Иви Роуз Название: Пленные желания Серия: Грязные шотландские авторитеты 1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Распространять файл без ссылки на переводчиков – запрещенно.

Перевод: Вивьен.

Редактура: Рэйчел Миллер.

Вычитка: Рэйчел Миллер.

Переведено для канала:Book life | Hot channel / «Клубничный перевод»

В книге присутсвуют сексуальные сцены, нецензурная лексика.

«Авторское право © 2023 от Иви Роуз

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Эта история - произведение художественной литературы. Имена, персонажи, места и инциденты являются продуктом воображения автора или используются вымышленно. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, является случайным.

Обложка: © 2023 от Иви Роуз. Изображения по лицензии от Deposit Photos".

Примечание к содержанию

Эти заметки по контенту доступны, чтобы читатели могли проинформировать себя, если захотят. Они основаны на примечаниях к классификации фильмов. Некоторые читатели могут считать это "спойлерами". 

Плохой язык: часто 

Секс: полностью описанные сцены секса с грязными разговорами

Насилие: на странице и за ее пределами

Другое: сомнительное согласие, похищение, бондаж, разница в возрасте, первичная игра, грубый секс

О книге

Он грязно богат. Опасный. Горячий.

Я нетронутая и чистая. И меня послали убить его.

Я заползаю в его спальню поздно ночью с ножом в руке. Лунный свет раскрывает красоту лица мафиозного короля, и я сомневаюсь.

Ошибка.

Теперь он поймал меня, и я в его власти. Он говорит, что отпустит меня, если я умолю его забрать меня...

Я не могу.

Отчасти из гордости, но также... Я не хочу уходить. Я хочу быть его.

Глава 1

Клео

В моем вражеском замке оказалось меньше неприятностей, чем я ожидала. Иэн Абернети действительно должен был заботиться о своих сигнализациях. У главаря достаточно средств, но когда я подхожу, чтобы их отключить, обнаруживаю, что они оставлены на всякий случай выключенными. Как будто он думает, что четырнадцать часов, которые мне потребовалось проехать из Лондона до его убежища в шотландских горах, обеспечат ему безопасность.

Они этого не сделают. Самая жестокая и богатая из шотландских мафий наносит ущерб «бизнесу» моего отца. Меня отправили сюда, чтобы исправить проблему. Навсегда. Лучший наемный убийца в Лондоне, чтобы убить печально известного мафиози.

Согласно профилю, который мне предоставил мой отец, Иэн ростом 5 футов 10 дюймов, с зелеными глазами, большой черной бородой и непомерно богат, а также беспощаден. Греховно богат и богат грехами. Мало имеет смысла, что он связался с мафией Уитлока, хоть она и мала.

Иэн Абернети по сути уже мертв, так что, думаю, не стоит обращать внимание на не надежную охрану и сомнительную мотивацию.

После того как я справилась с панелью наблюдения у входной двери, дверь все еще была заперта. Я могу взломать замки, но засов более сложный. Я крадусь вокруг замка, беззвучно и невидимо в моих черных леггинсах и длинной черной майке, волосы собранные в пучок, который постоянно выпадает, ища другие способы входа.

Черный – это мой стиль. Также как и незаконное проникновение. Где большинство девушек в девятнадцать лет интересуются выпрямителями волос, музыкой, парнями и социальными сетями, я всегда была немного другой.

Хорошо. Абсолютная одиночка. Это были книги.

И, вероятно, ножи тоже. Они, как правило, отталкивают людей от меня.

Поэтому было странно, что когда я раньше смотрела на фотографию своей цели - я старалась не слишком думать об их именах, это вводило меня в неправильное состояние ума - я почувствовала теплые мурашкин нахлынувшее признание, словно я знала его хорошо. Очевидно, что это не так. У меня был всего один друг за последние четыре года, на одну ночь, и хотя он тоже был шотландцем, он был брит и ростом шесть футов три дюйма.

Найти открытое окно всего на один этаж вверх - детская легкость. Всегда была хороша в лазаньи. Так легко, что мой праздный разум начинает думать о том человеке. О том человеке с маскарадного бала для лондонских мафий. Анонимный. Имена не были разрешены. Сверкающее, смертоносное, гламурное, событие с шампанским и икрой. Не совсем мое, с моей склонностью к черным джинсам, без макияжа и простой косой. Хотя и нервничала, я провела вечер, болтая без умолку с мужчиной с плющево-зелеными глазами.

Мне приказали быть незаметной и не разговаривать с кем-либо, пока я ждала сообщение от отца о том, что цель на месте. Строгие указания не говорить, потому что я болтлива. Когда я волнуюсь, я болтаю. Или счастлива. Единственное время, когда я молчу, это когда сосредоточена на работе. Когда опасность полностью захватывает мое внимание. В остальное время я разговариваю. Иногда даже с самой собой. Это проблема, когда ты убила столько людей, как я.

Редко кто-то хочет слушать меня, но мужчина с маскарадного бала делал. Он появился рядом со мной и предложил мне потанцевать. Просто протянул руку. Как будто высокие, темные, красивые мужчины интересуются мной.

Подобно сиротливому птенцу, привязавшемуся к медведю, я посмотрела на его массивные плечи и руки размером с обеденные тарелки, и мне больше никто не понадобился. И я подумала, что он тоже мне нравится. Он оставался рядом со мной. Едва отрывая глаза от меня, кроме как для того, чтобы оглядываться на какой-нибудь шум и уводить меня от него.

Неопытная, неуклюжая наемная убийца, которая не могла перестать болтать, притворяясь принцессой мафии, и крупный шотландский мафиози. С ним я чувствовала себя защищенной и любимой, что, поверьте мне, необычно для наемного убийцы.

У него был самый лирический акцент, когда он говорил. Мне хотелось остаться наедине с ним и заставить его раскрыть все вещи этим волнующим грубым голосом. И лезть на него, как на дерево.

Пока не поступил звонок от моего отца, прошло большую часть ночи, и за это время он убедил меня сначала потанцевать, затем поговорить, а потом снова потанцевать. Он слушал, когда я слишком много говорила. Было так, будто ему нравилось мое общество, и он хотел быть со мной.

Думаю, он был слишком стар для меня. Ближе к сорока, чем к моему возрасту. Но эти несколько серебристых волос, которые я видела, когда мы танцевали, - невидимы с расстояния - и тихая уверенность, с которой он держался, просто заставляла меня желать его еще больше.

Я вылезаю в черноту коридора, вверх по лестнице и вдоль коридора туда, где я знаю из схемы, что находится его спальня. Я ожидаю, что она будет заперта, но ручка двери бесшумно поворачивается под моей ладонью.

В облаках появляется просвет. Лунный свет льется из огромных окон, освещая комнату серебром и темными тенями, и я вспоминаю, как закончился тот маскарад. Мой телефон гудел, указывая на черный уровень-десять, предупреждая о неминуемой опасности смерти для всей нашей команды. Я извинилась, бежа, он пытался поймать меня и потребовал мое имя, когда я растворилась в толпе, мой худощавый силуэт позволял легко проскользнуть между людей, в то время как он застрял в толпе... Он последовал за мной, но, ну….Некоторым вещам просто не суждено быть.

Как и пульс Иэна Абернети, продолжающийся.

Главарь спит с абсолютной уверенностью. На спине, одеяло до талии, лицо скрыто облаками, когда одно из них проплывает мимо. Его грудь подтянута, с сильными, очерченными грудными мышцами и кубиками, которые исчезают под одеялом. Он также пересечен и покрыт шрамами, частично скрытыми темными волосами.

Неожиданная вспышка страсти проходит сквозь меня. Я никогда не чувствовала себя привлеченной к своим целям. Но они обычно не такие великолепные. Шесть месяцев назад человек на маскараде разожг мои спящие желания. Может быть, в этом дело? Как юбилей, который мое тело празднует неподходящими реакциями.

