя.

Каждое утро я просыпался с чувством вины за то, что у меня было ощущение, что меня должно вырвать.

В тот вечер Чарльз отвез Итана в Sigma Devils и мы с ним разговорились, потому что на следующий вечер должны были быть на одном ужине. Чарльз поехал с девушкой домой, и поскольку я все равно не пил, когда вел машину, я предложил отвезти его домой.

Он оказался отличным парнем.

У Итана был хороший музыкальный вкус, что он и продемонстрировал, когда пролистал мои плейлисты на телефоне, включил песни и показал мне свою любимую группу The Harpers.

В машине я понял, насколько они с Луной похожи.

Выбор слов, образ мыслей. Во всем.

На заднем плане играла песня Hope из его любимой группы, и между нами сначала было тихо.

— Значит, завтра ты тоже будешь там. Наверное, в качестве вышибалы. — Пошутил Итан, положив мой телефон обратно на центральную консоль моего джипа.

— Да, в качестве вышибалы, а ты, наверное, повар?

Мы немного посмеялись, он был веселым парнем, и атмосфера была приятной. Я бы соврал, если бы сказал, что не был немного напряжен, сидя с ним в машине.

В конце концов, он был братом моей девушки.

— Ты можешь мне что-нибудь пообещать, пока мы наконец не уйдем от этой пошлой темы? — Спросил он, когда я выехал на шоссе.

— Конечно!

— Пожалуйста, не разбивай ей сердце. — Заикался Итан.

— Я совсем не могу этого сделать.

Между нами снова воцарилось молчание, и, сосредоточившись на движении, все ближе и ближе приближаясь к перекрестку, я краем глаза заметила, что Итан что-то набирает в своем телефоне.

Я обещал ему, что никогда не разобью сердце Луны.

Она доверилась мне и отдала свое сердце в мои руки.

Но потом был перекресток, грузовик, врезавшийся в бок Итана, и все закончилось в одну секунду.

Генри, сидевший рядом со мной и державший Арию за руку, толкнул меня локтем и вывел из задумчивости, в которой я находился, уставившись на свои туфли.

Луна положила свою записку на трибуну и слегка придвинула микрофон, чтобы он оказался на уровне ее рта.

В этот момент я уже не мог отвести от нее взгляда и уставился на нее. Наступила полная тишина. Все взгляды были устремлены на нее, а ее хрупкий голос громко звенел в микрофон. Она поблагодарила всех, кто нашел время сегодня днем и собрался на спортивной площадке, чтобы вспомнить своего брата.

— Наш последний разговор был о том, как нам обоим повезло с людьми, которые нас окружают, и мы оба чувствовали, что все может быть хорошо. — Начала она делиться воспоминаниями.

С каждым словом ее голос становился все более хриплым и ломким.

— Внезапно Итан был вырван не только из моей жизни, но и из всех наших жизней. Просто так, без... э-э-э... предупреждения. — Заикаясь, она прикусила нижнюю губу, чтобы подавить хныканье и дрожание челюстей.

Мои руки были связаны. Она ничего не позволяла себе, и то, как я видел ее и наблюдал за ней в последние несколько дней, создавало впечатление, что ей не дают горевать. Как будто она должна была функционировать и подавлять свое горе, чтобы быть сильным плечом для своей мамы.

Она взглянула на свою записку, и тут к ней подошел тренер Итана, что-то пробормотав ей, но Луна покачала головой, и пожилой мужчина отошел на второй план.

Луна глубоко вздохнула и снова опустила взгляд на свою записку, а затем посмотрела на сидящих перед ней людей.

На краткий миг, когда глаза Луны встретились с моими, мир вокруг меня остановился.

Я напряженно пытался изучить выражение ее лица на расстоянии.

Я внимательно смотрел на нее, даже не шевеля ресницами. Вокруг меня все исчезло.

В этот момент в этой толпе были только я и она.

Но не успел я опомниться, как этот момент закончился, и она, заправив за ухо упавшую вперед прядь волос, снова попыталась сосредоточиться на своей работе.

Чарльз повернулся ко мне и кивнул в сторону Луны.

— Ты нужен ей сейчас, парень. — Прошептал он.

Не задумываясь, я встал и протолкался мимо сидящих в моем ряду.

Длинными шагами я подошел к маленькой трибуне и к ней.

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы уверенно подойти к ней и сделать вид, что я знаю, что делаю. Но на самом деле мне еще только предстояло узнать, правильно ли я поступаю.

Я мог бы стоять здесь и сейчас, а Луна посмотрела бы на меня с изумлением и отправила на место. Но, может быть, я поступал именно так, как надо, и мог как-то поддержать ее.

— Что ты делаешь? — Прошептала она мне, находясь на достаточном расстоянии от микрофона.

— Просто возьми меня за руку. — Тихо прошептал я в ответ и почувствовал, как она, не раздумывая, положила свою холодную руку в мою и сомкнула палец вокруг моего.

Впервые с той ночи мы были так близко, и я чувствовал ее кожу на своей.

Как маленькие искорки.

Вся любовь, которую я испытывал к ней, осталась, и никто никогда не поймет, как сильно я любил Луну.

Даже я не смог бы выразить словами то, что она заставляла меня чувствовать.

Луна держала листок бумаги одной рукой, и я видел, как дрожит ее рука с листком.

Крошечные капельки воды, вероятно, слезы, попали на письмо, которое было немного размытым и затрудняло расшифровку некоторых слов.

Я следил за ее словами на бумаге, и мой взгляд скользил по словам, которые она спокойно произносила в микрофон.

Я не хотел знать, как часто она перечитывала написанное, потому что она почти не смотрела на бумажку. Луна крепко сжимала мою руку, и я медленно поглаживал поверхность ее ладони большим пальцем.

Ее слова подходили к концу.

— Итан не был человеком громких слов, но у него было так много любви, которую он мог раздать, и я надеюсь, что часть его любви будет жить в каждом из вас.

