Мы обсудим позже

Мы обсудим позже

Кортни Кейзель

Перевод канала: ikhouvan

Перевод канала: ikhouvan

Приятного прочтения и помните – этот перевод является любительским и сделан не с коммерческой целью. Прошу Вас уважать труд переводчика, не присваивать его себе и не выкладывать, без согласования с администратором канала-переводчика, данный материал на сторонних сайтах.

Спасибо <3

Для Кенли

Для Кенли

Я люблю твою доброту и твоё большое сердце. Спасибо за всю твою помощь в работе над этой книгой и за то, что ты всегда радуешься за свою маму.

Пролог

Парк

16 декабря

Джефф Безос действительно хорош в своём деле.

Я имею в виду, что отправить мне посылку «Амазон Прайм»1, когда у меня даже нет аккаунта – довольно впечатляюще.

Если только это не от кого-то другого.

Я стою на крыльце и жую яблоко, глядя на бело-голубую упаковку на моём половичке. Мои зубы погружаются в последний кусочек, задевая сердцевину. Я наклоняюсь к мусорному баку на подъездной дорожке и бросаю яблоко внутрь. Вытираю руки о шорты, глядя на пышные тропические кусты, которые скрывают мой дом от Колоа-роуд. Я не вижу никого или какого-либо движения, но это не значит, что здесь никого нет – и я не говорю о почтальоне, который никогда не доставлял ничего на южную сторону Кауаи так рано утром.

Я наклоняюсь, уже разрывая упаковку, когда выпрямляюсь и иду обратно в дом. Мои пальцы нащупывают что-то твёрдое, и я вытаскиваю это. Это книга. «Породы свиней и их характеристики».

Не то, что я ожидал.

Сверху книги о свиньях свисает красная закладка в виде рождественского чулка.

Я перелистываю страницы.

Ничего.

Я заглядываю в пакет.

Ничего.

Эта книга о свиньях и чулок – мои единственные улики.

Ну, не единственные. Упаковка «Амазон Прайм» сама по себе является подсказкой. Есть только два человека, которые знают, как связаться со мной на Кауаи. Один из них – Дерек, оперативный сотрудник ЦРУ, который в половине случаев мне даже не нравится, а второй – мой кооператив, который предлагает полевую и тактическую поддержку на миссиях, Сиенна Прайм. Я должен отдать должное Сиенне. Её посылка на самом деле очень разумная.

Я взглянул на адрес на лицевой стороне. Он адресован мне, но ошибка в номере дома. Я живу на Колоа-роуд, 78, а Сиенна написала 74.

Я немедленно открываю книгу про свиней на странице 74.

Ничего.

Я открываю страницу 78.

Ничего.

Я предполагаю, что Сиенна не пытается просветить меня насчет свиней, и тогда я отрываю обложку книги. На внутренней стороне корешка приклеен маленький диск. Я вставляю его в компьютер, и начинает воспроизводиться голосовое сообщение. Оно от самой Сиенны.

— Я в беде, и мне нужна твоя помощь.

Мой желудок сжался. Это не то сообщение, которое вы хотите получить от человека, с которым работаете.

— Последние несколько месяцев я выполняла своё первое задание в качестве настоящего полевого офицера, и моя миссия приняла неожиданный оборот. Мне нужны два компьютерных чипа. По отдельности они ничего не значат, но вместе они складываются как пазл и хранят ценную информацию. Первый микрочип уже у меня, но они следят за мной, и я не могу рисковать, чтобы получить второй. Вот тут-то ты и вступаешь в игру. Мне нужна твоя помощь, чтобы вернуть второй чип. Через два дня состоится встреча в торговом центре «Натик»2 в Бостоне. Продавец будет передавать второй компьютерный чип покупателю. Тебе нужно перехватить продавца и вернуть компьютерный чип, прежде чем он сможет передать его покупателю.

Почему Сиенна Прайм вообще работает оперативником? Обычно её работа заключается в оказании поддержки на местах. Очевидно, что она вляпалась по уши. Два компьютерных чипа? На них должно быть что-то важное, если у неё такие проблемы.

— Я не могу сказать тебе, какая информация находится на микрочипах, только то, что очень важно, чтобы оба чипа не попали в чужие руки.

Ну, это ответ на этот вопрос.

— Как только ты получишь компьютерный чип, я найду тебя и всё объясню. Парк, – её голос серьёзен, возможно, даже панически, — это вопрос жизни и смерти.

Моё сердце колотится, как это бывает всегда, когда на кону стоит моя жизнь и карьера.

— Никому не говори об этом и о том, как я связалась с тобой. Никто не должен знать.

Это значит, что я не могу сказать своему боссу, Тодду Аллену, или кому-либо в ЦРУ, что я ей помогаю. У меня могут быть неприятности, но это одна из тех ситуаций, когда сначала делаешь, а потом просишь прощения. Кроме того, Сиенна сотрудничала со мной во многих делах на протяжении многих лет. Она всегда была за кулисами, оберегая меня от неприятностей. Теперь моя очередь оберегать её. Если ей будет угрожать опасность, я помогу.

Глава 1

Парк

18 декабря

Правило номер один: никогда не попадайтесь на удочку своего оппонента.

В моей работе я понимаю, почему это правило так важно. Особенно сейчас, когда меня бьёт ногой в живот какой-то парень с татуировкой в виде пламени, которое ползёт по его шее к щеке.

От силы его удара моё тело ударяется о кафельную стену туалета торгового центра. Почему так много драк происходит в мужском туалете? Здесь пахнет мочой – не самое приятное место. Но, опять же, получить удар ногой в пах тоже неприятно, а это следующее место, куда он целится. К счастью, я уворачиваюсь влево, и он в итоге врезается ногой в стену.

Он вытаскивает нож и размахивает им перед моим лицом. Я уклоняюсь от лезвия и делаю выпад в его сторону, нанося серию ударов, пока полностью не перехватываю контроль над ходом нашей схватки. Затем я прикончил его его же ножом, как будто я какой-то наёмный убийца.

Ладно, звучит плохо, но я не плохой парень.

Я же не убиваю людей ради забавы.

У меня есть мораль.

Это просто моя работа. Небольшое количество смертей. Я убиваю людей, но только тех, кого мне велит правительство. Или, в данном случае, тех, кого Сиенне нужно, чтобы я убил.

Я не зря известен как один из лучших оперативников в ЦРУ. Я знаю, что это звучит дерзко, но это правда. Хотя сейчас это звание не так уж и актуально, по крайней мере, для директора ЦРУ Тодда Аллена. Раньше я был для Тодда офицером номер один, но после неудачного задания во Франции в прошлом году, когда я должен был найти утечку ядерных кодов, но попал в засаду посреди работы, его мнение о моих навыках упало.

Это было первое задание за всю мою десятилетнюю карьеру, которое я не выполнил.

Возможно, поэтому Тодд отстранил меня от дел и перевёл на более мелкую работу. Такую, как: шпионаж за продажными правительственными чиновниками или высокопоставленными адвокатами, совершающими федеральные преступления.

Это было ужасно.

Но всё изменилось, когда два дня назад я получил посылку от Сиенны, и теперь я снова в игре.

Я кладу труп наемного бандита в одну из кабинок, усаживаю его на унитаз, чтобы он не выглядел подозрительно. Затем я обыскиваю его карманы. Нахожу ещё один нож, коробку леденцов и мобильный телефон с паролем. Я думаю, взять телефон, но на нём наверняка есть маячок, а быть отслеживаемым – последнее, чего я сейчас хочу.