Я отчаянно хочу пробежать пальцами по волосам на груди Иэна. Они были бы мягкими или грубыми? Если бы он проснулся, когда я это делала, он бы издал рычание, как поглаженный лев, или откусил бы мне руку?

Я никогда не узнаю.

Подождите, я не должна думать о нем как об Иэне, как о человеке с именем, как о цели.

О, блять.

Мне следует застрелить его отсюда. Это очевидное решение, но оно слишком бесстрастное и клиническое. Я чувствую, когда убийства будут преследовать меня, и это будет одно из них. Это было обречено с того момента, когда я почувствовала теплые мурашкин. Пуля - слишком простое решение, и я не буду трусом. Поэтому я оставляю свой пистолет в кобуре у себя на груди и вынимаю нож. Если я собираюсь убить Иэна Абернети, это должно быть по старомодному методу, которому меня научил мой отец: перерезать ему горло, пока он спит, его глаза открываются, чтобы обвинительно глянуть в мои в его последние секунды.

Я бесшумно перебираюсь через комнату и стою у его постели, над ним. Кровать огромная, но я не могу рисковать нагрузкой на матрас, опасаясь разбудить его. Потому что если есть что-то, что будет хуже, чем то, как я буду чувствовать себя после выполнения этой работы, так это быть пойманной.

Он не проявит ко мне большего сострадания, чем я к нему.

Поэтому я наклоняюсь вперед, используя силу своего корпуса, чтобы удержаться, когда я протягиваю руку. Облака разделяются, и его лицо открывается, и мое сердце сжимается. Потому что при лунном свете, в прекрасном покое, лежит самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Он избавился от бороды на фотографиях в пользу щетины, и его ресницы создают тени на скулах.

Это... Это не может быть. Я никогда не видела его лица. Это просто моя чрезмерная фантазия издевается надо мной тем, чего я больше всего хочу в мире.

Он - мужчина с маскарада.

Нет.

Невозможно. Он был выше. Я бы узнала его на фотографии, не так ли? Но борода...

Я почувствовала запах, который вызывает воспоминания о том, что я была в его объятиях, танцуя. Я приближаюсь, мой нож парит у его горла, и вдыхаю его запах. Восхитительно. Я не знаю составляющих, так как не профессиональный парфюмер, но он пахнет точно так, как должен пахнуть мужчина. Теплый, с намеком на пот, что-то землянистое и внутренне мужское.

Он пахнет точно так, как мужчина с маскарадного бала.

Я закрываю глаза.

Я вдыхаю его запах снова. Он окружает меня, и мне кажется, что я слышу его сердцебиение над стуком моего.

Я колеблюсь. Я никогда не колеблюсь.

Но я не могу это сделать. Я не могу убить мужчину, который был всем для меня в ту ночь. Мне придется уйти…

Боль пронзает мои запястье и шею.

Мои глаза открываются, чтобы найти зеленый взгляд Иэна вглядывающимся в меня. Его руки сжимаются на моей коже.

— Ты здесь, — шипит он, когда его хватка усиливается, и я бесцельно машу.

Я падаю на него, не в состоянии удержаться из-за агонии, и одновременно тянусь за своим пистолетом.

Я ошиблась. Он задушит меня в следующие несколько секунд, если я не отниму его жизнь первой.

Прежде чем я успеваю больше, чем закрыть пальцы на холодном металле пистолета, я уже под ним.

Он отпускает мою шею, и я вдыхаю воздух насколько это возможно, учитывая интенсивное давление его тела на матрас. Я понимаю, когда он собирает мои руки вместе с беспощадной эффективностью, закрепляя их одной из своих, что я умру. Когда он протягивает руку к своему прикроватному шкафчику, я сопротивляюсь, бьюсь и дергаюсь так сильно, что удивляюсь, как не вывихиваю что-нибудь.

Но это бесполезно. В течение нескольких секунд на моих запястьях появляется веревка, и их принуждают подняться над головой. Мои бедра удерживаются его, и это делается мгновенно, прежде чем сначала одна лодыжка, а затем другая оказываются захвачены и связаны, каждая вытянута в стороны, мои ноги разведены.

Черт.

Когда его вес поднимается, из меня вырывается рыдание.

Я смотрю на него.

Его рука метнулась вперед, и я пытаюсь укрыться от удара, беспомощно тянувшись за своими оковами и отвернув лицо, чтобы избежать ослепления.

Я сжимаю глаза.

Я не хочу видеть, что будет дальше.

— Открой глаза, — его голос обманчиво спокоен, но он тяжело дышит.

Я моргаю и моргаю против света от настольной лампы. Иэн Абернети - темная тень надо мной.

Постепенно мои зрачки приспосабливаются, и я вижу его, мой взгляд направляется прямо на его лицо, на линию его подбородка, который я изучала в ту ночь. Затем мой взгляд скользит ниже.

Он великолепно обнажен. Волосы на его груди и руках, которые я видела тысячу лет - пару минут - назад, отражаются редкими волосами на его бедрах и чащей между его ног. И да, я смотрю, потому что честно говоря, я не выживу в этом, и если член Иэна Абернети - последнее, что я увижу, ну, есть и худшие виды. Он большой и пухлый. Не стоит, но и не… не стоит.

У меня пересыхает во рту.

Наиболее вероятный сценарий здесь - это то, что он застрелит меня в упор. Возможно, сначала вытащит меня за волосы наружу, чтобы не испачкать свою кровать. Но, очевидно, у него есть и другие варианты, что можно сделать с девушкой, связанной на его кровати, и страх пробегает по моим конечностям.

— Ты должна была оставить туфельку, Золушка.

Он поднимает мой нож с кровати, где я уронила его, и безразлично осматривает его.

Он знает, кто я. Он узнал меня. Мое глупое сердце трепещет, даже когда он сосредотачивается на кожаном ремне вокруг моей груди, прямо под моей верхней одеждой. Это кобура для моего оружия. Есть еще два ножа, мой пистолет и боеприпасы.

Нет никакой колебливости, когда он схватывает ремень между моими грудями и проводит мой нож под ним. Его сила и острота ножа означают, что он режет, как масло, но все, что я чувствую, это касание его костяшек к боку моей груди. Затем плечевые ремни идут тем же путем, и моя майка разрезается вдоль посередине, и он снимает разорванные куски с моего тела.

Несколько шагов, которые он делает к окну, должны были меня ужаснуть. Эти ножи были подарком от моего отца, если можно так назвать рабочие инструменты подарком. Но вместо этого я восхищаюсь гладкими плоскостями мышц на спине Иэна.

Он с силой открывает окно, выбрасывает все это наружу и снова закрывает его щелчком.

Почему он избавился от моего оружия, если собирается убить меня, как это подразумевает его репутация?

Затем его внимание возвращается ко мне. Он втягивает взгляд по моему телу, и я ощущаю это, как ласку. Дрожь стыдного желания пронзает меня. И чёрт возьми, но он видит это, его глаза вспыхивают.

— Что же мне с тобой сделать.

Это не вопрос; это выражение гнева.

Внезапно я очень осознаю свое положение. Лежу на спине, маленькая грудь обнажена. Мои ноги раздвинуты, и мои леггинсы эластичны и недостаточно прочны, чтобы обеспечить быстрое и эффективное вход и выход, что является частью моей эффективности как убийцы. Технически я не обнажена, но чувствую себя так.

И мое предательское тело нравится этому ощущению.

Сильный и молчаливый Иэн Абернети продолжает улавливать каждую деталь. Наблюдать за ним разжигает меня повсюду. Особенно в области разведенных бедер.

— Отпусти меня? Это хорошая идея. Мне нравится эта идея.

Я не уверена, нравится ли мне это на самом деле. Но, может быть, мне это больше нравится, чем быть мертвой?

Он пропускает руки через волосы в отчаянном жесте, который заставляет меня вернуть взгляд на его сильные руки.

Мы оба, кажется, застряли в стазисе. Он не хочет причинять мне вреда больше, чем я ему.

