Авторское право © 2024 , Рут Стиллинг

Авторское право © 2024 , Рут Стиллинг

Все права защищены.

ISBN 978-1-0686000-0-5

Обложка от Андры Мурарасу

Дизайн и оформление от Summer Grove

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖИМОМ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖИМОМ

Вы должны знать, что, хотя эта книга является художественным произведением и, конечно же, "Жили долго и счастливо", "Заколоченные сердца" содержат следующие темы:

Откровенно сексуальный контент, нецензурные выражения, эмоционально манипулятивное поведение бывшего супруга (не главных героев), скрытая смерть родителей, упоминание об измене (не между главными героями), темы тревожности и депрессии со скрытой терапией.

Для тех, кто каждый день храбро вступает в молчаливую битву с самими собой.

Ты никогда не бываешь одинок.

ПЛЕЙЛИСТ

ПЛЕЙЛИСТ

Вы можете найти плейлист Джона и Фелисити на Spotify.

Adore You – Harry Styles

Midnight Sky – Miley Cyrus

Style – Taylor Swift

Iris – The Goo Goo Dolls

Ready For Your Love – Gorgon City, MNEK

Tidal Wave – Sub Focus, Alpines

Dangerous Woman – Ariana Grande

Hands To Myself – Selena Gomez

Call It What You Want – Taylor Swift

Bloodstream – Ed Sheeran

Keeping Your Head Up – Birdy

Better – Khalid

ПРОЛОГ

Два года назад

Оксфорд, Англия

ФЕЛИСИТИ

- Прими это к сведению, Фелисити.

Я не могу этого сделать. Я даже не могу разобрать слова, которые говорит Эллиот, ну, рявкает на меня.

Мы переезжаем? В Сиэтл.

Я качаю головой и крепко хватаюсь за кухонную стойку, пытаясь удержаться на ногах или, может быть, пытаясь не сорваться на своего мужа.

Он пошел напролом и подписал контракт, не задумываясь ни обо мне, ни о моей работе, ни о жизни, которую мы здесь построили. Не говоря уже о наших двух детях-подростках, Дарси и Джеке. Шоу Эллиота длится уже шестнадцать лет.

- Не могу поверить, что ты сначала не обсудил это со мной. Два года. Ты ожидаешь, что мы просто бросим и оставим всю нашу жизнь здесь на такой долгий срок? А как же моя работа и учеба Дарси и Джека? - холодная дрожь пробегает по моей спине. Лиам, давний бойфренд Дарси и любовь её детства, здесь. В пятнадцать лет ей будет казаться, что её мир рушится. Я качаю головой и делаю ещё один глоток вина. - Можешь рассказать об этом Дарси.

Эллиот пренебрежительно машет рукой в воздухе.

- Это юношеская любовь; она тривиальна и всё равно не продлится долго. Для неё это возможность повидать мир.

Я удивленно приподнимаю бровь от его признания.

- Мы были молоды, когда встретились. Мы не думали, что это было тривиально тогда, и я сомневаюсь, что она думает так же сейчас, - моё сердце разрывается из-за неё - Лиам не только её парень, но и лучший друг. У неё близкие отношения с отцом, но это, вероятно, значительно осложнит их отношения.

О Джеке я беспокоюсь меньше. Он заядлый хоккеист и играет за "Oxford Giants". В свои шестнадцать лет, очень общительный, он, вероятно, воспримет это как возможность поиграть в Америке и, возможно, однажды воплотит свою мечту в высшей лиге. Он талантлив, но хоккей в Великобритании не популярен. Тем не менее, мы переедем во время его выпускных экзаменов в школе, а у него всегда были проблемы с учебой, так что это может отбросить его назад.

- А как же моя работа? Меня ждало повышение. У меня тоже есть мечты.

Эллиотт усмехается и поднимается с обеденного стула, на котором он небрежно просидел большую часть вечера, закинув ногу на ногу, как будто этот разговор не меняет жизнь и не выворачивает наизнанку большую часть его семьи. Шагнув ко мне, он кладет свою ладонь поверх моей руки, но я вырываю её из-под нее; я едва могу смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. И это чувство связано не только с сегодняшним вечером и этими новостями. Наш брак рушился годами, и когда я смотрю в его холодные голубые глаза, я вижу там очень мало привязанности. Интересно, видит ли он то же самое, когда смотрит на меня?

- Ты зарабатываешь 27 000 фунтов стерлингов в год, Фелисити. Я зарабатываю в восемь раз больше тебя. Тебе не нужно продолжать делать карьеру “своей мечты” в юриспруденции, - снисходительным тоном он повторяет слова, которые я говорила ему столько раз, что не могу сосчитать. - Я могу позаботиться обо всех нас. Это двухлетний контракт на оказание помощи в создании американского инвестиционного фонда и надзоре за ним, и если всё получится, предлагаемый бонус может изменить нашу жизнь.

Разочарование волнами исходит от меня. Он никогда не слушает. Вскидывая руки вверх, я говорю голосом на несколько октав выше, чем раньше.

- Изменить нашу жизнь? Эллиот, у нас достаточно денег! Оглянись, у нас есть всё, что нам нужно. Меня не интересует богатство или социальный статус. Я хочу быть счастливой; Я хочу, чтобы наши дети были счастливы. Я хочу чувствовать себя частью этого брака, - это звучит сердито, но на самом деле я в отчаянии, попав в порочный круг уступок тому, чего хочет мой муж.

Я делаю ровный вдох и пытаюсь сдержать слезы, я не готова к тому, что он их увидит, но мои глаза остекленели. Сглатывая комок, образовавшийся в моём горле, я пытаюсь ещё раз убедить его.

- Это не то, чего я хочу.

Он невозмутимо пожимает плечами.

- Да, но когда ты главный кормилец в доме, когда ты оплачиваешь счета и полностью обеспечиваешь семью, ты вроде как принимаешь решения.

Я не говорю ни слова. Какой теперь в этом смысл?

Эллиот хмурит брови, глядя на меня.

- Знаешь, я немного разочарован в тебе, Фелисити. Я думал, что ты, как моя жена, будешь праздновать вместе со мной сегодня вечером. Вместо этого всё, что я вижу, - это слёзы, хотя я должен быть расстроен твоим поведением.

Полагаю, мне не следует удивляться его последнему замечанию. Начало газлайтинга было только вопросом времени.

ГЛАВА 1

Два года спустя - сентябрь

ДЖОН

Зак

«Ну давай же. Пара баров, никаких клубов. Ребята хотят, чтобы ты потусил с нами.»

Я

«Я - пасс.»

Зак

«Всего на час? Они спрашивают, где ты.»

Я бросаю телефон на одеяло.

- Чёрт.

Смирившись со своей судьбой и оставшись в одних трусах, я встаю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Наклонившись вперед, я упираюсь руками в мраморную плитку и нахожу некоторое облегчение в струях теплой воды, которые успокаивают мои уставшие и ноющие мышцы. Это всего лишь предсезонная подготовка, но я чувствую себя так, словно нахожусь на полпути к плей-офф.

Пятнадцать минут спустя я одеваюсь и спускаюсь по нескольким коротким ступенькам из вестибюля отеля на ночной воздух Ванкувера. Я могу придумать миллион других мест, где я предпочел бы быть прямо сейчас, но я не могу и дальше подводить своих товарищей по команде, и они рассчитывают на меня как на своего центрового и капитана, который подаст пример, особенно новичкам. Совместные тусовки так же важны, как и тренировки, когда речь заходит о нашей форме на льду.

Я бывал в этом баре раньше, много раз, и каждый раз вспоминаю, как уходил оттуда с новой девушкой. Не похоже, чтобы СМИ позволили мне забыть.

С годами, когда дело доходит до женщин, я усовершенствовал искусство выбирать лучший вариант. Предпочтительно грудастую брюнетку, которая хочет провести одну ночь, и под одной ночью я подразумеваю вернуться в мой отель, чтобы потрахаться, прежде чем она выйдет за дверь до восхода солнца. Я не провожу с женщинами всю ночь, никаких ночевок. Я даю им это понять до того, как они уходят со мной, но в основном они знают, что получат, и им достаточно почитать прессу, чтобы понять, в чём дело. У меня никогда не было девушки. Чёрт, не думаю, что я спал с одной и той же девушкой больше двух раз. После многочисленных неудач, которые я пережил за время своей карьеры новичка, у меня есть строгие правила, и я их придерживаюсь. Они никогда не бывают у меня дома и, если я могу на это повлиять, не возвращаются ко мне в отель. Я никогда не даю свой номер телефона и не хожу на свидания.

Толкая дверь "Хьюго", захудалого бара в центре Ванкувера, я опускаю голову, киваю бармену, который мгновенно узнает меня, и направляюсь к задним кабинкам, чтобы найти Зака и парней. Мы тщательно выбираем, куда пойти

Мы тщательно выбираем, куда пойти в каждом городе, и у нас есть краткий список мест, которые мы посещаем по дороге. Бары, владельцы и посетители которых относятся к нам как к обычным людям и не отмечают наше местонахождение в социальных сетях – на верхушке списка. Мне нравится уединение, и с возрастом это становится ещё важнее. Проблема в том, что трудно избежать внимания, как бы сильно я ни старался.

- Джон, тащи сюда свою задницу, у меня есть эль для тебя, - кричит Зак, когда я подхожу.

Усаживаясь в огромной кабинке, я снимаю кепку и провожу рукой по волосам.

- Ага, и держу пари, что сейчас он комнатной температуры.

- Вероятно, ты не торопился сюда, - возражает Зак с тихим смешком.

Я закатываю рукава своей белой рубашки на пуговицах; в этом баре душно и полно народу.

- Ещё два гола сегодня вечером. В чем твой секрет, старик? – слышу я, как спрашивает Джесси.

Джесси Каллагану, нашему последнему игроку из Чикаго, всего двадцать три, и, проведя один сезон в НХЛ, он перешел в "Сиэтл", скажем так, при сомнительных обстоятельствах. Он был выбран в первом раунде драфта, поэтому я очень сомневаюсь, что они хотели обменять его из-за отсутствия у него спортивного мастерства. Ходят слухи, что из-за скандала он был вынужден покинуть команду. Джесси не говорит об этом, а мы не спрашиваем. У меня такое чувство, что чем меньше я знаю, тем лучше. Тем не менее, он потрясающий крайний нападающий; я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро перемещался по льду, и, что ещё более пугающе, его владение клюшкой.

Я подкалываю Джесси с дерзкой ухмылкой.

- Это просто талант в чистом виде, и перестань называть меня стариком, или тебе конец.

- Эта блондинка не может перестать трахать тебя глазами, - Джесси меняет направление и поворачивает голову в сторону бара.

Он не лжет, и она чертовски сексуальна. Я пытаюсь разорвать порочный круг знакомств, зная, что они для меня ничего не значат, а лишь временно заполняют пустоту. Может быть, отношения и могли бы стать постоянным решением, но, честно говоря, кому я мог бы доверить что-то большее, чем слава и деньги? К тому же я никогда не встречал никого, кто “дал бы мне по заднице”, как постоянно твердит мне моя мама.

- Может, мне стоит налить себе пива, - говорю я, смотря на свой полупустой стакан.

- Я уверен, что она сможет помочь тебе с этим, - Зак качает головой, слишком хорошо осведомленный о моем распорядке.

- А я думал, тебе нравятся брюнетки, - добавляет Дженсен.

Зак Эванс, мой помощник капитана и надежный защитник, стал моим ближайшим другом на сегодняшний день, последние шесть лет мы вместе играли за "Seattle Scorpions". Дженсен Джонс - наш вратарь из Канады и абсолютный псих В его компании я часто провожу бурные ночи, но, несмотря на его сумасшедшую задницу, он один из лучших.

Я пожимаю плечами.

- Цвет волос не имеет значения, когда они намотаны на мой кулак, - парирую я, чем вызываю несколько смешков.

Но дело в том, что я не веду себя как придурок по отношению к женщинам. Я забочусь о них, пока мы вместе. Если они не кончают, то и я тоже. Меня воспитали в уважении к женщинам, и хотя я получаю удовольствие от секса, за которым вскоре следует уединение в постели, чтобы расслабиться за просмотром фильма, я всегда забочусь о том, чтобы они ушли довольными. Есть несколько способов потрясти мир девушек.

Меняя тему, я поворачиваюсь к Заку.

- Итак, как продвигаются дела с Эми? Должно быть, прошло уже шесть месяцев, верно?

Зак и Эми познакомились в начале весны на вечеринке по случаю его тридцатилетия. Вечер начался достаточно невинно; я забронировал столик в одном из наших любимых итальянских ресторанов и пригласил его друзей и семью, пообещав, что оплачу счет. Всё закончилось, когда Дженсен, вечно трахающийся Дженсен, предложил устроить вечеринку в клубе, хорошо известном клубе с большим количеством хоккейных заек. Через несколько минут Дженсен начал приглашать девушек.

Эми, привлекательная блондинка с длинными ногами, спортивная и умная, создала успешный бизнес в сфере фитнеса. Она любит путешествовать и часто проводит время с Заком в дороге. На первый взгляд, она идеальная женщина. Только я не ощущаю от неё этой “идеальной” ауры. На самом деле, я чувствую ауру, от которой у меня по коже бегут мурашки. В ту ночь она слишком целеустремленно приблизилась к Заку. Она приняла такой милый облик, смеясь над всем, что он говорил, немного переусердствовала, если хотите знать моё мнение. Лицемерие было бы хорошим описанием, но Зак, ну, он думает, что нашел ту единственную, и я думаю, что Эми нашла своего папика. Она на восемь лет младше его, и, честно говоря, это заметно. Она мелочная, стервозная и чертовски нуждающаяся. Забавно, но взгляд, которым она смотрит на меня, когда думает, что никто не видит, говорит о том, что она не отказалась бы от других спортсменов, будь у нее хоть малейший шанс. Зак заслуживает лучшего.

Нежная улыбка появляется на губах Зака.

- Да, всё идет хорошо, прошлой ночью я сказал ей, что люблю её.

Я встречаюсь с ним взглядом, стараясь выглядеть довольным его признанием. Но он на это не купился. Очевидно, Зак знает о моих чувствах к Эми, и, хотя мы близки, мы не обсуждали мои опасения вслух.

Скажи что-нибудь, Джон.

- О...круто. Звучит так, будто ты эээ...делаешь...успехи, приятель. Рад за тебя.

Он ерзает на стуле, скрестив руки на груди в защитной манере.

- Ха, да, похоже на то. Спасибо, чувак.

Я хочу поднажать и спросить его, к чему этот саркастический ответ, хотя бы для того, чтобы растянуть это ужасное напряжение и разобраться с ним раз и навсегда, но я устал, и команда здесь. Этот разговор не для лишних ушей. Саге о Заке и Эми придется подождать.

Мне нужна разрядка от накопившегося адреналина после игры и разочарования от сегодняшнего вечера.

Выйдя из кабинки, я придаю своей походке изысканную развязность, направляясь к бару, прежде чем поставить свой почти пустой бокал и опереться на локти.

- Хочешь ещё, милый? - спрашивает притворно сладким тоном блондинка, которая весь последний час не сводила с меня глаз.

Выпрямившись, я смотрю ей прямо в глаза.

- Выпивка - это не совсем то, что мне нужно.

- О, нет? - отвечает она застенчивым голосом, и становится ясно, что это хорошо отработанная процедура.

Но я не стремлюсь к затянувшейся ночи самоанализа, поэтому решаю перейти к делу; в конце концов, нас обоих интересует только одно.

- Во сколько ты заканчиваешь?

Улыбка медленно растягивает её полные губы.

- Через полчаса.

Скоро. Хорошо.

- Как насчет того, чтобы закончить свой вечер со мной?

Её улыбка становится шире, когда она быстро записывает что-то в блокноте для заказов, прежде чем дать мне свой номер телефона.

- Меня не интересуют цифры, милая, но, наверное, смогу сделать так, чтобы моего следующего пива хватило на полчаса.

Она улыбается и снова наполняет мой бокал, обслуживая других посетителей, и время от времени я странно подмигиваю ей.

Но, несмотря на моё физическое влечение к этой девушке, мысль о том, чтобы пойти к ней и потрахаться, потеряла свою привлекательность. Я хочу от своей жизни чего-то большего, помимо ярких моментов на льду. Я хочу с кем-то разделить свою жизнь. Это чувство росло во мне долгое время, оставляя после себя внутренний хаос и временами неприязнь к хоккею и моему образу жизни.

Мой разум кричит мне встать и уйти из этого бара, не оглядываясь назад, но привычка заставляет мои ноги твердо стоять на месте, неспособный и неуверенный в том, как разорвать порочный круг бессмысленных связей.

ГЛАВА 2

фелисити

Последние два года пролетели незаметно.

Во многих отношениях Сиэтл стал казаться мне домом. Несмотря на первоначальные потрясения, в мою повседневную жизнь вошло ощущение комфорта.

Ситуация начала меняться к лучшему примерно шесть месяцев назад, когда я наконец стиснула зубы и ушла от Эллиота. Я съехала с нашей временной квартиры, которую арендовала его фирма, и сняла себе квартиру с одной спальней в центре города. Наконец-то у меня есть некоторая свобода и самостоятельность в своей жизни. Я могу гулять, заводить друзей и просто быть собой. Я был с Эллиотом с двадцати с небольшим лет. Мы познакомились в университете; он изучал экономику, а я - юриспруденцию. Эллиот был моим первым и единственным, так как родители всю мою жизнь оберегали меня. Тогда у меня почти не было опыта общения с парнями. Чёрт возьми, у меня его нет и по сей день. С другой стороны, у Эллиотта было более чем достаточно опыта, но это всё равно не помешало нам зачать ребенка, пока мы учились в университете.

Мои двадцатые годы прошли в вихре брака и детей, и хотя я никогда не желала ничего, кроме Джека и Дарси, я бы хотела, чтобы моя взрослая жизнь началась по-другому. В тридцать девять лет я чувствую, что начинаю свою жизнь заново, и у меня наконец-то появился шанс понять, кто я такая, одинокая и свободная от мужского влияния.

Дождь барабанит в окно моего офиса на двенадцатом этаже, и меня выводит из транса ужасный рингтон, который Дарси установила на моём телефоне на прошлой неделе.

- Мам, я жду внизу, в вестибюле, мы можем идти?

- Я сейчас спущусь; выпьем по чашечке кофе? - я смотрю на стопку папок на моем столе; одному богу известно, как мне сегодня нужен кофеин.

- Да, конечно, только захвати свой зонтик. Здесь просто невыносимо, и я только что сделала прическу. Чёртовый город! - Дарси издает разочарованный стон.

- Уже иду, милая, - отвечаю я и кладу трубку.

Дарси никогда не любила Сиэтл; с самого начала она была полна решимости возненавидеть его. Последние два года, с тех пор как Эллиот сообщил эту новость, она не сводила глаз с часов, ожидая возвращения к Лиаму и своим друзьям в Оксфорде. Джек, напротив, преуспел, завел больше друзей, чем я за свои тридцать девять лет на этой земле, и в свои почти восемнадцать у него есть твердый план - поступить в университет, заниматься спортом и пробиться в высшую лигу.

Кафе "Грайнд" стало нашим с Дарси постоянным местом встреч, и мы, как правило, встречаемся по крайней мере пару раз в неделю. Но сегодня она выглядит озабоченной. Мы берем чай-латте, которым я стала совершенно одержима с тех пор, как переехала сюда, и садимся бок о бок на наш любимый плюшевый розовый диван.

Спустя один ворчливый глоток, хмурость Дарси всё ещё не рассеялась.

- Итак, Джек сбросил бомбу вчера вечером. Он не вернется домой; он решил принять предложение Университета Сиэтла и изучать кинезиологию.

Вам знаком этот выжидающий взгляд, которым кто-то одаривает вас, как будто он снова и снова репетировал этот разговор в своей голове и полностью ожидает определенного ответа? Что ж, именнотот взгляд я вижу прямо сейчас. Однако в этот раз я не могу успокоить Дарси потому что я тоже не собираюсь возвращаться. Там меня ничего не ждет. Все друзья, которых я завела в Великобритании, были так или иначе связаны с Эллиотом, а те, кто не был, не поддерживали со мной связи. Мой босс, кажется, ценит меня больше, чем когда-либо ценил мой бывший муж, обеспечив мне грин-карту, спонсируемую работодателем, что позволило мне остаться и работать в Сиэтле.

Через три недели Дарси и Эллиотт сядут в самолет обратно в Хитроу, и прямо сейчас она думает, что у меня есть билет. Наступает решающий момент, и мне нужно сказать ей.

Я откусываю кусочек салата, жалея, что не заказала панини вместо него, потому что этот салат не очень вкусный.

- Да, нам нужно поговорить об этом.

Дарси выпрямляется, её хмурый взгляд становится по-настоящему суровым.

- Что ты имеешь в виду?

- Дело в том, что, ну...

- Ты тоже не вернешься домой, не так ли?

Я чувствую, как напрягается каждый мускул в моём теле.

- Да, не вернусь.

- Да, я так и думала.

Я продолжаю ковыряться в салате, у меня совершенно пропал аппетит.

- Ты догадалась?

Она беспечно пожимает плечами, но я вижу печаль в её ярко-голубых глазах, и это разбивает мне сердце.

- Поскольку вы с папой расстаетесь, а Джек остается здесь, я думаю, Великобритании нечего тебе предложить.

- Кроме моей прекрасной дочери, - возражаю я.

Она тихо хихикает.

- Нет, серьезно, мам, я понимаю, почему ты остаешься. Я просто чувствую, что мой мир перевернулся с ног на голову.

Я перегибаюсь через диван и притягиваю её к себе, обнимая рукой её стройное тело, её длинные волосы медового цвета падают мне на плечо. Дарси ростом с отца, как и Джек, и, несмотря на то, что я на двадцать два года старше, моя маленькая фигурка в пять футов и три дюйма кажется крошечной по сравнению с её.

- Я знаю, милая. Дело в том, что жизнь иногда выдает тебе карты, которых ты меньше всего ожидаешь, но важно то, что мы делаем с этими картами. Мы можем либо отказаться, либо извлечь максимум из того, что у нас есть. Нам с твоим отцом следовало расстаться много лет назад, но, думаю, я держалась ради тебя и Джека. Но сейчас вы оба взрослеете, и в следующем году вы с Лиамом отправитесь в университет. Я обещаю, что буду навещать тебя так часто, как смогу, - мой голос дрожит от волнения, я отчаянно надеюсь, что она поймет. Но то, как Дарси кивает, говорит мне о том, что в свои семнадцать лет она уже далеко не молода, но это не избавляет от всепоглощающего чувства вины.

Мы заканчиваем наш обед, и Дарси рассказывает мне о своих планах закончить школу и поступить в университет вместе с Лиамом. Мне нравится её взгляд на жизнь, её романтическое сердце, то, что она влюбилась в Лиама в таком юном возрасте, и оба так яростно преданы друг другу. Как её мама, я полностью поддерживаю их отношения, но не могу сказать, что понимаю их. Для меня настоящая любовь была неуловимой, и временами трудно не проецировать её на себя, задаваясь вопросом, почему этого не случилось со мной.

Затем, в тридцать один год, я потеряла своих родителей из-за рака; мама умерла первой, за ней последовал папа, и это стало последней каплей. Я заколотила своё бесчувственное сердце, готовая испытывать чувства только к своим детям. Отдать своё сердце в романтических целях - это твердое "нет" с моей стороны. Была там, попробовала это. Потерпела неудачу.

Дождь прекратился, когда мы вышли на сентябрьский воздух. При приятной температуре в шестьдесят восемь градусов я надела темно-розовое платье и черные босоножки. Я живу недалеко от работы, поэтому мне нравится гулять. В моем возрасте и с двумя детьми мне сложнее оставаться в форме, несмотря на множество занятий в тренажерном зале, заполняющих моё расписание. Я скучаю по фигуре, которая была у меня в двадцатые годы, и, боже, я не могу вспомнить, когда в последний раз надевала джинсы четвертого размера, не сгибаясь при этом, чтобы застегнуть молнию. Итак, сейчас я делаю выбор в пользу комфорта, уверенности в своем теле и изгибах.

Я поворачиваюсь к Дарси.

- Давай встречаться как можно чаще до того, как ты уедешь, хорошо?

- Хорошо, но только не отгораживайся от папы полностью. Он изменился с тех пор, как ты ушла. Я не думаю, что у него всё так уж хорошо получается.

Я не рассказала Дарси и Джеку и половины того, что произошло между мной и Эллиотом. Им не обязательно знать всё, и они пытаются переварить наш развод. Дарси и её отец остаются близки даже после вынужденного переезда в Сиэтл, и последнее, что я хочу сделать, это испортить их отношения. Но Эллиот как отец и Эллиот как муж - два очень разных человека.

Я заправляю прядь волос ей за ухо.

- Не буду, милая, - по правде говоря, я не уверена, насколько хорошо у меня получится сдержать это обещание, но я знаю, что должна попытаться.

Честно говоря, быть личным помощником крутого адвоката Марка Престона - это не то, о чем я мечтала, когда поступала в университет. Не поймите меня неправильно, это хорошая, солидная и респектабельная работа, и с Марком здорово работать. Но я хотела стать юристом и изменить мир, один суд по правам человека за другим. Эллиот всегда думал, что он умнее меня в академическом плане, и я позволила себе уйти в его тень. Я была круглой отличницей, и даже сдача экзаменов во время беременности не помешала мне стать лучшей ученицей в своем классе.

- Я всё ещё думаю, что тебе следует создать профиль, - моя коллега и лучшая подруга Кейт Монро подходит и встает рядом со мной за моим столом, наблюдая, как я рассеянно листаю Instagram.

- Я же тебе говорила. Я не встречаюсь. Мне не нужен мужчина.

Кейт наклоняется ко мне, пока я сижу за своим столом, и тихо шепчет:

- Может, и нет, но все мы знаем, что Tinder создан для перепихонов. Я думаю, тебе не помешало бы немного “ч”.

Я краснею, но не отвечаю. У меня никогда не было секса на одну ночь, но у девушки есть потребности, и игрушка может сделать не так уж много.

- Я имею в виду, сколько времени прошло?

Я останавливаю её, обводя взглядом комнату, чтобы убедиться, что никто не слышит.

- Некоторое время.

- Сколько времени?

- Никого после Эллиота, но почему это имеет значение?

Кейт чуть не роняет свой кофе.

- Что?! - она пытается говорить шепотом, но получается скорее сдержанный крик. - Шесть месяцев?!

Я снова краснею и быстро выпаливаю:

- Скорее год, но мне не нужен мужчина.

- Девочка, ты могла бы дать фору Святой Марии.

В отличие от меня, Кейт очень уверена в себе рядом с мужчинами. Полагаю, когда тебе тридцать два и ты выглядишь как супермодель, это всегда помогает. Она поглощает мужчин так же, как ведёт судебные дела, и не берет пленных. У неё было несколько краткосрочных ухажеров, но ничего серьезного. Честно говоря, я хотела бы быть больше похожей на неё, но я не знаю, как у меня могло бы быть с кем-то что-то непринужденное.

- Ну да, я всё ещё жду, когда Том Харди собьет меня с ног, - шучу я.

Кейт мечтательно отводит взгляд, делая ещё один глоток кофе.

- Чёрт возьми, он замечательный, великолепный, талантливый, богатый и знаменитый...

- И живет в Великобритании, - заканчиваю я.

- Может быть, ты все-таки приняла неправильное решение, решив остаться здесь.

Я открываю аккаунт Тома Харди, беззастенчиво преследуя его.

- Кейт, клиент, назначенный на три часа уже здесь, - объявляет кто-то позади нас, и я быстро заканчиваю наш сеанс восхищения.

- Скоро увидимся, детка, - Кейт уходит, её облегающий черный костюм и лакированные туфли на каблуках вызывают всеобщее восхищение.

Уже пробило восемь, когда я, наконец, добралась до дома. После работы мне удалось втиснуться на небольшое занятие йогой. Но теперь мой диван зовет меня вместе с мороженым и Эдом Шираном.

Мои глаза закрываются, когда на моём телефоне появляется сообщение.

Джек

«Мам, кое-кто из мальчиков хочет поехать в Ванкувер на моё восемнадцатилетие. Ты не против?»

Я

«Это Уилл, Дэн и Макс?»

Джек

«Да, и Гаррет.»

А, ну это значит, что там будут девочки.

Я

«Там будут девочки?»

Джек

«Надеюсь.»

Я

«Джек Томпсон!»

Джек

«Я не знаю, может быть, почему это имеет значение?»

Я

«Просто будь осторожен, ты понимаешь, о чём я говорю...»

Джек

«Так это значит "да"?»

Он больше не твой ребенок, Фелисити.

Я

«ДА. Но нам нужно встретиться, чтобы я могла вручить тебе подарок. Думаю, в этом году он тебе понравится.»

Джек

«Хорошо. Но можем ли мы на этот раз обойтись без носков с Бэтменом?»

Я

«Поверь мне, я вот-вот стану твоим новым любимым человеком.»

Джек

«Маловероятно, если только ты не играешь за Scorpions.»

Я улыбаюсь про себя, самодовольный режим активирован.

ГЛАВА 3

фелисити

Сойдя с монорельс, я подъезжаю к стадиону "Scorpions".

Пора забрать подарок Джека - абонементы на ледовый сезон. Готова официально стать его любимым человеком, Фелисити.

За последние восемнадцать месяцев мы с Джеком были здесь пару раз, но места нам всегда доставались не самые лучшие.

Взглянув на часы, я понимаю, что опаздываю на ланч с Кейт и совершенно заблудилась в лабиринте из коридоров. Где касса? Я тянусь к своей сумке и достаю телефон, набирая сообщение Кейт, сообщая ей, что опаздываю, потому что, по-видимому, не могу четко следовать указателям, когда натыкаюсь на стену. Очень мускулистую стену.

От удара я отшатываюсь назад, когда мой телефон летит через всю комнату, встречая свой конец с треском. Чёрт возьми. Я уже почти падаю, когда чувствую, как сильная рука обвивается вокруг моей талии и поднимает меня на ноги.

- Эй, эй, ты в порядке? - глубокий и чувственный, почти не от мира сего голос пронизывает моё шокированное состояние, когда я выпрямляюсь.

Собравшись с силами и приспустив платье до приличной длины от того места, где оно собралось, скажем так, выше середины бедра, я смотрю на обладателя этого голоса.

Пресвятая богородица.

Я умерла и попала на небеса или получила какое-то тяжелое сотрясение мозга, потому что это может быть только галлюцинацией? Мужчина, который стоит, обхватив меня за талию, ростом, должно быть, не меньше шести футов четырех дюймов (примерно 195 см), и, хотя на нем толстовка с капюшоном, его сильные руки хорошо видно и ощущаются. Он прижимает меня ближе к своему теплому крепкому телу, и у меня кружится голова, его присутствие так ошеломляет. Его серо-стальные глаза - первое, что я замечаю, когда они пригвождают меня к месту своим пристальным взглядом. У него сильный нос, идеально сидящий на переносице с небольшой россыпью светлых веснушек. Его высоким скулам можно позавидовать, и когда я опускаю взгляд ниже, меня встречают полные губы, которые хочется поцеловать.

То, что я могла бы сделать с этим ртом. То, что этот рот мог бы сделать со мной.

Это, конечно, незаконно - так хорошо выглядеть. Но потом он, чёрт возьми, улыбается, и боже милостивый, у него на щеках появляются ямочки.

Да, я определенно получила травму головы.

ДЖОН

- Отличная тренировка, Морган, ты в хорошей форме.

Да, если бы я только чувствовал это.

Но я приму редкий комплимент от тренера Берроуза. Он – крепкий орешек, бывший профессиональный игрок из тех времен, когда НХЛ была ещё жестче, чем сегодня. Он жестко управляет нами и не боится отправить нас на скамейку запасных при первых признаках слабости. Он назначил меня капитаном три сезона назад, когда Джеймсон, наш предыдущий центрфорвард, получил травму на льду, которая поставила крест на карьере. Этот день навсегда врезался в мою память. Легко воспринимать своё время как игрока как должное, и мне повезло, что у меня была долгая и блестящая карьера, за которую я получил всего несколько легких травм и ушибов.

- Спасибо, тренер, я чувствую себя хорошо.

Ложь во спасение ещё никому не вредила.

Тренер кивает и, распахнув дверь раздевалки, направляется в свой кабинет. Когда я поворачиваюсь обратно к скамейке запасных, достаю телефон и вижу запоздалое напоминание, которое я поставил ранее. Чёрт. Я забыл купить билеты на премьеру для мамы, папы и моего брата Адама. Конечно, я мог бы попросить их подождать меня на стадионе в день игры, но в эти выходные я планирую поехать домой в Бельвью. Конечно, у меня напряженный график на ближайшие пару недель перед началом сезона, но я хочу увидеть своих родителей, и я не хочу пропустить выражение лица Адама, когда он увидит билеты, которые я ему купил.

Обычно мои родители предпочитают сидеть поближе ко льду. Мой отец, Джеймс, заядлый хоккейный болельщик, и хотя я единственный игрок в семье, он не может насытиться НХЛ. Его страсть к хоккею - одна из причин, по которой я начал играть. Мы жили и дышали хоккеем, когда я был моложе, и они всегда находили деньги, чтобы помочь мне осуществить мои мечты. Моя мама, Дженни, оставалась дома с Адамом, потому что мы не могли позволить себе места в ложе, а более тихие места - единственный способ безопасно доставить Адама на матчи.

Адам страдает аутизмом и у него нарушения сенсорной обработки. Его слухозащитные устройства делают многое, чтобы заглушить шум, но, сидя в ложе, мы можем контролировать его окружение. Моим родителям не всегда было легко; они - лучшее, на что может надеяться ребенок, но получать посредственную зарплату, воспитывать двух мальчиков и бороться за будущее Адама - это нелегко, и нельзя отрицать, какое влияние это оказало на них. Адам живет в своём доме на другом конце города в течение недели и обычно приезжает домой на выходные, и время от времени я удивляю его и своих родителей билетами.

Я поворачиваю налево в конце коридора, когда мой путь пересекает зеленая вспышка. Я торможу, но слишком поздно; я прижимаю крошку к себе и практически падаю на собственную задницу, когда визг отражается от стен.

Поскольку я Джон Морган и в высшей степени неуместен, моя первая мысль - как бы я хотел услышать этот крик при других обстоятельствах. Моя вторая мысль, когда я поворачиваю крошку и проверяю, всё ли с ней в порядке, заключается в том, что да, я определенно хотел бы услышать этот крик при других обстоятельствах. Желательно, чтобы это включало в себя постель, обнаженную её и совершенно другой вид осмотра тела.

Что ж, трахните меня.

Всё, что я вижу, - это зелень, точнее, два больших изумрудных глаза, которые сочетаются с милым жакетом, наброшенным поверх струящегося черного летнего платья, которое при ударе задралось выше, чем следовало. Но, эй, я не жалуюсь. Вид её кремовых бедер заставляет мой член дергаться. К тому же от неё безумно пахнет; меня обдает волной кокосового аромата, не слишком сильного, но сладкого и вызывающего привыкание. Мне нужно успокоиться. Она миниатюрная, но такая соблазнительная в нужных местах. Эта женщина явно тренируется. Я почувствовал, как напряглось её крепкое тело, когда я прижал её к себе.

Я хочу снова обнять её. Сейчас.

- Эй, ты в порядке? - это всё, что может выдавить мой барахтающийся мозг, когда я наклоняюсь и протягиваю ей её сумку.

Повесив её обратно на плечо, она заправляет шелковистую шоколадную прядь волос за ухо и краснеет, густо краснеет. Если бы я не был так очарован, я бы более подробно оценил то, как её глаза скользят по моему телу, но всё, что я могу сделать, это дико уставиться на женщину передо мной.

- Прости, что э-э...врезалась в тебя. Я, э-э, торопилась за билетами и не смотрела, куда иду, - её первая фраза, обращенная ко мне, кажется, самая невнятная и бессвязная из всех, что я когда-либо слышал, но каким-то образом я мог бы слушать её на повторе. Её голос окутывает меня теплом и уютом. Несмотря на то, что это так банально, я чувствую себя как дома.

Прочищая горло и пытаясь восстановить хоть каплю самоконтроля, я улыбаюсь.

- Без проблем, я тоже спешил. Ты покупаешь билеты?

Конечно, она покупает билеты, придурок, иначе зачем она стоит у кассы?

От неё явно не ускользает мой идиотизм, когда она фыркает, отчего это звучит намного привлекательнее, чем должно было бы звучать фырканье.

- Не-а, я просто выводила свою собаку на прогулку.

Ах, вот она какая - дерзкая, саркастичная и остроумная...

Погодите, это британский акцент? Чертовски уверен, что она не звучит по-американски. Я игриво улыбаюсь и, прищурившись, смотрю на неё, когда она неловко переминается с ноги на ногу, показывая большим пальцем через плечо.

- Так что да, мне нужно купить билеты, пока я не опоздала домой, но спасибо, что спас меня…э-э...от падения.

Я стою и жду, когда она закончит, отчаянно желая услышать, какие билеты она берет, чтобы понять, когда я увижу её снова. Билеты для неё? Чёрт, я не подумал, что может быть они не для неё. Карен, которая работает в кассе, понизив голос, вручает таинственной женщине конверт, прежде чем посмотреть налево и заметить меня.

- Мистер Морган, что вы здесь делаете? Вы же знаете, что это зона общественного доступа.

Да, Карен, спасибо, что напомнила мне.

- Да, мне просто нужно забрать билеты для моих родителей и брата на начало сезона. Крисси сказала, что отложит несколько.

Карен натянуто кивает и, развернувшись, направляется в поисках билетов.

Стоя у кассы, я смотрю налево и вижу своего изумрудного ангела, которая стоит рядом, пока она кладет конверт в сумку и проверяет свой телефон, который, к счастью, выглядит так, будто пережил наш инцидент невредимым.

И всё же я не могу сдержать следующих слов, которые срываются с моих губ.

- Его нужно проверить? - я указываю на её телефон, на моих губах снова появляется игривая улыбка.

Она вскидывает голову, снова пригвождая меня своим пристальным взглядом.

- Проверить? – отвечает она в замешательстве.

Пользуясь случаем, я отвечаю.

- Да, я могу помочь тебе его проверить. Напишу тебе, чтобы убедиться, что он в порядке, возможно, позвоню, - я знаю, что это банальная фраза для знакомства, но, по-видимому, я схожу с ума от этой девушки. Как только она выйдет за эти двери, я, скорее всего, никогда её больше не увижу, и это вызывает у меня странное чувство беспокойства.

- Но как бы ты... – от осознания, её глаза устремляются на меня, и вместо игривого выражения в них, они, блядь, закатываются. На её хорошеньком личике написано безразличие. Ладно, я этого не ожидал. Не думаю, что когда-либо видел, чтобы женщина закатывала глаза, глядя на меня, особенно когда я заигрываю ей. Чёрт возьми, неужели моя игра потерпела крах?

- Ха! - усмехается она. - Я не даю свой номер незнакомцам, но высший балл за старания, дружище.

На этот раз я краснею. Можно с уверенностью сказать, что я с крахом прогорел.

Подождите. Незнакомцам?

Она меня не узнает. Вот дерьмо. Она явно не фанатка хоккея, а значит, вероятность того, что эти билеты для неё - ещё меньше. Да, я действительно всё испортил.

Я открываю рот, чтобы попытаться спасти то, что осталось от моего достоинства, как раз в тот момент, когда возвращается Карен.

- Вот, пожалуйста, мистер Морган. У меня есть для тебя три билета в ложу на следующую субботу, - она делает паузу. - Ты же знаешь, что игрокам не нужно забирать билеты, не так ли? Я мог бы отправить их прямо в службу безопасности.

Что ж, если раньше она и не знала кто я, то теперь уж точно знает.

Я хватаю конверт и засовываю его в карман, прежде чем поднять взгляд и обнаружить, что моя новообретенная навязчивая идея разинула рот и медленно отступает. Она явно слышала мой разговор с Карен, поскольку румянец, ранее окрашивавший её щеки, вернулся.

Я открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, что угодно.

Но уже слишком поздно. Она поднимает левую руку и машет мне чем-то похожим на неуклюжий британский королевский жест, а затем исчезает за двойными дверями и, вероятно, навсегда из моей жизни.

ГЛАВА 4

ФЕЛИСИТИ

Джек стоит у края моего дивана, уставившись на открытый конверт.

Несколько секунд он ничего не говорит, просто изучает лежащие перед ним билеты. Наконец, кажется, до него доходит, когда на его лице появляется ослепительная улыбка, отражающая мою. Внезапно он бросается ко мне, протягивая руки и заключая меня в самые крепкие медвежьи объятия. На мгновение он забывает, что это не круто для восемнадцатилетнего парня обнимать свою маму и прыгать вокруг, как возбужденный щенок, и так же быстро ставит меня на ноги, прежде чем прочистить горло.

- Это потрясающая мама, а места то какие.

- Не за что, милый, я рада, что тебе нравится.

Джек возвращается в легкомысленный режим.

- Они нравятся? Зак Эванс будет близко, и наблюдать за работой гения хоккея Джона Моргана. Да, они мне нравятся.

Мой желудок сжимается при упоминании этого имени.

Прежде чем я успеваю себя остановить, мой мозг находит возможность навести дополнительные справки о человеке, который не слишком деликатно попросил у меня номер пару недель назад. В конце концов, я могу выдать это за предсезонное исследование.

- Итак, почему этот Джон Морган “гений хоккея”?

В ответ я получаю закатывание глаз.

- Мам, серьезно, - Джек растягивает "серьезно". - Он легенда хоккея, он забивает ради забавы, и я клянусь, этот человек практически танцует на льду. Он просто потрясающий.

Я никогда не увлекалась спортом, поэтому не знаю, почему то, что мой сын хвалит хоккеиста, с которым я общалась менее трех минут, оказывает на меня такое воздействие. Но, по правде говоря, мне не нужно слушать, как Джек-фанат превозносит Джона Моргана, чтобы вызвать во мне физическую реакцию. За последние несколько дней я и сама стала фанаткой, потерявшись в этих серо-стальных глазах и в том, как на них падают волны густых темных волос. Меня подмывает рассказать Джеку, что я буквально столкнулась с его героем, когда забирала билеты, но что-то удерживает меня от того, чтобы выложить всё, необходимость запомнить тот момент, который мы разделили. Это было интимно и напряженно. Гораздо более интенсивно, чем должно быть при такой случайной встрече. Поэтому я запихиваю свои слова подальше и скрываю свои чувства.

- Что ж, освободи своё расписание, потому что первая игра в следующую субботу.

Мне просто нужно выйти и послушать музыку. Сидеть на парковке в аэропорту не очень удобно и не продуктивно.

По другую сторону от выхода на посадку находятся Эллиот и Дарси. Я почти не видела Эллиота с тех пор, как мы расстались, и я переехала в свою квартиру шесть месяцев назад, но самое сложное во всём этом - это, безусловно, временное прощание с моей дочерью. Быть так далеко от неё причиняет глубокую боль, но в глубине души я знаю, что это правильное решение для неё и для меня. Дарси всегда была близка со своим отцом, и когда она вернется к Лиаму, она снова расцветет. Джек рад, что я рядом в Сиэтле, и я буду прилетать повидаться с Дарси столько раз, сколько смогу.

Распахнув дверцу своего мини-купера, я направляюсь в аэропорт и ищу их обоих. Джек попрощался вчера, поскольку сегодня у него отбор в хоккейную команду университета, который он не мог пропустить. Я нахожу их сидящими с чашками кофе, голова Дарси запрокинута от смеха. Она кажется счастливой, и это согревает моё сердце. Я поспорила сама с собой на 100 долларов, что она будет в объятиях Лиама через тридцать минут после приземления в Лондоне.

- Привет, вам двоим, - говорю я, подходя к их столику, с фальшивой улыбкой на лице.

Эллиот вскакивает со своего места, когда слышит меня.

- Фелисити! Рад тебя видеть. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

Я шокирована галантностью моего бывшего мужа, но качаю головой.

- Нет, спасибо, после этого мне нужно сразу на работу, так что у меня не так много времени, - и это правда.

Мы вежливо болтаем, пока я занимаю оставшееся место за их столиком, и всё это время я вижу, как Дарси пишет Лиаму смс, чтобы подтвердить информацию об их рейсе и что они прилетят вовремя. Несколько минут спустя, взглянув на часы, я понимаю, что мне пора уходить.

- Вам лучше отправиться на регистрацию и посадку.

С этими словами Дарси кладет телефон в карман и заключает меня в нежнейшие объятия.

- Я буду скучать по тебе, мамочка, но я приеду к тебе как можно скорее.

Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы сдержать слёзы.

- Да, дорогая, Рождество. Я вернусь к Рождеству.

Она улыбается и целует меня в щеку, а затем хватает свою сумку и спешит проверить табло вылета в тысячный раз.

Когда она оказывается вне пределов слышимости, Эллиот поворачивается ко мне, его глаза выглядят немного стеклянными, что застает меня врасплох. Во время нашего брака я почти не видела от него эмоций, и это одна из причин, почему наши отношения казались такими лишенными любви. И всё же мы здесь, разведены и идем разными путями, и теперь он становится эмоциональным? Моя внутренняя циничная сторона говорит мне, что ему некомфортно из-за внезапного отсутствия контроля над моей жизнью, из-за того, что я наконец-то прокладываю свой собственный путь без его надзора, и это задевает его эго. Или, может быть, он будет скучать по мне? В конце концов, я что-то для него значила, и неизбежная разлука на разных континентах наконец-то вернула к нему эти чувства.

Кто знает, и почему это имеет значение? Я почти злюсь на себя за то, что трачу столько эмоциональной энергии на него, на нас или на то, что было нами.

- Значит, ты будешь держать меня в курсе дел Джека? Я сомневаюсь, что он свяжется со мной, когда отправится в университет - ты же знаешь, какой он.

Я слабо улыбаюсь и вижу, что Эллиоту так же неуютно от этого, как и мне.

- Да, завтра вечером я поведу его смотреть на “Scorpions”, первая игра сезона, так что я напомню ему поддерживать с тобой связь и сообщить, как прошел его отбор.

Эллиот кивает и, потянув за ручку своей ручной клади, ставит её на два колеса. Я стою, скрестив руки на груди, готовая отступить, когда он наклоняется вперед и запечатлевает поцелуй на моей щеке, застав меня врасплох. Я отшатываюсь, но крепко держусь за стол.

- Береги себя, Фелисити. Я...да.…просто будь осторожна, ладно?

Будь осторожна? Меня так и подмывает спросить, почему он думает, что я не могу о себе позаботиться, но оно того не стоит. Я тоже хочу, чтобы Эллиотт сообщал мне последние новости о Дарси, поэтому думаю, что лучше не затевать спор.

- Да, хорошо. Ты тоже.

Его губы сжимаются в ещё одной неловкой улыбке, а затем он подходит к Дарси, обнимая её за плечи. Она оборачивается и в последний раз машет рукой в мою сторону, прежде чем исчезнуть в толпе людей.

Ну и чёрт. Пожалуй, я выпью кофе.

ГЛАВА 5

ДЖОН

Я скучал по этому.

Ажиотаж перед игрой. В первом матче сезона есть что-то такое, что просто поражает. Я дважды выигрывал Кубок Стэнли, и хотя это было безумием, я имею в виду безумие, ощущение, когда лезвия коньков касаются льда в первом периоде сезона НХЛ, непередаваемо. Направляясь через вход для игроков в раздевалку, я уже чувствую, как по стадиону разносится гул толпы. До того, как упадет шайба, ещё больше часа, но волнение от первой игры не разочаровывает. Болельщики голодны, и я тоже.

Полагаю, именно поэтому я так забочусь о своём теле, чтобы продлить свою карьеру как можно дольше. Я питаюсь этим чувством; оно заложено в моей ДНК. Сегодня утром у нас была легкая тренировка, и я был в форме. Хорошо, мне нужно чувствовать себя так же в матче с "Нью-Йорком".

Войдя в раздевалку, я застаю Зака за скамейкой запасных, который уже осматривает свои коньки. Мы всегда приходим первыми. У Зака есть определенный распорядок со своими коньками, и он тщательно зашнуровывает их перед каждой игрой. Я, с другой стороны, переклеиваю свою клюшку способом, который по своей природе можно охарактеризовать только как ОКР. Мы часто сидим в комфортной тишине, сосредотачиваясь, зашнуровывая, заклеивая, и шум рутинной работы наполняет комнату. Это оказывает терапевтическое воздействие, и я не могу представить свою подготовку к матчу без него рядом со мной.

- Привет, чувак, - говорит Зак, не поднимая головы.

- Ладно, приятель. Лезвия в порядке? - отвечаю я расслабленным тоном.

Он слегка пожимает плечами.

- Да, думаю, да, я отправил их на заточку после тренировки; они выглядят точеными.

Зак по-прежнему не смотрит на меня. Я с глухим стуком сажусь рядом с ним, упираясь локтями в бедра, и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

- У нас всё хорошо, чувак? Ты же знаешь, что я прикрою тебя, верно? Всегда прикрывал и всегда буду.

Уголок его губ приподнимается.

- Да, я знаю, я просто...Я знаю, что ты чувствуешь к Эми, но она мне подходит, понимаешь? Она делает меня счастливым.

Я никогда не был хорош в покере, в основном потому, что держу свои мысли при себе, но ради нашей дружбы и сегодняшней игры я прогоняю свои опасения и легонько похлопываю его по спине.

- Пока ты счастлив, братан, счастлив и я.

С этими словами я встаю и быстро меняю тему.

- Нью-Йорк собирается напасть на нас сегодня вечером, так что мы должны быть на высоте.

Лицо Зака каменеет, когда он отрывает шнурок от конька и смотрит мне прямо в глаза.

- Сделаем всё, что в наших силах.

Меня всегда вызывают на лёд последним, и когда я стою на краю туннеля с клюшкой в руке, готовый ударить по льду для разминки, кровь бурлит у меня в жилах.

- И поприветствуем на льду будущего члена зала славы, лучшего бомбардира НХЛ, обладателя Кубка Стэнли и вашего капитана...Джона Моргана!

Толпа взрывается, когда я выхожу на лёд, мигают огни, гремит музыка. Да, вот почему я это делаю. Я делаю круг, подняв клюшку в воздух, как всегда, приветствуя толпу. Когда я проезжаю мимо нашей коробки, мой взгляд поднимается вверх, они далеко, но я почти могу разглядеть фигуры мамы и папы, которые хлопают руками над головой. Адам возбужденно размахивает руками, его синие наушники надеты, чтобы справиться с шумом, но свет сводит его с ума. Но сегодня он кажется счастливым, и я указываю на него своей палкой и подмигиваю, на табло появляется его лицо. Толпа одобрительно кричит, зная историю Адама. Я потратил много времени, используя своё положение, чтобы привлечь как можно больше внимания к проблеме аутизма. Мне нравится, что он здесь. Возможно, я зарабатываю миллионы и живу своей мечтой, но Адам - мой герой. То, как он спокойно ко всему относится и каждый день сталкивается с трудностями. Ему приходилось сталкиваться с дискриминацией, а иногда и с жестокостью, особенно в старших классах. Тем не менее, он никогда не позволял хулиганам победить. Его внутренняя сила вкупе с моими кулаками означали, что у них не было ни единого шанса.

Я подъезжаю к центру площадки и беру шайбу, готовясь нанести несколько разминочных ударов по Дженсену. В этот момент перед игрой обычно я полностью сосредоточен, замкнут в себе, а толпа и все остальные вокруг меня - просто размытое пятно. И все же сегодня хоккей занимает в моих мыслях место, которое я разделяю с чем-то ещё. С тех пор как я впервые увидел её, она заняла место в моей голове, в каждой моей мысли. Я понятия не имею, были ли те билеты, которые она забирала, для неё, но в моей груди растет надежда, что она где-то здесь, наблюдает за мной. Я оглядываю толпу в поисках волнистых шоколадных волос и изумрудных глаз, но вижу пустоту и разочарование. И всё же мысли о том, что она, возможно, наблюдает за мной, дают мне дополнительную мотивацию проявить себя с лучшей стороны.

Игра такая же жесткая, как и ожидалось. Нью-Йорк - грязные; они грязно играют, грязно дерутся и постоянно несут чушь. Возглавляет мой список дерьма их запасной капитан Алекс Шнайдер. Он просто придурок. Ему тоже тридцать четыре, он играл со мной в колледже в Мичигане. Родился в Германии и вырос в США, он лучший игрок лиги. Проблема в том, что у него отвратительное отношение. Он ответственен за череду травм, закончивших карьеру некоторых хоккеистов, и из всех денег, которые он заработал, половину он, вероятно, потратил на выплату штрафов. Я ненавижу его, он ненавидит меня, и давайте просто скажем, что между Шнайдером, Заком и всеми остальными игроками этой лиги нет взаимной любви. Чёрт возьми, даже его товарищи по команде считают его мудаком.

Раздается звуковой сигнал, означающий окончание второго периода, и мы на два очка впереди благодаря моему потрясающему раннему лидерству и отличному удару Джесси. Дженсен в ударе, и мы готовы к победе всухую, если сможем сдержать их в третьем раунде.

- Морган! Твоя семья здесь? - ехидная улыбка появляется на губах Шнайдера, когда он протискивается мимо меня, съезжая со льда задом наперед. Я знаю, что он пытается сказать; он всегда нёс всякую чушь о моей маме, но никогда не осмеливался втягивать в это Адама. А моя мама? Она красивая женщина, и он использует это в своих интересах, чтобы попытаться задеть меня за живое.

- В полном составе, - отвечаю я невозмутимым тоном и отворачиваюсь, чтобы поздравить Джесси с его замечательной игрой, когда происходит это...

На большом экране начинают мелькать сообщение о дне рождения, и я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда камера попадает на раскрасневшегося подростка с огромным значком “Мне восемнадцать” на груди. Честно говоря, он выглядит подавленным, и я переживаю за него. Но моё внимание привлекает не значок, а красавица справа от него, мой изумрудный ангел. Целуя мальчика в щеку, она хихикает и взъерошивает его волосы своей изящной рукой. От этого зрелища у меня чуть не подкашиваются коньки.

Чёрт возьми. Она сногсшибательна. Такая сногсшибательная, какую могут создать только самые талантливые художники, и прямо здесь и сейчас я понимаю, что я в полной заднице.

Словно почувствовав мой взгляд, она поднимает глаза на экран и заливается своим очаровательным темно-пурпурным румянцем. Она переводит взгляд туда, где я стою на льду, и я вижу, как она наблюдает за мной, в то время как я стою как вкопанный, наблюдая за ней на экране, и, клянусь, волна сладкого кокоса охватывает мои чувства со всех сторон. Я вижу ограждение перед ней, так что она рядом со льдом, мне просто нужно понять, где именно. Время останавливается, когда лёд вокруг меня рассеивается.

Рука в перчатке опускается мне на плечо, когда Зак подъезжает ко мне.

- Кто эта девушка?

Я отвечаю не сразу, поскольку всё ещё слишком загипнотизирован, но медленно открываю рот.

- Мой ангел.

Зак выдыхает со смешком.

- Ладно, приятель. Пошли, нам нужно уходить.

Он тянет меня за руку, в конце концов заставляя отвести взгляд, но в последнюю минуту я умоляюще поднимаю перчатку и указываю на экран. Если я не могу найти её, то уж точно двадцать тысяч человек на стадионе смогут. От этого простого действия толпа сходит с ума. Я подмигиваю в ответ, повышая громкость на трибунах на децибел или два, прежде чем повернуться и скатиться со льда.

Направляясь в раздевалку, я не могу стереть с лица самодовольную улыбку. Она здесь.

ФЕЛИСИТИ

Прямо сейчас эта огромная глыба льда выглядит очень привлекательно.

Чего бы я только не отдала, чтобы прижаться щекой к ледяной поверхности, чтобы унять жжение. Я выгляжу как помидор; мне не нужно зеркало, чтобы знать, что всё моё лицо и шея ярче, чем поверхность солнца. Почему я не ожидала, что появлюсь на большом экране, когда заставила Джека надеть этот нелепый значок? Я завопила ему в лицо, когда он открыл его по дороге сюда. Похоже, шутка обернулась против меня.

- Мам, он тебя знает?! - в очередной раз спрашивает Джек в перерыве между откусыванием хот-дога. Я компенсировала ему опустошение, связанное с его значком, купив ему все закуски, которые он хотел во время перерыва, и думаю, что он почти простил меня, к тому же сейчас он слишком отвлечен любопытством из-за внимания со стороны определенного хоккеиста, чтобы обращать на это внимание.

- Нет, милый, он, должно быть, перепутал нас с кем-то другим, - неубедительный ответ, я знаю, Джек в него не верит, и я тоже.

- Да, конечно. То, как он смотрел на тебя. Он определенно знает тебя.

Я не отвечаю. Вместо этого меня спасает начало третьего периода. Игроки выезжают на лед, и я прячу лицо под своим любимым зеленым шарфом. И хотя это согревает меня, это создает ужасную маскировку, когда Джон возвращается на лед и направляется прямо к нам.

Моё сердцебиение учащается, когда он приближается и снимает одну из своих перчаток, указывая на нас через стекло. Я чувствую, как его серо-стальные глаза прожигают меня насквозь, пока я не отрываю взгляда от пола.

- С Днем рождения...

- Джек! – кричит мой сын в ответ, перекрывая шум толпы.

Я бросаю быстрый взгляд на высокого хоккеиста. Он выглядит ещё крупнее на своих конька и экипировке. Он излучает вайб воина, и это так чертовски сексуально.

- Твой телефон всё ещё работает?

Я достаю его из кармана и машу им перед собой.

- Всё отлично, спасибо.

Он наклоняет подбородок в мою сторону, и на его лице расплывается дерзкая улыбка.

- Приятно знать.

Он пару раз стучит костяшками пальцев по стеклу передо мной, прежде чем откатиться, чтобы присоединиться к остальным членам своей команды.

А я остаюсь там, полностью растаяв посреди ледяного стадиона, мысленно готовясь к неизбежному допросу Джека по дороге домой.

ГЛАВА 6

ФЕЛИСИТИ

Кейт

«Я буду у тебя через час. Приготовься к вопросам!»

Я

«Я понятия не имею, о чём ты говоришь.»

Кейт

«Конечно, нет. Ведь высокая, темноволосая, красивая и суперизвестная звезда НХЛ падает в обморок из-за фаната каждый день.»

Я

«Он не падал в обморок. Он поздравил Джека с днем рождения.»

Кейт

«Ага. Я скоро буду. О, и надень то черное облегающее платье. Ты выглядишь в нем так сексуально.»

Я

«Я начинаю думать, что у тебя есть скрытые мотивы пригласить меня куда-нибудь сегодня вечером...»

Кейт

«Ты права :) XOXO»

Я заканчиваю переписку с Кейт, но быстро переключаюсь на Instagram. Если точно, на профиль Джона. Он мало что публикует там, а если и публикует, то редко что-то личное, в основном обзоры игр и слова благодарности фанатам. Но когда я ищу Джона Моргана в поисковике, выясняется гораздо больше.

На фотографиях он каждый раз с разными женщинами, и все они могли быть супермоделями. В основном это брюнетки с большой грудью, потрясающими фигурами и ногами, по крайней мере, вдвое длиннее моих. Говорят, что сравнение - это вор всякой радости, и это, без сомнения, крадет мою радость.

Я знала, что у него репутация плейбоя, но, увидев это во плоти или через экран, я с грохотом возвращаюсь к реальности. Он явно не воспринимает женщин всерьез, и, кроме того, я не заинтересована быть ещё одной из его “заек”, как написано под каждой фотографией.

Джон Морган - плохая новость для женщин. Просто и ясно.

Я допиваю последний глоток своего "Пино Гриджио" как раз в тот момент, когда в моей двери раздается звонок, и я нажимаю на громкую связь.

- Эй! Я внизу, и мне удалось поймать такси. Ты готова?

- Ага, сейчас спущусь!

При первом взгляде на меня Кейт тихо присвистывает.

- Чёрт возьми, девочка, у меня от тебя зубы разболелись, - говорит она.

- Ах, это старье? - я указываю на своё платье. - Да, какая-то властная сучка сказала мне надеть его сегодня вечером, - я игриво подмигиваю ей в ответ.

- Мне нравятся туфли - они похожи на обувь от Джимми Чу.

Я усмехаюсь.

- Ага, потому что моя непомерная зарплата и ежемесячный бюджет на одежду определенно позволяют покупать дизайнерскую обувь высокого класса.

Кейт выглядит сногсшибательно в красном платье на бретельках и черных туфлях на каблуках с ремешками на щиколотках; её светлые волнистые волосы и ниспадают на плечи.

Поездка до нашего первого бара занимает всего пять минут, но я уже чувствую всю тяжесть интриги Кейт. Я готовлюсь к удару.

- Ладно, я больше не могу ждать. Выкладывай.

Я поворачиваюсь к ней на заднем сиденье.

- Что выкладывать?

- Не отказывай мне в сплетнях, детка, расскажи мне!

Я нервно грызу кончик большого пальца.

- Честно говоря, рассказывать нечего. Он увидел сообщение о дне рождения на большом экране, и когда они вышли на третий период, он подъехал, чтобы поздравить Джека с днем рождения. Это было мило.

- Вот только даже по телевизору я могла сказать, что он смотрел не на Джека. Он на сто процентов трахал тебя глазами.

Я недоверчиво выдыхаю.

- Мне очень трудно в это поверить.

- Ну, да, ты бы и не заметила, поскольку всё это время держала голову опущенной.

Я не удивлена, что Кейт увидела запись. Она ярая фанатка Scorpions. То, чего она не знает о команде и игроках, можно написать на обратной стороне почтовой марки.

- Да, но он плейбой. Я уверена, что он делает это с каждой фанаткой.

- Да, он самый большой любитель женщин в истории. Но я никогда не видела, чтобы он или какой-либо другой игрок делал это. Никогда.

Я пренебрежительно машу рукой перед своим лицом.

- Ты раздуваешь из мухи слона.

Мы останавливаемся возле нового коктейль-бара, который Кейт хотела посетить. В баре почти нет свободного места, но мы находим проход в толпе и протискиваемся внутрь. Я заказываю коктейль номер один - "Космо", а Кейт пробует мохито.

- Боже мой, это ооочень вкусно, - моя лучшая подруга запрокидывает голову. - Мне это было нужно после такой недели на работе.

- Расскажи мне об этом, - соглашаюсь я.

Мы находим свободный стол с высокой столешницей, окруженный стульями, и садимся.

- Ты же знаешь, он должен быть великолепен в постели.

Я чуть не расплескиваю свой коктейль по столу.

- Я в этом не сомневаюсь. Похоже, у него было достаточно практики.

- О, определенно, - она шевелит бровями.

- Подожди, ты знаешь кого-нибудь, кто был с ним?

Она смотрит на меня поверх края своего бокала.

- Не совсем, нет. Но есть много женщин, которые были с ним, и они говорят, что он может делать это всю ночь.

- Неужели? - я отвечаю полусаркастическим тоном.

- Не могу поверить, что тебе ни капельки не любопытно.

О, мне любопытно. Но я не хочу, чтобы моё лицо мелькало в социальных сетях и на меня вешали ярлык "хоккейная зайка".

- Мы столкнулись, когда я пошла за билетами для Джека. Мы столкнулись друг с другом в коридоре, и я чуть не разбила свой телефон. Я думаю, он вроде как чувствует себя неловко из-за этого.

- Боже мой. И ты не подумала сказать мне, что у тебя был с ним физический контакт?

- Нет, Кейт, ничего не было. Это было трехминутное общение.

- Три минуты! Что ты сказала?

- Давай просто сменим тему, - говорю я, зная, что весь этот разговор совершенно бессмыслен. Скорее всего, я больше никогда не увижу его и не заговорю с ним, кроме как посмотрю его игры.

- Я просто думаю, что это странно, как он смотрел на тебя, вот и всё, - Кейт пожимает плечами.

- Ну, странно это или нет, но я знаю, каковы его требования к женщинам, и они меня не устраивают.

Но с таким же успехом я могла бы разговаривать сам с собой, потому что Кейт явно отключилась и теперь смотрит мимо меня, через мое плечо, в сторону бара. Её глаза широко раскрыты, а рот приоткрыт.

В конце концов её взгляд возвращается ко мне, но теперь в нём появляется намек на самодовольство.

- Скажи мне ещё раз, что я раздуваю из мухи слона, - она подносит бокал к губам и кивает в ту сторону, куда смотрела, словно приглашая меня обернуться и самой посмотреть на источник её удовлетворения.

Я замираю, не смея обернуться, да, честно говоря, мне и не нужно этого делать. Я знаю, что у меня за спиной - нет, кто стоит у меня за спиной, - потому что я чувствую его. До кончиков пальцев ног. Это ни с чем не спутаешь. Тот же разряд электричества, который пробегает по мне, только когда он рядом со мной. Я сжимаю бедра, когда моё тело предает меня, глубоко внутри начинает нарастать болезненная пульсация, а я ещё даже не взглянула на него.