Я похлопываю по внутренней стороне его куртки в поисках предмета, за которым я сюда пришёл. Мои пальцы перебирают ткань, пока я не нащупываю что-то твёрдое. Тогда я беру его нож и прорезаю щель во внутренней подкладке, разрывая её.

На подкладке куртки приклеен маленький компьютерный чип, не больше тех наклеек с цветными точками.

Бинго.

Я хватаю чип, но он прилипает к моему указательному пальцу от клея, которым он прикрепил его к пиджаку. Мне приходится силой отклеить его от кожи и приклеить к внутреннему карману брюк. В этот момент я слышу слабые голоса в наушнике мужчины.

— Фабрис? Фабрис?

Какая ирония судьбы, что человек, чьё имя звучит как освежитель воздуха, был убит в вонючем мужском туалете. Этому месту не помешало бы немного «Фебриз»3.

Односторонний разговор в наушнике продолжается, и голос предупреждает Фабриса обо мне.

— Берегись мужчины в серой рубашке свободного кроя и чёрных джинсах. 

Я опускаю взгляд.

Рубашка свободного кроя? Это сшитая на заказ приталенная рубашка, которая стоит восемьдесят пять долларов. Я не покупал эту вещь в «Олд Неви»4. Я официально оскорблен.

Правило номер два: всегда убеждайтесь, что у вас есть маскировка, чтобы сбить противника с толку.

Пришло время найти новую одежду.

К счастью, я в торговом центре.

Я запираю дверь кабинки изнутри, наступаю на сиденье унитаза между ног мертвеца, забираюсь на трубопровод за унитазом и перелезаю через стену. Перед тем как уйти, я осматриваю себя в зеркале и убеждаюсь, что у меня нигде нет крови. Затем я выхожу из туалета.

Глава 2

Лэйси

Это чёрное платье кричит моё имя. Я держу вешалку перед собой, рассматривая его. Это короткое платье с завязками на шее и вырезом в виде замочной скважины, сделанное из шелка.

Я повторяю: из шелка.

Надеть его – все равно что завернуться в простыни в отеле «Фор Сизонс»5.

Оно станет идеальным нарядом для встречи Нового года. Не то чтобы мне нужен новогодний наряд. У меня нет никаких планов на Новый год, кроме как провести время с семьёй. Но говорят, что нужно "одеваться на работу, которую хочешь получить". Покупая это платье, я одеваюсь для того Нового года, в котором я хочу чего-то захватывающего и романтичного. Так что, естественно, я должна примерить это платье. Я взглянула на ценник. Оно со скидкой, что идеально подходит для моего ограниченного бюджета – ещё одна причина, почему я должна его примерить.

Я пробираюсь в конец магазина, прохожу мимо прилавка с шарфами. Может, мне стоит купить шарф маме на Рождество – подарок в последнюю минуту перед тем, как я полечу в Ливенворт, штат Вашингтон, сегодня вечером. Хотя все знают, что подарить кому-то шарф означает, что ты не знаешь, что ещё ему подарить, на самом деле это не так. Я знаю, что нравится моей маме. Просто у меня было столько забот, что рождественские покупки отошли на второй план. Поэтому я беру фиолетовый шарф и перекидываю его через руку. Один подарок готов.

Консультантка в примерочной даже не смотрит на меня, когда я подхожу к примерочным. В её защиту могу сказать, что на столе у неё гора одежды, которую она пытается разобрать и развесить.

Я стою перед ней, наблюдая за потоком людей, входящих и выходящих из примерочных. Может быть, это примерочная "обслужи себя сам". На всякий случай я спрашиваю девочку-подростка: — Ты покажешь мне примерочную или мне самой найти свободную?

Её глаза даже не переместились на меня. Вместо этого она перебирает кучу вешалок, сцепленных вместе. — Просто выбери одну.

— Хорошо. – Я беру в руки платье и шарф. — У меня две вещи.

— Как угодно. – Она дёргает за одну из вешалок, освобождая её из кучи.

Видимо, магазинные воришки и кражи в примерочной не являются большой проблемой для этой сотрудницы.

Я иду по длинному коридору, проходя мимо всех закрытых штор. Я прохожу мимо людей, стоящих рядом с примерочными, ожидая, когда выйдут их друзья. Ребёнок плачет за шторкой, пока мама говорит ей не открывать шторку. Одежда, которая так и не вернулась к обслуживающему персоналу, загромождает пол. Здесь царит беспорядок. Эта примерочная заставляет меня чувствовать себя так, будто я иду по магазину «Ross Dress for Less»6, а не по элитному универмагу в торговом центре. Но, думаю, беспорядка стоит ожидать за неделю до Рождества.

Мой телефон зажужжал, и я потянулась к заднему карману. Я пролистываю его, чтобы прочитать сообщение. Это одно из тех “Поторопись! Эта распродажа на виагру продлится недолго. Идеальный вариант для подарка в рождественском носке” сообщений.

Эм, нет.

Откуда у этих компаний мой номер телефона? Их директор по маркетингу не очень хорош в своей работе, потому что я в противоположной группе населения, на которую они должны быть нацелены. Ни у кого нет на это времени.

Я подхожу к последней примерочной. Шторка слегка приоткрыта, создавая небольшой зазор между краем и стеной. Я отодвигаю ткань до конца и задёргиваю её за собой, сосредоточившись на удалении сообщения. В этот момент я сталкиваюсь с мужчиной.

Моя щека прижимается к обнажённому, твёрдому плечу, а руки врезаются в то, что кажется гребнями Большого каньона, но на деле оказывается рельефным прессом мужчины.

Столкновение удивляет меня, и я отталкиваюсь, возясь со своим телефоном. Но он, как мокрый кусок мыла, выскальзывает из рук каждый раз, когда я пытаюсь его поймать. Мужчина вскидывает руку и с рефлексами, как у кошки, хватает устройство, прежде чем оно оказывается на полу.

— Мне так жаль! – Я резко разворачиваюсь, чтобы не видеть его. — Я не хотела входить к тебе, когда ты обнажён. Не обнажён. – Почему я использовала это слово? — Я не имею в виду, что ты полностью раздеваешься в примерочной. Я просто говорю... – Я отступаю назад, смущаясь, и в этот момент моя спина натыкается на его грудь. Я снова отхожу, и теперь я стою перед зеркалом с идеальным видом сбоку на его тело. Боже мой! Неужели он все это время был без штанов?

На нём чёрные трусы, подчёркивающие его крепкий, как камень, зад. Хотя, камень – не самая твёрдая вещь на земле. Бриллианты – да. Так что у него бриллиантовая задница, которая, по словам ювелирного магазина, будет вечной. Почему я сейчас об этом думаю? Эта мысль зашла слишком далеко. И я всё ещё нахожусь в шоке от того, что использовала слово "обнажён". Мне нужно убираться отсюда. Я едва могу выдержать пребывание в маленьком, замкнутом пространстве с мужчиной без рубашки, так что о том, чтобы торчать здесь, когда, между нами только трусы, не может быть и речи.

Я передвигаюсь так, чтобы больше не видеть его тело через зеркало, но он двигается вместе со мной. Я не знаю, что делать, поэтому продолжаю говорить. — Консультантка сказала мне выбрать любую примерочную. Обычно я бы постучала, но двери нет. Занавеска была приоткрыта на несколько дюймов, и я подумала, что здесь никого нет, потому что если бы здесь кто-то был, почему бы он не закрыл шторку до конца? И я отвлеклась, потому что только что получила сообщение и читала его. Поэтому я смотрела вниз и не увидела тебя, когда вошла, и... – Я делаю паузу, потому что запыхалась от того, что говорила так быстро, и от того, что пыталась проложить себе путь по маленькому пространству. Я почти сделала полный круг. Я снова поворачиваюсь к нему лицом, замечая, как его большое тело загораживает выход. — Я должна идти. – Я указываю на бордовую шторку, изо всех сил стараясь не смотреть на него. Я имею в виду, я только что случайно потрогала его пресс. Я не могу не оценить и его. Лучше всего просто сократить свои потери и уйти.