Я немного дергаюсь. Мое возбуждение растет с каждой долгой секундой, когда этот большой мужчина смотрит на меня, прикованную к его кровати. Должно быть, это адреналин, но я возбуждена больше, чем когда-либо помню.

Повреждена? Ну да. Я полагаю, что так.

Я полностью под его контролем. Страх уходит на второй план, и мне кажется, что я не воображаю тепло в его глазах. Я осмеливаюсь опустить взгляд ниже, и мое рот открывается в стоне. Он в стояке.

Наблюдение за мной в этом положении усилило его член до болезненной твердости.

— Хватит! — он резко поднимает глаза на мои.

Я трясу головой в замешательстве. Мое сердце все еще колотится, но уже не от паники. Его ритм увеличен, как от американских горок, плавая в волнах северной Атлантики, ужасного фильма. Или в ожидании охоты. Тот хороший вид страха, который безопасен и волнующ.

Потому что вот когда я понимаю. Я могу быть связанной здесь, но я далеко не беспомощна. Я так же сильна, как и он.

Иэн Абернети хочет меня.

И я… Я хотела его с того момента, как увидела его впервые. Очаровательный незнакомец, который танцевал со мной.

Я не знаю, как это закончится, но прямо сейчас я воспользуюсь каждым приемом в своем распоряжении, сколько бы это ни заставило мои щеки покраснеть.

Его брови сжимаются, и он, кажется, принимает решение, когда приближается ко мне.

— Ты не представляешь, в какой беде ты находишься, Клео.

Затем он надо мной, и сквозь бурю восприятия в моей груди я задаюсь вопросом, как он знает мое имя. Но я не могу сосредоточиться на этом, потому что — досадно — он не касается меня нигде. Он держится в стороне.

Я наблюдаю за его глазами, когда он озирает мое шею, плечи, лицо. Моя кожа нагревается везде, куда он смотрит. Он застревает на моих губах, и из него вырывается рык, когда я вылизываю их.

— Ты помнишь ту ночь? — шепчет он.

— Да. У меня хорошая память. Но я также способна забывать вещи. Мы могли бы вернуться к той ночи и забыть, что-либо из этого когда-либо произошло. То есть, попытка меня убить, — я уточняю, когда он не отвечает.

Я глотаю под его пристальным взглядом. Молодец, Клео. Я не думаю, что он забыл, что ты пыталась убить его, даже если говорит о времени, когда ты убежала от него.

— Я думаю об этом все время.

Его голос грубый, мрачный, мучительный, и кажется, что он не услышал мое бормотание. Вот почему я не попадаюсь. Потому что я ужасна в молчании.

— Мне жаль, что я не заставил тебя сказать мне свое имя. Мне жаль, что я не сорвал твою маску. Мне жаль, что я не утащил тебя с собой сразу, как только увидел тебя, прежде чем ты смогла убежать.

— Я…

Впервые в жизни я безмолвна. Он приближает свой рот, и на секунду мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Но он останавливается на мгновение, и его дыхание горячее на моих губах.

Это безумие. Сумасшествие. Минуту назад я была… А теперь…

—Ты такая чертовски красивая. Я хочу взять тебя так. Привязанную к моей кровати. Я мог бы получить то, что я хотел. После того, как ты попыталась меня убить, ведь это только справедливо? Я мог бы погрузиться в тебя.

Из меня вырывается небольшой стон.

Я бы хотела сказать, что это гнев, страх или какая-то другая разумная эмоция. Но это не так. Это чистая нужда.

Он так неподвижен, что на секунду кажется, будто он хрупок. Что он сломается и сделает именно то, что только что сказал, во всей его великолепной детализации. Но он этого не делает. Он отступает.

— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил.

— Да, — лгу я.

— Умоляй мой член.

Глава 2

Клео

Мой рот раскрылся.

Что?

— Умоляй меня удовлетворить этот извращенный каприз. Твоя грудь покраснела. Я подумал…

Он прикоснулся одним пальчиком к моим тонким леггинсам и улыбнулся.

— Промокшие. Ты мокрая и нуждаешься, и я могу удовлетворить тебя, если ты будешь умолять. Потом я отпущу тебя.

Я должна согласиться. Это было бы разумно. Мы оба желаем того, что он предлагает.

Это выгодно для нас обоих.

Но я не могу вернуться домой, не выполнив свою миссию. Я видела, что происходит с другими прислужниками моего отца, когда они терпят неудачу. Если я приму его предложение, покинув здание, я буду более одинока, чем когда-либо, имея в прошлом Иэна Абернети внутри меня.

Я покачала головой.

— Я никогда не буду умолять тебя.

Слова звучат с идеальным сочетанием гордости, непослушания и стойкости. Я почти верю, что не хочу умолять его, чтобы он наполнил меня снова и снова, а потом удерживал меня. Я не была бы еще более возбуждена, если бы это была наша странная частная игра, а не смертельная миссия.

Он молчит на мгновение.

— Так что мне теперь делать с тобой? Ты пыталась убить меня.

— Убить, — говорю я. — Это совершенно другое и не личное. Я не пыталась убить тебя именно, просто избавиться от тебя окончательно, потому что это моя работа. Это больше похоже на случайное наезд на машине в городе. Меньше похоже на убийство, потому что я обнаружила, что ты спал с другими женщинами, кроме меня.

Откуда у моего мозга взялось это сравнение?

Он наклоняет голову.

— Ты много говоришь.

Я краснею. Проклятье. Я нервничаю.

— Тем не менее, заслуживает наказания, — добавляет он сухо.

— Неудача - своя награда.

Стараюсь не думать о том, что сделает мой отец, когда узнает, что я допустила ошибку из-за своей слабости к запаху Иэна Абернети.

— Ммм.

Иэн стоит между моими раскрытыми бедрами, и его выражение становится размышляющим.

— Пока что ты моя пленница. Что касается остальных последствий, они будут позже. Я имел в виду, какое должно быть твое наказание немедленно?

— Ты не собираешься убить меня? Я думала, ты убьешь меня. Это обычный этикет, не так ли?

— Скучно.

Он пожимает плечами.

— Мне нет нужды увеличивать эту статистику.

— Ну, это хорошая новость. Продолжение существования - мой предпочтительный вариант. Из двух очевидных выборов. Я имею в виду, я не хочу умереть сегодня ночью.

Угол его рта дергается в полуулыбке развлечения.

Я сжимаю губы. Я слишком много говорю. Снова.

— Ты можешь выбрать свое наказание, — шепчет он.

О?

О. Мне предоставляется выбор. Сочетание беспомощного связывания и контроля над тем, что произойдет дальше, вызывает головокружение.

Я думаю о очевидных вещах. Разгон. Боль. Отказ. Я почти чувствую жгучее ощущение его руки на моих ягодицах. Но это так обычно, что не подходит для него.

Я глубоко вздыхаю.

— Ты сказал, что я слишком много говорю.

Он поднимает одну бровь.

— Ты можешь заткнуть меня.

— И как ты предлагаешь это сделать? — спрашивает он с брутальным спокойствием.

— Я…

Моя киска сжимается и пульсирует от этой мысли.

— Ты можешь…

Мой взгляд скользит к тому месту, где его член твердый, и слюна собирается под языком. Я глотаю и снова смотрю ему в лицо.

— Трахни мой рот.

Он поворачивает голову, как бы размышляя.

— Так это наказание, которое ты выбираешь?

— Если мне нужно быть наказанной, я думаю, что это подходит.

Вроде бы. Это так? Я потеряла рассудок. Ничто из того, что я ожидала, не происходит.

Ничто не было обычным с той ночи, когда я встретила того мужчину на балу в маскараде. Иэн. У меня теперь есть имя, которое я могу наблюдать за ним.

— Я не знаю, что ты думаешь?

— Он не…

— Держи руку здесь, иначе все остановится, — он кладет мою левую ладонь на свою попу.

Я собираюсь спросить, что произойдет, если все остановится, но шелковистая головка его члена касается моих губ, и инстинктивно я их открываю.