- Господи, Фелисити, он не может оторвать от тебя глаз, - я слышу голос Кейт перекрывающий стук моего сердца. Я одним глотком допиваю остаток своего напитка и ставлю бокал на стол, прежде чем медленно повернуться и посмотреть на него.

ДЖОН

Несмотря на наше удачное начало сезона, у меня больше не было желания встречаться с ребятами. Во всяком случае, я был меньше озабочен ночными тусовками и больше заинтересован в том, чтобы расслабиться в своей квартире с кружкой пива и побороть свою вредную привычку, потому что, чувак, это хорошее шоу.

Однако сегодня вечером Дженсен вынудил меня пойти с ними, поскольку он практически вытащил меня из моей квартиры, настаивая, чтобы мы “сходила в этот новый коктейль-бар, привлекающий всех горячих девушек”.

Весь вечер я был чертовски раздражительным. Убежден, что дни, когда я тусовался после игры и тренировок, остались далеко в прошлом.

Но примерно три минуты назад моё раздражение полностью рассеялось, сменившись необходимостью расцеловать Дженсена по полной программе и прилюдно за то, что он вытащил мою жалкую задницу и притащил сюда. Потому что сидящая примерно в двадцати футах от меня девушка, в облегающем чертовски сексуальном маленьком черном платье, на каблуках с серебряными ремешками, обернутыми вокруг изящных лодыжек, - это мой ангел.

Чертов ад. Она из другого мира.

Здесь, должно быть, сотня других женщин, но она единственная, кого я вижу, хочу видеть. При первом взгляде на неё я скрестил лодыжки и облокотился на стойку бара, хотя бы для того, чтобы скрыть стояк у меня под брюками. Конечно, меня и раньше возбуждали другие женщины, и я трахал почти всех из них. Но это, это не возбуждение, это дикая потребность.

- Сфотографируй, чтобы дольше любоваться, - Дженсен бочком подходит ко мне, протягивая пиво. Мы только что приехали сюда, и сразу же, как только я переступил порог, я почувствовал, как её присутствие влияет на меня.

- А? - это всё, что я могу выдавить; у меня заплетается язык, как у подростка.

- Это она, верно, та девушка, которую ты напугал своим пристальным взглядом во время последней домашней игры? - Дженсен указывает на неё.

- Не показывай на неё пальцем, чёрт возьми. Господи, я пытаюсь вести себя круто. Я не ожидал её увидеть здесь.

Его плечи начинают трястись, а потом этот ублюдок сгибается пополам от смеха.

- Круто? Ты, должно быть, шутишь, Джон. Крутость покинула здание в тот момент, когда ты около часа пялился на неё через джамботрон. Добавь к этому, что тебя не интересовали другие женщины. Не думай, что мы не заметили. Обычно, если у неё каштановые волосы, большие сиськи и есть пульс, ты уходишь с ними, но с тех пор, как ты положил на неё глаз? - он, блядь, снова указывает на неё. - Ты стал таким киска-зависимым”.

Я усмехаюсь.

- Что?! Я даже официально с ней не знаком; как же я могу быть “киска-зависимым”?

Смех Дженсена возвращается с удвоенной силой.

- Нет, нет, ты прав, ты просто в полной заднице.

- Это правда, Джон - ты в полной заднице, - я не заметил появления Кайла Джонсона, но вот он здесь, вставляет свои два цента, нападающий-новичок, чувствующий себя слишком комфортно за счёт своего капитана, если хотите знать моё мнение.

Но я в полной заднице. Я едва узнаю себя прямо сейчас. В былые времена Джон сидел бы в одной из этих больших кабинок в глубине зала с дамой по его выбору, посасывающей его шею, и раздумывал, что ближе, её квартира или гостиничный номер. Моя личная жизнь неприкосновенна, и, кроме моих товарищей по команде, агента и близких родственников, никто не знает, где я живу. Мне даже удалось сохранить свое жилье в тайне от прессы.

Однако этот Джон, он не может перестать пялиться, почти тоскуя по девушке, которую едва знает.

- О, подожди, братан, она оборачивается! Чёрт, эта великолепная… - мой суровый взгляд заставляет Кайла подчиниться.

Но если он думает так, то и каждый парень в этом баре думает так же, и я не могу этого допустить. Меня так и подмывает сорвать с себя куртку, подойти и прикрыть её, чтобы никто больше никогда её не увидел. Только для моих глаз. И всё же я подхожу к ней, но не для того, чтобы прикрыть её. Это уже слишком, на данный момент. Вместо этого сбоку от меня стоит Дженсен, и, несмотря на всю его раздражительность, из него получается потрясающий ведомый, готовый развлечь и отвлечь её блондинистую подругу. Я отчаянно искал шанс сделать свой ход, и сегодняшний вечер - слишком хорошая возможность, чтобы её упустить.

ГЛАВА 7

ФЕЛИСИТИ

Джон Морган направляется ко мне. Повторяю, Джон Морган направляется ко мне!

Глаза, о которых я не могу перестать думать с тех пор, как впервые увидела их, заставляют меня застыть на месте. К нему присоединился один из его товарищей по команде. Я не могу отвести взгляд, да и не хочу; на него стоит посмотреть. Стараясь вести себя непринужденно, я как бы невзначай закидываю ногу на ногу и не упускаю из виду, как Джон скользит взглядом по моему платью, когда оно задирается чуть выше бедра.

- О, чёрт возьми. Он ещё и Дженсена Джонса с собой привёл, - пискнула Кейт.

Но как только они сделали несколько шагов, он и его друг остановились как вкопанные, когда перед Джоном выскочила сногсшибательная брюнетка. Она, не теряя времени, заключает его в объятия, её идеально круглые сиськи прижимаются к его груди.

- О, ради Бога, - протягивает Кейт, и я практически чувствую, как закатываются её глаза, даже не смотря на её лицо.

Девушка, обнимающая Джона, ослепительна, совсем как на фотографиях, которые я видела в социальных сетях. Длинные ноги, миниатюрная модельная фигура, и идеально шелковистые прямые волосы, заканчивающиеся чуть выше её дерзкой круглой попки. Я не видела её лица, но готова поспорить, что оно тоже неплохое. Тот факт, что такая девушка цепляется за него, как будто он её последняя еда, меня нисколько не шокирует, и вполне вероятно, что они были хорошо знакомы друг с другом раньше. Неужели я слишком категорична? ДА. Но я не могу остановить нарастающий во мне укол ревности, и мне не нравится, что я это чувствую. Что меня, однако, удивляет, так это то, что, несмотря на новый аксессуар Джона, он ни разу не взглянул на неё. Она явно делает всё возможное, чтобы отвлечь его внимание, но её героические усилия терпят неудачу. Честно говоря, это немного неловко.

Я решаю, что с меня хватит, и поворачиваюсь к Кейт, которая недовольно выгибает бровь, глядя на меня.

- C'est la vie (с франц. Такова жизнь/Такова реальность), - говорю я и машу рукой, прежде чем встать со стула и схватить пальто. - Мне нужно ещё выпить, в другом баре.

Кейт кивает, прекрасно понимая, почему я хочу убраться отсюда, но прежде чем я успеваю надеть пальто, его выхватывают у меня из рук, и внушительная фигура подходит и садится на пустой стул рядом со мной.

- Почему ты уходишь? Я как раз шел поздороваться.

Джон возвышается надо мной и наклоняется вперед, так что его глаза оказываются на одном уровне с моими, устремляя на меня строгий, но в то же время игривый взгляд.

- Я прокручивал в голове тот момент, когда наши пути снова пересекутся, и ни один из этих сценариев не заканчивается тем, что ты убегаешь от меня, так что, пожалуйста, присаживайся.

Что я вообще могу на это сказать? Всё, что я могу сделать, это судорожно сглотнуть и мысленно проклинать себя за то, что вообще встала с этого стула, потому что теперь я должна “грациозно” сесть на него обратно. Через мгновение, оказавшись в безопасности, я делаю ровный вдох и борюсь со вспышкой бабочек, появившихся у меня в животе.

- Вообще-то, я собиралась заказать ещё чего-нибудь выпить.

В некотором роде это правда, только в другом баре.

Джон улыбается моему ответу, хотя я знаю, что он на это не купился.

- "Космо", верно?

Я моргаю.

- Э-э, да.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на людей, которые толпятся в очереди, борясь за место у бара.

- Я возьму.

Я поджимаю губы; он не может стоять в этой сумасшедшей очереди ради меня.

- О нет, всё в порядке, нет необходимости стоять из-за этого в очереди.

Но он просто поднимает руку с пустым бокалом Космо в руке и указывает подбородком в сторону мужчины, стоящего в другом конце комнаты. В ответ мужчина кивает головой и направляется к бармену. С легкой ухмылкой на губах Джон поворачивается ко мне.

- Никаких проблем, Ангел.

Ангел?

Я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание.

- Спасибо, но я собиралась купить такой же и для своей подруги, - я смотрю через стол и вижу Дженсена, возвращающегося с пивом для себя и, как вы уже догадались, коктейлем для Кейт. Гладко.

- Итак, скажи мне, что такая британская леди, как ты, делает в Сиэтле?

Я приподнимаю бровь.

- Я здесь живу.

Джон, кажется, доволен моим ответом.

- Понятно, и давно ты здесь?

- Нет, ну, вроде того. Я переехала в Сиэтл чуть больше полутора лет назад, и это было временно, но с тех пор я решила остаться.

Эта ухмылка мгновенно становится шире.

- Вау, ты быстро работаешь.

Я бросаю на него озадаченный взгляд.

- Я имею в виду, мы едва успели перекинуться парой горячих взглядов, а ты уже подаешь заявление на получение постоянного места жительства.

Я ничего не могу с собой поделать; у меня вырывается жесткий смешок.

- Хорошая попытка, но я работаю в “Preston & Preston” в городе, и они предложили мне грин-карту, чтобы я осталась работать у них.

Хотя я должна отдать ему должное, он видит возможность и ухватывается за неё. Наблюдая, как я хихикаю, его улыбка достигает глаз, и я могу подтвердить, что она достойна награды. В этот момент передо мной ставят "Космо" вместе с пивом для Джона, и я тянусь к своей сумочке, но он уже опередил меня.

- Запишите это на мой счет, пожалуйста.

- Нет проблем, мистер Морган.

Я предполагаю, что это владелец, судя по костюму, который на нем надет, и по тому, как властно он передвигается по бару.

Я поворачиваюсь к Джону.

- Все делают то, что ты хочешь?

Он склоняет голову набок, слегка прикрыв глаза.

- Я не знаю, Ангел, разве это, чего я хочу?

Я сильно краснею. Жар от моих щек распространяется вниз, к сердцу, когда я опускаюсь в лужу. Мне тридцать девять лет, а не восемнадцать, и я мгновенно чувствую раздражение из-за своей неконтролируемой физической реакции на этого мужчину.

Возьми себя в руки, Фелисити.

Я прихожу в себя и делаю глоток своего напитка, чтобы выиграть пару секунд.

Мы продолжаем разговаривать, беседа течет с полной непринужденностью, чего я никогда не испытывала с Эллиотом, даже в самые сильные моменты нашей совместной жизни.

Джон продолжает заказывать мне напитки, которые я принимаю, но чувствую себя неловко и часто безуспешно пытаюсь заплатить за них. Он спрашивает о моём присутствии на играх, и я рассказываю ему о Джеке и абонементе, который я купила ему на день рождения. При упоминании о том, что я мама и у меня есть ребенок постарше, он не вздрагивает, как будто допускает, что я, возможно, на несколько, а то и на добрых десять лет старше, его обычного типа.

- Всё это кажется немного несправедливым, - говорит он, когда передо мной ставят ещё один коктейль.

- Ну, я предложила оплатить последние три напитка.

Он откидывает голову назад и смеется.

- Ты забавная. Нет, я не это имею в виду.

- Я осталась и поговорила с тобой, не так ли?

Он прижимает руку к сердцу, изображая боль.

- Вау, удар ниже пояса, Ангел, - когда он накланяется ближе, до меня доносится запах его пряного одеколона, и это опьяняет. - Сначала ты не даешь мне свой номер, а теперь мы сидим здесь и разговариваем уже несколько часов, но ты всё ещё не назвала мне своего имени.

Чёрт. Думаю, что нет. Когда речь заходит о Джоне Моргане, ты вроде как забываешь представляться. Его же все знают.

- Фелисити, - вырвалось у меня. – Моё имя - Фелисити.

Он откидывается на спинку стула и прикусывает нижнюю губу.

- Это действительно красивое имя.

- Это означает счастье.

На щеках Джона появляются ямочки, когда он разжимает губы и улыбается.

- Я бы сказал, что твои родители проделали отличную работу, выбрав идеальное имя.

При упоминании моих родителей я опускаю взгляд на стол. Прошло восемь лет с момента их смерти, а всё так же тяжело.

- У тебя есть семья здесь, в Сиэтле?

Я качаю головой.

- Только мой сын Джек.

- Я рад слышать, что на игре был твой сын. Я волновался, что это мог быть твой парень или что-то в этом роде.

Я смеюсь.

- Да, я не увлекаюсь слишком молодыми мальчиками.

Он выгибает бровь.

- Как ты думаешь, сколько мне лет?

- Бессмысленно угадывать факты о тебе, когда в интернете о тебе можно всё узнать.

Я замечаю, что он слегка хмурится, когда говорит:

- Не всё.

Интересно, что он имеет в виду; заявление показалось мне многозначительным.

- Тебе тридцать четыре, - отвечаю я.

- Ты навела обо мне кое-какие справки, не так ли, Фелисити?

От того, как звучит моё имя из его уст, у меня кружится голова, и болезненное желание, которое кипело во мне всю ночь, усиливается десятикратно.

Я игриво похлопываю его по плечу.

- Мечтай.

- Детка, нам скоро нужно уходить. Завтра у меня раннее занятие по пилатесу, а уже за полночь, - звонко сообщает Кейт с другого конца стола.

Я смотрю на Джона и задаюсь вопросом, не промелькнуло ли на его лице разочарование.

- Если только ты не хочешь остаться и вернуться позже... - взгляд Кейт мечется между мной и Джоном.

Как бы ни было заманчиво остаться, я сдерживаюсь и напоминаю себе, что если я останусь здесь с ним, то, скорее всего, результат будет только один: секс на одну ночь. И этого не может быть.

- Да, пойдем, уже довольно поздно, - отвечаю я, поднимаясь со стула, быстро осознавая, насколько сильно эти коктейли ударили мне в голову.

Джон занят тем, что смотрит на свой телефон, прежде чем положить его в карман и встать рядом с Дженсеном, с которым Кейт было уютно весь вечер.

- Давай я провожу тебя до машины, - говорит Джон.

Я поворачиваюсь к Кейт и спрашиваю:

- Ты заказала такси или хочешь, чтобы я его поймала?

Но прежде чем она успевает ответить, Джон кладет руку мне на и прижимается губами к моей макушке.

- Уже всё улажено, Ангел.

- Что ты имеешь в виду?

Он не отвечает, вместо этого провожает меня к двери, прощаясь с владельцем на выходе.

Охренеть, неужели он думает, что уедет со мной?

Я чувствую, как во мне поднимается паника, и выпаливаю:

- Я не поеду с тобой домой.

Джон опускает взгляд, мило улыбаясь мне, прежде чем взять мою руку в свою и переплести наши пальцы. Это первый раз, когда наша кожа должным образом соприкасается, и по мне проходит статический заряд, в то время как я задаюсь вопросом, почувствовал ли он это тоже.

- Я знаю, Фелисити, но поскольку ты уезжаешь, у меня нет причин оставаться.

Я не могу не восхищаться этим. Он ведет себя со мной прямолинейно и уверенно, но мне от этого не становится неловко.

Когда мы выходим на ночной воздух, Джон отпускает мою руку и тянется к дверце представительского черного внедорожника. Я думаю, на этом наши пути расходятся, и он направляется домой.

Но он не садится внутрь, вместо этого открывает дверь и указывает рукой внутрь.

- Ваше королевское высочество, - говорит он со своим лучшим британским акцентом. - Просто скажите водителю, куда вам нужно.

В сотый раз за сегодняшний вечер у меня отвисает челюсть.

- Ты заказал её для нас?

Он пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

- Просто хотел убедиться, что ты доберешься домой в целости и сохранности.

Я выгляжу как треска, я в этом уверена.

- Боже мой! Это так мило! - Кейт ахает, прежде чем попрощаться и забраться внутрь.

- Эм, что ж, спасибо, - я делаю шаг вперед, чтобы сесть в машину, но Джон мягко кладет руку мне на локоть.

- Не за что. Но, пожалуйста, не заставляй меня снова спрашивать твой номер. Поскольку твой телефон пережил нашу вторую встречу, я думаю, будет справедливо, если я время от времени буду писать или звонить на него.

Давать ему свой номер, вероятно, плохая идея; я едва знаю этого парня. И всё же что-то внутри меня доверяет ему.

- Хорошо, но ты должен знать, что я не отвечаю на звонки для секса.

Его брови взлетают вверх, когда он протягивает мне свой телефон, и я набираю свой номер.

- Я не считаю тебя девушкой по вызову. Я обещаю вести себя наилучшим образом.

С этими словами я быстро сажусь в машину, пока не поддалась искушению сделать что-нибудь совершенно безумное, например, засунуть язык ему в горло.

- Спокойной ночи, Джон. Спасибо за выпивку и за машину.

Он опирается предплечьями о дверной косяк над моей головой, окидывая внимательным взглядом моё тело и лицо.

- Сладких снов, Ангел.

И с этими словами он закрывает дверь, оставляя меня в горячем беспорядке и раздумье, какую игрушку достать, когда я вернусь домой.

ГЛАВА 8

ДЖОН

Прошло четыре дня с тех пор, как Фелисити уехала из бара на внедорожнике, который я организовал для неё и её подруги.

Это было непривычное чувство, когда я уходил один. Я вел себя наилучшим образом, только флиртовал с ней время от времени, потому что быстро стало совершенно ясно, что Фелисити не похожа ни на одну другую женщину, которую я встречал. Конечно, я проводил ночи со множеством великолепных, умных и уважающих себя женщин, но Фелисити? Она совершенно на другом уровне, полный комплект, богиня - от того, как она выглядит, до того, как она себя ведет. Она совершенно не в моей лиге, и мне не стыдно признаться, что я немного напуган, и я абсолютно понятия не имею, что я делаю.

Всё, что я знаю наверняка, это то, что я хочу быть рядом с ней; я хочу произвести на неё впечатление, и я хочу, чтобы она дала мне шанс пригласить её куда-нибудь. Когда Джемма обняла меня в баре в пятницу вечером, а Фелисити повернулась, чтобы уйти, я не смог достаточно быстро прийти в себя. Джемма - супермодель и великолепна в постели - мечта любого парня. Но она чуть не разрушила мой шанс с Фелисити, и одна эта мысль заставила меня ещё больше пожалеть о своём прошлом поведении плейбоя.

Вот уже три дня мы проводим выездную серию в Новом Орлеане. Прошлой ночью мы одержали свою третью победу в сезоне, выиграв игру со счетом 5:2. Я играл хорошо, но нет никаких сомнений, что мои мысли были далеко, я пытался придумать, как увидеть её снова. Прямо сейчас я должен был бы надеть джинсы и рубашку, готовый отправиться со своей командой выпить пару кружек пива. Вместо этого я лежу на своей гостиничной кровати, уставившись на номер Фелисити в своём телефоне. Я ещё не связался с ней, но это не значит, что я не был в отчаянии. Кажется безумием скучать по кому-то, с кем я провел всего несколько часов, но это не останавливает меня, и я хочу поговорить с ней.

Итак, больше не думая об этом, я нажимаю на её контакт и набираю сообщение.

Я

«Надеюсь, твоя неделя пройдет хорошо.»

Я кладу телефон на прикроватную тумбочку и тянусь за пультом от телевизора, надеясь, что она не заставит меня ждать. Несколько минут спустя мой телефон загорается, и могу поспорить, что моё лицо тоже — потому что это она.

Ангел

«Привет, да, здесь, в Сиэтле, всё хорошо. На работе много работы, но я направляюсь в спортзал, чтобы выпустить пар. Видела твою игру вчера вечером, хорошо сыграл :)»

Она смотрела мою игру, даже если она не была домашней; значит ли это, что она думала обо мне? При этой мысли по моему телу пробегает волна возбуждения.

Я

«Спортзал, да? Возможно, нам стоит как-нибудь вместе сделать жим лежа ;)»

Я не могу удержаться от небольшого флирта, и почти сразу получаю ответ.

Ангел

«Хa! Да, жим лежа - не моя сильная сторона, я больше люблю заниматься на велотренажере и йогой.»

Интересно. Я решаю подняться на ступеньку выше.

Я

«Велотренажер? Я тоже занимаюсь на нём на тренировке. У меня дома есть полноценный тренажерный зал. Может быть, ты могла бы как-нибудь прийти и посмотреть, у кого из нас лучшая выносливость?»

На получение ответа уходит несколько минут, поэтому я испытываю огромное облегчение, когда вижу, как на моем экране высвечивается её контакт.

Ангел

«Вы просите меня быть вашим приятелем по спортзалу, мистер Морган?»

Я

«Так и есть.»

Ангел

«Что ж, я не вижу в этом ничего плохого.»

Чёрт возьми, у меня встает при одной мысли о Фелисити в её спортивном костюме.

Мои пальцы порхают по клавиатуре, пока я торопливо набираю ответ. Это свидание?

Я

«Я возвращаюсь в Сиэтл поздно вечером в четверг. Как насчет пятницы?»

Или в ту минуту, когда колеса самолета коснутся земли.

Я понимаю, что это первый раз, когда я приглашаю девушку к себе домой; это правило номер один для меня - оставаться наедине. Но когда дело доходит до Фелисити, я вырываю эту страницу и поджигаю её. Я хочу показать ей свою жизнь, показать ей всего себя, и, чёрт возьми, мне нужно узнать о ней побольше.

ФЕЛИСИТИ

Эта неделя была насыщенной. Марк приглашал меня на каждую встречу с клиентом, которую он проводил в дополнение к моим повседневным обязанностям, и я чувствую себя совершенно измотанной. По крайней мере, Дарси хорошо устроилась в Оксфорде. Мой телефон забит фотографиями, на которых она и её друзья наверстывают упущенное. Я знала, что это было правильное решение для неё, и, честно говоря, видеть её счастливой, по крайней мере, снимает часть чувства материнской вины, которое мучает меня ежедневно.

Я должна быть у Джона через час. На занятиях по велотренажеру. Я не могу поверить, что сказала ему "да". Быть одной в доме мужчины, не узнав его как следует, и к тому же я собираюсь добровольно превратиться в потное месиво прямо у него на глазах. Почему я согласилась на это? О да, потому что я потеряла самоконтроль и, по-видимому, сошла с ума.

Мой телефон жужжит.

Кейт

«Я хочу получить подробный отчет, когда ты вернешься домой, мисси (я предполагаю, что ты вернешься домой сегодня вечером!) Не забудь надеть свой подарок!»

Возможно, я и сошал с ума, но Кейт сегодня днем на работе окончательно обезумела, когда я получила специальную посылку прямо на свой стол. Заканчивая отправлять электронное письмо одной из клиенток Марка, Марго, наша секретарша протянула мне красиво упакованную коробку.

- Это только что пришло для тебя, Фелисити.

Я уставилась на неё, уверенная, что произошла какая-то путаница, поскольку до моего дня рождения ещё несколько месяцев.

- Это определенно для тебя. Посмотри на карточку.

«Я подумал, что мы могли бы синхронизировать наши занятия.

Машина будет у твоего дома в шесть.

Увидимся вечером,»

Д x

Джон прислал мне новейшие часы Apple Watch с великолепным изумрудным ремешком. Я удивилась, откуда он знает, где я работаю, но потом вспомнила, что упомянула при нем " Preston & Preston" в коктейль-баре. Он действительно не упускает ни одной детали.

Кейт сразу же сошла с ума и теперь хочет знать, когда состоится свадьба. Не могу отрицать, что это милый жест, но осторожная часть меня сомневается в его мотивах. Это его способ залезть ко мне в трусики? Для него всё это просто вызов? Он никогда не встречается с женщинами, так почему я должна быть другой? Я пытаюсь похоронить свои мучительные сомнения, но помимо мотивов Джона, я не уверена и в своих собственных. Я не ищу других отношений. С тех пор как мы с Эллиотом расстались, я наслаждаюсь временем, проведенным в одиночестве. Я хочу максимально использовать независимость. Всё, что я когда-либо знала, - это контролирующий брак, и я ни за что не позволю другому мужчине снова диктовать, как мне жить.

Без пяти шесть, я готова. Я выбрала чёрные леггинсы и белый спортивный бюстгальтер с небесно-голубой майкой - мою обычную одежду для тренировок.

Раздается звуковой сигнал, оповещающий о прибытии водителя. Я хватаю бутылку с водой, засовываю ноги в кроссовки, застегиваю толстовку с капюшоном и проверяю, на месте ли мои новые часы. Мой желудок похож на электрический миксер, в котором бурлит здоровая доза тревоги и возбуждения.

Увидев машину, припаркованную у моего дома, я понимаю, что это не обычная компания такси, и водитель кажется мне знакомым.

- Добрый вечер, мисс Томпсон. Мистер Морган попросил меня заехать за вами и отвезти прямо к нему домой. Это недалеко, примерно в пятнадцати минутах езды.

- Вы отвозили меня домой из коктейль-бара? - спрашиваю я, внезапно понимая, откуда Джон знает мой адрес.

Водитель улыбается.

- Я личный водитель Джона, Джерард.

Личный водитель. Вау.

По пути я отвечаю на предыдущее сообщение Кейт и заверяю её, что я вернусь домой сегодня вечером, но неизвестно, сообщу ли я все подробности.

Подъезжая к дому Джона, я выхожу из черного внедорожника и подхожу к швейцару. Очевидно, он ждет меня и открывает дверь.

- Пожалуйста, поднимитесь на лифте слева, мисс Томпсон, - объясняет он.

- Спасибо, на какой этаж? – спрашиваю я. Швейцар улыбается.

- О, этот лифт только для пентхауса, так что он доставит вас прямо в квартиру.

Он вручает мне карточку с кодом и желает приятного вечера. Это действительно другой мир, далекий от моей крошечной односпальной кровати. Я набираю код и прижимаю к боку свою сумку, пока лифт поднимается. Кажется, что время течет как в замедленной съемке, но в конце концов оно замедляется и останавливается.

Иисус.

Когда двери открываются, меня встречают впечатляющие полы из серого мрамора и белоснежные стены, украшенные гравюрами, изображающими, должно быть, семью Джона. Есть также несколько экшн-снимков из НХЛ, хотя я не думаю, что на них изображен сам Джон.

Поднимаю глаза и вижу две черные люстры, изящные и современные на вид, но излучающие дороговизну. Я думаю, что это его прихожая, но она с легкостью поглотила бы всю мою квартиру. Впереди я замечаю его кухню, поэтому снимаю обувь и направляюсь в том направлении.

- Не нужно их снимать, Ангел. Но, в любом случае, чувствуй себя как дома.

Я поворачиваю направо и вижу Джона, стоящего в арочном проходе в большую комнату с огромным каменным камином, ревущим за его спиной. Он одет в серые спортивные штаны с низкой посадкой и черную спортивную майку, выглядящую мокрой, которая облегает каждую впадинку его торса. Я смотрю вниз, на его ноги, и вижу, что они босые, лодыжки скрещены, руки в карманах. Он выглядит великолепно, его волнистые темные волосы взъерошены, но всё равно выглядят безупречно, а когда он улыбается, на его щеках появляются ямочки.

Господи, помилуй.

Любуясь его великолепием, я чувствую себя так, словно уже завершила трехчасовую тренировку.

- Вам нравится то, что вы видите, мисс Томпсон?

Я не спрашиваю, откуда он узнал мою фамилию. Я, конечно, не сказала ему об этом в пятницу, но предполагаю, что ему было нетрудно узнать, поскольку быстрый поиск на нашем юридическом веб-сайте раскрыл бы всё.

- Просто любуюсь твоими спортивными штанами, - отвечаю я на удивление ровным тоном.

Минуточку, любуюсь его спортивными штанами? В следующий раз можно сразу сказать, что пялилась на его промежность.

Джон отталкивается от стены и движется в мою сторону. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на приставной столик, который, как я только что поняла, был у меня за спиной.

Возвышаясь надо мной, он удерживает мой взгляд и шепчет:

- Я скучал по тебе.

Он скучал по мне? Я ошеломлена его откровенностью, но я бы солгала, если бы сказала, что не скучала по нему.

Прежде чем я успеваю произнести свой обычный дерзкий ответ, он указывает на дверь в конце коридора.

- Мой спортзал в этой стороне. Хочешь чего-нибудь выпить?

Да, около трех бутылок вина и полдюжины рюмок.

- Нет, спасибо, всё в порядке. У меня есть всё, что мне нужно, - я поднимаю ремешок своей сумки, показывая, что пришла подготовленной.

Джон надевает носки и белые кроссовки Nike, и я молча следую за ним через его квартиру, напряжение между нами ощутимо. Я почти слышу потрескивание электричества, исходящее от нас. Сначала мы проходим через его кухню, и она прекрасна: столешница из бруса в сочетании со стильными светло-серыми шкафчиками. Покидая кухню, он ведет меня по другому коридору, оформленному в том же стиле, что и его прихожая. Из него ведут несколько дверей, и мне интересно, находится ли его спальня за одной из них.

- Моя спальня первая слева, - ухмыляется Джон через плечо, словно читая мои мысли.

Неужели меня так легко прочитать?

Мы останавливаемся перед толстой деревянной дверью. Комната, должно быть, звукоизолирована, потому что, как только он открывает её, меня встречает оглушительная музыка.

- Это Spice Girls?

- Я подумал, так ты будешь чувствовать себя как дома.

Шутник.

- Что ж, это хорошая мысль, но сама я больше люблю Мэрилина Мэнсона.

Его глаза расширяются от удивления.

- Правда?

Бросив сумку на пол, я роюсь в переднем кармане в поисках своих беспроводных наушников. Закрыв крышку футляра, я начинаю вставлять их в уши.

- Да, он мой любимец на тренировках. “Personal Jesus”, наверное, мой любимый.

Джон упирает руки в бедра, качает головой и смотрит вниз.

- Я не думаю, что мы можем быть друзьями.

Я повторяю его позу.

- Почему? Тебе не нравится тяжелый рок, лепесток?

С этими словами он берет свой телефон и пару раз проводит пальцем по экрану, прежде чем начинает звучать песня Майли Сайрус “Party in the USA”.

Я не могу удержаться от смеха.

- Теперь вы шутите, мистер Морган.

Джон уже направляется к велотренажеру и качает головой.

- Ты должна отметить одну вещь обо мне, Ангел. Я никогда не шучу по поводу Майли.

ГЛАВА 9

ДЖОН

Тяжелая атлетика опасна.

Это особенно опасно, когда ты совершенно не обращаешь внимания на то, что делаешь. Я жму штангу весом в сто семьдесят фунтов и смотрю на самую красивую задницу, которую я когда-либо видел.

Мы закончили нашу тренировку на велотренажере, и Фелисити произвела серьезное впечатление своей выносливостью. После этого она перешла на беговую дорожку, где и остается с тех пор, перейдя на легкую пробежку. Я не знаю, ненавидеть или благодарить себя прямо сейчас, потому что зеркала, которые я установил по всей длине стены, дают мне прекрасный вид на её подпрыгивающие сиськи, в то время как я сижу сзади, сфокусировав взгляд на ее упругой заднице, борясь с постоянно нарастающим возбуждением. Если я в ближайшее время не перестану таращиться, велика вероятность, что штанга окажется у меня на лице.

Поставив штангу обратно на стойку, я сажусь и вытираю руки о бедра.

- Хочешь показать мне, что ты можешь поднять? - я показываю пальцем через плечо на штангу.

Она явно нервничает или, может быть, немного стесняется в моём присутствии, и, думаю, то, как я жму штангу, весящую в два раза больше нее, делу не поможет. Время от времени она мило улыбается мне, но по большей части мы занимаемся спортом и слушаем музыку.

Фелисити останавливает беговую дорожку.

- Я могу попробовать, но я предпочитаю заниматься растяжкой и кардиотренировками.

Да, я это вижу.

- Я могу помочь тебе, показать, что делать, даже помогу тебя, - я встаю со скамейки, когда она наклоняется, чтобы взять свою бутылку с водой, и направляется ко мне. – Сядьна скамью, затем откинься назад, прижимая спину к поверхности, - я регулирую вес, оставляя очень легкую нагрузку, прежде чем поднять штангу и показать ей, как правильно её поднимать. Нависая над ней, я готов взять штангу, когда она закончит. Хотя это легче сказать, чем сделать, потому что у меня есть соблазнительный вид на её обширное декольте, её сиськи, прижатые друг к другу в спортивном лифчике. На первый взгляд, я бы сказал, что у неё чашка D.

Веди себя прилично, Джон.

После нескольких повторений Фелисити издает низкий стон.

Господи, это мучительно.

- Закончила? - спрашиваю я.

Она быстро кивает головой, и я беру штангу, ставя её на место.

- Это сложнее, чем кажется, и у меня явно нет мышц, - она хихикает, садясь.

Схватив свой Gatorade¹, я тоже сажусь на скамейку всего в нескольких дюймах от неё, так что мы оказываемся лицом к лицу. Несмотря на то, что мы не касаемся друг друга, это невероятно интимная поза, и я могу сказать, что она испытывает то же самое возбуждение.

Делая глоток, я удерживаю её взгляд, когда она опускает глаза к моим губам.

- Я вижу, как на твоих бицепсах несколько мышц, - говорю я, протягивая руку и нежно сжимая верхнюю часть её плеча. Её кожа такая чертовски гладкая, как бархат.

У линии роста её волос появляется капелька пота, небрежно стекающая по лбу. Прежде чем я успеваю это остановить, моя рука взлетает и смахивает её со лба.

Повинуясь инстинкту, Фелисити отстраняется, с открытым ртом втягивая воздух. Она вскакивает на ноги, чуть не опрокидывая скамейку, и спешит к своей сумке. Запихивая полотенце, бутылочку, и наушники как можно быстрее, она не поднимает на меня глаз. “

- Мне нужно идти. Уже поздно, и мне нужно немного поспать.

Я поднимаюсь со скамейки, разочарованный, что она хочет уйти, но уверенный, что ее реакция вызвана моим прикосновением.

- Напряженный день завтра, да?

Она тяжело вздыхает.

- Да, знаешь, рано вставать.

Чувствуя, что все это может быть уловкой, чтобы как можно быстрее убраться из моей квартиры, я продолжаю давить на неё. Я не хочу, чтобы она уходила. Возможно, никогда.

- О да, что ты запланировала? - Фелисити не очень хорошая лгунья, это совершенно очевидно. Она собирается что-то сказать, но затем закрывает рот, глядя в пол. Я подхожу на несколько шагов ближе. - Послушай, если ты хочешь уйти, просто скажи об этом. Я не обижусь. Может быть, немного разочаруюсь. Но я не собираюсь заставлять тебя оставаться или делать что-то, что тебя не устраивает на сто процентов.

По-прежнему не поднимая глаз, она слегка шаркает ногой по полу. После паузы она нарушает молчание.

- Просто...Я не знаю, чего я ожидала, придя сюда. Наверное, я ожидала увидеть мальчика, отчаянно желающего залезть ко мне в трусики, а не мужчину, заинтересованного в том, чтобы проводить со мной время, не говоря уже о том, чтобы действительно хотеть позаниматься спортом, - она делает паузу, прежде чем заговорить снова. - Я ожидала, что ты будешь немного...

- Мудаком? - заканчиваю я за неё.

Яркие изумрудные глаза встречаются с моими, и она хихикает.

- Да, наверное, так и было. Но ты ведь не такой, не так ли? Или, может быть, всё это часть твоего плана, твой способ получить то, что ты хочешь.

Трудно не показать, насколько глубоко ранят её слова, но это так. Ясно, что она думает обо мне, и я чувствую, как мои руки начинают слегка дрожать при мысли о том, что она уйдет отсюда и никогда больше не захочет меня видеть. Я не хочу быть одиноким хоккеистом на пенсии, которому не к кому вернуться домой. Я хочу, чтобы кто-то разделил со мной постель, мою жизнь, и встреча с Фелисити усилила эти чувства в десять раз.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь успокоиться, и наклоняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом. “Slide Away” Майли тихо играет в динамиках спортзала.

- Фелисити, поверь мне, я хочу залезть к тебе в трусики. Я не могу солгать тебе и сказать, что это не так, потому что ты меня безумно привлекаешь. Но я совершенно не заинтересован в том, чтобы раздеть тебя сегодня, если это означает, что завтра ты не будешь отвечать на мои звонки. Потому что я буду звонить тебе. Я не знаю точно, что это такое, потому что я никогда раньше не был в таком положении. Я просто знаю, что хочу быть в тебе и рядом с тобой.

- Думаешь о субботе?

Я поднимаю взгляд от своей тарелки с мясным рулетом и картофельным пюре и пожимаю плечами.

- Просто устал, много тренировок и дополнительное время в спортзале, - папа сидит напротив меня, водрузив очки на нос, и разгадывает кроссворд. Он заканчивает ещё одно слово и кладет ручку рядом с собой.

- Справедливо, сынок, но будь спокоен и береги себя. Это ключевые годы в твоей карьере. То, как ты к ним подойдешь, скорее всего, определит, сколько тебе осталось времени.

Возвращая взгляд к еде, я чувствую, как сжимаются мои челюсти, и киваю.

- Разве я этого не знаю.

Прежде чем папа успевает ответить, мама оказывается рядом и накладывает мне на тарелку ещё картофельного пюре.

- На этой неделе играете с "Колорадо", верно? - спрашивает она с беззаботностью в голосе. Ей всегда нравится, когда один или оба её мальчика дома, и она удовлетворяет все наши потребности.

"Colorado Kings" - моя бывшая команда, я играл за них сразу после драфта.

- Да, вылетаю завтра, в общей сложности меня не будет четыре ночи. Я вернусь поздно в воскресенье.

Мама обходит стол и садится напротив меня, прежде чем к нам присоединяется папа. Пару минут мы сидим в тишине, но атмосфера успокаивающая. Я никогда не был поклонником тишины - обычно это ворота, позволяющие моему разуму блуждать, как правило, в тревожные места вроде моего будущего, проведенного в одиночестве. Однако здесь, в доме моей семьи, мой разум остается твердым и спокойным. Я люблю этот дом. Я купил его для мамы и папы пять лет назад и выплатил их ипотеку, что позволило моему отцу досрочно выйти на пенсию и содержать маму и Адама дома. Дом также удовлетворяет потребности Адама гораздо лучше, чем когда-либо удовлетворяло их прежнее жилище. У него невероятный задний двор, окруженный высокими вечнозелеными деревьями и кустарниками. Это рай для дикой природы, которую Адам любит. Мы также превратили гараж на две машины в автономное жилое пространство для него с ультрасовременной сенсорной комнатой. Здесь есть всё, что ему может понадобиться, когда он приезжает сюда на выходные.

Вот почему так трудно, когда он предпочитает оставаться в своей квартире, а не приходить домой на запланированные вечера. Это происходит всё чаще, и частота его звонков и сообщений резко упала. Когда мы пытаемся дозвониться, он редко отвечает. Я беспокоюсь, что Адам становится всё более замкнутым. Раньше он хотел чаще посещать мои игры или приурочивал свои визиты домой к просмотру их по телевизору с папой, но это тоже прошло. Оптимистичная сторона меня надеется, что он становится более независимым, но братская чуйка говорит мне, что что-то не так. Я бы пошел к нему, но ему не нравятся неожиданные визиты. В последнее время я чувствую, что мой брат отдаляется от нас, и я знаю, что мама и папа тоже это видят, потому что это написано на их лицах, а я бессилен что-либо сделать. Это чувство разъедает меня изнутри, потому что, кроме наших родителей, у нас есть только мы, и это пугающая перспектива.

- Ты пойдешь куда-нибудь с "Кингз" после матча в субботу? - спрашивает папа, набивая рот вкусной домашней едой.

Я чувствую, как мои плечи напрягаются от этого простого вопроса.

- Да, Трент написал мне сообщение на прошлой неделе, спрашивая, не хочу ли я встретиться позже, так что я зайду в один из их обычных баров пропустить пару стаканчиков.

Трент - капитан "Кингз", и мы поддерживали связь на протяжении многих лет, он хороший парень, но я давно с ними не встречался.

Мне следовало бы с нетерпением ждать субботы, но я не жду. Парни из Колорадо знают прежнего Джона, сумасшедшего новичка, который каждую ночь встречается с новой женщиной, но я уже не такой. Я устал изображать из себя того, кем меня считают люди, основываясь на той версии меня, которая давно умерла

.

- Хорошо сыграл, чувак, - Джесси хлопает меня по плечу, возвращаясь на свою скамейку запасных.

- Да, брат, ты тоже.

Дженсен, с другой стороны, менее спокойно относится к проигрышу, срывает с себя перчатки, прежде чем запихнуть их в сумку, не заботясь о том, чтобы их вытереть.

- Чертова хорошая игра? Да, точно, мы играли дерьмово.

У меня уже несколько дней голова не в порядке, и это чувство страха усилилось до такой степени, что прошлой ночью я почти не спал. Я долго ворочался с боку на бок, в конце концов сдался рано утром, а затем потратил час на поиски Фелисити в социальных сетях. Наверное, это немного жутковато, но я подписался на неё и добавил на всех платформах, которые только смог придумать, и даже поставил несколько лайков для пущей убедительности. В большинстве аккаунтов она держится в секрете, что неудивительно, но те немногие фотографии, которые публикуются, просто потрясают. Она ещё не подписалась на меня в ответ, но я стараюсь не придавать этому слишком большого значения. Хотя она поспешила уйти от меня в пятницу вечером, я не думаю, что язык её тела кричал "Я никогда больше не хочу тебя видеть".

По крайней мере, это то, что я говорю себе.

Бессонница не является для меня чем-то необычным, но с годами, прошедшими с тех пор, как я начал ходить на терапию, мне стало лучше. Я начал посещать своего психотерапевта Бена около трех лет назад, когда меня начали одолевать тревога и депрессия. Изо дня в день я с трудом справлялся со своими проблемами и начал искать не совсем здоровые способы справиться со своими проблемами. Слишком много пил или занимался в тренажерном зале до такой степени, что едва мог ходить, отчаянно пытаясь заглушить мысли об одиночестве и самоуничижении. Я спал со всё большим и большим количеством женщин, ища привязанности и ощущения того, что я желанный.

Я думаю, что все мы ищем подтверждения в своей жизни, будь то наши успехи или просто желание быть желанными и чувствовать себя ценным, и, если посмотреть со стороны, у меня есть всё это, включая потрясающую, но маленькую семью. Итак, когда моё психическое здоровье начало ухудшаться “без видимой причины” и это отразилось на моей игре, СМИ начали задаваться вопросом, что же могло быть не так. Это: у него есть всё, женщины падают к его ногам, бог хоккея, плейбой. Отсутствие одобрения повергло меня в смятение, как будто я не имел права чувствовать то, что чувствовал. Таким образом, с каждым неудачным днем мои стратегии преодоления трудностей становились всё более экстремальными, и сострадание, которое я испытывал к самому себе, полностью рассеивалось.

Именно тогда Зак, единственный человек, которому я полностью доверял, предложил мне поговорить с Беном, психотерапевтом, известным по работе с профессиональными спортсменами. Я прошел долгий путь с его помощью и до сих пор вижусь с ним каждую неделю, чтобы не сбиться с пути истинного. Я участвовал в большем количестве драк, чем могу вспомнить, в мой адрес сыпались болезненные оскорбления со концов света, и бесчисленное количество тренеров говорили мне, что я недостаточно хорош. И всё же сильнее всего поражают молчаливые игры, в которые мы играем сами с собой.

- Ты идешь куда-нибудь сегодня вечером, Джон? - кричит Зак из душевой кабинки.

- Да, но я буду с Трентом и ребятами, так что, скорее всего, буду в Indigo Lounge. Ты можешь присоединиться, если хочешь?

- Где это, чёрт возьми, находится? Никогда раньше о таком не слышал. Но если там продают выпивку, я в деле. Мне нужно выпить, чтобы сегодняшняя игра вышла у меня из головы, - вмешивается Дженсен.

Становитесь в очередь.

- Хорошо, встретимся в вестибюле в девять, нас подвезут, - кричу я, перекрывая шум воды.

- А мы не можем просто прогуляться? Мне бы не помешало немного остыть сегодня вечером, - протестует Дженсен.

- Ха! Не. Моим ногам на сегодня хватило упражнений, к тому же ты помнишь, как это было в прошлом сезоне. Выездные игры "Колорадо" с их мальчиком Джоном на буксире. Пресса всегда интересуется этим, и я не хочу, чтобы камеры светили мне в лицо, - отвечает за меня Зак.

- Да, справедливое замечание, чувак. Ладно, увидимся в девять, а оттуда поедем на машине, - отвечает Дженсен.

Я выключаю душ и выхожу в главную раздевалку. Я напрягаюсь, когда холодный воздух касается моей мокрой кожи, но я рад этому ощущению — все, что угодно, лишь бы отвлечься сегодня вечером. Я надеваю свой послематчевый костюм, отказываясь от галстука, и выхожу, чтобы сесть на автобус команды и вернуться обратно в отель.

ГЛАВА 10

ДЖОН

Было уже десять, когда мы наконец добрались до бара.

Когда мы прибыли, пресса уже была готова и ждала нас, чтобы сфотографировать, что меня по-настоящему разозлило и подняло уровень моего беспокойства до небес. Scorpions всегда стараются сохранить своё местонахождение в тайне, особенно когда мы отправляемся на выездные игры. Но в последнее время СМИ были на шаг впереди, особенно в последние шесть месяцев, и я никогда не видел, чтобы всё было так плохо, как сегодня. И снова моя циничная сторона не может не сопоставить временную шкалу с моментом, когда Эми вошла в жизнь Зака. Из-за своей работы в качестве инфлюенсера она много путешествует и иногда встречается с Заком на выездных матчах, но она никогда не бывает одна, часто привозя с собой свиту из “заек”. Некоторые парни, вроде Дженсена, приветливы, но мне это не нравится. К счастью, Эми сегодня здесь нет, но это не значит, что Зак не сказал ей, где мы остановились. Однако обсуждать это с ним было бы всё равно, что помахать красной тряпкой перед быком, а у меня нет твердых доказательств её выходок, только мои подозрения.

- Рад видеть тебя, Джон, и ещё приятнее обыграть тебя, как сегодня вечером, - Трент толкает меня в плечо и подмигивает.

- Да, чем быстрее сегодняшний вечер выветрится из моей памяти, тем лучше. Кстати, хочешь ещё? - я стучу своим стаканом о его пустой бокал.

- Почему бы и нет, чувак, твоё здоровье.

Я поворачиваюсь к бармену, который направляется прямо ко мне.

- Ты привел с собой всю команду? - спрашивает Трент, окидывая взглядом комнату и посмеиваясь.

- Да, как ни странно, они все разделяют мою потребность выпить.

Его смешок превращается в настоящий хохот, когда мы подходим к кабинке, заполненной его товарищами по команде. Ставя свой бокал, я присаживаюсь на край скамейки и киваю парням, некоторых из которых я знаю в лицо, в то время как другие - новички.

- Почему бы тебе не вернуться в Колорадо, Джон, и не провести свои последние годы в "Кингз"? Возвращайся к игре за настоящую команду.

Я не узнаю парня, который говорит за исключением того, что знаю, что это защитник, который не раз доставал меня сегодня вечером. Его комментарий - шутка, но мне не нравится его сбивающее с толку упоминание о конце моей карьеры. Я делаю большой глоток пива, чтобы собраться с мыслями и подобрать легкий тон для ответа.

- У меня ещё полно времени, и вполне достаточно, чтобы надрать твою задницу, новичок.

Он фыркает вместе с парой других парней, качающих головами, но по своей природе это беззаботно.

Мы сидим ещё немного, и я смеюсь, когда замечаю, как Джесси и Дженсен прижимаются к двум девушкам на танцполе. То, что я вижу со своего ракурса, похоже на то, что они трахаются, одна девушка полностью наклонилась вперед, её задница прижата к паху Дженсена, в то время как он крепко сжимает её бедра. Боже. На моём лице появляется улыбка, и впервые за несколько дней я чувствую, как опускаются мои плечи и немного спадает напряжение.

Жаль, что я не могу сказать, что это ощущение длилось больше минуты, потому что, без предупреждения, меня обдает сильным ароматом духов, когда полуобнаженная брюнетка усаживается ко мне на колени. Она появилась из ниоткуда - только что я улыбался и общался с Трентом, а в следующую минуту я играю роль принимающей стороны для девушки, которой на вид не больше двадцати одного. Она делает глоток своего "Космо", который я тут же узнаю.

Я хочу только одну девушку, пьющую Космо, у себя на коленях, и это не она.

Я паникую. Мне не нравится, как это выглядит, но что мне делать, встать и позволить подвыпившей девушке упасть на пол? Оттолкнуть её и выглядеть еще большим мудаком? Я бы сказал, что она не должна прикасаться ко мне без согласия, но почти каждый человек в этом баре знает, что я никогда раньше не жаловался на то, что ко мне прикасается горячая девчонка. И даже несмотря на то, что она - настоящая красотка, от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к ней или к любой другой девушке, кроме неё, у меня сводит живот.

- Привет, детка, давненько мы тебя не видели в этих краях. Хорошо сыграли сегодня.

Ха, она явно ничего не смыслит в хоккее, поскольку сегодняшний вечер был далеко не лучшим. Я решаю, что единственный способ отвязаться от неё - быть вежливым. Не теряя больше ни секунды, я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо, чтобы любезно попросить её убраться нахуй с моих колен. Но она явно не обращает внимания на глубокую морщину между моими бровями, и когда я наклоняюсь к ней, она, блядь, целует меня. По-настоящему, прямо в губы. Она сжимает мою голову в тисках и поворачивается всем телом у меня на коленях, прежде чем застонать мне в рот, пытаясь раздвинуть мои губы своим языком. Я поднимаю руки, чтобы возразить, но в итоге задеваю её чертову грудь, пытаясь оторвать её от себя. Мне нужно выбраться из этой долбаной ситуации как можно скорее.

Поднимаясь на ноги, я вижу, что она все еще цепляется за меня, как гребаная коала. Ничего не получается. Поэтому, приложив немного больше силы, мне удается распутать её руки и высвободиться из её хватки, отступая назад так быстро, как только могу. Но паника только усиливается, и мой мозг переходит в режим перегрузки.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Технически я не сделал ничего плохого, но я в этой игре достаточно долго, чтобы знать, что фотографии этого будут в Интернете через несколько минут, и только самые отвратительные кадры попадут в социальные сети.

Моя паника перерастает в гнев, когда я резко поворачиваюсь к девушке, и-за которой моя жизнь только что пошла крахом.

- Какого хрена? Кто сказал, что ты можешь поцеловать меня? Сесть ко мне на колени? Прикоснуться ко мне?

Она выглядит искренне потрясенной, но всё равно снова делает шаг ко мне.

В ответ я делаю ещё один шаг назад, поднимая руки и выставляя их перед собой.

- Это было не круто. У меня есть чёртова девушка, - слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их отфильтровать. Её действия были ужасны, но остальное - откровенная ложь. Фелисити даже близко не похожа на мою девушку. Мы почти не разговаривали с тех пор, как она практически выбежала из моей двери в пятницу. Не то чтобы я не хотел с ней поговорить. Каждый день. Каждую чёртову минуту. Я просто боялся быть слишком настырным и отпугнуть её.

- Ну, ты точно держал это в секрете. В Интернете написано, что ты одинок, и в любом случае, кого это волнует, она знает, что ты игрок.

Я качаю головой, чувство бесполезности сдавливает мне грудь. Парни в кабинке, включая Трента, все таращатся, но когда я оглядываю остальную часть бара, к счастью, все остальные слишком отвлечены, чтобы обратить внимание на происходящее, включая Дженсена и Джесси, которые всё еще танцуют на танцполе.

Волна облегчения захлестывает меня, но тут же утихает, когда я вижу подругу девочки-коалы, стоящую примерно в двадцати футах от меня. И она, блядь,

снимает это. Она держит телефон в вытянутой руке, разинув рот, и качает головой, но я не упускаю из виду взволнованное выражение её лица, как будто она вот-вот получит свой вирусный приз.

В одно мгновение я подхожу к ней и краем глаза вижу, как Трент выскакивает из кабинки и мчится за мной.

- Джон, остынь, братан. Всё в порядке.

Поворачиваюсь, и моё зрение застилает красная дымка.

- Нет, это ни хрена не в порядке, - говорю я ему в ответ, вскидывая руки в воздух. - Я кое с кем вижусь. Ну, встречаюсь кое с кем. - мои руки взлетают к затылку, и я крепко сжимаю его, моё разочарование невыносимо, когда я отчаянно пытаюсь описать, что у меня есть с Фелисити, которая прямо сейчас - ничто, но в то же время кажется всем. - Честно говоря, я не знаю, как сейчас обстоят дела, но, наверное, дерьмово, потому что эти девчонки...

Я разворачиваюсь обратно, указывая на...никого. Никого. Потому что они ушли. Они выскочили из бара за долю секунды до того, как я повернулся. Они, должно быть, схватили свои вещи и выбежали, прихватив с собой отснятый материал и моё гребаное здравомыслие.

ФЕЛИСИТИ

Нет ничего лучше солнечного воскресного утра, особенно такого, когда вы можете лежать в постели, наслаждаясь солнечными лучами, проникающими сквозь жалюзи.

Сегодня не одно из тех воскресных утра.

Я страдаю от похмелья, и давайте просто скажем, что похмелье уже не такое лёгкое, сейчас, когда мне под сорок - это, в частности, послано самим дьяволом. Это вина Кейт и моей коллеги Тейлор, которые пришли вчера вечером выпить вина и посмотреть фильмы, и соотношение быстро переменилось в пользу вина. Тейлор работает в административном отделе, держа нас всех в узде. Ей всего двадцать шесть, что делает её малышкой в нашем трио, но она может напоить меня до полусмерти, как я обнаружила прошлым вечером. Во рту у меня как на дне клетки попугая. Мне нужно встать, почистить зубы и придумать стратегию борьбы с похмельем.

Борясь с помутнением рассудка, я слышу звуковой сигнал и, приоткрыв веки, вижу, как загорается экран моего телефона. Я протягиваю руку в сторону и хватаю его с прикроватной тумбочки, отсоединяя от зарядного кабеля.

Кейт

«Блин! Я провела десять раундов с Майком Тайсоном прошлой ночью?»

Я

«Если это сообщение и лишено смысла, то только потому, что я умею пользоваться только тремя пальцами и одним глазом.»

Кейт

«Хa! Думаю, никакой выпивки за обедом.»

Я

«Просто никакой выпивки. И точка.»

Кейт

«Я не против. Увидимся позже, XOXO»

Борясь со своим телом, я добираюсь до ванной, чищу зубы, собираю растрепанные волосы в неряшливый пучок и отправляюсь на кухню. Выставленные на прилавке пустые бутылки из-под вина служат неприятным напоминанием о том, что было сделано прошлой ночью, и к горлу подкатывает новая волна тошноты. Завтрак - это то, что мне нужно, начиная с кофе.

Десять минут спустя я усаживаюсь на барный стул, вооружившись беконом, вафлями, сиропом и второй кружкой черного кофе. Мой желудок мгновенно хочет отвергнуть всё, но я борюсь с собой. Я могу винить только себя, и это худшая часть похмелья — знать, что я сама виновата в нём.

Несмотря на мою утреннюю боль, прошлая ночь действительно помогла мне отвлечься от повторяющихся, граничащих с навязчивостью мыслей о Джоне. Я снова и снова прокручивала в голове тот момент на скамейке в спортзале, то, как он небрежно придвинулся ко мне всем телом, наклоняясь, чтобы вытереть мне лоб. Его нежное прикосновение было похоже на раскаленное железо, и то, как он изучал меня взглядом…мои бедра сжимаются, когда я вспоминаю всё это. Меня никогда не трогали так нежно, и, честно говоря, это меня напугало. Моё тело бушевало вместе с головой, желая наклониться вперед и позволить ему поцеловать меня, взять меня, поступить со мной по-своему. Но я запаниковала и практически выбежала из его квартиры. С тех пор я практически не общалась с ним, если не считать того, что он добавил меня в социальных сетях и поставил лайки на несколько моих постов. Мы обменялись несколькими сообщениями, но я чувствую, что он отступает.

Но это то, чего я хочу, верно?

Возможно, это из-за остатков вина или, может быть, моё сердце переиграло разум, но к чёрту это. Я беру телефон и решаю, что не повредит отправить ему короткое сообщение. Я знаю, что прошлой ночью их разгромили, так что, может быть, я смогу заставить его улыбнуться.

Я

«Привет. Надеюсь, в Колорадо у тебя всё в порядке. Сожалею о вчерашнем результате.»

Я нажимаю отправить и смотрю на экран, ожидание ответа плохо сочетается с моим завтраком и похмельем.

Примерно через минуту появляются три точки, указывающие на то, что он печатает ответ. Боже, у меня кружится голова от трех точек; возьми себя в руки, Фелисити. Но как только они появляются, они снова исчезают. Они возвращаются ещё раз, но ответа нет. Я убираюсь, но ещё через пять минут сообщения по-прежнему нет. Не буду врать, это немного разочаровывает, но, возможно, он занят. Однако интрига берет надо мной верх, и, прежде чем я успеваю опомниться, я захожу в социальные сети.

Трудно описать, что я чувствую, когда открывается моя новостная лента в инстаграме. Тошнота, которую я почувствовала сегодня утром, ничтожно мала по сравнению с отвратительным ощущением, охватившим меня внизу живота. Пост за постом, картинка за картинкой, видео за видео, где Джон целуется с великолепной брюнеткой, вероятно, достаточно молодой, чтобы годиться мне в дочери. На одних фото она у него на коленях, Джон наклоняется, чтобы что-то сказать ей на ухо, на других она оседлала его, когда они страстно целуются. Но кадры, на которых её стройные ноги обвиваются вокруг его талии, когда он стоит и крепко сжимает её бедра, разбивают меня. Всего несколько минут назад я отправила ему сообщение, приоткрыв дверь в своё сердце совсем чуть-чуть. Что ж, теперь я знаю, почему я не получила ответа. Он, вероятно, поселился с ней в каком-нибудь отеле. Наверное, я была права, когда предположила, что он был слишком занят, чтобы ответить.

Моё огорчение, к счастью, сменяется чистой яростью. Не могу поверить, что я чуть не повелась на его выходки и, что ещё лучше, действительно поддалась искушению лечь в постель с этим парнем. Стать ещё одной зарубкой на столбике его кровати.

Глупая девчонка.

Я снова хватаю телефон, не желая больше видеть эти снимки, и поспешно деактивирую все аккаунты в социальных сетях. Мне нужно, чтобы эти фотографии исчезли из моей жизни, так же, как и Джон Морган.

ГЛАВА 11

ДЖОН

Глухой стук, с которым колеса самолета касаются земли в ночном Сиэтле, заставляет меня наклонить голову вперед, выводя из полубессознательного состояния.

Прошлой ночью я совсем не спал. Джесси, Дженсен и я ушли из бара вскоре после того, как начался настоящий ад, а девочка-коала и её сообщница совершили побег. Ребятам достаточно было одного взгляда на меня, чтобы понять, что что-то было не так. Я ценю их, и хотя в глубине души я всегда знал, что они отличные ребята, прошлой ночью они действительно помогли мне.

Мы вернулись в отель и направились прямиком в номер Зака, саботируя его звонок с Эми по фейстайму, из-за чего я отчасти почувствовал себя неловко, отчасти нет. Решение Зака было простым. Позвонить ей и предупредить, а также позвонить своему агенту и попытайтесь остановить распространение фотографий. Я уже связался со своим агентом в тот момент, когда эти девушки вышли из бара с отснятым материалом. Как я уже сказал, это не первое моё родео, но я знал, что мне нужно связаться с Фелисити на случай, если что-нибудь проскользнет через сеть.

Но к тому времени, как я вернулся в свою комнату, я начал прокручивать в голове всё, начиная с того, что она скажет, и заканчивая тем, как она отреагирует. Хотя у неё есть социальные сети, она уже упоминала мне раньше, что не является их активным пользователем, и она до сих пор не подписалась на меня, так что, возможно, она ничего не увидит, пока я не доберусь до неё и не объясню всё с глазу на глаз. Я хочу, чтобы она посмотрела мне в глаза и увидела мою правду о том, что произошло на самом деле; это мой лучший шанс заставить её понять.

И вот я здесь, в беспорядке, без сна и в отчаянии. От меня не ускользнуло, насколько я влюблен в эту женщину, которую едва знаю. Но это так, и я не могу перестать думать о ней. Я не мог остановиться с того момента на стадионе, с того легкого визга, с её опьяняющего кокосового запаха, с прикосновения её нежной кожи к моей. То, как она вздрогнула, почувствовав моё прикосновение в тот день в спортзале. Тот факт, что я знаю, что она тоже это почувствовала, связь, обжигающую сексуальную энергию между нами. И я испортил всё это ещё до того, как всё началось.

- Просто позвони ей, - повторяет Зак в десятый раз за последние несколько часов. Он протягивает мне мою ручную кладь из верхнего шкафчика, и мы направляемся к выходу. - Она уже писала тебе сегодня утром, так что даже если она не видела фотографий, она подумает, что что-то не так, если ты не ответишь.

- Хорошо, и что я скажу? Прости, прошлой ночью я ласкал другую женщину, но мне это не понравилось. Я ничего так не хотел, как быть с тобой, хотя все фотографии говорят об обратном. Всё не так, кажется? Потому что эта фраза всегда работает.

Как бы я на это ни смотрел, я чувствую себя в полной заднице. Мне хочется выбить из кого-нибудь всё дерьмо, но вместо этого я взволнованно провожу рукой по волосам, сильно дергая их у корней, надеясь, что боль хоть немного снимет моё отчаяние.

Зак останавливается на полпути к трапу, поворачивается ко мне и поднимает палец.

- Послушай, насколько я понимаю, у тебя есть два варианта. Первый - забыть о ней. Забудь, что ты вообще положил глаз на девушку, и двигайся дальше. Спиши всё на невезение и неподходящий момент, - он поднимает ещё один палец. - Второй. Поезжай к ней, позвони ей, напиши сообщение, расскажи, что произошло, и расставь все точки над ‘I’

Я прикусываю нижнюю губу и опускаю голову.

- Или третий, - из-за плеча Зака выглядывает голова Дженсена. - Придерживайся своего первоначального плана и покажи ей, как много она для тебя значит. Девушки любят это дерьмо, цветы, шоколад и всё такое. Покажи ей, что прошлая ночь ничего не значила, и СМИ всё преувеличили.

Зак пожимает плечами, но кивает головой.

- Он ужасно выразился, но да, купи ей ‘шоколад и прочее дерьмо’, - говорит он, передразнивая Дженсена, чей чемодан внезапно врезается в Зака.

- Ой! Блядь, чувак!

Они могут быть занозой в заднице, но они мои ребята, и они правы. Мне нужно выполнить свой план, пойти к ней и молиться о гребаном чуде, чтобы она поняла. Потому что забыть Фелисити - это не вариант.

ФЕЛИСИТИ

Я чувствую себя хуже, чем вчера утром, если это вообще возможно. Просто на этот раз у меня нет похмелья.

Мной овладело тяжелое чувство разочарования. Тот факт, что моя дружба или что там, чёрт возьми, это было с Джоном, закончилась, даже не успев начаться, выбивает меня из колеи, и я не могу солгать и сказать, что это не так. Тот вечер в коктейль-баре, взгляды, которые мы бросали друг на друга во время игр, когда он сидел на скамейке запасных, когда он забивал голы, когда он смотрел на меня через джамботрон. Это было нечто гораздо большее, чем то, что есть сейчас. Я практически исключила его существование в своей жизни, он же разделил со мной интимный момент в своём спортзале, а затем фактически трахнул другую девушку на публике.

Но меня бесит не то, что он переспал с другой женщиной, поскольку он никогда не был моим, чтобы на него претендовать. Меня мучает тот факт, что он никогда не был моим. Почему меня волнует, что он делает? С кем он встречается? С кем он делит постель каждую ночь? Я никогда не хотела отношений с ним. И неужели я действительно была настолько глупа, чтобы думать, что он когда-либо хотел чего-то большего, чем случайный секс со мной?

Я обжигаю рот чашкой чай-латте, слишком поглощенная своими бессмысленными мыслями, чтобы заметить пар. Ещё нет и девяти утра, а я уже могу сказать, как сложится этот день. Скорее всего, всё закончится тем, что я буду валяться на диване в компании Бена и Джерри², ругаясь на романтические фильмы.