Он протягивает мой телефон, напоминая мне, что он все ещё у него.

— Спасибо. – Я тянусь к аппарату, но он отдёргивает его, как будто играет в игру "держись подальше".

Он поворачивает экран к себе. — Распродажа виагры? Кто-то собирается встретить весёлое Рождество. – Одна тёмная бровь приподнимается, в соответствии с тем, как приподнимается уголок его рта. Его внешность проста – привлекательность, состоящая из вечных черт, которые никогда не выходят из моды: тёмные волосы, голубые глаза, спортивное телосложение, минимум щетины, уверенная манера поведения и лёгкая улыбка. И давайте не будем забывать о рельефных мышцах на его груди. Думаю, в них нет ничего простого.

— СМС-рассылка. – Я снова тянусь за своим телефоном, и на этот раз он отдаёт мне его. — Покупка виагры – это не то, что я искала.

Та же ухмылка остаётся на его губах. — Очень жаль.

Ладно, его улыбка очаровательна – идеальное сочетание озорства и доброты. Я виню эту улыбку за последующие три секунды глазения. Я опускаю глаза и смотрю на его пресс – пилигримы могли бы стирать о него белье. Я могу представить, как они грузят этого парня на «Мeйфлауэр»7, везут его через океан, и чистота их одежды зависит от его шести кубиков.

— Не хочешь разделить примерочную?

Его вопрос отводит мой взгляд от его рельефного живота. Мне кажется, что я здесь уже десять минут – постыдные вещи имеют свойство замедлять время, но на самом деле прошло не более пятнадцати секунд. 

Я надеюсь.

— Разделить примерочную? – Я смеюсь. — Нет, спасибо.

Он берет пару джинсов и держит их перед собой.

Я опускаю взгляд вниз и смотрю на его подтянутые бёдра, когда он просовывает одну ногу в дырку. Этот парень явно фанат тренировок на ноги. Мой взгляд снова поднимается вверх по его телу и встречается с его самодовольным выражением лица. Его глаза буквально спрашивают меня: "Нравиться шоу?". Моё лицо переливается всеми оттенками розового и красного в упаковке Crayola Crayon 100, начиная с цвета сахарной ваты и заканчивая кирпично-красным.

— Я уже ухожу. – Я пытаюсь его обойти, но он не упрощает задачу. Поэтому я прижимаюсь к стене, скользя по ней своей грудью пока выхожу. — Ещё раз извини. – Я неловко отдаю честь мужчине, как будто он какой-то морской котик. — Счастливого Рождества.

Я открываю шторку и собираюсь уйти, но мой браслет зацепился за выбившуюся нить на краю шторы. Я дёргаю запястье назад, думая, что нитка просто оборвётся, но вместо этого застёжка моего браслета начинает разрываться на кусочки.

— О, нет! – Я подношу браслет и шторку ближе к глазам, чтобы рассмотреть их. Мои пальцы неуклюже пытаются всё распутать, но это похоже на то, как будто у меня толстые пальцы, которые нажимают все неправильные буквы на клавиатуре телефона. Я не могу скрепить украшение в нужном месте.

— Позволь мне помочь. – Парень подходит ко мне ближе, притягивая за собой свои рельефные грудные мышцы.

— Нет, нет. Всё в порядке. Я справлюсь. – Мне нужно починить его, потому что мне нужно выбраться отсюда. Я достигла предела неловких вещей, которые человек может сделать в присутствии красивого незнакомца.

— Позволь мне помочь тебе. – Его тёплые пальцы накрывают мои, посылая мурашки вниз по моей руке.

Я медленно поднимаю на него глаза. Он близко. Так близко. Его голубые глаза – не такие яркие, как у меня – светлые в центре с тёмно-синим ободком по краям. На его челюсти есть след от пятичасовой щетины, а изо рта пахнет мятой, как будто он только что съел мятный леденец.

Ему требуется всего две секунды, чтобы распутать нитку, но он не отступает. Его взгляд сканирует моё лицо, а пальцы задерживаются на моём запястье, обводя браслет. — Твои шармы – это элементы из периодической таблицы.

— Только самые химически реактивные.

Его губы подёргиваются, а глаза блестят от удовольствия. — Химические реакции. Звучит опасно.

О, Святая ночь! Этот парень мог бы дать уроки учтивости.

Я поднимаю подбородок. — Это опасно, только если смешать неправильные химикаты вместе.

Я флиртую с полуголым обольстительным болтуном?

Да. Да, флиртую.

Я никогда не умела бороться с законами притяжения. 

Его губы искривляются в ещё одной очаровательной улыбке. — Тогда, полагаю, нам лучше не смешивать то, что не подходит друг другу. 

— Вот почему я ухожу. – Я бросаю ему свою версию кокетливой улыбки и выхожу из примерочной.

Глава 3

Парк

Я тянусь в карман своих старых брюк и вытаскиваю компьютерный чип, прикрепляя его на новые. Я сворачиваю старую одежду в клубок и выхожу из примерочной, придерживая её до тех пор, пока не получу пакет у кассира. Моя новая одежда состоит из синих джинсов, чёрной футболки с V-образным вырезом и чёрной куртки. Надеюсь, смена одежды отпугнёт других мужчин, которые были с Фабрисом.

Когда я выхожу из примерочной, мои глаза блуждают по магазину и дальше по торговому центру. Никто не выглядит подозрительно, словно ищет меня или компьютерный чип. Я прохожу зигзагами через столы с одеждой и рождественскими покупателями, пока не нахожу очередь на кассу. Я делаю много вещей, которые обходят закон, но кража в магазине не входит в их число.

Наверное, сегодня мой счастливый день, потому что передо мной стоит красивая женщина, которая заглянула в мою примерочную. У неё прямые рыжие волосы, которые заканчиваются чуть выше плеч, и чёлка, которая придаёт её тонким чертам лица больше характера. Кроме того, у неё глаза металлическо-голубого цвета, такого же цвета, как у павлинов, которых я видел в Индии в прошлом месяце. Она одета в серые спортивные штаны, белую толстовку и теннисные кроссовки «Найк», но не похоже, что она не старалась. Она выглядит спортивно и мило, как будто у неё сегодня было слишком много дел, и она хотела, чтобы ей было удобно.

— Знаешь, люди обычно не ходят в примерочные только для того, чтобы примерить шарфы. – Я указываю на фиолетовый шарф, перекинутый через её руку.

Она оборачивается через плечо и смотрит на стопку в моих руках. — Люди обычно сразу не одевают свою новую одежду из примерочной.

Я смеюсь. — Туше.

— Вообще-то, – она переводит взгляд на чёрную ткань, беспорядочно висящую на одной из витрин в нескольких футах от меня, — у меня было платье, которое я собиралась примерить, но все примерочные были заняты, и я решила забыть о нём.

— Я предложил тебе разделить одну со мной.

Она улыбнулась. — В прошлом магазине я делила примерочную с мужчиной, и он забрал всю красивую одежду, оставив меня ни с чем. Я просто не могла рисковать снова.

— Я бы позволил тебе первой выбирать одежду.

Её ухмылка расширяется. — Настоящий джентльмен.

— Стараюсь быть таковым.

— Мне очень жаль, что я так ворвалась к тебе.