Луна отошла от трибуны, скомкала бумагу одной рукой и положила ее в карман пиджака.

Она смотрела на меня заплаканными глазами, и мне хотелось бы обнять ее на глазах у всех этих людей и никогда не отпускать, но я не знал, правильно ли это.

— Спасибо. — Вздохнула она, тут же отпустила мою руку и ушла с маленькой сцены. Я последовал за ней и прошел мимо нее, чтобы сесть на свое место во втором ряду.

— Святое дерьмо. — Выдохнул я, проведя рукой по волосам.

— Ты поступил правильно. — Наклонился ко мне Картер.

Я надеялся, что так и есть, каждой мышцей, сломанным и зажившим ребром.

Двое друзей Итана в спортивной одежде стояли там, где только что стояли мы с Луной, и произносили речь.

Мне показалось, что их речь лучше всего подходит для окончания поминальной службы.

Они рассказали много забавных моментов, связанных с Итаном, и в толпе раздался смех или два.

Я не мог оторвать глаз от Луны, сидевшей передо мной. Я следил за каждым ее движением. Как она слушала Чарльза, когда он шептал ей что-то на ухо, или передавала матери очередную салфетку из сумочки.

Я признавал, что мне больно видеть Луну так близко к Чарльзу, и я также знал, что спрашивать Чарльза, спал ли он с Луной, было невероятно глупо.

Мне хотелось сесть рядом с ней. Держать ее за руку. Утешать ее и вытирать большими пальцами слезы с ее щек. Смеяться вместе с ней и вместе смотреть в будущее. Сказать ей, что я люблю ее и обещаю, что все снова будет хорошо.

После речи этих двоих сразу же возникло настроение отъезда, и, честно говоря, мне не терпелось уйти, потому что это было такое гнетущее чувство.

Я ненавидел это чувство, и сейчас мне казалось, что единственный выход — это сбежать.

— Уэстон! — Кричал мне вслед сердитый женский голос, пока мы с Картером добирались до парковки, где стояла папина машина, которой мне разрешили временно пользоваться.

Было странно снова оказаться в машине и вести ее.

Я обернулся и увидел Руби, идущую ко мне.

— О нет. — Произнесла Картер вслух мою мысль. Я знал, что меня ждет. Выговор от Руби, к которому я готовился все это время, потому что был уверен, что что-то подобное произойдет.

Но сейчас, когда я стоял перед ней и смотрел на то, как она идет ко мне, все исчезло, и я стоял с пустой головой, словно мое тело было просто оболочкой.

— Держись подальше от моей дочери. — Прошипела она, и люди, все еще стоявшие вокруг нас, повернулись, чтобы посмотреть на меня и Руби. Сзади быстрыми шагами подбежала Луна.

— Мама, отстань. — Она потянулась к ее руке, но Руби отшлепала ее руку.

Генри и Картер стояли рядом со мной, и как раз в тот момент, когда Картер собирался что-то сказать, я слегка приподнял руку, чтобы показать ему, что могу справиться с этим сам, и позволил Руби рассказать мне все, что она почувствовала, увидев меня.

— Ты убил моего сына. — Шипела она сквозь зубы, делая ударение на первом слове с такой силой.

— Ты сломал Луну и меня. Ничто в этом мире не может описать ту ненависть, которую я испытываю к тебе.

Когда она произносила эти слова, я смотрел на нее, не отводя взгляда и не хлопая ресницами. Я чувствовал, как горят мои глаза, потому что не позволял себе даже моргнуть.

— Мама, пойдем домой. — Сказала Луна, забирая сумочку из рук Руби.

— Просто чтобы ты знал, я никогда не смогу простить тебе то, что ты сделал с моим сыном, и если я когда-нибудь увижу тебя рядом с Луной, у тебя будет гораздо большая проблема. Ты не отнимешь ее у меня, как ты уже сделал это с Итаном.

Луна взяла ее за руку и пошла к парковке, усадив мать в уже ожидающий ее Uber.

Эти слова причинили мне такую боль.

Все мое тело дрожало, и я подумал, что если бы мне сейчас померили пульс, то счетчик показал бы «Error».

Я сказал себе, что заслужил эти слова.

Я хотел сказать ей, что сожалею о случившемся и хотел бы все исправить, но не мог вымолвить ни слова. Я знал одно: я не смогу держаться подальше от Луны, потому что ее нелегко забыть, а для того, чтобы исцелиться, мы оба нуждались друг в друге.

Иначе она не схватила бы меня за руку, не раздумывая.

56.Луна

56.Луна

Я подождала, пока мама, которая была в Uber, выехала со стоянки у спортивной площадки, и серебристая машина скрылась за углом.

Впервые я снова могла дышать и не могла дождаться, когда покину это место — любимое место Итана, о котором говорили два его друга в своей речи в конце.

Я была так благодарна Уэстону, когда он подошел ко мне на маленькой трибуне и протянул руку. Впервые за долгое время у нас снова был такой физический контакт. Я не знала, где мы сейчас находимся и где мы можем когда-нибудь снова найти друг друга.

Все это было так сильно.

Уэстон все еще стоял на месте, когда мама накричала на него. Я знала, что это было неправильно с ее стороны, но с тех пор, как Итан умер, а папа не пришел на его похороны, она стала упрямой и холодной по отношению к другим.

— Ребята, вы не видели Чарльза? — Спросила я, подойдя к своим друзьям, стоявшим рядом с Уэстоном.

— Думаю, он уехал домой. — Сказала Ария.

Блядь.

Он худел всю неделю.

Мне казалось, что он только сейчас осознал, что произошло на самом деле и что смерть моего брата была реальной.

В течение всего времени после похорон он был надежным плечом для нас с мамой. Сначала мне было не по себе, когда он видел, что мама находится в своей темной комнате, а я пытаюсь собраться с мыслями и найти ритм в своем распорядке дня.

Он все время был рядом со мной, и теперь будет рядом со мной.

— Куда ты идешь?