- Доброе утро, Марго, - говорю я, слегка приподнимая чашку, когда выхожу из дверей лифта в приемную. - Были какие-нибудь сообщения для Марка в выходные?

Она качает головой, но продолжает смотреть на меня так, что мне становится немного не по себе.

- Нет, для Марка ничего нет, но есть для тебя.

А? Ладно, что ж, быть занятой сегодня, наверное, не так уж и плохо.

- Хорошо, просто отправь это на мою электронную почту, и я разберусь с этим как можно скорее.

Марго слегка морщит лоб.

- О, это нельзя отправить по электронной почте, - она слегка ерзает на стуле. - Это ждет тебя на столе.

Точно. Теперь я в замешательстве.

Танцуя между столами по пути в свой угол кабинета, я чувствую, что все взгляды устремлены на меня. Что. Происходит?

Я заворачиваю за угол и чуть не роняю свой кофе, когда замечаю своё “сообщение”.

Там, на моем столе, сидит во всей своей мужской красе не кто иной, как Джон Морган. Я мысленно проклинаю себя за то, что не прихорошилась сегодня утром. В унынии я надела серую юбку-карандаш и простую белую блузку, которую не помешало бы прогладить. Я не стала утруждать себя мытьем головы, поэтому собрала волосы в высокий хвост и завершила свой великолепный образ парой черных туфель на каблуках двухлетней давности, которые знавали лучшие дни.

Джон же примостился на краю моего стола, одетый в черные брюки и серую рубашку, пара пуговиц расстегнута, обнажая часть его скульптурной груди. Поверх него надета черно-белая куртка команды Scorpions с вышитым на левой груди номером двадцать два. Его растрепанные каштановые волосы оттеняют серо-стальные глаза, а довершает его вызывающий вид кепка Scorpions, надетая задом наперед, и белые кроссовки.

У меня перехватывает дыхание от предвкушения, когда я подхожу к нему. Чего он хочет? Почему он здесь? Положив сумку и куртку на другую сторону стола, я оглядываю комнату и замечаю, как тридцать человек быстро поворачиваются к экранам, делая вид, что занимаются своими делами.

Очевидно, что у нас есть аудитория, и нам нужно немного уединения, чтобы поговорить.

- Может, пойдем туда? – мой голос звучит почти шепотом, когда я указываю на комнату для совещаний, которая, как я знаю, свободна по крайней мере на несколько минут.

Джон замолкает на секунду, его взгляд скользит по моему телу так, что воспламеняют мою душу, а затем он встает из-за стола. Он мягко улыбается, но улыбка не доходит до его глаз, и я могу сказать, что он встревожен, что беспокоит и меня.

- Конечно, показывай дорогу.

До соседней комнаты всего несколько шагов, но с каждым шагом мои ноги слабеют. Я чувствую его присутствие и запах его пряного, но сладкого одеколона. Мой затылок горит, и я чувствую, как его глаза сверлят меня сзади. Напряжение нарастает. Я просто хотела бы, чтобы он выбрал более подходящее время для появления, а не в понедельник утром, в моем офисе, при свидетелях.

Я открываю дверь конференц-зала и вхожу внутрь, придерживая её для Джона, и она с мягким щелчком закрывается за нами.

- Присаживайся, если хочешь, - я указываю на четыре свободных стула, стоящих вокруг круглого стола.

Он не садится, а вместо этого подходит ближе ко мне, так что нас разделяет всего несколько дюймов. Слава Богу, окна закрыты жалюзи, потому что эта встреча выглядит как угодно, только не профессионально.

- Мне нужно было увидеть тебя, Фелисити, - его слова звучат хрипло, и теперь, когда я подхожу к нему ближе, я вижу усталость в его глазах, как будто он не спал несколько дней. У него тяжелые и поникшие плечи, и я знаю, что он сожалеет о том, что произошло в субботу вечером.

- Ты видела фотографии, не так ли?

Это не вопрос. Джон собирается снова заговорить, но закрывает рот, его челюсть напрягается, когда кадык дергается от тяжелого глотка.

- На них всё не так, как кажутся, Фелисити. Я знаю... - он снова замолкает, когда его руки взлетают к затылку и крепко сжимают его. - Я знаю, как всё выглядит, но на самом деле всё было не так.

Я выдыхаю. Я так чертовски напряжена, что каждая мышца в моём теле ноет.

- Ну, мне они показались довольно обличающими, Джон. - мой тон звучит недоверчиво и резче, чем я намеревалась. Он пытается снова что-то сказать, но я останавливаю его, выставив руку между нами. - Послушай. На самом деле не имеет значения, что думаю по этому поводу я, пресса или остальной мир. Ты одинок и явно провёл хорошую ночь. Эти снимки ничем не отличаются от сотен других, сделанных за время твоей карьеры, и на следующих выходных они будут в корзине мусора и просто макулатурой.

Эти слова кажутся такими же нелепыми, как и звучат. То, что я думаю, действительно имеет значение. У меня раскалывается голова и дома стоят две пустые упаковки из-под "Ben & Jerry", как свидетельство того, насколько это важно.

Джон морщит лоб, его глаза почти остекленели от боли. Он отводит взгляд и смотрит в пол, прежде чем снова поднять голову ко мне. Его взгляд становится обжигающим, и, Господи, это так напряженно. Он подходит ко мне ещё на пару дюймов ближе, пока я не чувствую, как его дыхание обдавая меня жаром.

- Значит, тебе всё равно, что я делаю или не делаю с другими женщинами? - он так близко, что всё, о чем я могу думать, - это о его губах на моих.

Словно рефлекторно, я облизываю губы, моё тело воюет с моим разумом из-за этого мужчины.

- Это не так просто, - объясняю я.

- Это простой вопрос, - возражает он, не отрывая взгляда.

- Ладно. Я не могу солгать и сказать, что, увидев тебя с брюнеткой в том баре, я не почувствовала боли. Потому что было больно, больше, чем мне хотелось бы, и больше, чем должно было быть, - я едва могу дышать, мои легкие сжаты, но я полна решимости высказать всё это. - Потому что ты и я, - я указываю на нас. - Мы никто. У нас нет прав друг на друга, - я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями. - Я раздражена этим. Я не должна была так себя чувствовать.

Уголки губ Джона слегка приподнимаются, и в его глазах появляется облегчение. Он кладет руку мне на затылок, его огромная ладонь ласкает мое лицо, грубый, мозолистый большой палец нежно поглаживает мою щеку, и от этого движения по мне пробегают электрические волны.

- Тебе станет легче, если скажу, что я схожу с ума с субботнего вечера? - его большой палец всё ещё проводит по моей скуле. - Тебе стало бы легче, узнав, что девушка прикасалась ко мне, сидела у меня на коленях и поцеловала меня, и всё это без моего разрешения? - он наклоняется ещё ближе, наши носы почти соприкасаются. - Тебе станет легче, если ты узнаешь, что сразу после окончания этого видео, я убрал её цепляющиеся ноги со своей талии и потерял самообладание, объяснив, что у меня есть девушка?

Девушка?

- И тебе станет легче, если я скажу, что с тех пор, как впервые увидел тебя в том коридоре, я намеренно не прикасался к другой женщине и не думал ни о ком, кроме тебя?

На несколько секунд воцаряется тишина, и когда он слегка отстраняется, его рука всё ещё ласкает мою щеку, а глаза изучают мои, прежде чем опуститься к моим губам. Он высовывает язык, облизывая нижнюю губу. Но он не двигается, чтобы поцеловать меня, хотя я вижу, что ему этого хочется. Я хочу, чтобы он это сделал, хотя могу придумать тысячу причин, почему целоваться с Джоном Морганом - плохая идея.

- Тебе от этого будет легче, Ангел? – спрашивает он меня ещё раз.

У меня перехватывает дыхание, но я выдавливаю из себя слова.

- Ты думаешь, я просто упаду к твоим ногам, как все другие женщины до меня?

Он мягко качает головой, на его губах появляется нежная улыбка. - Нет, Ангел. Это моя работа.

И губы Джона прижимаются к моим.

Они мягкие, полные и вызывающие привыкание, как я и ожидала. Это наш первый поцелуй, но он завладевает моими губами так, словно чувствует меня в последний раз. Отчаянный и ищущий. Голодный и желающий. И когда его язык касается моей нижней губы, прося разрешения пойти дальше, моё нутро воспламеняется, вспыхивая пламенем, и я готова растаять на этом полу прямо здесь.

Наши языки скользят вместе, горячие, влажные, в идеальной синхронизации, и наш поцелуй переходит от отчаянного к такому, который я не могу описать, поцелую, которого я никогда раньше не испытывала. Другая рука Джона поднимается к моей талии, притягивая меня вперед, прижимая к своему телу, и вот тогда я чувствую это. Его длина. Он твердый, и, несмотря на несколько слоев одежды между нами, я знаю, что он большой. И он хочет меня. Джон, чёрт возьми, Морган, хочет меня. Я не знаю, как долго мы целуемся, потому что время и всё остальное перестает существовать.

Резкий стук отрывает нас друг от друга, когда моя рука взлетает к распухшим губам. Я уже скучаю по его прикосновениям.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Джон открывает дверь, держа её приоткрытой.

- Я могу вам чем-нибудь помочь? - я слышу, как он говорит, и в его тоне слышится нотка раздражения.

- Прости, Джон Морган?

Чёрт, чёрт, чёрт, это Марк. Я могу узнать его по голосу.

- Да, это я, - отвечает Джон. Наступает пауза молчания, прежде чем Марк снова решается заговорить.

- Я ищу Фелисити. Один из её коллег сказал, что видел, как вы вместе исчезли в этой комнате, - Марк не фанат хоккея или каких-либо других видов спорта, если уж на то пошло, но в этом городе все знают Джона Моргана, и я могу сказать, что в его тоне слышится тревога.

Джон выпрямляется.

- Ага. Я пришел сегодня утром и первым делом поговорил с вашей секретаршей в приемной, Мэнди, не так ли?

- Марго, - поправляет Марк.

- Марго. Я просто навел справки, хотел получить юридическую консультацию. Марго сказала, что Фелисити - именно тот человек, с которым стоит поговорить. И вот мы здесь.

Должна отдать ему должное, он быстро соображает на ходу.

Почувствовав, что сигнал для меня, я выхожу в поле зрения Марка.

- Привет, чем могу помочь? Мы как раз заканчивали, - я знаю, что мои губы явно красные и опухшие, и я внутренне съеживаюсь от того, как я, должно быть, выгляжу – как после поцелуя, наверное.

- Вообще-то, у меня есть ещё пара вопросов к мисс Томпсон, прежде чем я уйду, - вмешивается Джон с полной убежденностью.

Взгляд Марка скользит по нам, прежде чем он отступает на пару шагов и поправляет галстук.

- Без проблем, мистер Морган. Спасибо за ваш запрос, - затем он поворачивается ко мне, но выглядит не сердитым, скорее озадаченным. - Мне просто нужны были файлы ко встрече на десять часов, Фелисити, они готовы?

Я киваю, очень довольная и успокоенная тем, что в пятницу всё подготовила заранее.

- Да, они ждут вас на столе.

- Превосходно. Что ж, приятно познакомиться с вами, мистер Морган, - заканчивает он, прежде чем повернуться и уйти, открывая море любопытных лиц, которые все разом возвращаются к своим экранам.

Джон поспешно закрывает дверь, прежде чем повернуться и подойти ко мне, обхватив руками моё лицо по обе стороны, готовый снова поцеловать меня. Я делаю шаг назад, качая головой.

- Мы не можем делать это здесь. Это моя работа, и нас чуть не поймали. Мне нужна эта работа! Зачем ты пришел в мой офис? - мой тон снова звучит резче, чем я намеревалась, особенно после того нежного момента, который мы только что разделили.

Он снова сокращает расстояние между нами.

- Я знаю, и мне жаль. Но я знал, что если появлюсь у тебя дома, ты можешь не открыть мне дверь и не выслушать меня. У меня не было возможности связаться с тобой, так как ты заблокировала меня. Мне нужно было увидеть тебя, - он поднимает руки к моей талии, но в последнюю минуту передумывает, пряча их в карманы.

Возможно, он прав. Я бы сделала всё, что могла, чтобы вычеркнуть его из своей жизни.

- Я не блокировала тебя. Я деактивировала свои аккаунты в социальных сетях, - я чувствую, как моё лицо краснеет от этого признания. - Мне нужно было быть подальше от репортеров и субботнего вечера, и да, мне нужно было быть подальше от тебя.

Джон поднимает голову, его глаза поднимаются к потолку, когда он понимающе кивает.

- Нам нужно поговорить, Фелисити, не здесь, но в ближайшее время, - он достает свой телефон и прокручивает экран пару раз, делая ещё один шаг ко мне. - Приходи ко мне вечером. Я пришлю за тобой машину и приготовлю тебе ужин. Я хочу поговорить с тобой. Нам многое нужно уладить.

Я вижу, как бьется пульс у него на шее, пока он ждет моего ответа.

- Разве у тебя нет сегодня вечером тренировки? - отвечаю я.

- Нет, сегодня выходной.

- Встречи? - понятия не имею, почему я всё так усложняю.

Он приподнимает бровь.

- Встречи? Нет. У меня нет никаких встреч, Фелисити, а даже если бы и были, я бы их отменил. Перестань искать препятствия.

Я смотрю на часы и переминаюсь с ноги на ногу. Я потеряла так много времени этим утром, и мне придется работать допоздна, чтобы сделать всё, что мне нужно сегодня.

- Мне придется поработать допоздна, чтобы наверстать упущенное, - объясняю я. - У меня не будет времени заехать домой и переодеться, а потом отправиться к тебе.

- Ты умеешь торговаться, Фелисити Томпсон, - посмеивается он. - В таком случае, я заеду за тобой сегодня вечером и отведу куда-нибудь поужинать. Я буду здесь в шесть, у входа.

- Поужинать? Хочешь куда-нибудь сходить? На людях? – спрашиваю я, как попугай.

- Да, Ангел, ужин в шесть.

- Семь.

- Ладно, в семь.

Я киваю в знак согласия, отбрасывая весь здравый смысл и осторожность в сторону. Это всего лишь ужин.

Мы проходим через офис, и я пытаюсь не дать своему параноидальному мозгу увлечься мыслями о том, что думают наблюдательные лица, когда мы проходим мимо. Это необычно, когда потенциальные клиенты просто приходят и договариваются о встрече с кем-либо, но я полагаю, что нет ничего нормального, когда речь заходит о Джоне Моргане.

Когда мы подходим к лифту, спускающемуся обратно в вестибюль, он поворачивается ко мне, подходя чуть ближе. Я затылком чувствую тяжелый взгляд Марго, и, очевидно, то же самое чувствует Джон, который бросает на неё быстрый взгляд через моё плечо. Снова посмотрев мне в глаза, он мягко улыбается, и я чувствую, как костяшки его пальцев слегка касаются тыльной стороны моей ладони, что, я уверена, не случайно.

- Сегодня вечером, в семь, - снова подтверждает он.

Я прикусываю нижнюю губу, опуская взгляд на свои туфли, которые действительно не подходят для свидания.

Минуточку. Это свидание?

Но я решаю не спрашивать; узнаю позже вечером. Думаю, у Марго и компании было достаточно развлечений для утра понедельника.

- Хорошо, но ничего шикарного, - я провожу руками вверх и вниз по своему телу, затем чувствую легкое смущение от своего очевидного предположения, что он отвезет меня в любое шикарное место.

- Тогда Chick-fil-A³, - дразнит он.

- Меня устраивает. Авто-кафе было бы предпочтительнее.

Джон нажимает кнопку вызова лифта, а затем поворачивается ко мне, придвигаясь чуть ближе, сохраняя профессиональную дистанцию между нами, но пылкий взгляд его глаз говорит об обратном.

- Фелисити, есть только одна причина, по которой мы бы воспользовались авто-кафе, и это не имеет никакого отношения к твоему наряду, а скорее к тому, что я хочу держать тебя при себе. Увидимся позже.

С этими словами он заходит внутрь, прислоняясь к заднему поручню, когда двери между нами закрываются.

ГЛАВА 12

ФЕЛИСИТИ

Я не могу перестать думать о сегодняшнем вечере.

Дурные предчувствия и волнение съедают меня по мере того, как время приближается к семи вечера, я нервничаю перед выходом на публику с Джоном. Я частный человек, и мысль о том, что моё лицо будет по всему интернету и помечено как его последнее завоевание, гложет меня.

Не только это. Что насчет моей семьи? Джек, вероятно, был бы рад, но не Дарси. Видеть, как СМИ публикуют фотографии её мамы с всемирно известным спортсменом плейбоем? Чёрт, это плохая идея, и мне нужно побыстрее от неё избавиться.

Мне нужно всё отменить.

Я быстро хватаю телефон, чтобы написать Джону и всё объяснить, но вижу, что сейчас половина седьмого. Дважды чёрт. Он уже в пути.

Поэтому вместо этого я прокручиваю его номер и натыкаюсь на номер Кейт. К счастью, в это время офис в основном пуст, и, если не считать нескольких уборщиц и Марка, который спрятался в своём кабинете, всё спокойно.

Кейт отвечает после второго гудка.

- Уже соскучилась по мне? - мурлычет она в трубку.

- Итак, у меня проблема.

- Ладно, продолжай.

- Как бы это сказать? Ну, дело вот в чём. Я пришла на работу и...эм.

- Просто скажи это, детка, - Кейт переходит к делу, но её тон полон нежной заботы.

- Джон появился в моём офисе этим утром, ты знаешь, после того, как фотографии, сделанные в субботу вечером, стали достоянием общественности. Он хотел объяснить всё, что и сделал. Затем он пригласил меня поужинать с ним сегодня вечером, чтобы, как он выразился, "мы могли поговорить". Он заберёт меня из офиса в семь, а я одета как старуха. У меня даже нет духов в сумочке. Я не помыла голову, и одному Богу известно, о чём он хочет со мной поговорить и куда он меня везёт, и...

- И дыши, - вставляет Кейт, прежде чем сделать паузу на несколько секунд.

Я слышу голоса на заднем плане в телефоне и беспокоюсь, что мешаю её вечеру, но затем она продолжает.

- Послушай, мой лучший совет - сходи с ним на свидание, позволь ему поговорить с тобой и посмотри, что он скажет. Если ты этого не сделаешь, я знаю тебя, детка, и ты будешь вечно мучиться, если не выслушаешь его. Тем не менее, милая, просто...

Кейт снова делает паузу, выдыхая.

- Просто четко сформулируй, чего ты хочешь от этого вечера. Я чувствую от него хороший вайб, но не увлекайся и не позволяй чувствам вмешиваться в это. У него есть репутация, а ты только что развелась и хочешь ‘снова насладиться своей независимостью’, - цитирует она моё предыдущее высказывание. - Если ты хочешь повеселиться с ним, тогда вперёд. Господи, я не могу винить тебя за то, что ты хочешь залезть на него, как на дерево! – она по-девчачьи хихикает, прежде чем её тон снова становится серьезным. - Но ради всего святого, не вступай с ним в эмоциональные отношения. Увидев тебя такой расстроенной вчера за обедом, я вспомнила, насколько ты уязвима, и я не хочу надирать ему задницу, когда буду собирать тебя, если он разобьет тебе сердце.

Она права. Боже мой, она права.

Я кладу локти на стол и наклоняюсь вперед.

- И я беспокоюсь о том, что меня увидят с ним. Что люди скажут обо мне? Мне нужно думать о своих детях, и ты знаешь, какими бывают СМИ.

- Это совсем другое. Это не какая-то случайная встреча субботним вечером, когда вы возвращаетесь в отель, увлеченные друг другом. К тому же пресса может предсказать, где он будет после игр, но не случайным вечером в понедельник. Это не первое его родео, детка, и он знает, что ты не захочешь привлекать к себе внимание. Просто смирись с этим.

Я делаю глубокий спокойный вдох.

- Почему ты такая мудрая?

- У меня не просто хорошенькое личико.

Я чувствую, что напряжение в моих плечах начинает спадать.

- Мне это было нужно. Мне было нужно, чтобы ты успокоила меня и вбила в меня немного здравого смысла.

- Итак, что ты собираешься делать сегодня вечером? - спрашивает Кейт.

- Именно то, что ты сказала, - подтверждаю я без колебаний. Выпрямляясь на стуле и с говорю более уверенно. - Я позволю ему сводить меня куда-нибудь, послушаю, что он скажет, и если он предложит что-то ещё, я скажу ему "нет". Меня не интересуют перепихоны, Кейт, ты же знаешь, что я никогда таким не занималась, и я не думаю, что могу рассматривать секс как обычную связь, не испытывая к кому-то чувств. Итак, мы останемся друзьями, и я определенно нес могу поцеловать его снова, потому что...Вау.

- Прости, что ты сказала? - выпаливает Кейт в трубку.

- Я вроде как поцеловала его, когда он пришел в офис. Марк поймал нас.

Кейт разражается смехом, похожим на настоящее кудахтанье.

- Да, удачи остаться с этим парнем только друзьями, детка. Что-то подсказывает мне, что от этого будут свои преимущества, и, чёрт возьми, я завидую.

Воспоминание о поцелуе, который мы разделили ранее сегодня, погружает мой разум в мечтательное состояние. Я чувствую его прикосновение к своей щеке, то, как он обхватил своей грубой ладонью мой затылок, его твердую длину, прижимающуюся к моему телу, и то, как он накрыл мой рот своим. Я никогда не чувствовала себя такой одержимой мужчиной, такой желанной. Но суровая правда в том, что мы не на одной волне.

- Я не могу романтизировать Джона Моргана, - я тяжело вздыхаю и чувствую, как мои плечи опускаются под тяжестью моей реальности.

- Я думаю, это к лучшему, дорогая. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, - отвечает Кейт, прежде чем продолжить. - Мне нужно идти, но позвони мне и дай знать, как всё прошло, и ты знаешь, где я, если понадоблюсь тебе сегодня вечером. Телефон будет рядом.

Я хватаю куртку и сумку и спускаюсь вниз, чтобы встретиться с Джоном.

- Люблю тебя, детка, чмок!

Мы заканчиваем разговор как раз в тот момент, когда я подхожу к лифту. Нажимая кнопку, чтобы спуститься в вестибюль, я делаю несколько успокаивающих вдохов и повторяю свою мантру - не влюбляйся в этого парня.

Моя мантра вылетела в трубу, как только я вышла за дверь.

Он сведет меня в могилу. Прислонившись к сверкающему жемчужно-белому Dodge Charger в темно-серых брюках, белой рубашке с длинными рукавами и элегантных черных туфлях, Джон Морган ходячий секс. Я не имею в виду “огромное тебе спасибо, это была прекрасная ночь” – такого рода секс. О нет. Я имею в виду “страстный, длящийся всю ночь, прижимающий тебя к матрасу, пока ты не увидишь звезды, а затем ещё несколько раундов” – такой секс. Трахать тебя в каждой комнате своей квартиры, брать тебя на каждой поверхности и боготворить твоё тело до тех пор, пока у тебя не откажет голос.

Когда я подхожу к нему, его крепкие мускулы напрягаются под белой тканью рубашки, а брюки облегают его невероятные бедра, демонстрируя прелести, которые, без сомнения, скрываются под ними. Его темно-каштановые волосы сегодня вечером зачесаны назад, и я могу сказать, что он недавно подстригся Его серо-стальные глаза сверкают в свете городских огней, а идеально полные губы растягиваются в улыбке, отчего на щеках появляются ямочки, когда я приближаюсь к нему. Он успел побриться, но я все ещё вижу небольшую щетину на его мощном подбородке.

Он действительно произведение искусства, достойное занять центральное место в любой галерее. Без сомнения, он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, и когда он подходит, чтобы снять с плеча мою сумку и открыть для меня пассажирскую дверь, я также уверена, что в будущем не встречу мужчину, красивее его.

- Добрый вечер, ваше высочество, - приветствует меня Джон своим глубоким ровным голосом, и в его глазах появляется дерзкий блеск.

- Что ж, спасибо, - подыгрываю я, открывая пассажирскую дверцу, прежде чем сесть в машину. Очень хорошую машину. Всё внутри чёрное, с причудливой зеленой подсветкой. Она пахнет Джоном; меня окутывает его пряный одеколон, который, признаюсь, вызывает покалывание в моих женских частях тела. Интересно, сколько других женщин сидели на этом месте и чувствовали то же самое? Он наклоняется и пристегивает меня, и одно это простое действие пробуждает во мне желание. Этот мужчина делает с моим телом и сердцем такое, в чем я боюсь признаться.

Повернувшись ко мне и положив одну руку на руль, он слегка барабанит кончиками пальцев по приборной панели, и я не могу не заметить, как его взгляд перемещается с моих глаз на рот. Я автоматически провожу языком по нижней губе, вспоминая, что произошло, когда он в последний раз так смотрел на меня. Я почти ожидаю, что он наклонится и поцелует меня снова. Я знаю, что хочу этого, даже если нам не следует этого делать.

Но он этого не делает, вместо этого снова переводит взгляд на меня.

- Как прошел твой день, Ангел?

- Загружено. Много всего было нужно сделать, и все усугубилось из-за того, что один некий мужчина первым делом заявился в офис этим утром, требуя поговорить и пригласить меня куда-нибудь вечером.

Я не могу удержаться, чтобы не поддразнивать и, да, не флиртовать. Потому что у меня нулевой самоконтроль. Абсолютно. Глаза Джона сверкают.

- О, правда? Что ж, мне нужны подробности об этом парне, который пытается подкатить к моей девочке. Хотя не могу сказать, что виню его за попытку.

Моя девочка. Моя. Девочка.

О Господи.

- Итак, куда мы направляемся? Я бы съела жареного цыпленка. Я не шучу. Я умираю с голоду, работала весь обеденный перерыв.

- Жаль разочаровывать, но сегодня без жареной курицы; мы собираемся в лучший ресторан в городе, - Джон заводит двигатель, и тот с рёвом оживает. Это абсолютный зверь. Я люблю машины и неплохо в них разбираюсь. Мой отец был фанатом гонок, он много лет работал маршалом на соревнованиях, и я думаю, в какой-то степени его страсть передалась и мне, особенно когда я маленькой девочкой была с ним на трассах Сильверстоун, Мэллори-парк и Доннингтон-парк.

В резком контрасте с абсолютной мужественностью вокруг меня звучит “Midnight Sky” Майли Сайрус, и я не могу удержаться от приступа смеха. После нескольких секунд попыток унять свою истерику я оборачиваюсь и вижу, что Джон искоса смотрит на меня, надув губы.

- О, прости, я не хотела ранить твои чувства, лепесток.

Он пожимает плечами, прежде чем включить передачу. Я и не заметила, что это механическая машина, и есть что-то в том, как он переключается между передачами и нажимает на педали, от чего внутри меня снова всё трепещет.

- Всё в порядке, детка. Не у всех нас может быть отличный музыкальный вкус.

Мы оба смеемся одновременно, и любое напряжение, которое я испытывала в ожидании этого вечера, мгновенно ослабевает. Очевидно, что в этом человеке есть гораздо больше, чем бравада, которую изображает пресса, или, возможно, то, что он позволяет видеть миру.

Прочищая горло и пытаясь сосредоточиться на сегодняшней задачи, я смотрю в пассажирское окно, улица выглядит немного знакомой.

- Куда мы едем?

- Я же сказал тебе, в лучший ресторан в городе.

Я опускаю взгляд на свою старую серую юбку, на которой теперь виднеется пятно от кофе, оставленное ранее.

- Я же сказала тебе, что не одета для приличного места.

Джон поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его глаза горят жаром, который мгновенно отражается на моих щеках.

- Ты выглядишь чертовски сногсшибательно.

Я усмехаюсь над его комментарием. Я ни в коем случае не тщеславна, но даже я вижу, что едва ли одета для изысканного ужина.

- О, да ладно. Я выгляжу так, словно не мыла голову и только что закончила долгий рабочий день в офисе. Ты же выглядишь как... – я замолкаю, окидывая его взглядом, и моё тело закипает от этого зрелища. - Ну, ты выглядишь прекрасно.

Джон тихо посмеивается.

- Ты считаешь, что я прекрасно выгляжу, Ангел? Что ж, спасибо.

Я сильно краснею и отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть свою реакцию.

Чёртово прекрасно?

Вечером в понедельник на улицах относительно пусто, поэтому мы быстро добираемся до места назначения. Джон заезжает в подземный гараж, и электрические двери автоматически открываются.

Теперь мне более чем любопытно.

- Итак, помимо того, что это лучший ресторан в городе, где именно мы находимся?

у, где стоят по меньшей мере полдюжины красивых автомобилей. Среди них я замечаю черную Audi A7 с полностью черными колесными дисками, серебристый Porsche Cayman, темно-синий Mercedes G-Wagon и мотоцикл BMW M 1000. Ого, мы действительно находимся в хорошем и эксклюзивном месте, это очевидно.

К счастью, осталось свободное место, поэтому Джон разворачивает машину, прежде чем переключиться на задний ход. Он закидывает руку на спинку моего сиденья и подмигивает мне, прежде чем дать задний ход.

- Увидишь. Ты не фанатка сюрпризов, не так ли, Ангел?

Ну, где бы мы ни были, я направлюсь прямиком в уборную, чтобы сменить нижнее белье.

Он заглушает двигатель.

- Подожди.

Он трусцой обходит машину сбоку, легонько постукивая костяшками пальцев по капоту, а затем открывает мою дверцу и тянется, чтобы расстегнуть мой ремень; от него безумно вкусно пахнет. Взяв меня за руку, он помогает мне выйти из машины и снова вешает сумку мне на плечо. В данный момент я раздумываю, стоит ли давать объявление о пропаже, потому что каждая капля феминизма покинула меня окончательно, и что её более тревожно - я не очень злюсь на это.

Между нами по меньшей мере фут разницы в росте, и это заметно, когда я смотрю на него снизу вверх.

- Спасибо.

Он мило улыбается, затем переплетает свои пальцы с моими и ведет меня к черным двойным дверям. Проходя через парковку, мы оказываемся перед лифтом, и, оказавшись внутри, Джон наклоняется и нажимает кнопку за моей спиной. Его глаза снова находят мои, и, когда лифт начинает подниматься, он ничего не говорит, просто изучает моё лицо. Я несколько раз замечала, что он пристально смотрит мне в глаза, как будто они его восхищают. То же самое я могла бы сказать и о нём.

Лифт со звоном останавливается, и двери медленно открываются, открывая взору...его квартиру. Я запрокидываю голову от смеха, когда он выходит, снова беря меня за руку.

- Я же говорил тебе, Ангел, что это лучший ресторан в городе.

- О, неужели это так? - спросила я.

- Лучше поверь в это.

- Что ты сделал? Нанял частного повара или что-то в этом роде? - я привстаю на цыпочки, чтобы лучше видеть кухню через его плечо.

Джон прижимает руки к груди, хватаясь за сердце в притворной обиде.

- Личный повар? - восклицает он. - Нет необходимости в шеф-поваре, когда ты владеешь такими кулинарными навыками, - он шевелит пальцами перед собой с дерзкой ухмылкой на губах.

Да, и я могу себе представить, что эти руки хороши не только для приготовления блюд.

- Что ж, кое-что определенно пахнет великолепно, - аромат, доносящийся до меня по коридору, восхитителен.

- О, это определенно так, - ухмыляется Джон. - Пойдем, поедим. Мне нужно проверить, как там говядина.

ГЛАВА 13

ДЖОН

Я очень нервничаю.

У меня дрожат руки, когда я открываю дверцу духовки, чтобы проверить, готова ли говядина по-веллингтонски, на приготовление которой я потратил большую часть дня.

Когда Фелисити согласилась встретиться со мной сегодня вечером, я знал, что она будет нервничать, если мы будем вместе на публике, и последнее, что я хочу сделать, это смутить её или дать ей ещё одну причину не встречаться со мной снова. Я не был уверен, что смогу вернуть её в свою квартиру после того, как она практически выбежала из моего домашнего спортзала, когда была здесь в последний раз, и сегодня вечером я хочу узнать её получше. Я хочу постараться, чтобы она чувствовала себя непринужденно рядом со мной. Но я не могу отрицать, что чертовски нервничаю. Я знаю, что она не воспринимает это как свидание. Я знаю о Фелисити достаточно, чтобы понять, что она не встречается с кем-то, если не видит возможного будущего с ним, и я не уверен, что она видит что-то дальше следующего часа в моей компании.

Но я не позволяю этому отпугнуть меня, потому что в этой женщине есть что-то такое, что держит меня в напряжении. Ей было наплевать, кто я и насколько велик мой банковский счет. Статус и наличные её не впечатляют; она интересуется чем-то более глубоким. Проблема в том, что я не думаю, что она хорошего мнения обо мне. У меня репутация человека, который любит хорошо провести время, парня на одну ночь, готового перевернуть твой мир, а потом отправить восвояси, и когда я стою у себя на кухне и смотрю, как она рассматривает фотографии моих мамы, папы, Адама и друзей в рамках, я понимаю, что мои дни «плейбоя» прямо сейчас активно работают против меня, и это всё, чего я всегда боялся.

- Сколько тебе было лет на этой фотографии? - спрашивает Фелисити, показывая нашу с Адамом фотографию в Диснейленде. Я в шляпе с ушками Микки Маусом, а Адам в цветастой рубашке флоридского производства, мы оба улыбаемся в камеру на Мэйн-стрит, а позади нас виднеется замок.

Я был в 10 классе старшей школы.

- Около пятнадцати. Итак, двадцать лет назад, боже, как давно это было, - усмехаюсь я. – У нас был семейный отпуск, и мы остановились на Интернешнл-Драйв. Адаму там понравилось.

- Адам твой брат? - спрашивает Фелисити, её глаза заметно теплеют.

Я встаю за кухонный стол и начинаю резать картошку.

- Да, он на три года младше меня.

- Ого, он супер красивый. У него такая яркая улыбка, - на её щеках появляется милый румянец. Она такая милая и по-настоящему добрая.

- Вот как? Значит, ты выбрала не того брата, - шучу я, но не могу скрыть легкий укол в груди при мысли о том, что она с кем-то ещё, с кем-то другим.

- Может быть. Но брат Адама, я полагаю, не так уж и плох. У тебя есть ещё братья и сестры?

- Нет, только я и Адам. Мама и папа решили, что нас двоих вполне достаточно для занятости на всю жизнь, - я улыбаюсь ей, когда она ставит фотографию на место и рассматривает одно из фото “Scorpions” с прошлого сезона, когда мы во второй раз выиграли Кубок Стэнли. У меня не так много хоккейных фотографий, особенно со мной на них, всего несколько в коридоре, но выражение лица Зака на этом снимке - чистая радость. - А как насчет тебя?

- Хммм? - она, кажется, поглощена фотографиями, но затем медленно качает головой, всё ещё глядя на рамку. - О, нет. Только я, - от меня не ускользает слегка безжизненный тон её ответа, как будто за этим стоит какая-то история, но я решаю не давить.

- Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Вино или коктейль? – ходил ли я покупать ингредиенты для ‘Cosmo’, а потом потратил день на изучение того, как его приготовить? Именно это я и сделал.

- О, ты ещё и коктейли смешиваешь? Есть ли предел твоим талантам?

Направляясь к холодильнику, я достаю миксер, а затем беру бокал для мартини из шкафчика наверху. Да, я купил и бокалы. У меня был напряженный день. Я беру водку и "Трипл Сек" и отставляю всё в сторону вместе с лаймом для бокала.

- Стоит придержать суждение о моих навыках, пока ты не попробуешь.

Фелисити подходит к прилавку и садится на один из высоких табуретов, впечатляет, учитывая её рост и юбку-карандаш. С того места, где я стою, мне отлично видна ложбинка между грудей, две верхние пуговицы её белой блузки расстегнуты, и мой член дергается от этого зрелища. Господи, она - нечто особенно. Клянусь, я вижу край её белого кружевного лифчика, подчеркивающий безупречную кремовую кожу. Если она и старше меня, то, черт возьми, выглядит совсем не так. У неё молодое тело и лицо, но в то же время она излучает солнечную индивидуальность. Она совершенно не в моей лиге во всех отношениях.

Она смущенно морщит нос, когда я начинаю наполнять единственный бокал для мартини из шейкера.

- Ты не выпьешь?

- Нет, я мало пью в сезон, только пиво.

- Так ты не пьешь коктейли?

- Нет, на самом деле это не моё, Ангел.

Ещё большее замешательство отражается на её лице, и ещё один великолепный румянец заливает её милое декольте.

- Так откуда же всё это? Она протягивает руку через стойку, указывая на бокал, свежие ингредиенты для коктейля и шейкер.

Я небрежно пожимаю плечом.

- Я купил это, пока ходил за покупками к ужину.

- Ч-что? – она слегка хмурит брови. - Ты купил всё это для меня? - она качает головой. - Джон, это...это так мило. Спасибо тебе.

Я протягиваю ей бокал с прикрепленным к ободку ломтиком лайма и улыбаюсь.

- Я хотел предложить тебе то, что тебе нравится.

Она делает глоток и стонет от удовольствия. Чёёёёрт, этот звук действует на меня. Не сейчас, Джон, не сейчас.

- Никто никогда столько не думал обо мне и не запоминал таких мелких деталей.

Я сомневаюсь в этом, в это очень трудно поверить. Как мужчина может находиться в одной комнате с Фелисити дольше пяти минут и не захотеть узнать о ней всё, уму непостижимо. Она из тех женщин, с которыми стоит только познакомиться, и они завладевают каждой твоей мыслью.

- Мне трудно поверить, что ты не запечатлелась в памяти каждого, с кем виделась, поскольку ты вторглась в каждую мою частичку моей жизни.

ФЕЛИСИТИ

- Ладно, это было великолепно. Ты, наверное, лучший ресторан в округе, - говорю я, положив нож и вилку обратно на тарелку. И это было великолепно. Очевидно, что этот мужчина умеет готовить, это точно. Интересно, сколько других женщин были поражены не только его легендарными навыками в постели, но и его умениями на кухне.

- Вероятно, не одно из моих лучших. К говядине не помешало бы добавить больше приправ, но я приму комплимент, спасибо, - отвечает Джон, откидываясь на спинку стула напротив меня, скрестив и разминая мускулистые предплечья, открывая очень приятный вид.

- Если для тебя это среднестатистический показатель, то, когда ты в лучшей форме, вероятно, можешь соперничать с Гордоном Рамзи, потому что для меня это было идеально, - отвечаю я, допивая свой коктейль.

- Скажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю? - спрашивает Джон пару секунд спустя.

- Оооо, мне нравится эта игра. Ладно, я всегда хотела поехать в Норвегию.

Джон подвигается вперед на своем стуле, складывает руки вместе и кладет на них подбородок.

- Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты непредсказуемая?

- Несколько раз. Мы с отцом всегда хотели увидеть северное сияние. “Полярное сияние” – в списке моих дел, - я прочищаю горло от эмоций, желая двигаться дальше. - А ты, расскажи мне что-нибудь, чего больше никто не знает.

Обдумывая мой вопрос, Джон прикрывает рот рукой.

- Я никогда не был в “Макдональдсе”.

- Нет, чёрт возьми, - смеюсь я, не могу поверить, что он никогда не пробовал легендарный Биг Мак.

- Это правда; на самом деле, я, наверное, могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз мне доставляли фаст-фуд.

- Потому что ты спортсмен в хорошей форме? - отвечаю я, напрягая бицепсы.

Джон ухмыляется мне, его плечи трясутся от смеха.

- Что-то вроде этого, Ангел, - он сжимает свой полупустой стакан с водой. - Думаю, моя жизнь всегда вращалась вокруг хоккея. Это всегда было одномерным... - его глаза встречаются с моими. - До этого момента.

Он поднимается на ноги и обходит стойку, разворачивая мой стул лицом к себе. Он подходит ближе, и я смотрю на него снизу вверх, откуда он возвышается надо мной.

- Ты такая чертовски красивая, Фелисити. Я хотел увидеть тебя снова сегодня вечером, потому что мне невыносима мысль о том, что ты хоть на одну гребаную секунду подумаешь, что я положил глаз на кого-то другого. Я вижу только тебя.

Он приподнимает мой подбородок указательным пальцем и медленно прижимается губами к моим губам, нависая надо мной. Моё лоно напрягается и пульсирует от желания.

- Можно мне поцеловать тебя ещё раз?

Я знаю, что не должна позволять этого. У меня был план на этот вечер - сохранить платонические отношения. Но потребность поцеловать его переполняет меня, оставляя бессильной.

- Хорошо.

Он сокращает пространство между нами и улыбается мне. Джон стонет от прикосновения, и когда его язык скользит по моим губам и исследует мой рот, я знаю, что это не последний раз, когда я целую его.

– Как у Джека дела в университете? Он попал в команду? - Джон всё ещё стоит надо мной, его левая рука рисует узоры на моём бедре.

- Да, он сыграл пару матчей, но за позицию нападающего ведется тяжелая борьба. Он позвонил мне вчера вечером и был немного не в себе. У многих ребят больше игрового опыта, и я думаю, что он изо всех сил старается оставить свой след в команде и включиться в социальную жизнь. Это необычно для него, обычно он легко заводит друзей.

Полностью поглощенная тем, что я говорю, Джон задумчиво кивает головой.

- Как долго он играет?

Я постукиваю себя по подбородку, размышляя о сроках.

- Э-э, ну, я думаю, он начал играть в восемь, - я вздыхаю. - Проблема в том, что в Великобритании не так много возможностей по сравнению с США и Канадой, поэтому он пытается всё нагнать, - я делаю паузу, не уверенная, как много рассказать о своей прошлой жизни, но в Джоне есть что-то такое, что заставляет меня доверять ему, как будто я могу свободно говорить с ним. - Когда моему бывшему мужу Эллиоту предложили работу в Сиэтле по контракту сроком на восемнадцать месяцев, Джек ухватился за возможность переехать сюда. Я вроде как знала, что он захочет остаться и подать заявление в местный университет, но у него было нелегкое начало первого курса, - я машу рукой перед собой. - И не похоже, что я имею хоть малейшее представление, как ему помочь. Я даже не могу зашнуровать свои коньки, не говоря уже о том, чтобы дать ему совет.

Джон говорит очень будничным тоном.

- У него хорошие навыки? Большинство парней выходят на лёд, как только начинают ходить, так что восемь - это поздно для начала игры, - он продолжает рисовать круги на моем бедре, его прикосновения успокаивают.

Я пожимаю плечами.

- Он всё равно попал в сильную команду университета. Я знаю, что он быстр на льду, и это его главная угроза, но его тренер говорит, что его технические навыки отстают от других. Я беспокоюсь, что он слишком много на себя взваливает, и должен бы наслаждаться учебой, но вместо этого он загоняет себя в угол, - я чувствую, как дрожит мой голос. - Не говоря уже о том, что его родители только что развелись, а его отец и сестра сейчас на другом конце света.

Надо же, вечер прошел не так беззаботно, и я, по сути, выплеснула на этого человека свой родительский невроз и беспокойство за сына. И всё же я не могу перестать говорить; это льется из меня, как река, выходящая из берегов.

- Так что да, в остальном я бы сказала, что у него всё в порядке.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с непроницаемым взглядом Джона, и если бы я не знала его лучше, то, клянусь, увидела бы блеск в его глазах. Тем не менее, он ничего не говорит, не пытается заполнить пустоту бессмысленной болтовней. Вместо этого он медленно берет мою руку в свою, подносит её к губам и слегка целует костяшки моих пальцев. Электрический разряд пробегает прямо по моему позвоночнику к пальцам ног. Прикосновения этого мужчины опасны, они заставляют меня лишиться рассудка. Раньше я могла противопоставить своим чувствам веру в то, что он был поверхностным плейбоем, звездой на льду и хорошо проводил время в постели. Но с каждым часом, проведенным в его присутствии, эти слои снимаются, открывая мужчину, который одновременно волнует и ужасает моё нежное и израненное сердце.

ДЖОН

Фелисити Томпсон по-настоящему запала мне в душу, её присутствие такое же постоянное, как татуировка.

Когда она рассказывает о своём беспокойстве за сына, я слышу эмоции в её голосе, и у меня что-то сжимается в груди. Я хочу успокоить её тревогу, облегчить её расстройство и развеять всё это. Я открываю рот, чтобы утешить её, но слова ничего не стоят. Мне нужно показать ей, что я забочусь о ней. Я хочу узнать больше о ней, о её прошлом и её семье, но я не хочу заходить слишком далеко. Очевидно, что моей девочке нелегко доверять другим. Кто причинил ей боль? И где они сейчас?

- Когда Эллиотт вернулся в Великобританию с Дарси? - осторожно спрашиваю я.

- Как раз перед началом хоккейного сезона. В отличие от Джека, она не могла дождаться возвращения домой. Она скучала по своему парню - Лиаму. Но я ужасно скучаю по ней. Это тяжело, знаешь ли. Строить новую жизнь, пытаться пустить корни, когда рядом нет тех, кого ты любишь.

Я хочу сказать ей, что она может пустить корни рядом со мной, что ей не нужно чувствовать себя одинокой, но сдерживаюсь. Когда дело доходит до нас, она идет совершенно другим путём. Я далеко впереди, готов прыгнуть в воду обеими ногами, и если бы она дала мне зеленый свет, я бы подхватил её на руки, отнес в свою спальню и уложил на кровать, не выныривая несколько дней. Но она отстала на целую вечность, и я знаю, что мне нужно завоевать её доверие, прежде чем я смогу даже подумать о её сердце. Но я не могу перестать удивляться, почему она так осторожна, когда дело касается мужчин. Связано ли это исключительно со мной и моей репутацией плейбоя или с тем, что другой мужчина причинил ей боль? Мои кулаки сжимаются при мысли о последнем.

- Почему вы с Эллиотом разошлись? - слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

Она издает низкий смешок.

- Сколько у тебя времени?

Для тебя? Вся жизнь.

Я ничего не говорю, просто продолжаю рисовать узоры на её бедрах, как делал последние полчаса, словно влюбленный щенок.

- Мы познакомились, когда были молоды, но отдалились друг от друга. Джек родился, когда мне был двадцать один год, и я думаю, что женитьба была очевидным выбором, - она хмурит брови, на её лице отражается боль. - Предположим, он любил меня по-своему.

Предположим, он любил её. Да, это меня не устраивает. Я не могу сдержать своего растущего разочарования; она не из тех женщин, которых ты принимаешь как должное, и что-то подсказывает мне, что этот мудак, Эллиот, поступил именно так.

- Просто ничего не получилось, и, наверное, по пути я потеряла саму себя, - её плечи расправляются вдоль спинки стула, и она поднимает подбородок. - Но я хочу снова найти себя. Мои дети растут и находят свой собственный путь, поэтому теперь я хочу чего-то для себя. Я хочу работать над своей карьерой, завести друзей и расправить крылья. Даже в тридцать девять лет не может быть слишком поздно.

В её словах столько всего, что у меня голова идет кругом, когда я пытаюсь осмыслить их смысл. Я слышал, что она хочет обрести независимость, но как новый мужчина впишется в её будущее? Как бы я вписался в её будущее?

- Тебе тридцать девять?

Это вряд ли можно назвать старостью; она всё ещё молода. Но я думал, что она всего на год или два старше меня. Она вздыхает.

- Да, в июле следующего года мне исполнится сорок.

Я сажусь на табурет рядом с ней и подпираю подбородок ладонью, глядя на неё с игривой усмешкой.

- Так это делает тебя моей сладкой мамочкой?

Она возражает.

- Сладкая мамочка? Нет, Джон, это дерзко⁴.

- Дерзко, хммм. С этим я могу работать, - я шевелю бровями.

- Не дави на меня, Морган. Ты молодец, что накормил меня потрясающей едой и вкусными напитками. Наша дружба получила сильное начало.

После сегодняшнего дня и тех поцелуев, которыми мы обменялись, я бы сказал, что мы давно не друзья.

ГЛАВА 14

ДЖОН

Я в плохом настроении уже несколько дней.

Я мог бы солгать себе и притвориться, что во всём виноваты наши домашние поражения, но это не первое мое родео. Форма на льду приходит и уходит, и, несмотря на то, что тренер вызвал нас на тренировку ранее, моё настроение отражает проблему, которая ближе к дому.

Очевидно, что Фелисити полна решимости прочно закрепить моё положение во френдзоне. Она сама сказала это в понедельник вечером — она хочет “расправить крылья”. Я провел все шесть периодов в последних двух домашних играх, не в силах отвести глаз от неё и Джека. Она время от времени улыбалась мне, но после того, как я отвез её домой, я понял, что она отдаляется. Поцелуи, которыми мы обменялись в её офисе, а затем у меня дома, были неописуемы. За свою жизнь я целовал многих женщин, но ни одна из них не вызывала у меня таких чувств, какие я испытываю с ней. С Фелисити это кажется таким легким и естественным, но она, кажется, полна решимости отрицать то, что, я знаю, она тоже чувствует, и это чертовски расстраивает меня.

- Морган, сейчас же в мой кабинет, - резкий тон тренера Берроуза рикошетом разносится по раздевалке, прерывая мои мысли. Я встаю со скамейки и надеваю спортивные штаны и толстовку с капюшоном, готовый встретить его гнев лицом к лицу.

- Что ты натворил на этот раз, Джон? - Дженсен растягивает слова дразнящим тоном, но я не в настроении шутить.

- Просто думай о своей игре, - огрызаюсь я, хватаю свою сумку и вылетаю из раздевалки в направлении кабинета тренера.

Я останавливаюсь у его двери, когда мои часы яростно жужжат. Я быстро смотрю на экран, показывающий, что мой пульс в состоянии покоя составляет двадцать один удар в минуту. Я не удивлен; такое чувство, что он вот-вот разорвется в груди, а температура моего тела просто зашкаливает.

Не обращая внимания на уведомление, я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, как я практиковал с Беном на протяжении многих лет, и пытаюсь вспомнить свой привычный успокаивающий образ: я лежу на пляже в Мексике, у моих ног плещутся океанские волны. Но в последнее время, каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу только Фелисити, улыбающуюся мне на моей кухне, и с каждой секундой, когда я вспоминаю ее идеальную улыбку, мое сердцебиение замедляется. Учащенное сердцебиение заметно утихает, и приступ тревоги, который, я знаю, назревал, проходит гораздо быстрее, чем я когда-либо испытывал в прошлом.

Как может женщина, которая видит во мне не более чем ненадежного плейбоя, быть источником моего смятения и в то же время моим противоядием? Она обладает такой властью надо мной, что способна создать или сломать меня по щелчку пальцев, и что по-настоящему пугает, я не думаю, что она об этом догадывается.

- Присаживайс, Джон, - тренер указывает на черные кожаные кресла напротив своего стола. Я бросаю сумку и сажусь, закидывая ногу на противоположное колено. С таким же успехом я мог бы устроиться поудобнее, потому что, когда тренер называет меня по имени, ты понимаешь, что дело принимает серьезный оборот.

- Чем я могу вам помочь, тренер? - я стараюсь говорить непринужденно, пока я скрежещу зубами.

- Перейду сразу к делу. Мы с тобой достаточно долго работали вместе, чтобы понимать, что сейчас у тебя паршивое состояние. Твоя игра оставляет желать лучшего, и это ещё мягко сказано. А твои товарищи по команде? Ну, они это видят, и это приводит в уныние всю раздевалку.

Я думал, что он закончил, когда он делает ещё один глубокий вдох, откидываясь на спинку стула, его глаза прикованы к моим.

Но затем он продолжает.

- Однако меня беспокоит не столько твоя неустойчивая форма на льду, сколько твой настрой. Я вижу, что вырисовывается определенная закономерность, и мне не нравится, как это выглядит. Когда ты в последний раз тусовался с командой после игры?

Он поднимает руку, чтобы прервать меня, прежде чем я успеваю начать отвечать.

- И я не имею в виду появиться на час, а потом убраться восвояси или в свой отель. Я имею в виду, как прежний Джон, готовый тусить всю ночь, который привлекает новичков в команду и заставляет их чувствовать себя желанными гостями. Конечно, ты по-прежнему забрасываешь шайбу и время от времени демонстрируешь сильную игру, но, честно говоря? Ты сбился с пути. Итак, расскажи мне, что, чёрт возьми, происходит.

Мой желудок скручивает от правды в его словах. Он прав, и, честно говоря, я думал, что у меня получалось лучше скрывать это. Как, чёрт возьми, я должен сказать человеку, который так много вложил в мою карьеру, сделал меня капитаном и поддерживал меня, когда я морально сломался, что я борюсь со своей любовью к игре? Что, несмотря на то, что этот вид спорта сделал меня самым высокооплачиваемым игроком в его истории, показал мне мир и открыл все двери для осуществления моих мечтаний, я недоволен этим. Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени, и втягиваю голову в плечи, медленно покачивая ею, когда мои руки начинают дрожать.

Я знаю, что больше не подхожу на роль капитана; на самом деле, на данный момент я, вероятно, последний кандидат для тренера и генерального директора прямо сейчас, но они остались со мной исключительно из лояльности. Я знаю, что, исходя из моего текущего состояния, они должны передать роль капитана кому-то другому. Они также должны подставить мою задницу и дать шанс кому-то более достойному. Но холодная правда в том, что если они сделают это в середине сезона, моей карьере конец, и после многих лет, когда я вкладывал душу в эту игру, я закончу именно так, как предсказывали мои кошмары: конченым, чертовски одиноким бывшим плейбоем, у которого нет ничего, кроме гаража, полного машин, и кучи наличных. В тридцать четыре мне следовало бы вернуться к своей девушке и свернуться калачиком на диване рядом с ней, смотреть фильмы и говорить о наших днях.

Я наконец нахожу в себе силы заговорить, но не поднимаю глаз; я ни за что не позволю ему увидеть влагу, которая застилает мне глаза. Я стискиваю челюсти и сильно сжимаю внутреннюю сторону бедра, пытаясь справиться со своими эмоциями.

- Я не знаю, что сказать, Майк, - я прерывисто выдыхаю. Не думаю, что я когда-либо раньше называл его по имени, но этот разговор гораздо более личный, чем просто хоккей. - Я не могу поспорить ни с чем из того, что ты сказал. Прямо сейчас ты абсолютно прав в своей оценке моей игры и состояния, - смирившись со своей судьбой и устав от борьбы, я продолжаю. - Итак, думаю, всё, что я могу сказать, это то, что я буду уважать любые решения, которые примешь ты и генеральный директор. Я верен своему контракту и отдаю этой команде всё лучшее, что у меня есть, и это не изменится.

Между нами повисает долгое молчание.

- Посмотри на меня, Джон, - тон тренера мягче, поскольку он обращается ко мне как к личности, а не как к игроку. - Посмотри на меня.

- Я не могу, - говорю я. - Просто позволь мне оставить это при себе, пожалуйста, - я не хочу, чтобы он видел меня таким. - Я поговорю с тобой снова, когда смогу.

- Джон, ты настоящий профессионал, и всё, что ты сделал для этого вида спорта, не имеет себе равных. Я не знаю, сколько ещё продлится твоя карьера, но никто не знает твою игру так, как я, и поверь мне, когда я скажу тебе, что, когда ты решишь снять коньки в последний раз, твоё имя будут произносить наряду с такими, как Гретцки. Но тебе нужно уделять время уходу за своим телом и разумом. Я и раньше наблюдал, как ты борешься за своё психическое здоровье, и я снова поддержу тебя, но я очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Проходит несколько секунд, и я, наконец, набираюсь смелости поднять на него глаза, мои глаза немного высыхают, а эмоции возвращаются под какой-то контроль.

- Я не хочу видеть тебя завтра на тренировке. Воспользуйся этим днем, повидайся с Беном, поговори со своей семьей, сделай всё, что тебе нужно, чтобы привести в порядок голову к субботе, потому что ты нужен мне в матче с “Далласом”, и нам нужно восстановить наш домашний рекорд.

Я киваю и даже не спорю с ним. Если не считать травмы, я могу пересчитать по пальцам одной руки количество тренировок, которые пропустил, но даже мой затуманенный мозг понимает, что мне нужна эта передышка.

- Я понял, тренер. Увидимся в субботу утром, - отвечаю я.

Он кивает и встает со стула, надевая куртку. Когда я беру свою сумку и поворачиваюсь, чтобы уйти, он снова окликает меня.

- Морган?

- Да, тренер?

- Я не собираюсь обсуждать это с генеральным директором. Но знай, что он заметил изменение вашего менталитета, и я имею в виду не только на льду. Мы оба знаем, что он не боится нажать на курок, поэтому я даю тебе это время и субботу, чтобы ты показал мне, что я был прав, продолжая этот разговор в этой комнате. Но я не могу удерживать его бесконечно. Если он решит, что место капитана и центрального защитника принадлежит кому-то другому, то он заменит тебя.

Его слова пронзают меня, как тысяча ножей, но я набираюсь решимости, вздергиваю подбородок и говорю:

- Понял, тренер. Я ценю вашу преданность.

Когда я выхожу в коридор и направляюсь прямиком на парковку, я ни разу не поднимаю глаз на персонал, игроков или кого-либо ещё, кто встречается мне на пути. Мне просто нужно убраться отсюда как можно быстрее. От меня не ускользнуло, и я точно знаю, что от тренера это точно не ускользнет, то, что я не заверил его, что не подведу, потому что, честно говоря, я никогда не даю обещаний, которые не могу сдержать.

Вытаскивая телефон из кармана, я снимаю его с блокировки и прокручиваю список контактов до самого низа. Есть только один человек, которому я могу позвонить прямо сейчас.

ГЛАВА 15

ДЖОН

- Добрый вечер, мистер Морган, - Серхио, начальник службы безопасности, открывает дверь в многоквартирный дом.

- Привет, Серхио, - отвечаю я. Обычно я трачу на разговор с ним пару минут, но сегодня мне нужно подняться наверх, подальше от людей.

Направляясь к лифту, я набираю код, который знаю наизусть уже много лет, и поднимаюсь на одиннадцатый этаж в пентхаус.

- Сюда, - слышу я голос Зака из темноты, когда иду по его коридору, скидывая кроссовки. Я нахожу Зака растянувшимся на диване, единственный свет исходит от огромного телевизора, установленного на стене.

- Какую игру ты смотришь? - спрашиваю я, плюхаясь на диван напротив.

- Кадры с “Далласом”. Хочешь пива? - он наклоняет бутылку в мою сторону. - В холодильнике есть немного, если хочешь.

Я удивлен. Зак редко пьет, особенно в сезон, но, чёрт возьми, после сегодняшнего, почему бы и нет?

- Ты читаешь мои мысли, – я пересекаю гостиную открытой планировки и беру пиво из холодильника, прежде чем вернуться.

Мы проводим по меньшей мере час, почти не разговаривая, просто изучая видеозапись игры и обмениваясь случайными мыслями или мнениями в преддверии субботы. Когда я звонил Заку ранее, я спросил его, дома ли он и есть ли у него компания, то есть Эми. Он знал, что мне нужно поговорить, но не стал настаивать, просто сказал, что его дверь всегда открыта. Во многих отношениях я воспринимаю его как брата. Он всегда был рядом со мной, давал советы, даже когда это было не то, что я хотел бы слышать. За последние шесть сезонов между нами установилась нерушимая связь, и я доверяю ему свою жизнь.

- Тренер сказал мне не ходить на завтрашнюю тренировку и взять выходной, - я начинаю разговор, допивая остатки своего пива.

- Что ты об этом думаешь? - Зак принимает сидячее положение, ставя пустую бутылку на стол перед собой.

- Честно? Испытал облегчение. Неприятно об этом говорить, но я не хочу сейчас находиться среди людей.

Зак качает головой; он уже понял это основываясь на мо      м настроении за последние несколько дней.

- Что происходит, Джон?

Я издаю тихий смешок, обхватываю шею.

- Моя игра катится к чертям собачьим, и я, кажется, не могу с этим справиться.

- Да, я вижу это, но почему?

- Ничего не получается, и я расстроен.

- Под “ничего” ты подразумеваешь определенную девушку?

- Эээ, да, нет, я имею в виду, может быть.

- Она всё ещё холодно относится к тебе после выездного матча в “Колорадо”?

Я качаю головой.

- Нет, даже хуже. Я зашел к ней в офис, поцеловал её, а затем пригласил к себе на ужин. Всё шло замечательно, пока она не решила дружить со мной и не сказала, что хочет “расправить крылья” и стать независимой, поскольку из-за своего бывшего мужа-ублюдка она чувствовала себя нежеланной и загнанной в ловушку брака без любви, - я раздраженно выдыхаю, разочарованно проводя рукой по волосам. - Так что да, я знаю, что она что-то чувствует ко мне, и я знаю, что часть её хочет меня, но её беспокойство по поводу отношений и потери новообретенной независимости означает, что она не будет доверять и встречаться. Это очевидно, и я, чёрт возьми, ничего не могу с этим поделать.

Зак встает с дивана и направляется на кухню, возвращаясь через тридцать секунд с ещё одной банкой пива для каждого из нас. Откручивая крышку, он протягивает мне бутылку, и я делаю ещё один глоток.

- Это может показаться очевидным, но ты говорил ей о своих чувствах? Потому что, судя по тому, что я слышу и вижу, братан, ты по уши влюблен в эту девушку, и это сводит тебя с ума.

- Да, я думаю, я достаточно ясно дал ей это понять, когда поцеловал ее прямо посреди ее кабинета, а потом пригласил на ужин и снова поцеловал, - выпаливаю я.

- Всё это хорошо, но откуда она знает, чего ты хочешь? Взгляни на это с её точки зрения. Этот всемирно известный хоккеист начинает преследовать её, пишет смс и приглашает к себе на ужин. Но у него репутация плейбоя, у которого каждую ночь в постели новая женщина, - он делает ещё один глоток пива, наклоняя бутылку в мою сторону. - Я знаю, о чём бы я подумал. Я не прыгнула к нему в постель при первой же возможности, и теперь он видит во мне вызов. Подумай об этом, Джон, если бы ты был цыпочкой, захотел бы ты стать ещё одной зарубкой на столбике кровати?

Я провожу рукой по лицу, серьезно задумываясь.

- Да, я думаю, это возможно, и нет, я бы тоже не хотел спать с таким. До тех пор, пока я не пойму, что за этим кроется нечто большее, чем просто бессмысленный секс.

- Именно, - Зак откидывается на спинку дивана. - Я никогда не встречал эту девушку, но Дженсен сказал мне, что она из тех женщин, на которых ты женишься, а не из тех, с кем у тебя секс на одну ночь. Так зачем же ей открывать тебе дверь, если она думает, что ты хочешь только одного? И, честно говоря, я знаю, что у тебя по отношению к ней только благие намерения; я вижу, как в тебе что-то изменилось. Но, судя по твоему прошлому, с чего бы ей это видеть?

Господи, как больно. Да, в глубине души я всё это знал, но слышать подтверждение вслух - это трудно принять. Я пожимаю плечами.

- Да, но это всё равно не помогает ей быть независимой.

Зак понимающе кивает головой.

- Послушай, чувак, я не эксперт, но тебе когда-нибудь приходило в голову, что её единственным опытом были контролирующие и нездоровые отношения? Это то, к чему она привыкла. Она не видела ничего особенного, поэтому не знает, каково это - быть с мужчиной, который разделяет её интересы и хочет помочь ей осуществить её мечты и цели, - он машет рукой перед собой. - Так что всё просто: покажи ей, что она может иметь, и что ты хочешь от нее большего, чем просто дешевый трах. Таких женщин, как она, не так-то легко завоевать.

- А что, если она всё ещё не захочет меня после всего этого? Я правда не думаю, что смог бы справиться с отказом.

- Ну, тогда она тебя не хочет, но какие у тебя альтернативы? Уйти и не попытаться? Не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты отступал от того, чего хочешь. Объясни это ей, рискни. Это лучший совет, который у меня есть для тебя, приятель, - Зак откидывается назад и снова ложится на диван.

- Я думал, что справляюсь, - отвечаю я, отклеивая этикетку со своей бутылки. Он тихо усмехается.

- Ничто стоящее никогда не дается легко, чувак.

Я ничего не говорю, вместо этого позволяя его совету впитаться. Он прав. Тем не менее, от этого не становится легче. За всю свою взрослую жизнь я никогда не встречался с женщинами, не говоря уже о том, чтобы завести с кем-то полноценные отношения, и, если быть предельно честным, чего-то меньшего с Фелисити мне будет недостаточно. Все мои инстинкты подсказывают мне, что она - всё, чего я хочу, всё, что мне нужно.

Поставив недопитое пиво обратно на стол, я решаю зайти в потенциально опасные воды.

- Так как дела с Эми?

Зак усмехается, задирая голову к потолку.

- Значит, Дженсен тебе сказал?

Я понятия не имею, о чём он говорит.

- Нет, сказал мне что?

Он выглядит искренне удивленным, когда отвечает мне.

- Ходят слухи, что её видели в Нью-Йорке с Алексом Шнайдером.

У меня отвисает челюсть. Что за хуйня.

- Гребаный Шнайдер. Где ты это услышал?