— Это была лучшая часть моего дня. – Ну, это и возвращение компьютерного чипа для Сиенны.

—  Ещё бы. – Она игриво закатывает глаза.

— Итак, для кого этот шарф?

Она протягивает его. — Подарок для моей мамы.

— Ты понятия не имеешь, что ей подарить, да?

Её губы сжались. — Это неправда. Ты должен знать мою маму, чтобы понять, почему это идеальный подарок.

Мне нравится, как она пытается убедить меня, как будто моё мнение действительно важно. — Как скажешь.

— Ну, – она пожимает плечами – я зайду в «Bath and Body Works»8 и куплю ей лосьоны или что-нибудь ещё. На всякий случай.

— Да, потому что «Bath and Body Works» кричит об индивидуальном подарке.

— Ты высказал свою точку зрения. – Она смеётся над моим сарказмом. — Я плохо умею дарить подарки.

— Этим умением обладают очень немногие. – Я жестом приглашаю её встать в очередь.

— Хорошо, тогда. Что ты подаришь своей маме на Рождество?

Раньше у меня в груди всё сжималось при этом вопросе, но много лет назад меня научили не показывать настоящих эмоций. У меня нет мамы, которой можно было бы сделать подарок, но это та личная информация, которой я ни с кем не делюсь. 

— Старая виниловая пластинка любимой группы моей мамы, – вру я.

— Какой группы?

Я смотрю в витрину магазина, как раз когда мимо проходят двое мужчин, работающих с Фабрисом. — Это альбом U2 «War»9. – Я видел их всех вместе раньше. Они явно ищут того, кто убил их напарника и украл чип из его куртки.

— Вау, твой подарок переплюнул мой по продуманности.

Мой взгляд снова переключается на неё. — Как я уже сказал, этим умением обладают очень немногие. – Я беру шарф, проводя пальцами по ткани. — Но он очень мягкий. Я уверен, что твоей маме он понравится. Мне жаль, что ты не купишь то платье, которое хотела. – Я отпускаю шарф. — Тебе действительно нужно его примерить? Разве ты не можешь просто угадать свой размер?

— Ну, – она гримасничает, — у меня были тяжёлые три месяца, и я съела все девяносто восемь вкусов мороженого «Ben & Jerry’s»10. Естественно, на весах произошёл скачок, и сейчас я нахожусь между размерами.

На мой взгляд, этот скачок идёт ей на пользу. 

— Понятно. – Я сдерживаю улыбку, мне нравится, что она делится большим количеством информации. Это полностью противоречит тому, как я живу.

— Кроме того, я бы купила его, чтобы надеть в канун Нового года, но мне особо некуда идти, так что в итоге я всё равно его не надену.

— Это кажется совершенно несправедливым.

Она улыбается мне в ответ идеально ровными белыми зубами и полными губами. — Я согласна.

— Кто следующий? – Одна из кассиров за прилавком машет рукой.

— О, это я. – Она делает шаг вперёд.

Кассирша на другом конце махнула рукой. — Следующий.

Я киваю, проходя мимо девушки. Она оглядывается на меня через плечо. — Что же, было приятно с тобой поговорить.

— Да. – Я поднимаю брови. — Надеюсь, твоей маме понравится шарф.

Затем я прохожу в конец, протягивая кассирше бирки, которые я оторвал от одежды.

— Это всё?

Я оглядываюсь на женщину. — К сожалению, да.

Глава 4

Лэйси

Я бы хотела быть такой женщиной, которая, когда симпатичный парень с прессом Ченнинга Татума флиртует с тобой всё время, пока ты стоишь в очереди, скажет: "Эй, что ты сейчас делаешь? Не хочешь перекусить крендельками на фудкорте или, может быть, пиццей «Сбарро»11? Кусок достаточно большой для двоих". Но я не была такой смелой с тех пор, как три месяца назад из меня выбили дух. Я удивлена, что мне удалось добиться приличного флирта. Я думала, его тоже выбили из меня. Но разговаривая с симпатичным парнем в очереди, я почти снова почувствовала себя прежней, уверенной в себе. Почти. Тот факт, что я согласилась бы на «Pretzelmaker»12 вместо настоящего свидания, показывает, над каким эмоциональным уровнем я сейчас работаю. Я стала женщиной, которая говорит: "Ну, было приятно с тобой поговорить", и заканчивает разговор. С такими темпами я останусь одинокой на вечность. И даже не на обычную вечность, а вечность из фильма «Площадка»13 – ВЕЧ-НО-СТЬ.

Да, именно столько я буду одинока.

Возможно, всё было бы по-другому, если бы я закончила оплачивать покупки одновременно с ним, и мы могли бы выйти вместе. Но, конечно, он был очень быстр, а я очень медлительна. Моя кредитная карта выбрала именно это время, чтобы не сработала магнитная полоса. Все пятнадцать цифр на моей карте пришлось вводить вручную... дважды, так как в первый раз это сделал ребёнок, который всё испортил.

Я поспешно выхожу из магазина одежды, оглядываясь по сторонам, но мужчины уже нет. Мои плечи опускаются, и я разочарованно выдыхаю. Я бы хотела, чтобы он попросил мой номер телефона или предложил сходить куда-нибудь, но он этого не сделал. Так что я думаю, что всё и так ясно – я съедаю всю пиццу «Сбарро» в одиночку.

Я сжимаю ручки своих пакетов с покупками и иду к эскалатору. Думаю, «Bath and Body Works» находится на нижнем уровне торгового центра. Лосьон – вполне подходящий подарок для моей мамы. Или даже гигантская бомбочка для ванны. Я даже не уверена, что она принимает ванну, но, может быть, бомбочка сможет поплавать по кругу в душе.

Я ступаю на эскалатор, сканируя глазами толпу внизу. В этот момент дыхание в моих лёгких застывает в ледяную глыбу.

Это он. С ней.

Они идут рука об руку к эскалаторам.

Моё сердце переворачивается от гнева, ненависти и смущения. Он вызывает всё это.

Николас Лоуренс, человек, который подорвал мою уверенность в себе, разрушил мою репутацию и убил мою карьеру.

Три месяца.

Прошло три месяца с тех пор, как он сказал, что я недостаточно хороша для него, и уволил меня. С тех пор он обручился с другой женщиной. Это должно быть каким-то рекордом Гиннеса. Наверняка в его кабинете висит сертификат дополнительного рекордсмена рядом со всеми другими академическими наградами, которые он получил.

Я опускаю взгляд на свои спортивные штаны и вспоминаю, что не мыла волосы уже четыре дня – вот для чего нужен сухой шампунь (спасибо тому химику, который придумал этот гениальный продукт). Я должна бежать и прятаться, как будто за мной гонится стая восьмилетних детей с охапками снежков. Но я снеговик Фрости, застывший на месте.

Взрослые не прячутся. Они встречают сложные ситуации зрело. Но сегодня мне не хочется быть зрелой взрослой или разговаривать с Николасом Лоуренсом. Я разворачиваюсь и поднимаюсь по эскалатору вниз, заставляя людей отходить в сторону, пока я иду. Это тренировка для бёдер, поскольку это один из тех длинных двухэтажных эскалаторов, но мне это удается. Я добираюсь до верха и собираюсь сойти, но моя нога застряла. Я смотрю вниз и вижу, что мой развязавшийся шнурок зацепился за приспособление. Я дёргаю ногу вверх, но шнурок не поддаётся. Теперь я прыгаю на месте, пытаясь удержаться на вершине эскалатора, пока из него выходят новые ступеньки.