Ария окликнула меня, когда я уже бежала через спортивную площадку, используя ее как короткий путь, чтобы быстрее добраться до места, где находился Чарльз.

— К Чарльзу.

К моему удивлению, Чарльз сидел у входной двери, как и в начале недели, только на этот раз он сидел на последней ступеньке, прислонившись головой к стене.

— Что ты делаешь?

Я мрачно посмотрела на него и увидела в его руке фляжку.

— Напиваюсь. — Фыркнул он.

— Давай, пойдем туда вместе.

— Я не пойду туда. — Сказал он в панике, глядя на меня красными, подчеркнутыми глазами.

— Ты можешь это сделать. Это то, что ты мне говорил, — я протянула руку, чтобы он вложил свою, — мы есть друг у друга. — Продолжала я, пытаясь ободрить его.

Мне казалось, что я не могу переступить через себя, чтобы собрать его вещи.

Прежде чем я отправилась за вещами Чарльза, Генри любезно позаботился об этом. Я повернула ключ в дверном замке, услышала щелчок предохранителя и открыла дверь.

На коже снова поселился холод, а запах был немного другим. Немного чужой, и почему-то пахло нежилым. В остальное время здесь всегда пахло лосьоном после бритья и чем-то приготовленным, что было так душно, потому что у Итана во всех комнатах было включено отопление.

Теперь этот запах исчез.

Я включила свет в квартире, а Чарльз все еще стоял в дверях.

— Луна, я не могу. Раньше это была наша с Итаном квартира, а теперь, когда он ушел, здесь просто ад. — Фыркнул он и вздохнул.

— Я знаю, но если у меня все получится, то и у тебя тоже.

Я открыла перед ним дверь, и Чарльз короткими, нерешительными шагами переступил порог в прихожую.

Чарльз даже не взглянул на дверь Итана, а подошел к дивану и положил голову на спинку.

— Ненавижу это место. — Шипел он, одним большим глотком выпивая половину ликера из фляжки.

Я не знала, что ответить, потому что не могла сказать, ненавижу ли я это место. Наоборот, я чувствовала себя немного комфортнее в этой квартире и ближе к Итану. В конце концов, это был его дом, и я знала, что так будет всегда.

Чарльз протянул мне серебряную фляжку, и я села рядом с ним на диван.

Горькая жидкость обожгла мне горло, когда я отпила два глотка.

— Как ты думаешь, станет лучше? — Мечтательно пробормотал он, и я посмотрела на него.

— Я надеюсь, но думаю, что на это потребуется время. Итан не хотел бы, чтобы мы вечно жили в трауре. Это было бы неправильно. — Попыталась я ответить на его вопрос.

Правда заключалась в том, что я не знала, станет ли когда-нибудь лучше, но мы должны были стараться сделать так, чтобы каждый день был лучшим. Я очень надеялась на это и в глубине души была уверена, что в конце концов все наладится.

Мы с Джуд говорили об этом на днях, перед тем как она уехала к родителям в Калифорнию, и думали, когда же наступит тот момент, когда мы поймем, что все становится лучше.

Иногда я лежу в постели и думаю о том, что предстоящий день может быть хорошим, но потом все это снова наваливается на меня, и я понимаю, что предстоящий день и последующие дни будут отстойными.

С тех пор как Джуд сказала мне, что беременна, она несколько раз предлагала мне и маме сходить к гинекологу.

Мама не пошла, как я ни уговаривала ее и убеждала, что поход к Итану и ребенку Джуд пойдет ей на пользу. Я пошла один раз, и это было нереальное ощущение — видеть такого крошечного ребенка на экране и слышать биение его сердца.

В тот день, когда мы ходили с Джуд, мы плакали под звуки сердцебиения маленького крохи.

Было приятно слышать, что у крохи все хорошо, но в то же время было грустно, потому что Итан должен был стоять там вместе с ней.

Он должен был держать Джуд за руку, а не я.

Итан всегда хорошо ладил с детьми, чего я никогда не понимала, потому что дети казались мне невероятно напряженными и раздражающими, но он всегда находил с каждым ребенком такой близкий контакт.

Джуд улетела в Калифорнию, чтобы побыть с семьей на каникулах, и пока будет жить там и посещать занятия онлайн.

Я бы тоже хотела сбежать, как она.

Я бы с удовольствием полетела с ней и уехала из Истбурга.

Она продолжала присылать мне фотографии малыша и снимки УЗИ, которые я распечатала для мамы и поставила на ее тумбочку.

Джуд скоро должна была узнать пол ребенка, но перед смертью они с Итаном решили, что хотят сделать сюрприз, чтобы узнать пол маленькой крохи.

Внезапно раздался звонок во входную дверь, и пока я смотрела на дверь, гадая, кто сейчас позвонит и, главное, зачем, Чарльз продолжал смотреть на выкрашенный белой краской потолок и никак не реагировал.

Я открыла дверь, и передо мной предстал Уэстон с подушкой и одеялом под мышкой и спортивной сумкой в другой руке. За ним появилась Ария, тоже с постельными принадлежностями и сумкой.

— Друзья ведь помогают друг другу, правда? — Осторожно улыбнулся Уэстон, и я не могла понять, что сейчас происходит.

Уэстон вошел в квартиру и подошел к Чарльзу.

— Я должна передать привет от Люси и Тревора. Они тоже собирались приехать, но его папа в городе и пригласил их на ужин. — Пробормотала она мне на ухо, пока мы обнимались и укладывали ее вещи на диван.

Я приоткрыла дверь, потому что Картер и Генри втащили на лестницу большой матрас.

— Ты знаешь, что я никогда больше не буду этого делать? Тащить матрас из комнаты Арии через весь кампус. — Пожаловалась Картер, заходя в квартиру.

— Ты думаешь, я добровольно это делаю? С Арией так нельзя. — Пошутил Генри, споткнувшись о порог.

— Я слышала. — Окликнула она Генри из гостиной.

Они вдвоем положили матрас Арии перед диваном, а Уэстон отодвинул в сторону маленький деревянный столик.