Он допивает остатки пива, и я могу сказать, что он начинает ощущать его действие.

- Ну, я говорю, что это ‘слухи’. Очевидно, вчера вечером он опубликовал фотографию, на которой они с ней уютно устроились в каком-то клубе в центре города. Фотография была доступна всего пять минут, прежде чем её удалили, но ущерб был нанесен, сделаны скриншоты, и я видел доказательства. Она всю ночь обрывала мой телефон, отрицая, что что-то происходит, прежде чем я выключил эту чёртову штуку, так что тебе повезло, что ты до меня дозвонился. Я был готов выбросить его в окно.

Я качаю головой. Я имею в виду, у меня всегда были плохие предчувствия по поводу Эми, но изменять? Такому парню, как Зак, с таким подонком, как Шнайдер? Это ниже, чем я думал, она когда-либо опустится.

- Чёрт, чувак, прости. Ты уверен, что она изменила?

Кивая, он отвечает:

- Она сидела у него на коленях, обвив руками его шею, так что да, это выглядело довольно изобличающие, - Зак продолжает рассеянно смотреть в телевизор, поскольку запись игры прекратилась несколько минут назад.

Я чувствую себя самым дерьмовым другом. Я пришел, чтобы вывалить на него свои проблемы, когда девушку моего друга только что поймали на измене ему с самым отвратительным человеком из всех. Очевидно, что Шнайдер использует Эми, чтобы повлиять на Зака на льду. Он такой человек.

- Прости, что меня не было рядом с тобой, чувак; я слишком глубоко засунул голову в задницу.

- Всё в порядке, не то чтобы ты мог что-то сделать или изменить тот факт, что она изменяющая сука.

- Ты действительно заботился о ней, да? - я вижу, как сильно это его расстраивает. Теперь пиво, задернутые шторы и непроглядная тьма в квартире обретают смысл.

- Да, я думал, она единственная, но, как я уже сказал, я не эксперт в отношениях, - он невесело усмехается. – Это просто говорит о том, что нельзя знать наверняка.

- Никогда не вини себя за то, что доверяешь человеку, которого любишь. Во всём виновата она. Не считая этого придурка.

У Зака отвисает челюсть.

- Да, и ты, наверное, оказал мне услугу сегодня вечером. Я гуглил рейсы в аэропорт Кеннеди, когда ты позвонил. Готов был разыскать его и выбить из него все дерьмо за то, что он прикасался к моей девушке, но... - он делает паузу. - Вероятно, это то, чего он хочет.

- Да, ты всё правильно понял, и она того не стоит. Сейчас чертовски больно, но через несколько недель ты будешь удивляться, зачем она тебе вообще понадобилась.

Мой лучший друг встает, хватая свою бутылку со стола.

- Да, и в субботу вечером, когда мы разгромим “Даллас”, я собираюсь отпраздновать это с парой хоккейных заек.

Я хочу сказать ему, что поиск привязанности в пустых связях - это не выход, но кто я такой, чтобы так говорить?

- В любом случае, к черту всё это, неважно. Ты не против поиграть в Warzone? - Зак сует мне в руку контроллер PS5.

- Да, конечно, но я не собираюсь жалеть тебя, - я хлопаю его по плечу и подхожу, чтобы сесть рядом с ним.

- Взаимно. Просто перестань заискивать перед Фелисити, ладно? Не нужно быть гением, чтобы понять, что такие женщины, как она, недолго остаются невостребованными, и если ты относишься к ней так серьезно, как я думаю, тогда заполучи её.

Я улыбаюсь, вспоминая, как её кожа покрылась мурашками под моими прикосновениями.

- Она - всё, чего я хочу.

ГЛАВА 16

ФЕЛИСИТИ

Кейт

«На сегодняшнюю игру я надену свою любимую футболку ;-)»

Я

«Ах да, чей же это будет день?»

Кейт

«Это секрет, ему придется это выяснить.»

Я

«Ладно. Нельзя говорить такие вещи и потом не намекнуть. Расскажи, пожалуйста.»

Кейт

«Хм...Джей Джей»

Я

«А? Джей Джей? Как вратарь Дженсен Джонс?»

Кейт

«Может быть.»

Я

«О, так ты действительно запала на него!»

Кейт

«Девочка, у меня есть глаза, а у кого их нет?»

Я

«Он симпатичный, без сомнения. Мне нужно знать больше.»

Кейт

«И мне пора идти. Увидимся вечером, хохо»

Я

«Увидимся позже, но просто знай - этот разговор еще не окончен, xoxo»

Она такая дразнилка, но я не могу сказать, что удивлена. Взгляд, которым она одарила его тем вечером в коктейль-баре, когда Дженсен и Джон подошли к нашему столику, выдал это. Он определенно в её вкусе, но, насколько я слышала, он ещё и игрок, почти такой же, как Джон. Но он не сравнится с Кейт. Она разжует его и выплюнет. Надо отдать ей должное, она знает, чего хочет и как этого добиться, и что-то подсказывает мне, что следующим в меню будет Дженсен.

Сейчас чуть больше десяти утра субботы, а я едва встала с дивана, несмотря на перегрузку кофеином после четвертой чашки кофе. Я чувствую себя подавленной мыслями о Джоне и времени, которое я провела у него в понедельник вечером. То, как он проявил чуткость, особенно по отношению к Джеку, было совершенно неожиданным, и я не была к этому готова.

Итак, что я сделала? Я сбежала обратно в свою квартиру, прежде чем он смог показать мне себя. Последние пять дней мой мозг и сердце вели войну друг с другом. Мой мозг повторял предупреждение Кейт не поддаваться чувствам, а моё сердце говорило мне доверять ему. И, чёрт возьми, это утомительно.

Я подумываю о том, чтобы сходить в супермаркет, поскольку у меня ничего нет на завтрак, когда раздается стук в дверь. Вероятно, это ещё одна посылка для моей соседки Одри. С тех пор, как она открыла для себя Amazon, её онлайн-заказы стали поступать постоянно. Я не против принять некоторые, но половину времени она проводит у своего парня, так что я невольно стала её личным почтальоном. Но не похоже, что мне есть чем заняться.

Убедившись, что я хотя бы наполовину выгляжу прилично, я распахиваю дверь, готовая расписаться за очередную посылку. Но это не посылка для Одри.

Вместо этого я вижу Джона Моргана, который стоит, прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы своих серых спортивных штанов. Белые кроссовки Nike в комплекте с толстовкой Scorpions. Боги явно в заговоре против меня, потому что есть кошачья мята, а ещё есть черные кепки, надетые задом наперед.

Джон окидывает меня взглядом с головы до ног, легкая улыбка появляется на его губах, когда он смотрит на мои пушистые тапочки с кроликами.

- Классный наряд, - дразнит он, отталкиваясь от дверного косяка.

- Спасибо, сегодня утром я приложила особые усилия, - я держу дверь открытой, отходя в сторону, чтобы пригласить его войти.

Переступив порог, Джон останавливается рядом со мной, нежно проводит рукой по моему бедру, прежде чем пройти мимо, и то, как моё тело реагирует на его прикосновения, неоспоримо.

- Это определенно для меня.

Закрывая за собой дверь, я быстро оборачиваюсь и смотрю, как он шагает по моему коридору, его спортивная задница идеально обтянута спортивными брюками.

- Я чувствую запах кофе, детка, - доносится голос Джона из кухни, пока я торопливо поправляю прическу в зеркале, небрежно пытаясь проигнорировать слово детка. Я выгляжу так, будто только что встала, а потом решила продраться сквозь живую изгородь, прежде чем открыть дверь. О, и у меня под левым глазом размазалась вчерашняя тушь. Отлично. Я понятия не имею, почему он здесь, но выглядит он потрясающе и пахнет так аппетитно, что хочется съесть, отчего по моему телу пробегают мурашки.

Войдя на кухню, я нахожу его сидящим за моей стойкой, подперев руки обоими локтями и печатая что-то на своем телефоне.

- Чем я могу вам помочь, мистер Морган? - спрашиваю я, направляясь к холодильнику без особой цели, кроме как занять свой блуждающий взгляд и отвлечь лихорадочно работающий мозг. Почему он здесь? - Могу я тебе что-нибудь предложить?

Джон откладывает телефон и смотрит на меня своим фирменным стальным взглядом.

- Я здесь, чтобы пригласить тебя на завтрак.

- О, я, э-э, я не одета, - это всё, что я могу выдавить, смотря вниз на свои голые ноги и пижамные шорты.

- Да, я это вижу, - Джон проводит рукой по губам. - Я могу подождать. Я рано утром катался на коньках и решил зайти посмотреть, чем занимается моя девочка.

Моя девочка. Он снова это сказал. Я не могу понять, моё тело дрожит от перегрузки кофеином или от его присутствия, но в любом случае я не хочу, чтобы он уходил.

- Дай мне пятнадцать минут.

ДЖОН

Я изо всех сил пытаюсь оторвать взгляд от задницы Фелисити, покачивающейся по коридору в сторону её спальни.

Мне нужно сохранять хладнокровие, но мой член явно не получил напоминания, поскольку он дергается у меня в штанах. Не могу сказать, что виню его; я не лгал, когда говорил, что этот наряд как раз для меня. Она эффектна в крошечных розовых пижамных шортиках и белой футболке с короткими рукавами. Её шоколадные волосы собраны в небрежный пучок, и пряди изящно обрамляют ее миниатюрное личико в форме сердечка. Она - настоящая мечта, даже в своих домашних тапочках с зайчиками. Я не могу не представлять, как она надевает что-то похожее, когда забирается ко мне в постель каждую ночь.

- Это немного роскошно для импровизированного завтрака, тебе не кажется? - Фелисити поворачивается ко мне, заправляя прядь волос за ухо, в её голосе слышится нотка неуверенности, которую я не могу не находить милой.

- После утренней тренировки и в преддверии сегодняшней игры мне нужен завтрак, достойный короля. Это обязательная победа.

Слова тренера с четверга звучат у меня в голове, и для меня сегодняшний вечер похож на финал Кубка Стэнли.

- Я не могу представить, что Джон Морган нервничает из-за игры, - она легонько толкает меня локтем в бок, одаривая теплой улыбкой. Чёрт, какая же она милая.

- Да? Ты удивишься. Тревога - моё второе имя, - не знаю, почему я это говорю. Мы даже не говорили о тревоге; она имела в виду нервозность перед игрой. Но это слово так легко слетает с моих губ. На минуту я задумываюсь о том, чтобы взять свои слова обратно, но серьезность моего тона выдала меня.

Фелисити замирает как вкопанная, накручивая на указательный палец несколько прядей с бахромы своего фирменного изумрудного шарфа.

- Хочешь поговорить об этом? - спрашивает она с нежностью в голосе. Мне нравится, что она не предполагает, что я хочу с головой окунуться в свои проблемы, и не начинает выпытывать информацию. Она просто оставляет дверь приоткрытой на случай, если я захочу войти.

Мы стоим прямо на набережной Сиэтла, холодный зимний ветер пронизывает воздух, окутывая шелковистыми волнами ее безупречную светлую кожу, её розовые губы блестят от блеска, который она нанесла перед выходом из квартиры.

Я наклоняю к ней голову, так что мой рост оказывается на одном уровне с её, наши лбы разделяет всего пара дюймов.

- Рассказывать особо нечего, - говорю я шепотом. Я закрываю глаза, вдыхая её захватывающий кокосовый аромат, который становится ещё более интенсивным из-за дуновения ветра, и именно в этот момент мне хочется поцеловать её снова. Но я всё ещё не уверен в её границах. Слова Зака, сказанные в четверг вечером, звучат у меня в ушах: “Заполучи её”. И я так сильно этого хочу, но когда дело доходит до того, что происходит с Фелисити, я ориентируюсь в этом без карты или GPS. Каждый раз, когда мне кажется, что я нашел к ней путь, я натыкаюсь на препятствие, и последнее, что я могу себе позволить, - это сорваться. Я вижу, как она высовывает язык, облизывая нижнюю губу, и знаю, что она тоже это чувствует, что она хочет этого или, по крайней мере, снова почувствовать мои губы на своих.

Несмотря на то, что каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы поцеловать эту женщину передо мной и сделать её своей, я поднимаю голову и смотрю на часы. Бронирование, которое я сделал, когда приехал к ней, было назначено на пять минут назад, и, учитывая, что я отправил электронное письмо владельцу с просьбой разместить нас в приватной зоне в последнюю минуту, я чувствую себя полным придурком из-за того, что не пришел вовремя.

- Нам нужно зайти внутрь, - я показываю пальцем через плечо, всё ещё теряясь в её изумрудных глазах, пока она ищет в моих ответы на моё предыдущее признание. То, как она смотрит на меня, Джона Моргана, не на звезду НХЛ, а на личность, мужчину под маской и бравадой, одновременно ослабляет и усиливает моё беспокойство. То, что она здесь, со мной, и осознание того, что ей не все равно, успокаивает мои тревоги, но незнание, от кого этот взгляд - от друга или от женщины, которая хочет большего, но слишком напугана, чтобы показать это, оставляет моё сердце висеть над пропастью. Но я зашел слишком далеко, чтобы сейчас отступать. Независимо от того, поймает она меня на дне или нет, правда в том, что я падаю, или, может быть, даже влюбился в неё, но я переступаю через край, несмотря ни на что.

Я поворачиваюсь, чтобы направиться в ресторан, и в этот момент она хватает меня за руку. Её крошечные теплые пальчики обвиваются вокруг моих, и её мягкое прикосновение кажется ещё более нежным.

- Подожди, - её голос дрожит, а дыхание учащенное и неглубокое, когда она снова разворачивает меня к себе лицом. Её рука тянется к моему лицу, и она осторожно стягивает мою кепку, наклоняя мою голову ближе к своей.

Сначала мне интересно, что она делает, но я недолго теряюсь в догадках, когда она поднимается на цыпочки, чтобы сократить последнее расстояние между нами, нежно проводя своими сладкими бархатистыми губами по моим. У нее мятное дыхание, и когда она издает тихий, сладкий вздох, весь самоконтроль, который я сохранял мгновение назад, быстро улетучивается, когда я заключаю её в объятия, притягивая ближе к своему телу.

Я отчаянно хочу снова почувствовать, как она прижимается ко мне, но я также ощущаю пронизывающий холод и не хочу, чтобы она замерзла. Убрав одну руку с её талии, я провожу пальцем по её подбородку, слегка наклоняя её голову, чтобы углубить поцелуй. До сих пор этот поцелуй был нежным и немного неуверенным, мы оба танцевали, наслаждаясь прикосновениями друг друга. Но теперь я хочу попробовать её снова. Её язык высовывается, чтобы нежно погладить мой в совершенной гармонии, и я улыбаюсь ей в губы, наши лбы соприкасаются.

- Господи, что ты со мной делаешь, Ангел?”

Я задаю вопрос, но мне не нужно слышать ответ. Это становится всё яснее и яснее. Друзья так не целуются; друзья не чувствуют того, что, я знаю, она чувствует прямо сейчас. И когда я разрываю нашу связь и беру её руку в свою, ведя к ресторану, я не могу отделаться от мысли, что, в конце концов, она могла бы смягчить моё падение.

ГЛАВА 17

ФЕЛИСИТИ

- Поехали! - кричит Кейт мне в ухо, практически оглушая меня. - Боже мой, эти места потрясающие! Тебе повезло, сучка, что ты можешь наслаждаться таким видом каждую домашнюю игру.

Я протягиваю ей начос с начинкой, которые она заказала, и машу рукой паре человек, сидящих рядом. За прошедшие недели я начала общаться с другими постоянными фанатами, и трудно не заметить, что всё больше людей начали проявлять интерес к растущей динамике отношений между Джоном и мной. Не буду врать - мне от этого немного не по себе, но я думаю, что люди в основном ведут себя уважительно.

- Да, ну, эта везучая сучка значительно менее обеспеченна из-за этих месть, - парирую я. Я годами копила деньги на подарки Джеку и Дарси на восемнадцатилетие, и, к счастью, у меня осталось немного денег от наследства, полученного от моих родителей. Абонементы на сезон - мечта Джека, и я так рада, что наследие моих мамы и папы могло каким-то образом воплотить это для него в реальность.

Я также рада, что могу взять с собой Кейт; она иногда посещает игры, но в основном смотрит их по телевизору. Джек не смог прийти из-за своей игры, и когда я смогу, я планирую чаще ходить смотреть его игры, теперь, когда он попал в команду и выходит на лед. Он нуждается в своей семье и поддержке на трибунах, и за последние пару недель, по его словам, его форма улучшилась, а его тренер доволен достижениями в технической игре. Я горжусь им, но всё ещё беспокоюсь, что он перегорит.

Моя куртка начинает вибрировать, я достаю телефон, и имя Эллиота вспыхивает на экране, когда я нажимаю отклонить. Это третий звонок от него за сегодняшний день, за которым следует пара сообщений с просьбой перезвонить мне. Я ответила вопросом, всё ли в порядке с Дарси, на что он ответил "да", но ему нужно кое-что обсудить со мной. За эти годы я поняла, что, когда Эллиот чего-то хочет, это должно быть приоритетом для всех остальных, и он ожидает, что все окружающие бросят всё ради его нужд. Но теперь, если это не касается наших детей, он может подождать. Кроме того, я нахожусь посреди оглушительного хоккейного стадиона.

- О, подержи-ка их ещё секундочку, - Кейт сует начос обратно мне в руки, и я закатываю глаза. Я знала, что попкорна, напитки «Big gulp» и начос будет слишком много, но она была полна решимости взять все закуски.

Кейт подмигивает мне, прежде чем снять свою черную куртку, обнажая майку Дженсена с его номером восемь-восемь, вышитым на спине, рукавах и груди. Она наклоняется вперед и отводит свои длинные светлые волосы в сторону, открывая Джонс и хихикает.

Забирая начос обратно, она одаривает меня самодовольной улыбкой.

- Как думаешь, он заметит?

О, он заметит. Джон всегда останавливается на моем месте во время своего обычного круга по льду, и если Дженсен не заметит это сразу, Джон определенно заметит.

- Я думаю, абсолютно точно заметит, детка.

- Превосходно! - отвечает она, судя по голосу, довольная собой. Надо отдать ей должное - уверенность сочится из каждой поры. Она одна из тех женщин, которым действительно наплевать на то, что думают другие, за исключением нескольких, с которыми она близка. Она непримиримая Кейт, с яркой улыбкой и задорным темпераментом в нужной мере.

Через несколько минут на лед выходят игроки, готовые к разминке. По всему стадиону звучит музыка, а по стенам бегают стробоскопы. У меня в животе порхают бабочки, а по спине пробегает холодок. Мне нравится эта часть посещения игр, зрелищность и драматизм, которые они устраивают для болельщиков, но я не собираюсь отрицать правду о том, почему моё тело реагирует именно так.

Каждый раз, когда я вижу его, у меня учащается сердцебиение, но когда его высокое мужественное тело облачено в хоккейную форму и он легко скользит по катку, мой пульс сходит с ума. Бесполезно отрицать эффект, который производит на меня Джон Морган, и когда он выходит на каток и замедляет шаг, проводя рукой в перчатке по ограждению с улыбкой с ямочками на щеках, предназначенной только для меня, Кейт видит всё это в живом цвете. Его улыбка, темно-розовый румянец на моих щеках и то, как учащается моё дыхание. Она улыбается, отправляя в рот покорн, счастливая быть здесь не только на одном шоу.

Игра между “Dallas” и “Scorpions” напряженная, обе команды играют на ноль-ноль, когда мы приближаемся к концу первого периода. Дженсен играет невероятно, делая сумасшедшие сейвы, даже мои необразованные глаза распознают в нём человека не от мира сего, а Джон играет в защите больше, чем обычно. Я никогда раньше не видел его настолько погруженным в игру. Он там заправляет шоу, но и он, и 98 номер, которого я на самом деле не узнаю, но Кейт говорит мне, что это Джесси Каллаган, и рассказывает мне все сплетни о его прошлом сезоне, не смогли забить гол.

Заканчивается первый период, и игроки начинают уходить со льда. Я замечаю Джона, который катается задом наперед, снимая каппу. Он одаривает меня дерзкой улыбкой, прежде чем исчезнуть в туннеле.

Дженсен, с другой стороны, всё ещё катается по льду, его взгляд твердо устремлен в сторону Кейт.

- Я думаю, он заметил футболку, - комментирует она с легкомысленной ноткой в голосе.

- Э-э, да, можно с уверенностью сказать, что заметил, - отвечаю я, посмеиваясь и качая головой. Но судя по тому, как Дженсен смотрит на неё, в его глазах таится собственническая тьма. Даже с середины катка видно, что между ними что-то происходит, и я не совсем уверена, что это просто невинная игра.

Счёт 3-2 в пользу "Скорпионс" к концу периода.

Вся команда играла невероятно, но игра Джона вышла на новый уровень, и каждый раз, когда он получает шайбу, в толпе поднимается гул предвкушения, как будто он может сделать что угодно. И он смог. Он волшебник на льду, его мозг на шаг впереди всех окружающих.

- Твой парень такой чертовски потрясающий, - кричит Кейт.

- Он потрясающий, но он не мой парень, - кричу я в ответ, аплодируя. Кейт усмехается.

- Да, парень.

- Ты что, забыла наш разговор пару недель назад? Мы не можем быть больше, чем друзьями. Мы слишком разные, - но на данный момент даже я изо всех сил пытаюсь поверить в мою чушь.

- Да, но я не думаю, что тебе больше нужно беспокоиться о том, что ты влюбишься в него.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

- Почему?

Она издает смешок.

- Потому что он определенно опередил тебя в этом.

Я собираюсь возразить, что она неправа, но уровень шума на площадке поднимается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Джон выходит один на один с вратарем Далласа. Он забрасывает шайбу в правый верхний угол, делая счет 4-2 и обеспечив уверенную победу.

Я теряю самообладание и радостно вскидываю руки к ограждению, а вся команда наваливается на Джона, прекрасно понимая, как много это для него значило.

Когда он, наконец, поднимается на ноги, он направляется прямиком в мою сторону, резко останавливаясь передо мной и разбрызгивая ледяные брызги. Сняв каппу, он кричит:

- Ангел! - и все головы поворачиваются в мою сторону, а я чувствую, как горят мои щеки. - Это было для тебя, - Джон улыбается мне, а затем возвращается в центр катка, оставляя толпу в шоке. Это самая публичная демонстрация на сегодняшний день, и она подтверждает все недавние слухи о том, что капитан “Scorpions” положил глаз на фанатку.

- Как я и говорила, - напевает мне Кейт, когда я возвращаюсь на свое место. - Он тебя опередил.

ДЖОН

Жизнь ещё никогда не была так хороша.

Конечно, она не идеальна, но чертовски близка к этому. Я только что провел лучшую игру на своей памяти, что подтверждается хлопком по спине и понимающей улыбкой тренера Берроуза. Я знаю, что моё положение капитана и стартового центрового всё ещё далеко от надежного, но сегодняшний вечер был началом. “Dallas” - лидер лиги, и сегодняшний вечер обещал быть напряженной битвой, особенно с учетом того, что нам отчаянно нужна была победа, прежде чем мы отправимся в двухнедельную выездную серию.

- Что, черт возьми, это была за передача, Джон! - Джесси тычет в меня кулаком, когда мы направляемся в душевую.

Я уже много лет не делал подобного паса, удивил даже самого себя.

- Момент вдохновения, я полагаю, - кричу я ему и открываю кран, горячая вода ударяет по моему телу и расслабляет ноющие мышцы. Утром у меня всё будет болеть, так как сегодня вечером я довел себя до предела.

- К чёрту передачу! Я хочу знать, что, чёрт возьми, происходит между тобой и той чертовски горячей брюнеткой, которую мы видели тогда в коктейль-баре. Вы трахали друг друга глазами несколько недель, и не думай, что мы не заметили, как ты подкатился к ней и признался в любви после финального гудка, - кричит Кайл Джонсон с другого конца раздевалки.

Господи, для новичка у него действительно есть яйца, и многое из этого неуместно, когда он обращается ко мне как к своему капитану, а ещё больше, когда называет Фелисити чертовски горячей. У меня по спине пробегает холодок при мысли о том, как оценивающе смотрит на неё другой мужчина.

- Заткнись нахрен и протри мою экипировку, ладно? Она особенно плохо пахнет после моего сегодняшнего выступления, - остальные ребята смеются.

Мыслями я в том моменте, который разделил с Фелисити в конце игры. Я никогда не видел её такой оживленной, и то, как она подбадривала меня, было похоже на то, что она была там, чтобы поддержать меня как моя девушка, как будто она была полностью увлечена мной и моей игрой. Мою грудь наполняет тепло, и я понимаю, что мне нужно увидеть её снова сегодня вечером. Я хочу извлечь выгоду из того, что мы разделили за завтраком, поцелуя на берегу и непринужденной беседы.

Схватив полотенце, я оборачиваю его вокруг талии и направляюсь к раздевалке. Я достаю свой телефон, надеясь, что они с Кейт ещё не покинули стадион. Игра закончилась по меньшей мере двадцать минут назад, и я собирался отправиться в ванную и тренажерный зал, чтобы слегка освежиться, учитывая состояние моего тела. Но что-то подсказывает мне, что присутствие моей девушки успокоит меня больше, чем любое охлаждение.

Я

«Ты всё ещё на катке, Ангел?»

Такое чувство, что мы зависли в пространстве между друзьями, которые целуются, и чем-то большим, но сегодня она слегка впустила меня, и я должен продолжать пытаться. Учитывая совет Зака, который я постоянно повторяю, кажется, что сейчас или никогда.

Я надеваю черные брюки и белую рубашку на пуговицах, закатываю рукава до локтей, потому что мне всё ещё жарко, и надеваю туфли. Мои волосы всё ещё мокрые, поэтому я беру чистую чёрную кепку “Scorpions” и натягиваю её.

- Торопишься? - Зак бочком подходит ко мне. Он уже одет и готов уйти.

- Да, надеялся застать Фелисити до того, как она уйдет.

На его губах появляется улыбка.

Я проверяю свой телефон. По-прежнему никакого ответа, а она даже не прочитала его. Чёрт.

- Ты придешь к Райли сегодня вечером? - спрашивает Зак с надеждой в глазах.

Именно тогда я оцениваю его наряд. Зак - симпатичный парень, и сегодня он специально одет в сшитый на заказ костюм, а его волосы уложены. Он хочет утопиться в пиве и, по моему лучшему предположению, в какой-нибудь цыпочке. Мой лучший друг никогда не интересовался перепихонами, и, судя по выражению его глаз, ему нужен кто-то, кто сопровождал бы его и следил, чтобы он не натворил ничего глупого, или с кем-нибудь, сегодня вечером.

- Да, почему бы и нет. Дай мне пять, и я встречу тебя на парковке, - я хватаю свою сумку и снова достаю телефон, набирая номер Фелисити. - Я поведу, - говорю я Заку.

Он благодарно улыбается мне, прежде чем выйти из раздевалки.

Я иду по отдельному коридору к своей машине, когда набираю номер Фелисити. Она всё ещё не видела моё сообщение, и меня охватывает неприятное чувство. Я не знаю, игнорирует ли она меня или действительно не видела моего сообщения, но в любом случае, мне это не нравится.

Наконец, она отвечает после последнего гудка.

- Алло? - я едва слышу её, шум голосов и громкая музыка заглушают её мягкий голос.

- Это Джон. Ты в порядке? Где ты? Ты одна? - вопросы сыплются из меня паническим тоном, который я не могу скрыть. Я бессилен, когда дело касается этой девушки. Ясно, что она где-то в баре, без меня. Сегодня на игре она выглядела сногсшибательно: обтягивающие синие джинсы, белый свитер и черная кожаная куртка, а её фирменный изумрудный шарф подчеркивал цвет ее глаз. Парни будут увиваться за ней.

Я распахиваю двойные двери на парковку для игроков и замечаю Зака, который стоит, прислонившись к моей машине, и ждет меня.

- Где ты? - повторяю я, теперь почти кричу, мой голос звучит резче, чем хотелось бы.

- Подожди, - кричит она. Я слышу ещё несколько голосов и ответ Фелисити, прежде чем шум стихает, сменяясь шумом уличного движения и гудками.

- Уф, так-то лучше. Теперь я тебя слышу, - фыркает она.

- Где ты? Я отправил тебе сообщение, но ты не ответила, - я открываю багажник своей машины, и Зак бросает туда свою сумку, прежде чем мы оба садимся, и мой телефон подключается к системе Bluetooth.

- О, прости, я его не заметила. Я в каком-то баре с Кейт. Мы зашли сюда немного выпить и перекусить. Прости, что не дождались, но Кейт видела Дженсена после игры, и он упомянул, что ты придешь сюда и...

- Так где ты? - я перебиваю её и чувствую себя полным придурком. Господи, что на меня нашло, и почему я так сильно взвинчен?

- Ладно, остынь, бабуля. Мы в... - она делает паузу, явно проверяя, где находится, и я тихонько усмехаюсь. Она такая чертовски милая. - У Райли, - наконец подтверждает она.

- Да, тогда Дженсен был бы прав, - я завожу двигатель своего Porsche, довольный своим выбором машины, чтобы как можно быстрее добраться до неё и развратных мужчин.

- Мы будем там через десять минут, детка, - подтверждаю я, специально используя детка, потому что к чёрту это. Мне надоело валять дурака.

ГЛАВА 18

ДЖОН

Мы добрались туда за девять минут.

Припарковав мою машину прямо перед баром, мы с Заком выскакиваем наружу, сразу привлекая внимание тех, кто курит и слоняется без дела снаружи. В идеале, я не должен парковать свою машину на виду у всех, но я устал беспокоиться. Я просто хочу попасть внутрь.

- Сбавь скорость, приятель, - Зак кладет ладонь мне на плечо, останавливая моё продвижение ко входу. - Ты не можешь ворваться туда с оружием наготове. Мы с тобой оба знаем, что она сдержанна и не оценит, что капитан “Scorpions” прилетит, чтобы заявить о своих правах.

Я сдуваюсь, потому что он прав. Мне нужно расслабиться, и хотя я по-прежнему не имею на не       никаких прав, мысль о том, что она разговаривает или даже флиртует с другим мужчиной, разжигает огонь, опаляя меня изнутри.

Бар переполнен, повсюду люди, но, к счастью, охрана сразу узнает нас и проводит к зарезервированной кабинке в глубине зала. Я ожидаю увидеть Фелисити с остальными членами команды, но её нигде не видно. Кейт, однако, сидит рядом с Дженсеном, и они становятся всё ближе.

- Где она? - спрашиваю я Кейт. Я знаю, что звучу как придурок, но, похоже, в последнее время это моё состояние по умолчанию, когда речь заходит о моей девушке и о том, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

- Ну, и тебе привет, - Кейт саркастично машет рукой у меня перед носом, а Дженсен хихикает рядом с ней. У этой девушки дерзости хоть отбавляй, и, возможно, наш вратарь просто нашел себе достойного соперника.

Я кладу руку на затылок, пытаясь взять себя в руки.

- Да, прости, я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Здесь полно бог знает кого.

- С ней всё в порядке, - растягивает слова Кейт, указывая бокалом в сторону бара. - Она заказывает...

Ноги сами несут меня туда, прежде чем Кейт успевает закончить предложение.

ФЕЛИСИТИ

- Нет, всё нормально, спасибо, - говорю я высокому блондину рядом со мной. Он предлагал купить для меня выпивку по крайней мере три раза с тех пор, как я стою здесь и жду.

- Ты ходила сегодня на игру? - упорствует блондин.

- Да, ходила. Напряженная игра, - отвечаю я, стараясь казаться дружелюбной, но незаинтересованной. В свои тридцать девять лет я ещё не овладела этим навыком. Всё, чего я хочу, - это взять свой Cosmo и вернуться в кабинку, чтобы дождаться Джона. Прошло по меньшей мере десять минут с тех пор, как он звонил, так что сейчас он не может быть далеко.

- Ты здесь одна? - ещё один вопрос от моего нового друга.

Я смотрю на него снизу вверх, избегая возможного зрительного контакта. Он симпатичный парень, может быть, на пару лет старше меня. Он ловит мой взгляд и придвигается ближе ко мне, прижимаясь грудью к моей спине. Будучи такого же роста, как Джон, этот парень возвышается надо мной, и я бы солгала, если бы сказала, что не напугана.

- Нет, со мной здесь друзья.

Девушка передо мной забирает свои напиток и уходит, и у меня, к счастью, есть место, чтобы подвинуться вперед, но для этого парня это ничего не значит, поскольку он просто делает шаг вперед, сохраняя дистанцию между нами. Он наклоняется ко мне через плечо, его нос почти утыкается в мои волосы, когда он ставит свой пустой пивной бокал на стойку.

- Я их не вижу, - его тон почти намекающий, и я чувствую запах алкоголя в его дыхании. Мой желудок переворачивается от его присутствия; мне нужно убираться отсюда.

- Они прямо здесь, - глубокий, знакомый голос прорывается сквозь мой дискомфорт, окутывая меня чувством безопасности.

Это Джон.

Когда я поворачиваюсь к нему лицом, он стоит прямо у меня за спиной, блондин отступил на несколько шагов. Его взгляд мягкий, но за ним скрывается беспокойство, как будто он молча спрашивает, всё ли со мной в порядке. Я киваю, заверяя его, что со мной всё в порядке.

Глаза Блондина выпучились при виде Джона, ему явно было трудно осознать, что капитан “Scorpions” стоит прямо перед ним.

Джон крепко обнимает меня за талию, притягивая к себе. Его глаза темные и собственнические, не оставляющие сомнений в том, кто я для него.

- Она здесь со своим парнем. Со мной, - голос Джона тверд и непоколебим. Парень. Это единственное слово воспламеняет мою душу, посылая ударные волны по всему телу.

Успокойся, Фелисити; он сказал так, чтобы до этого подонка дошло.

- Ты в порядке, детка? - Джон спрашивает меня нежным голосом.

- Да, я в порядке. Просто целую вечность ждала возможности выпить, - я жестом показываю на толпу, которая толкается, чтобы пройти к бару.

Моя сумка начинает жужжать, и я тянусь за телефоном. Это снова Эллиот. Я отправляю ему шаблонное сообщение, в котором говорю, что позвоню ему позже. Сегодня он действительно активизировался, и я знаю, что не смогу удерживать его вечно.

Джон хмурит брови, когда я отклоняю звонок. Не знаю, видел ли он, кто это был, но он ничего не говорит. Вместо этого его рука перемещается к моей пояснице, и он опускает подбородок, нависая им над моей головой.

- Оставь это мне. Я возьму, - и с этими словами он поднимает руку в воздух в сторону одного из сотрудников бара, который тут же поднимает глаза, как будто они все это время знали, что он здесь. - Космо для моей девочки, приятель, пожалуйста. Вот туда, - Джон указывает на кабинку, из которой я вышла, кажется, несколько часов назад.

- Принято, - кричит бармен.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джона с недоверчивым выражением на лице. Он улыбается мне, прежде чем отвести обратно к кабинке, его пальцы переплетаются с моими.

- Не броди одна по барам, Ангел. Вокруг полно извращенцев, - тихо шепчет он мне на ухо, когда мы садимся напротив Зака, Кейт и Дженсена.

- Такие извращенцы как ты? - игриво отвечаю я. Ладно, я откровенно флиртую, но без осуждения, пожалуйста. Рука Джона долбаного Моргана обнимает меня за талию, а его губы щекочут мне ухо.

- Эти глаза предназначены только для тебя, и, между прочим, я единственный парень, который должен тебя разглядывать, - он делает паузу, а затем продолжает. - Не знаю, упоминал ли я об этом, но ты сегодня прекрасно выглядишь.

Я распадаюсь прямо у него на глазах. Последние остатки силы воли, чтобы сопротивляться этому льстивому мужчине, покидают меня.

- Зак, всё в порядке, чувак? - Дженсен выводит меня из транса, вызванного Джоном.

Зак смотрит вперед, поверх моего и Джона плеча, его глаза пылают эмоциями, которые я не могу точно определить. Но счастливым он не выглядит, совсем нет.

- Зак? - Джон пытается достучаться до него, но безуспешно.

Я оглядываюсь через плечо и замечаю группу девушек на танцполе, подавляющее большинство из которых высокие блондинки, с длинными ногами. Потрясающе.

- Ах, чёрт.

- Ч-что такое? - слегка обеспокоенно спрашиваю я Джона.

- Эми, - протягивает он, но больше ничего не добавляет.

- Кто такая Эми? - вмешивается Кейт, выглядя такой же сбитой с толку, как и я.

- Моя бывшая, - тон Зака резкий, граничащий со злостью. Его глаза всё ещё сверлят группу танцующих девушек.

- Я пойду в уборную, - говорю я Джону. Мне нужна передышка от напряжения, которое нарастает за столом.

- Хочешь, чтобы я пошла с тобой? - Спрашивает Кейт.

- Нет, всё в порядке, детка, но спасибо, - я хватаю свою сумку, чувствуя, как рука Джона слегка сжимает мою талию, когда он отпускает меня, и я направляюсь в ванную.

Приоткрываю дверь, и на меня обрушивается прохладный воздух из приоткрытого окна. Он приятный и освежающий, резко контрастирующий с изнуряющей жарой, царящей в главном зале бара. Мне не нужно в туалет; вместо этого я использую это как предлог передохнуть от напряжения. Я решаю использовать время продуктивно и повторно наношу блеск для губ и румяна.

Я уже почти закончила, когда дверь в уборную распахивается. Высокая полураздетая блондинка, которую я наполовину узнаю по танцполу, стоит передо мной, ехидная ухмылка растягивает её красные пухлые губы.

- Значит, ты “пассия месяца”.

Я надеваю колпачок на блеск для губ и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё как следует, проверяя, действительно ли она обращается ко мне. Я никогда не видела эту женщину до сегодняшнего вечера, и она считает необходимым говорить со мной в таком тоне.

- Прошу прощения?

- Боже мой, ты ещё и британка, - последнюю фразу она пытается произнести со своим лучшим шикарным британским акцентом, который звучит более нелепо, чем всё остальное.

- Да, я британка, и?

Серьезно, кем эта женщина себя возомнила?

- Ну, - усмехается она. - Ты, должно быть, какая-то принцесса, раз прижала Джона Моргана.

- Приму это за комплимент, спасибо, - отвечаю я, мой тон звучит равнодушно. - Но я никого не прижала. Я здесь со своими друзьями.

Глаза девушки расширяются от разочарования.

- О, да ладно. Мы все видели кадры с сегодняшней игры. Что ты натворила, залетела, и ему пришлось заняться тобой? Вряд ли ты в его вкусе, - её глаза скользят по моему телу, на лице выражение презрения. - Джон предпочитает более... - она машет рукой перед собой. - Гламурных женщин.

Я резко выдыхаю и сокрушенно качаю головой, глядя на её жалкую демонстрацию.

- Послушай, кто бы ты ни была...

- Эми, - отрывисто прерывает она.

- Эми, - ах, Эми, бывшая Зака. Теперь всё обретает смысл. - Послушай, Эми, я давно миновала те времена, когда обменивалась ехидными репликами в грязных туалетах баров, и меня, конечно, больше не волнует, что ты или кто-либо из твоих друзей может подумать обо мне. Я здесь, чтобы приятно провести вечер, празднуя победу “Scorpions”. Так что, пожалуйста, если ты не возражаешь, - я указываю на дверь, показывая, что хочу уйти. Но она не двигается с места, а остается стоять перед дверью ванной.

- Не говори потом, что я тебя не предупреждала, - бросает Эми, когда, наконец, отходит в сторону, позволяя мне уйти.

Я поворачиваюсь к ней на полпути к двери.

- Предупреждала меня о чём? - теперь я раздражена, сыта по горло её играми и готова вернуться к Джону и остальным.

- О Джоне. У него в постели каждую ночь новая женщина, всегда была и всегда будет, - она с важным видом подходит к зеркалам, достает свою алую помаду и наносит ещё один слой. - Никто никогда не удерживает его надолго, - она издает смешок. - Просто спроси половину девушек в этом баре или Сару и Брайони. Они сегодня со мной; я уверена, они могут поручиться за его поведение, - она замолкает, ловя мой взгляд в отражении. - Конечно, с ним приятно проводить время, но ты же не думаешь, что на самом деле он хочет от тебя чего-то большего, не так ли? - издевается она покровительственным тоном. - О, ты так думала. Мило.

Я качаю головой, прежде чем повернуться, чтобы уйти, позволяя двери захлопнуться за мной. Гребаная сука. Да, Заку лучше избавиться от неё.

Но когда я возвращаюсь в отдельную кабинку, я не могу не чувствовать, как тяжесть её слов проникает мне под кожу, закрепляясь в моём сознании. Они могут поручиться за его поведение.

Друзья Эми всё ещё танцуют, когда я сажусь, несколько парней присоединились к ним. Интересно, кто такие Сара и Брайони и спали ли они с Джоном, или это просто игры разума от Эми. В любом случае, мои тридцать девять лет говорят мне, что она предвещает неприятности.

Сегодня был долгий и утомительный день. Я просто хочу пойти домой и убежать от толпы людей. Мне нужны тишина, покой и безопасность моей квартиры.

- Всё в порядке? - спрашивает Джон, когда тыльной стороной ладони касается моей руки, вызывая очередную волну мурашек по моей коже.

- Ты не мог бы отвезти меня домой, пожалуйста? - прошу я, поворачиваясь к нему. В моём голосе больше эмоций, чем я хотела показать, но сегодня их слишком много. Поцелуй Джона этим утром, игра, внимание толпы, звонки от Эллиота, парень в баре, а теперь ещё и Эми.

Его брови сошлись вместе, на лице виднеется беспокойство.

- Да, конечно. Всё, что тебе нужно, - он допивает остатки своего напитка, и я встаю, натягивая куртку.

- Что случилось, детка? - спрашивает Кейт. Моё лицо, должно быть, выдает больше, чем я надеялась.

- Честно говоря, я в порядке, просто устала, - вру я.

- Я напишу тебе, - предлагает она, и я киваю, слабо улыбаясь ей.

А потом Джон выводит меня из бара, держа под руку, чтобы защитить.

ГЛАВА 19

ДЖОН

Я открываю пассажирскую дверцу моего автомобиля. Фелисити садится внутрь, и я пристегиваю её ремень безопасности.

Обегая машину сзади, я забираюсь на водительское сиденье и завожу двигатель, включив подогрев её сиденья на полную мощность. Сейчас начало декабря, и на улице холодно, но Фелисити сильно дрожит, особенно после того, как мы только что вышли из душного бара.

Там что-то произошло. Я не знаю, был ли это этот блондин, которого я хотел уложить, как только увидел, что он нацелился на неё. Или это было что-то другое, может быть, в уборной? Но я вижу, что она замкнулась во мне.

- Прости, что оторвала тебя от твоего празднования, - она слабо улыбается мне, но её лицо осунулось, а взгляд отяжелел.

- Если тебе нужно будет вернуться домой, то я всегда буду тем, кто присмотрит за тобой, - я мог бы остаться ещё на час или около того, и я должен был присматривать за непостоянным Заком, особенно когда рядом Эми, но я не сомневаюсь, что Дженсен позаботится об этом.

Я нежно кладу руку ей на бедро, отчаянно желая утешить её.

- Не хочешь сказать мне, что случилось?

- Не совсем. Я просто устала. Длинный день.

Я знаю, что это ещё не всё, далеко не всё. Но она не давила на меня раньше, когда я намекал на свои проблемы с тревожностью, поэтому я отплачиваю ей тем же и сосредотачиваюсь на дороге и возвращении её домой.

Я заезжаю на парковку её жилого комплекса и паркуюсь рядом с зеленым Mini Cooper. Мне не нужно спрашивать, чтобы узнать, чей он, но я всё равно спрашиваю. Всё, что я хочу сделать, это заставить её снова улыбнуться. Я поворачиваю голову в сторону машины.

- Ты пригнала её из Англии?

- Вообще-то, да, но ты же знаешь, что их здесь продают. На случай, если тебе интересно, и ты захочешь обменять свой Porsche на что-то более современное.

Я разражаюсь смехом, нахальная Фелисити вернулась.

- Сомневаюсь, что смогу влезть в эту штуку.

- Эту штуку? Под этим я полагаю, ты имеешь в виду Марту.

- Марта, - повторяю я, смеясь ещё сильнее. Она выглядит обиженной моей насмешкой.

- Да, Марта Мини, и это немного самонадеянно, поскольку я не приглашала тебя прокатиться.

- Жаль, я так этого хотел, - на данный момент мы оба знаем, что я больше не имею в виду Марту.

Фелисити отводит взгляд, к ней возвращается застенчивость, когда наш разговор принимает кокетливый оборот. Интересно, она всегда была такой сдержанной с мужчинами или это из-за того, что на неё так повлиял её дерьмовый бывший? От одной этой мысли мне хочется втоптать его в землю.

- У меня не так много еды, - она меняет тему, когда мы направляемся к лестнице.

- Всё в порядке, Ангел, мы можем что-нибудь заказать. Завтра у меня день свободы в еде, я могу просто перенести его на несколько часов вперед, - я достаю телефон, чтобы сделать заказ. - Пицца?

Она испускает глубокий вздох.

- Ах, да, звучит идеально.

- Какие предпочтения? - спрашиваю я, когда мы поднимаемся по лестнице к её квартире на третьем этаже.

Она постукивает пальцем по нижней губе, обдумывая варианты, но всё, о чем я могу думать, это о том, как этот идеальный рот ощущается на моем, и я чуть не теряю равновесие на следующем шаге.

- Я не привередлива в еде, но черные оливки просто необходимы.

Я морщу лицо.

- Этого не будет. Это еда дьявола.

- Что? - она останавливается передо мной. – То, что ты не разбираешься в изысканных начинках для пиццы - разочаровывает, и поскольку ты можешь пересчитать по пальцам одной руки количество блюд на вынос, которые ты пробовал, я заявляю, что у меня превосходные знания.

- Ну, новичок я в пицце или нет, но теперь ты со мной, женщина.

Я перекидываю её через плечо, используя одну руку, чтобы пронести остаток пути до её квартиры, и борюсь с желанием укусить её за идеальную круглую попку, которая прямо у моего лица. Она визжит и пытается вырваться, но она такая легкая, что никуда не денется. Мне даже удается сделать заказ другой рукой.

- Я добавил к пицце маслины, но ты должна знать, что я бы не стал этого делать ни для кого другого.

Её крошечные кулачки забарабанили по моей спине в притворном протесте.

- О, я такая счастливица.

- Чёрт возьми, да, ты счастливица.

Но ей и вполовину повезло не так, как мне.

ФЕЛИСИТИ

- Фелисити?

Джон полностью останавливается, когда мы достигаем третьего этажа, я поворачиваюсь к двери своей квартиры. Я узнаю этот голос, от которого по телу пробегает холодная дрожь.

- А ты кто? - спрашивает Джон подозрительным тоном.

- Я мог бы спросить тебя о том же самом.

Это Эллиот. Я всегда узнаю этот уверенный в себе, надменный тон.

Джон снимает меня со своего плеча и ставит так, чтобы я стояла рядом с ним, но по-прежнему крепко прижата к нему.

- Что ты здесь делаешь, Эллиот? - спросила я. Мой голос звучит раздраженно, и это так. Видеть Эллиота у моей двери - последнее, что мне нужно.

- Я звонил и писал тебе последние три дня, - съязвил он.

- Мы можем просто зайти внутрь? - я отхожу от Джона, открывая входную дверь. - Я не хочу устраивать здесь сцену.

- Я не собираюсь устраивать сцену.

Оказавшись внутри, я сбрасываю ботинки и шагаю по коридору в сторону кухни, прежде чем повернуться к Эллиоту.

- Чем могу быть полезна? Я думал, ты в Оксфорде, и где Дарси?

- Я вернулся сюда несколько дней назад, чтобы проверить работу управляющего фондом и убедиться, что с тех пор, как я ушел, всё идет гладко. Дарси с Лиамом, как всегда, - отвечает Эллиот, всё это время не сводя глаз с Джона, который стоит в дверях кухни, уперев кулаки в бока. - Ты не отвечала на мои звонки, а мне нужно с тобой поговорить. Завтра я улетаю домой, так что ты не оставила мне выбора, кроме как прийти к тебе домой и ждать.

Я смотрю на Джона, который едва сдвинулся со своего места, продолжая смотреть на Эллиота сверху вниз. Я бросаю свою сумку на прилавок, по-прежнему избегая встречаться с Эллиотом взглядом.

- Ты сказал мне, что всё, что ты хотел сказать, не имеет никакого отношения ни к Дарси, ни к Джеку, и наш развод завершен. Я не понимаю, о чем ещё можно говорить.

Он отклоняет моё заявление, вместо этого поворачивая голову к Джону.

- Кто этот парень?

- Я её парень, - он подходит и встает рядом со мной, покровительственно обнимая меня сильной рукой за талию.

Сегодня он уже второй раз называет себя моим парнем, и мне это вроде как нравится. Даже если мы оба знаем, что это неправда, и он говорит это только для моей пользы. Эллиот смотрит на Джона, а затем снова на меня, разинув рот.

- Ты шутишь, да? - в его голосе слышится жалостливое веселье.

Я не отрицаю этого и решаю последовать примеру Джона. Я хочу, чтобы Эллиот убрался из моей квартиры как можно быстрее, и это кажется мне лучшим планом.

- Чего ты хочешь? - спрашиваю я снова.

- Серьезно. Ты с ним? - Эллиот смотрит в пол, его руки упираются в бедра, когда он недоверчиво качает головой. - Что, у тебя сейчас что-то вроде кризиса среднего возраста, Фелисити? Связалась с тупым спортсменом? Господи, ты действительно позволила себе...

Это происходит быстрее, чем я успеваю осознать.

Джон пересекает кухню и оказывается перед ним, одной рукой придерживает за подбородок, а другую сжимает в кулак, готовый нанести удар.

- Что ты ей только что сказал, придурок?

Глаза Эллиота расширяются, на его лице появляется выражение ужаса.

- Отпусти меня, головорез.

- Всё в порядке, Джон, - успокаиваю я его, хотя меня саму трясет от гнева. Делая глубокий вдох, я решаю спросить Эллиота в последний раз. - Почему ты здесь?

Теперь, освободившись от хватки Джона, хотя и всё ещё находясь под его пристальным взглядом, он отряхивается, поправляя воротник.

- Я хочу поговорить с тобой наедине.

- Ты можешь сказать ей всё, что тебе нужно, при мне.

Впервые Эллиотт выглядит смущенным, его плечи слегка поникли.

- Я хотел поговорить о нас, - он делает шаг ко мне, в его глазах такая уязвимость, какой я, кажется, никогда раньше не видела. - Я думаю, мы совершили ошибку. Я скучаю по тебе, Фелисити.

Я застыла на месте. Я не знаю, сколько прошло времени, Эллиот смотрит на меня, Джон смотрит на Эллиота с убийственным выражением в глазах, а я? Я просто отключилась, смотрю сквозь Эллиота. Я слышу его слова, но они абсолютно ничего не значат. Я вообще ничего не чувствую к этому человеку. Мой бывший муж и отец моих детей.

Наконец я нарушаю тишину, качая при этом головой.

- Мне жаль, но я думаю, что мы приняли абсолютно правильное решение. Расставание было лучшим, что могло когда-либо случиться со мной. Я была несчастна в браке без любви, и. если быть честной, я знаю, что ты тоже это чувствовал, - мой голос начинает срываться, но я продолжаю, отчаянно пытаясь выдавить слова. - Я чувствовала себя нелюбимой и недооцененной. Все наши отношения вращались вокруг тебя и того, чего ты хотела где ты хотел быть. Твоя работа была превыше всех нас, и в последнее время я смогла снова найти себя. Завести друзей, гулять, веселиться.

- Так вот оно что, да? Почти два десятилетия брака пошли насмарку, и всё из-за того, что ты хочешь гулять и веселиться? - отвечает он насмешливым тоном, уперев кулаки в бока.

Я качаю головой и делаю шаг к нему, пытаясь выровнять дыхание.

- Нет. Наш брак распался много лет назад, задолго до того, как мы переехали сюда. Я продолжаю жить своей жизнью, и тебе тоже следует это сделать.

- Продолжаешь с ним? - выпаливает он, указывая пальцем в сторону Джона. - Какой-то плейбой из НХЛ? Ты же не думаешь, что с таким человеком, как он, возможно иметь серьезные отношения. Он возьмет от тебя то, что хочет, и бросит при первом удобном случае, - презрительная усмешка появляется на его лице, когда он опускает взгляд вниз по моему телу. - Господи, он, наверное, уже сделал это. Тебе следует провериться.

- Что ты, блядь, сказал? - Джон скрипит зубами, его челюсть подрагивает. Я могу сказать, что он вот-вот потеряет всякий контроль, но что-то удерживает его, и я знаю, что это из уважения ко мне. Но если бы я дала слово, подозреваю, что мой бывший муж лежал бы на спине, в лучшем случае потирая сломанную челюсть. Расправив плечи, я отвечаю:

- С кем я встречаюсь или нет, тебя больше не касается. Ты потерял это право в тот момент, когда начал относиться ко мне как к человеку второго сорта, - я никогда не противостояла Эллиоту, всегда предпочитая отступать и уступать его требованиям. Но не сегодня, больше нет. Я стою большего, чем то, как он обращался со мной. - Я думаю, тебе лучше уйти, - я указываю на входную дверь.

Он усмехается.

- Ты выгоняешь меня?

- Она попросила тебя уйти. А теперь уходи, пока я не размазал тебя по гребаной стене, - Джон снова шагает по комнате, Эллиотт поднимает ладони перед собой в знак капитуляции. Он явно напуган.

- Ладно, прекрасно. Я ухожу. Но это еще не конец, Фелисити. Ты совершаешь ошибку. Дарси хочет, чтобы мы попробовали ещё раз, и я думаю, она права. Если она узнает, что ты живешь с каким-то крутым хоккеистом, она будет опустошена. Это тот пример, который ты хочешь подать своим детям? Что их мама опустилась до какой-то хоккейной зайки? Я даю тебе второй шанс, возможность вернуться домой, к своей семье. Просто подумай об этом, - затем он поворачивается, шагает по коридору и рывком открывает дверь, захлопывая её за собой.

Я падаю на колени, все эмоции, которые кипели под поверхностью, наконец-то вырываются наружу. И я рыдаю. Всё это время я нахожусь в утешающих объятиях Джона, его рука нежно гладит мои волосы, пока он медленно укачивает нас, заверяя меня, что всё будет хорошо.

ГЛАВА 20

ДЖОН

- Останешься со мной?

Эллиот ушёл около двадцати минут назад, и мне наконец удалось успокоить её настолько, что она смогла съесть хотя бы кусочек пиццы с черными маслинами.

Мы сидим на её черном угловом диване, я прислоняюсь спиной к боковому подлокотнику, а она устроилась между моих ног, прижавшись спиной к моей груди. Поза интимная, но она была слишком расстроена из-за этого придурка, чтобы я мог даже думать о чем-то другом, кроме как утешить её.

- Я здесь, - тихо отвечаю я ей на ухо, поглаживая ладонью её плечо. В таком положении я могу вдыхать её великолепный кокосовый аромат, который, как я понял, принадлежит её шампуню.

Она поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, её глаза слегка опухли от слез, а на щеках всё ещё остались следы слёз.

- Нет. Я имею в виду, останься со мной. Сегодня вечером. Вот.

Не могу лгать, я ошеломлен её просьбой, но, честно говоря, я не планировал оставлять её. По крайней мере, пока я не узнаю, что этот ублюдок вернулся на самолете в Лондон и покинул эту страну. Я не хочу, чтобы он был рядом с ней. Я легонько провожу большим пальцем по её щеке, утопая в её слегка покрасневших, но все ещё красивых изумрудных глазах.

- Я не планировал оставлять тебя сегодня вечером, Ангел. Я могу лечь на диване.

Она качает головой, её веки закрываются от моего прикосновения.

- Нет, я имею в виду, останься со мной. В моей постели.

Я замираю. Я не ожидал, что она это скажет.

- Я могу спать и здесь, это не проблема.

Она кладет недоеденный ломтик обратно на тарелку и полностью поворачивается ко мне так, что оказывается на коленях между моих ног. Несмотря на все мои усилия не переступать черту, мой член дергается, и я провожу руками по её бокам, ощущая её упругое тело под своими ладонями.

- Нет, я хочу, чтобы ты был со мной. Ты нужен мне, Джон. Я чувствую себя в безопасности, когда я с тобой. В твоих объятиях.

Чёрт возьми. Моё сердце сжимается от её признания. Доверие, которое она мне оказывает, то, как она смотрит на меня с тоской и ожиданием. Это всё, на что я надеялся.

За эти годы я делил постель со многими женщинами, но никогда с такой женщиной, как Фелисити. В прошлом, когда я был с кем-то в постели, это приносило нам обоим только один результат. Но сегодня вечером Фелисити хочет, чтобы я по совершенно другой причине обнял и утешил её. Я нахожусь на неизведанной территории, и я бы солгал, если бы сказал, что не был напуган до смерти.

Сейчас одиннадцать часов вечера, и я нахожусь в крошечной ванной Фелисити, чувствуя себя шестнадцатилетним подростком, который вот-вот лишится девственности. Мысль о том, чтобы делить постель с женщиной, которую я вожделел месяцами, сводит меня с ума. Не говоря уже о моём члене, который явно не получил памятки о том, что сегодня вечером, скорее всего, дальше первой базы не продвинется.

- Там под раковиной есть запасная зубная щетка, - кричит она из-за двери.

По крайней мере, с этой дилеммой разобрались. Я фантазировал о том, чтобы разделить с ней постель сотни раз. - ладно, наверное, тысячи, - и большинство из них заканчивались тем, что я кончал в душе от этой мысли. Но я не был готов к тому, куда привел сегодняшний вечер.

Не увлекайся, Джон. Она хочет, чтобы ты остался и утешил её. Я мысленно приказываю своему члену успокоиться, а мозгу взять себя в руки.

Но, чёрт возьми, какая же она красивая. И милая, такая милая. Её кокосовый шампунь, аромат, который сводит меня с ума с конца сентября, стоит на краю ванны вместе с кондиционером. Я мысленно отмечаю этот бренд. Было бы странно, если бы я купил бутылочку только для того, чтобы держать её у себя дома на время, когда я не смогу её увидеть? Господи, кто ты такой и что ты сделал с Джоном Морганом?

Произнеся последнюю ободряющую речь, я открываю дверь и выхожу в её спальню. Комната залита мягким светом благодаря единственной лампе на её прикроватной тумбочке. Темно-зеленое стеганое одеяло на двуспальной кровати откинуто, но на ней не хватает определенного человека. Я убрался на кухне и помыл посуду после нашей пиццы, так что сомневаюсь, что там есть чем заняться.

Так где же она?

В этот момент дверь её шкафа открывается, и оттуда выходит Фелисити, щеголяющая в крошечных розовых шелковых шортиках для сна и таком же топе с глубоким вырезом спереди. На ней больше нет лифчика, и я впервые замечаю форму её идеально упругих сисек и слегка выступающих сосков. Чёрт, она возбуждена или просто замерзла? Я не могу сказать наверняка, потому что отопление в этом заведении в лучшем случае дерьмовое. Неудивительно, что у неё есть толстое стеганое одеяло. Мысль о том, что моя девушка живет и спит в холодной квартире, выводит меня из себя, и я делаю мысленную пометку, что это то, с чем мне нужно разобраться, и быстро.

- Привет, - она делает паузу, закрывая крошечную дверцу шкафа, которая остается приоткрытой из-за множества сумок и шарфов, свисающих с края.

- Привет, - выдыхаю я.

Чёрт, я так нервничаю. Смотрю на девушку моей мечты, стоящую передо мной в своей спальне. Я всё ещё в своих брюках и рубашке, я всего лишь снял куртку и ботинки гораздо раньше вечером.

- Ты выглядишь, эм, мило.

Гладко.

Она мило улыбается, но в её всё ещё слегка припухших глазах читается неуверенность.

- У тебя есть любимая сторона? - спрашивает она, глядя на кровать.

Если это рядом с тобой, то нет.

- Нет. Я… - я делаю паузу. Я не могу поверить, что говорю это, но я хочу, чтобы она узнала меня, хорошего, плохого и всё, что между этим. - Я всегда спал один, поэтому всегда занимал середину.

- Ты никогда не делил постель с другой женщиной?

Моя кожа зудит и становится горячей.

- Нет, ну да. Но не на всю ночь.

Она выглядит смущенной, её губы изгибаются в сторону, пока она обдумывает мой ответ.

- Значит, только секс на одну ночь? - она задает вопрос, но в её глазах нет осуждения, только намек на интригу.

- Да, - я начинаю расстегивать рубашку, отчаянно желая чем-нибудь занять руки. “ У меня вроде как были правила, когда дело касалось женщин.

Она начинает забираться в постель, прежде чем перебраться на дальнюю сторону, ближайшую к окну. Устроившись поудобнее, она прислоняется спиной к деревянному изголовью кровати, натягивая одеяло на грудь, отчетливо ощущая, как напряглись её соски, она заливается краской от легкого смущения. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы она смущалась рядом со мной.

Она слегка наклоняет голову набок, её взгляд скользит по моей груди к прессу. Моя рубашка расстегнута, но не снята, а распахнута спереди. Я начинаю расстегивать ремень, медленно вытаскивая его. Возвращаясь к её взгляду, я клянусь, что в нём есть жар, которого раньше не было. Я не могу отрицать, что я красивый парень с крепким мускулистым телом, и раздеваться в присутствии женщины никогда не было чем-то иным, кроме обычной подготовки к сексу. Но сегодня вечером, здесь, с девушкой моей мечты, когда она смотрит, как я раздеваюсь до темно-серых боксеров, каждая клеточка моего тела воспламеняется от сверхвозбуждения и осознанности. Даже если в квартире по-прежнему холодно, я этого не чувствую. Я никогда не испытывал ничего более жгучего, но о сексе и речи быть не может.

Я забираюсь в постель, своим весом придвигая её чуть ближе, и чувствую, как наши бедра соприкасаются, и это мимолетное прикосновение пронзает меня насквозь, направляясь прямо к моему члену.

Чёрт, не сейчас.

Держи себя в руках.

Думай о чём угодно. О чём-нибудь ещё.

- Не знаю, хочу ли я спрашивать о твоих правилах, - нарушает она недолгое молчание.

Я тоже прислоняюсь к изголовью кровати, так что наши плечи соприкасаются, вызывая аналогичную физическую реакцию во мне. По тому, как Фелисити реагирует, я знаю, что она тоже это чувствует.

- Я не хочу хранить от тебя секреты, Ангел. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, и я всегда буду честен. Даже если это не то, что ты хочешь услышать, - я не могу сказать, что горжусь чем-то из своего прошлого, но я серьезно отношусь к этой женщине и покажу ей всего себя.

Она больше ничего не говорит. Итак, я делюсь информацией, которая, как мне кажется, ей нужна.

- Я никогда не оставался на ночь с женщиной. Как только мы заканчивали, я либо одевался и уходил, либо вызывал ей такси из отеля, чтобы убедиться, что она благополучно добралась домой, - я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, анализируя, нет ли в её глазах осуждения. По-прежнему ничего.

- Значит, это была разовая договоренность?

- Не совсем. Мои правила означали, что я не мог переспать с одной и той же женщиной больше двух раз. Всё для того, чтобы они не начали влюбляться в меня. Для меня это всегда был секс. Бессмысленный, но с целью освобождения и установления связи с кем-то на самом поверхностном уровне.

- О, - Фелисити подтягивает колени к подбородку. - И они не были против?

- Да, по большей части, у меня никогда не было никаких проблем. Они знали, что получают от меня. Это устраивало обе стороны. Я получал то, что хотел и в чем нуждался, и они тоже. Некоторые хотели похвастаться тем, что были со мной, а другие были более сдержанны, просто ради отличного секса.

Она ухмыляется, и в её глазах появляется огонек.

- Здорово, да? Не обращай внимания на скромного мистера Моргана.

Я хихикаю, чувствуя, как мои плечи немного расслабляются. Вместо того, чтобы убегать подальше, она ценит мою открытость по отношению к ней. Чертовски невероятно.

- Я же сказал тебе, что всегда буду честен с тобой, так что да, отзывы, которые я получал на протяжении многих лет, заставляют меня поверить, что я неплох в постели.

- С…Сколько отзывов ты получил? - не нужно быть гением, чтобы понять, что это сложный вопрос. Она просит назвать количество, и внезапно ослабевшее напряжение возвращается в десятикратном размере.

Я обхватываю затылок, пытаясь хоть немного унять дискомфорт.

- Очень много…Больше, чем я могу сосчитать.

Если бы я занимался сексом в среднем два раза в неделю, что является скромным показателем, учитывая мои молодые годы, то мы бы получили большое количество, но это не учитывает тот факт, что иногда я оказывался с несколькими женщинами одновременно. Особенно в самые мрачные моменты моей жизни, до того, как я начал общаться Беном.