Я оглядываюсь через плечо. Николас и Наталья находятся в двадцати футах от нижней части эскалатора. Я никак не могу выбраться из этой ситуации.

Я бессильна. Это иронично, правда. Я в ловушке, бегу, чтобы не отстать от движущейся лестницы так же, как я делала, когда у меня были отношения с Николасом. Но что бы я ни делала, я не могу восполнить разницу. Между мной и движущейся целью всегда есть дисбаланс.

Парк

Я слежу за девушкой из примерочной.

Я должен.

Я приклеил компьютерный чип к ценнику её фиолетового шарфа. Остатки клея на обратной стороне микрочипа очень пригодились.

Когда я увидел двух мужчин у магазина, я понял, что чип будет в большей безопасности у кого-то другого. Поэтому я установил его девушке. Она мой курьер. Я рассчитываю, что она вынесет его из торгового центра в целости и сохранности, не вызвав подозрений.

Но теперь, когда я вижу, как она поднимается по эскалатору, я начинаю думать, не ошибся ли я с выбором.

Я бросаюсь к ней, но она смотрит через плечо на что-то на нижнем уровне, пока одной ногой подпрыгивает на ступеньках. Тогда я вижу, что её шнурок застрял в платформе. Наверное, он застрял в моторе или шестерёнках. Я наклоняюсь и выдёргиваю шнурок. Она спотыкается, и мои руки обхватывают её за талию и спину, чтобы она не упала.

Её безумные голубые глаза обращены ко мне.

— Ты в порядке?

Она смотрит вниз, потом снова вверх. В её взгляде неподдельный страх. Возможно, она думала, что эскалатор съест её заживо.

— Что бы ни случилось в следующие тридцать секунд, просто смирись с этим. Хорошо? – Затем она хватает воротник моей куртки и притягивает меня к себе, прижимаясь своими губами к моим.

Первые две секунды я ошеломлён и неподвижен. Я даже приоткрываю глаза, чтобы проверить, действительно ли это то, что она хотела сделать. На другом эскалаторе, рядом с нашим, происходит движение. Один из оперативников поднимается вверх, и через несколько секунд мы пройдём мимо друг друга. Я поворачиваю тело женщины так, чтобы оказаться спиной к другому парню. В этот момент она усиливает страсть поцелуя. Её тело наклоняется, и она прижимается своей грудью к моей. Её пальцы скользят вдоль основания моей шеи, играя с кончиками моих волос. Должно быть, она восприняла моё изменение нашей позиции как то, что я повышаю ставки в поцелуе.

Ну, если она собирается играть так. То у меня свои правила – я отвечаю, прижимаясь к её телу, притягивая её ещё ближе. Кто сказал, что нельзя смешивать бизнес с удовольствием? Кроме того, сейчас для моего бизнеса будет лучше, если я буду не один. 

Она снова усиливает страсть, выводя поцелуй на новый уровень. Мы находимся на уровне рождественского волшебства, звёзды сверкают в небе, снежинки падают на землю.

И я здесь ради этого.

Всего этого.

Она – Рудольф, а я – Санта-Клаус – она направляет эти сани.

Как долго едет этот эскалатор? Наверное, это самый медленный эскалатор, на котором я когда-либо ездил. Но я не жалуюсь. Если бы существовал техник эскалатора, которого я мог бы подкупить, чтобы он проехал ещё дольше, я бы так и сделал, потому что этот поцелуй согревает меня больше, чем горячее какао в холодный морозный день. На секунду – кого я обманываю? Прошло уже много секунд, я потерял себя в поцелуе, даже не думая о мужчинах, пытающихся меня убить, а это уже о чём-то говорит. Оперативники, которые теряют концентрацию на работе, обычно становятся теми, кого убивают.

Мои ноги упираются в нижнюю платформу, и наши тела, спотыкаясь, сходят с эскалатора вместе, но каким-то образом наши губы остаются сомкнутыми, как будто ни один из нас не хочет расставаться.

— Лэйси? – Кто-то прочищает горло.

Этот человек говорит с нами?

— Лэйси? – Голос повторяется громче.

Она отстраняется, оставляя мои губы покалывать электричеством. Её голубые глаза снова смотрят на меня. Я не могу расшифровать их выражение – буквально миллион вещей, о которых она могла бы сейчас думать, но я надеюсь, что хотя бы одна мысль была о том, каким потрясающим был этот поцелуй. 

— Лэйси? Я так и думал, что это ты.

Я быстро обвел всех взглядом. Мужчины, искавшие меня, исчезают из виду на верхней террасе, поэтому я перевожу взгляд на того, кто прервал поцелуй. Перед нами стоит мужчина в коричневом пиджаке. Ему около сорока лет. Рядом с ним худая женщина с длинными тёмными волосами – вероятно, ей около тридцати, на её пальце сверкает огромное бриллиантовое кольцо огранки «Принцесса».

Лэйси (забавно знать её имя) театрально улыбается ему. — Николас? Я тебя даже не заметила.

Да, потому что ты подарила мне один из лучших поцелуев в моей жизни.

— Да, я вижу, ты была занята. – Его взгляд переходит на меня, потом снова на неё.

— О, прости. – Она делает жест между нами. — Ты же знаешь меня. Праздники просто поднимают мне …

— Настроение. – Я закончил предложение за неё.

Её глаза расширяются, а на губах появляется забавная улыбка. — Я хотела сказать: "Рождественский дух".

— И это тоже. – Я ухмыляюсь ей.

Она наклоняет голову в сторону мужчины. — Как приятно тебя видеть.

Её улыбка не озаряет её глаза так, как несколько секунд назад, говоря мне, что видеть этого человека не так уж и приятно. И вдруг я понимаю причину вынужденного поцелуя.

— Прошло много времени. Я не видел тебя с тех пор, как... – Его слова обрываются, и выражение его лица приобретает выражение превосходства. — Ну, с последнего разговора, который у нас был три месяца назад.

Кусочки складываются в единое целое. Он причина трёх последних тяжёлых месяцев для Лэйси. Ей, вероятно, разбил сердце этот придурок в модном пиджаке. Должен сказать, что я никогда бы не принял Лэйси за женщину, которая влюбляется в мужчину постарше. Он должен быть старше её лет на пятнадцать.

— Неужели мы так давно не виделись? – Она смотрит на меня, разражаясь фальшивым смехом, потом снова бросает взгляд на Николаса. — Я даже не могу вспомнить.

Я аплодирую её попытке скрыть свою обиду.

Он жестом указывает на женщину рядом с ним. — Ты помнишь Наталью.

— Да, конечно. – Фальшивая улыбка Лэйси ослабевает, и я чувствую, как напрягается её тело рядом с моим. — Доктор Фуллмер, как приятно видеть вас снова.

— Взаимно. – Губы женщины растянулись в улыбке.

— Уверен, ты слышала, но в прошлом месяце я сделал предложение Наталье. – Он поворачивается лицом к женщине, заглядывая ей в глаза так, как это делают пошлые влюблённые. — Мы собираемся пожениться следующим летом.

— Возможно, я что-то слышала об этом. – Лэйси смотрит вверх, словно пытаясь вспомнить. — Просто всё было так напряженно. Я действительно не могу вспомнить.

Я обучен распознавать, когда кто-то лжёт, и это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал.

— И кто же это? – Николас наклоняет голову ко мне.

— Э-э... – Лэйси смотрит на меня. — Это мой парень.

— Парень? – Брови Николаса поднимаются в недоумении. — Это разумно?

Простите?

— Это заставляет тебя казаться отчаявшейся. Как будто ты не можешь быть без мужчины.