Чарльз встал и выглядел таким же растерянным, как и я, не до конца понимая, что происходит.

— Что ты здесь делаешь?

— Я здесь ради тебя и Луны. — Ответил Уэстон, и они обнялись.

— Спасибо, друг. — Похлопал его по спине Чарльз.

Матрас был извлечен из спальни Чарльза и гостиной, быстро образовав большое спальное место.

Чарльз и Картер уже удобно устроились на большом диване, таком же, как у меня дома, только белый.

Матрасы Арии и Чарльза лежали вместе на ковре перед диваном, и пока Генри сидел на кровати, прислонившись к дивану, Ария лежала между его ног, прислонившись к его груди.

Остались только мы с Уэстоном.

— Ты можешь заказать пиццу? Мне нужно вернуться домой и забрать свои вещи.

Я протянула Уэстону маленький листок бумаги, на котором каждый записывала свою пиццу, которую я закажу в доставке пиццы, пока не поняла, что мне не с чем остаться здесь на ночь.

— У меня все с собой. Если хочешь, можешь взять мою рубашку, и еще у меня есть две зубные щетки. — Осторожно сказал он, когда мы стояли на кухне.

Мне очень хотелось сказать «да» и принять его предложение, что я и сделала.

— Звучит неплохо.

Это вырвалось у меня, и я слегка усмехнулась.

Мне нравилось ощущение, которое мысль о том, что я могу стать ближе к нему, вызывала в моем теле. Я чувствовала, как маленькие искорки пробегают по моим венам прямо к сердцу.

В тот момент, когда я решила возненавидеть его, я подсознательно понимала, что такое отношение обречено на провал.

В то время как Картер и Чарльз сразу после ужина уснули на диване, остальные уже были в ванной, переодеваясь и готовясь ко сну.

Уэстон протянул мне еще упакованную зубную щетку и рубашку, в которой я несколько раз спала, когда мы с мамой еще жили с ним и его семьей.

В ванной я думала о сегодняшнем дне и радовалась, что он уже в прошлом, и впервые за долгое время почувствовала, что сегодня смогу уснуть. Я выключила свет в ванной, и единственным светом, который не заставил меня броситься на диван, был свет луны, светившей через большие окна в гостиную.

Мое искушение тихо лечь на матрас рядом с Уэстоном, думая, что он уже спит, как и остальные, не увенчалось успехом, когда он пошевелился и немного сдвинулся в сторону.

Я легла под одеяло на одну из подушек с дивана и стала смотреть в потолок, как делала это каждую ночь, ожидая, пока не смогу больше держать глаза открытыми и они не закроются.

В голове крутилось столько всего, ведь сегодня столько всего произошло. Поминальная служба, эта ситуация, я лежу рядом с Уэстоном, хотя поклялась себе держаться от него подальше.

Пока я думала обо всем, кончики моих пальцев играли с золотым браслетом и кулоном-сердечком.

Хотя я верила и надеялась, что смогу заснуть этой ночью, потому что я не одна, но все равно оставался страх. Страх проснуться посреди ночи и вновь очнуться в этом кошмаре.

Иногда это были те чувства, которых ты боялась больше всего, но в то же время те, которые могли бы освободить тебя.

Благодаря ему я почувствовала, что сегодня смогу немного поспать.

Я не боялась Уэстона.

Его имя никогда не ассоциировалось у меня с этим чувством, но я боялась того чувства, которое возникало у меня, когда я думала о нем.

Чувство, что я больше никогда не смогу полюбить его так, как любила.

Я поняла, что это чувство может исчезнуть, если я не дам ему силы и не дам маленькой, сильной части меня больше сил, чтобы позволить любовь, которую я всегда чувствовала к нему. Лежащий рядом со мной человек, несмотря на то, что я сказала, что ненавижу его, не отходил от меня.

Мое утверждение было неверным.

Я не ненавидела его и никогда не могла ненавидеть, но я заставила себя поверить в это. Я чувствовала, что должна допустить эту дистанцию между нами, потому что, когда я думала о нем, я автоматически вспоминала автомобильную аварию, но не задумывалась о том, что он тоже страдает.

Я убрала руку с браслета и положила его рядом с собой на матрас. Краем глаза я увидела, что рука Уэстона лежит на матрасе.

Медленно и осторожно я пробиралась по матрасу к его руке, пока мой мизинец не коснулся его руки.

Мое сердце забилось как сумасшедшее, когда я почувствовала его кожу на своей. Наши маленькие пальчики переплелись, и слеза скатилась по моему виску из глаза, потому что я почувствовала, как сильно мое сердце нуждается в нем.

— Я не ненавижу тебя, но я уговорила себя, чтобы чувство, что я скучаю по тебе, ушло. — Прошептала я, не отрывая взгляда от высокого потолка.

— Все прошло? — Спросил он тихо, чтобы никого не разбудить.

— Ничуть.

Я перевела взгляд с потолка на него, и через мгновение он наклонился ко мне, взял мою щеку в свою руку и большим пальцем стер слезы, катившиеся по моей щеке.

Очень осторожно он прикоснулся своими губами к моим.

Этот поцелуй, этот осторожный телесный контакт между мной и им был как лекарство для моего сердца. Наши губы идеально прилегали друг к другу, и я почувствовала, как мне этого не хватает.

Он перестал целовать меня и некоторое время смотрел на меня, прижимаясь кончиком носа к моему.

— Ты можешь задать мне этот единственный вопрос еще раз?

— Какой вопрос? — Тихо прошептал он мне в губы, и я почувствовала его теплое дыхание, которое щекотало.

— Хочу ли я быть твоей девушкой?

Я пожалела, что сказала, что между нами все кончено, потому что я этого не хотела.

— О, поверь мне, Луна, мы никогда не были в разлуке. Я уже столько раз целовал тебя в лоб, чтобы пообещать, что в этой жизни и в тысячах последующих мы навсегда.