Я отчаянно хочу сменить тему разговора, но преодолеваю тягостное молчание, давая ей возможность спросить ещё что-нибудь. Но она не давит на меня, и за это я благодарен.

- Я спала только с одним мужчиной.

Моя челюсть чуть не падает на пол. Господи, наше прошлое не могло быть более разным, но это так много значит, что она пожертвовала частичкой себя в обмен на мою откровенность, и это наполняет мою грудь теплом. И снова мои мысли возвращаются к тому жалкому подобию мужчины, которого она называет своим бывшим мужем.

- Эллиот, - выдавливаю я, стиснув челюсти.

- Да, - она слегка бледнеет, и я задаюсь вопросом, не от упоминания ли его имени. - Мы познакомились в университете. Я забеременела Джеком, и к двадцати двум годам у меня было двое детей. Дарси появилась вскоре за Джеком.

Настала моя очередь побледнеть.

- Итак, у вас было двое детей, когда вы ещё учились в университете? - я стараюсь ровным тоном, отчаянно желая, чтобы она не подумала, что я осуждаю её, хотя это ни в коем случае не так.

- Да. Эллиот сказал, что я должна просто бросить учёбу и сосредоточиться на воспитании детей. На самом деле, он был настроен на это, но вмешались мои родители и помогли ухаживать за ними обоими, чтобы я могла продолжить учебу и получить диплом.

Похоже, они замечательные родители. Полная противоположность её бывшему придурку.

- А как насчет его родителей? Что насчет него?

Она смеется над простым предложением.

- О, нет. Его родители были профессионалами высокого класса, у них не было на меня времени. Им не нравился тот факт, что у меня был Джек, не говоря уже о Дарси. Они думали, что я забеременела, чтобы заманить в ловушку их идеального сына, которого ждали великие дела в финансовой сфере. Они так и не поменяли своего мнения. Эллиотт сам несет ответственность за свои действия. На самом деле, он был... - поспешно выпаливает она, а затем останавливается.

- Он что, Фелисити? - мой тон звучит резче, чем я хотел, но, по тому, как всё складывается, мне это не понравится.

Она разочарованно собирает свои красивые волнистые волосы шоколадного цвета в неряшливый пучок, закрепляя его черной резинкой с запястья.

- Он сказал мне, что хочет ещё детей. Он сказал, что хочет, чтобы они появились у нас, пока мы молодцы, чтобы позже могли сосредоточиться на нашей карьере. Он сказал мне, что я подхожу ему, и в таком юном возрасте я купилась на это. Я имею в виду, наверное, я ему подходила, но не так, как я надеялась. Не в романтическом смысле. Шли годы, и стало ясно, что я несу ответственность за воспитание детей, а он был единственным кормильцем семьи, - её голос дрожит и переполнен эмоциями, и я могу сказать, что она пытается держать себя в руках. Одинокая слеза скапливается в уголке её глаза.

Моё сердце разрывается на части. Мне невыносимо слышать или видеть её расстроенной. Инстинктивно я притягиваю её к себе, так что её голова оказывается у меня на груди, и именно тогда я чувствую ещё больше влаги.

Я думал, что она закончила говорить, но потом она продолжает.

- Не пойми меня неправильно. Он неплохой отец; на самом деле, у него отличные отношения с Дарси. Они близки. С Джеком не очень, но он всегда был добр к ним, обеспечивая всем, что им нужно. Но наш брак? Что ж, у нас были очень разные пути. Я хотела стать юристом по правам человека, а он хотел, чтобы я бросила свою карьеру и стала идеальной женой, - последнюю фразу она произносит насмешливым тоном. - Нет ничего плохого в том, чтобы растить детей и оставаться дома, если это то, чем ты хочешь заниматься. Но я хотела чего-то для себя. Я люблю Джека и Дарси всем сердцем, но у женщин может быть всё. Карьера и дети, если это то, чего они хотят. Когда стало ясно, что я собираюсь продолжать работать, он начал устраивать для меня собеседования, используя свои связи. Меня взяли в помощники к Марку Престону. Это достойная работа, и зарплата неплохая, но это не моя мечта.

Итак, он контролирующий ублюдок, удерживающий её там, где он хочет, и со временем, похоже, он её измотал. Время от времени я замечаю в Фелисити ту искру, которая, как я знаю, появляется в ней, когда она задает мне жару. Я увидел это в тот момент, когда впервые увидел её на стадионе, но это компенсируется тем, что женщине не хватает уверенности в себе и своих удивительных способностях. Очевидно, что она невероятно умна. Если бы я мог предположить, я бы сказал, что она угрожала его превосходству. Его положение главного кормильца и главы дома. Поэтому вместо того, чтобы помочь ей осуществить её мечты, он контролировал её и подрезал ей крылья.

Мудак.

- Кем он работает? - спросил я. Я знаю, что он работает в финансовой сфере, но я не хочу, чтобы хоть один цент моих денег был вложен в пользу этого ублюдка. Я хочу, чтобы он исчез из нашей жизни, из её. Интуиция подсказывает мне, что то, чем она поделилась сегодня вечером, - это только верхушка айсберга.

- Он управляющий акционерным фондом, - её голос звучит немного тверже, когда я провожу пальцами вверх и вниз по её руке. За последние пару минут она перестала прижиматься к моему боку, моя рука обнимает её за спину, зажатая между ней и спинкой кровати, пока кончики моих пальцев по её коже. - Один из лучших в Великобритании, но совсем недавно он возглавил команду по инвестициям в США, и именно это привело нас в Сиэтл. Он работал над запуском нового фонда. Ну, больше похоже на наблюдение за его ходом.

- А потом вы развелись, и он вернулся домой? - осторожно спрашиваю я.

- Да. Мы развелись восемь месяцев назад, и именно тогда я переехала в эту квартиру.

Я оглядываюсь по сторонам. Сиэтл дорогой город, но я ожидал, что у неё будет жилье получше, учитывая деньги, которые он заработал.

Словно прочитав мои мысли, она уточняет.

- Это арендованное помещение, и я могла бы позволить себе жилье получше, исходя из суммы, которую я получила от Эллиота, но я хочу сохранить эти деньги, а не тратить на их слишком много. Моя жизнь перевернулась с ног на голову, двое детей всё ещё учатся, Дарси собирается поступить в университет следующим летом, и я хочу проявить себя. Я не знаю, что будет с моей работой и наладится ли моя жизнь в Сиэтле. В какой-то момент я могу оказаться безработной, поэтому мне нужно сохранить те сбережения, которые у меня есть. Кроме того, Эллиотт выплатил мне компенсацию, но она была не очень хорошей.

Я отстраняюсь и смотрю на неё сверху вниз. Гнев снова закипает во мне.

- Почему не очень хорошей?

Она выдыхает, глядя прямо перед собой на кремовую стену перед нами.

- Он не хотел разводиться; я спровоцировала разрыв. У меня не было никаких реальных оснований для развода с ним, кроме как на условиях взаимности, поэтому в конце концов, после многих лет, когда я всё больше отдалялась от него, он согласился на том основании, что я соглашусь на меньшую долю. Я не была готова к битве за деньги. Пока у меня было достаточно денег, чтобы прокормить детей, я была счастлива. Деньги никогда не значили и никогда не будут много значить для меня. В отличие от Эллиота, который одержим этим. Моя свобода и счастье значили больше, чем большая доля имущества.

Мне так много нужно разобрать и переварить из того, что она мне рассказала. Фелисити открыла мне окно в свою жизнь за последние пятнадцать минут, и с тех пор, как я оказался в её постели, она поделилась со мной деталями, которые имеют столько смысл. Почему она такая, какая есть, нервничает из-за новых отношений. Постоянно держит меня на безопасном расстоянии. Вот этот плейбой, звезда хоккея НХЛ, преследует её, спрашивает её номер телефона, приглашает на свидания, флиртует по вечерам. Ещё один успешный человек с большими карманами.

Во всём этом так много смысла.

И всё же, несмотря на её прошлое и разбитое сердце, она всё ещё нашла в себе силы впустить меня и попробовать быть со мной на каком-то уровне. Она невероятна.

ГЛАВА 21

ФЕЛИСИТИ

Джон Морган, в моей постели.

И, чёрт возьми, он великолепен.

После самого дерьмового вечера за всю историю, связанного со стервозной Эми и непрошеным визитом моего бывшего мужа, я потеряла всякое самообладание и пригласила прекрасную хоккейную суперзвезду в свою постель. И я ни о чём не жалею.

- Спасибо, что поделилась со мной.

Рука Джона обнимает меня за талию, и его пальцы, кажется, часами выводят медленные, томные узоры вверх и вниз по моей левой руке. Всё это время он слушал, как я изливаю своё сердце по поводу моего неудачного брака.

Думаю, я решила выговориться в ответ на его откровенность о его прошлых сексуальных контактах. Он выложил много правды о своих повадках плейбоя и правилах, которых он придерживается. Может быть, он нарушает одно из своих правил ради меня сегодня вечером, оставаясь в моей постели?

- Взаимно. Я имею в виду, я знала, что ты встречался с женщинами, но не осуждай меня. Ты делаешь то, что делает тебя счастливым, - я зеваю и высвобождаюсь из его объятий, но ложусь на бок, подложив руки под щеку и повернувшись к нему лицом.

Он повторяет за мной, и наши лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствую и вдыхаю его всё ещё слегка мятное дыхание, когда оно окутывает меня.

- Это не делает меня счастливым. Когда-то раньше - да, но не сейчас.

Разве секс с множеством великолепных женщин не сделает счастливым любого горячего мужчину?

- Женщины бросаются на тебя, так что неудивительно, что у тебя есть правила.

Брови Джона хмурятся.

- Были правила, - он протягивает руку, его шершавый большой палец нежно проводит по моей щеке. - У меня были правила, Фелисити. Больше их нет.

- Почему?

- Потому что ты ломаешь их, Ангел. Одно за другим.

У меня перехватывает дыхание, и я изо всех сил стараюсь не дать бабочкам вырваться из-под контроля.

Инстинктивно я протягиваю руку, чтобы поднять выпавшую ресницу и уберечь её от попадания ему в глаз.

- Я никогда раньше не видела пресс из 8 кубиков. Только на плакатах и рекламных щитах, - размышляю я, вспоминая, как Джон разделся прямо у меня на глазах, устроив лучшее шоу в моей жизни.

- Хм, ты уверена, что пялилась не на моё фото?

- Ты был моделью? - я кажусь удивленной, но это не так. Я имею в виду, да ладно, тело Джона не нуждается ни в грамме аэрографии.

- Сейчас не так часто, но в те годы, когда я был новичком, да.

- Моделью чего ты был?

- Нижнего белья.

- Вот это сюрприз. Почему больше этим не занимаешься?

Джон сдвигается, и я замечаю, что он приближается ко мне. Моё сердце сжимается от нашей реальности, от того, что я лежу в постели, говорю о его точеном теле, лежу так близко, что оно согревает моё.

- Выставлять себя на всеобщее обозрение несколько лет назад утратило свою привлекательность.

- Я понимаю. Я имею в виду, я не могу представить, каково это - быть на виду у публики, но я понимаю, почему ты хочешь сохранить свою частную жизнь. Ты намного больше, чем просто спортсмен. Ты тоже человек, Джон, и очень хороший.

Он тяжело сглатывает, и я вижу, как напрягается его горло. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Его глаза слегка остекленели, и я задаюсь вопросом, не является ли это реакцией на мои слова. Я надеюсь на это; Я надеюсь, что они каким-то образом находят отклик в нём, потому что у меня такое чувство, что ему нужно слышать это чаще.

- В твоей квартире холодно, - ладно, я думала, что разговор пойдет не об этом, но он прав, здесь холодно. Мои соски почувствовали это…ну, это и супергорячего мужчину, который сейчас лежит рядом со мной.

- Да, мой домовладелец - тот еще придурок, и он целую вечность не ремонтировал систему отопления. К тому же, это старое здание, - я морщусь. - Извини, но, если ты захочешь вернуться к себе и согреться, я пойму.

На его лице появляется озорное выражение, с которым я успела познакомиться за последние пару месяцев.

- Иди сюда, я горячий и могу согреть тебя, - он протягивает руки, приглашая меня прижаться.

Грудь к груди, тепло наших тел сливается, его подбородок покоится на моей макушке, а его большие сильные руки обвиваются вокруг моего тела, предлагая мне комфорт и безопасность, которые когда-либо мог подарить только Джон. Одно движение моего подбородка, и наши губы встретятся. Жар разливается по моему телу, напоминая мне о том, насколько я возбуждена прямо сейчас. Он обхватывает мою ногу своей, так что мы полностью переплетаемся друг с другом.

- Так лучше, Ангел? - его грубый и опьяняющий голос пленит меня своими чарами. Несмотря на мой дерьмовый вечер, я не могу не вспомнить наш поцелуй на набережной этим утром. То, как опьяняюще его язык массировал мой. Я хочу поцеловать его снова.

- Джон, - говорю я, надеясь, что он сможет разгадать мою потребность.

- Да? - он наклоняет голову ниже, когда я поднимаю свой подбородок к его. И затем наши взгляды встречаются, его серо-стальной взгляд прожигает меня насквозь.

В одно мгновение наши губы соединяются в нежном поцелуе с закрытыми губами, пока мы наслаждаемся прикосновениями друг друга. Джон заставляет меня чувствовать себя такой сексуальной, какой я никогда не считала возможной. Его язык ласкает мою нижнюю губу, и я приоткрываюсь, позволяя ему медленно и нежно поглаживать мой. Моей естественной реакцией является жалобный стон, который сопровождается гортанным рычанием, вырывающимся из глубины его груди. Переворачивая меня на спину, не отрывая наших губ друг от друга, верхняя часть тела Джона нависает надо мной, его мощные предплечья обхватывают меня с обеих сторон. Я ошеломлена его присутствием и хочу большего. Я хочу его. Я хочу, чтобы он взял меня, владел моим телом. Дал мне то, в чем я нуждаюсь. Этот суперзвезда постепенно завоевывает моё расположение и показывает мне те стороны человека, которыми он на самом деле является, и я хочу получить всё, что он может предложить.

Я знаю, что он чувствует моё болезненное желание, когда поднимает голову и смотрит мне в глаза, его зрачки расширились от необузданного голода.

- Чего ты хочешь, Фелисити?

Это простой вопрос, но, тем не менее, ответ на него невероятно сложен.

Но единственное слово, которое кричат моё сердце и разум, это:

- Тебя.

Он садится на корточки, слегка раздвигая бедра.

- Тогда иди сюда.

Я приподнимаюсь на локтях, мне любопытно, что он делает. Протягивая к нему руки, я вкладываю свою правую ладонь в его, когда он тянет меня вверх, пока я не оказываюсь верхом на нем. Я чувствую его огромную твердую длину под собой, когда он заключает меня в объятия.

- Держись, детка, - он наклоняется и хватает с кровати сбившееся одеяло, оборачивая им мои плечи. – Так лучше.

Его взгляд останавливается на моей макушке, и я чувствую легкое прикосновение, когда мои волосы каскадом рассыпаются по плечам, и он улыбается, когда пряди волнистых шоколадных локонов обрамляют моё лицо.

- Я вижу тебя, Фелисити, всю тебя. Внутри и снаружи, и ты такая невероятно сногсшибательная, - он снова целует меня, его рука слегка сжимает мой подбородок, когда он проникает своим языком в мой рот, вызывая у меня сенсорную перегрузку. Меня никогда так не целовали. Даже поцелуи, которыми мы делились раньше, не соответствуют той настойчивости, с которой он пожирает меня. - Ты сводишь меня с ума. Чёрт возьми, Ангел. Скажи мне, это то, чего ты хочешь? Это не слишком? Я могу притормозить.

- Нет, не останавливайся. Ещё.

Он прерывает наш поцелуй, его слегка мозолистый большой палец проводит по моей нижней губе.

- Скажи мне, если это будет слишком, хорошо?

Джон двигается с такой уверенностью повсюду в своей жизни, в том числе и в спальне, но я не могу игнорировать легкую дрожь, пробегающую по его рукам, когда он укладывает меня обратно на кровать.

- Ты нервничаешь?

Он улыбается так, что в уголках его глаз появляются морщинки.

- Немного, да. Ты делаешь со мной такое, чего я не могу объяснить. Я просто хочу, чтобы всё, что я делаю для тебя, было идеальным.

- Это идеально, - поднося руку к его щеке, я поддерживаю зрительный контакт, чтобы молча сказать ему, что я верю, что он не зайдет слишком далеко, не сегодня.

Наши губы снова встречаются, но на этот раз его рука скользит вверх по внешней стороне моего бедра, в то время как другой рукой удерживает свой вес надо мной. Его блуждающая рука проникает под край моей шелковой майки, когда он мнет материал, подтягивая его вверх, прежде чем я чувствую, как его ладонь касается нижней части моей левой груди, и о, святое дерьмо.

Это возбуждает. Мои соски твердеют, а сердцевина пульсирует.

- О Боже, да!

Он улыбается мне в рот, приближая губы к моей шее, где посасывает и слегка покусывает мою чувствительную плоть, проводя языком, чтобы унять легкое покалывание.

- Что ты делаешь?

- Отмечаю тебя, Ангел. Просто заявляю права на то, что принадлежит мне, - затем он отстраняется, смотря мне в глаза с искренним беспокойством. - Это нормально?

Я должна ненавидеть это. После всего, что забрал Эллиот. Я никогда не должна хотеть, чтобы мной снова владели или контролировали, но я не против того, чтобы это исходило от Джона. Совсем наоборот. Мне нравится то, что он заставляет меня чувствовать. Как будто я принадлежу ему, но не как трофей или принадлежность, для него большая честь обнимать меня, целовать и, возможно, однажды даже любить меня.

- Продолжай.

Он, не теряя времени, исследует моё тело. Его рука перемещается к другой моей груди, мягко разминая и пощипывая.

- Не могу дождаться, когда смогу пососать их, детка. Я собираюсь доставить тебе массу удовольствия.

Я стону сквозь приоткрытые губы, моя грудь вздымается, когда он садится, слегка потянув за низ моей майки, прося разрешения снять её. Я выгибаю поясницу, приподнимаясь с кровати, предоставляя ему необходимый доступ. Затем плавным и умелым движением он стягивает мой топ через голову.

Однако он не опускается на меня снова. Вместо этого он продолжает сидеть, его глаза путешествуют по всей длине моей верхней части тела, от пупка до грудей, оставляя огненный след на моей коже с каждым дюймом, который он поглощает.

- Я-я. Чёрт возьми, Фелисити. Ты...ты нечто особенное. Где, чёрт возьми, ты была?

- То тут, то там.

- Скорее в моих гребаных мечтах, - он наклоняет голову, наклоняясь прямо к моей груди, прежде чем снова остановится. - У меня, блядь, от тебя перехватывает дыхание.

Затем он сосет, наслаждаясь моими сосками, с хлопком высвобождая каждый из них. Идеально соблюдая грань между удовольствием и болью. Он перемещается всем телом, устраиваясь между моих бедер, где я чувствую, как его твердый ствол касается моего клитора.

Несмотря на то, что нас разделяют два слоя материала, я чувствую его напряженность, как будто он внутри меня, даёт мне трение, которого я так жажду.

- О боже мой, это невероятно. Больше. Дай мне ещё.

Он трет мой сосок между большим и указательным пальцами, пока облизывает, и увеличивает темп, с которым он трется об меня. Моё тело полностью в его власти, возбуждено и готово к тому, чтобы он делал то, что он хочет.

Темные волнистые волосы падают на его гладкий лоб, закрывая пристальные, дикие глаза.

- Ты такая жадная до меня девочка, не так ли, Ангел? Мне это нравится. А теперь кончи, выкрикни моё имя и воплоти в реальность мои самые смелые фантазии.

Его грязный рот доводит меня до исступления, и я взрываюсь, как фейерверк, искры танцуют в уголках моего зрения, когда он доставляет мне величайший оргазм, который я когда-либо испытывала. И всё это без каких-либо прикосновений ко мне ниже талии.

Я так сильно влюблена в этого мужчину, что у меня заканчиваются оправдания, чтобы отрицать это.

ГЛАВА 22

ДЖОН

Что, чёрт возьми, это за шум?

Приоткрыв веки, я сразу же встречаюсь с ярким солнечным светом, освещающим всю комнату. Господи, жалюзи Фелисити здесь так же эффективны, как и отопление.

Но я вряд ли могу жаловаться, учитывая, с кем я. Моя девочка, единственная женщина, которую я когда-либо так хотел, и вот я здесь, в её постели, проведя с ней ночь. Моё лицо зарывается в её шелковистые волосы, которые каскадом рассыпаются по подушке, наполняя мои чувства её фирменным ароматом. Её тело прижато к моему, я подсунул под него правую руку, крепко прижимая её к себе. Мне интересно, не подсознательно ли я обнимал её так всю ночь.

Неудивительно, что у меня бешеный стояк и сильно набухли яйца. Мой член упирается в её задницу, уютно устроившись между её обтянутых шелком ягодиц. Это совершенство и пытка одновременно. Я был возбужден всю ночь? Возможно. После того, как я заставил Фелисити кончить, просто посасывая её соски и бесстыдно потираясь о неё, как возбужденный подросток, я притянул её в свои объятия и держал, пока она не заснула. Мне потребовалось некоторое время, чтобы отключиться, мой разум разрывался между осознанием того, что я наконец-то добился прогресса с единственной женщиной, которая когда-либо покорила моё сердце, и убийственными мыслями об Эллиоте, чье лицо я бы с удовольствием ударил кулаком прямо сейчас. Мужчины, и я использую этот термин в широком смысле, вроде него, создают парням дурную славу. Они не заслуживают дышать тем же кислородом, что и женщины вроде Фелисити, не говоря уже о том, чтобы жениться на них и называть их своими. Он обращался с ней как с какой-то вещью над своим камином, как с пешкой в своей жизни, и это выводит меня из себя.

Бззз, бззз.

На моем телефоне на прикроватной тумбочке загорается сообщение.

Осторожно я вытаскиваю руку из-под Фелисити и поворачиваюсь, чтобы взять его.

Зак

«Я в холле твоей квартиры, но, очевидно, тебя нет дома...?»

Он отправил сообщение пятнадцать минут назад. Чёрт. Я быстро отвечаю ему.

Я

«Нет, не дома. В чём дело?»

Зак

«Собирался пригласить тебя куда-нибудь позавтракать. Угостить тебя блинчиками. Сегодня день свободы.»

Я

«Увидимся другой раз, приятель. Меня какое-то время не будет дома.»

Зак

«Где ты?»

Он мой лучший друг, я ненавижу что-то скрывать от него, но я не знаю, насколько Фелисити было бы удобно, если бы я поделился этим.

Я

«Ушел. В любом случае, почему ты в моей части города?»

Я смотрю на время. Господи, сейчас только восемь утра в воскресенье, а он уже возле моего дома?

Я

«Сейчас лишь восемь гребаных утра.»

«Кстати, где ты был?»

Зак

«Хороший отвлекающий маневр. Поскольку ты мой братан, а братья рассказывают друг другу всё, верно? Я не пошел домой прошлой ночью.»

Я

«С кем ты был?»

Зак

«…Я остался у Эми.»

Вот чёрт.

Я

«Чувак, что за херня.»

Зак

«Мы не трахались.»

Я

«Ну, это уже кое-что.»

Зак

«Мы просто поговорили, и я спал на диване.»

Я

«И?»

Зак

«И я не знаю. Всё это полный пиздец. Просто хотел проветрить голову. Поэтому я и пришел к тебе.»

Я смотрю на Фелисити. Она всё ещё крепко спит.

Я

«Ты всё ещё там?»

Зак

«Не-а. В такси, еду домой.»

Я

«Сегодня я поеду домой на ланч к маме с папой, могу заскочить к тебе в шесть?»

Зак

«Это свидание.»

Я

«Я ожидаю свечи и изысканный ужин.»

Зак

«Отвали. Я не умею готовить. В отличие от некоторых.»

Я

«Я соглашусь на тако.»

Зак

«Договорились».

Я

«Увидимся позже, и не теряй голову, пока я не приеду.»

Зак

«Передай Фелисити от меня привет.»

«P.S. если ты писал мне, всё ещё находясь внутри неё, просто знай, что такое дерьмо меня не заводит.»

Я

«Отвали.»

Я закрываю чат с Заком и открываю другое сообщение, которое получил этим утром.

Мама

«Привет, милый. Вчера вечером была отличная игра, но, боже мой, кто была та женщина, с которой тебя сфотографировали? Это было на ESPN! Она прекрасна. Я так горжусь тобой. Пожалуйста, скажи мне, что ты всё ещё придешь сегодня. Мне нужны все подробности!»

Я качаю головой. Мама никогда не меняется.

Я

«Привет, мам, во-первых, да, я всё ещё приду сегодня. Во-вторых, её зовут Фелисити, и это не официально.»

Пока.

Три точки появляются за рекордно короткое время. Ладно, мама взволнована.

Мама

«О, какое красивое имя! Но будет ли это официально? Она тебе нравится? Она ведь не одна из тех женщин, не так ли?»

Последнее предложение скручивает мой желудок в узел. Мысль о том, что Фелисити окажется в одном ряду с моими предыдущими женщинами, вызывает у меня отвращение.

Я

«Нет. Определенно не ещё одна тех женщин. Мы вроде как встречаемся, но это сложно.»

Мама

«Ну, удержи её. Я могу сказать, что она другая. СМИ говорят, что ты влюблен в неё, и, судя по выражению твоего лица, я думаю, они правы.»

Они правы? Возможно. Я вляпался по уши, я знаю это.

Я

«Я сделаю всё, что в моих силах. Увидимся позже.»

Мама

«Я так счастлива. НАКОНЕЦ-ТО женщина надрала задницу моему мальчику.»

Я закрываю чат и улыбаюсь непреднамеренной правде в маминых словах. То, как мы столкнулись в коридоре, её крошечная фигурка практически сбила меня с ног.

- Доброе утро.

Я поворачиваюсь и вижу, что пара изумрудных глаз смотрит прямо на меня. Она полностью проснулась.

Как долго она не спит и, чёрт возьми, видела ли она что-нибудь из моей переписки с мамой?

Отодвигая свою паранойю на задний план, я придвигаюсь ближе, так что наши головы оказываются на её подушке, а губы всего в нескольких дюймах друг от друга.

- Доброе утро, Ангел.

Фелисити прижимает ладонь ко рту, её глаза расширяются.

- Боже мой! У меня, должно быть, ужасно пахнет изо рта.

Как будто мне не все равно, когда рядом со мной лежит самая красивая женщина.

- Хммм, я не чувствую никакого запаха, кроме кокоса, но позволь мне проверить для тебя, - я сокращаю расстояние между нами, поднося руку к её затылку. Запечатлев нежный поцелуй на её губах, я нежно провожу своим носом по её носу, а затем морщусь в притворном отвращении. - Да, это ужасно. На самом деле невыносимо.

Она хлопает меня по груди, издавая игривый смешок. И если это не самый красивый звук, который я когда-либо слышал.

Мне требуется каждая капля самоконтроля, чтобы держать свои руки при себе. Может, я и украл быстрый поцелуй, но то, что я хочу сделать с ней прямо сейчас, граничит с преступлением. Вид её свежего утреннего лица, волос, разметавшихся по подушке, и больших зеленых глаз, пристально смотрящих на меня, вызывает реакцию, которую я едва в состоянии сдержать.

Я не готов одеваться и уходить. Я хочу проводить с ней больше времени. Но теперь у меня почти не остается свободного времени, и сегодня последний день перед тем, как я отправлюсь с командой на двухнедельные выездные игры. Кроме того, Эллиот всё ещё в Сиэтле, его самолет вылетает позже сегодня.

Собравшись с духом и не задумываясь о возможных осложнениях, которые это может вызвать, я спрашиваю:

- Что у тебя запланировано на обед?

ФЕЛИСИТИ

- Что у тебя запланировано на обед?

Ну, я вроде как надеялась провести с тобой весь день в постели, но...

- Хм, ничего такого, вроде как?

Честно говоря, я не могу вспомнить, есть ли у меня планы. Если бы вы сейчас спросили, как меня зовут, я, вероятно, не смогла бы ответить. Вот какой эффект производит на меня этот мужчина, когда я нахожусь в его присутствии, не говоря уже о том, что я лежу рядом с ним и провела вместе ночь, когда он подарил мне лучший оргазм в моей жизни. Так что да, я думаю, это Фелисити Томпсон, но кто знает на данный момент?

- А что?

- У меня сегодня напряженный день, но завтра мы отправляемся на двухнедельные выездные игры, и я подумал, может быть, мы могли бы провести ещё немного времени вместе, прежде чем я уеду. Если ты этого хочешь?

Моё сердце падает. Я совсем забыла об этом. Две недели кажутся вечностью. Но я не показываю этого и стараюсь держаться как можно спокойнее.

- Что ты имеешь в виду?

Джон слегка сдвигается, между его бровей появляется маленькая складка.

- А, ну вот тут-то и самое интересное.

Я выгибаю бровь.

- В каком смысле “интересное”?

- В таком, где участвуют мои мама, папа и, возможно, мой брат.

Я принимаю сидячее положение, постельное белье оказывается у меня на коленях. К счастью, Джон передал мне мой топ прошлой ночью, прежде чем мы отправились спать, так что я не голая.

- Обед с твоей семьей?

- В доме моих родителей, - Джон садится рядом со мной, демонстрируя свою обнаженную грудь.

- Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоей семьей? Джон, мы едва...

- Ты можешь прийти как мой друг. На данный момент нам больше ничего не нужно говорить.

Я чувствую, как во мне поднимается паника. Я не могу встретиться с его семьей. Ещё слишком рано. Мы даже не знаем, кто мы друг для друга. Это плохая идея. Но потом мне напоминают, что после сегодняшнего я не увижу его ещё две недели, и меня захлестывает волна разочарования. Просто друзья. Это могло бы сработать. Я уже была на ужине у родителей Кейт. Так что это ничем не отличается, верно?

Я опускаю голову и закрываю лицо ладонями, обдумывая возможные варианты.

- Если ты не хочешь, ничего страшного, я понимаю. Мы сможем увидеться, когда я вернусь.

- Хорошо, - отвечаю я.

- Хорошо? – повторяет Джон.

- Да, хорошо. Я пойду с тобой, но как друзья. Только как друзья.

Его полные губы приподнимаются, когда он откидывает мои волосы с плеч, обнажая мое декольте, место, которое, я знаю, он обнаружил прошлой ночью, является для меня сверхчувствительным. Мурашки покрываются там, где его пальцы касаются моей кожи, и когда он замечает это, его взгляд опускается к моему рту.

- Возможно, тебе захочется надеть что-нибудь, прикрывающее шею, - он отчасти морщится, отчасти улыбается.

Я провожу пальцем по боковой стороне шеи и ощущаю чувствительную кожу, когда восхитительные воспоминания напоминают мне о том, как там появились отметины.

Джон хихикает и целует их с саркастическими нотками в голосе.

- О, конечно, только как друзья. Мне нужно будет заскочить к себе по дороге, чтобы переодеться.

Я киваю и начинаю выбираться из постели.

- Конечно. Кофе?

- Женщина моей мечты, - отвечает Джон, откидываясь на спинку кровати и закидывая руки за голову. Я чувствую, как его проницательный взгляд скользит по моему телу, когда я подхожу к шкафу, беру халат и направляюсь на кухню.

ДЖОН

Я

«Найдется ли место для ещё одного человека?»

Мама

«О боже мой!!»

Я

«Охлади пыл. Она придет как друг.»

Мама

«Друг? Правда, Джон?»

Я

«Да, правда. Ты сможешь сдержаться пару часов или мне следует вернуться к первоначальному плану?»

Мама

«Нет, я имею в виду да. Да, я определенно смогу держать себя в руках.»

Я

«Хорошо. Она пуглива, и это сложно, так что просто веди себя спокойно, хорошо?»

Мама

«Невозмутима, как удав.»

Я

«Хорошо.»

Какого хрена я делаю?

ГЛАВА 23

ФЕЛИСИТИ

Должно быть здорово, что твоя семья живет так близко.

Мы сидим в Mercedes G-Wagon Джона, едем в дом его родителей в Бельвью на ланч, и, честно говоря, я не знаю, смогу ли я что-нибудь съесть. Мой желудок мог бы претендовать на олимпийское золото по спортивной гимнастике. Я так нервничаю. Несмотря на то, что Джон несколько раз обещал этим утром, что мы пойдем “как друзья”, я не сомневаюсь, что его мама, папа и, возможно, брат смотрят ESPN, и невозможно скрыть интимный момент, который мы разделили на вчерашней игре.

Дело не в том, что я не хочу быть связанной с Джоном романтическими узами; любая женщина отдала бы всё, чтобы оказаться на моём месте. Скорее, я не знаю его - или моих - полных намерений на данный момент. Когда я ушла от Эллиота, я не хотела сразу бросаться в новые отношения. Но вот я здесь и мне кажется, что это именно то, что я делаю. И всё же, кажется, я не могу сказать ‘неn’ или держаться от него подальше, и я понимаю, что это чувство взаимно. То, как он прикасался ко мне прошлой ночью, целовал меня, шептал мне на ухо непристойности. Джон Морган постепенно проникает во все сферы моей жизни, и я чувствую, что мы едва коснулись поверхности.

- Да, меня обменяли из “Колорадо” шесть лет назад, чтобы быть ближе к ним. Меня не было рядом с того дня, как я уехал в колледж, и моим родителям нужна была поддержка, поэтому я обратился с просьбой.

Декабрьский день выдался ярким и солнечным. Джон выглядит великолепно, его густые, волнистые, темные волосы выглядывают из-под его фирменной кепки, надетой задом наперед. Сегодня он одет в повседневную одежду: белый лонгслив и синие джинсы. И то, и другое, должно быть, сшито на заказ, потому что облегает каждый изгиб и линию его тела. Я даже влюблена в его белые кроссовки Nike и авиаторы. То, как он небрежно держит руль одной рукой, время от времени поглядывая на меня. Всё это слишком тяжело для моего смертного тела.

- Расскажи мне больше о своей семье. Мне нужен кое-какой материал, прежде чем я отправлюсь в логово льва, - мой голос звучит беззаботно, но я не могу отрицать долю правды в моих словах.

Джон кладет руки на руль так, чтобы освободить руку сбоку от меня. Он кладет ладонь мне на колено и начинает успокаивающе водить круговыми движениями по моим черным леггинсам. Каждое движение его большого пальца вызывает покалывание прямо у меня внутри, когда я вспоминаю, как прошлой ночью его губы касались меня.

- Рассказывать особо нечего. У моего отца, Джеймса, была постоянная работа до выхода на пенсию. Моя мама, Дженни, была домоседкой, сколько я себя помню. Они переехали в Бельвью, когда я купил для них этот дом несколько лет назад. В основном это было сделано для того, чтобы помочь в уходе за Адамом.

Я собираюсь спросить больше об Адаме, но он всё равно продолжает. При упоминании его брата гордая улыбка расплывается на его лице, виднеются ямочки.

- Адам страдает аутизмом, и у него есть некоторые потребности в сенсорной обработке. Он живет в квартире на другом конце города с работником службы поддержки, на случай необходимости, и обычно он приезжает домой на выходные. Последний дом моих родителей не подходил для него. Он был слишком мал, в нем не хватало места для сенсорной комнаты. К тому же, он всего на несколько лет младше меня, поэтому ему нужно уединение. Он в основном может позаботиться о себе сам, но может быть перегружен слишком большим количеством людей. Ему нужны покой и время наедине, чтобы привести себя в порядок. Природа - его убежище. Он любит птиц и дикую природу, и этот дом предлагает ему это. Мы переоборудовали гараж в отдельное пространство для него.

- О, вау, Джон, это потрясающе. Ты сделал всё это для своего брата и семьи.

- Это всего лишь деньги, Фелисити. На данном этапе моей жизни у меня их больше, чем я знаю, что с ними делать. Мой брат в десять раз лучше меня. Он заслуживает всего мира. Мои родители тоже.

То, как он принижает себя, мне не нравится. Для человека, который многого добился, его неуверенность в себе вне льда немного шокирует.

- Никогда не стоит недооценивать то, как много хорошего ты делаешь и уже сделал для своей семьи. Похоже, вам очень повезло, что вы есть друг у друга.

Больше не думая об этом, я убираю его руку со своего колена и переплетаю наши пальцы, кладя их себе на бедро.

Джон быстро опускает взгляд на наши соединенные руки, черты его лица смягчаются.

- Могу я тебе кое-что сказать? Ну, две вещи.

- Конечно, можешь.

На мгновение он колеблется, явно не уверенный в своих следующих словах.

- Во-первых. Я не тот, за кого меня принимают. Распутный, дерзкий плохой мальчик. Это все только прикрытие, понимаешь? Придумано для того, чтобы люди не догадались, что под этой бравадой скрывается моя слабость. Дрожащее месиво, поглощенное тревогой за моё будущее и будущее моего брата”.

Я крепче сжимаю его руку.

- По-моему, это не похоже на слова слабого человека.

Он испускает невеселый вздох.

- Мне уже говорили об этом. Забавно, не так ли? В то плохое, что говорят люди, всегда легче поверить.

Я киваю, смотря в пассажирское окно.

- Я определенно могу это понять.

На несколько секунд воцаряется тишина, но она не вызывает дискомфорта. Мы просто выслушиваем правду друг друга.

- Что второе? - наконец спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

- Второе зависит от первого.

- Что ты имеешь в виду?

- Потому что, если тебя устраивает первое, то, когда мы выйдем из этой машины, я бы очень хотел поцеловать тебя снова.

- На кухне, дорогой.

Переступая порог дома родителей Джона, меня встречает божественный аромат домашней кухни. Мы разуваемся у входной двери, и Джон берет мою куртку, ободряюще улыбаясь. Дело не только в том, что нервы скручивают мой желудок в узел, но и в ощущении семьи. Я скучаю по безопасности и комфорту возвращения домой, к маме и папе. Я скучаю по этому.

- Они потрясающие, и ты им понравишься, - шепчет он мне на ухо, ведя меня по большому вестибюлю в заднюю часть дома.

Это большой угловой дом с верандой по периметру. Дом выкрашен в цвет слоновой кости, с красной дверью и двумя эркерами, в каждом из которых установлены сиденья, - идеальное место, чтобы свернуться калачиком с книгой, как мне кажется. Дом оформлен в классическом стиле, повсюду полы из темного твердого дерева, и когда мы направляемся по коридору на кухню, я бросаю быстрый взгляд налево, а затем направо, в главную гостиную. В задней части есть камин с небесно-голубыми стенами и большой кремовый диван. Я слышу, как работает телевизор, по которому идет хоккейный матч. Столовая слева уже накрыта, стол накрыт как для королевских особ. В животе у меня снова что-то переворачивается. Очевидно, что мама Джона приложила немало усилий.

Войдя на кухню, я поражаюсь, поскольку она занимает всю ширину помещения, а сзади к ней примыкает садовая комната. Задняя стена полностью стеклянная, откуда открывается невероятный вид на огромный задний двор. Ели растут в конце красивого сада, а внизу слева я вижу возвышающийся пруд, а два акра, по моим предположениям, украшены сочетанием камелий, цветущей вишни и рододендронов. Ещё слишком рано для сезона цветения, но я могу сказать, что это место – настоящий рай.

- О, милый, я так рад тебя видеть. Я так по тебе скучал, - Дженни отворачивается от плиты, где она помешивала что-то в кастрюле, и направляется прямиком к сыну, обнимая его и притягивая к себе его крупное тело.

Я бы сказала, что Дженни не выше меня ростом, с темно-каштановыми волосами до плеч, такими же, как у Джона. Когда она поворачивается ко мне лицом, её серые глаза мгновенно теплеют; я понимаю, откуда у её сына такая внешность. Она красивая.

- Ты видела меня только на прошлой неделе, мам, - Джон целует её в щеку, прежде чем тоже повернуться ко мне. - Мам, это...

- Боже мой, Фелисити, так здорово познакомиться с тобой! Ах, ты такая хорошенькая! - её руки взлетают к щекам, когда она осматривает меня сверху донизу. - Джон, ты никогда не говорил, что она такая красивая.

Джон краснеет, и, возможно, я впервые вижу его немного смущенным. Он выглядит мило.

- Как удав. Ага, точно, - он закатывает глаза и засовывает руки в задние карманы джинсов.

- О! - Дженни машет рукой перед собой. - Не обращай внимания.

- Мама, это Фелисити, моя подруга, и Фелисити, это Дженни, моя слегка ненормальная мама, - я не упускаю из виду, как Джон произносит ‘подруга’, но он придерживается соглашения, и я ценю это. В конце концов, мы не что-то большое, и у нас нет другого ярлыка.

- Приятно познакомиться, миссис Морган, - я отвечаю традиционным приветствием и протягиваю ей руку с милой улыбкой.

- Подожди? Что! О-она, т-ты, британка? - у Дженни отвисает челюсть, а Джон ухмыляется. Он явно ей не сказал.

- Прямо из солнечного Блайти⁵, - говорю я, слегка подчеркивая свой акцент.

- Такая милая! - и с этими словами Дженни заключает меня в самые крепкие объятия в моей жизни. - Я уже люблю её!

- Ради всего святого, - слышу я, как Джон бормочет себе под нос. У меня такое чувство, что Дженни нравится заводить своего сына, и, похоже, у неё это неплохо получается.

- Где папа?

- Он на заднем дворе с Адамом. Они вешают гирлянды, готовясь к праздникам, - Дженни наконец отпускает меня из своих тисков.

- Он дома?

- Да, милый, он вернулся на эти выходные, но останется только на ночь. Кажется, он в хорошем настроении, но его работница службы поддержки, Энджи, сказала мне, что у него была ещё одна трудная неделя, - отвечает Дженни, возвращаясь к плите.

- Хочешь с ними познакомиться? - Джон смотрит на меня и кивает головой в сторону задней двери.

- Да, конечно, позволь мне взять обувь.

Мы выходим через задний двор и пересекаем посыпанную гравием подъездную дорожку, которая тянется вдоль всего дома.

- Это впечатляющее место.

- Да, это идеальное место для них. Несмотря на то, что мы выросли не здесь, здесь мы чувствуем себя как дома больше, чем в предыдущем доме. Как только я его купил, мой отец смог уволиться с работы, поскольку ему больше не нужно было платить ипотеку, и проводит время с мамой и Адамом. Это лучшее, что хоккей когда-либо делал для моей семьи.

Он невероятно щедр. Этот дом - небольшое поместье, которое, без сомнения, стоит очень дорого.

- Он прекрасен. Как ты думаешь, ты будешь жить здесь, когда станешь старше, и твои родители уйдут из жизни? – я не знаю, что заставляет меня задавать этот вопрос, но из-за того, что я так неожиданно потеряла своих родителей, я думаю, что это всегда где-то на задворках моего сознания.

- Нет. Дом записан на имя Адама, - мы огибаем гараж. Адам пытается распутать гирлянду из лампочек, а Джеймс уже на полпути к лестнице.

Положив руку мне на поясницу, Джон делает ещё пару шагов вперед.

- Ладно, вы двое.

Голова Джеймса резко поворачивается, и глаза Адама вспыхивают.

- Сынок, рад тебя видеть.

Затем глаза его отца встречаются с моими. Они темно-каштанового цвета, а его волосы ещё темнее, почти черные, насколько я могу судить из-под его серой бейсболки. Рост Джеймса около шести футов одного дюйма, а Адам - примерно такого же роста. Однако у Адама самые красивые голубые глаза. Впервые я заметила их, просматривая фотографии в доме Джона, но в реальной жизни они ещё более поразительны. Его волосы немного светлее, мышино-каштанового цвета, взъерошенные и густые. Он великолепный мужчина с точеным лицом и сильной челюстью. На самом деле, вся семья Морган красива. Нет никаких сомнений, что у них сильные эстетические гены.

Джон поднимает руку к Адаму, предлагая ему стукнуть кулаком.

- Ладно, братан, рад тебя видеть.

Взгляд Адама перебегает с Джона на меня, а затем снова обратно на Джона. Сначала мне кажется, что он немного ошеломлен моим присутствием, но потом он удивляет меня и улыбается, и, о боже, у него тоже есть ямочки на щеках. Улыбка появляется на лице Адама, когда он в ответ ударяет кулаком и быстро переключает своё внимание на гирлянду.

- Ты, должно быть, Фелисити, - говорит Джеймс, спускаясь по лестнице, вытирая руки, прежде чем протянуть одну мне.

- Да, приятно познакомиться, мистер Морган.

Джеймс замирает и смотрит на Джона.

- Да, она британка. Да, мама тоже была в шоке. И нет, она не живет в замке.

Джеймс откидывает голову назад и смеется.

- Я предполагаю, что вы уже встретились с Дженни.

- Да. Она - обуза.

Джеймс понимающе усмехается.

- Это так, но она никогда не изменится.

- Нужна какая-нибудь помощь?

- Ах, нет, сынок, проведи время со своей девушкой. Мы с Адамом позаботимся об этом, не так ли? - Джеймс оглядывается через плечо на Адама, который присел на корточки возле коробки, и согласно хмыкает. - Еды скоро будет готова, и мы вернемся.

- Хорошо, я отведу Фелисити обратно в дом, но дай мне знать, если вам что-нибудь понадобится.

- Фелисити?

- Да, мистер Морган?

- Пожалуйста, зови нас Джеймс и Дженни, рад с тобой познакомиться. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда мой сын приведет домой женщину.

Я слышу, как Адам хихикает из-за спины своего отца, а Джон тихо стонет.

- С вами тоже, м...Джеймс.

ГЛАВА 24

ДЖОН

- Ты увлекаешься хоккеем? - папа спрашивает Фелисити.

Ланч был потрясающим, и мама, к счастью, сделала его легким. Домашняя куриная лапша и французский луковый суп, сыр на гриле и салаты. Будучи потрясающим поваром, она может приготовить всё, что угодно, и сделать это на уровне пяти звезд. Мама научила меня всему, что я умею на кухне, и когда я был моложе, если я не играл с папой в хоккей, я помогал маме готовить.

Пока я бы сказал, что Фелисити хорошо справляется, но я чувствую, как она напряжена. Мне немного неловко заставлять её встречаться с моими родителями в последнюю минуту, но она была чемпионом и улыбалась весь день. Мои родители, особенно мама, могут быть, мягко говоря, невыносимыми, и по мере того, как день тянулся к концу, она совсем не сдерживалась. Если уж на то пошло, она в восторге при мысли о том, что у меня есть девушка. Я могу только надеяться, что Фелисити не испугается, что вполне возможно, и эта мысль пронзает меня до костей.

- Да, ну, вроде того. Теперь, когда у меня есть сезонный абонемент на игры “Scorpions”, я всё больше увлекаюсь этим. Я подарила его своему сыну Джеку, когда ему исполнилось восемнадцать. Он играет в хоккей в университете и просто помешан на нем.

- О, здорово. Как проходит его сезон? - что-то о хоккее, и папа весь во внимании.

Она ставит стакан с водой на стол.

- Немного растерян. Хотя, кажется, он постепенно приходит в себя. Он быстр на льду, но над его техническими навыками нужно поработать. Но, по его словам, недавно он стал лучше. Я собираюсь на одну из его игр в эти выходные.

Я смотрю на неё.

- Правда?

- Да, я собираюсь сходить посмотреть. На трибунах должен быть кто-то ради него.

- Верно, - я улыбаюсь и сжимаю её бедро под столом.

Сегодня днем она выглядит потрясающе; черные леггинсы и облегающий кремовый пушистый свитер подчеркивают её великолепную фигуру в форме песочных часов, а её волосы волнами ниспадают на плечи, её аромат сводит меня с ума. Но не так, как её черные кожаные сапоги до колен.

Господи.

Когда она вышла из своей спальни, мне захотелось развернуть её и сразу же отнести обратно, уложить на кровать и расстегнуть молнию своими гребаными зубами.

Я так сильно хочу её.

Вкус, который я ощутил прошлой ночью, только довел меня до грани безумия. Прошлой ночью мне потребовались все силы, чтобы сдержаться и не зайти дальше, и я не знаю, сколько ещё смогу продержаться. Я хочу быть внутри неё; Мне нужно почувствовать, как она сжимается вокруг моего члена. Мне нужно похоронить себя в этой женщине и заявить, что она моя. Я просто надеюсь, что она не заставит меня долго ждать, потому что я буду ждать её всю жизнь. Даже если она меня погубит.

- Могу я помочь тебе помыть посуду, Дженни? - Фелисити прорывается сквозь пелену грязных мыслей, которые у меня совершенно не должны были возникать за столом.

Пренебрежительно махнув рукой, мама начинает собирать пустые тарелки.

- О, спасибо, дорогая, но нет, ты наша гостья. Джон, почему бы тебе не показать Фелисити остальную часть дома? Я уверена, ей было бы интересно посмотреть твою старую комнату.

Адам хихикает со своей стороны стола, уткнувшись в телефон, но он слышит всё, что говорят.

- Да, - вмешивается папа. - Мы сняли большую часть постеров, но один или два ещё остались. Я уверен, что ей было бы приятно познакомиться с твоими прежними увлечениями.

На “плакатах”, о которых он говорит, изображена Памела Андерсон, моя детская любовь. Учитывая тот факт, что они прожили здесь всего шесть лет, я не понимаю, почему эти плакаты появились снова. Клянусь Богом, сегодня утром мои родители сообща решили выставить меня на посмешище. Жаль, что в тридцать четыре года я перешагнул этот рубеж, но, думаю, это их первый шанс заставить меня покраснеть перед девушкой, поскольку я никогда раньше никого не приводил домой.

Нацепив на лицо искреннюю улыбку, я кладу руку на поясницу Фелисити и вывожу её из комнаты. Когда она выходит за дверь и оказывается вне поля зрения, я поворачиваюсь лицом к своей семье и показываю им средний палец. Папа запрокидывает голову от смеха, практически захлебываясь водой.

Мгновенная карма.

Я смотрю на часы и замечаю, что уже пять. Чёрт. Мне нужно быть у Зака через час. Последние полчаса я потратил на то, чтобы показать Фелисити мою старую комнату. Она расспрашивала меня о каждом трофее и медалях, сложенных в моем шкафу, внимательно читая гравюры. Я собирался хранить их у себя дома, но мама хотела оставить их здесь, как напоминание о том, чего я достиг, когда был младше. Как и ожидалось, два плаката были повешены обратно, и я бы не удивился, если бы узнал, что это дело рук Адама. Надо отдать ему должное, у него всегда было умение выводить меня из себя; назовем это братской интуицией.

- Где Фелисити? - спрашиваю я маму, выходя из ванной на первом этаже. После осмотра дома я принял звонок от своего агента, который не мог ждать, и Фелисити побрела обратно вниз.

- Она на заднем дворе с Адамом, милый. Они там уже довольно давно.

- С папой?

- Нет, только они.

Я заглядываю через мамино плечо и вижу Фелисити и Адама, стоящих у пруда с кои. Адам, наклонившись, указывает на что-то с оживленным выражением лица, и Фелисити не уступает ему по энтузиазму. Эта пара похожа на родственные души. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел своего брата настолько увлеченным другим человеком, не говоря уже о ком-то, с кем он только что познакомился. Он всегда предпочитал уединение.

- Я думаю, у вас может возникнуть небольшая конкуренция за её внимание, - дразнящий тон мамы выводит меня из транса.

Улыбка растягивает мои губы, пока я продолжаю наблюдать за ними.

- Да. Они уже давно там?

- Да, сначала он показывал Фелисити восковые листья камелии. Они оба их ощупывали. Затем они перешли к елям. Затем Адам потащил её к пруду, и с тех пор они там, - мама делает паузу, изумленно качая головой. - Она действительно нечто, не так ли?

- Потрясающая, - я всё ещё смотрю на женщину, которая, кажется, привлекает внимание и сердца всех, кого встречает.

Эта женщина. Если бы я уже не был по уши влюблен в неё, то теперь уж точно.

- Спасибо, что пришла сегодня, - говорю я Фелисити, когда мы возвращаемся в центр Сиэтла.

- Мне понравилось. У тебя прекрасная семья.

Я знаю, мне повезло, что они есть в моей жизни.

Фелисити включает мой плейлист, но убавляет громкость, и из динамиков начинает тихо играть “Lego House” Эда Ширана.

- Тебе нравится Эд Ширан?

- Только не говори мне, что ты собираешься уничтожить его так же, как Майли? Не думаю, что моё сердце выдержит это.

Она смеется, и от этого звука моё сердце снова наполняется радостью.

- Нет, я люблю его. Он часто присоединяется ко мне на моих винных вечеринках в конце недели

Что за чёрт?

- А? Это какая-то случайная британская поговорка?

Она снова смеется, прижимая ладонь к груди.

- Ладно, Мэри Поппинс, это не так уж и смешно.

Чёрт знает, откуда это взялось, но её шикарный британский акцент, безупречно красивое лицо и темные волосы отчасти напоминают мне о ней, наряду с чертовски массивной сумкой, которую она повсюду носит с собой.

Она поворачивает голову и видит на моем лице самодовольную улыбку.

- О нет, ты не посмел. Шутник.

Затем она делает музыку погромче. Я немедленно протягиваю руку и выключаю её, чувствуя возможность продвинуться немного дальше.

- Какие у тебя планы на праздники, Мэри?

Она бросает взгляд через плечо на пустые задние сиденья.

- Что ты делаешь?

- Просто проверяю, нет ли здесь кого-нибудь по имени Мэри.

Я барабаню пальцами по рулю.

- Ты собираешься перестать быть непослушной девочкой?

Фелисити невинно пожимает плечами.

- Не думала, что это так.

Я перестраиваюсь на другую полосу движения, а затем бросаю быстрый, пылкий взгляд в её сторону.

- О, так и есть. И в моих правилах это наказуемое поведение.

Её рот образует идеальную букву “о”, а яблочки на щеках розовеют.

Мой член дергается при виде её приоткрытых губ.

- Ты можешь не делать этого?

- Чего не делать?

Я ерзаю на своем сиденье, пытаясь устроиться поудобнее с постоянно твердеющим членом.

- Держать рот вот так.

Она опускает голову, её плечи трясутся от смеха.

- О, тебе от этого неловко?

- Можно и так сказать.

И тут она делает то, чего я действительно, действительно не ожидал. Положив левую руку на внутреннюю поверхность моего бедра, она медленно проводит ладонью вверх от моего колена к паху, её пальцы танцуют и дразнят, пока она поднимается.

- Чёрт, - я откидываю голову на спинку сиденья, вцепляясь в руль так, что костяшки пальцев побелели. - Из-за тебя я разобьюсь, Ангел.

- Значит, теперь снова Ангел? Это моё имя плохой девочки?

Низкое рычание вырывается из моей груди.

- Не дави на меня, пока не будешь готова.

В ответ раздается злобный смешок, но она сжаливается надо мной и убирает руку с середины бедра.

Пытаюсь собраться с силами и восстановить контроль над собой за рулем.

- Ты не ответила на мой вопрос.

Игривая, кокетливая, страстная Фелисити выходит наружу в машине. Убрав руку, она переплетает пальцы на коленях и опускает голову так, что волосы падают ей на лицо.

- Уезжаю домой на несколько дней и возвращаюсь в Первый день Нового года.

Я вроде как ожидал, что она это скажет. Почему бы ей не поехать домой, чтобы повидаться с Дарси и её семьей?

- Хорошо, - говорю я, растягивая слово, чтобы показать свое замешательство из-за ее внезапной смены настроения.

- Я отчаянно хочу увидеть Дарси. Джек тоже поедет со мной. Мы вылетаем в канун Рождества.

И тут до меня доходит. Потенциальный источник её дискомфорта.

- Где ты будешь жить?

Она слегка бледнеет и поворачивает лицо, ловя мой напряженный взгляд.

- Где ты остановилась, Фелисити? – это скорее требование, чем вопрос, но я всего лишь беспокоюсь за женщину, которая мне так дорога.

- В Оксфорде.

- Где именно в Оксфорде?

Её голос едва слышен

- В моём старом доме.

У меня внутри все переворачивается от гнева и, не стыжусь признаться, от ревности.

- С ним?

Начиная защищаться, она отвечает.

- Ну, да. Это то, чего хочет Дарси, чтобы мы были вместе рождественским утром, и я ставлю своих детей на первое место.

Когда мне было восемнадцать, я больше интересовался прогулками, игрой в хоккей и проведением времени с друзьями.

- Дарси сказала тебе об этом? Разве она не будет с Лиамом большую часть времени?

- Ну, нет. Вроде того. Эллиот написал мне, что я в долгу перед детьми и должна подарить им Рождество, которого они заслуживают.

Эмоционально манипулирующий ублюдок.

Я отчаянно хочу, чтобы она увидела, в чем заключается игра Эллиота.

- Тогда остановись где-нибудь в другом месте и сходи к ним утром. Ты не можешь оставаться в этом доме. С ним. Я вижу тебя, детка. Я видел, что он делает с твоей уверенностью, как он с тобой разговаривает. Разве ты не видишь, что он делает это даже сейчас? Он держит тебя, как марионетку на веревочке. Использует твоих детей, чтобы манипулировать тобой. Господи, он сказал тебе, что хочет тебя вернуть. Разве ты не видишь?

Она сидит, сложив руки на груди, переваривая, что я сообщил ей. Она качает головой.

- Мне больше негде остановиться.

- Друзья?

- У меня там никого нет. Все они были связаны с нашим браком.

Господи, он гребаный нарцисс, отрезающий её от всех связей.

- Тогда оставайся со своими родителями.

Не мог же он настроить и их против неё.

- Не могу, - это всё, что я получаю в ответ в резком и побежденном тоне.

- Что значит ‘не можешь’? Даже если они в отъезде, оставайся у них дома.

- Потому что они мертвы, ясно? Их больше нет. Их обоих. Восемь лет назад они оба умерли от рака. Я продала дом, потому что Эллиот сказал, что он в плохом состоянии, а сад слишком большой, чтобы за ним можно было ухаживать.

Рыдание вырывается наружу, когда она разворачивается лицом к окну со стороны пассажирского сиденья, и моё сердце падает. Оно падает на гребаный пол, рикошетом ударяясь о мою грудную клетку по пути вниз. Она потеряла маму и папу в тридцать один год, в один год. У меня нет слов, и, честно говоря, как то, что я скажу дальше, может отдать должное тому, через что она прошла? Поэтому вместо этого я веду себя как придурок, каким я и являюсь, и говорю мягким тоном:

- Ты не можешь там остаться, Фелисити.

Она взрывается. Как загнанное в угол дикое животное, она встает на дыбы, вскидывая руки в воздух.

- Ну, как ни странно, Джон, я тебе не принадлежу. Ты не имеешь права указывать мне, что я могу, а чего нет, и с кем я могу, и с кем не могу остаться. Я имею в виду, ха, что мы вообще делаем? Что это? - она яростно жестикулирует между нами двумя. - Разве ты не видишь иронии? Ты подвергаешь сомнению его контролирующие и граничащие с насилием действия, и все это время ты указываешь мне, с кем я могу встречаться и куда я могу поехать на каникулы. Я никому так не принадлежу.

Её слова поражают меня, как пули. Она права. Я веду себя как полный мудак, но скрытая во мне внутренняя потребность защитить эту женщину побеждает. Я делаю успокаивающий вдох и, наконец, говорю:

- Это не граничит с насилием, Фелисити. Тебя буквально трясет при каждом упоминании его имени. Он когда-нибудь прикасался к тебе?

Её плечи всё ещё сотрясаются от рыданий.

- Что ты имеешь в виду? У меня от него двое детей.

- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Он когда-нибудь причинял тебе боль?

- Нет.

Почему-то, несмотря на то, что Эллиот - самая низкая версия мужчины, которую я могу себе представить, я ей верю.

- Хорошо.

Остаток пути мы едем молча. В отличие от предыдущих разов, когда нам было комфортно в присутствии друг друга, на этот раз это невыносимо. Воздух наполнен нашим общим гневом и разочарованием. Но больше всего в этот момент мне грустно, я в отчаянии из-за потери её родителей и уничтожен её слезами. Мысль о том, что я довел её до слез, причиняет мне боль.

Я подъезжаю к её многоквартирному дому и глушу двигатель. Я не хочу уходить, но у меня есть двадцать минут, чтобы полчаса доехать к Заку, и я не могу снова подвести своего лучшего друга.

Отстегивая ремень безопасности, Фелисити вытирает щеки.

- Спасибо тебе за сегодняшний день.

Она тянется к дверной ручке, но я останавливаю её, мягко хватая за локоть другой её руки.

- Послушай, мне жаль. Ты права. Я не могу и не имею никакого права указывать тебе, что делать. Но знай, если бы ты была моей, тогда всё было бы так же. Я бы все равно дал тебе понять, что мне не нравится, что ты проводишь время с этим мудаком, потому что он причиняет тебе боль, но я бы никогда, никогда не стал пытаться контролировать тебя. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и счастлива. То, что случилось с твоими родителями, чёрт, мне так жаль, Фелисити.

Мои слова искренни, но я могу сказать, что они никак не помогают разрушить стены, которые она снова воздвигла вокруг себя. Её лицо ничего не выражает, когда она кивает головой в знак согласия и тянется к дверце моей машины.

- Спасибо тебе, Джон. Удачи вам в выездной серии.

А потом она уходит. Захлопывает дверцу машины и идёт к своему подъезду, оставляя меня в состоянии шока, печали и ярости. Как, чёрт возьми, лучшие двадцать четыре часа в моей жизни могли пойти так наперекосяк всего за десять минут? Однако в одном я уверен: мне невыносимо видеть, как ей причиняют боль или расстраивают каким-либо образом, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы показать ей, как много она для меня значит. Я молюсь Богу, чтобы однажды я назвал её своей, но я знаю, что прямо здесь и сейчас она будет владеть моим сердцем всю жизнь.

ГЛАВА 25

ФЕЛИСИТИ

Моя рутина жалости к себе выглядит примерно так.

Я валяюсь на диване, с баночкой мороженого «Ben & Jerry's» в руке, обычно со вкусом печенья, а Эд Ширан поет мне серенаду.

Фу. Я так зла. Но знаете, что хуже всего? Тот факт, что каждый раз, когда я вспоминаю причины, по которым я злюсь на него, моя решимость слабеет, и я начинаю задаваться вопросом, что именно он сделал не так. Дело в том, что он обеспокоен тем, что я остаюсь с Эллиотом. Что ж, основываясь на уликах, я бы сказала, что у него есть на то веские причины. Он также обеспокоен тем, что Эллиот использует Джека и Дарси против меня. В этом он, вероятно, тоже прав. И тот факт, что Эллиот хочет, чтобы я вернулась? Что ж, он сказал мне это меньше двадцати четырех часов назад, в этой самой комнате, прямо перед Джоном. Чем больше я ищу причин для раздражения на мускулистого, великолепного и защищающего хоккеиста, тем больше мне этого не хочется.

Так что да, я зла, но в основном на себя за то, что сорвалась в машине и практически сравнила его со своим бывшим мужем. Он совсем не похож на Эллиота. Всё, что делает Джон, не имеет цели. Его поступки бескорыстны и аутентичны, и что я сделала?

Оттолкнула его.

Я не удивлюсь, если это последний раз, когда я вижу его за пределами хоккейной арены.

Пинг.

Ложка наполовину вываливается изо рта, я сажусь и ищу свой телефон. Вряд ли это Джон. Он выглядел таким же взбешенным, как и я, когда уезжал, и я думаю, Зак уже посоветовал ему держаться на расстоянии.

Кейт

«Я ничего не слышала о тебе со вчерашнего вечера у Райли. Скажи мне, что с тобой всё в порядке.»

Я

«И да, и нет, но это не имеет никакого отношения к прошлой ночи.»

Кейт

«Ладно. Что случилось?»

Я

«Честно говоря, я не хочу говорить об этом, но достаточно сказать, что моя эра Джона Моргана, скорее всего, закончилась.»

Кейт

«Я в этом сильно сомневаюсь.»

Я

«О, поверь мне, ты не видел меня раньше.»

Кейт

«Я всё ещё сильно сомневаюсь в этом.»

Я

«Почему?»

Кейт

«Девочка, тебе действительно нужно объяснять по буквам? Тебе тридцать девять.»

Я

«Очевидно, нужно.»

Кейт

«Этот мужчина без ума от тебя. Одержим. Типа, увлечен тобой. Потребуется нечто большее, чем истерика, чтобы прогнать этого мужчину. (Я предполагаю, что именно это и произошло).»

Я

«ДА.»

Кейт

«Так и думала.»

Я решаю, что пришло время обратить внимание на мою лучшую подругу.

Я

«Итак, где ты была прошлой ночью? Твоим последним известным мне местонахождением было колено Дженсена.»

«Твои руки вокруг его шеи.»

«Целуешь его лицо.»

«С его номером на майке.»

Кейт

«Можем не делать этого?»

Я

«Не делать что?»

Кейт

«Говорить о нем.»