— Прошло уже три месяца. – Её голос кажется напряженным, но в её улыбке достаточно непринуждённости, чтобы только я мог сказать, что она борется за то, чтобы держать себя в руках.

Мои тренировки научили меня многому, как читать людей, но мне не нужно ничего из этого, чтобы сказать, что этот Николас – придурок. Я терпеть не могу, что он разговаривает с Лэйси так, будто он её отец. Именно поэтому я собственнически обнимаю её за плечи.

Моё выражение лица переполнено самодовольством. — Ну, после своего последнего парня Лэйси была в отчаянии... отчаянно хотела узнать, каково это – быть с настоящим мужчиной. 

Челюсть Николаса сжалась, и он неловко переместил свой вес.

Моя ухмылка растягивается. — Полагаю, она встречалась с каким-то старым парнем на начальной стадии облысения.

Лэйси сдерживает улыбку, но я не упускаю благодарности, светящейся в её глазах.

— Простите. Я не запомнил ваше имя. – Пристальный взгляд Николаса сужается.

— Парсон Браун. Приятно познакомиться. – Я протягиваю ему руку.

Он хмурится, как будто пытается вспомнить, где он уже слышал это имя. Если бы он обращал внимание на рождественскую музыку, играющую в верхних колонках торгового центра, он бы понял. Мой взгляд переходит на Лэйси и её весёлые голубые глаза. Думаю, она знает, что я взял это имя прямо из песни «Walking in a Winter Wonderland».

— Да, Парсон, – Лэйси жестом показала между нами, — познакомься с доктором Николасом Лоуренсом.

— О, вы доктор? – Я выгляжу впечатлённым. — Какой? Проктолог?

Лэйси издаёт смешок, но быстро скрывает его за кашлем. — У меня была простуда, – объясняет она им двоим. — Много мокроты и заложенности. – Судя по венам, пульсирующим на шее Старого Святого Ника, я бы сказал, что он не купился на её оправдание.

— Вообще-то, – хмыкнул Николас, — я всемирно известный химик. У меня несколько частных лабораторий по всей территории США. – Его взгляд останавливается на Лэйси. — На самом деле, Лэйси работала на меня в той, что в Бостоне.

— А, понятно. – Я киваю. — Значит, на самом деле вы вовсе не врач.

Его острый подбородок выпячивается, явный признак того, что я задел его за живое.

— В любом случае, – я притягиваю Лэйси ближе и целую её в лоб, — нам пора идти. Нам нужно сделать много покупок, а потом мы пойдём домой и продолжим тот поцелуй, который вы прервали, наедине. – Я наклоняюсь к Николасу, понижая голос так, чтобы слышал только он. — Никто не целуется лучше, чем Лэйси. – Я пихаю его локтем и подмигиваю, но думаю, что мой удар был слишком сильным, судя по тому, как он согнулся, схватившись за бок.

— Было приятно повидаться с тобой, Николас. – Лэйси машет рукой, пока мы уходим прочь.

Я жду, пока мы отойдём на безопасное расстояние, и тяну её за витрину мастерской Санты. Там эльф на перерыве сидит на огромном подарке и листает свой телефон. Она смотрит на нас, а затем снова опускает взгляд на свой телефон.

Лэйси прикусила губу, глядя на меня сквозь ресницы. — Мне жаль, что я навязалась тебе.

— Я не сожалею об этом. – Я ухмыляюсь, прислоняясь к гигантской карамельной трости.

Мягкий смех срывается с её губ. — Да, похоже, ты не сильно сожалеешь. Ты просто позволяешь мне поступать с тобой по-своему.

— Ну, – я пожимаю плечами, придавая этому кокетливое звучание, — ты сказала, что, что бы ни случилось, просто смирись с этим. Я был послушным. Кроме того, этот Николас – тот ещё кадр.

— Он и есть кадр, и я просто хотела показать ему, что он меня не сломал. И тогда... ну, ты знаешь... – Она спотыкается на своих словах, как будто признаться в том, что она целовалась с совершенно незнакомым человеком, стыдно.

Я решаю избавить её от страданий. — Я рад, что смог помочь. – Мои губы приподнимаются вверх. — И я в твоём распоряжении, если тебе снова понадобится навязаться мне.

На этот раз она смеётся сильнее. — Как галантно с твоей стороны.

— Я делаю то, что могу. – Краем глаза я замечаю движение. Один из оперативников обходит вокруг, направляясь через торговый ряд к нам. Я выпрямляюсь. — Серьёзно, даже не беспокойся о поцелуе. Но мы должны оставить это только между нами двумя.

Я не хочу, чтобы кто-то мог выйти на неё через меня.

— Оставить это между нами? – Выражение её лица искажается от замешательства, а затем становится грозным. — Ты женат, не так ли? – Её голова опускается на руки. — Я целовалась с женатым мужчиной!

Вот как она соединяет точки? Она думает, что я женат? — Нет. – Мужчина подходит ближе. — Я не женат, но мне нужно идти. Мне нужно позаботиться ещё об одном деле.

— О. – Она переместила свой вес. — Конечно. Я уже и так достаточно забрала твоего времени.

Я надеялся забрать у неё компьютерный чип, но на данный момент Лэйси – самый надёжный способ вынести его из торгового центра и не дать ему попасть в чужие руки. Так что мне придётся забрать его у неё позже.

— Может быть, мы ещё столкнёмся. – Я улыбаюсь. — Как говорится? Третий раз – это судьба?

Её улыбка становится ярче. — Я надеюсь на это.

— Счастливого Рождества. – Я отдаю ей честь, потому что именно так она вышла из моей примерочной, и это было совершенно очаровательно.

Я удивлён тем, как сильно мне хочется, чтобы мне не приходилось идти, и мне неловко уходить так внезапно, но это единственный выход. Я иду в противоположном направлении, надеясь, что оперативник идёт за мной, а не за ней.

Через тридцать минут я спешу на северную парковку торгового центра. Я не очень-то рассчитываю найти здесь Лэйси. Знаю только, что она пришла сюда, пока я разбирался с двумя последними оперативниками. Скажем так, чтобы найти их тела, понадобится уборщик.

Но теперь у меня нет компьютерного чипа. А у Лэйси есть. Она была моим неосознанным наркокурьером... только без наркотиков. Она сделала свою работу и благополучно вынесла чип из торгового центра.

Теперь я просто должен вернуть его обратно.

Глава 5

Сиенна Прайм

Итак, это Парк Брэдшоу.

Как его оперативный сотрудник, я работала с ним в течение последних шести лет, но никогда не видела его лично до сегодняшнего дня. Я наблюдала, как он следовал за человеком, несущим компьютерный чип в уборную. Я подождала, пока он выйдет, потом проследила за ним по всему торговому центру, и всё это время он ни о чём не догадывался.

Я всегда знала, что Парк будет симпатичным – такие вещи можно определить по сильному голосу и уверенной манере говорить. Кроме того, я слышала истории о его боевых навыках и видела, как он чётко выполняет свои задания. Всё это говорит о привлекательности. Но должна сказать, что я была удивлена тем, насколько он красив. Если бы обстоятельства сложились иначе, я бы хотела, чтобы мы были не просто коллегами.

Но обстоятельства не изменились.

Последние два года я провела на задании, пытаясь найти его.

Конечно, я не знала, что он тот, кого я искала, но две недели назад Тодд Аллен затащил меня в свой кабинет и дал мне фотографию Парка и моё новое задание.

И теперь я лгунья.

Я лгу.

Парк думает, что я в беде, но на самом деле это он в беде.

Он – мишень.