57.Луна

57.Луна

Я сидела в одном из классов рядом с Генри, а вообще-то еще и с Чарльзом, но он остался на диване с прошлой пятницы, когда мы все ночевали у него, и теперь мы постоянно чередовали, кто остается с ним на ночь.

Чаще всего с ним оставался Картер.

Уэстон объяснил, что ему нелегко приходится дома с родителями.

Ария, Генри, Уэстон и я постоянно чередовались, но на этой неделе Ария была не в Истбурге, а на побережье Нью-Джерси в Истхилле, потому что в нашем плавательном зале шел ремонт, и в бассейне не было ни капли воды.

Комната Итана теперь тоже была пуста.

Я хотела сама прибраться в его комнате и взяла из дома несколько уже пустых коробок, оставшихся после переезда.

Уэстон и Картер отвезли коробки, которые я постепенно заполняла его вещами, ко мне домой и пока поставили их в подвале.

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы освободить его комнату, потому что это были вещи моего брата, и было странно упаковывать все его вещи после его смерти. Это было так окончательно.

Многое произошло с прошлой пятницы.

Не только то, что Чарльз больше не покидал диван, но и то, что моей маме помогли.

Я привезла Уэстона домой после той ночи, когда мы все вместе спали в гостиной, и они вдвоем разговаривали.

Я снова начала приближаться к нормальной жизни.

Все уже никогда не будет так, как раньше, потому что Итана больше нет, и из-за него откололся большой кусок моего сердца, но у меня был человек, который позаботился об этой дыре в моем сердце и заполнил ее.

Словно почувствовав, что я думаю о нем, Уэстон ворвался в комнату посреди урока.

— Луна Монтгомери здесь? — Задыхался он, ища меня в коридоре, заполненном студентами.

Я взглянула на Генри, который смотрел вчерашний хоккейный матч на своем телефоне, и когда я вопросительно посмотрела на него, чтобы узнать, знает ли он что-нибудь об этом, он только покачал головой.

— Вы ведь знаете, что я сейчас веду здесь занятия, мистер Синклер?

— Вы могли бы продолжать их, но я должен похитить свою девушку.

По лицу моего профессора было видно, что она не находит это забавным.

Я встала, и глаза Уэстона встретились с моими, когда я протиснулась сквозь сидящих в моем ряду и потянула его за собой из зала.

Я тихо закрыла дверь и скрестила руки перед грудью.

— Что ты здесь делаешь? У тебя что, нет тренировки? — Возмущенно спросила я, все еще не понимая, что произошло.

— Мне пока нельзя выходить на лед из-за сломанных ребер, и я соскучился по тебе, Хейзел Баг.

Уэстон заправил прядь мне за ухо, притянул меня к себе за талию и поцеловал.

— Собери свои вещи.

— Я не могу пойти туда, взять свои вещи и снова уйти с урока.

Я не понимала, почему он не подождал, пока закончится мое занятие по журналистике.

— Подожди здесь.

Он отпустил мое бедро, открыл дверь в коридор, и в этот момент я поняла, что мне придется отрабатывать наказание.

Но я не знала, кто мне в этом поможет.

Пальцами я нервно потянула тонкую кожу нижней губы и стала ждать в коридоре, когда из этой двери выйдет Уэстон с моими вещами.

— Ты мой должник. — Сказала я ему, когда он вышел из коридора с сумкой и курткой.

— Поверь, я выполню это с большим удовольствием. — Усмехнулся он, протягивая мне куртку, чтобы я в нее влезла.

Он настоял на том, чтобы подержать мою сумку, и мы быстро выбежали из здания. Я понятия не имела, куда он направляется, не говоря уже о том, что он задумал, и почему это не могло подождать до конца занятий.

— Кстати, твой преподаватель просил передать, чтобы ты посетила кабинет директора.

— Ты это серьезно?

Я смотрела на него с изумлением.

Я последовала за Уэстоном к машине, принадлежавшей его отцу, на которой он ездил, потому что джип все еще находился в мастерской механика. Уэстон открыл для меня дверь, и я снова повернулась к нему, прежде чем сесть в машину.

— Обещаю, что появление в офисе мистера Торнтона будет того стоить, к тому же у него там всегда такое вкусное печенье, а если ты спросишь, как поживают его кошки Китти и Кэтти, то он вообще забудет о том, что ты у него в офисе. — Добавил он, давая мне совет, как лучше выкрутиться из этой ситуации.

— Похоже, ты довольно часто бываешь в этом кабинете. — Ответила я.

Я даже не знала, хочу ли я знать, сколько раз он сидел в одном из кресел перед столом мистера Торнтона.

— Раз или два.

Уэстон выехал с парковки и свернул на главную улицу.

Главная улица вела только к выезду из этого маленького городка.

— Ты собираешься сказать мне, почему мы покидаем Истбург? — Спросила я с любопытством.

— Нет, пока мы не приедем туда.

Я обернулась в машине и увидела дорожную сумку, которая была довольно объемной.

— Приедем.

— Абсолютно никаких шансов убедить меня. — Усмехнулся он, сосредоточившись на дорожном движении.

— Я ненавижу сюрпризы.

— Ты их любишь. — Возразил он мне.

Он был прав. Я любила сюрпризы.

Я думала о том, куда он может направиться, и пока мы ехали, я не выудила из Уэстона ни единой информации. Мое терпение было на исходе и становилось тем короче, чем дольше мы ехали, потому что у него не было GPS, по которому я могла бы догадаться, куда мы едем.

Я все еще была просто счастлива находиться с ним в машине.

Мы с Джуд как-то раз говорили о том, что не наступит ли для нас тот момент, когда мы поймем, что все снова может стать лучше. У меня был такой момент, когда мы с Уэстоном впервые поцеловались, когда мы ночевали в доме Чарльза.

С тех пор он ночевал у меня дома без перерыва, потому что я не хотела оставлять маму одну, или мы спали вместе в квартире Чарльза.

К началу нового семестра я решила побороть свой страх перед глубоким бассейном. Мы с Арией будем тренироваться вместе по вечерам после ремонта в бильярдном зале, и я смотрела на это позитивно и надеялась, что у меня получится.