Я

«О, Кейт.»

Кейт

«Всё, что я скажу, это...»

«Во-первых, он придурок.»

«Во-вторых, он придурок.»

«И третье, он... Ну ты поняла.»

Я

«Что он сделал?»

Кейт

«Больше похоже на то, с кем он сделал? Последнее, что я видела, это как он выходил уходил с рыжей девушкой.»

Я

«ЧТО?! Он же был с тобой.»

Кейт

«Да, ну, у нас вроде как возникли разногласия. Это было глупо. Я умчалась от него в бешенстве, и следующее, что я помню, это то, что он ушел.»

«Итак, он придурок.»

Я

«Ясно! И что ты сделала?»

Кейт

«Это не относится к делу.»

Я

«Кейт.»

Кейт

«…»

«Поговорила.»

Я

«С кем?»

Кейт

«С привлекательным мужчиной.»

Я

«Итак, ты пыталась заставить его ревновать?»

Кейт

«Это просто случилось. Я пошла выпить, и в следующее мгновение со мной заговорил высокий темноволосый парень по имени…(ладно, я не помню его имени).»

Я

«Удобно.»

Кейт

«Да, очень.»

«В общем, неважно. Он переспал с другой в тот день, когда я попыталась сделать свой ход и надела майку с его номером. Я завила волосы, надела свои лучшие джинсы и всё такое. Я смирилась с этим.»

Я

«Главное, чтобы с тобой все было в порядке.»

Кейт

«Всё в порядке. Ты тоже, и поверь мне - с Джоном всё будет хорошо.»

Я

«Ах, если ты так говоришь. Увидимся завтра?»

Кейт

«Да, но утром у меня назначена встреча. В обед?»

Я

«Ты читаешь мои мысли.»

Час спустя я уже в спортзале, убиваю себя на беговой дорожке. Все, что угодно, лишь бы снять стресс и избавиться от огромного количества калорий, которые я только что проглотил из-за пристрастия к мороженому. Я не лгала, когда сказала Джону, что занимаюсь под Мерилина Мэнсона. Каким-то образом его сердитые и откровенные флюиды заставляют меня сильнее бежать по беговой дорожке. Интенсивно, но я никогда не могла прийти в спортзал и “расслабиться”. Думаю, отчасти это мой способ справляться, когда жизнь становится немного маниакальной или тяжелой. Когда умерли мои родители, я практически жила спортзале.

Возвращаясь домой, я бросаю свою спортивную сумку на пол вместе с ковриком для йоги. Я всегда заканчиваю любое занятие в тренажерном зале десятиминутной растяжкой. Это помогает уменьшить боль в мышцах, и давайте будем честны, мне уже не двадцать один год, так что возможность дотронуться до пальцев ног - это моя победа.

За весь вечер от Джона не было никаких вестей, и я не удивлена. Чем больше я анализирую своё поведение и то, как я на него набросилась, тем больше убеждаюсь, что он сбежал. Я могла бы солгать, обмануть себя, заставив поверить, что это к лучшему, но правда в том, что если я никогда больше не услышу о нём, я буду опустошена. Я никогда не чувствовала к Эллиоту того, что чувствую к Джону. Каким бы банальным это ни было, теперь я точно знаю, что имеют в виду, когда говорят о бабочках и обмороке. Джон Морган воплощает в себе черты мужчины мечты, и даже если он не видит этого в себе, он – настоящая находка. Не потому, что он сверхбогатый, знаменитый или сексуальный. Ладно, может быть, это немного связано с его прессом. А скорее из-за того, что я никогда не ожидала от него такого. Добрый, заботливый, оберегающий и забавный. Вне льда он представляет собой нечто гораздо большее, чем то, что люди видят через плексиглас, и я подозреваю, что он быстро превратился в человека, без которого я никогда не смогла бы жить, как бы страшна ни была эта мысль.

Тук-тук.

Я только пришла после тренажерного зала и не успела принять душ, что не самое лучшее сочетание. Я никого не ждала. Может быть, это Кейт и Тейлор с очередной порцией вина и вечером кино? Я одета совсем не для этого - в черные спортивные шорты от Nike и спортивный бюстгальтер в тон. Накидывая розовую толстовку, чтобы прикрыться, я отодвигаю два засова и распахиваю дверь. Это не Кейт и Тейлор ждут меня с другой стороны, и не мой дружелюбный разносчик пиццы, у которого я, как известно, раз или два заказывала пиццу, а потом забывала об этом.

Это ни в коем случае не они.

- Хорошо, Мэри.

Джон стоит у входа в мою квартиру, закинув руки за голову и опираясь по обе стороны от моего дверного косяка. Его бицепсы выпирают и напрягаются под простой черной футболкой, в которую он переоделся. Его черные джинсы явно сшиты по индивидуальному заказу и идеально облегают бедра и икры. Давайте не будем упоминать черную кепку, которую он носит задом наперед, потому что, клянусь, он делает это только для того, чтобы подразнить меня, и это работает. А эти бабочки? Ну да, они здесь и танцуют танго.

- Мэри здесь нет; вы, должно быть, - отвечаю я, невольная улыбка появляется на моём лице, когда я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене, давая ему возможность войти. Я взволнована, но в основном испытываю облегчение.

- О, она определенно здесь, - замечает он, проходя мимо меня в коридор.

Скидывая свои серые конверсы, он притягивает моё тело к себе и обнимает рукой за талию. Его знакомый пряный одеколон посылает ударные волны по моему телу, смешиваясь с моим теплом, и я падаю в его объятия.

Закрывая за собой дверь, он целует меня в лоб, прежде чем прижаться ко мне, пока наши носы не соприкасаются.

- Я столько раз прокручивал это в своей голове.

- Что прокручивал?

- Это. Что я хочу сказать, - успокоив дыхание, он продолжает. - Я понятия не имею, что я здесь делаю, Фелисити. У меня нет опыта общения с женщинами, кроме того, как доставлять им удовольствие в постели. Я не знаю, тот ли я, кого ты хочешь, но я также не думаю, что я плохая кандидатура. Ты переворачиваешь мой мир, поглощаешь мои мысли и заставляешь меня чувствовать, что я могу стать лучше. Ты как будто противоядие от моих демонов, и я попался.

Я не знаю, что сказать, поэтому не произношу ни слова. Вместо этого тишина сменяется гулким биением, и в этот момент я не уверена, чье это сердце - моё или Джона.

- Встречайся со мной.

- Ч-что?

- Встречайся со мной, Ангел. Позволь мне показать тебе, каким должен быть мужчина. Позволь мне обнимать тебя, целовать, водить на свидания и баловать. Позволь мне называть тебя своей, потому что, чёрт возьми, мне нужно называть тебя своей.

Я недоверчиво качаю головой.

- Я, Джон...

Он прерывает меня, и его руки взлетают, чтобы обхватить моё лицо, когда он пристально смотрит мне в глаза, его пронзительные серые глаза изучают мои.

- Я знаю, что ты зареклась завязывать отношения, и с тем парнем, которого ты называешь своим бывшим, я не удивлён этому. Но не позволяй ему разрушить то, что, я знаю, могло бы стать чем-то удивительным между нами.

Я подношу руку к его щеке.

- Я сделаю всё возможное, Фелисити. Я не знаю, будет ли это иметь неприятные последствия и сокрушит меня, но я должен попытаться. Мне нужно попробовать с тобой, - он закрывает глаза и снова прижимается своим лбом к моему. Я вижу страдание, написанное на его лице, когда он ждет моего ответа, но на самом деле исход был только один. Да, это произошло слишком скоро после моего разрыва, и да, я отказалась от отношений в пользу независимости, но, честно говоря, я никогда не чувствовала себя такой свободной, как с Джоном.

- Хорошо.

Он отстраняется, хватая меня руками за плечи.

- Хорошо? В смысле - хорошо?

Я улыбаюсь ему.

- Да, в смысле, хорошо, серьёзно.

Прежде чем я успеваю опомниться, я вижу свой коридор вверх ногами, когда он направляется к моей спальне.

- Джон, я только что вернулась из спортзала, - хихикаю я.

- И это сводит меня с ума. Мне нужно попробовать тебя на вкус.

- По-попробовать меня?

В нем есть какая-то потребность, которую я никогда раньше не замечала, почти как у изголодавшегося дикого зверя, который наконец-то набросился на свою жертву. И у меня такое чувство, что эта жертва - я.

- Ты доверяешь мне, Ангел?

- Да, - выдыхаю я.

- Тогда позволь мне заставить тебя почувствовать всё то, что я уже знаю о тебе.

О.

Боже.

- Сядь.

Медленно расстегивая мою толстовку, он прикусывает нижнюю губу, впиваясь в меня взглядом. Затем он поднимает мой спортивный лифчик, его пальцы ласкают мою кожу, когда он снимает его через голову, оставляя меня обнаженной до пояса.

- Ты готова позволить мне взять все под свой контроль?

Восхитительная дрожь пробегает по моему телу.

- Тебе нравится всё контролировать?

- С тобой я буду кем угодно. Но да, мне нравится доминировать.

Моё сердце бешено колотится в груди при этой мысли.

- Тогда доминируй надо мной.

Прижатая к матрасу, мои руки за головой, Джон держит меня за запястья, оседлав моё тело, его джинсы и ремень расстегнуты и распахнуты. Он нежен в своих прикосновениях, но достаточно напорист, чтобы не оставалось сомнений в том, кто здесь главный.

Моя спальня освещена только лунным светом и уличными фонарями с улицы.

- Я не закрыла шторы.

Прижимаясь жгучим поцелуем к моим губам, он отвечает:

- Пусть они увидят, как я беру свою девушку.

Свою девушку. Думаю, теперь это правда, и от этой мысли я становлюсь мокрой.

Встав с кровати, Джон стягивает джинсы до упора, боксерские трусы следуют за ними.

Его огромный, твердый член, идеально прямой и толстый, торчит вверх.

Вау.

- О. Мой. Бог.

Он медленно двигает рукой по члену, проводя кулаком от основания к кончику, и смотрит на меня сверху вниз. Я лежу поперек кровати, обнаженная по пояс.

- Не Бог, Ангел. Лишь я.

- Ты, эм, ты огромный.

У меня пересыхает во рту, что является полной противоположностью моему пульсирующему центру. Он ухмыляется, пристально глядя на меня сверху вниз.

- Это тешит моё мужское самолюбие.

Но по-другому его описать невозможно. У меня очень мало опыта для сравнения, но я знаю, когда мужчина хорошо одарен, и Джон - лучший. Всё ещё стоя надо мной, обхватив член кулаком, он хрипло спрашивает:

- Что у тебя под этими незаконными шортами?

- Стринги, - отвечаю я, засунув большие пальцы за пояс, дразня его ещё немного.

Он запрокидывает голову и рычит, звук отражается от стен.

- Дай-ка мне посмотреть.

Опуская большие пальцы ещё ниже, я стягиваю шорты со своего тела, при этом выгибая спину. Я обнажена, кроме своих нежно-розовых стрингов, и смотрю на Джона, который продолжает нависать надо мной.

- И это тоже сними, - он накачивает свой член быстрее, когда появляются капли предварительной спермы.

Прикусывая нижнюю губу, я наслаждаюсь тем, какие ощущения вызывает во мне его взгляд. Сексуальная, желанная, живая. Я бросаю стринги на пол и поднимаю руки над головой, ожидая следующих инструкций.

- Господи, Фелисити. Мои сны никогда не могли бы воздать тебе должное.

Наши губы соединяются, когда он ползет по моему телу, мы оба обнажены и лежим поверх одеяла.

- Тебе холодно?

- Нет, я сгораю.

И я сгораю. Я вся горю, охваченная желанием.

- Раздвинь для меня ноги, Ангел. Я хочу почувствовать твою сладкую киску у себя во рту.

Я слегка раздвигаю ноги, пытаясь скрыть свою нерешительность, но Джон замечает, его расширенные зрачки сужаются от моего беспокойства.

- Я никогда раньше этого не делала.

Он отрывает голову от ложбинки между моих грудей, которую он целовал мгновение назад.

- Никто раньше не пробовал тебя?

Я качаю головой.

Он улыбается, и в его улыбке сквозит легкое самодовольство, но я вижу, что он шокирован моим признанием.

- Значит, я буду у тебя первым?

- Эллиот никогда не делал этого для меня. Наоборот, да. Но никогда для меня.

- Тогда он ещё больший засранец и дурак, чем я думал. Это тело, Ангел, заслуживает того, чтобы его сожрали. к тому времени, как я закончу с тобой, твой идеальный ореол будет искривлен.

- Что ты собираешься со мной делать?

Я играю на его потребности доминировать.

Могут ли улыбки быть непристойными? Ну, очевидно, могут, потому что его губы растягиваются в порочной усмешке, его правая рука оказывается между моих бедер.

- Не стесняйся, раздвинь их как следует для меня, детка, и ты узнаешь.

Когда я раздвигаю ноги, мои руки всё ещё зажаты над головой, Джон проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра.

- Что я собираюсь здесь найти? – шепчет он мне на ухо.

Я не могу найти в себе сил ответить, мой голос дрожит от желания.

- Используй свои слова, Ангел. Скажи мне, что я здесь найду?

Я тяжело сглатываю.

- М-мою киску.

Его рот возвращается к моей ключице, когда он начинает покрывать поцелуями то место, на которое, как он быстро понял, мое тело реагирует сильнее всего. По правде говоря, я реагирую на всё, что он делает; как будто мы находимся в идеальной синхронизации, и он знает, чего я хочу, больше, чем я сама.

- Это верно, и ты знаешь, что я собираюсь сделать с твоей киской сегодня вечером?

Я качаю головой, уже чувствуя, как нарастает невыносимая боль.

- Нет.

- Я собираюсь попробовать её на вкус.

- Пожалуйста, - умоляю я, интенсивность его слов и прикосновений оказывается слишком сильной.

- Что “пожалуйста”?

- Пожалуйста, п-попробуй меня.

Не успевают слова слететь с моих губ, как я чувствую давление двух толстых пальцев на свой вход. Я такая влажная, что он легко входит в меня, его пальцы двигаются ножницами, когда он впервые двигает ими.

- О, чёрт, ты такая влажная для меня, - находит то место, до которого я всегда с трудом дотягивалась сама. В ответ мои бедра отрываются от кровати. Я полностью потеряла контроль над своим телом и разумом.

- Тебе это нравится, Ангел? Тебе нравятся мои пальцы в твоей тугой, влажной киске? Потому что мне это нравится, - в тишине комнаты хорошо слышно, насколько я влажная. - Этот шум, звук твоей тугой влажной киски, принимающей мои пальцы, я представлял это каждый раз, когда фантазировал о тебе, но ничто не может сравниться с реальностью. А теперь скажи мне, ты близко?

Мои пальцы на ногах подгибаются, и когда он отпускает мои запястья, мои руки опускаются вниз, сжимая простыни.

- Я собираюсь к-кончить.

Я срываюсь. Это самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывала.

Я никогда не была шумной в постели, но сегодня я выкрикиваю имя Джона, пока его большой палец медленно обводит круги по моему чувствительному клитору. Разжимая пальцы, он садится на колени.

- Посмотри на меня, Ангел. Я хочу, чтобы ты посмотрела, как я впервые попробую тебя на вкус, - он подносит пальцы ко рту, с которых капает мое возбуждение, и, посасывая каждый из них по очереди, не сводит с меня глаз, и, клянусь, я снова кончаю от одного этого зрелища. - Ты такая милая, детка, я думаю, ты тоже должна попробовать, - он наклоняется и проводит по моим губам единственным пальцем, который ему ещё предстоит пососать, и я приоткрываю губы, беря его в рот и пробуя себя на вкус. - Хорошая девочка.

- Встань передо мной на колени, Фелисити. Я ещё не закончил.

От упоминания моего имени у меня тают кости. Я превращаюсь в лужицу, изо всех сил стараясь подчиняться его приказам. Отчаянно хочу, чтобы он снова прикоснулся ко мне.

Оказавшись на четвереньках, я прогоняю прочь чувство неловкости. Он может видеть каждую частичку меня, но почему-то я никогда не чувствовала себя так непринужденно. Я доверяю ему и хочу этого. Я хочу его.

- Господи, хотел бы я, чтобы ты видела себя прямо сейчас. Эта блестящая киска, - он проводит пальцами по моему жаркому телу и снова подносит один ко рту. - Я умираю с голоду, а ты такая вкусная. Такая. Охуенно. Вкусная.

Я вскрикиваю, чувствительная от моего последнего кайфа и отчаянно нуждающаяся в большем.

- О боже, Джон. Ещё.

- Знаешь ли ты, как чертовски потрясающе слышать моё имя на твоих губах, когда ты кончаешь для меня? Знаешь ли ты, сколько раз я сжимал и гладил себя, думая о том, как моё имя сорвется с твоих губ?

- Я тоже.

Я задыхаюсь.

В ответ он издает грозный рык и кладет руки на мои ягодицы, раздвигая их шире.

- О, детка, ты такая красивая.

Он пожирает меня так, словно я - последнее, что он когда-либо попробует, его язык скользит от моего клитора до узенькой дырочки, к которой ещё никто не прикасался. Он проникает языком в мою киску.

- Я мог бы наслаждаться тобой часами, но я хочу, чтобы ты кончила для меня. Взорвись у меня во рту, детка.

Он продолжает поглощать меня долгими умелыми движениями, посасывая мой клитор, пока проводит по нему пальцами. Он точно знает, чего я хочу и когда мне это нужно.

- Ах, Джон! - я расползаюсь по швам, утыкаясь лицом в кровать, мои руки хватаются за что угодно, чтобы не упасть.

Когда я приближаюсь к оргазму, я чувствую, как его палец слегка прижимается к моей заднице.

- Ты такая хорошая девочка для меня, Ангел, и однажды я возьму тебя прямо здесь, если ты этого захочешь.

Я хочу, чтобы он взял меня так, как ему заблагорассудится. Последние остатки силы воли к сопротивлению давно покинули меня.

- Да, - отвечаю я. - Но я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он снова переворачивает меня, так что мы оказываемся лицом к лицу, его руки на моей талии, и когда я поднимаю на него взгляд, он качает головой.

- Не сегодня, Фелисити.

Моё сердце падает. Почему не сегодня? У него не было проблем с тем, чтобы трахать других женщин, которых он больше никогда не увидит. Так почему не меня? Что со мной не так?

- Почему нет? - спрашиваю я, и по моему позвоночнику ползут мурашки отвращения.

Притянув себя к нему, я оседлала его так же, как мы это делали прошлой ночью: Джон на коленях, мои ноги обвиты вокруг его бедер.

- Потому что я не могу остаться на ночь.

Моё сердце сжимается ещё сильнее при мысли о потере.

- Мне нужно уезжать в пять утра, и я ни за что не трахну тебя, чтобы потом просто уйти. Я не мог не попробовать тебя на вкус сегодня вечером, - он заправляет прядь волос мне за ухо и нежно целует в щеку. - Я не могу трахнуть тебя, а потом исчезнуть на две недели. В первый раз, когда я возьму тебя, я хочу делать это снова, и снова, и снова, а потом я хочу обнимать тебя всю ночь и снова овладеть тобой утром.

Моё сердце замирает. Я не могу злиться или разочаровываться. Как бы сильно я ни хотела его, я знаю, что он прав.

- Тогда позволь мне кое-что для тебя сделать, - предлагаю я.

Джон отстраняется, оставляя некоторое расстояние между нами, и хватает меня за плечи.

- Я ничего не жду от тебя, Ангел. То, что я сделал сегодня вечером, было сделано в такой же степени для меня, как и для тебя. Наблюдать, как ты разваливаешься на части, было для меня раем, - он бросает взгляд на мой прикроватный столик, будильник показывает одиннадцать вечера.

- Мне нужно идти. Мне нужно собрать вещи и занят хотя бы несколько часов перед вылетом

Я качаю головой.

- Уже так поздно, у тебя почти нет времени на сон.

С улыбкой, которая достигает его глаз, его лицо выглядит светлее, чем когда-либо.

- Я посплю в самолете, и поверь мне, оно того стоило. Потому что сегодня вечером я увидел, как моя, как моя девушка разваливает на части из-за меня, и я могу назвать её своей.

Он нежно целует меня в губы и тянется к своим джинсам, дергая за карман.

- Возьми это и пользуйся, пока меня не будет.

Я моргаю пару раз, мои глаза едва замечают черный брелок в его руке.

- Что это?

- Ключ от моей квартиры.

Я качаю головой, указывая на ключ.

- Я не могу это взять.

- Возьми это, Фелисити. Оставайся, когда захочешь, спи в моей постели, ешь мою еду. Я забил холодильник и шкафы всем, что тебе нравится, включая эти отвратительные черные оливки. Он вздрагивает.

Я смеюсь и обнимаю его за шею.

- Ты не обязан был делать это ради меня.

Используя свой лучший британский акцент, он отвечает:

- О, но я сделал, ваше высочество. Кроме того, здесь холодно и небезопасно. Мне было легко пройти мимо входа и добраться до твоей двери сегодня вечером. Мне не нравится находиться где бы то ни было, тем более на другом конце страны, зная, что ты не спишь в безопасном месте.

Я закатываю глаза.

- Я живу здесь уже восемь месяцев без проблем.

- Пока твой бывший не появился у твоей двери. Никто не пройдет мимо охраны в моём доме. Они ждут тебя. Просто возьми этот чертов ключ, детка. Пожалуйста.

Последнее, чего я хочу, это чтобы Эллиот снова появился без предупреждения. Я беру ключ из его ладони и улыбаюсь.

- Хорошо, я подумаю об этом.

Он нежно целует меня в уголок подбородка, и моё тело загорается.

- Мой дом недалеко от твоей работы, и мой личный водитель, Джерард, отвезет тебя туда, куда тебе нужно.

В последний раз поцеловав меня в губы, он высвобождается из-под меня и тянется за своей одеждой.

- Дело не в том, что я владею тобой или пытаюсь указывать тебе, что делать. Я просто хочу защищать свою девушку и заботиться о ней. Я слишком долго преследовал тебя, чтобы всё испортит. Я хочу дать тебе всё, чего ты заслуживаешь.

Мой желудок переворачивается.

- Ты, Джон, ты - всё, чего я заслуживаю.

ГЛАВА 26

ДЖОН

Было время, когда я обожал выездные матчи.

Чем дольше мы были в пути, тем лучше. Это было время для игр, вечеринок и общения с великолепными женщинами. Но всё изменилось, и от разлуки с Фелисити у меня повышается давление, чего я никак не ожидал.

Мы в разъездах уже пять дней. Мы сыграли и обыграли “Cincinnati” с разницей в три очка. Я играл хорошо, но мои мысли были далеко. Фелисити до сих пор не остановилась у меня, несмотря на то, что я умолял её пользоваться моей квартирой, как если бы она была её собственной. Когда я подарил ей этот брелок в воскресенье вечером, я сказал, что это на время моего отсутствия, но, честно говоря, я хочу, чтобы она хранила его неопределенный срок. Будь моя воля, она бы уже переехала ко мне. Её средства по уходу за кожей на полочке в моей ванной, её сумки загромождают мою аккуратную квартиру. Во время моих визитов к ней домой я заметил, что она немного неряшлива, куртки разбросаны по дивану, сумки и бесконечное количество обуви брошены у двери. По натуре я аккуратный и организованный, и у всего есть своё место, но я с радостью пожертвую своими навязчивыми идеями, чтобы хаос Фелисити приветствовал меня, когда я прихожу домой каждый вечер. Она – моё спокойствие в этом хаосе.

Я достаю свой телефон и набираю сообщение женщине, по которой не могу перестать тосковать.

Я

«Ты у меня дома?»

Ангел

«Нет, я всё ещё на работе.»

Я смотрю на время. Здесь половина десятого, значит, в Сиэтле половина восьмого. Почему она всё ещё на работе?

Я

«Там уже половина восьмого. Разве ты не идешь домой?»

Ангел

«Да, как раз заканчиваю с делом на утро понедельника.»

«Я собираюсь остаться в твоей квартире на выходные. Я направляюсь туда прямо сейчас.»

Облегчение разливается по моим венам. Наконец-то она будет вне того места и в моей безопасности. Мой член твердеет при мысли о ней в моей постели, с волосами, разметавшимися по подушке. Если бы только я был там, с ней.

Я

«Хорошо. Как ты туда доберешься?»

Я знаю, что с ней не будет Марты, когда она будет каждый день ходить пешком на работу. С Фелисити трудно избавиться от старых привычек, и, хотя она сводит меня с ума, переживая за нее, я люблю ее силу и независимость, это чертовски сексуально.

Проходит несколько минут, и я барабаню пальцами по стоике лобби отеля. Делая ещё один глоток пива, я теряю терпение и набираю другое сообщение.

Я

«Джерард может приехать и забрать тебя.»

Ангел

«Всё в порядке — я могу доехать на автобусе.»

Чёрт, нет.

Я

«Слишком поздно. Джерард уже в пути ;)»

Я отправляю сообщение Джерарду, прося его забрать Фелисити из её офиса и отвезти ко мне домой с остановкой по пути.

Ангел

«Ты неисправим.»

Я

«Тебе это нравится.»

Тишина.

Чёрт.

Это из-за использования слова на букву ‘н’? Моё колено подпрыгивает на барном стуле, пока я сжимаю телефон в ожидании её ответа. Проходит, должно быть, минут десять, прежде чем она снова начинает печатать.

Ангел

«Джерард здесь. Мне пора идти.»

Я

«Напиши мне, когда вернешься домой, чтобы я знал, что ты в безопасности.»

Ангел

«Итак, по дороге Джерард сказал, что нам нужно сделать остановку. Следующее, что я помню, - я в каком-то шикарном спа-салоне.»

Я улыбаюсь, глядя в свой телефон. Я возвращаюсь в гостиничный номер, который делю с Заком..

- Ты выглядишь очень довольным, - комментирует Зак, отрываясь от своего ноутбука.

- Просто ухаживаю за своей девушкой, - отвечаю я.

Я

«Тебе понравилось?»

Ангел

«Как мне могло не понравится? Массаж горячими камнями, уход за лицом и маникюр. Ты всё это спланировал заранее?»

Нет. В последнюю минуту попросил о нескольких услугах. Я не раз помогал продвигать их линейку средств по уходу за кожей, так что приобрести пакет “Сумерки” в последнюю минуту было несложно.

Я

«Я рад, что тебе понравилось. Я скучаю по тебе.»

Ангел

«Понравилось. Я тоже по тебе скучаю. Только что выпила ромашковый чай (да, я бабушка) и легла в постель, которая, кстати, похожа на облако.»

Я

«Тебе было бы удобнее, если бы я был под тобой.»

Мысль о Фелисити, забирающейся в мою постель в своих шелковых шортах для сна, вызывает напряжение в моём члене. Господи.

Ангел

«Хм…Нет. Я всё ещё думаю, что матрас побеждает.»

Я

«Продолжай в том же духе, и мне придется наказать тебя, когда я вернусь домой.»

Интересно, нравится ли Фелисити, когда её шлепают. Чёрт возьми, я надеюсь на это.

Ангел

«Я хорошая девочка. Я не нуждаюсь в наказании.»

Я

«Это мы ещё посмотрим. Тебе тепло?»

Ангел

«Да, но где твой телевизор? Я думал, он у тебя в спальне.»

Посмеиваясь про себя, зная, что она понятия не имеет, я звоню Фелисити. После пары гудков она отвечает.

- У тебя есть только большой телевизор в гостиной?

Я смеюсь.

- Посмотри наверх. Ты видишь это?

- Посмотреть на ч- о-о, это?

- Да, это. Если ты посмотришь на прикроватную тумбочку, то увидишь несколько кнопок для опускания проектора. Это твой телевизор. Он опустится прямо над камином. Который управляется с помощью пульта дистанционного управления, установленного в держателе с моей стороны кровати.

- Подожди, телевизор в твоей спальне - это проектор?

- Да.

- Ты не мог быть ещё более экстра?

На моих губах появляется улыбка.

- Я мог бы попробовать.

Я слышу шуршание простыней.

- Господи, Джон. Он огромный.

Моя улыбка становится шире.

- Ты уже говорила мне это, Ангел.

- Прямо сейчас я закатываю глаза.

- Да, я знаю, но я использую его для просмотра игр и фильмов. Мне нужны мои фильмы.

- Ах да, что у тебя тут есть?

- Только Netflix.

Проходит ещё несколько секунд.

- Подожди. Это все женские фильмы. Девичник в Вегасе, Красотка, Бриджит Джонс…Джон, ты любитель ром-комы?

- “Девичник в Вегасе" - один из лучших фильмов нашего времени, - я смотрю на Зака. Он не шелохнулся и глазом не моргнул. Он знает меня.

- Ах, ты старая размазня. Что ж, жаль, что тебя нет здесь со мной. Я собираюсь начать с “Девичника в Вегасе”.

Мой разум немедленно переносит меня к образу Фелисити в моей постели, одетую в одну из её крошечных пижам, свернувшейся калачиком и смотрящей фильм.

Боже.

- Ты не представляешь, как меня убивает сознание того, что ты в моей постели, и я не могу прикоснуться к тебе, - говорю я низким и хриплым голосом.

Краем глаза я вижу, что Зак надевает наушники. Он знает, что к чему, я много раз делала это для него.

- Это правда? - отвечает она дразнящим тоном, и я слышу шелест простыней, как будто она устраивается поудобнее под одеялом.

Я тихо стону, так сильно нуждаясь быть там с ней. Поэтому я решаюсь на то, что лучше всего.

- Забудь о фильме, Ангел; позволь мне развлечь тебя.

- О да? И как ты планируешь это сделать?

- На тебе те милые шелковые шорты для сна, которые я так люблю?

Я слышу тихое хихиканье, и мой член превращается из наполовину в полностью каменный.

- Да, а почему ты спрашиваешь?

- Подожди, - я встаю с кровати и направляюсь в ванную, нуждаясь в полном уединении.

Оказавшись внутри, я зажимаю телефон между ухом и плечом и облокачиваюсь на стойку.

- Сними их для меня.

Снова шорох.

- Сейчас я просто стягиваю их с ног.

Я зажмуриваю глаза, чтобы не расстегнуть штаны.

- И эту майку тоже, если она на тебе. Я хочу, чтобы сегодня ночью ты была полностью обнаженной в моей постели. Потому что это единственный способ, которым ты можешь там спать.

- Ладно, с одеждой покончено.

- Ты влажная для меня, Ангел? Ты возбуждена, зная, как сильно я сейчас хочу тебя?

- Да, - выдыхает она.

- Скажи мне, какая ты влажная.

- Очень влажная, Джон.

- Ты трогаешь свою прелестную киску?

- Пока нет.

- Хорошо. Потому что ты собираешься прикасаться к себе точно так же, как это сделал бы я, если бы был рядом с тобой. Ты можешь сделать это для меня?

- Хорошо, - хнычет она в ответ на мои слова.

- Хорошая девочка. Я хочу, чтобы ты запустила один из своих прелестных пальчиков в свое великолепное влагалище, пока не найдешь свой набухший, ноющий клитор.

- Ммм-ммм, да.

- Она тоскует по мне, Ангел?

- Да, - выдыхает она.

Я обхватываю свой член ладонью через брюки и тянусь к молнии, отчаянно пытаясь освободиться и найти разрядку.

- Я хочу, чтобы ты массировала свой клитор, пока у тебя не задрожат ноги, пока ты больше не сможешь этого выносить.

Я снимаю штаны и стягиваю боксеры, сразу же сжимая свой член в кулаке. Боже, это так чертовски сильно. У меня никогда еще не было такого стояка ни для одной девушки. Я начинаю медленно двигать рукой по члену.

- Ты тоже себя трогаешь? - спрашивает она задыхающимся голосом. Я тихо хмыкаю.

- Конечно. Ведь моя девушка кончает в моей постели.

- И это так здорово, Джон.

Я провожу ладонью по головке, пока сперма не вытекла наружу.

- Ты почти готова?

- Почти.

- Я хочу, чтобы ты засунула два пальца в свою тугую киску и представила, что это мой язык, пожирающий тебя.

- Боже мой.

- О, детка, я прямо сейчас чувствую твой вкус, какая ты сладкая, когда кончаешь мне на язык. Боже, я хочу, чтобы ты намочила мне лицо. Я хочу, чтобы ты стекала у меня изо рта.

Всё, что я слышу - это новые всхлипы и учащенные вздохи.

- Я хочу, чтобы твой рот был на мне.

- Так и будет. Как только я войду в эту дверь, я посажу тебя на свой кухонный стол, сорву с тебя одежду и буду есть тебя до тех пор, пока ты не будешь умолять меня остановиться.

- Джон, я собираюсь кончить.

- Я тоже, Ангел. Я хочу, чтобы мы кончили вместе.

Я перегибаюсь через стойку, едва удерживая телефон от падения на пол, пока продолжаю накачивать свой член. Образ моей девушки прямо там, выражение её красивого лица, пока она обнажена в моей постели, доводят меня до предела.

- Я больше не могу сдерживаться.

- Я тоже, - при следующем толчке я рычу, и струи спермы стекают мне на ладонь

- О, чёрт, я кончаю, я, это...

Это самая сексуальная развязка, которую я когда-либо слышал.

Проходит пара мгновений, пока мы пытаемся отдышаться, и у меня кружится голова от силы оргазма. Голос Фелисити звучит лениво и удовлетворенно.

- Черт, кажется, я испортила твои простыни.

Мой размякший член снова дергается.

- Одной мысли о том, что ты кончила на мою кровать, достаточно, чтобы я заказал обратный рейс в Сиэтл в ближайший час.

- Я бы хотела этого, потому что это было потрясающе.

Улыбка растягивает мои губы.

- Если ты думаешь, что это было потрясающе, подожди, пока я не доберусь до тебя.

Ангел

«Я только что вернулась к тебе домой, а в твоей гостиной появилась роскошно наряженная рождественская елка от пола до потолка. Ты что-нибудь знаешь об этом?»

Я рад, что компания по производству мебели для дома, которую я нанял вчера вечером, успела всё сделать до того, как она вернулась домой после просмотра игры Джека. Я бы хотел сделать всё это сам, но я ни за что не позволю своей девушке остаться в моей квартире перед Рождеством, когда она выглядит как логово Скруджа. Я прилагаю усилия для моей девочки.

Я

«Понятия не имею, о чём ты говоришь?»

Ангел

«БОЖЕ, вот так гирлянда над кухонной аркой. Она великолепна!»

Я

«Хотел бы я быть там и видеть твоё лицо прямо сейчас.»

Ангел"

«А волшебные гирлянды на потолках? Джон, здесь настоящая зимняя страна чудес.»

Я

«Мне так жаль, что я не могу быть там с тобой, но я хотел, чтобы там, по крайней мере, царила праздничная атмосфера.»

«У тебя по всей квартире расставлены украшения, так что я догадался, что ты будешь скучать по ним.»

Ангел

«Почему ты такой милый?»

Я

«Только для тебя.»

«Тебе нравится цветовая тема?»

Ангел

«Изумрудный? Да, он великолепен. Но я думала, твой любимый цвет синий.»

Я

«Можешь оказать мне услугу?»

Ангел

«Да, конечно.»

Я

«Кажется, я оставил зарядку для зубной щетки в ванной, она должна быть на тумбочке. Можешь проверить?»

Я не забыл зарядку; она в моём чемодане.

Ангел

«Что. За. Чертовщина?»

Мой телефон начинает жужжать. Я в раздевалке, до начала разминки остается около десяти минут, но тренер Берроуз может меня отчитать; я отвечаю на звонок.

- Привет, - говорю я, стараясь звучать непринужденно.

- Здесь нет зарядного устройства, но на полочке в ванной стоит весь ассортимент La Mer. Нет, подожди, здесь всего по две штуки. Чёрт, да это стоит тысячи долларов.

Я зажимаю телефон между ухом и плечом, зашнуровывая коньки.

- Это то же самое, что они использовали в спа?

Наступает пауза.

- Подожди, это для меня?

Я усмехаюсь.

- Конечно. Очевидно, тебе понравилось, поэтому я просто подумал, ну, знаешь, ранний рождественский подарок.

- Джон, я не могу принять это. Ты потратил слишком много денег, которые тебе не стоить тратить на меня.

- Просто прими подарок, Фелисити. Я знаю, что тебя не волнуют деньги, но, честно говоря, для меня это тоже не главное. Просто позволь мне побаловать тебя, побаловать мою девушку. Заставить тебя улыбнуться.

Ещё одна пауза.

- Честно говоря, я не знаю, что сказать.

- Тебе не нужно ничего говорить, - отвечаю я, перекладывая телефон и переходя к другому коньку.

- Что ж, спасибо. Эй, подожди, разве у тебя не начнётся игра минут через пять?

Я смотрю на часы над дверью раздевалки.

- Четыре минуты на разминку, но да, мне пора идти.

Затем я вспоминаю сегодняшнюю игру Джека. Они играли с "Вашингтоном", лидерами лиги.

- Как прошла игра Джека?

- 2:2, неплохой результат против “Вашингтона”, я полагаю.

Я думал, что это может быть проигрыш, но рад, что они выстояли.

- Как он сыграл? Он был в стартовом составе?

- Нет, но он провел на льду гораздо больше времени. Отдал голевую передачу во втором тайме, и в целом его игра была сильной.

Удивительно.

- Отлично. Он делает успехи. Потребуется время, чтобы пробиться на стартовый состав. Он новичок.

- Да, это правда. Я так чертовски горжусь им. Он был в восторге после игры. Я поужинала с ним.

Моё сердце согревается при мысли о том, что она проводит время со своим сыном.

- Чем ты сейчас занимаешься? - спрашиваю я, когда ребята выходят из раздевалки на лёд.

- Думаю, просто отдохну, в твоем морозильнике скоро будет пусто.

Я смеюсь, мысли о Фелисити, свернувшейся калачиком на моем диване с баночкой мороженого, вызывают у меня тоску. Чёртовы выездные игры. Мне не нравится думать о ней в одиночестве.

Именно тогда мне в голову приходит идея.

- Эй, почему бы тебе завтра снова не съездить к моим родителям? Я могу сказать им, что ты придешь. Джерард может отвезти тебя.

- Хммм. Не знаю. Они мне нравятся, но навещать их без тебя? Кажется немного странным.

Я качаю головой, вспоминая, как она вела себя с Адамом. Фелисити должна быть частью моей семьи.

- Это не так, и, кроме того, я думаю, Адам снова вернется на выходные. Ты произвела на него впечатление; он не переставал спрашивать, когда ты приедешь в следующий раз.

- Да, мы вроде как поладили. Думаю, всё дело в нашей любви к садоводству.

- МОРГАН. НА ЛЁД. ЖИВО! - голос тренера Берроуза разносится по коридору в раздевалку. Схватив клюшку, я встаю.

- Дайте мне две минуты, тренер!

Тишина. Он явно вернулся на каток. У меня будут проблемы, если сегодня я буду дерьмово играть.

- Джон, ты должен идти, - она явно тоже слышала его возглас.

Мне действительно нужно идти, но ещё больше мне нужно узнать о её страсти к садоводству.

- Всё в порядке. Как я мог не знать, что ты любишь садоводство?

Фелисити вздыхает.

- Ну, не знаю, заметил ли ты, но в Сиэтле не так много задних дворов. К тому же, это скорее прошлая любовь. Раньше я ухаживала за садом моих родителей в Оксфорде. У них был потрясающий участок земли, - я слышу, как в её голосе появляются радостные нотки; она явно вспоминает их дом. - Это был настоящий английский загородный сад, с пионами, лавандовыми розами, гиацинтами, да что там только не было в этом саду. Так что думаю, разговор с Адамом пробудил счастливые воспоминания. То есть до тех пор, пока...

Волосы у меня на затылке встают дыбом, я точно знаю, к чему всё идет.

- До каких пор?

- Пока он не продал дом, сказав, что за садом нужно много ухаживать. Особенно учитывая, что я настаивала на работе полный рабочий день.

Он действительно кусок дерьма.

- Поезжай завтра к маме с папой, ладно? Даже если только ради Адама; у него были трудные времена, и то, как он преобразился на прошлой неделе... поверь мне, это не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к маме, ни к папе, - я вроде как чувствую себя придурком из-за того, что взвалил на неё эти последние слова, но что-то подсказывает мне, что связь Адама не безответна.

Её не нужно долго убеждать.

- Хорошо, если ты уверен.

- Я дам им знать. Послушай, мне действительно нужно идти, но я позвоню тебе после игры

- Удачи, детка. Хорошей игры. Я и мой маленький брауни с шоколадной помадкой будем наблюдать за тобой.

Детка. Вот дерьмо. Теперь у меня будет лучшая игра в моей жизни.

ГЛАВА 27

ФЕЛИСИТИ

Хорошо, что я не страдаю аллергией.

С тех пор как Джон узнал о моей любви к цветам, он ежедневно присылает мне букеты моих любимых цветов, чередуя розовые английские пионы, розовые и белые розы аваланж, а сегодня он дополнил их изысканной композицией из розовых, фиолетовых и желтых гиацинтов. Каждый букет прибыл, перевязанный изумрудным бантом. На данный момент мне почти невозможно понять, как он не встречался раньше. Я имею в виду, да ладно, если бы я представляла себе своего идеального мужчину, он бы и рядом не стоял с Джоном Морганом.

Я

*Отправляет фотографию последней цветочной композиции.*

«О, привет, гиацинты. У меня на столе заканчивается место. Спасибо, детка.»

Ответ приходит меньше чем через минуту.

Джон

«Забери их с собой в мою квартиру.»

Я

«Я не хочу загромождать твою аккуратную квартиру.»

Джон

«Забери их с собой. Это приказ, Фелисити.»

Я

«Такой властный.»

Джон

«Будь хорошей девочкой, и сегодня вечером я снова буду тобой командовать.»

Я скрещиваю ноги и сжимаю их вместе под столом, вспоминая, что мы с Джоном делали вчера по телефону.

Я

«Что, если я больше не хочу быть хорошей девочкой?»

Точки, указывающие, что он набирает сообщение, появляются, затем исчезают, но затем появляются снова, и восхитительная дрожь пробегает по мне, когда я читаю его ответ.

Джон

«Тогда я, наконец, смогу поступать с тобой по-своему.»

Я чувствую, как внутри меня разливается жар. Я окружена коллегами, из-за чего секстинг кажется ещё более насыщенным.

Я

«Прости, тебе придется уточнить.»

Джон

«Я не думаю, что ты справишься с этим, Ангел.»

Я

«Справиться с чем?»

Джон

«Что я хочу с тобой сделать.»

«Прямо сейчас я сжимаю свой член в кулаке, думая об этом.»

О Господи.

Я

«Я сижу за своим столом...в окружении людей.»

Джон

«Я бы с удовольствием съел тебя под твоим столом.»

«Стоя на коленях между твоих великолепных бедер.»

Я

«Ты плохой мальчик, Джон Морган.»

Джон

«Да, да, это так.»

«Ты мокрая для меня?»

Я

«Да, мои трусики промокли насквозь.»

Безудержно.

Джон

«Тогда тебе лучше их снять.»

Я

«Сейчас?»

Джон

«На тебе есть юбка?»

Я

«ДА.»

Джон

«Сними их, я хочу представлять тебя обнаженной. Я чувствую, что это придаст мне дополнительной мотивации на тренировке.»

Я медленно оглядываю комнату, чтобы убедиться, что никто не смотрит, а затем осторожно вытаскиваю стринги из-под юбки-карандаша и засовываю их в сумку. Я никогда не делала ничего подобного раньше, но трепет от выполнения его команд доводит моё желание до предела. То, как я доверяю ему, заставляет меня чувствовать себя сексуальной во всех смыслах этого слова.

Я

* Присылаю фотографию красных стрингов в моей сумке.*

Джон

«Хорошая девочка, милая и готовая принять меня. Когда я вернусь домой, я собираюсь поглотить эту тугую влажную киску.»

Я готова согнуться пополам и растаять в луже, я так хочу его.

Я

«Чем ты сейчас занимаешься?»

В этот момент на моём телефоне загорается сообщение с фотографией.

Он стоит в ванной своего гостиничного номера, полностью обнаженный, и сжимает в руках свой толстый твердый член. Его темные волнистые волосы падают ему на глаза, когда он улыбается мне в отражении. Это, безусловно, самая горячая вещь, которую я когда-либо видела.

Я

«Да, неплохо.»

Джон

«Ты бы предпочла, чтобы я порезвился для тебя, Ангелочек?»

Я

«Хммм, я могла бы взять его или нет.»

Джон

«Я бы предпочел, чтобы ты взяла его.»

Я

«Это можно устроить.»

Хотела бы я быть где угодно, только не в этом офисе, и чтобы он был где угодно, только не в Нэшвилле. Я скучаю по нему.

- Секс с ним действительно такой потрясающий, как говорят? - Кейт выводит меня из моих мыслей

Быстро собравшись с силами, я сжимаю пальцы, провожу ими по своему закрытому рту и выбрасываю воображаемый ключ.

- Мои губы запечатаны. Девушки не рассказывают об этом.

- Ну, я думаю, ты оказываешь женщинам медвежью услугу, не разделяя с нами чудеса Джона Моргана в постели, - отвечает Кейт, беря свою кружку с кофе, чтобы сделать глоток. - Подожди, ты выглядишь немного раскрасневшейся, детка, - она понимающе улыбается, глядя на телефон, который я всё ещё держу в руке. - Ты только что писала ему?

- Неа, - говорю я, выделяя букву “а” и отчаянно пытаясь выглядеть невозмутимой.

- Боже мой, писала. Ты писала ему грязные сообщения посреди офиса.

Я закатываю глаза, как будто это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.

- Пойдешь со мной? - спрашиваю я, кивком головы указывая на кухню. Я беру свою пустую чашку и направляюсь прочь от подслушивающих. Обсуждение моей сексуальной жизни посреди офиса не входит в число моих приоритетов, даже если речь идет о секстинге.

Оказавшись в безопасности на отдельной мини-кухне, я включаю кофеварку и поворачиваюсь к Кейт.

- Итак, на самом деле мы ещё не спали вместе.

Кейт изо всех сил старается проглотить свой кофе, чтобы расспросить.

- Прости, мне кажется, я неправильно тебя расслышала. Говоришь, он тебя ещё не трахнул?

Я закатываю глаза, бросая взгляд через арку в главный офис.

- Говори погромче, детка, не думаю, что Марк услышал тебя на десятом этаже.

- Э-хе-хе, - издевается она. - А если серьезно, у тебя с ним ещё ничего не было? Господи, женщина, ты встречаешься с ним уже несколько месяцев.

Её предположение о сроках наших отношений не совсем верно, но я пропускаю это мимо ушей.

- Мы...кое-что делали.

- Слава Богу за это. Я думала, ты пытаешься сказать мне, что ещё не прикасалась к нему, или что-то в этом роде.

Я слегка краснею, поднося дымящуюся чашку к губам и обжигая их.

- Технически, он прикасался ко мне, но я ещё не прикасалась к нему.

Но, боже, какой у него грязный рот.

- Говорю от имени всех женщин – это издевательство. Ты видела тело своего парня?

Да, несколько раз, последний раз это было около трех минут назад, когда я смотрела на него через зеркало отеля, пока он поглаживал свой твердый как камень член.

Я мысленно возвращаюсь к её вопросу.

- Каждый раз, когда я пытаюсь прикоснуться к нему или оказать ответную услугу, он говорит мне ‘нет’ и что всё для меня.

- Он настоящий? Типа, ты открыла какую-то волшебную формулу, как превратить книжных бойфрендов в реальных или что-то в этом роде? Чёрт возьми, девочка, - Кейт допивает свой кофе и качает головой. - Не упусти это.

Я не собираюсь его отпускать. Но не имеет значения, насколько сильно Джон показывает мне, что я для него значу; я всё ещё ловлю себя на том, что жду, что всё пойдет не так. Что он проснётся и поймёт, что мог бы получить гораздо больше - супермодель, знаменитую актрису, чёрт возьми, даже Тейлор Свифт, вероятно, не задумываясь, стала бы встречаться с ним. Всё это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. И всё же, так или иначе, я не могу не оседлать эту волну блаженства, даже если в конце я знаю, что моё сердце, скорее всего, утонет.

ДЖОН

Было одиннадцать часов вечера, когда самолет нашей команды наконец приземлился в Сиэтле.

Две недели изнурительных матчей закончились победой "Нэшвилл Шторм" со счетом 3:0. В целом, я сыграл хорошо. У нас четыре победы из пяти, так что мы занимаем 2 место в лиге, и, хотя сезон ещё далек от завершения, у нас есть все шансы побороться за место в плей-офф. Это большое изменение по сравнению с тем, что было несколько недель назад, когда меня затащили в кабинет тренера и сказали отдохнуть, чтобы привести мысли в порядок. С тех пор моя игра улучшилась. Я не в лучшей форме, но генеральный директор, кажется, доволен, а это значит, что меня вряд ли обменяют в ближайшее время.

С тех пор, как мы с Фелисити официально стали встречаться, у меня в голове всё встало на свои места. Беспокойство больше не гложет меня, когда я занимаюсь своими повседневными делами. Она пролила свой свет на самые темные стороны моей жизни и принесла мне покой. Она не видит во мне какого-то засранца на коньках; с ней я мог бы быть кем угодно - иметь постоянную работу и скромный банковский счет, и она всё равно хотела бы меня.

Глядя на Зака, сидящего на свободном месте через проход, я чувствую, что в наших жизнях произошла полная смена ролей. Когда я пришел к нему домой в тот вечер, когда мы с Фелисити наконец-то начали встречаться, он практически излил мне душу, сказав, что всё ещё любит Эми, и у него были сомнения по поводу того, действительно ли она изменила ему. Шнайдер отрицает, что между ними что-либо произошло, как и его товарищи по команде, которые были там в ту ночь, когда были сделаны сомнительные фотографии его и Эми.

Изменяла она или нет, но она всё равно сидела на коленях у другого мужчины, выглядя слишком уютно на фотографиях. Она знала, что Зак увидит их. Конечно, она знала, что это причинит ему боль.

В итоге, Зак мог получить кого-нибудь намного лучше, чем Эми, которая умоляла его принять её обратно. Той ночью у него дома я сказал ему, что, по моему мнению, ему следует двигаться дальше, что ни одна девушка не стоит тех страданий и смущения, через которые она его заставила пройти. Зак никогда не был эмоциональным парнем, всегда спокойным и уверенным, но за последние две недели я заметил в нём перемену. Он замкнут, а если и говорит, то в основном от гнева или разочарования.

Во время нашего пребывания в Нэшвилле мы жили в одном номере, и я почти уверен, что Эми присоединилась к нему на одну или две ночи. Я также на девяносто девять процентов уверен, что они снова спят вместе, и я также уверен, что она снова собирается разорвать его. Но что я могу сказать этому парню? Он не хочет слушать. Он по уши влюблен не в ту девушку, и мне больно смотреть, как он мирится с таким обращением.

С тех пор, как Зак узнал моё мнение о его возобновлении отношений с Эми, враждебность между нами усилилась, и я чувствую себя дерьмовым другом из-за того, что не поддерживаю его отношения, когда всё, что он делал с тех пор, как я его знаю, - это подбадривал меня и поддерживал, пока я саморазрушался и боролся со своим психическим здоровьем. Он забирал нетрезвого меня из баров, пока женщины висели на мне. Он вытирал мою блевотину, когда я был так зол, что не мог дойти до туалета. Он был строг со мной, когда это было необходимо, рассказывал мне, как обстоят дела, и обнимал меня, когда я больше всего в этом нуждался.

И что я делаю для него взамен? Я делаю всё, что угодно, но не поддерживаю его чувства к женщине, которую он любит, но почему-то я не могу найти в себе сил поощрять то, что, как я знаю, является ядовитым. Наблюдая за тем, что Эллиотт сделал с Фелисити, какой ущерб он нанес её уверенности в себе? И не могу помешать тому, чтобы это случилось с Заком. Кажется, он одержим идеей пойти по этому пути, но я не буду поддерживать его в этом. Говорят, любовь слепа, и прямо сейчас Зак мог бы стать примером этого.

Я захожу в свою квартиру после полуночи. Тело ноет, я осторожно закрываю дверь, позволяя ей закрыться с легким щелчком. Думаю, что Фелисити уже крепко спит, свернувшись калачиком в моей постели. Тепло наполняет мою грудь при этой мысли.

Букеты, которые я ей прислал, были аккуратно разложены по вазочкам и расставлены по всей кухне и гостиной, и я не могу сдержать улыбки, когда замечаю, что она сняла изумрудные бантики с каждого из них и обернула ими вазы. От тех мелочей, которые делает моя девушка, у меня перехватывает дыхание, она захватывает моё сердце каждый раз, когда я вижу её. Она чертовски сногсшибательна внешне, но внутри... да, она самая красивая женщина из всех, кого я знаю. Если бы это было не так, Адам бы быстро это понял. У него всегда был дар разбираться в людях, и мне интересно, что бы он подумал об Эми? Он, вероятно, посоветовал бы Заку отправиться в горы.

Я оставляю свой чемодан прямо у входа в спальню и приоткрываю дверь. Свет всё ещё горит от маленькой прикроватной лампы на моём комоде, той, которой там не было, когда я уезжал — здесь уютно. Когда я поднимаю глаза, я вижу, что мерцающие лампочки, которые я установил вдоль потолочных балок моей квартиры, всё ещё горят, и это довольно красиво.

Именно тогда я бросаю взгляд на кровать и встречаюсь взглядом со своей девушкой.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на неё. Лежа на боку, подперев голову рукой, скрестив свои великолепные соблазнительные ноги в лодыжках, она улыбается мне так, как, по-моему, никогда раньше. Мне приходится приложить все усилия, чтобы удержаться на ногах, пока я рассматриваю то, что на ней надето. Черная кружевная сорочка с высоким вырезом на бедрах, демонстрирующая идеальный изгиб её сочных бедер и почти не оставляющая простора воображению, когда дело доходит до её киски. Сквозь прозрачную ткань я почти могу разглядеть маленькую полоску волос, которую она оставляет вместо того, чтобы быть полностью гладкой, что мне чертовски нравится.

У меня слюнки текут, а член мгновенно напрягается, когда я поднимаю взгляд вверх по её телу. Кружевной лиф облегает её талию и борется с тем, чтобы её пышные груди не вывались наружу из глубокого выреза. Тонкие черные бретельки сходятся на плечах, и мне интересно, перекрещиваются ли они у неё на спине. Чёрт возьми, мне нужно увидеть её сзади, потому что, если это хоть немного похоже на то, что спереди, мне конец. Шоколадные волнистые волосы Фелисити ниспадают на плечи, так, как я люблю. Её полные губы сияют фирменным персиковым блеском, а эти изумрудные глаза проникают глубоко в мою душу, когда она с жаром смотрит на меня из-под густых черных ресниц.

- Добро пожаловать домой, - это всё, что она говорит, поднимаясь на колени и садясь на пятки, слегка раздвигая бедра.

Да, я пропал. Окончательно пропал.

Я никогда раньше не видел эту её сторону. Конечно, у нас были непристойные разговоры, но, черт возьми, эта женщина передо мной - женщина из другого мира, на таком сексуальном уровне, которого я никогда не видел и не считал возможным.

Ошеломленный, я сбрасываю пиджак и позволяю ему упасть на пол. Я завожу руку за спину и одним плавным движением снимаю черную рубашку с длинными рукавами через голову, а руки опускаю на пояс.

Прежде чем я успеваю расстегнуть ремень, Фелисити оказывается поперек моей огромной кровати, её руки хватаются за пряжку.

- Позволь мне позаботиться о тебе сегодня вечером.

Накрывая её ладонь своей, другой рукой я приподнимаю её подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

- Ты не обязана, Ангел; я был бы счастлив просто обнять тебя и быть с тобой. Я так чертовски сильно скучал по тебе.

Больше, чем я думал, это возможно. Я не мог перестать думать о ней, о её запахе, её прикосновениях, ощущении её губ на своих, о её улыбке и смехе, о том, как он разносится по комнате, очаровывая каждого, кому посчастливилось его услышать.

- Я тоже. Никогда не думала, что две недели могут казаться такими долгими, - снова протягивая руку, чтобы расстегнуть мой ремень, она нежно целует меня в губы, и моё тело сияет, как рождественская елка в гостиной. – Пришла очередь позаботиться о тебе.

Кто я такой, чтобы спорить?

Я столько раз фантазировал о Фелисити, сосущей мой член, о том, как её пухлые губки вбирают меня в себя, что не могу поверить, что это наконец происходит.

- Хорошо, Ангел, - говорю я, опуская руки, предоставляя ей полный доступ ко мне. – Но, когда ты в таком виде лежишь на моей кровати, а я не мог прикоснуться к тебе две недели, я долго не протяну.

Это вызывает в ней озорную усмешку.

- О, я пока не собираюсь его сосать. Сначала у меня есть для тебя ещё одно угощение.

Возможно ли кончить от одних только мыслей? Потому что я думаю, что да. У меня почти наверняка вытекает предварительная сперма.

Фелисити расстегивает молнию на моих брюках, и они сползают до лодыжек. Я снимаю их, пока не остаюсь в одних серых боксерах, которые уже не могут сдерживать меня, когда мой твердый член выглядывает из-за пояса, его кончик блестит от возбуждения. Я чувствую, как её горячий взгляд путешествует по моему телу, когда она прикусывает нижнюю губу. Я поднимаю руку и осторожно оттягиваю её, чтобы освободить эту чёртову губу.

- Продолжай так смотреть на меня, и я кончу ещё до того, как ты ко мне прикоснешься.

- Тогда нам лучше начать, - она встает с кровати и берет большое полотенце и бутылочку масла для интимного массажа. Снимая колпачок, она опускается на колени на кровать, оседлав полотенце, которое лежит поперек моего белого одеяла. – Ложись сюда. Я хочу сделать тебе массаж, но сначала тебе лучше снять это, - она указывает на мои боксеры.

Я, не теряя времени, снимаю их, не сводя глаз с Фелисити. Я был прав. Её кружевной лиф скрещивается сзади, но её задница полностью обнажена, и на ней стринги. Чёрт, я так возбужден. Я хочу посвятить ей всё следующую неделю.

- Откуда у тебя этот маленький наряд? - спрашиваю я, подползая к ней по кровати и ложась лицом вниз.

Двигаясь по моему телу и оседлав мои бедра, Фелисити усаживается мне на задницу, а затем выливает массажное масло себе на ладони, растирая их друг о друга, чтобы согреть.

- Я купила его на прошлой неделе в бутике нижнего белья в нескольких кварталах отсюда. Я увидела его и подумала, что тебе понравится, - она начинает разминать мои ноющие дельтовидные мышцы, спускаясь вниз по спине.

- Ты выглядишь чертовски сексуально, - я стону, когда она продолжает разминать мои ноющие мышцы, её прикосновения успокаивающие и эффективные. Она хороша в этом, и мне интересно, была ли у неё практика. Чем дольше она массирует, тем больше расслабляются мои мышцы, пока я не впадаю в полубессознательное состояние, захваченный блаженным миром рук моей девушки на моем теле, смешанных со жгучей потребностью прикоснуться к ней в ответ.

Проходит ещё несколько минут, в течение которых мы не разговариваем, вместо этого наслаждаясь сладким ароматом масла и сексуальной атмосферой, которая нарастает между нами с тех пор, как я вошёл в комнату.

- Перевернись, - наконец говорит Фелисити.

Мой член невероятно тверд от предвкушения того, что должно произойти. Я улыбаюсь своей великолепной девушке, когда она оседлывает мои бедра и снова смазывает меня маслом, опуская руки мне на плечи, скользя ими по моим грудным мышцам и вниз по торсу.

- Твой пресс - это нечто. Он как камень, выточенный до совершенства, но почему-то всё ещё мягкий, - она стонет, проводя своими светло-розовыми ногтями по впадинам и изгибам моего тела. Её стон ещё больше напрягает мой член, когда её взгляд опускается туда, где он находится чуть ниже моего пупка. Я чувствую, насколько она возбуждена, тепло, исходящее от того места, где она сейчас сидит, - от верхней части моих бедер.

Без колебаний она берет мой член правой рукой, сжимая основание с такой силой, что мои бедра отрываются от кровати.

- О, детка, - выдыхаю я, зажмуривая глаза и стараясь не взорваться, как ракета. Я так возбужден, что мог бы кончить при первом же движении.

Она хихикает, явно наслаждаясь мучительным удовольствием, которое доставляет мне, а затем проводит большим пальцем по кончику моего члена, обхватывая рукой ствол и медленно проводя по нему. Я примерно в трех секундах от того, чтобы полностью потерять самообладание.

- Тебе нравится? - спрашивает она низким страстным тоном. Её обычно ярко-зеленые глаза стали на несколько тонов темнее, а зрачки наполнились похотью. Ей нравится контролировать ситуацию сегодня вечером.

Продолжая сжимать мой член, она медленно перемещает свой центр вниз по моему бедру, приближая свой рот к моему члену. Я не только чувствую её возбуждение, когда она движется вниз по моему телу, но и ощущаю её сладкий аромат, перекрывающий последние следы аромата масла. Чёрт возьми, это самый горячий опыт в моей жизни. Когда-либо.

- Мне нужно, чтобы ты был у меня во рту, - не успели слова слететь с её губ, как её язык скользнул по головке моего члена.

Я издаю гортанный стон, не в силах сдержать обжигающий белый жар, струящийся по моим венам.

Один.

Два.

Она трижды проводит своим розовым язычком по кончику, прежде чем обвести им головку, находя чувствительное местечко и надавливая на него.

- Чёрт возьми, Ангел, - выдавливаю я. Каждый нерв в моём теле горит, когда я начинаю чувствовать нарастающее давление в нижней части позвоночника. - Я собираюсь кончить в любую секунду.

- Ты огромный, Джон. Не знаю, смогу ли я взять тебя полностью, но я попытаюсь.

Я протягиваю руку и обхватываю её щеку, чтобы убедиться, что она смотрит на меня.

- Я не давлю, Фелисити. Ты не обязана делать ничего из этого, но, чёрт возьми, это потрясающе.

Выражение решимости появляется на её лице, когда она снова медленно опускает свой рот на мой член, на этот раз глубже, чем раньше. Она сдвигается на несколько дюймов, прежде чем у неё появляется рвотный рефлекс, и я хочу напомнить ей, что ей не нужно заходить дальше, но я не делаю этого. Я чувствую, что она хочет этого так же сильно, как и я. Она берёт меня так глубоко, как только может, и это дальше, чем заходила раньше какая-либо женщина, и, чёрт возьми, это так приятно.

Приподнимаясь, она с хлопком отпускает меня, а затем…черт возьми. Она плюет на мой член, используя слюну в качестве смазки, пока водит рукой вверх и вниз по моему стволу, сжимая меня с нужным давлением.

- Так хорошо? Тебе нравится?

Я всегда был разговорчив в постели, но сегодня я лишился дара речи.

- Чёрт возьми, да, - едва выдаётся выдавить мне.

Сексуальная улыбка растягивает её припухшие губы, когда она снова принимает меня в своё горло, её волосы падают на мой живот. Я беру их в кулак и тяну, показывая, что мне нужно, чтобы она остановилась.

- Я собираюсь кончить, Ангел, прямо сейчас, в твой рот, - мои слова звучат с придыханием, а моё тело сжато, как пружина, готовая сработать.

- Я хочу попробовать тебя на вкус, - она наклоняется вперед и страстно целует меня, наши языки соприкасаются снова и снова. Услышав эти слова, я теряю остатки самообладания.

- Тогда откройся, Ангел, и возьми меня. Я хочу посмотреть, как я поставлю клеймо на твоем горле и сделаю тебя своей.

Она делает это, сжимая мои бедра, расслабляя горло и принимая меня полностью, двигая головой вверх и вниз по моему стволу. Её щеки впадают, когда она умело сосет мой член, подводя меня к пику наслаждения. Убирая её волосы со лба, чтобы я мог беспрепятственно видеть, как работают её губы, я начинаю двигать бедрами синхронно с её движениями.

- Чёрт, я кончаю. Вот и всё, жадная девчонка, возьми всю мою сперму, высоси меня досуха. Это всё для тебя, - я издаю рычание, которое эхом разносится по спальне.

Она смотрит мне прямо в глаза, когда струи моей спермы брызгают ей в рот и в горло, и я смотрю, как она всё глотает. Её глаза слезятся, тушь слегка размазалась, и я клянусь Богом, она самое горячее создание, которое я когда-либо видел.

Эта женщина - гребаная богиня, и она вся моя.

ГЛАВА 28

ФЕЛИСИТИ

- Ты такая сладкая на вкус, я мог бы умереть прямо здесь и быть счастливым человеком.

Пальцы моих ног поджимаются, и я сжимаю в кулаке простыни, практически срывая их с кровати, когда Джон снова и снова проникает в меня языком. Его подбородок касается внутренней стороны моих бедер, пока он продолжает ласкать мою киску. Он целует, облизывает и пожирает меня, как изголодавшееся животное. Теребя пряди его густых темных волос, я чувствую, как у меня начинают дрожать ноги, когда взрыв, подобного которому не было ни у кого, угрожает разорвать моё тело.