Я никогда раньше этого не делала. Я представляла, читала грязные книги, но я никогда… И о, боже, чувство его члена удивительно. Он наполняет мои губы и давит на заднюю часть моего горла.

Шелковистый и горячий. Намного горячее буквально и фигурально, чем я думала. Когда он отступает и снова входит в мой рот, я понимаю, что он приостановился, дав мне момент привыкнуть. Или, может быть, чтобы я изменила свое решение?

Мои соски стали твердыми и чувствительными, и когда его бедро касается моей груди, удовольствие спускается вниз между моих ног, где я настолько полна и влажна, что мне больно. Я не представляла, каково это будет. Но когда он начинает насаживать, сначала нежно, а затем с большей уверенностью, что я могу это вынести, я люблю это. Да, явно, он слишком большой, физика этого невозможна, но быть забитой полностью…

Его руки сжаты за моей головой, а его сильные ноги по обе стороны от моего торса. Он окружил меня со всех сторон. Я не могу убежать, и я не хочу.

Я проникаю пальцами глубже в ягодицы Иэна, по крайней мере, я пытаюсь. Все это твердая мышца, напряженная. Единственное, что я не делаю, это не отпускаю. Я никогда не отпущу этого мужчину.

Его темп уверенный и постоянный, и совершенно неподконтрольный мне. Как я предположила, он трахает мой рот. Я его игрушка. Его дыхание становится немного хриплым, он дрожит, и это лучший звук в мире, стойкий Иэн Абернети начинает распадаться из-за того, что он делает со мной.

— Открой глаза, Клео.

Я не знаю, когда они закрылись, но я смотрю ему в лицо. То, что я вижу, трясет меня. Да, в его выражении есть похоть. Да, удовлетворение от удовольствия от теплой влаги вокруг его члена. Но он не использует меня случайно или безлично. Жестоко счастливый, это единственное описание, которое я могу придумать.

— Молодец. Ты сводишь меня с ума своим ощущением.

Его похвала зажигает меня. Мне нравится идея радовать его, как бы это ни было сумасшествием. Он, должно быть, это понимает, потому что продолжает говорить мне этим грубым голосом, его шотландский акцент как горячее поджаренный хлеб, что я прекрасна, идеальна, и он хотел, чтобы мой рот был на нем. Он говорит мне, что это все, что он представлял, и даже больше. Он говорит мне, что я его маленькая красавица, и это словно пить теплый мед. Сладко, так сладко.

Он говорит, что он никогда не был настолько возбужденным, и я верю ему.

Переместив одну руку, чтобы обвить мои волосы вокруг своего кулака, другая крепко держит мою голову. Он нажимает сильнее, его установленный ритм немного меняется на скачки, по мере того как он еще больше раздувается под моими губами.

Я держу его взгляд, когда он дрожит и хватается за дыхание, его хватка усиливается и тянется за моими волосами. Лишь намек на боль, и это так хорошо.

Нет предупреждения, когда он вытаскивает и обливает мои груди. Потоки горячего семени падают на мою кожу. Я уже была расплавленной между ног, но его сперма кажется мне как горячий клей, который связывает каждую часть зажигая меня в огне.

Его зеленые глаза не покидают мои. Мы заперты. Я думаю, он хотел, чтобы я открыла глаза, чтобы я увидела, что это он отмечает меня, и я не могла этого отрицать.

Как будто я могла. Я не могу отказать ему.

Иэн Абернети. Я буду помнить его в своем рту и на своей коже до конца своей жизни, даже если эта жизнь действительно сократится из-за того, что я провалилась в своей задаче здесь.

Я подавляю непроизвольный крик несогласия, когда он двигается. Без его тела на моем я ощущаю укус ночного воздуха и горячий стыд от того, что наслаждалась каждой частью этого.

Иэн исчезает в том, что я предполагаю, ванной комнате. Слышу включение воды. Надеюсь, он не собирается… мой разум отказывается додумывать, что он мог бы сделать сейчас. Когда он возвращается, его выражение нейтрально. Нет признаков той эмоции, которую я видела раньше. Он садится рядом со мной, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что мягкая влажная тряпочка протирает мою грудь, что он моет меня.

И я позволяю ему.

— Моя грязная девочка, — шепчет он, когда его семя размазывается по моему соску.

Я думаю, что мне следует возразить, но я беспомощно киваю.

Когда я чиста и суха, и ты бы никогда не догадалась, что он кончил на меня, он заговорил.

— Клео.

— Да.

— Я не сказал, что ты слишком много говоришь. Я сказал, что ты говоришь много.

Ох. Что это значит? Я предполагала, что это критика, потому что всегда так, когда мой отец говорит, что я болтливая.

— Ты уже получила свое наказание. Теперь ты получишь мое.

И вот тогда страх снова начинает бегать по моей коже. Я не знаю, чего ожидать, но это не его растяжение своего длинного тела надо мной. Наши носы касаются.

— У тебя есть одна свободная рука.

Подождите, что?

Я забыла. Моя неосновная левая рука лежит на кровати с тех пор, как Иэн вырвал ее из моего захвата, как будто она была связана так же, как и мои другие конечности.

Итак, я делаю логичную вещь с моим средством побега. Я засовываю свои ногти в его глаза - нет.

Нет.

Я не делаю этого. Это было бы слишком разумно, и я оставила разум в Лондоне вместе с умеренностью, сдержанностью и долгосрочными перспективами выживания.

Я охватываю затылок его шеи и тяну его рот к поцелую.

Он стонет, когда наши губы встречаются.

Затем он поглощает мой рот, и я его.

Это чувствуется как-то более запретно, чем то, что он только что сделал со мной. И рискованно тоже. Этот поцелуй отчаянный, его язык выдвигается, претендуя на меня, и я пытаюсь сделать то же самое. Я не знаю, как долго мы целуемся так. Грязно и мокро, но также удивительно невинно, учитывая, что я пыталась убить его, а затем сказала, чтобы он вставил свой член мне в горло. Может пройти эоны, пока я не потеряю терпение от наших губ, скользящих друг по другу.Он держится, так что его вес не сокрушает меня, и это кажется ужасно несправедливым.

Я хочу чувствовать каждую его часть. Эта жестокая сила, да, и размер этого великолепного мужчины. Несмотря на то, что я привязана, я извиваюсь и пытаюсь набить себя на него.

— Моя нуждающаяся девочка… — шепчет он, отводясь назад и удерживая моё бедро в своей большой ладони, прижимая меня к кровати. — Я собираюсь сделать еще одну вещь, о которой мечтал с тех пор, как мы встретились: вылизать твою киску до тех пор, пока ты не закричишь и не кончишь мне в рот. Я не собираюсь останавливаться после этого. Я продолжу, пока ты не будешь пульсировать под моим языком хотя бы дважды. Я засуну пальцы в этот сладкий узкий проход и буду ласкать тебя до беспамятного удовольствия.

Стон желания борется, чтобы вырваться из моей груди. Мои бедра двигаются сами по себе, пытаясь крутиться, несмотря на его хватку, в тщетной попытке получить трение на клиторе. Потому что если я думала, что слова Иэна, когда он вонзал свой член в мой горло, были возбуждающими, то это ничто по сравнению с тем, что он обещает сейчас.

— И у тебя, Клео, есть выбор. Ты можешь попытаться меня оттолкнуть, хотя ты не сможешь это сделать только одной рукой. Ты можешь принять удовольствие, которое я тебе даю, как хорошая девочка.

Этот стон, который я сдерживала, вырывается.

— Или ты можешь развязать себя и сбежать. Я не буду тебя останавливать. Но вопрос в том, сможешь ли ты сбежать, прежде чем я заставлю тебя кончить? Потому что как только ты кончишь для меня, ты моя пленница.

Я моргаю и ошарашено и смущенно, но он не колеблется. Полсекунды после этого заявления его рука гладит мои трусики и леггинсы. Он извиняется, хлопок стягивается, и раздается треск.