Неважно, что за последние шесть лет виртуального сотрудничества с Парком у меня сложились дружеские отношения с ним и я всегда ценила наши разговоры, когда мы вместе выполняли работу. Я должна придерживаться плана, несмотря ни на что. Вся моя карьера и всё, ради чего я работала, зависят от того, выполню ли я это задание. Это мой первый опыт работы в полевых условиях в качестве настоящего офицера ЦРУ. Я не могу всё испортить.

Я всё это знаю, так почему же я чувствовала себя виноватой, когда Парк попал прямо в ловушку?

Глава 6

Лэйси

Я электрохимик.

Конечно, я могу завернуть подарок и придать ему приличный вид.

Я складываю стороны обёрточной бумаги в один конец коробки, создавая два маленьких треугольника. Затем я прижимаю оставшуюся часть бумаги, свисающую над коробкой, пока всё не скрепится. Это некрасиво. Это не симметрично, но я устала от попыток придать этим подаркам идеальный вид. Я беру длинный кусок скотча и наклеиваю его поперёк шва, скрепляя всё вместе. Затем я пинаю подарок, отправляя его в полет по ковру, пока он не врезается в остальные подарки для моей семьи, сидящие в куче под ёлкой.

— Ну вот, – говорю я никому, кроме себя. — Всё готово.

Я сажусь прямо, разминая спину. Это был марафон по упаковке. Обычно я откладываю упаковку подарков на потом, но мне ещё нужно собрать вещи для перелёта ночным рейсом. Так что упаковать нужно было сейчас.

Я собираю все бумажки, комкаю их в шар и отправляю через всю комнату в мусорное ведро. Затем я беру ленту и ножницы и убираю их. Когда всё убрано, я стою перед ёлкой, положив руки на бёдра, и смотрю на мерцающие огоньки.

В следующий раз, когда я буду стоять перед этой ёлкой, Рождество закончится, и настанет время всё убрать. Это, конечно, удручающая мысль, но не настолько удручающая, как провести Рождество в одиночестве. Праздничная депрессия – это худший вид депрессии, как по мне. Поэтому я еду домой в Ливенворт, штат Вашингтон, чтобы встретить Рождество с родителями и двумя сёстрами.

Ливенворт – столица баварских деревень США. Ну, одна из них. По всей территории США есть восемь или более маленьких городков, которые могут похвастаться типично немецкими традициями. Но если вы спросите местных жителей из Ливенворта, они скажут, что в нашем городке больше всего баварского шарма, особенно на Рождество. Люди со всего мира прилетают сюда в праздничный сезон, чтобы отпраздновать Рождество с частичкой немецкой культуры. Это самое популярное место для отдыха. Но я еду не домой в Уишек, Северная Дакота, где не происходит ничего интересного. Я еду туда, где каждое здание похоже на пряничный домик.

Так что мне должно быть легко ехать домой с позитивным настроем, даже если я не чувствую себя очень радостно в последнее время, но я могу притворяться, пока у меня не получится. У меня это хорошо получается. Вот почему я сейчас слушаю рождественские песни на полную катушку. У меня есть неделя, чтобы поднять себе настроение как можно выше. Сегодня вечером я мчусь по снегу. Не в санях, запряжённых одной лошадью. Скорее на «Боинге-777», но это всё равно одно и то же.

Я не всегда была такой жалкой. Три месяца назад у меня была карьера, которая занимала всё моё время, и мои коллеги уважали меня. Но всё это рухнуло в тот момент, когда Николас бросил меня и уволил из своей лаборатории. Не поймите меня неправильно. Есть несколько плюсов в том, чтобы быть отшельником, у которого нет ни работы, ни людей, с которыми можно проводить время. Например, последние три месяца я не брею ноги. Это экономит время, а густая шерсть на ногах согревает меня в холодные зимние месяцы. Видите? Не всё так плохо.

Но сегодня у меня произошёл серьёзный прорыв.

Я действительно хотела бы быть не неряхой с волосатыми ногами. Я хотела бы быть сексуальной девушкой, способной вскружить голову очаровательному мужчине. И я говорю не о Николасе. Я говорю о Парсоне Брауне... хотя это явно не его настоящее имя.

Я действительно была решилась на это с этим поцелуем.

В тот момент я даже не узнала себя. Лэйси Уоррен не подходит к незнакомцам и не целует их. Но что-то щёлкнуло внутри меня, когда я увидела Николаса. Я просто хотела доказать ему, что я сильная. Я уверена, что есть лучшие способы доказать это – некоторые из них незаконны – хотя Кэрри Андервуд предлагает порезать шины и разбить бейсбольной битой его машину. Но вместо этого я выбрала поцелуй.

Очевидно, что я не на сто процентов забыла о том, что произошло с Николасом. Чтобы избавиться от обиды, потребуется некоторое время и многое переосмыслить, но мои отношения с Николасом не были настоящими. Я не любила его. Я использовала его для работы, но мне всё равно было больно, когда он порвал со мной.

Так что я поцеловала Парсона Брауна, и я не жалею об этом. То есть, я жалею о том, что он сбежал сразу после этого. Но, думаю, я не могу его винить. С того момента, как я встретила его, я была ходячей катастрофой.

Но это не значит, что я не могу фантазировать о нём или о поцелуе, который мы разделили. Я закрываю глаза и на несколько секунд погружаюсь в воспоминания. Я не знаю, зачем. Не похоже, что мы когда-нибудь поцелуемся снова. Но девушка может помечтать.

Я удовлетворённо вздыхаю и открываю глаза.

Наконец-то у меня появилось настроение побрить ноги.

Глава 7

Парк

Найти Лэйси Уоррен было легко.

Всё, что мне нужно было сделать, это следовать фактам.

У неё был браслет с элементами из периодической таблицы, и она работала в лаборатории с доктором Николасом Лоуренсом. Быстрый поиск в Google по имени Николаса выдал список сотрудников его лаборатории в Бостоне.

Лэйси Уоррен.

Двадцать восемь лет.

«Гугл» дал мне больше информации о ней, чем мне нужно было знать. Но поскольку мне было важно знать, я потратил час на то, чтобы прочитать о ней всё, что мог.

Она окончила Гарвард со степенью доктора философии по химии и химической биологии. Последние два года она работала под руководством Николаса Лоуренса в частной лаборатории, занимаясь исследованиями в области ядерного синтеза.

Она умна. Её имя красуется в куче научных документов и инновационных исследований. Я бы соврал, если бы сказал, что это меня не заводит. У меня всегда была слабость к умникам – они знают намного больше, чем я. Обычно, когда я вхожу в комнату, я знаю, что мои знания там самые впечатляющие. Но не с такой, как Лэйси. Её ум может обвести меня вокруг пальца. Наденьте на эту рыжую голову очки и белый лабораторный халат, и я был бы в пролёте.

Но все эти мысли гипотетические.

Гипотетически говоря, меня привлекает Лэйси Уоррен.

Но всё это не имеет значения. У меня есть работа. Моя первоочередная задача – вернуть компьютерный чип от Лэйси, пока он не потерялся или пока кто-нибудь ещё не догадался, что я передал его ей. И мой приоритет номер два – забыть тот поцелуй на эскалаторе – это всё усложняет. Вообще-то, возможно, это должно быть моим приоритетом номер один. Хотя, у меня такое чувство, что забыть тот поцелуй будет гораздо сложнее, чем вернуть компьютерный чип. Но порядок приоритетов не имеет значения. Всё должно быть сделано.

Вот почему я сейчас взбираюсь на стену трёхэтажного многоквартирного дома Лэйси. Сейчас середина дня, поэтому если кто-то пройдёт мимо или сосед выглянет из окна, на меня могут вызвать полицию – одна из опасностей этой работы. Но вы удивитесь, как много людей не смотрят вверх. Меня никогда не замечают средь бела дня.