Уже вечерело, и наступали сумерки. Шел дождь, и было слышно, как градины бьют по машине.

Мы ехали вдоль побережья, и по указателю я поняла, что мы в Истхилле. Уэстон выехал на подъездную дорожку и остановил машину.

— Мы приехали.

Я отстегнула ремень безопасности.

— Ты скажешь мне, где мы сейчас находимся

— Это пляжный домик, который папа и Камилла только что отремонтировали. Он уже закончен, и я хотел показать его тебе. — Объяснил он.

Мы вышли из машины, и пока я шла к крытому крыльцу, Уэстон взял спортивную сумку, зашел за мной и отпер дом.

Через маленький светильник рядом с входной дверью я увидела, что пляжный домик выкрашен в белый и светло-голубой цвета.

Мы сняли обувь и куртки и стояли в типичном пляжном домике. Стены были отделаны тонкими деревянными панелями, выкрашенными в белый цвет. Пол, как и отдельные предметы мебели, были подобраны в светлых тонах.

Кухня была открытой, а сторону, выходящую на побережье, украшали большие окна от пола до потолка. Хотя уже стемнело, я была уверена, что отсюда открывается самый красивый вид на пляж Истхиллс.

— Что скажешь?

— Здесь так красиво.

Я не могла не поразиться.

— Пойдем со мной. Я хочу показать тебе спальню.

Уэстон потащил меня за руку вверх по лестнице, и мы вошли в небольшую спальню, отделанную теми же белыми деревянными панелями, что и внизу.

В центре комнаты стояла большая двуспальная кровать, застеленная бежевым покрывалом.

Уэстон поставил спортивную сумку на кровать и достал одежду.

Я была потрясена тем, как аккуратно он все достал из сумки.

— Когда ты успел это сделать?

Я села на кровать, откинулась на матрас и стала наблюдать за тем, как он достает вещи из спортивной сумки.

— Я сегодня пропустил тренировку, поехал к тебе домой и собрал наши вещи.

Мы быстро поняли, что было бы проще всего, если бы Уэстон принес какую-нибудь одежду из своего дома в мой. Поэтому я освободила для него один из ящиков своего комода.

58.Уэстон

58.Уэстон

Мой сюрприз удался.

Увидеть улыбку Луны и блеск в ее ореховых глазах, когда мы приехали в домик на пляже, было просто неописуемо.

Камилла и папа были во Флориде на свадьбе, так что это была хорошая идея — украсть ключ от пляжного домика с папиной связки ключей.

Лучше сказать, я его одолжил.

Они оба об этом не знали, но говорить им об этом было не обязательно, потому что я бы все равно поехал, если бы они отказались.

Я рассказал об этом матери Луны.

Мы с Руби снова нашли общий язык. Мы много разговаривали, и говорить с ней об этом было приятно. Я рассказал ей о нашем с Итаном последнем разговоре в машине, когда Луна помогала мне работать в кафе. Мне было приятно, что я кому-то рассказал, и было правильно, что я рассказал об этом Руби.

Я был так благодарен, что Луна снова была со мной, и на этот раз я пообещал себе, что больше никогда в жизни не отпущу ее.

Эта девушка была моим миром.

Я расположился между ее ног, когда она лежала на кровати рядом со спортивной сумкой, и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

Боже, я был так влюблен, и с каждым днем я понимал, что влюбляюсь в нее все сильнее и сильнее.

Не разнимая губ, Луна сползла дальше на кровать, а я опустился на матрас рядом с ней и зажал ее ноги между своими.

Поцелуй становился все более интенсивным. Я почувствовал, как она обхватила ногами мой таз и прижалась ко мне. Руки Луны гладили мою спину, а ее прикосновения кончиками пальцев к моей коже щекотали, когда она скользила под мой свитер.

Ничего не происходило с тех пор, как мы снова сблизились и поцеловались после смерти Итана. Мы довольно часто целовались, но секса не было.

Я запустил руку под ее топ и нащупал ткань лифчика.

— Можно?

Я дышал ей в губы.

— Всегда. — Кивнула она, и я стянул через голову ее кофту с длинными рукавами. После этого я снял и свою толстовку.

Взгляд Луны остановился на моих ребрах, где кожа все еще была обесцвечена.

Она села прямо, когда я встал перед ней, стянул толстовку с торса и бросил ее рядом с кроватью.

Она осторожно провела рукой по обесцвеченному участку кожи на ребрах, и от ее прикосновения у меня по всему телу побежали мурашки. Губы Луны коснулись моей кожи, и в этот момент она оставила поцелуи не только на моей коже, но и в моем сердце.

Я заправил ее волосы за ухо, когда она подняла на меня глаза.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Боже, как этот человек мог выглядеть так невинно? У нее было такое большое сердце, и, зная, что она совсем не невинна и делится со мной своими грязными мыслями, я становился слабым.

Ей не нужно было говорить мне дважды.

Она легла, и я поцелуями провел по ее торсу до пояса ее брюк.

Расстегнув пуговицу и молнию на брюках, я позволил им соскользнуть по ее ногам к ступням и упасть рядом с остальной одеждой.

Прежде чем склониться над ней, я снял свои брюки и облизал губы, увидев, что принадлежит мне.

Я хотел подразнить ее, и прежде чем я прильнул к ее губам, мы снова посмотрели друг на друга, прежде чем она стерла расстояние между нами.

Моя рука скользнула по лифчику вниз, к трусикам, и, не раздумывая, я просунул два пальца в ее складочку.

Я положил пальцы на ее клитор и начал совершать круговые движения, чувствуя, как она вдавливает ногти в мои лопатки, когда я двигаюсь.

— Мне нравится чувствовать, как сильно ты хочешь меня. — Прошептал я ей на ухо, чувствуя, как ее влажная киска прижимается к моим пальцам.

Боже, мне нравилось видеть, как ее тело реагирует на мои пальцы в ее киске.