Этот звук заставляет меня действовать.

Я не могу быть пленницей. Я хватаюсь за узел, держащий мое правое запястье.

Целует место, где ткань покрывает мой разум. Когда его пальцы касаются моего ядра, я теряю ловкость, как будто он украл её, чтобы использовать против меня. Удовольствие зажигает.

Я стараюсь сосредоточиться на том, чтобы разорвать узел, глядя на него. Но когда я нажимаю на веревку, Иэн вводит палец в мой проход, и мой подбородок дергается вниз, чтобы увидеть, что он делает. Все, что я вижу, это его соленые и перцовые волосы, массивные плечи, и как будто он чувствует, как я смотрю на него, его глаза открываются и смотрят на меня с чем-то, что я могу только считать самодовольным и знающим, прежде чем он вынимает свой палец и вводит его обратно. Жёстко.

Я, дура.

О, боже, это так приятно. Он совсем не похож на все, что я когда-либо испытывала. Ни с моими собственными пальцами, ни с игрушкой. Я думаю, это его тепло, но, возможно, также его настойчивость в низком рычании, которое я чувствую столько же, сколько и слышу.

Сосредоточься, Клео.

Узел. Мне нужно сконцентрироваться на побеге, даже если это может оставить меня на грани взрыва. Мои пальцы не имеют упругости. Они бесполезно толкаются против веревки, в то время как Иэн - полная сила, настолько эффективен, что я борюсь, чтобы вспомнить, что я делаю, помимо того, что принимаю от него.

Теперь я его преследую. Без моего согласия я двигаюсь в такт его лизаниям и движениям пальцев, моя киска пульсирует. Я так близка. Я чувствую, как оргазм поднимается.

И тут он соскальзывает. Напряжение веревки на руке расслабляется, и кольца спадают. Я вырываю свое запястье. Я свободна. Почти. Мне понадобится всего несколько секунд, чтобы освободить свои две лодыжки обеими руками.

Мои костяшки пальцев почти ломаются, когда я ослабляю хватку, и он громко хвалит мою остановку, остановив тяжелое дыхание.

Я закрываю глаза, расслабляюсь, мои пальцы играют с шелковистыми прядями его волос, когда он делает точно то, что обещал. Он вновь доводит меня до оргазма. Этот оргазм больше похож на прилив океана, чем на волну, разбивающуюся о берег. Он глубже и сильнее, менее разрывный. Он незаметно подкрадывается ко мне и распространяется по всему моему телу, как наркотик. И когда я перестаю дрожать, Иэн издает вздох, который звучит как полное удовлетворение. Пока он развязывает меня, он оставляет поцелуи там, где веревка натерла, шепча, что такая красота не должна быть оскорблена. Я слишком насыщена, чтобы задумываться о том, что это значит. Каждая клетка во мне выжата насквозь лучшим образом.

Он накрывает нас одеялом и собирает меня в свои объятия. Его грудь прижимается к моей спине, а его рука легко лежит на моем боку. Я немного кручусь, чтобы удобнее было, игнорируя то, что это движение приближает нас друг к другу. Мои веки опускаются.

Его рука находит мою и накрывает ее. Теплая. Напряженная.

— Я проснусь и поймаю тебя, если ты попытаешься сбежать, так что не заморачивайся.

Его голос грохочет в моем позвоночнике.

Я его пленница.

Глава 3

Иэн

Это сработало.

Моя Золушка прижалась ко мне в объятиях.

Я уже давно неспешно проснулся, отдохнув после сна, одного из лучших часов за долгое время. Когда она уютно устроилась в моих объятиях, я нашел покой, хотя запах ее волос в моих ноздрях одновременно успокаивает и возбуждает поочередно.

Один из моих бицепсов - ее подушка. Другой - над ней, защищая ее. И она, этот злобный создание, прижимается ко мне, когда я двигаюсь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы придумать подходящее слово. Но моя девушка любит прижиматься.

Обе части этого верны.

Клео моя, так же как я ее. Шесть месяцев без нее. Четыре - даже не зная ее имени. Затем я нашел ее, мою милую маленькую убийцу, работающую на другую мафию. Когда я узнал о ее работе, я вскрикнул от смеха. Нет нежной принцессы, есть моя будущая жена. Она такая же смертельная женщина, как мужчина с душой, столь же черной, как моя, могла бы надеяться соблазнить.

Девушка, которая пыталась меня убить. Это, возможно, самая привлекательная часть в ней. Она из моего мира. Если бы я сказал ей, что я не могу выносить, чтобы считать, сколько я убил людей, хотя мог бы нарисовать каждое их лицо, это бы ее не пугало. Поймет ли она, если я скажу, что хочу вести бизнес честно? В какой-то степени. Думаю, она бы поняла. Может быть, одна из тех компаний, которые проверяют вашу безопасность. Я могу видеть ее рядом со мной, когда мы создаем что-то лучшее.

Я не собираюсь ее отпускать. Она моя, но пока об этом не знает. Я лежу рядом с ней и бесцельно глажу ее кожу, как будто не одержим ею. И вот тогда я слышу это.

— Клео.

— Как ты узнал, что я проснулась?

Ее голос сладкий и все еще охрипший от сна.

— По твоему дыханию. Я слышал, как оно изменилось.

Она вздыхает.

— Мне придется поработать над тем, чтобы не так громко выдыхать. Как вчера, например.

Я покачиваю головой.

— Вчера ночью тебя выдал твой запах. Как лимонное бизе.

— Я думала, ты спишь, — прошептала она.

— Я мало сплю. Слишком много дел.

Я глажу руками ее бок и она выпрямляется под моим прикосновением.

Да. Это.

Тогда ее тело напрягается.

— Как ты узнал мое имя?

Моя рука замирает. Затем скользит по ее животу и сжимается. Я знал, что этот момент наступит. Глубина моего одержимости Клео никогда не могла остаться скрытой навсегда. Я просто думал, что это будет тайной немного подольше.

— Потому что я искал тебя, Клео. Один вечер был недостаточен. Я искал. Я забросил свою работу, я отпустил людей. Я почти не спал шесть месяцев без тебя, Золушка.

— Но…

Она двигается, и, прежде чем я смогу остановить себя, я прижимаю ее к себе, а затем понимаю, что она пытается перевернуться, кo мне. Я разрешаю ей.

— Иэн, я почти убила тебя.

— Моя прекрасная, прекрасная девушка. Я знаю.

Я рассматриваю ее черные волосы, раскинувшиеся на моей подушке. Пышные розовые губы. Может быть, немного опухшие от моего члена. Голубые глаза. Я никогда не видел ничего такого прекрасного, как она. И она сердита. Моя опасная любовь. Она как сердитый котенок. Да, у нее есть когти, которые могут порезать меня, но ее невозможно воспринимать серьезно, потому что мое сердце наполняется привязанностью к тому, насколько она мила. И моя.

— На фотографиях.

Она толкает мое плечо, и я послушно переворачиваюсь на спину, забирая ее с собой. Она садится, стоя надо мной.

— У тебя была борода. И там было написано, что ты был ниже. Иэн, я тебя не узнала. Я чуть не застрелила тебя с другого конца комнаты.

— Риск стоил того.

Я пожимаю плечами, хотя кто-то будет избавлен за то, что посадил старые фотографии с Уитлоками и не смог оценить рост.

— Ты не выстрелила, и теперь я тебя имею.

— Иэн!

Она хлопает меня по голой груди, и я клянусь, что она наслаждается повторением моего имени, как я говорил ее имя снова и снова, дроча в последние пару месяцев.

— Будь серьезным!

Я просто смеюсь и ловлю ее руку, переплетая наши пальцы. Мы идеально подходим друг другу. Ее маленькая рука вписывается в мою большую. Быть с ней - это как стратегия, происходящая точно так, как я задумал.

Она рассматривает меня и кажется немного неуверенной.

— Что теперь делать? Поскольку я твоя пленница.