- Я собираюсь кончить.

- Не раньше, чем я разрешу, Ангел. Я с тобой ещё не закончил.

Я вскрикиваю от отчаяния. Он прижимался ко мне в течение последних тридцати минут, когда я проснулась и обнаружила, что он целует внутреннюю поверхность моих бедер, и я определенно могу порекомендовать такое пробуждение. Мне нравится, как он знает, что мне нужно. Когда он поднялся до моей вершины, он просто сдвинул мои шорты в сторону одной рукой и опустился на меня.

Его руки сжимают верхнюю часть моих бедер, удерживая меня, пока я извиваюсь под ним.

- Я не могу сдерживаться, я... я, я не могу.

Он поднимает голову, глядя мне прямо в глаза, с его подбородка стекают мои соки.

- Да. Ты можешь. Просто держись, ладно?

Я киваю, не уверенная в том, что он имеет в виду, но я полностью ему доверяю. Подложив руки под мою задницу, он переворачивает меня.

- На четвереньки, Ангел, но не зарывайся своим прекрасным лицом в одеяло. Поверни голову и смотри на меня. Смотри на меня, всегда.

На дрожащих ногах я делаю, как он приказывает, наслаждаясь этим чувством подчинения единственному мужчине, которому я когда-либо доверяла.

- Могу я попробовать тебя всю?

- Да.

Это всё разрешение, которое ему нужно. Встав на колени позади меня, он снова проводит языком по моей киске, но на этот раз он продолжает своё путешествие, пока не начинает кружить над моей попкой. Я вскрикиваю, потому что никогда раньше к этому месту не прикасались. Оно кажется грязным во всех смыслах этого слова.

- Расслабься ради меня, детка. Я держу тебя, не волнуйся.

Я опускаю плечи и ровно выдыхаю.

- Ты такая хорошая девочка для меня. Ты готова к моим пальцам?

Я кричу так громко, что почти уверена, что все в его жилом комплексе слышат, что он делает со мной, удовольствие, которое пульсирует в каждом нервном окончании моего тела.

Джон медленно заменяет свой кружащий язык пальцем, слегка надавливая на мой вход.

- Ты здесь, Ангел?

Я поворачиваю голову, пытаясь кивнуть, но каждая косточка в моём теле превратилась в желе.

- Здесь.

- Тогда кончи для меня. Я хочу, чтобы ты кончила мне на язык, - палец Джона нежно погружается в мою попку, а его рот находит мою киску. Его движения отражают друг друга, и через несколько секунд я кончаю, его имя слетает с моих губ снова и снова, пока всё не становится черным.

Я не уверена, сколько проходит времени, когда слышу голос Джона.

- Давай приведем тебя в порядок, - он поднимается с кровати и протягивает мне руку, чтобы я её взяла.

- Я готова, - я никогда в жизни ни в чём не была так уверен. - Я хочу тебя. Ты мне не безразличен, очень. Я хочу пройти с тобой весь путь.

Его лицо смягчается, когда он забирается обратно на кровать. Переворачивая меня на спину, он нависает надо мной, обхватив мою голову своими жилистыми руками. Он целует мой нос, щеки, а затем уголок рта, прежде чем посмотреть на меня, и в его взгляде сквозит глубокий смысл.

- Я так сильно хочу тебя, Фелисити. Я так долго этого хотел. С того момента, как я встретил тебя, - он опускает лицо к изгибу моей шеи и делает глубокий вдох, как будто это действительно убивает его. - Но в первый раз, когда я возьму тебя, я буду заниматься с тобой любовью. Я хочу наслаждаться твоим телом. Я хочу боготворить тебя всю ночь, а потом, когда мы закончим, я трахну тебя. Жестко. Я заставлю тебя выкрикивать моё имя, чтобы весь мир узнал, кто заставляет тебя так себя чувствовать. Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным, потому что для меня это тоже будет первый раз, когда я займусь любовью, разделю эмоциональную связь с женщиной, которая мне так дорога. Сегодня утром неподходящее время. Мне нужно быть на встрече с моим агентом через час, и я сказал тебе, что ни за что не буду спать с тобой, чтобы сразу после этого уйти.

Сначала я хочу возразить, но по мере того, как я впитываю его слова и стоящий за ними подлинный смысл, я понимаю. Когда мы наконец займемся сексом, я знаю, Джон хочет, чтобы это не было похоже на то, как он проводил время с женщинами раньше.

- Я понимаю, - просто отвечаю я, поглаживая волосы у него на затылке, его подбородок покоится на моей груди, когда он смотрит мне в глаза.

- Но я не хочу долго ждать, Фелисити. Я не могу больше терпеть.

- Ну, я возвращаюсь в Оксфорд через четыре дня, так что... – я игриво пожимаю плечами, но тут же жалею, что затронула эту тему.

Джон поднимает голову, его брови хмурятся, когда он смотрит на меня сверху вниз.

- Ты улетаешь в четверг?

Я киваю, уверенная, что говорила ему, что уезжаю в Великобританию в канун Рождества.

Поднявшись с кровати, он проводит рукой по своим растрепанным после сна волосам. Он выглядит взволнованным и обеспокоенным, когда начинает мерить шагами спальню.

- Мне это не нравится. Я знаю, что ты хочешь увидеть свою семью, и я полностью это понимаю, но я ему не доверяю. Он самонадеянный придурок и воспользуется любой возможностью, чтобы приструнить тебя.

Я подтягиваю колени к подбородку и смотрю вниз, поглаживая мягкие одеяла.

- Я думала, мы это уже обсудили. Я должен уехать и остаться со своей семьей. Дарси хочет, чтобы мы провели рождество вместе, и я должна поставить её на первое место. Он ничего не предпримет.

Джон усмехается, его раздражение явно нарастает.

- Да, черта с два он это сделает. Я сверну ему гребаную шею, если он приблизится к моей девушке.

- Послушай, - говорю я спокойно, но понимаю, почему он обеспокоен. Эллиотт не дал Джону повода доверять ему. - Меня не будет до Нового года. Это всего на несколько дней, а потом я вернусь. Мы могли бы устроить позднее Рождество и обменяться подарками; я хочу посмотреть, как ты откроешь мой подарок.

Лицо Джона смягчается, и он возвращается, чтобы сесть рядом со мной, натягивая рубашку через голову.

- Надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню, - он гладит мою руку тыльной стороной ладони. - Он непредсказуемый засранец, который думает, что может плохо обращаться с тобой и говорить всё, что хочет. Это моя работа - защищать тебя.

- Я знаю, и я не хочу спорить. У меня просто нет выбора.

Качая головой, он отвечает:

- У тебя всегда есть выбор, Фелисити. Просто знай, дело не во мне; дело в том, что я пытаюсь позаботиться о тебе. У меня действительно плохое предчувствие по этому поводу, и когда ты находишься за пять тысяч миль отсюда, это пугает меня до чертиков. Я просто прошу тебя всё переосмыслить. Я заплачу за твой номер. Чёрт возьми, я куплю гребаный отель, если буду уверен, что это обеспечит твою безопасность.

Он встает с кровати и натягивает джинсы.

- Мне нужно идти, но я позвоню тебе позже, хорошо?

Когда он заканчивает одеваться и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, я могу сказать, что в его голове крутятся мысли и страхи по поводу того, что мы с Эллиотом останемся в его доме. Ясно, что Джону нужно пространство, чтобы остыть и всё обдумать, и мне тоже. Я знаю, что он пытается понять это с моей точки зрения, но нет сомнений, что он изо всех сил пытается смириться с тем, что Эллиот всегда будет частью моей жизни, и факты остаются фактами: я должна ставить своих детей на первое место.

Я собираю свои вещи и одеваюсь, намереваясь принять душ у себя дома, прежде чем отправиться в офис. Я оставляю Джону записку, в которой объясняю, что ушла на работу, и молюсь, чтобы между нами всё было хорошо.

- Когда ты улетаешь, - Кейт подходит и встает рядом со мной, пока мы ждем лифт.

- Завтра вечером, - отвечаю я. Мой тон такой же унылый, как и настроение.

Сегодня канун Рождества, и с тех пор, как я покинула квартиру Джона в понедельник утром, у нас почти не было возможности увидеться. Разрываясь между моей работой, его обучением и обязанностями по связям с общественностью, мы были похожи на корабли, которые едва пересекаются в ночи. Мы обменялись несколькими сообщениями и случайными звонками, но между нами возникла неловкость. Словно в комнате есть слон, которого мы игнорируем. Вчера вечером у него была домашняя игра, но я не пошла. Не потому, что я не хотела его видеть, но Марка завалило предрождественской суетой, так что у меня не было другого выбора, кроме как работать сверхурочно.

- Просто позвони ему, - говорит Кейт, когда мы оба заходим в лифт, и она нажимает кнопку, чтобы спуститься в вестибюль.

- Позвонить ему и сказать, что именно? Потому что я понятия не имею, что сказать. Я должна вернуться в Оксфорд, чтобы повидаться с дочерью, и она хочет, чтобы я была там. Они достаточно натерпелись из-за развода, причиной которого была я.

Кейт поднимает руку, пятясь в вестибюль.

- На этом я тебя остановлю. Ты ушла от него, потому что он эгоистичный ублюдок и, к твоему сведению, самовлюбленный человек, который играет в манипулятивные игры. Так что никогда не думай, что ты виновата в распаде вашего брака. Это из-за него и его ядовитых привычек.

Мы выходим на улицу, и я не могу не вспомнить тот день, когда Джон стоял, прислонившись к своей машине, и ждал, чтобы отвезти меня обратно в “лучший ресторан в городе”. Моя грудь сжимается. Я так по нему скучаю.

- Просто позвони мне, когда приземлишься, ладно, детка?

Я заключаю Кейт в объятия и кладу голову ей на плечо.

- Обязательно, только не волнуйся за меня.

Она приподнимает бровь.

- Как бы то ни было, я думаю, у Джона есть веские причины беспокоиться об Эллиотте. Он засранец, и я ему не доверяю. Никогда не доверяла и никогда не буду.

Неважно, что Джон или Кейт думают о моем бывшем муже.

- Я ничего не могу с этим поделать. Всё будет хорошо. Возможно, временами будет немного неловко, но через несколько дней я вернусь в Сиэтл.

В последний раз обнявшись, мы расстаемся, и я возвращаюсь в свою квартиру, чтобы собрать чемодан и помолиться, чтобы это путешествие прошло гладко.

Джон

«Будь осторожна и позвони мне, когда приземлишься, хорошо?»

Я

«Обязательно. Ты идешь куда-нибудь с парнями сегодня вечером?»

Джо

«Нет, бары будут забиты до отказа, и практически невозможно будет спокойно выпить, поэтому они придут ко мне выпить пару кружек пива.»

Я

«Обними от меня завтра своих маму, папу и Адама.»

Джон

«Очевидно, Адам продолжает спрашивать, когда ты вернешься.»

Я

«Скоро, обещаю.»

Джон

«Есть ли у меня конкуренты?»

Я

«Определенно ;)»

Джон

«Не могу сказать, что я его виню.»

«Просто береги себя, Ангел х»

Я переключаю свой телефон в режим полета и начинаю просматривать развлекательную систему в полете. Между нами по-прежнему всё непросто, но вчера вечером он принес пиццу с маслинами, мы обнимались, целовались и смотрели "Секс в большом городе", так что я чувствую, что мы, по крайней мере, в какой-то мере движемся в правильном направлении.

- Я всё ещё не могу поверить, что ты встречаешься с Джоном Морганом, - говорит Джек, надевая наушники, готовясь поудобнее подготовиться к одиннадцатичасовому перелету. Джон настоял на том, чтобы заплатить за наш полет первым классом. Я пыталась сопротивляться, но, глядя на то, как мало места для ног Джека даже на этих сиденьях, я понимаю, почему он сказал, что Джеку это понадобится. Он так сильно вырос за последние два года и не летал на самолете с тех пор, как мы прилетели в Сиэтл много лет назад.

Я почти не разговаривала с Джеком или Дарси о нас с Джоном, но они в курсе, что мы встречаемся, и, кажется, не против этого, особенно Джек, как ни странно. Я пожимаю плечами.

- Это как любые другие отношения.

Он пожимает плечами и качает головой.

- Не согласен. Он один из величайших хоккеистов на земле, и я не жалуюсь. Я получаю огромную выгоду от этой сделки, - он гордо улыбается.

- Я в замешательстве, - говорю я, поворачиваясь к нему лицом. - Какую именно выгоду ты получаешь от этой сделки?

Брови Джека сводятся, как будто я должна точно знать, на что он намекает.

- Он давал мне технические советы, как лучше обращаться с клюшкой. Он даже помог мне увеличить скорость на льду.

Я поднимаю руку и качаю головой.

- Что?

Он усмехается.

- Ты хочешь сказать, что не знала?

Я продолжаю качать головой и слегка раздраженно выдыхаю.

- Знала что?

- Последние несколько недель он приезжал, чтобы помочь команде с некоторыми наставлениями. В конце концов, мы выступаем в первом местном дивизионе. Однако он уделял особое внимание моим тренировкам, разбирал игры и всё такое, - Джек смотрит на меня с благоговением. - Играть с ним - это что-то другое; как будто клюшка - продолжение его руки или что-то в этом роде.

- Это, эм, это действительно мило с его стороны, - выдыхаю я, совершенно ошарашенная тем, что только что услышала.

Джон ездил в университет Сиэтла, чтобы помочь моему сыну улучшить его игру и осуществить его мечту. Мои мысли возвращаются к тому вечеру в его квартире, когда я сидела за его кухонным столом, пока он готовил мне “Космо”, для которого он специально купил ингредиенты. Он слушал, как я рассказывал о хоккейной карьере Джека и о том, как его мастерство владения клюшкой повлияло на его катание на коньках и работу ног. Он слушал, впитывал всё это, а затем действовал в соответствии с этим, взяв на себя ответственность помочь. Он не искал похвалы или признания; он просто старался помочь Джеку стать лучшим игроком, каким он только может быть.

Эмоции угрожают захлестнуть меня, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, когда мы взлетаем и направляемся в ночное небо. Всё, чего я хочу, это сойти с самолета, помчаться к Джону домой и рассказать ему, какой он на самом деле невероятный, даже если я знаю, что он никогда в это не поверит.

ГЛАВА 29

ДЖОН

Я

«Счастливого Рождества, Ангел. Только что проснулся, так что, полагаю, сейчас у тебя около трех часов дня.»

Это ложь, я проснулся не сейчас. Я почти не спал всю ночь, мои ладони холодные и потные, сердце колотится где-то в горле, когда я пытаюсь дышать ровно и расслабленно. У меня уже несколько месяцев не было приступов тревоги, но мысль о Фелисити в том доме с ним. и я несколько часов ломал голову, пытаясь понять, что может быть реальным в опасениях по поводу того, на что способен Эллиот, а что - катастрофическим для моего мозга. Как Бен всегда говорил мне, не поддавайся эмоциям; сначала попробуй обуздать их. Но если она не ответит на моё сообщение в следующую минуту, я, скорее всего, совершу что-нибудь опрометчивое.

Тридцать секунд спустя я просматриваю свои контакты, чтобы найти имя Джека. Мы обменялись номерами телефонов, когда я начал появляться в его университете, чтобы помочь ему с техническими упражнениями, и просто на случай, если он захочет меня о чем-нибудь спросить.

Но, к счастью, на мой телефон приходит уведомление.

Ангел

«Счастливого Рождества. Да, мы только что пообедали, и я убираюсь. Почему Рождество такое сумбурное? Скоро уезжаешь к родителям?»

Ревность пронзает меня. О, так он теперь играет с ней в "дом". Она больше не твоя гребаная жена, придурок. Она моя. Мы должны вместе убираться на кухне. Я представляю, как она вкалывает у плиты, а потом убирает за его жалкой задницей, пока он сидит, ничего не делая, или, что ещё хуже, разговаривает со своими приятелями-финансистами.

Дыши, Джон, дыши.

Мои пальцы порхают по клавиатуре телефона, пока я пытаюсь напечатать равнодушный ответ.

Я

«У моих родителей каждый год царит хаос. Я собираюсь пойти к ним около двенадцати и собираюсь остаться на ночь. Они приглашают семью и друзей на вечерний фуршет, который они устраивают каждый год.»

Ангел

«Да, твоя мама упоминала, что она будет готовить. Я помогала ей готовить и замораживать сосисочные рулетики, когда была у неё на прошлой неделе.»

Мысли о моей маме и Фелисити, которые вместе готовят еду на кухне, наполняют меня теплом, хотя бы на мгновение снимая остроту парализующей тревоги.

Ангел

«Мне нужно идти, но я позвоню тебе позже, хорошо? Хорошего дня, детка! Надеюсь, ты побалуешь себя, и я вернусь очень скоро.»

Чёрт, мне это действительно не нравится, ни капельки, блядь. Единственное, что меня хоть немного утешает, это то, что Джек и Дарси там с ними, но я не настолько глуп, чтобы думать, что Дарси не пойдет к Лиаму. Джек, скорее всего, тоже пойдет куда-нибудь, так как он общительный парень.

Я

«Мы обязательно поговорим позже. Телефон весь день будет при мне, просто позвони, если тебе что-нибудь понадобится. Я так по тебе скучаю.»

Ангел

«Я тоже по тебе скучаю.»

Сейчас половина восьмого, и мне нужно убить четыре с половиной часа, прежде чем мне нужно будет быть у родителей. Итак, я надеваю темно-синие спортивные шорты, надеваю рубашку, беру Gatorade из холодильника и направляюсь в спортзал. Мне нужно избавиться от тошноты.

ФЕЛИСИТИ

- Фелисити, забудь на минутку о посуде, пожалуйста. Пойдем откроем подарки вместе с детьми, пока они не ушли.

Я кладу телефон на кухонную стойку и направляюсь в гостиную, как просил Эллиот. Эти последние двадцать четыре часа были для меня словно шагом назад во времени, окном в мою прежнюю жизнь. Эллиотт определяет, во сколько мы едим, спим и разворачиваем подарки. Он не может не контролировать каждый аспект жизни нашей семьи.

Войдя в комнату, я ставлю бокал с вином на приставной столик и подхожу туда, где Дарси, Джек и Эллиот собрались в круг и раскладывают подарки по стопкам.

Эллиот улыбается мне, когда я сажусь рядом с Дарси и кладу свою руку поверх её.

- Я думаю, тебе понравится то, что я тебе купила, но если это не того цвета, скажи мне, и я поменяю.

Без колебаний она разрывает розовую обертку.

- О, мам, он великолепен! Мне нравится! - она смотрит на сиреневый клатч Mulberry, который я ей подарила. Обычно я не трачу так много на Рождество, но я помню, что Дарси видела нечто подобное, когда мы в последний раз ходили по магазинам, и, раз я купила такой дорогой подарок на день рождения Джека, мне захотелось побаловать её, тем более что у неё был тяжелый год. - Спасибо, спасибо, спасибо тебе! - она обнимает меня и крепко сжимает, и я наслаждаюсь этим моментом воссоединения со своей дочерью.

Я поднимаю глаза и вижу, что Эллиот хмуро смотрит на подарок.

- Это довольно экстравагантно, Дарси. Твоя мама в этом году выложилась по полной, не так ли? - он наклоняется, чтобы рассмотреть поближе. - Mulberry. Марк, должно быть, хорошо платит. Подобное можно увидеть только у знаменитостей или у жён богатых мужчин, - я краснею от его предположения. Это достаточно тонко, чтобы обойти и Дарси, и Джека, но достаточно язвительно, чтобы ударить меня прямо в то место, куда он намеревался, — подло подшутить над моими отношениями с Джоном и над тем, что я теперь при деньгах, поскольку являюсь содержанкой.

- Зарабатывая так, как ты зарабатываешь, ты скоро сможешь бросить работу, - отмечает он.

Ещё один удар, и слёзы пытаются вырваться на свободу, поскольку его ехидные комментарии вызывают поток воспоминаний о нашем браке. С тех пор как я приехала, он вел себя наилучшим образом, контролируя себя, по крайней мере, достаточно приятно, но теперь маска спадает, и истинное лицо Эллиота снова раскрывается.

Я встаю с того места, где сижу, и беру свой бокал с вином.

- Я собираюсь налить ещё; кому-нибудь что-нибудь нужно? - спрашиваю я самым веселым голосом, на какой только способна.

- Нет, я в порядке, мам, - отвечает Джек, начиная разбирать подарки от отца. Я не задерживаюсь ни на минуту и возвращаюсь на кухню, чтобы собраться с мыслями перед тем, как отправиться обратно в "Змеиную яму Эллиота" на второй раунд.

– Ты не открыла свой подарок от меня, - Эллиот подходит и встает рядом со мной, пока я жду, когда закипит чайник для моего ромашкового чая.

- Мне было неловко, что ты мне что-то купил, я не думала, что мы всё ещё покупаем подарки друг для друга, - я начинаю размешивать чайный пакетик в горячей воде, не поднимая на него глаз. Весь день был пронизан пассивно-агрессивными комментариями Эллиота в адрес меня и Джона. А теперь Дарси и Джек ушли. Дарси пошла к Лиаму, а Джек - к своему другу, и мы остались совсем одни. Та часть моего визита, которой я боялась больше всего.

Хотя Эллиот никогда не причинял мне физической боли, я не могу не вздрогнуть от того, как он кладет руку мне на плечо.

- Я всегда буду заботиться о тебе, Фелисити, и я хотел побаловать тебя, поэтому, пожалуйста, открой мой подарок.

С чаем в руке я следую за ним обратно в гостиную и опускаюсь на колени перед елкой.

Он передает мне свой подарок, и я с трепетом начинаю разрывать бумагу. Красная обертка сменяется голубой, когда до меня медленно доходит, что, черт возьми, он купил мне драгоценности. Я замираю, уставившись на маленькую коробочку в своих руках.

- Ты не собираешься открывать? - Эллиот выжидающе смотрит на меня.

Я открываю крышку коробочки. Это подвеска в виде сердца из розового золота с красивым бриллиантом в центре. Должно быть, она стоила целое состояние.

- Эллиот, - говорю я, качая головой. - В этом, ну, в этом не было необходимости.

- Вот, позволь мне надеть это на тебя.

- О, хорошо, - отвечаю я, прерывисто дыша, чувствуя, что этот момент слишком интимен для него. Кое-что, с чем я категорически не хочу мириться.

У меня в кармане жужжит телефон, но я игнорирую его, потому что Эллиот стоит прямо за моей спиной, застегивая кулон у меня на шее.

Отступая на шаг, он гордо улыбается.

- Тебе идет.

Я поднимаю руку к цепочке, прекрасно понимая, что это не тот подарок, который бывший муж дарит своей бывшей жене. Это слишком личное. Во мне нарастает дискомфорт, я сжимаю губы и смотрю на него.

- Это уже слишком.

Я могу сказать, что он раздражен. Восемнадцать лет брака означают, что я ничего не упускаю из виду, когда дело доходит до его настроения.

- Слишком много для кого именно, для тебя или для него?

- Него? - если он собирается затеять ссору, то может хотя бы назвать его имя.

- Да ладно, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Джоне, гребанном, Моргане.

Я встаю и собираюсь выйти из комнаты. Я вернулась в Оксфорд ради своих детей, а не для того, чтобы спорить с Эллиотом о том, с кем я встречаюсь.

- Я заканчиваю этот разговор, Эллиот.

Он усмехается.

- Ты думаешь, он любит тебя? Что он всё ещё будет рядом через несколько лет? - при его словах я останавливаюсь как вкопанная и оборачиваюсь. - Потому что, если ты действительно так думаешь, то ты ещё глупее, чем я думал.

Во мне нарастает гнев. Он ни черта не понимает.

- Откуда ты вообще можешь знать, чего хочет Джон? Он заботится обо мне, а я забочусь о нем. Это так просто.

- И что, ты думаешь, он женится на тебе? Остепенится, и вы будете жить долго и счастливо, - издевается Эллиот. - Будь реалисткой, Фелисити.

Я достигаю точки кипения в рекордно короткие сроки, красный туман рассеивается.

- О да, потому что, должно быть, именно этого я и хочу. Выйти замуж, остепениться и завести детей. Ни Джон, ни я не можем желать ничего другого. В отличие от нашего брака, в наших отношениях я участвую на пятьдесят процентов, и Джон видит меня. Он знает, кто я и что у меня есть мечты. Ты... - мой голос срывается, и я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание, указывая на него, вся моя рука дрожит. - Ты просто держал меня под каблуком, чтобы я был той, кем ты хотел меня видеть. Так что иди к черту, Эллиот.

Даже после нескольких коротких недель, проведенных с Джоном, я вижу, что отношения могут быть двусторонними и здоровыми, а не диктаторскими, как с Эллиотом.

Он смотрит на стакан с виски в своей руке, покачивая янтарную жидкость. Он явно немного выпил; его глаза слегка остекленели.

- Не приползай ко мне, когда надоешь своему бойфренду-плейбою. Я имею в виду, вы вообще эксклюзивны? Что будет, если он захочет детей? Ты немного старовата, чтобы подарить ему семью, тебе не кажется?

Моё лицо вытягивается, и я чувствую, как кровь отхлынула от лица. Чёрт. Что, если Джон хочет именно этого...семью, детей. Я была настолько поглощена настоящим, что не задумывалась о том, что я могу дать ему, и мы эксклюзивны? Я думаю, что да. Мы никогда не устанавливали границ, но я предполагала, что да.

Пользуясь моей неуверенностью, Эллиот продолжает следовать за мной на кухню и приближается ко мне, когда я стою спиной к столешнице. Он примерно в трех футах от меня, и я чувствую запах спиртного в его дыхании. Довольная улыбка растягивает его губы, когда он наклоняет свой бокал в мою сторону.

- Прямо сейчас он может быть где угодно, с кем угодно. Твой богатый и знаменитый парень может заполучить любую, кого захочет. Прости, Фелисити, но что заставляет тебя думать, что ты для него особенная? - он протягивает руку и кладет её мне на талию, и моё тело реагирует, но не так, как на Джона. Я отшатываюсь. Мой желудок сводит от отвращения. - Я сказал тебе, что всё ещё забочусь о тебе, и это не изменится. Ты особенная для меня, - его тон теперь намного мягче, когда он приближается ещё на дюйм, наши носы едва соприкасаются. Я смотрю в сторону, чувствуя себя неловко из-за того, к чему это клонится, и из-за его близости. - Я сожалею о том, что произошло между нами, и я имел в виду то, что сказал той ночью в твоей квартире. Я хочу попробовать ещё раз. Ради нас, ради Дарси и Джека.

Я хочу убежать, я хочу выбраться из этого дома. Моё сердцебиение учащается, когда я начинаю паниковать и искать выход из его хватки, но он загоняет меня в угол.

- Эллиот, - говорю я так спокойно, как только могу. - Я с Джоном. Я счастлива с Джоном. Я также имела в виду то, что сказала той ночью в своей квартире. Нашему браку пришел конец. Это больше не то, чего я хочу.

Несколько мгновений между нами повисает тишина, пока он продолжает взбалтывать виски, а затем подносит стакан к губам и залпом выпивает остатки напитка. Он с такой силой ударяет стаканом о стойку, что я удивляюсь, как он не разбился у него в руке. Повернувшись ко мне, он прищуривает глаза и гневно поджимает губы.

- Тогда я хочу, чтобы к утру ты убралась из моего дома. Собирай свои вещи и вали обратно в Сиэтл, к своему мужчине.

Напуганная и дрожащая, я протискиваюсь мимо него и направляюсь к лестнице. Рождественский вечер; мне некуда идти, но я не могу находиться ближе чем в пятидесяти футах от него. Поставив одну ногу на лестницу, я поворачиваюсь к нему. Из коридора открывается прямой вид на кухню в задней части дома, и я всё ещё вижу спину Эллиота, когда он поворачивается к стойке и наливает себе ещё один бокал.

- Не волнуйся, я ухожу! - кричу я в ответ. - Но ты сам объяснишь Дарси, почему я не смогла остаться здесь, как она хотела, почему мы не можем все вместе встретить Рождество.

Эллиот оборачивается, его лицо искажается от веселья.

- О, Фелисити, ты действительно такая доверчивая. Джон Морган повеселится с тобой.

Меня осеняет. О, чёрт возьми. Он солгал мне. Дарси никогда не говорила ему, что хочет, чтобы мы все были вместе и под одной крышей. Это был его способ заманить меня сюда, к себе домой. Джон был прав. Кейт была права. Смущение сотрясает моё тело, когда я взбегаю по лестнице в комнату для гостей. Почему я поверила ему? Почему я всегда ему верю? Он видел во мне материнское чувство вины, зная, что я хочу безоговорочно угодить своей дочери, и воспользовался этим.

Что, чёрт возьми, мне теперь делать?

Открыв дверь в свою спальню, я быстро закрываю её за собой и медленно падаю на пол. Куда мне идти? Потирая глаза, я неуверенно достаю телефон из кармана и нахожу несколько неотвеченных сообщений от Джона, которые, должно быть, и вызвали то жужжание, которое я почувствовала ранее.

Не потрудившись открыть их, мои пальцы дрожат от паники, я набираю его имя и нажимаю "позвонить".

Он отвечает после второго гудка.

- Господи, я схожу с ума.

Когда я слышу его голос, стены, которые я возвела вокруг своего сердца, чтобы защитить меня от того, чтобы когда-либо снова показать свою уязвимость перед кем бы то ни было, рушатся, и я рыдаю. Я всхлипываю, прерывисто дыша, отчаянно пытаясь найти слова, чтобы рассказать ему о том, что произошло, и о том, какой дурой я была. 

- Фелисити, - голос Джона спокойный и добрые, но в то же время требовательный. - Пожалуйста, скажи мне, что случилось? Ты ранена? Пожалуйста, скажи мне, что он не прикасался к тебе.

Я делаю ещё один дрожащий, неровный вдох.

- Ты был прав, - говорю я. - Он сказал мне, что хочет попробовать ещё раз, а когда я отказала, он выгнал меня, и теперь это гребаное Рождество, и мне некуда идти.

ГЛАВА 30

ДЖОН

Я прикончу его, чёрт возьми.

Клянусь Богом, если он хоть пальцем тронет мою девочку, у него не останется денег, чтобы пересчитать их в своих драгоценных инвестиционных фондах.

Я еду на своем Порше по автостраде со скоростью девяносто пять миль в час и направляюсь в аэропорт. Я не помню, как попрощался с мамой и папой, но Адам поймал меня, когда я выбегал из дома.

- Это Фелисити, не так ли? - спросил он, на его лице отразилось беспокойство. Он передал мне свой телефон, который показывал, что рейс в лондонский Хитроу вылетает через девяносто минут, и у меня всё ещё есть небольшой шанс успеть на него, при условии, что есть свободные места. - Иди, - это было последнее, что он сказал мне, когда я вылетел за дверь.

Я рад, что у меня подготовлена дорожная сумка, потому что у меня не было времени где-нибудь остановиться, чтобы купить всё нужное. Я также благодарен, что у меня хватило предусмотрительности взять с собой паспорт на всякий случай. Временами беспокойство может быть невыносимым, но когда вы многократно прокручиваете в голове все сценарии, вы, по крайней мере, готовы к худшему.

Я оставляю свою машину в зоне высадки - они могут выставить мне счет - и мчусь купить билет.

- Билет. Хитроу. Сейчас. Пожалуйста, - на данный момент я не в состоянии составлять связные предложения, желчь в горле невозможно проглотить.

- Есть свободные места только в первом классе, сэр.

Я оглядываю себя с ног до головы.

- Я не помещаюсь в салон эконом-класса, мэм.

Я замечаю, что её глаза слегка расширяются, когда до неё доходит, кто я такой, но, слава Богу, она сохраняет свой профессиональный вид. Я не могу рисковать тем, что меня задержат из-за автографов, поэтому переворачиваю кепку задом наперед и натягиваю козырек как можно ниже на глаза.

- Это будет...

- Это не проблема, - быстро отвечаю я и дрожащими руками протягиваю ей свою карту. Она проверяет мой паспорт и передает мне посадочный талон.

Пробираясь сквозь охрану, где, слава богу, тихо, я достаю телефон и набираю сообщение Фелисити.

Я

«Я приземляюсь в Лондоне в семь утра по Гринвичу. Мой телефон всё время будет подключен к Wi-Fi. Скоро буду, Ангел.»

Услышав её надломленный голос по телефону, я почувствовал, что у меня разрывается сердце, и это чувство не оставило у меня никаких сомнений в том, что я по уши влюблен в свою девушку. Я задерживаю пальцы над текстом, который набираю. Я хочу сказать ей, моё сердце умоляет меня признаться ей в том, что я, вероятно, знал месяцами. Но сейчас неподходящее время. Поэтому вместо этого я нажимаю "Отправить" и проглатываю слова, хотя и не уверен, сколько ещё смогу их сдерживать.

Я не спал больше сорока восьми часов, и к тому времени, когда я подъезжаю к черным железным воротам перед бывшим домом Фелисити, мои глаза слезятся, в голове стучит, но моё тело бурлит от адреналина. Я никогда не был так взвинчен, даже перед финалом плей-офф.

Я испытываю облегчение, когда ворота открываются без кода, и я въезжаю во двор, посыпанный гравием. Дом симпатичный. В нём чувствуется типичный английский кантри. Дом с двойным фасадом, каменным крыльцом и толстой черной деревянной дверью с медным кольцом в центре.

Умоляя себя не бить его, но прекрасно понимая, что, скорее всего, вырублю его как только увижу, я распахиваю дверь и бегу ко входу.

Дверь распахивается прежде, чем я подхожу к ней, и на пороге стоит Фелисити, её крошечное тельце одето в клетчатую красно-зеленую пижаму и те нелепые тапочки с кроликами. Я улыбаюсь, удивленный её нарядом, но в основном испытываю облегчение, обнаружив, что она в безопасности.

Я заключаю её в объятия, отрываю от земли и целую в лоб. Чёрт возьми, она великолепна. Поставив её обратно на ноги, я бросаю взгляд через её плечо.

- Где он?

- Он ушел. Я не разговаривала с ним со вчерашнего вечера, поэтому не знаю, когда он вернется.

Я пробегаю глазами по её лицу, а затем вниз по телу.

- Он причинил тебе боль, прикасался к тебе?

Она качает головой, но не сводит с меня глаз, словно умоляя поверить ей.

- Нет, он просто был мудаком.

- Возьми свои вещи. Полагаю, Дарси и Джека всё ещё нет дома? - подъездная дорожка совершенно пуста.

- Да, они ещё не вернулись домой.

Собрав вещи и направляясь к машине, Фелисити останавливается как вкопанная. Железные ворота начинают открываться, и белый Jaguar F-Type подъезжает к моему красному Мерседесу, взятому напрокат. Я чувствую, как Фелисити подходит ближе ко мне, её дыхание прерывается, и её испуганная реакция мгновенно разжигает мою ярость. Я так сильно стискиваю зубы, что они могут сломаться под давлением.

Эллиотт уже шагает ко мне, когда я смотрю на него с дерьмовой ухмылкой.

- Убирайся с моей гребаной территории, пока я не вызвал полицию...

Он не успевает закончить свою угрозу. Вместо этого я с силой ударяю его кулаком. Кости хрустят у него в носу, и кровь брызжет на его девственно-чистую машину. Позор.

- Господи, я думаю, ты сломал мне нос! - кричит он, хватаясь за лицо и сгибаясь пополам.

Я беру Фелисити за руку, и мы направляемся к моей машине. Открываю багажник, бросаю её сумку рядом со своей и открываю пассажирскую дверь. Пристегнув её ремень безопасности, я закрываю её дверь и возвращаюсь к куску дерьма, всё ещё стонущему на подъездной дорожке.

Присев перед ним на корточки, чтобы он мог видеть мои глаза, кровь всё ещё течет у него из носа, я говорю очень четко и медленно.

- Позволь мне прояснить одну вещь, Эллиот. Подойди еще раз к моей девушке ближе, чем на сто футов, и твой нос будет тебя волновать меньше всего. Я оторву тебе твою гребаную башку.

С этими словами я небрежно направляюсь обратно к машине, но останавливаюсь и поворачиваюсь. Он всё ещё согнулся, держась за лицо. Возможно, его никогда раньше не били, и одна эта мысль удивляет меня.

- Она рассказала мне, что ты сказал прошлой ночью, - говорю я, и моя дерьмовая ухмылка возвращается. - И я бы не беспокоился о нашей эксклюзивности. Я планирую сделать её своей женой.

ФЕЛИСИТИ

Мы петляем по проселочным дорогам, окровавленные костяшки пальцев Джона сжимают руль так сильно, что он может раздавиться под давлением.

Навигационная система включена, но он игнорирует её. Роботизированный голос последние десять минут просит нас “развернуться”.

- Ты знаешь, куда едешь? – я не уверена, что он знает.

- Я просто еду так быстро, как только могу, подальше от этого дома. Чем дальше я буду, тем меньше у меня шансов вернуться и выколоть ему глаза, чтобы он никогда больше не смог взглянуть на тебя.

Он в ярости. Я никогда не видела его таким. Его колени подпрыгивают от адреналина; руки сжимаются и дрожат.

- Притормози.

- Что?

- Просто съезжай на обочину. Вот здесь, на этой стоянке, - я указываю на участок, расположенный на обочине дороги.

Джон подъезжает и ставит машину на стоянку. Я немедленно расстегиваю ремень безопасности и перебираюсь через центральную консоль, перекидывая ногу через него, так что оказываюсь у него на коленях. Усаживаясь, я сразу же чувствую, как его член начинает твердеть.

Он откидывает голову на спинку сиденья и смотрит мне в глаза. Его глаза опухли и слегка покраснели, верный признак того, что он очень мало спал. Он выглядит измученным. Убирая прядь волос, выбившуюся из моего растрепанного пучка, он заправляет её мне за ухо.

Желание захлестывает меня. Я так сильно хочу его. Я хочу его всего. Для меня прекрасна каждая его частичка. Несовершенства, которые могут видеть другие, кажутся мне совершенством. 

Я провожу руками по его густым и растрепанным темным волосам. Они немного длиннее, чем обычно, а на подбородке щетина, которой больше двух дней.

- Спасибо, что приехал ко мне. Прости, что не послушала тебя, - шепчу я, очарованная его стальным взглядом так же, как и в тот день, когда столкнулась с ним в том коридоре.

- Ты просто делала то, что считала правильным, и я скорее сожгу этот гребаный мир, чем позволю чему-нибудь случиться с тобой, - он слегка наклоняет бедра, так что его твердый член трется о мою уже пульсирующую сердцевину. Низкий стон вырывается из меня, когда я представляю, на что это было бы похоже, если бы он был внутри меня.

Его бедра перестают раскачиваться.

- Откуда у тебя это?

- Что именно?

Его рука взлетает к моей шее.

- Это.

Чёрт. Должно быть, я забыла её снять.

Я не могу солгать, даже если знаю, что это расстроит его ещё больше.

- От него. Он заставил меня надеть это, и я, должно быть, забыла снять её прошлой ночью.

У Джона сводит челюсть, когда он наклоняется вперед и рассматривает подвеску.

- Он всё ещё любит тебя. По-своему, по-дурацки.

- Это не имеет значения.

Я протягиваю руку за шею, чтобы расстегнуть подвеску, но Джон опережает меня. Он с презрением покачивает ею перед собой. Следующее, что я помню, это то, что он открывает окно и выбрасывает её на гравий.

Возвращая свой взгляд к моему, в котором читается глубокая дикая потребность, Джон сжимает мои бедра и начинает целовать мою шею.

- Нам нужно убираться отсюда, или я трахну тебя прямо здесь, в этой машине.

- Тогда сделай это, - выдыхаю я, когда он сжимает меня сильнее. Я кладу голову ему на грудь и замечаю, что дрожь, сотрясавшая его тело раньше, теперь утихла под моими прикосновениями. Я так возбуждена, что чувствую, как влага начинает просачиваться сквозь нижнее белье.

- Не здесь, - Джон приподнимает мой подбородок и страстно целует меня, его язык скользит по моим губам, и когда я открываюсь для него, он пожирает меня, пока я извиваюсь у него на коленях, отчаянно желая большего трения.

Его руки опускаются на мою обтянутую джинсами задницу, и он снова и снова прижимает меня к своей невероятно твердой эрекции. Он такой большой, что я понятия не имею, как моя крошечная фигура выдержит его, когда придет время. Мы продолжаем целоваться в машине. Мимо проезжают ещё несколько человек, но, честно говоря, мне плевать. Это только обо мне и моём мужчине.

Проходит ещё несколько минут, прежде чем мы отрываемся друг от друга, и Джон заводит двигатель.

- Поехали в отель, - говорит он хриплым голосом, вводя название в навигатор.

- Где мы остановимся? - я почти уверена, что смогу указать путь в нужное нам место.

- Nous restons à la Chateau, - отвечает Джон, на долбаном французском. Мои глаза вытаращились от его почти идеального акцента и от того факта, что в День подарков мы остановимся в одном из самых эксклюзивных отелей Оксфордшира. Я не утруждаю себя вопросом, как ему удалось забронировать номер в столь поздний срок. Меня больше ничто не удивляет, когда речь заходит о моём парне.

Я неохотно забираюсь обратно на пассажирское сиденье, когда он усаживается первым.

- Ты говоришь по-французски?

Положив руку на руль, он подмигивает мне.

- В университете окончил лингвистический факультет. Я специализировался на французском, - с этой чертовски сексуальной новостью, он оглядывается через плечо и выезжает на дорогу, и всё это время я мысленно подсчитываю, сколько пар запасных трусиков я взяла с собой в эту поездку.

- Это место действительно прекрасно.

Мы идём по коридору, отделанному панелями из красного дерева, прочь от нашего роскошного люкса с видом на прекрасно ухоженный сад. Даже зимой он прекрасен благодаря слоям потрясающих роз, подснежников, цикламенов и крокусов, и это лишь некоторые из них. Сам отель представляет собой смесь английского загородного коттеджа и роскоши, и это прекрасно работает.

Держась за руки, мы входим в ресторан, и я чувствую себя плохо одетой в своем изумрудном платье-трапеции и черных туфлях-лодочках. Я не планировала ужинать вне дома, так что это лучшее, что я могла надеть, находясь так далеко от ближайших магазинов.

- Ты выглядишь так чертовски сногсшибательно, что я едва могу дышать, - его дыхание и одеколон окутывают меня, когда мы направляемся к столу и садимся.

Официант принимает наш заказ на напитки, и я выбираю итальянское сухое “Pinot Grigio”, но Джон предпочитает минеральную воду, поскольку он ужесточил свой рацион, так как “Scorpions” продолжают бороться за выход в плей-офф.

- Приятно иметь возможность пригласить тебя куда-нибудь без того, чтобы на нас не смотрела каждая пара глаз в комнате, - он берет меня за руку через стол, но потом решает, что он слишком далеко, и придвигает свой стул, так что мы оказываемся рядом. - Отчасти приятно, когда тебя не узнают, - он наклоняется и нежно целует меня в уголок губ. - Я одержим тобой; черт знает, что бы я сделал, если бы он причинил тебе боль.

Моё сердце колотится о грудную клетку. Я чувствую свой пульс в ушах, когда у него появляются ямочки на щеках и он лучезарно улыбается.

- Завтра вечером мне нужно вернуться домой, и я хочу, чтобы ты поехала со мной. Я не могу оставить тебя здесь. Твой дом со мной, в Сиэтле, в моей квартире.

Мой рот инстинктивно приоткрывается, пока я перевариваю его слова.

- Ты просишь меня переехать к тебе?

- Я больше не хочу, чтобы ты жила в той квартире. Твоё место рядом со мной, в моей постели и в моих объятиях.

Я знаю, каков будет мой ответ, потому что я влюблена в него. Господи, как я превратилась из женщины, твердо решившей не вступать в другие отношения в течение многих лет, в такую уверенную в том, что перееду к своему парню спустя месяц?

- Хорошо, - говорю я, сжимая его руку.

Джон моргает, глядя на меня, и его улыбка с ямочками на щеках возвращается.

- В смысле, хорошо, хорошо?

- Да, хорошо, - говорю я, возбужденный смешок вырывается из меня.

- Я бы взял тебя на руки и закружил, если бы это не было таким изысканным заведением.

Я фыркаю от смеха.

- Рискни.

Отодвигая своё сиденье, он говорит:

- О, Ангел, тебе уже следовало бы знать, что я не из тех, кто боится вызовов.

Внезапно я вижу большой ресторан с высоты шести футов четырех дюймов, он вращается вокруг меня, Джон удерживает меня на своем плече. Я никогда не слышала, чтобы он смеялся так беззаботно и от всего сердца, и я хватаюсь за его талию, наслаждаясь тем, что определенно является одним из лучших моментов в моей жизни.

- Тогда дай мне кусочек, - его ложка вонзается в мой шоколадный торт, снова, но я быстро отбиваю её своей.

- Э-э, нет. Если ты хотел его, то должен был заказать.

- Побалуй меня, - он пытается ещё раз, но я быстрее преграждаю ему путь.

- Я оставлю это без внимания, но подумай об этом с другой стороны: я доставляю удовольствие твоему диетологу.

Джон игриво приподнимает бровь и наклоняется вперед, пока его губы слегка не касаются моего уха.

- Доедай свой десерт, Ангел. Я собираюсь полакомиться чем-нибудь гораздо более сладким, когда мы вернемся в наш номер.

Я сжимаю бедра под белой льняной скатертью и чуть не роняю ложку на почти пустую тарелку.

Он наклоняет голову, так что наши губы почти соприкасаются.

- Как ты думаешь, здесь толстые стены?

Я собираю последний кусочек торта ложкой, протягиваю ему, и он небрежно съедает всё за раз. От того, как его язык высовывается и облизывает нижнюю губу, по моей киске пробегает волна возбуждения, и я чувствую, как напрягаются мои соски.

- Может быть, отель довольно старый. А что?”

- Потому что я хочу перевернуть твой мир сегодня вечером.

О, Боже.

ГЛАВА 31

ФЕЛИСИТИ

Мы не можем достаточно быстро попасть в наш гостиничный номер, так что мы практически вываливаемся в дверной проем, смеясь и хватаясь друг за друга. Его губы скользят по моей шее, покрывая поцелуями обнаженную кожу. Она вспыхивает от его прикосновений, каждая клеточка моего тела отзывается на него.

Подняв меня на руки, он несет меня через полностью отделанный белым и красным деревом люкс мимо зажженного камина в гостиной. Мы подходим к кровати с балдахином, застеленной постельным бельем цвета слоновой кости, и я уверена, что это самая романтическая обстановка, которую я когда-либо могла себе представить.

Джон садится на край кровати и поднимает меня на себя, так что я сажусь верхом на его бедра, пока мои губы не распухают, а щеки, линия подбородка и шея не становятся восхитительно чувствительными из-за его грубой щетины. Я не могу дождаться, когда почувствую то же самое у себя между ног.

- Сегодняшний вечер посвящен только тебе, Ангел. Я покажу тебе, каково это - быть с настоящим мужчиной, который боготворит каждый дюйм этого безупречного тела.

Он продолжает покрывать поцелуями мои плечи, освобождая бретельки моего изумрудного платья, медленно распуская завязанные вверху бантики. Моё платье спадает с меня, пока не оказывается у меня на коленях, обнажая грудь и заостренные, напряженные соски, выставляя их на всеобщее обозрение.

- На тебе нет лифчика, - его взгляд тяжелый, наполненный похотью.

Взяв мой левый сосок в рот, он начинает слегка покусывать и посасывать меня, и я стону от удовольствия, запрокидывая голову и изо всех сил вцепляясь в его плечи.

- Ты обнажена для меня?

- Только стринги.

Он стонет у моей чувствительной груди, вибрации усиливают удовольствие.

- Тогда нам лучше снять их.

Его мозолистые ладони скользят по моим гладким ногам, и я мысленно благодарю себя за то, что побрилась этим утром.

- Твоя кожа такая чертовски гладкая, как шелк, - и его руки опускаются под подол и путешествуют по моим бедрам, пока не находят мои черные кружевные стринги. Просунув большой палец под ткань, он тянет их вниз, и я медленно поднимаюсь, упираясь носками в пол. Я выпрямляюсь и снимаю их, но вместо того, чтобы отбросить в сторону, Джон кладет их в карман.

- Это для меня, - дерзкая ухмылка растягивает его губы.

- Мне вернут их?

- Скорее всего, нет. Надеюсь, ты взяла с собой запасные, - задумчиво постукивая себя по подбородку, он стонет. - Если подумать, нет, я надеюсь, что ты не взяла. Я просто украду остальные. Моя обнаженная девушка - это моё представление о рае.

Схватив меня за талию, он притягивает меня к себе. Он всё ещё сидит на краю кровати, поэтому я встаю между его ног. Я такая маленькая, что его лицо находится на одном уровне с нижней частью моей груди.

Он начинает прокладывать поцелуями путь к моему пупку, и всё моё тело напрягается в ответ. Я так отчаянно нуждаюсь в освобождении, что это почти болезненно, поскольку моя киска пульсирует от желания.

Словно прочитав мои мысли, Джон поднимает меня и поворачивает нас, пока я не оказываюсь на краю кровати, обнаженная и готовая для него.

- Раздвинь для меня ноги, детка. Я хочу видеть эту идеальную розовую киску и то, как она блестит для меня.

Я слегка раздвигаю ноги, но он раздвигает их ещё больше.

- Ляг на спину и положи ноги на кровать.

Я отодвигаюсь и делаю, как он просит. Я так беззащитна, он может видеть каждый дюйм моего тела, но мне никогда не было так комфортно.

Джон пристально смотрит на меня, его веки прикрыты, когда он начинает расстегивать свою белую рубашку, закатывая рукава до предплечий. Он стягивает её через руки, сбрасывая на пол. Затем он расстегивает свои серые брюки от брючного костюма, оставляя их распахнутыми, прежде чем опуститься передо мной на колени.

Приподнявшись на локтях, я наблюдаю, как он проводит пальцем по моей мокрой киске.

- О боже, - вскрикиваю я, мои колени уже начинают дрожать.

- Пришло время для моего десерта.

Двигаясь между моих бедер, он сосет и проводит языком по моему входу, одновременно оказывая нужное давление на мой клитор. Я долго не продержусь, только не так. Моя рука автоматически опускается к его макушке, пока он продолжает доводить меня до исступления. Он стонет от удовольствия, и вибрация пробегает прямо по моему позвоночнику.

- Я долго не протяну, - кричу я.

- Тогда кончи для меня, детка. Это не последний оргазм, который ты испытаешь сегодня. Следующий будет на моём члене.

- О, Господи, да! – я кричу, когда кончаю. Я кончаю так сильно, что, клянусь, чувствую своё освобождение у него во рту, пока он продолжает покусывать, посасывать и ласкать меня, пока я не становлюсь настолько чувствительной, что больше не могу этого выносить.

Мои ноги дрожат, а тело чувствует себя сытым и расслабленным, когда Джон поднимается на ноги надо мной. Он стягивает брюки до упора, и его пресс напрягается, когда он выходит из них. Ошеломленными глазами я наблюдаю, как мой скульптурно сложенный парень опускает свои трусы, его прямой твердый член блестит от предварительной спермы.

Его загорелое тело нависает надо мной, когда я забираюсь обратно на кровать, пока моя голова не оказывается на подушках. Откинувшись на пятки и оказавшись между моих бедер, он прикусывает нижнюю губу, пристально наблюдая за мной, двигая рукой по члену от основания до кончика.

- Ты готова для меня, Ангел? Потому что я чертовски готов для тебя. Я собираюсь заниматься с тобой любовью всю ночь, а потом, когда закончу быть нежным, буду трахать тебя до тех пор, пока твой прелестный голосок не перестанет выкрикивать моё имя.

О, его рот, его восхитительно грязный рот.

- Я чертовски готова.

Мой взгляд опускается на его член, и я снова задаюсь вопросом, как, черт возьми, я собираюсь его принять. У меня был секс только с Эллиотом, и он и близко не подходил по размеру к Джону. Дело не только в его длине, но и в обхвате - он огромен во всех отношениях.

- Это будет больно?

Он начинает ползти по мне, но не давит своим весом, а нависает на одном предплечье, убирая прядь волос с моих глаз.

- Ты будешь идеально сидеть на мне.

Он выстраивается у моего входа, но останавливается, как только начинает медленно продвигаться внутрь.

- Ты принимаешь противозачаточные? Ты знаешь, я ни с кем не спал с того момента, как увидел тебя. Ты - всё, чего я хотел, и я никогда не спал другими без презерватива.

- У меня ВМС⁶, и я тебе доверяю.

Он улыбается мне в губы, а затем снова начинает медленно входить внутрь. Я раздвигаю ноги шире, когда моё тело вытягивается, чтобы приспособиться к нему. Он такой большой, что обжигает, когда его голова опускается мне на плечо, и он продолжает входить в меня.

Я задыхаюсь.

- Я чувствую себя такой наполненной.

Посмеиваясь, он смотрит вниз, туда, где мы соединяемся.

- Я только на полпути.

Мои глаза расширяются от шока, и я качаю головой.

- Я больше не могу, серьезно, ты слишком большой.

- Этот член создан только для тебя, Ангел. Просто расслабься и позволь мне позаботиться о тебе.

Я обхватываю ногами его талию и скрещиваю лодыжки на пояснице, пока он продолжает целовать меня и медленно проникает внутрь. Когда он достигает дна, легкое покалывание сменяется ощущением полной наполненности, и удовольствие начинает нарастать.

- Ты чувствуешься потрясающе, - вздыхаю я и начинаю извиваться и мысленно умолять его начать двигаться. Голова Джона остается на изгибе моей шеи.

- Подожди, детка, или я кончу прямо в тебя. Чёрт возьми, ты ощущаешься так охуенно. Ты моё совершенство.

Пока мы целуемся, проходит ещё пара минут, а затем он начинает медленно покачивать бедрами, входя и выходя нежными толчками.

- Ты такая влажная для меня, я это слышу. Ты слышишь, как принимаешь меня, как хорошая девочка, какой ты и являешься?

Моё тело воспламеняется, угрожая разжечь адское пламя с каждым его более глубоким движением внутри меня..

Ещё через пару минут мучительного блаженства Джон садится на колени и перекидывает одну из моих ног себе на плечо, покрывая поцелуями от лодыжки вверх по внутренней стороне икры, колена и внутренней поверхности бедра, все время двигаясь внутри меня. Смена угла позволяет ему проникать глубже, и его твердый член начинает ласкать местечко, такое глубокое, что его никогда не касались. Я вскрикиваю, когда раскаленное добела удовольствие пробегает по моему позвоночнику.

- К тебе когда-нибудь прикасались там?

Я качаю головой.

- Нет.

Он улыбается, а затем поднимает мою вторую ногу и перекидывает её через то же плечо, так что моё тело пересекает его по диагонали.

- Как тебе это? - добавляет он, усиливая свои толчки, когда слегка наклоняется надо мной, чтобы снова углубиться. - Ты такая чертовски гибкая. Я отчаянно пытался выяснить, как я могу обхватить тебя своим членом.

Я снова начинаю возбуждаться. Наблюдать, как великолепное тело Джона занимается любовью с моим, доказывает слишком многое.

- Я собираюсь кончить, снова. Да, я...

Он сильно врезается в меня, кровать трясется под нами, когда его бедра двигаются по моим. Его член касается того места снова и снова, и я полностью расслабляюсь, закрывая глаза руками.

- Смотри на меня, Ангел, всегда на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я трахаю тебя, потому что никогда другой мужчина не возьмет эту сладкую маленькую киску. Она моя. Вся, блядь, моя. Скажи мне, чья это киска?

- Она т-твоя, - кричу я. - Это всё, чёрт возьми, твоё.

Как только я кончаю, Джон тянет меня вверх и обратно через кровать. Теперь я стою на четвереньках, свесив задницу с края, а он позади меня у изножья кровати.

- А теперь я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что завтра мне придется нести тебя в аэропорт.

Я мгновенно чувствую, как его член врезается в меня сзади, и одно это движение снова чуть не доводит меня до оргазма. 

- Как сильно ты хочешь этого, Фелисити? - его тон серьезный, и я замечаю, как он использует моё имя.

- Жестко, - стону я.

- Тогда тебе лучше держаться за это одеяло изо всех сил, что у тебя есть.

Я сжимаю его, пока костяшки пальцев не белеют, и он входит в меня восхитительными движениями, моё имя срывается с его губ. Я оборачиваюсь и вижу, что его голова запрокинута, а рука лежит на моем правом бедре, когда он хватается за перекладину кровати с балдахином. Его мышцы вздуваются и сокращаются, пока он продолжает брать меня сзади. Но его толчки не поспешные, они плавные и точные, посылают по мне блаженство волну за волной. 

- Я уже близко, Ангел, - его рука над головой опускается на мою талию, пока он продолжает входить в меня.

- Войди в меня, детка, наполни меня своей спермой, - говорю я, прекрасно зная, что ему понравятся эти собственнические слова.

- Ты будешь чертовски полна мной; сперма всё ещё будет стекать по твоим бедрам, когда мы завтра сядем в самолет.

- Сделай это.

Он рычит, его бедра двигаются в более беспорядочном темпе, и я чувствую, как пульсирует его член, когда он высвобождается внутри меня. Он повторяет моё имя, когда его лицо опускается к моему затылку, покрывая его мягкими, нежными поцелуями.

После нескольких секунд, пока мы переводили дыхание, Джон, наконец, выходит из меня и опускается на колени, чем застает меня врасплох.

- Не двигайся, Ангел. Я хочу быть уверенным, что каждая частичка меня останется внутри тебя.

Я всё ещё на четвереньках, когда он вводит свои пальцы внутрь меня, выталкивая вытекающую сперму обратно в мою киску.

- Правильно, жадная девчонка, держи всё это при себе. Теперь это всё твоё, и я собираюсь наполнять эту сладкую маленькую киску собой каждый чертов день.

- У вас есть склонность к размножению, мистер Морган? – поддразниваю я.

Он проводит языком по нижней губе.

- Теперь есть.

Душевая кабина с дождевой насадкой в этом месте кажется невероятной, и она занимает всю заднюю стену ванной комнаты. Джон заходит через несколько минут, полностью обнаженный, и его член всё ещё наполовину тверд. 

После того, как он трахнул меня снова, я направилась в душ, и, похоже, он собирается присоединиться ко мне и здесь. При виде его прекрасного телосложения моё и без того насытившееся тело всё ещё находит способ отреагировать и сказать мне, что оно хочет большего.

Он заходит мне за спину и начинает втирать гель для душа, которым я пользовалась, в плечи.

- Это было чертовски невероятно. Я никогда этого не забуду.

Я смотрю на него через плечо и улыбаюсь.

- Да, ты неплох.

Удивленно выгибая бровь, он обнимает меня за талию, его подбородок упирается мне в плечо.

- Признайся, я потряс твой мир, как и обещал.

Я смеюсь.

- Да, ты это сделал.

Он начинает втирать шампунь в мои волосы.

- Я ждал этого целую вечность.

- Что?

- Помыть голову этим чертовски потрясающим шампунем. В тот момент, когда я встретил тебя, меня поразил этот кокосовый аромат, и я не мог понять, что это такое. Оказывается, это он, и это сводит меня с ума.

- В нем нет ничего умопомрачительного или дорогого, просто аптечный бренд.

- Всё в тебе сногсшибательно, Ангел, - он приближает губы к моему уху. - Ты потрясающая женщина и обалденная мама - сильная, властная и такая чертовски красивая. Меня убивает мысль, что он помешал тебе осуществить твои мечты. Пообещай мне, что отныне ты всегда будешь преследовать их.

Я не знаю, откуда это взялось, но я чувствую его искренность глубоко внутри. С тех пор, как умерли мои родители, никто никогда не поощрял меня следовать своим мечтам и верить в себя.

Я провожу рукой под глазами, прекрасно зная, что это не влага после душа.

- Спасибо, - шепчу я. - Ты самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты должен верить мне, когда я говорю тебе, что ты для меня - всё. Ты такой достойный. То, что ты сделал для меня, для моего сына, и доброту, которую ты несешь в мир. Никогда не верь, что ты не идеален.

Прочищая горло, он целомудренно целует моё плечо, а затем берет гель для душа и начинает тереть себя.

Вся ванная наполняется паром, пока мы продолжаем ополаскивать себя и друг друга, и это, возможно, так же эротично, как то, как он взял меня в спальне ранее.

- У меня во вторник игра в Нью-Йорке. Ты всё ещё будешь отдыхать? - спрашивает Джон.

- Да.

- Могу я пригласить тебя посмотреть на меня? Мы можем остаться в Нью-Йорке на пару дней и отпраздновать Рождество подольше.

Улыбаясь ему, я обвиваю руками его шею и нежно целую в губы.

- Звучит потрясающе.

- Хорошо. Может быть, я наконец-то надену на тебя майку с моим номером и фамилией.

Я постукиваю пальцем по губам и смотрю в сторону.

- Хм, ну не знаю. Разве это не своего рода заявление миру? Как будто это серьезно, - шучу я, не в силах удержаться, чтобы не подразнить его.

- О, мы уже давно за пределами заявления через майку, Ангел.

Я слегка отстраняюсь, всё ещё улыбаясь от уха до уха.

- Дай определение «давно за пределами заявления через майку».

Не сводя с меня своих великолепных серых глаз, я вижу, как в них мелькает эмоция, которой я раньше не замечала. Он поворачивает голову к запотевшей стеклянной стене, поднимает руку и начинает...что-то писать.

В состоянии замешательства я наблюдаю, как его палец выводит букву “Я”, а затем переходит к другому слову, “люблю”, и, наконец, он пишет “тебя”.

У меня перехватывает дыхание, и я пытаюсь проглотить образовавшийся комок. Осознание обрушивается на меня.

- Для тебя этого достаточно, Фелисити? Я по уши влюблен в тебя.

ГЛАВА 32

ДЖОН

- Просто хотела узнать, есть ли номер побольше? - спрашивает Фелисити. Её дерзкий, саркастичный язык в последнее время в полном разгаре, и мне это нравится. 

- Может быть, вы предпочитаете что-нибудь более изысканное, мисс Томпсон? - спрашиваю я, бросая свой чемодан на кровать королевских размеров и обнимая её сзади за талию.

- Ну, этот немного маловат. Я ожидала от тебя большего.

- Приношу свои извинения, ваше королевское высочество.

- Для выпускника лингвистического факультета твой британский акцент нуждается в некоторой доработке, - Фелисити похлопывает меня по плечу и неторопливо направляется в ванную, оставляя за собой шлейф одежды, когда раздевается до красного лифчика и кружевных стрингов. В дверях она оглядывается на меня и подмигивает, и я могу с абсолютной уверенностью сказать, что никогда так быстро не двигался, даже на льду.

- Кстати, Кейт сказала, что может помочь с переездом. Я имею в виду, у меня не так много личных вещей, поскольку моя квартира была полностью меблирована, но у меня есть несколько безделушек, которыми я могу захламить твою квартиру. Прости, - Фелисити отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня.

Я останавливаюсь, чтобы собрать свою спортивную сумку.

- Это мило с её стороны, но ей не нужно беспокоиться о переезде, как и тебе.

Я смотрю на часы и надеюсь, что на этот раз не зашел слишком далеко.

- Ребята, которые займутся переездом, приедут к тебе примерно через час, так что к тому времени, как мы вернемся домой, всё будет готово. Я обо всем договорился с твоим арендодателем, и он согласился досрочно расторгнуть с тобой договор аренды.

Я бросаю осторожный взгляд в её сторону, но выражение её лица непроницаемо.

- Наверное, мне следовало бы разозлиться на тебя за то, что ты вламываешься, как слон в посудную лавку.

- Но? - настаиваю я.

- Честно? Я слишком взволнована, чтобы злиться. Хотя, знаешь, всегда приятно быть в курсе событий.

Я выдыхаю и наклоняюсь, чтобы поцеловать её, улыбаясь ей в губы.

- Я тоже, Ангел, и я знаю. Я надеялся, что это будет сюрпризом, но ты как бы вынудила рассказать.

Я неохотно отстраняюсь и направляюсь в ванную, чтобы собрать свои вещи. Пару минут спустя я возвращаюсь в главный зал, но останавливаюсь как вкопанный при виде моей девушки, носящей моё фамилию и номер на майке - священный грааль каждого хоккеиста.

- Что думаешь? - спрашивает она, слегка покружившись.

Я подношу кулак ко рту и сдерживаю стон. Чёрт возьми, моя фамилия, похоже, была создана для неё.

- Думаю, если ты ещё долго будешь так скакать, я действительно опоздаю, - я только что дважды трахнул её в душе, но мой член дергается, требуя продолжения, и я подхожу, раздумывая, стоит ли вообще идти куда-либо.

Хихикая, она отходит от меня и натягивает джинсы.