— Пожалуйста, Уэс, я хочу тебя сейчас. — Умоляла она.

Мы не могли дождаться, когда же наконец почувствуем друг друга, поэтому мои боксеры оказались на полу быстрее, чем она успела произнести эту фразу.

Я отодвинул ткань ее трусиков в сторону и снова погрузил свой твердый член в ее киску.

Этот чертов первый толчок в нее, когда кончик моего члена коснулся ее влажной киски, прежде чем она приняла меня внутрь, как хорошая девочка, — это было похоже на то, как будто я попал в рай.

— Блядь. — Выдохнул я, подавая таз вперед и входя в ее киску еще глубже.

Ее вздох, когда я впервые полностью заполнил ее своим членом, сделал меня еще более возбужденным и безумным для нее. Я хотел, чтобы она забыла, как дышать, когда я буду доставлять ей удовольствие, трахая ее.

— О, блядь, Луна. Ты такая охуенно тугая... блядь. — Ампутировал я, снова вгоняя в нее свой член.

Она уперлась пятками в мой таз и придвинула меня еще ближе к себе.

— Блядь, блядь, блядь. Пожалуйста, не останавливайся, Уэс, я так близко, пожалуйста, не останавливайся.

Умоляла она, и я почувствовал, как ее киска дергается вокруг моего члена. Я положил большой палец на ее клитор и стал делать быстрые круговые движения, доводя ее до оргазма.

— Блядь. — Выдохнул я, когда она испытала оргазм, ее киска дернулась вокруг моего члена, и я кончил в нее.

Наши дыхания были быстрыми и короткими, пока мы оправлялись от оргазма и пытались вернуть дыхание под контроль.

Она смотрела на меня с широкой улыбкой, и я не мог не сделать то же самое.

Секс всегда был поверхностным, и меня волновало только удовлетворение, но Луна показала мне, сколько эмоций и любви может быть в сексе, и я понял, что это одно из самых прекрасных чувств.

Если бы кто-нибудь спросил меня несколько месяцев назад, до того, как я впервые увидел ее, я бы никогда не подумал, что эта девушка заставит меня почувствовать.

Она заставила меня познать любовь, в которую я не верил до тех пор, пока мы впервые не встретились полуголыми в моей ванной. Если бы кто-нибудь спросил меня до встречи с Луной, что такое любовь, мой ответ был бы прост.

Любви не существовало.

Любовь — это описание для людей, которые боялись остаться в одиночестве.

Они пытались за что-то ухватиться, чтобы исчезнуть из реальности, чтобы позволить себе упасть.

После того как мама бросила нас с папой, я начал бояться быть любимым.

Но когда я встретил Луну, она научила меня, что мне не нужно бояться быть любимым, потому что это самое прекрасное чувство, которое я когда-либо испытывал с ней.

Она дала любви причину, в которую можно верить, которой можно придерживаться, и придала сил.

Луна была похожа на луну. Она пряталась при свете дня и сияла во всей красе ночью.

Она была моей Хейзел Баг.

С того момента, как она впервые посмотрела на меня своими ореховыми глазами, я понял, что не смогу избавиться от нее, как от жука. Я был обречен.

Луна была моим определением любви.

59.

59.

Луна

Мы с Уэстоном были именно тем, что нам было нужно, чтобы исцелить друг друга. Он был всем, чего я хотела.

— Перестань смотреть на меня. — Пробормотала я, закрыв глаза.

— Я не могу перестать смотреть на тебя.

На этой фразе я не могла не усмехнуться и не спрятаться под одеяло.

— Я пока не хочу возвращаться домой. Мне здесь нравится. — Мечтательно пробормотала я под одеялом.

— Мы не обязаны возвращаться, если ты не хочешь, но у меня есть идея.

Уэстон встал с кровати и собрал всю одежду. Он бросил мне мою, пока надевал свою.

Я потерла глаза и попыталась привыкнуть к яркому свету в комнате.

— Что ты делаешь?

— Одеваюсь, и ты должна сделать то же самое, если хочешь пойти со мной.

Я смотрела, как Уэстон застегивает брюки и натягивает через голову толстовку.

Я смотрела на него, все еще не понимая, сплю я или бодрствую, и это просто моя реальность.

— Пойти с тобой?

— Позволь мне сделать тебе сюрприз, Луна. — Улыбнулся он и обхватил руками бедра, ожидая, пока я надену одежду, лежавшую передо мной на кровати.

Я последовала за ним вниз, и дом залил дневной свет, и яркие цвета и мебель снова выглядели по-другому в лучах солнца.

— Надень обувь.

Я сделала, как он сказал, и влезла в туфли. Мы вошли в гостиную, и через большое окно, выходящее на улицу, впервые увидели пляж при дневном свете.

Мы с Уэстоном прошли с террасы на пляж, и первое, на что я обратила внимание, — это тонкий слой снега на песке. Горизонт моря был затянут туманом, вода темная.

Я не могла не поразиться.

— Это самое красивое, что я когда-либо видела. — Сказала я в изумлении.

— Это действительно так. — Мечтательно посмотрел на меня Уэстон, когда я повернулась к нему, а он уже смотрел.

Вот здесь мы сейчас и стоим.

Только Уэстон и я.

Я обхватила его за плечи и прислонилась к его груди, чувствуя, как регулярно бьется его сердце. Мы оба стояли на берегу, рука об руку, наслаждаясь присутствием друг друга.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой любимой и родной.

Я оттолкнула его от себя, говоря себе, что ненавижу его, чтобы создать как можно большую дистанцию, полностью отбросив мысли о том, что он тоже страдает от автокатастрофы.

— После того как я потеряла Итана, я думала, что потеряла и тебя. — Пробормотала я, упираясь подбородком в его грудь и глядя на него сверху.

Его глаза встретились с моими.

— Луна, ты никогда не теряла меня. Я бы никогда не позволил этому случиться. Я ждал тебя, надеялся, что ты захочешь простить меня, — тихо прошептал он, — посмотреть на меня и увидеть человека, который любит тебя больше всех, а не того, кого ты ненавидишь. — Продолжил он, и я почувствовала его теплое дыхание на своих холодных щеках.