— Мы позавтракаем. Запланируем нашу жизнь вместе. Затем я заберу твою девственность.

И это просто догадка от того, как она отреагировала вчера ночью, словно все было свежим и новым, но это правда, потому что ее глаза широко открыты, она кусает губу и кивает.

Я ухмыляюсь. Наконец, замолчала. Я буду ее первым и единственным.

Я беру ее в объятия, сжимая ее задом, когда встаю и несу ее к шкафу. Я опускаю ее вниз по моей груди и заворачиваю ее в одну из моих белых рубашек. Она подвергает рукава и застегивает передницу, когда я одеваюсь. Я прижимаю ее к своему боку, и она идеально вписывается под мой рука, когда мы спускаемся по величественной лестнице.

На кухне я толкаю Клео на диван и варю кофе, добавляя в ее кофе молоко и сахар. Затем я готовлю завтрак. Обжаренные овсяные хлопья, приготовленные с изобилием сливок. Мед, нарезанные финики и хрустящие семена сверху.

Она болтает, рассматривая все, прослеживая пальцами орнаменты и указывая на недостатки в моей безопасности. Я признаюсь, что намеренно оставил половину своих сигнализаций отключенными, чтобы быть уверенным , что она попала, и она отчитывает меня, как будто мы уже женаты десятилетие.

Я обожаю это. Я обожаю ее.

— Это так вкусно.

Она даёт мне подробное описание того, что ей нравится в завтраке. Я слушаю и, черт возьми, обожаю ее живость. Возможно, мне следовало бы стыдиться того, что я без ума от девушки в половину моего возраста, но мне все равно. Я потерян в моей девушке. Мой член стоит только при виде нее.

— О плане, — говорю я, когда мы перешли ко второй чашке кофе, чувствуя себя комфортно, как будто мы делаем это уже много лет.

Она открывает рот, и я кладу палец на ее розовые губы, затыкая ее.

— Я хочу твою полную капитуляцию. Каждой части твоей капитуляции. Я буду владеть каждой частью тебя, телом и душой, и единственной компенсацией, которую ты получишь, будет владение мной тоже.

Едва ли справедливый обмен. Ее сверкающая красота и невинность на мою израненную, враждебную самооценку. И большое количество денег. Она никогда ни в чем не будет нуждаться.

— Я обеспечу бесконечное удовольствие. Я заставлю тебя кончать так сильно и полно, что ты будешь разрушена для любого другого мужчины.

Я не собираюсь играть честно. Я сделаю ее тело своим.

— Мне нужно, чтобы ты была непреложно моя. До такой степени, что никто не сможет отрицать, что ты принадлежишь мне.

— Ну, я могу с этим согласиться. И у меня есть идея, как это сделать.

На ее лице появляется непослушная улыбка, и она глубоко вздыхает.

— Заеби в меня ребенка.

Боже, но есть ли что-нибудь, что она могла бы сказать, что бы сделать меня более твердым?

Откуда она знала, что это то, что я планировал? Мысль о том, что она тоже этого хочет, ошеломляет. Мой член наполняется кровью, наполняется еще больше. Становится долго и тяжело, и абсолютно готов наполнить ее своим семенем. Заплодни ее.

— Золушка, — рычу я. — Не играй.

Потому что если она скажет это снова, я возьму ее на это.

— Я серьезно. Мой отец не отдаст меня без боя. Я его дочь, но это не сентиментально. Он ненавидит тебя за эту маленькую игру войны за последние два месяца.

Я протягиваю руку по волосам.

—Ему придется к этому привыкнуть. Я никогда тебя не отпущу.

Это притяжательное заявление заставляет ее улыбнуться и подойти ближе.

— Я могу жить с этим, — бормочет она, сияя глазами. — Я хочу этого.

Ты моя для защиты и любви. Я знаю это с тех пор, как впервые увидел тебя, Клео. Но если бы я не был голым внутри твоей девственной киски, я все равно мог бы убедить себя, что ты не моя.

Мой голос грубый, почти резкий.

— Но мысль о том, что после того, как ты дойдешь на мой член — потому что ты точно дойдешь на мой член хотя бы раз — ты не принадлежишь мне, смехотворна. Ты будешь моей.

Она с нетерпением кивает на протяжении всей моей речи.

— А что, если я умолять буду?

— Ты собираешься? — требую я.

— Пожалуйста.

Она сдвигается, стоя на цыпочках и хватает мой воротник, притягивая меня к себе и шепчет мне в губы.

— Пожалуйста, Иэн Абернати, я хочу, чтобы ты был моим первым и единственным. Я мечтала о тебе. Я никогда не чувствовала ничего похожего на то, что ты дал мне этой ночью. Пожалуйста, трахни меня своим большим членом. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Я хочу, чтобы это был ты.

— Это попрошайничество, о котором я думал, да, - я вытачиваю.

Да, я люблю, когда она умоляет, но мне это понравилось еще больше.

— Так что ты свободна.

Ее лицо падает от ужаса, и она качает головой. Сладкая девушка. Она понятия не имеет. Я улыбаюсь ее страданиям. Моя дикая и темная сторона была развязана тем, как все это произошло. Я заманил ее сюда. Она пыталась убить меня. Я хочу, чтобы она испугалась, только на мгновение.

— Это твой последний шанс сбежать. Если я поймаю тебя снова, Золушка, я буду владеть тобой.

Ее дыхание сбивается, а глаза светятся, как она понимает.

— Ты будешь преследовать меня, — медленно шепчет она.

Не могу дождаться, чтобы одолеть и забрать ее. Вся ее сила и худые мышцы. Она - приз, за который стоит стремиться и бороться. Стоит поискать в течение шести месяцев и замышлять, чтобы сделать моей.

— Понятно.

Она кивает, улыбка вызова и предвкушения распространяется по ее лицу. Она уходит.

— Если ты поймаешь меня, я буду твоей, телом и душой.

— Да.

Я собираюсь поймать ее, развести, оставить.

— Это то, что поставлено на карту, Клео. Ты получаешь десятисекундную фору.

Я снимаю свой пиджак и скидываю его на пол. Мои носки следуют, для лучшего сцепления. Моя хитрая девушка замечает и понимает, почему. Затем я тяну рубашку по голове. Она падает на плитку, когда мой взгляд встречается с ее голубыми глазами, так что они почти черные.

— Беги.

Глава 4

Иэн

Она уходит, уклоняясь от стола и через арку в главный дом. Я наблюдаю за ней, каждая мышца в моем теле загрунтована и кричит на меня, чтобы я пошел за моей девочкой. Я заставляю себя считать, когда снимаю оставшуюся одежду и освобождаю свой и без того сильно твердый член.

Один.

Два.

После этого она станет моей по правде.

Достигая коридора, она делает паузу, не зная, в какую сторону бежать.

Три.

Она смотрит на входную дверь — она сейчас не заперта, потому что система безопасности на моем телефоне кричит, если кто-то придет в пределах двадцати миль от этого замка, но она этого не знает — и длинный коридор в комнаты внизу.

Четыре.

Затем она выбирает лестницу, карабкаясь вверх и с глаз долой.

Пять, шесть.

Инстинкт преследовать ее почти невыносим.

Семь. Восемь.

Ее шаги эхом эхо на полу выше.

К черту это.

Я не жду десяти. Кто-то сказал, что я буду играть честно, когда дело дойходит до того, чтобы получить свою женщину? Я безжалостный босс мафии-миллиардер, и я шотландец. Я устанавливаю свои собственные правила.

Лестницы съедаются по две за раз моими шагами, мой член качается, когда я бросаюсь за ней и добираюсь до посадки вовремя, чтобы увидеть ее в конце коридора. На этом этаже есть набор комнат, которые я использую в качестве своего офиса, со взаимосвязанными дверями, которые ведут обратно в коридор. Моя умная девушка не поймает себя в ловушку. Тем не менее.