- Я подумываю пройтись по магазинам, пока тебя не будет утром. Я буду на катке к шести, - она целует меня в щёку, надевает черную зимнюю куртку, изумрудный шарф и милую шапочку со скорпионами и направляется к двери. - Удачного катания, детка.

О нет. Я хватаю её за талию и притягиваю к себе.

- Или...ты могла бы остаться здесь, со мной, и я позабочусь о том, чтобы моя фамилия на спине этой майки было не единственным способом заявить о своих правах на тебя.

Она улыбается, но вместо этого поворачивает мою кепку так, чтобы она была козырьком назад.

- Так лучше. Но серьезно, ты опоздаешь. Однако, если ты правильно разыграешь свои карты, я обещаю, что позже надену это и только это для тебя.

Я опускаю лицо к изгибу её шеи и провожу руками по её бокам, испытывая искушение поднять её и бросить на кровать. Её миниатюрный размер идеально подходит для этого. Но я сопротивляюсь при мысли о невыносимом гневе тренера, если я опоздаю. Я натягиваю помпон её шапки.

- Что у тебя в списке покупок, Ангел?

Пожалуйста, пусть это будет кружевное белье.

- Ничего особенного. Я просто слышала, что здесь есть отличные места для шоппинга, так что я собираюсь пройтись по магазинам, может быть, куплю что-нибудь на день рождения Дарси, хотя до него ещё несколько месяцев.

- Она не была против, что ты вернулась в Сиэтл пораньше? - спрашиваю, зная, что Джека это более чем устраивало, поскольку он присоединился к нам в первом классе из Хитроу. Он хороший парень, и у нас начинает складываться дружба; я вижу в Джеке много хорошего.

- Я не сказала ей, что случилось с её отцом. Пусть сам объяснит, почему у него сломан нос. Но да, она поняла, почему я не смогла остаться. Честно говоря, я даже не думаю, что она возвращалась от Лиама.

Залезая в задний карман, я достаю бумажник и протягиваю ей свою кредитную карточку.

- Бери всё, что захочешь, просто оплати этим.

Она энергично качает головой.

- Джон, нет. Я не могу этого вынести.

- Мы снова говорим об этом? Позволь мне побаловать свою девушку.

Она нерешительно берет карточку, но я сомневаюсь, что она ею воспользуется.

- Когда позже приедешь на стадион, просто направляйся в ложу для семьи.

- Там будет кто-нибудь из моих знакомых?

- Родители Дженсена приехали в гости из Альберты, так что они будут там, а ещё Эми, девушка Зака. Они недавно снова сошлись.

Фелисити напрягается.

- Основываясь на моём последнем опыте, я буду избегать любого взаимодействия с ней.

- А с этого места поподробнее, - говорю я, хмуря брови.

- Давай просто скажем, что я понимаю, почему у Зака были проблемы с ней в прошлом. Той ночью у Райли она довольно ясно дала мне понять, что я - выбор месяца, а ты, по сути, просто использовал меня для секса.

Моя кровь закипает. Почему я слышу об этом только сейчас? Я знал, что что-то случилось той ночью, когда она хотела уйти.

- Она несет полную чушь, - огрызаюсь я.

- Я так и поняла, но у меня были сомнения, и она указала мне на своих подруг Брайони и Сару, кажется, так их звали. Очевидно, они могли ‘поручиться за тебя’, - издевается она.

Оказывается, Эми несла не полную чушь. Я трахал их обеих. Думаю, возможно, одновременно.

- Но я всё же поставила её на место, детка, - Фелисити кладет руку мне на затылок, притягивая мою голову к своей, так что наши глаза встречаются. - Мне насрать на твоё прошлое, важно только твоё будущее. Я просто не горю желанием быть новым другом Эми.

Трахните меня, эта женщина.

Что я сделал, чтобы заслужить её?

Я внутренне пытаюсь сдержать свой гнев из-за того, что Эми так откровенно пыталась разрушить мои отношения.

- Да, держись от неё подальше. От неё одни неприятности, - я целую уголок её рта и прижимаюсь своим лбом к её лбу. - Я люблю тебя, так чертовски сильно.

Я ещё не услышал этих слов в ответ, но я знаю, что они прозвучат. Я всегда был впереди в своих чувствах, и это нормально, если в конце концов она доберется до меня.

Её большой палец гладит меня по щеке, когда наши носы соприкасаются.

- Увидимся на катке. Я буду той, кто наденет номер двадцать два.

- Эванс, что, чёрт возьми, с тобой не так? – кричит тренер Берроуз.

Мы сделали несколько легких упражнений. Зак уже несколько недель не играет хорошо, и его голова была где угодно, только не на льду. Команда поддерживала его, но против " New York Blades," нам нужен наш защитник. Я подъезжаю к нему; он почти не разговаривал с командой с тех пор, как пришел сюда, но на меня даже не взглянул.

- Эй, чувак, что происходит? – я делаю глоток из своего Gatorade и прислоняюсь к стене.

- Ничего, - огрызается он.

- Ну, очевидно, что-то есть. Ты сам не свой последние несколько недель, - я отчаянно пытаюсь провести грань между обязанностями лучшего друга и капитана. Он, как никто другой, должен понимать, что сейчас я говорю от лица капитана. - Тренер гоняет тебя, потому что ты неделями мысленно был где-то не здесь. Ты нужен мне; ты нужен нам, чтобы сегодня вечером ты был на высоте. Итак, скажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь?

Он поворачивается и впервые за все время тренировки смотрит на меня.

- Ты можешь помочь мне, если отвалишь.

Что за херня? Это не тот Зак Эванс, которого я знал, мой братан на льду и вне его. Его слова выводят меня из себя, но его тон пронзает меня насквозь.

- Да, что ж, ничего не поделаешь. Так что, соберись, или нам сегодня крышка.

Я качаю головой и начинаю удаляться.

- Ты думаешь, что теперь, когда у тебя есть девушка, ты неприкасаемый? Господи, ты разгуливаешь здесь, как Божий дар. Ты был так погружен в свой собственный идеальный мир, что не видел ничего, кроме неё. Даже твоего так называемого брата и то дерьмо, которое со мной происходит, - он подъезжает ко мне и тычет рукой в грудь. Он выше меня на дюйм и по меньшей мере на десять фунтов, но более того, Зак, может быть, и котенок вне льда, но он рожден для борьбы на нём.

- Что?

Он невесело усмехается.

- Да, я так и думал. Ни хрена не замечаешь, что происходит вокруг тебя.

- Ну, если ты, блядь, мне не скажешь, как я замечу! - кричу я, останавливая остаток тренировки.

Он наклоняется вперед, оказываясь прямо перед моим лицом, гнев переполняет его.

- Я не должен был, чёрт возьми, делать этого. Я всегда был рядом с тобой, чувак, и где ты, когда ты мне нужен? По колено в киске, как всегда, чёрт возьми.

У меня внутри всё переворачивается, и меня тошнит. Он прав. Я не знаю, что заставило его скатиться по наклонной, но я точно знаю, что должен был быть рядом, чтобы защитить его. Моё сердцебиение начинает учащаться, и всё, что я слышу, - это гулкие удары собственного пульса в ушах и острую боль в груди.

- Это Эми, не так ли? Она насмехалась и над Фелисити.

Зак проводит рукой в перчатке по лицу.

- Да, что-то вроде этого, - в его голосе всё ещё слышна горечь. - Вся ситуация - полный пиздец. Моя гребаная жизнь в полном дерьме, - его последние два слова дрожат, а голос ломается. Я никогда не видел, чтобы мой стойкий лучший друг ломался, но сейчас он на грани срыва.

- Ладно, теперь ты меня беспокоишь, просто скажи мне, что...

- Она, блядь, беременна, ясно? Три дня назад она сказала мне, что беременна. Сначала я был напуган, но взволнован, а теперь…Теперь есть сомнения в том, от меня ли.

Что за хуйня.

Мой рот открывается, но слова замирают у меня на языке.

Наконец, он продолжает.

- Новость еще не стала достоянием общественности, но это произойдет. Это Эми. Конечно, это скоро будет во всех новостях. Она позвонила мне прошлой ночью и сказала, что все-таки спала со Шнайдером, и он утверждает, что это его ребенок. Он хочет, чтобы она как можно скорее сделала тест на отцовство, но она говорит, что может быть только мой ребенок, - его смех мрачен. - Очевидно, она любит меня.

Я стою как вкопанный, не реагирую. Откровение Зака крутится у меня в голове, но, кажется, я не понимаю ничего, кроме того, что это плохо. Действительно чертовски плохо. И что самое интересное? Всего через несколько часов ему предстоит сыграть против другого потенциального отца. Я должен сказать тренеру, что его нужно посадить на скамейку запасных; для него небезопасно играть в таком состоянии.

Мой лучший друг втягивает голову в плечи и снимает шлем, проводя рукой по своим мокрым от пота волосам.

- Никто не знает, даже мои родители, и я отчаянно хочу, чтобы так это и оставалось, - затем он поднимает на меня взгляд, его голубые глаза стеклянные, но яростные. - Я буду играть сегодня вечером. Не говори тренеру. При таком раскладе я в шаге от резервной команды, поэтому, пожалуйста, просто сохрани это в тайне.

Я качаю головой.

- Ты же знаешь, я не могу пустить тебя на лёд, когда ты в таком состоянии.

Он сильно тычет меня в грудь рукой в перчатке.

- И сколько раз я держал рот на замке, когда ты играл ещё не до конца готовым? Сколько раз я прикрывал тебя, когда вытаскивал из бара за несколько часов до тренировки? Я разберусь с этим, но скажешь тренеру, и мы с тобой… - он жестом указывает между нами. – С нами будет покончено.

- Он - обуза на льду, - тренер Берроуз поворачивается ко мне, сидящему на скамейке запасных. Начинается третий период, и мы проигрываем. Вся команда разваливается, но Зак играет как в замедленной съемке. Он и Шнайдер пожирали друг друга глазами всю игру, напряжение было ощутимым и граничило со смертельным исходом.

Моя игра ненамного лучше. Я едва ли могу отдать чистый пас, а моя защита в штрафной и за сеткой практически отсутствует. Мои ноги словно отяжелели. Моё тело переполнено адреналином, но мне кажется, что я катаюсь по мелассе.⁷

Я едва взглянул на Фелисити. Она, наверное, уже понимает, что что-то не так, но я не могу ей сказать. Я безоговорочно доверяю ей, но рассказывать об этом - дело Зака, и я уже слишком много раз подводил его, чтобы рисковать его доверием, наша дружба и так висит на волоске.

- Иди туда, Морган, и, чёрт возьми, возьми себя в руки.

Я надеваю каппу и встаю.

- Понял, тренер.

Болельщики приветствуют меня, когда я возвращаюсь на лёд. Я беру заброшенную шайбу из-за наших ворот и начинаю атаковать. Я полон решимости. Я перехитрил их центрового, сделав фальшивый пас, и вместо этого отдал его Джесси, который летит по правому флангу. Он забирает шайбу и забивает. Раздается сигнал, и мы отыгрываемся. Я поднимаю глаза и вижу, как Фелисити выходит из себя, потрясая кулаком в воздухе, и кривая улыбка растягивает мои губы.

Осталось пять минут, и мы играем лучше, но Шнайдер жаждет крови. Только за этот период он набросился на трех наших игроков и заработал пенальти. Он пытался оспорить это у судьи, но не получилось. Небольшая часть фанатов Scorpions ликует, когда он направляется на скамейку. И тут я вижу, как Зак проезжает мимо штрафной, поворачивает голову, стучит по стеклу и что-то говорит. Шнайдер вскакивает на ноги, стучит палкой и кричит, но Зак просто машет рукой и улыбается, ещё больше выводя его из себя. Я много лет играл со Шнайдером и против него, и он настоящий мастер, но я никогда не видел его таким. Он не в себе.

- Давай закончим с этим, - говорит мне Зак, проезжая мимо и занимая позицию.

На табло счёт три-два, когда Шнайдер возвращается на лёд. Его взгляд остановился на моём лучшем друге. Игра погрузилась в хаос, поскольку напряжение между ними обоими передалось другим игрокам. На часах осталось всего три минуты, но в хоккей почти не играют. Толпа подпитывается боевым азартом, наслаждаясь демонстрируемой жестокостью.

Я бросаю взгляд на Фелисити, которая опустила голову и закрыла её руками. Она не может смотреть на это, и это невыносимо. Я ненавижу себя и за то, что не убрал Зака со льда сегодня.

Шайба отскакивает от бортов, и Джесси ловит её. Он такой быстрый, что я никак не могу его догнать, но далеко ему не удается уйти, так как его останавливает один из защитников, который перехватывает шайбу.  Его пас на Шнайдера получился неточным, шайба пролетает мимо него к Заку, который подхватывает её в дальнем углу.

И вот тогда это происходит. Всё разворачивается прямо передо мной, как в замедленной съемке, и всё, что я могу сделать, это стоять и смотреть. Шнайдер переводит взгляд на Зака, когда тот берет шайбу под контроль и начинает разворачиваться, открывая свое тело для передачи. Шайба покидает клюшку Зака, но Шнайдера не интересует нападение. У него на уме только одна форма атаки.

Он врезается в него всем телом как раз в тот момент, когда я вижу, как поворачивается шлем Зака, и замечаю атаку, но уже слишком поздно. Он не был готов. Обычно он ожидал бы возможного удара, но не сегодня, не с тем, как он вел себя в этом матче. 

При ударе тело Зака откидывается назад, его голова первой соприкасается с бордюром, но я слышу не треск разбивающегося стекла. Такой хруст могут издавать только кости, и, клянусь, это всё, что я слышу даже сквозь ревущую толпу. Это самый тяжелый удар, который я когда-либо видел в своей карьере.

Зак лежит, скрючившись, на льду, от силы удара шлем слетел у него с головы, клюшка валяется в нескольких футах от его безжизненного тела.

Осознав серьезность ситуации, толпа замолкает, но Шнайдер продолжает бушевать.

- Пошел ты, Эванс! - выплевывает он, когда капитан тащит его прочь, а судья спешит вмешаться, когда трое наших игроков, включая Дженсена, начинают избивать Шнайдера.

Проходит несколько ударов, и мои инстинкты берут верх, адреналин, наконец, толкает меня вперед. Я знаю, что кричу, но не слышу ничего, кроме звона в ушах, который становится всё громче. Я знаю, что мои прокладки промокли насквозь, когда я опускаюсь на колени рядом со своим лучшим другом. Я вижу, как врачи суетятся вокруг него, проверяя состояние его сознания. Я понимаю, что его правая нога не должна быть под таким углом, и замечаю, как кровь начинает отливать от его лица на майку, окрашивая его номер шестьдесят шесть.

Но всё, о чем я могу думать в этот момент, - это то, что это всё моя вина.

Это всеёиз-за меня, и я никогда себе этого не прощу.

ГЛАВА 33

ДЖОН

- На данном этапе ещё слишком рано что-либо говорить, - подтверждает нейрохирург, лечащий Зака. - В настоящее время мы проводим сканирование мистера Эванса, чтобы выяснить, нет ли у него перелома или смещения шейных позвонков; также возможно сотрясение позвоночника, и мы, конечно, надеемся на последнее. Как только мы узнаем больше, мы проинформируем его медицинскую бригаду и семью. Я могу подтвердить, что у мистера Эванса сломаны два ребра, большая берцовая кость, несколько глубоких рваных ран на лице и сломана челюсть.

Мой телефон жужжит в заднем кармане брюк, но я игнорирую его. Сейчас я не могу думать ни о чём, кроме своего лучшего друга.

Тренер поворачивается ко мне.

- Возвращайся в отель, Морган. Ты больше ничего не можешь сделать. Я позвоню тебе, когда получу известие от медицинской бригады.

Я качаю головой.

- Я останусь здесь. Он ни за что не бросил бы меня. Он никогда этого не делал.

Слова Зака, сказанные ранее на тренировке, повторяются в моей голове. “Я всегда был рядом с тобой, чувак, а где был ты, когда я нуждался в тебе?”

Заходя в туалет, я опираюсь руками о стойку. Мои мысли выходят из-под контроля, и, несмотря на всю терапию, которую я проходил за эти годы, у меня всегда был Зак, на которого я мог опереться, который поддерживал меня и говорил, что всё будет хорошо. Но теперь этот человек думает, что я подвел его, что я не стою его времени, и знаете что? Исходя из его положения на больничной койке, я бы сказал, что он, вероятно, прав.

- Чёрт! - я сжимаю руку в кулак и бью по диспенсеру для бумажных полотенец снова и снова, пока костяшки моих пальцев не начинают кровоточить, и физическая боль ненадолго отвлекает меня от душевных мук.

Мой телефон снова жужжит, и на этот раз я проверяю его.

Ангел

«Я всё ещё на стадионе с мамой и папой Дженсена, но скоро вернусь в отель. Я молюсь, чтобы с Заком всё было в порядке, и, пожалуйста, детка, дай мне знать, что ты тоже.»

Я кладу телефон в карман, но понимаю, что она не остановится, пока не получит от меня вестей. Прямо сейчас мне просто нужно быть подальше от неё. Она не должна видеть меня таким.

Я

«Попроси их убедиться, что ты нормально доберешься до отеля. Я не знаю, когда вернусь.»

Я убираю телефон в карман и выхожу обратно, чтобы присоединиться к Тренеру.

- Есть какие-нибудь новости? - Дженсен подходит и садится рядом со мной; прошло несколько часов с тех пор, как мы в последний раз видели нейрохирурга, а новостей по-прежнему нет.

- Нет, - отвечаю я, не заинтересованный в разговоре, но я замечаю отсутствие Эми. Мы вообще ничего о ней не слышали и понятия не имеем, где она. Влюблена в Зака? Полная брехня. Если бы что-нибудь случилось с Фелисити, я был бы прикован к её постели.

- Мои родители убедились, что Фелисити нормально вернулась в отель.

Я киваю, наклоняясь лицом к полу и упираясь предплечьями в колени.

- Спасибо.

- Она беспокоится о тебе, чувак; говорит, что почти ничего не слышала о тебе с тех пор, как ты сбежал со стадиона.

- Я беспокоюсь о своём лучшем друге. Она поймет, что я должен уделить ему внимание.

- Да, это понятно, приятель, но, по крайней мере, напиши ей ответ.

- Я, блядь, уже сделал это! - огрызаюсь я. Я почти не вступал в контакт, потому что у меня сейчас настолько хреново с головой, что в таком состоянии я способен оттолкнуть кого угодно. Мне просто нужно побыть одному.

- Едва ли.

- Знаешь что, Дженсен, если не можешь быть полезным, тогда отвали. Я не в настроении.

- Не делай этого, Джон, - он видел меня в худшие мои моменты, и я знаю, что он чувствует, что грядет, на каком пути я стою. Я тоже. Я знаю, что моё поведение непредсказуемо, а эмоции зашкаливают, но я бессилен остановить это. С каждой минутой я чувствую, как теряю способность мыслить рационально, а голос, говорящий мне, что я недостаточно хорош, звучит всё громче. Искушение сдаться и позволить ему увлечь меня за собой становится всё сильнее.

Я не отвечаю. Я просто откидываюсь на спинку стула и натягиваю капюшон, отгораживаясь от всех вокруг, пока мы ждем кого-нибудь, любого, блядь, на данном этапе, кто скажет мне, сможет ли мой друг снова ходить.

ФЕЛИСИТИ

Я лежу в нашем гостиничном номере, рассеянно уставившись на серию “Друзей” по телевизору.

Я знаю, что с Джоном что-то не так. Помимо того, что его лучший друг лежит на больничной койке, и мы не уверены, какое повреждение позвоночника он получил, выражение его глаз, когда он покидал каток, пугает меня, как будто что-то внутри него умерло.

Его единственный ответ на моё сообщение сегодня вечером был в лучшем случае холодным, и, хотя я полностью понимаю, что для него это тяжело, я не могу избавиться от гложущего беспокойства, что всё это связано с ухудшением психического здоровья Джона. Его низкая самооценка приводит к беспокойству и, возможно, депрессии. Я мало что знаю, кроме того, что он долгое время посещал своего психотерапевта Бена, но, увидев его сегодня вечером, я поняла, что он в плохом состоянии. 

Я снова беру телефон, отчаянно желая узнать, что происходит, и, к счастью, Дженсен дал мне свой номер раньше. У меня такое чувство, что он беспокоится не только о благополучии Зака.

Я

«Что происходит? Я тут схожу с ума.»

Быстро появляются три точки, и приходит ответ.

дЖЕНСЕН

«Он тебе не сказал?»

Я

«Я ничего не слышала от него. Он ушел в себя.»

дЖЕНСЕН

«Чёрт возьми. Получили хорошие новости. У него сотрясение позвоночника. Врачи надеются, что через несколько дней к Заку вернется чувствительность в ногах и руках. У него сломана большеберцовая кость, два ребра, челюсть, а из-за удара о доски ему пришлось накладывать швы на бровь, щеку и губу.»

Я не знаю, что чувствовать. Я испытываю облегчение от того, что позвоночник Зака не получил серьезных травм, но, похоже, он надолго выбыл из игры. По крайней мере, до конца сезона, даже я могу это сказать..

дЖЕНСЕН

«У Шнайдера сломана челюсть, нос, выбиты три зуба (благодаря мне) и сотрясение мозга.»

Я

«Я надеюсь, что они накажут его по всей строгости.»

дЖЕНСЕН

«Нам придется подождать официального решения, но ему грозит дисквалификация на двадцать пять игр и крупный штраф. С таким заранее обдуманным ударом он больше никогда не должен играть. Он мог убить его, чёрт возьми.»

Я

«Как Джон?»

дЖЕНСЕН

«Когда мы услышали новость о том, что Зак всю ночь будет находиться под сильным обезболивающим, он ушел из больницы. Я пытался поговорить с ним, но... Не похоже, что он в порядке. Как будто он винит себя в том, что произошло.»

Я начинаю паниковать, гадая, в каком состоянии сейчас мой парень.

Я

«Где он?»

дЖЕНСЕН

«Он ни с кем не будет говорить. Просто подожди. Возможно, он вернется, как только у него прояснится в голове.»

Я хочу позвонить ему, но останавливаю себя. Интуиция подсказывает мне, что ему нужно побыть одному, и я дам ему это пространство. Даже если мне это невыносимо, я не могу выйти ночью и обыскать каждое здание, пока не найду его.

Было четыре часа утра, когда дверь в наш номер открылась, и я услышала глухой удар, а затем...смех?

Откидывая одеяло, я вскакиваю из кровати.

- Джон, это ты? - спрашиваю я.

Я нахожу его склонившимся над консольным столиком, в полубессознательном состоянии, от него разит выпивкой. На полу осколки от вазы, которую он, должно быть, опрокинул, а его светло-серая толстовка с капюшоном разорвана и покрыта пятнами, как будто он несколько раз падал, его брюки в таком же состоянии.

Но когда я вижу его глаза, моё сердце разрывается на части Опухшие, красные и совершенно пустые. Он определенно здорово потрудился над собой, напившись до беспамятства. 

- Джон, малыш, что ты с собой сделал? - пытаюсь усадить его за плечо, но он лежит мертвым грузом.

Услышав мой голос, он поворачивает голову в мою сторону, и на его губах появляется слабая улыбка.

- Тыыыыыыы лювишь миня, Ангел? - его язык заплетается, но я смола разобрать слова, хотя и с трудом.

- Давай сейчас не будем об этом, ладно? - отвечаю я. - Давай просто уложим тебя в постель.

- Ты значииш для меняяяя всёёёёё.

- Я знаю, детка. Ты для меня тоже. Можешь пройтись со мной?

Я пытаюсь стащить огромное тело Джона со стола-консоли, но я тут же падаю на пол, а Джон падает вперед, на меня. Я чувствую острую боль в левом запястье, когда пытаюсь смягчить падение.

- О, чёрт.

Я оглядываюсь и вижу, что он полностью отключился. Я почти уверена, что в какой-то момент его вырвет, поэтому я отмахиваюсь от боли и переворачиваю его на бок, затем беру несколько запасных одеял и подушек и кладу их на пол. Я подкладываю одно одеяло под Джона и поддерживаю его подушкой, затем заворачиваю нас в другое одеяло и обнимаю его огромное тело сзади.

Проходит несколько минут, и его дыхание начинает выравниваться. Беря его руку в свою, я переплетаю наши пальцы, как Джон делал со мной так много раз раньше. Я знаю, что завтра он не вспомнит моих слов, но, когда я шепчу их ему на ухо, я надеюсь, что на каком-то подсознательном уровне они найдут отклик в нём.

- Ты достойный Джон, и ты значишь всё для стольких людей, особенно для меня. Ты изменил мою жизнь, и я люблю тебя.

Я засыпаю, чувствуя себя комфортно, зная, что он здесь, со мной в безопасности.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

- Мы сможем разобраться со всем этим ближе к пасхальным каникулам, но я не могу дождаться встречи с тобой, мам. О, может быть, мы наконец посетим Ванкувер. Если желудок Лиама выдержит переправу. Его тошнит от одного вида открытой воды, - хихикает Дарси.

Я смеюсь в трубку, пока шинкую овощи для традиционного британского воскресного обеда, который готовлю для родителей Джона и Адама. Я выбиваюсь из графика, а Джона всё ещё нет дома. Он опаздывает больше чем на час, и от него нет никаких вестей.

- У него никогда не было крепкого желудка. Помнишь, как Джек заболел на Рождество и стал белее простыни? .

Она хихикает ещё громче.

- Да, помню. Наверное, правильно, что он изучает архитектуру, а не медицину.

- Очень правильно.

- Как дела с Джоном? Ты полностью переехала и обустроились?

Я останавливаюсь и зажмуриваю глаза. Держи себя в руках.

- Да, всё здорово. Я как раз готовлю для воскресного ужина; к нам приедут его родители и Адам... - я смотрю на свои умные часы и вижу изумрудный ремешок, который купил мне Джон, - ещё одно напоминание о мужчине, в которого я влюбилась, но который отсутствовал в моей жизни последнюю неделю. - О, чёрт, минут через тридцать. Милая, мне нужно идти, но я позвоню тебе позже, хорошо? Люблю тебя.

Мы завершаем разговор, и я переключаюсь в режим паники. Я даже не начала готовить тесто для йоркширских пудингов, а на кухне полный бардак.

Где он, чёрт возьми?

Я хватаю телефон и отправляю ему ещё одно сообщение.

Я

«Твои родители и Адам будут здесь через полчаса. Пожалуйста, скажи мне, что ты уже в пути.»

Ничего. Проходит ещё десять минут, а он даже не прочитал моё сообщение.

Стараясь сохранять спокойствие, я мечусь по квартире и заканчиваю с блюдами, затем убираюсь, накрываю на стол и надеваю любимое платье Джона. Я пытаюсь сделать всё, чтобы уловить хотя бы проблеск уверенности в том, что мой парень всё ещё где-то там. Мы всё ещё обнимаемся в постели, но секса как не бывало. Он либо слишком много выпил, либо слишком устал после спортзала и отключается, как только наступает ночь. Когда он понял, что я вывихнула запястье, пытаясь уложить его в постель той ночью в Нью-Йорке, он был опустошен тем, что, по его словам, “он причинил мне боль”. Это была случайность, но он так не считал, для него это была ещё одна причина ненавидеть себя.

Джон безоговорочно любит самых близких ему людей. Он самый щедрый человек, которого я знаю, когда дело касается его сердца и того, что у него есть, но я всё ещё пытаюсь найти способ достучаться до него, когда дело доходит до того, чтобы обратить эту любовь на себя самого, и я начинаю сомневаться, смогу ли я когда-нибудь достичь этого. Его проблемы с психическим здоровьем явно глубоко укоренились, и, помимо терапии, он использовал лишь что-то временное, чтобы продолжать функционировать. Способы заглушить боль и отвлечь свой разум.

Лифт, ведущий прямо к нашей квартире, подает звуковой сигнал, оповещая о том, что у нас гости. Как раз вовремя, а его всё ещё нет.

Я смотрю в зеркало и ещё раз поправляю прическу.

Ты можешь это сделать.

- Ты определенно можешь снова готовить для нас, Фелисити. Ты явно разбираешься в готовке. Хотя, я не думаю, что буду есть что-то ещё в течение следующей недели! - Дженни одарила меня со своей обычной лучезарной улыбкой, но настроение сегодня было совсем не таким. Семья Джона была здесь и ела в течение последнего часа, но от Джона по-прежнему не было ни знака, ни весточки. Я прикрыла его, сказав, что он задержался на тренировке, и я действительно надеюсь, что так оно и было.

Я встаю из-за стола и начинаю собирать посуду.

- Рецепт Павлова мне передала мама; я могу прислать его вам, если хотите?

- Это было бы чудесно, милая. Тебе помочь помыть посуду?

- Нет, - отвечаю я, всё ещё сохраняя маску. - Просто отдыхайте, я справлюсь.

Я удерживаю посуду обеими руками, радуясь, что мое запястье быстро зажило, и делаю глубокий вдох, когда добираюсь до кухни. Я проверяю свои сообщения, но от Джона по-прежнему ни слова.

Я блокирую свой телефон как раз в тот момент, когда чья-то рука тянется поставить стакан на стойку, и я поднимаю глаза, замечая Адама. Как и все мы, он знает, что что-то не так, и, хотя он предпочитает не высказываться слишком часто, я могу сказать, что он хочет поговорить.

- У него опять тяжелые времена, не так ли? - спрашивает Адам, засунув руки в карманы и глядя в пол.

Я решаю не приукрашивать ситуацию. Адам - один из самых честных и непосредственных людей, которых я встречала.

- Да. После несчастного случая с Заком всё пошло наперекосяк из-за тренировок и выпивки. Он не хочет со мной говорить, но я могу сказать, что он винит себя в случившемся.

Адам понимающе кивает.

- Он всегда был таким. Он покоряет мир, на его счету много достижений, но при этом думает, что никогда не будет достаточно хорош.

- Я знаю, - говорю я на выдохе.

- Ты ведь не откажешься от него, правда? Он хороший человек, и ты тоже, - Адам поднимает голову, но не смотрит мне в глаза, хотя я вижу страдание, написанное на его лице, когда он смотрит на кухонный шкафчик перед собой. Ему больно за своего брата.

Я кладу руку на предплечье Адама.

- Нет, я не откажусь от него. Я позабочусь о том, чтобы он увидел, насколько он желанен.

Мои глаза застилают непролитые слезы, когда я поворачиваюсь обратно к раковине и начинаю мыть посуду.

- Ты любишь его.

По лицу скатываются слёзы, и я поворачиваюсь лицом к Адаму.

- Всем сердцем.

ГЛАВА 34

ДЖОН - НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Моя жизнь похожа на День Сурка.

Но это единственный способ не потерять контроль над собой. Когда я не на льду, я занимаюсь в тренажерном зале, поднимаю тяжести и напрягаю себя до предела на кардиотренажерах. 

Я почти не вижу Фелисити, когда она приходит и уходит на работу, и чувствую себя полным придурком. С того момента, как мы вернулись из Нью-Йорка, я направлял ёе на путь саморазрушения. Я жду, когда она проснется и поймет, что я того не стою, потому что это когда-нибудь произойдет. Если я не могу защитить своего лучшего друга и принимать правильные решения на льду, как я могу быть тем мужчиной, который будет защищать её всю жизнь? 

И всё же, несмотря на всё это, я не могу заставить себя порвать с ней. Сквозь непреодолимый шум в моей голове моё сердце кричит держаться за то, что у нас есть, каким бы разбитым оно сейчас ни казалось. Она пытается прикоснуться ко мне, но я отталкиваю её, и когда она приглашает мою семью на традиционный британский воскресный обед, что я делаю? Я прячусь в спортзале, капризничая и не желая смотреть в лицо своей реальности.

Я поднимаю олимпийскую штангу на пятнадцатое повторение и с грохотом опускаю её обратно, обливаясь потом, когда я хватаю свою бутылку и полотенце и направляюсь в раздевалку. 

Тренировка закончилась несколько часов назад, и Зак - последний человек, которого я ожидаю увидеть сидящим на моей скамейке, его костыли стоят в стороне. Он выглядит ужасно, его лицо распухло, покрыто синяками и швами. Он выглядит ужасно, его лицо распухло, в синяках и покрыто швами.

Он поворачивает голову, когда я появляюсь в поле его зрения.

- Как ты узнал, где меня найти? - спрашиваю я, вытирая полотенцем шею, с которой всё ещё капает пот.

- Ты похудел, - он не утруждает себя ответом на мой вопрос. В трудные времена я буду здесь или в баре, и он не ошибся, предположив, что я в спортзале. Он также не ошибся в том, что за последние пару недель я сбросил несколько килограммов; тренировки и недоедание могут сказаться на спортсмене.

Я сажусь на скамейку напротив, но ничего не говорю, вместо этого предпочитая выслушать Зака.

Он проводит рукой по затылку, прежде чем опустить её и хлопнуть себя по бедру.

- В том, что произошло в Нью-Йорке, нет твоей вины. Моя голова была в заднице, и я поставил тебя в безвыходное положение, и за это я прошу прощения. То, что я сказал тебе тем утром, я не должен был срываться на тебе, - он поджимает губы и качает головой. - Я думал, что она, черт возьми, любит меня, но это не так, как ты влюбляешься в Фелисити, и это все, чего я хотел, понимаешь. Ты провел всю свою жизнь, трахаясь с женщинами, а я искал ту единственную, и всё же всё, что я получаю, - это женщина, намеренная эмоционально сломать меня и спать со всеми подряд за моей спиной. Ты буквально натыкаешься на первую женщину, которой серьезно заинтересовался, и она оказывается твоей второй половинкой. Мне было больно, я была не в себе, и то, что случилось со Шнайдером, было на нашей с ним совести. Не на твоей.

- Ты был прав, чувак. Я был дерьмовым другом. Я должен был остановить тебя от...

- Остановить от чего именно? - тон Зака становится резче, и я улавливаю нотку разочарования. – От встречи с Эми? Помешал бы мне встречаться с ней? Помешал бы мне вернуться к ней и переспать с ней в Нэшвилле? Или ты планировал помешать мне сказать Шнайдеру, что ребенок мой, когда он был на скамье штрафников? Ты не можешь брать всё на себя и винить себя, когда что-то идет не так. Знаешь ли ты, как тяжело стоять в стороне и смотреть, как ты себя разрушаешь?

Он поднимает взгляд и резко выдыхает.

- Позволь мне кое-что тебе сказать. Ты отталкиваешь от себя то, чего всегда хотел. Ты выталкиваешь её из своей жизни. Она из тех женщин, о которых можно только мечтать, чувак. Женщина того типа, которую я искал все эти годы, и она выбрала тебя. Такие женщины, как она, не встречаются с кем попало, и это всё, что тебе нужно знать о себе, Джон. Она твоя, так что, чёрт возьми, не бросай её. Ты проведешь остаток своей жизни, сожалея об этом.

Зак берет свои костыли и встает со скамейки.

- Ты никогда не подводил меня, Джон, но ты подводишь себя самым катастрофическим образом из всех возможных.

Я слышал всё, что говорил Зак, и, честно говоря, в глубине души я понимал, как мне повезло, что она у меня есть. То, как сильно я забочусь о ней и люблю её, никогда не подвергалось сомнению. Но когда я подъезжаю к парковке у моего дома, я боюсь, что уже слишком поздно, что ущерб нанесен.

Я преследовал её месяцами, пытаясь убедить встречаться со мной и дать мне шанс. Я старался завоевать её доверие, и в мгновение ока мне кажется, что я всё разрушил. Она была рядом со мной во всём, но я бы не стал винить её, если бы она решила, что между нами всё кончено. Неделями я скрывал все эмоции, пытался совладать с собой, абсолютно бесчувственный. Мой лучший друг прав; я нахожусь в режиме самоуничтожения и балансирую на грани воплощения своих худших кошмаров в реальность.

Заходя в свою квартиру, я почти ожидаю обнаружить, что её вещей нет. Но нет. Вместо этого я нахожу своего брата примостившимся на краешке дивана и смотрящим повтор прошлогоднего плей-офф.

- Фелисити на работе, она дала мне код.

- Это круто. Рад тебя видеть, братан, - отвечаю я, убирая ключи. Адам никогда не приходил в мою квартиру без предупреждения, тем более в одиночку.

- Я здесь, чтобы поговорить с тобой.

- Я весь во внимании, - я знаю, что всё, что он хочет сказать, важно. Он здесь не просто так, и у меня внутри всё сжимается при мысли о том, что он может сказать. 

- Она любит тебя, - я вскидываю голову.

Что?

- Она любит тебя, Джон, - он указывает на меня пальцем, разочарование искажает его лицо. - И ты собираешься всё это выбросить.

Откуда он вообще знает, что она чувствует?

- Она сказала мне об этом на ужине, на который ты так и не пришел. Она плакала и сказала мне.

Я сажусь на диван напротив него и выключаю звук телевизора.

Адам смотрит вниз и шаркает ногой по полу.

- Мы знаем, что тебе пришлось нелегко, но я хочу сказать тебе, что ты самый лучший брат. Ты был рядом со мной, заботился обо мне, защищал меня в школе, ты даже купил для меня дом.

Слёзы текут из моих глаз, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.

- Если ты позволишь ей уйти, я тоже её потеряю. Она особенная.

Моё сердцебиение учащается, угрожая вырваться из груди. Звон в ушах возвращается, и я вытираю шею, я принял душ после спортзала, но по спине у меня струится пот.

- Думаю, возможно, я уже всё испортил.

- Я же говорил тебе, она любит тебя. Она сказала мне. Не теряй её.

Она, чёрт возьми, любит меня. Даже после того, через что я заставил её пройти. Она всё ещё хочет меня.

- Мне нужно отвезти тебя домой, - говорю я ему, поднимаясь со своего места.

ФЕЛИСИТИ

- Да, они сложные, но ты отлично сдала экзамены на степень бакалавра; нет никаких шансов, что ты не сдашь экзамены на адвоката.

- Хммм, я думаю, твоя уверенность во мне немного неуместна, Кейт.

- Немного похоже на отсутствие веры в себя, - отвечает она, отталкиваясь от моего стола.

“Меня убивает мысль, что он помешал тебе осуществить свои мечты. Пообещай мне, что с этого момента ты всегда будешь следовать им”.

Джон - причина, по которой я решила воспользоваться предложением Марка, сделать решительный шаг и сдать экзамены в коллегию адвокатов, чтобы стать юристом по правам человека. Мне нужно быть с ним, но что бы ни случилось, я без сомнения знаю, какое влияние он оказал на меня, мою уверенность в себе и мои взгляды на жизнь. Я хочу, чтобы он гордился мной, но я также в долгу перед собой за то, что много лет назад отказалась от своих мечтаний ради кого-то другого.

Я беру свою куртку со спинки стула и сумку со стола. Почти все уже покинули офис, когда я направляюсь к лифту и спускаюсь в вестибюль. Яркий свет ослепляет меня, когда я распахиваю двери и выхожу в ночное небо.

- Привет, Ангел.

Джон стоит в нескольких футах от меня, одетый в черные джинсы, серый свитер, белые кроссовки Nike и кепку, надетую козырьком назад. Он выглядит восхитительно - нет, лучше, чем восхитительно. Невероятно красиво. У меня учащается пульс не из-за того, что на нем надето, и не из-за белой машины, к которой он прислонился. Это из-за его широкой улыбки с ямочками на щеках. Зрелище, которого жаждало моё сердце.

Я наклоняюсь вперед и оказываюсь в его объятиях, его пряный одеколон окутывает меня теплом на фоне холодного ночного воздуха.

- Это прямо как в ту ночь, когда ты забрал меня, - шепчу я ему в грудь.

- Не хочешь ли жареного цыпленка?

Я смеюсь, фыркая.

- Не хочешь ли? Изображаешь из себя англичанина, да?

Джон откидывает голову назад и смеётся.

- Осторожнее, Мэри.

- Знаешь, чего бы мне хотелось? Вернуться домой.

Он мило улыбается, выражение его лица такое светлое, я давно его таким не видела, и мне захлестывает облегчение.

- Я тоже, Ангел.

ГЛАВА 35

ДЖОН

Я укладываю женщину, которую я люблю, на нашу кровать и медленно расстегиваю её блузку.

Дорога от парковки моего жилого комплекса до нашей спальни заняла тридцать минут, так как мы целовались в моей машине добрых двадцать, а потом ещё десять в нашем частном лифте. Я чувствую, что парю, моё тело трепещет от потребности в её прикосновениях, в следах её бледно-розовых ногтей и в ласке её тепла.

Мне нужно быть внутри неё, как можно скорее. Но гораздо больше мне нужно, чтобы она знала, как сильно я ценю всё, что в ней есть. Её преданность и стойкость идти со мной даже через самые темные туннели моего существования.

- Мне чертовски жаль. Прости меня, - шепчу я ей в живот. Я покусываю и целую область вокруг пупка, прежде чем спуститься ниже и стянуть её юбку и трусики вниз по бедрам.

- Нечего прощать, Джон. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду для тебя безопасным местом.

- Ты заставляешь меня чувствовать так много всего.

- Покажи мне, - говорит она задыхающимся шепотом.

Я наклоняюсь, чтобы приглушить освещение в комнате. Я открываю плейлист и вслепую включаю песню. Из динамиков начинает звучать песня Халида “Better”. Идеально.

- Ложись на спину, Ангел.

Я не уверен, сколько проходит времени, но я точно знаю, что каждая минута потрачена на то, чтобы спеть серенаду моей девушке. Она изгибается подо мной, когда я покусываю и посасываю внутреннюю поверхность её бедер и киску, наслаждаясь её сладким вкусом на моём языке.

- Джон, - кричит она, и я продолжаю пожирать её, когда оргазм начинает охватывать её тело.

- Чего ты хочешь? - спрашиваю я, слизывая остатки её вкуса со своих губ.

- Всё. Я хочу всего.

Я встаю с кровати и сбрасываю брюки и боксеры на пол. Я стягиваю свитер через голову и расстегиваю рубашку, но оставляю её расстегнутой, слишком желая снова заключить её в свои объятия.

Она стоит на коленях с другой стороны кровати, её изумрудные глаза любуются мной, пока я раздеваюсь.

- Иди ко мне.

Когда она подходит ко мне, я ложусь рядом, хватаю её за талию и сажаю сверху.

- Оседлай мой член, детка. Я хочу посмотреть, как ты скачешь на моём члене.

Тугая пульсация её киски ошеломляет, когда она опускается ниже, вбирая в себя каждый дюйм моего тела, когда она стонет и запрокидывает голову назад.

- Господи. Ты так крепко сжимаешь меня.

Медленно покачивая бедрами надо мной, она начинает находить ритм, который выводит нас обоих на орбиту.

- Я так по этому скучала.

- Я тоже. Я никогда не знал, как дышать, пока не встретил тебя, моё тело словно изголодалось по тому, в чём оно нуждается. Я обхватываю её бедра и погружаю кончики пальцев в её мягкое, соблазнительное тело, пока она продолжает получать от меня то, что хочет. И я отдаю ей всё, что у меня есть.

- Ты - это всё для меня. Это всё, чего я хочу.

- Я люблю тебя, Джон, - её голова наклоняется вперёд, когда она снова кончает и лениво целует мои губы, её тело полностью удовлетворено.

Моё сердце сжимается, когда я слышу от неё эти слова. Слова, которые я никогда не думал услышать, не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя достойным этого. Но это так. Быть здесь, в этот момент, я чувствую всё, что она говорит, глубоко внутри себя. Я знаю, что меня достаточно.

Но я никогда не смогу насытиться девушкой моей мечты.

- Ты сказала, что хочешь всего меня. Я тоже хочу всю тебя, я хочу насладиться каждой твоей частичкой. Хочешь этого?

Она смотрит на меня сверху вниз из-под полуприкрытых век.

- Да.

- Повернись.

Как только она становится на четвереньки спиной ко мне, я раздвигаю её ноги и обхватываю ладонью свой член. Он уже болит в предвкушении того, как я возьму Фелисити так, как мечтал несколько месяцев. Потянувшись к ящику своей тумбочки, я достаю пузырек со смазкой и выдавливаю немного ей на попку.

Я провожу по ней пальцами, и она ахает от удовольствия.

- Сделай глубокий вдох и расслабься ради меня, Ангел.

Я провожу пальцами по её влажной киске и, когда она стонет, массирую её. Медленно проталкиваю палец внутрь, и она начинает выгибаться от сильного наслаждения, поэтому я поддерживаю её, обхватив рукой за талию.  

- Как ты себя чувствуешь?

- Ах…Потрясающе.

- Я такой чертовски твердый для тебя.

- Я готова.

Получив зеленый свет, я поднимаюсь на одно колено и начинаю медленно входить в её попку. Я никогда не чувствовал ничего более тугого, чем то, как моя девушка сжимает мой член. Она стонет и задыхается, пока я продолжаю погружаться глубоко в неё, пока не погружаюсь полностью.

- Я люблю тебя так чертовски сильно, Фелисити, - я беру её самым интимным из возможных способов, и моё сердце наполняется от осознания полного доверия, которое она оказывает мне в этот момент.

Убедившись, что ей комфортно, я начинаю ласкать её, продолжая крепко сжимать за бедра. Я чувствую головокружение, когда знакомое ощущение оргазма нарастает в основании моего позвоночника, а давление в яичках повышается.

- Я никогда не думала, что это может быть так, - выдыхает она, и я могу сказать, что она тоже близка.

Я тоже, Ангел.

- Я прямо здесь. Я долго не продержусь, не с тем, как ты обхватываешь мой член.

- Я тоже, я прав...о боже. Я...я...я кон...

Я кончаю с ревом и изливаюсь в неё, когда мои бедра начинают замедлять свои движения. Я всё ещё полностью внутри неё, когда нежно притягиваю её к своей груди, садясь на пятки. Я грудью прижимаюсь к её спине и покрываю поцелуями её шею и ключицу.

Через несколько минут я выхожу из неё и укладываю обратно на кровать.

- Подожди здесь, Ангел.

Она вообще не двигается, когда я возвращаюсь через несколько минут с теплой тряпкой, чтобы вытереть её.

- Это было чертовски потрясающе, детка.

Она переворачивается на бок, подложив руки под голову, и в её глазах появляется довольный блеск.

- Возможно, умопомрачительно.

- Да? – я усмехаюсь и целую её в лоб. - Итак, ты не будешь возражать, если мы когда-нибудь повторим это?

Она проверяет несуществующие часы на запястье.

- Хм, дай мне минут тридцать, чтобы прийти в себя, ладно?

Полчаса спустя, к моему большому разочарованию, я не внутри неё. Вместо этого Фелисити сидит за кухонной стойкой, одетая только в мой свитер. Я пеку вафли, потому что она сказала, что хочет их, и я так хочу их испечь для неё, что вышел посреди ночи купить свежие яйца и сироп.

Я зачарованно наблюдаю, как она откусывает самый большой кусок, который я когда-либо видел, и мой член встает, когда она высовывает язычок и слизывает сироп с нижней губы.

- Продолжай так делать, Ангел, и эти вафли остынут ещё до того, как ты успеешь их доесть, - говорю я, подходя к тому месту, где она сидит, и беру её на руки, снова усаживая к себе на колени. Я беру кусочек прямо с её вилки и улыбаюсь ей с набитым ртом. Она возвращает меня к жизни.

После этих последних двух недель я просто хочу быть рядом с ней. Особенно учитывая, что послезавтра я уезжаю на очередную выездную серию.

- Как работа?

В её глазах светится гордость.

- Сегодня я приняла решение.

Я целую её в подбородок.

- О, да?

- Да, я решила сдать экзамены на адвоката, чтобы стать юристом.

- Не шутишь? Фелисити, это чертовски потрясающе. Чёрт возьми, я так чертовски горжусь тобой.

И это правда. Я никогда в жизни ничем и никем так не гордился.

- Это первый шаг в долгом процессе, но я полагаю, что когда-нибудь я должна начать, верно?

- Означает ли это, что я смогу видеть тебя в костюмах, на каблуках и в кудрявых париках?

Она заливисто смеется.

- Сейчас это немного старомодно, но если ты настаиваешь, я уверена, что смогу ходить так по квартире.

Я наклоняюсь и слегка сжимаю её задницу.

- Это приказ, мисс Томпсон, - каждый раз, когда я произношу её фамилию, мне хочется как можно скорее сменить её на свою.

Проходит несколько секунд, прежде чем Фелисити поворачивается ко мне.

- Ты будешь снова встречаться с Беном? Я знаю, что ты всё уладил с Заком, и у тебя есть я и твоя семья, но я действительно думаю, что обсудить с ним всё было бы хорошо.

Целуя её в плечо, я успокаиваю её.

- Я увижусь с ним завтра днем, сразу после тренировки, и мне нужно начать быть с ним полностью откровенным. Я многое скрывал от тебя и от всех остальных о том, как искал утешения у женщин, хоронил себя в спортзале и временами напивался до бесчувствия, чтобы заглушить боль, но я знаю, что теперь не вернусь к такому. Адам приходил поговорить со мной раньше и рассказал, как много я для него сделал, - мой голос срывается от переполняющих меня эмоций.

Протягивает мне последнюю вафлю, я наклоняюсь и беру её.

- Он гордится тобой. Мы все гордимся.

- Мне так повезло, что у меня есть ты.

- Не повезло, Джон. Это, всё, что у тебя есть, люди вокруг тебя. Ты заслуживаешь этого, - она делает паузу и гладит меня по щеке большим пальцем, полностью поглощая меня своими ярко-изумрудными глазами. - И я одна из тех людей, которые любят тебя. Я так сильно люблю тебя. Ты показал мне, какими могут быть отношения, показал мне, что я могу следовать своим мечтам и что такая любовь, как эта, не ограничивается вымыслом. Ты - моя живая сказка.

Я наклоняюсь к её губам и целую её. Я целую её каждой частичкой своего тела. Я целую её так, словно она - источник моей жизни, а я - её, и я не останавливаюсь, пока мы не отрываемся друг от друга, наши груди вздымаются, когда мы хватаем ртом воздух.

- Ты - это всё для меня, Ангел. Кроме тебя – ничего не нужно.

- Даже если я не смогу родить тебе детей? То есть технически я могла бы, но в тридцать девять лет я не уверена, что смогу сделать это снова.

Убирая прядь волос из её растрепанного пучка, я наклоняюсь ближе, пока мои губы не касаются её уха, и улыбаюсь, наблюдая, как её кожа реагирует на ласку моего дыхания.

- На случай, если ты не расслышала меня с первого раза, я скажу это снова. Ты - это всё для меня, Ангел. Кроме тебя, больше ничего не нужно.

ЭПИЛОГ

ФЕЛИСИТИ - ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

- Повторяю в сотый раз - я тебе не скажу. Эти губы крепко сжаты, - Джон делает движение, словно закрывает рот.

Я откидываюсь на спинку стула, изрядно раздосадованная тем, что мне не удалось сломить его за последние двадцать четыре часа, с тех пор как он сказал мне, что я не выйду на работу на следующей неделе. Очевидно, что никакие минеты, секс, приватные танцы или даже обещание позволить Майли Сайрус оставаться в машине до конца жизни не сломают этого мужчину.

С тех пор я пыталась сломить Кейт, Дарси, Джека, Адама, Зака, Дженсена и остальных членов команды, но все они предатели. Все они в команде Джона. Я думала, что, по крайней мере, Адам будет на моей стороне. Он соревнуется с Кейт за статус лучшего друга, и за последние несколько месяцев я всё чаще и чаще вижу с ним в семейной ложе, когда он приходит на игры. Он даже приходит к нам на ужин по крайней мере раз в неделю. У Адама всё отлично, и это очень помогло Джону. Видеть, как счастье наполняет их жизнь, - это то, чего заслуживают оба этих замечательных человека.

Я потягиваюсь и зеваю на пассажирском сиденье. Джон разбудил меня ни свет ни заря этим утром, велел одеться поудобнее, а затем наш швейцар погрузил два чемодана в Мерседес G-Wagon, так что было ясно, что он тоже в этом замешан.

- Тогда дай небольшую подсказку.

- Нет.

- Я украдкой добавлю тебе оливок на ужин.

- И я с удовольствием их съем, - говорит Джон, не отрывая глаз от дороги и сохраняя серьезное выражение лица.

- Лжец.

- У тебя осталось около одиннадцати часов до того, как ты узнаешь, куда мы направляемся, и я так горжусь твоим терпением, - последнюю часть предложения он произносит наигранно покровительственным тоном, похлопывая меня по колену.

Я достаю свой телефон.

Я

«Это твоё последнее предупреждение.»

Кейт

«Девочка, я всё равно ни хрена тебе не скажу.»

Чёрт возьми.

Примерно через двадцать минут Джон подъезжает к терминалу, который, как я узнаю, команда использует для вылетов на выездные матчи, поскольку я привозила его сюда последние несколько месяцев.

Моё сердце слегка замирает.

- Мы садимся в самолет?

Заезжая на частную парковку, он наклоняется и расстегивает мой ремень безопасности, целуя меня в переносицу. Эта дурацкая ухмылка с ямочками на щеках, которая раздражает меня каждый раз, всё ещё на виду.

Он берет меня за руку и ведет к частному самолету, пока персонал забирает наши сумки и загружает их в самолет.

- Я никогда раньше не летала на частном самолете, - говорю я с благоговением, когда мы поднимаемся на борт, и я разглядываю роскошный кожаный салон и тщательно продуманный декор.

Мы занимаем свои места, и капитан объявляет, сколько продлится полет, но опять же, без пункта назначения. Бортпроводники проводят стандартную процедуру по технике безопасности, и не успеваю я опомниться, как оказываюсь на высоте тридцати тысяч футов и в шесть утра потягиваю "Космо".

- Мы приземлимся через полчаса, Ангел. Ты готова узнать, куда мы направляемся? - Джон шепчет мне на ухо, пробуждая меня ото сна.

Я зеваю.

- Родилась готовой.

Он смеется и кивает бортпроводнику.

- Добрый день, мистер Морган и мисс Томпсон, надеюсь, вам понравился сегодняшний полет с нами. Я рад сообщить, что очень скоро мы начнем посадку в аэропорту Тромсё, а оттуда ваш шофер встретит вас и доставит прямо к месту назначения.

У меня перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются слёзы.

- Т-ты привез меня в Норвегию.

Поднося мою руку к своим губам, он нежно целует костяшки моих пальцев.

- Надеюсь, твой папа не будет возражать, что я украл его идею.

Я не знаю, что сказать, потому что слёзы текут по моим щекам. Я скучаю по своим родителям каждый день, и из-за Эллиота, вынудившего меня продать их дом, а затем переехать в Сиэтл, они стали казаться ещё более недосягаемыми. Но когда мы приземляемся в аэропорту Тромсё, я чувствую, что в глубине моей души есть частичка моего отца, как будто он ждал, когда я встречу его здесь.

Джон забронировал нам домик прямо на воде, подальше от всех. Это идеальное место для наблюдения за полярным сиянием.

- Боже мой, посмотри на размер этой джакузи. Я бы могла здесь плавать.

- Почему бы тебе не залезть и не попробовать?

- А ты не пойдешь со мной? - я выпячиваю нижнюю губу, как тридцатидевятилетний ребенок, которым я могу быть.

- Дай мне подумать об этом... - лн прислоняется к мраморной стойке. - Ты, я, огромная гидромассажная ванна и северное сияние? Да. Думаю, я присоединюсь к тебе.

Я направляюсь в хозяйскую спальню.

- Ну, дай мне немного времени; мне нужно надеть бикини.

- Желаю удачи с этим.

Я поворачиваюсь к нему.

- Что ты имеешь в виду?

- Я не упаковал его. Думаю, тебе просто придется пойти голышом.

Я лукаво приподнимаю бровь.

- О, правда?

В эту игру могут играть двое, мистер Морган.

Стоя всего в нескольких футах от него, я медленно подхожу к нему и расстегиваю толстовку. Под ней у меня только майка, и, учитывая, что мне сказали одеться поудобнее, я обошлась без бюстгальтера.

В тот момент, когда Джон видит мои торчащие соски, он издает глубокий стон, вырывающийся из его груди.

- Я хочу, чтобы ты была полностью обнажена и лежала в этой ванне в течение следующих тридцати секунд.

Я погружаюсь в теплую пузырящуюся воду, и всё ещё жду Джона, который возился в спальне последние пять минут. Сегодня прекрасная ясная ночь, идеально подходящая для наблюдения за танцем полярных сияний в небе.

Снимая с запястья резинку для волос, я собираю немытые волосы в неряшливый пучок. На мне нет макияжа, и я чувствую себя менее привлекательной.

Две руки опускаются мне на плечи, подталкивая меня вперед, а затем скульптурно вылепленное обнаженное тело проскальзывает мне за спину, пока моя спина не оказывается прижатой к его груди, а его руки не обхватывают меня.

- Мне жаль, что вы не попали в плей-офф.

Поскольку Зак выбыл до конца сезона, это была тяжелая битва. Губы Джона опускаются на мягкую кожу моей шеи.

- Сидя здесь с тобой в этой ванне, я не так уж разочарован.

Я запрокидываю голову и наслаждаюсь тем, как его губы двигаются по моей загорелой коже. Его прикосновения действуют на меня даже сильнее, чем в день нашей встречи.

- Начинается, Ангел.

Я смотрю вверх и вижу, как небо озаряется зеленью. Зелень сменяется розовым, когда над нами разворачивается самое красивое шоу. У меня в горле встает комок.

- Это прекрасно, всё это.

Джон прочищает горло.

- Есть только одна вещь, которая могла бы сделать эту ночь ещё более совершенной, - шепчет он позади меня, его голос едва слышен из-за шума горячей ванны. Я провожу пальцами по поверхности воды, наслаждаясь тем, как пузырьки щекочут мою кожу.

- Что это, детка?

Я оборачиваюсь и вижу, что он склонился над ванной, выставив спину на всеобщее обозрение. Я вытаскиваю руку из пузырьков и провожу пальцами по большим ангельским крыльям, которые он вытатуировал. Я никогда не забуду тот день, когда он показал мне прекрасный рисунок на его коже, он сказал мне, что это в мою честь и что я освободила его от демонов в его разуме и вдохнула жизнь в его мир.

- Это так прекрасно.

Он поворачивается ко мне лицом, и я сажусь на его бедра, мое естество сжимается от этого положения, мы оба обнажены, кожа к коже. Палец касается моего подбородка.

- Так ты всегда будешь со мной. Где бы я ни был, - он нежно целует меня в губы. - Ты не просто всё, чего я хочу, Фелисити; ты всё, что мне нужно.

Я кладу руку на его скульптурную грудь, и он прижимается своим лбом к моему.

- Выходи за меня замуж.

Я слегка отстраняюсь и вглядываюсь в его лицо.

Неужели он...?

- Выходи за меня замуж, Фелисити, - его голос дрожит от волнения, он ждет моего ответа. Одна рука опускается с моего подбородка на талию, нежно удерживая меня, когда он показывает другую руку, и в центре его ладони оказывается маленькая черная бархатная коробочка. Одной рукой Джон умело открывает крышку, показывая изумрудное кольцо овальной огранки. Огромный камень оправлен в тонкое кольцо из белого золота, простое, но безумно элегантное. - Адам помог мне выбрать его. Мы оба согласились, что изумрудный - твой цвет. Я также подумал, что пригласить тебя сюда, под эти огни, было самым близким к тому, чтобы попросить разрешения у твоего отца.

Протягивая руку, я достаю кольцо из коробочки и смотрю на своего жениха.

- Хорошо.

На его щеках появляются ямочки.

- То есть хорошо “хорошо”?

Я смеюсь и выдыхаю:

- Определенно, на сто процентов – да.

Вот оно, обручальное кольцо с потрясающим изумрудом на моей левой руке, говорящее мне, что однажды я стану миссис Морган, что мужчина, которого я почти отвергла как самоуверенного плейбоя, готового только на то, чтобы хорошо провести время, занимается со мной нежной любовью под небом северного сияния.

- Есть новости от Зака? - спрашиваю я, заходя в спальню. Джон сидит на краю огромной кровати и смотрит в свой телефон

- Да, он только что прошел тест, и теперь мы ждем результатов, - выдыхает он. - Я рад, что его делают сейчас, чтобы он знал, где находится, до рождения ребенка.

Я киваю, переживаю за Зака.

- Да, он сделает шаг вперед, несмотря ни на что. Просто он такой парень.

- Он один из лучших парней, которых я знаю. Кстати, он передает свои поздравления, - Джон поднимает телефон. – Позволь мне сделать фото, чтобы отправить ему.

Я натягиваю свою лучшую дурацкую улыбку и протягиваю руку, как легкомысленный подросток, которым я и являюсь.

- Как ты думаешь, с ним всё будет в порядке, пока тебя не будет?

Джон уверенно кивает.

- С ним всё будет в порядке, к тому же я буду поддерживать с ним связь.

Он возвращает своё внимание обратно к телефону.

- Мама сходит с ума. Она хочет знать, есть ли у неё невестка.

Я в сотый раз смотрю на своё кольцо.

- Просто избавь её от страданий.

Быстро набрав сообщение, он отбрасывает телефон в сторону.

- Иди сюда.

Я стою между его ног, пока он поглаживает мои бедра, обхватывая ладонями мою попку и нежно сжимая её.

- Я думаю, нам следует пожениться в Англии.

Я предполагала, что он захочет пожениться поближе к своим родителям.

- Правда? Я предполагал, что ты захочешь пожениться в Сиэтле.

Он равнодушно пожимает плечами.

- Это традиция - жениться там, откуда родом невеста, не так ли?

- Думаю, да, но где мы проведём свадьбу? О, может быть, там, где мы останавливались на Рождество.

Я не могу выговорить название, и у меня ужасный французский акцент. Джон улыбается мне, целуя меня в подбородок.

- J’ai une meilleure idée.

- Подожди, кажется, я помню эту фразу со старших классов, - я постукиваю себя по подбородку, глубоко задумавшись. - У меня есть...идея получше?

- Верно.

Я хлопаю в ладоши, слишком взволнованная своим маленьким триумфом.

- Qu’en est-il de vingt-deux Kennington Voie?

- Хм, возможно, это немного выше моего понимания. Итак, я думаю, что первая часть - это “как насчет”, и я знаю, что такое Кеннингтон, на этом всё...

Я делаю паузу и пытаюсь осмыслить то, что, по-моему, он только что сказал.

- Это старый дом моих родителей, - шепчу я. - Мы не можем пожениться там, - я посмеиваюсь над возмутительным предположением. - Нет, если только нынешние владельцы не позволят нам провести церемонию и не выдадут нам лицензию.

- Нет, ты права, это немного надуманно.

- Совсем чуть-чуть, - я смеюсь, снова уставившись на своё кольцо.

- Это было бы немного надуманно, если бы владелец не стоял прямо передо мной.

Я судорожно вдыхаю и вскидываю голову, чтобы встретиться взглядом со стально-серыми глазами Джона. Она улыбается мне.

- Ну, что скажешь, Ангел? Как насчет того, чтобы выйти за меня замуж в твоём великолепном английском саду?

КОНЕЦ.

История Зака выйдет в июле 2024 года.

История Зака выйдет в июле 2024 года.

ОБ АВТОРЕ

Рут Стиллинг - заядлая читательница романов, ставшая писательницей. Потратив много лет на чтение и мечту о своем идеальном книжном парне, она, наконец, решила создать своего собственного и поделиться им с остальным миром.

Живущая в маленьком городке в Дербишире, Англия, Рут по натуре интроверт и большую часть времени проводит в разговорах со своими столь же помешанными на книгах друзьями со всего мира.

То, что начиналось как мечта, вскоре превратилось в реальность, когда она начала собирать воедино фрагменты и планировать свой дебютный роман "Заколоченные сердца". Став публикуемым автором, Рут следует своей мечте и всегда будет призывать своих читателей делать то же самое.

Notes

[

←1

]

Gatorade — спортивные изотонические напитки, производимые в США. Напиток Gatorade, серия продуктов Endurance, спортивные бутылки и аксессуары Gatorade широко известны и популярны среди многих спортсменов. 

[

←2

]

Ben & Jerry’s — марка мороженого

[

←3

]

Chick-fil-A — американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на сэндвичах из курицы

[

←4

]

В данном случае имеет значение: тот, кто выходит за рамки того, что приемлемо в определенной ситуации. Это без злого умысла, а скорее означает, что кто-то говорит или делает что-то, что немного выходит за рамки ожидаемых границ, но не вопиюще.

[

←5

]

«Блайти» (англ. Blighty) — английское жаргонное выражение, обозначающее Британию (в частности Англию).

[

←6

]

Внутриматочная спираль - внутриматочный контрацептив, представляющий собой небольшое приспособление из пластика с медью, которое тормозит продвижение сперматозоидов в полость матки, уменьшает срок жизни яйцеклетки и, в первую очередь, препятствует прикреплению оплодотворённой яйцеклетки к стенке матки

[

←7

]

Меласса – это одна из разновидностей патоки (сладкого густого сиропа, который получают из сахарного тростника, сахарной свеклы, граната, фиников и других растений с высоким содержанием сахаров).