— Мне так жаль, Уэс.

— Никогда не извиняйся за это, хорошо? Мы снова есть друг у друга. Это все, что имеет значение... Боже, Луна, я так тебя люблю.

Я усмехнулась при последних словах.

— Я тоже тебя люблю.

Я встала на цыпочки и поцеловала его.

Он нашел во мне надежду, как и я в нем. Это была наша история, которая только начиналась. Уэстон был моей сверкающей надеждой.

КОНЕЦ.

60.Уэстон

60.Уэстон

Пять лет спустя.

Я стоял на льду. Вокруг меня были люди, которые уже смотрели, как мы разминаемся перед плей-офф.

Рядом со мной стоял Картер.

У нас получилось.

Мы с Картером заключили восьмилетний контракт с «New Jersey Devils, который вступил в силу сразу после окончания колледжа. Мое сердце бешено колотилось, а ладони вспотели, потому что это была наша первая игра в плей-офф.

— Я сделаю так, что моя леди будет мной гордиться. — Сказал Картер, стоя рядом со мной и отбивая шайбу одному из наших товарищей по команде.

Я никогда не видел своего лучшего друга таким счастливым рядом с девушкой.

Он действительно нашел в ней свой дом.

Я посмотрел на Луну, которая превращала свою мечту в карьеру и, стоя перед камерой с микрофоном, вела репортаж о предстоящей игре. Луна получила предложение от НХЛ работать спортивным репортером после того, как закончила школу через год после меня.

В тот год, когда я начал играть за New Jersey Devils, а Луна еще год училась в колледже, у нас были отношения на расстоянии.

Несмотря на расстояние, мы никогда не расставались друг с другом, и я думал, что у любви есть предел, но она убедила меня в обратном.

Мы с Картером переехали от наших девочек и жили вместе в квартире, пока они оба не закончили школу и не смогли наконец переехать к нам.

За последние пять лет произошло много событий.

Луна преодолела свой страх перед глубокой водой и заняла вакантное место в команде Eastburgh Sharks до окончания школы два года назад.

Теперь она стояла здесь и исполняла свою мечту, ради которой так старалась.

— Я тоже собираюсь заставить своих девочек гордиться собой. — Усмехнулся я Картеру.

Луна повернулась в сторону, и на ее животе появилась выпуклость. Ее беременность была довольно неожиданной, но это было самое невероятное, что могло с нами случиться.

— Откуда ты знаешь, что у вас обоих будет девочка?

— Я не знаю. Но почему-то у меня такое чувство, что это будет девочка.

Луна была так влюблена в эту малышку, а я лопался от гордости, видя, как она стоит с нашим малышом в животике.

Это было все, о чем я всегда мечтал.

— У тебя появилось это шестое папино чувство или что? — Рассмеялся Картер.

— Могу поспорить, что твое шестое чувство как крестного отца, что у нас с Луной будет мальчик, ошибочно.

— Спорим?

Картер шлепнул меня по руке, и мы усмехнулись.

Я был уверен, что у нас с Луной будет девочка, и сегодня вечером после игры я попрошу Луну выйти за меня замуж.

Я очень надеялся, что она ничего не заподозрит.

Я хотел сделать ее своей женой и дать всем понять, что эта прекрасная женщина принадлежит мне с помощью золотого кольца и кристалла в форме сердца.

Луна Синклер.

Боже, это звучало лучше, чем любая песня, которую я когда-либо слышал.

Картер хранил эту маленькую коробочку у себя, потому что я довольно неуклюже хранил вещи и быстро их терял.

Картер также присматривал за маленькой коробочкой с браслетом и ожерельем, которые я подарил ей на двадцатый день рождения.

— Знаешь что?

— Что?

— Итан бы так гордился тобой и Луной. — Усмехнулся он при этой фразе.

Его фраза напомнила мне мой последний разговор с Итаном перед тем, как мы попали в аварию и все закончилось.

Он спросил меня, люблю ли я Луну.

Мой ответ был прост.

Я понял это еще до того, как он успел поднести вопрос к губам.

— Очень люблю. — Ответил я тогда.

Я хотел бы ответить ему на этот вопрос больше, но у судьбы были другие планы. Я никогда не говорил об этом Луне, но перед тем, как Итан испустил последний вздох, когда мы оба оказались в машине, он сказал:

— Пожалуйста, позаботься о моей Луни.

Я буду.

Я обещал.

Я буду заботиться о ней и любить ее в каждой вселенной, в каждом городе, в каждом лунном затмении, в каждую секунду, в каждый момент радости или печали.

Навсегда.

PS: У нас родилась девочка, и мы назвали ее Иви Синклер.

Я — ПАПА ДЕВОЧЕК!!!!!!

Теперь у меня есть две мои девочки, обе носят мою фамилию, и я буду защищать их всем, что у меня есть. Не могу дождаться, когда Иви вырастет, и поцелую в лоб этого крошечного человечка.

ПЕРЕВОД КАНАЛА: MARVELIABOOKS||DEAD TALE (https://t.me/marveliabooks_dead).

ПЕРЕВОД КАНАЛА: MARVELIABOOKS||DEAD TALE (https://t.me/marveliabooks_dead).

ВЫХОД СЛЕДУЮЩЕЙ КНИГИ ИЗ СЕРИИ 2024 ГОД.

Мы узнаем,кто же разбил сердце нашего малыша Чарльза.

Notes

[

←1

]

2. эффектная реплика; ответ не в бровь, а (прямо) в глаз.

[

←2

]

дополнительная специализация значительно менее интенсивная по сравнению с major для получения minor часто требуется всего 4-6 предметов это дополнительная возможность получить знания по ещё одному предмету

[

←3

]

Используется для описания мужчины или женщины, которых описывающий находит симпатичными, сексуальными, теми, кого просто хочется «съесть».