Я бегу по коридору и пробираюсь через дверь, чтобы увидеть, как пятка Клео исчезает в соседней комнате. Я вижу, как ее волосы текут сзади, когда она делает последние шаги и хлопает дверью за собой. Я ухмыляюсь, когда бегу за ней и открываю дверь в коридор. Она бежит обратно по коридору обратно к лестнице. Я легко достигаю ее, так как мои более длинные шаги съедают дистанцию, и когда она смотрит позади себя, что я следую, я должно ближе, чем она ожидает, потому что она трясется от тревоги.

Я прямо за тобой, любовь моя. Я иду за тобой.

Бег за ней голым - это первобытное волнение. Я охочусь на свою смертельную добычу Бонни. Моя рубашка летит вокруг нее, как плавучая белая ночная рубашка, и я трахну ее на полу коридора, когда потяну ее на землю и удержу. Но прямо сейчас я позволил ей руководить. Клео ведет меня наверх на уровень спальни, и мое сердце расширяется, когда я тяжело дышу.

Сила добычи. Она контролирует, куда мы идем, пока я не поймаю ее, и я знаю, что она отведет нас в мою спальню, чтобы быть окруженными моим ароматом и мужским имуществом, когда я трахну ее.

Мои ноги сильно хлопают по полу, а колени сгибаются, когда я прибавляю скорость, так что я прямо за ней, когда она бросается через дверь моей спальни.

Я хватаю ее обеими руками, обнимая ее вокруг талии и поднимая с ног, все еще приближаясь к кровати. Она кричит и пинает, и движение натирает ее персиковую задницу на мой твердый член. Я не могу дождаться, чтобы взять ее сзади, наклонить над столом или закрепить между грудью и стеной.

Кровь приливает к моим ушам, когда я прижимаю ее к себе и бросаю нас на свою кровать.

Я поймал ее. Она моя.

Когда она пытается сбежать, я переворачиваю ее на спину, использую свой вес и большое, более мускулистое тело, чтобы удержать ее. Она борется, достаточно сильно, чтобы бросить мне вызов. И она чертовски осторожна, моя девочка. Она наносит пару ударов по моим бицепсам, прежде чем я снова взял ее под свой контроль. Она облизывает свои разделенные губы, когда я переключаюсь, чтобы обвить ее бедра своими.

Все, что я вижу, это она.

— Я собираюсь наполнить тебя и заплоднить, — мой голос гравийный от бега. — Ты будешь переполняться моим семенем, а затем опухнешь моим ребенком.

Частично отпустив ее, я разрываю рубашку, которую она носит открытой, на пуговицах. Она притворяется, что извивается и пытается уйти, но поднимает руки и толкает мою грудь, держа себя в руках, позволяя мне освободить ее руки от рубашки.

Ее волосы каскадом опускаются и, блять, ее сиськи сейчас более совершенны, чем раньше. Я без ума от этой девушки.

— Не возвращайся назад. Ты принадлежишь мне.

— Пожалуйста, Иэн. Я умоляю тебя, — шепчет она, когда я пересаживаю свою массу на ее легкое тело. — Возьми меня. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня. Будь моим первым, моим единственным.мне больно и пусто без тебя.

Мой член пульсирует, твердый, как камень.

Я твой мужчина теперь. Не думай иначе. Я никогда тебя не отпущу.

У меня есть полсекунды, чтобы насладиться довольным ожиданием на ее перевернутом лице — приглушенный нос, большие голубые глаза, розовый рот - прежде чем наши губы коснутся, и я потеряюсь. Я зажимаю ее заднюю часть и держу её, когда прикасаюсь языком к ее. Мы оба стонем при вторжении. Она мягкая и отвечает на мой поцелуй, запутывая нас. У меня никогда не было такого поцелуя, как с ней, так гладко, как будто я возвращаюсь домой после долгого отсутствия, но также отчаянно, воинственно и тяжело. Она тянет за мое плечо, пытаясь притащить меня ближе.

Ни один из нас не колеблется, так как я сижу между ее ног.

Это верно.

Мой член находит ее вход. Она мокрая и мягкая. Она так возбуждена из-за нашей прелюдии, что покрывает мой член своими соками. Я на один толчок от того, чтобы погрузиться во всю эту скользкую жару.

Не могу дождаться. Я должен заверить ее нежными словами, что это не повредит или что мне жаль, если это так, и я компенсирую это все тысячи раз, когда мы сделаем это снова. Но мой разум — это буря из за Клео. Если бы она хотела, чтобы я был мягким и нежным с ней, она должна была выбрать это раньше, а не бежать. Я бы ухаживал за ней терпеливыми прикосновениями и медленным скольжением моей твердости в ее пропитанные складки, ожидая, когда она будет готова и облегчит ее удовольствие. Я бы был джентльменом и присматривал за ней.

Вместо этого она разбудила желательное животное.

Вся эта красота, для меня. Я должен иметь ее, прямо сейчас. Я смотрю в ее безжалостные океанские глаза.

И толчок. Тяжелый.

Она задыхается. Я стону от стеснения ее разрушенной девственности и отнимаю пару дюймов, прежде чем толкнуться, глубже. Еще один плач, и она крутится. Ее скользкий проход делает из меня сумашедшего. Я сгибаю бедра, начиная получать удовольствие от ее теплого тела. Есть сопротивление, а также скольжение ее киски.

Я хочу съесть ее. Я сосу один симпатичный розовый сосок , и она скулит, когда я лижу, кусаю и дразню первый сосо, а затем другой. Клео содрогается подо мной, когда я снова толкаюсь. Я не могу перестать прикасаться к ней. Я никогда не насытюсь, подминая руками ее невероятно мягкую кожу, обнаруживая каждый изгиб и линию мышц на ее теле. Я засовываю руку между нашими телами и скользю по ее киске, пока мои пальцы не встретятся с ее клитором, и она не дрожит.

Да. Это.

У нее одна рука на моем плече, ее большой палец на быстром пульсе в моей шее, и, черт возьми, но это слишком много, когда она скользит пальцами по моему лицу, когда мы целуемся, с открытым ртом. Я хватаю ее за руки и прижимаю запястья к голове.

Она невероятно тугая вокруг моего члена, и я никогда не чувствовал ничего такого хорошего. Я ей так и говорю.

— Я рада, что мой первый раз с тобой, — хнычет она мне в губы.

Моя идеальная девушка только моя. Знание этого посылает дротик дикого ликования в мое сердце.

Я делаю паузу, поднимаю голову на дюйм и держу ее взгляд своим.

— Клео, одного раза будет недостаточно. Я должен сделать это снова.

Я отстраняюсь почти до конца и вхожу обратно.

— И снова.

На этот раз глубже, сильнее. — И снова.

Глава 5

Клео

— Я буду иметь тебя столько раз в день, сколько сможешь, — рычит Иэн.

Он чувствуется таким толстым и приятным внутри меня, напряжение восхитительно после растяжения незнакомых мышц. Мое тело приспосабливается к его вторжению после всплеска боли, и когда он толкает и кружится над моим клитором, это посылает удовольствие, проникая через меня.

— Когда захочешь, — обещаю я. — Я буду мокрой, готовой и буду умолять о большем.

Невозможно представить себе время, когда я не буду без ума от этого человека.

Сначала он двигается медленно, но когда я умоляю его, он погружается в меня быстрее и сильнее. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Нуждающейся. Как будто в мире нет ничего, кроме него и меня.

Я связана его руками и весом его тела на мне, и я чувствую себя защищенной, обнятой и возбужденной до такой степени, что я могу расплыться.

— Так туго, — шепчет он, отпускает мои руки, чтобы схватить мою задницу и поменять угол моих бедер.

Раньше это было хорошо, но это лучше. Жарче. Внутри меня попадает в точку, которая заставляет меня стонать.

— Ты чувствуешься идеально.

Он целует меня в челюсть. Его борода царапает мою щеку, посылая скрытые желания по моему позвоночнику.

— Иэн. Мне нужно...

Я точно не знаю, что мне нужно, но что-то от него. Больше его.

— Хочешь, чтобы я излился в тебя? Сделал тебя круглой и беременной ?

— Да.

Я киваю, тяжело дыша и дрожа, оттенки пота проявляются на моей коже.

— Дойди первой, — требует он.

Ощущение его кожи, этот поцелуй, который никогда не останавливается, и удар его тела в мое толкают меня за пределы, о которых я не знала. У него умные пальцы, которые кружат над моим клитором сильнее, чем я бы сделала сама, и это подталкивает меня выше, быстрее. Он знает мое тело лучше, чем я. Отчаянние - это то, что чувствуется, интенсивно так, как я не видела и не чувствовала раньше.

— Когда ты закричишь и кончишь на мой член, я прольюсь глубоко внутрь тебя. Я наполню тебя до переполнения . Ты созреешь с моим семенем.

Иэн снова ускоряет свой темп, погружаясь внутрь и обратно, на грани контроля вкалачиваясь как дикий. Это, и его грохотащий голос, говорящий грязные слова о том, насколько тугая моя киска, как ему нравится трахаться со мной, и как он собирается поместить в меня ребенка, — это слишком много.

Оргазм пробивается, приливная волна удовольствия, которая трясет каждое мое волокно. Это не тихо и не легко. Это слишком много и недостаточно долго. Я чувствую, как он тоже ломается, набухает внутри меня и повышает мое удовольствие. Он врывается в мой проход, заполняя меня, как и обещал. Я клянусь я чувствую как он истекает, из за невозможной наполненности им во мне. Наши губы переплетаются вместе, когда мы оба съедаем слова, которые, возможно, даже не являются словами, но я понимаю его, и я думаю, что он тоже понимает.

Я люблю тебя.

Его тело трясется так же, как и мое.

Когда мой мозг снова может что-то обработать, Иэн играет с моими волосами.

Мы остаемся такими, вместе в течение долгих минут, глядя друг другу в глаза, его пальцы дрейфуют над моей шеей, челюстью и щекой.

У него потрясающие зеленые глаза. Я утопаю, глядя на них и на остальную часть его лица, проводя пальцами по каждой жесткой линии. Я надавливаюна на его твердые мышцы на шее.

Это то, чего я хотела, когда держала нож к его горлу прошлой ночью.

— Ты, возможно, была девственницей раньше, — шепчет он. — Но теперь ты моя.

Его.

Я провожу костяшками по его щеке.

— Ты мой, Иэн Абернати. Ты, я и скоро наш ребенок.

— Вот план, — говорит он после долгих минут поцелуев, которые начали тянуться по моей шее. — Через две недели мы поедем расписываться, и ты будешь примерно на двух неделях беременности.

Его тон такой же острый, как молния. С этим нельзя спорить или рационализировать. Это смертельно опасно для любого, кто не уважает это.

— Твой отец примет обмен деэскалации военных действий на моей стороне, за цену его лучшего убийцы и руки дочери в браке. Или мы обанкротим его. Легкий выбор, я бы сказал.

Я вдыхаю его. Как мне так повезло?

— Не далековато ли с организацией свадьбы ?

— Нет.

— Ты еще не сделал предложение, — указываю я.

— Клео Уитлок, — говорит он напротив моих губ. — Будь моей. Я буду любить, лелеять и защищать тебя каждый день своей жизни, что бы ты ни говорила. Так что твой выбор - пленница или жена.

— Хммм.

Я притворяюсь противоречивым выражением лица и вдумчиво постукиваю указательным пальцем по подбородку.

— Я не знаю. Сложный выбор. Если я останусь твоей пленницей, и ты поймаешь меня на попытке убить тебя снова, буду ли я наказана таким же образом?

Его глаза темнеют до зеленого леса.

— Я поставлю тебя на колено и отшлепа.

— Заманчиво. А если я твоя жена?

— Ах.

Он переворачивает нас, тянет меня на себя, ухмыляясь.

— Тебе просто нужно будет выяснить.

Он тащит меня к себе, одна ладонь на спине, а другая на нижней части живота.

— Моя. Я никогда не думал, что ты будешь моей, Клео.

Он гладит мой живот боковой стороной большого пальца.

— Я не осмелился верить.

— Я люблю тебя, — говорю я, и он стонет от удовлетворения, когда прижимает меня.

Его поцелуй заставляет каждую мою мысль улетать.

Эпилог

Иэн

Четыре года спустя

Я чувствую, как она смотрит на меня, но притворяюсь, что нет. Я продолжаю перемешивать кашу.

Это игра, в которую мы играем, моя девочка и я.

Она подкрадывается ко мне. Если она поцелует меня первой, она выиграет. Если я поцелую ее первым, я выиграю.

Большую часть времени я позволяю ей побеждать.

Подглядывая, когда я тянусь за бананом, я вижу, что она одета во все черное. Опять же. Она также любит розовый, как и подобает принцессе мафии, но она всегда будет любить черный, я думаю.

Я слышу ее следующие шаги, и в своем сознании я гоняюсь с ней, я рублю фрукты против того,что следит за мной.

Мое сердце бьется, когда я опускаю ломтики в кастрюлю и вращаюсь на пятке, наклоняясь и расчесывая верхнюю часть ее головы рукой, как только она хватает мое бедро и целует меня в колено.

— Ах! Я выиграла, папа!

— Думаю, ты хотела сказать что я выиграл!

Я протестую, когда поднимаю ее на плечи. Она виляет ногами и держится, даже когда кричит, от нахождения на высоте шесть футов. Бесстрашная. Так же, как и ее мать, наша малая Наоми. Она - моя гордость и радость, а Клео - все мое счастье.

Наоми довольна, когда я заканчиваю готовить ей завтрак, предписывая мне положить больше сахара в ее миску. И я, как снисходительный родитель, которым я являюсь, наливаю еще половину чайной ложки и шепчу:

— Не говори маме.

— Что ты не говоришь маме?

Клео спрашивает, когда она входит. Все еще скрытно.

Я улыбаюсь. Я ничего не могу с этим поделать. Когда дело дойходит до Клео, я сделаю для нее все, что угодно.

— Я помогаю ей расти сильной, как ее мать.

Я подхожу, чтобы поцеловать ее, а затем, в движении, которое всегда радует их обоих, я встаю на колени, пока Наоми не сможет поцеловать Клео тоже.

— И с кариесом.

Я выпрямляю и поднимаю Наоми, чтобы она села в кресло с очень глубокой подушкой. Только одно из изменений в замке. Раньше это было место, где я находил тишину и передышку.

Это все еще то место, где я хочу быть больше всего в мире, но мои девочки перевернули его с ног на голову. Самое значительное изменение заключается в том, что это безопасно и спокойно. Мы взяли бизнес прямо, и Клео не нужно было использовать свои навыки гнусными способами. В основном. Моя жена смертельно опасна и может заботиться о себе. Я предпочитаю быть тем, кто решает проблемы, но мы дошли к копропису, работая над угрозами вместе, и хотя я хотел бы, чтобы она позволила мне просто защитить ее, это не моя Клео. Она по-прежнему лучшая убийца в Шотландии и Англии. Это навык, который она никогда не перестанет практиковать, даже если это вызывает у меня сердечный приступ каждый раз, когда мне приходится ждать на незаметном расстоянии.

— Нам нужна рабочая встреча для новой «инвестиции», — говорю я Клео.

— Позднее?

На самом деле это не вопрос, и глаза Клео вспыхивают.

— Наоми, как насчет мультфильмов после завтрака.

Наша дочь счастливо кивает.

Завтрак продолжается, как обычно, но я вижу выражение лица Клео, когда наша дочь не смотрит. Он полон обещаний.

Моя жена. Наша дочь. Эта жизнь, которую мы сделали. Всегда есть время для других «инвестиций», и я надеюсь, что Клео готова договориться об этом. Потому что есть мелочь, которую я хочу от нее, которая будет расти и расти.