Я не беспокоюсь о том, что с ней дома находится соседка. Её имя – единственное в договоре аренды, и я наблюдаю за её домом уже несколько часов, чтобы знать, что она одна.

Я добираюсь до окна её квартиры и заглядываю внутрь. Окно ведёт в её гостиную. Из её квартиры доносится громкая рождественская музыка, давая мне и всем в доме знать, что она дома. В углу стоит полутораметровая ёлка, украшенная белыми огнями и серебряными украшениями. Рядом с ёлкой – телевизор, закреплённый на стене, и деревянный комод под ним. Там же стоит деревянный журнальный столик, серый диван и два кресла. Комната кажется тёплой и уютной. Я легко могу представить Лэйси здесь, смотрящей любимый фильм или дремлющей на большом диване. Я встряхиваю головой, пытаясь выкинуть эту картинку из головы. Я уже тысячу раз занимался подобными тайными делами, но сегодня я впервые чувствую себя вуайеристом.

Придерживайся задания.

Я стою на декоративном карнизе, который огибает каждый этаж здания. Его ширина около пятнадцати сантиметров, что лучше, чем в большинстве мест. Я достаю небольшой набор инструментов, готовясь взломать её замок, когда смотрю вниз и понимаю, что окно уже открыто на несколько сантиметров. Ей действительно следует быть более осторожной. Неужели она не заботится о своей безопасности или не знает, как легко кто-то может взломать окно? Думаю, это не так просто, раз она на третьем этаже. Очень немногие люди обладают моими навыками лазания по зданиям.

Я открываю окно, не сводя глаз с комнаты на случай, если она войдёт. Я заползаю внутрь, и в этот момент я слышу, как Лэйси поёт во всю мощь своих лёгких «All I Want For Christmas is You». Она не Мэрайя Кэри, скажу я вам, но я благодарен за шум. Это делает мою работу намного легче.

Я хожу по её гостиной в поисках пакета с шарфом. На диване лежат рулоны упаковочной бумаги, и я замечаю кучу подарков под ёлкой.

Пожалуйста, не говорите мне, что я должен развернуть каждый из них, чтобы найти фиолетовый шарф.

Нет, мне нужно проверить остальную часть квартиры, прежде чем я начну разрывать подарки, как пятилетний ребёнок в рождественское утро. Я даже проверю мусорное ведро на наличие пакета, в котором лежал шарф.

Я обхожу остальную часть комнаты и прохожу в маленькую кухню. Там стоит голубой холодильник с фотографиями, наклеенными на передней панели. На одной из них она изображена в выпускной шапочке и мантии, обнимающая, должно быть, своих родителей. У неё глаза матери и рыжие волосы отца. На другой фотографии она изображена на Кэннон-Бич, позирующей перед скалой Хэйстэк. Она зажата между двумя другими девушками с похожим цветом волос – сёстрами, я полагаю: у одной каштановые волосы и веснушки, а у другой – русые волосы с золотистыми бликами. А на последней фотографии она одета в белый медицинский халат, волосы собраны в высокий хвост, а завершают образ толстые защитные очки. Её улыбка широкая и живая, которая делает её очаровательной и сексуальной. Я оглядываюсь через плечо, проверяя обстановку, хотя по её пению понимаю, что она всё ещё в другой комнате. Затем я достаю свой телефон и делаю снимок.

Это для работы.

Это улика.

Я продолжаю обыскивать кухню, но ничего не нахожу. Я медленно иду по коридору. С каждым шагом пение Лэйси становится всё громче. Она перешла к «Jingle Bells».

Дверь в её спальню широко открыта, но её голос приглушен. Я выглядываю из-за угла и только тогда понимаю, что она поёт в душе. Это даёт мне прекрасную возможность проверить её комнату на наличие шарфа. Я подхожу к её комоду, беру авиабилет до Сиэтла, штат Вашингтон, на 23:45. Хорошо, что я пришёл в её квартиру за шарфом до того, как она уедет из города. Я помню, что читал в Интернете, что Лэйси из маленького городка в нескольких часах езды от Сиэтла. Должно быть, она едет домой на Рождество. Отсюда и подарок для её мамы. Мне нужно найти чип до того, как она сядет в самолёт и отправится через всю страну.

Я открываю несколько ящиков, игнорируя тот, в котором хранится кружевное белье. То есть, я не проигнорировал его, но ради конфиденциальности я не буду упоминать о нём никаких подробностей. Я пролистал несколько книг на её тумбочке: «Гордость и предубеждение», «Вердикт» и «Это мои слова». Интересный ассортимент – ничего нового или современного. Не знаю, что это говорит о ней.

Над её кроватью висит гигантская картина периодической таблицы. Не что-то банальное. Это как настоящее произведение искусства, которое кто-то сделал. Я улыбаюсь, думая о том, как она, должно быть, обрадовалась, когда нашла её.

Покрывало на её кровати не заправлено, в каждом углу комнаты – куча обуви, на столе – стопки писем, а на тумбочке – обёртки от шоколада. В остальном, в комнате довольно чисто. Если бы пакет с покупками был здесь, я бы его увидел.

Я на цыпочках прокрался мимо двери её ванной. К счастью для меня, она не распахнута. Я пошарил в её шкафу, но ничего не нашёл. И тогда она выключает душ и заканчивает песню.

— In a one horse oh-pen sleighhhhhhhh! – Её голос трещит, когда она выводит последнюю ноту, и это всё, что я могу сделать, чтобы сдержать свой смех. Затем дверь душевой открывается, и я впадаю в панику. Почему я стою посреди её комнаты и наслаждаюсь её ужасным исполнением «Jingle Bells», когда я должен убираться отсюда?

У меня нет времени, чтобы уйти. Поэтому я прячусь за открытой дверью шкафа как раз в тот момент, когда она входит в свою спальню. Она прошла из душа в свою комнату молниеносно. Неужели ей не нужна минута, чтобы вытереться? Мои глаза расширились. Может быть, она не потратила ни минуты на то, чтобы обсохнуть. Может быть, она из тех людей, которые любят вытираться на воздухе, капая водой на пол.

Если это так, значит, Лэйси голая.

Я сглатываю.

Я не уверен, что сейчас смогу справиться с голой Лэйси.

Не то чтобы я мог что-то увидеть через дверь, но теперь миссия кажется более опасной. Я незваный гость, а она в уязвимом состоянии. Плохая комбинация.

Её шаги приближаются к шкафу, и я задерживаю дыхание, хотя всё, чего я хочу, это вдохнуть запах её шампуня с кокосовым ароматом, который напоминает мне о моём доме на Кауаи. Похоже, она всё-таки добралась до «Bath and Body Works».

Лэйси перебирает миллион вешалок, пока наконец не находит то, что ей нравится. Я уже планирую, что буду делать, если она закроет дверь шкафа, когда закончит. Я просто атакую её, не сводя глаз с потолка.

Нет, подождите.

Атаковать её, пока она голая – ужасная идея. Это слишком большой контакт кожа-к-коже. Что я за офицер? Обычно я гораздо лучше соображаю на ходу.

Начинает играть следующая песня, и по тому, как она упирается бедром в дверцу шкафа, я понимаю, что эта песня – любимая. Я переставляю ноги в первую позицию – не спрашивайте меня, откуда я знаю балетные позиции – и втягиваюсь как можно сильнее, уменьшая себя. Дверь ударяется об меня с каждым битом песни. А теперь Лэйси перевела свой голос в низкий, тягучий звук, подражая Элвису Пресли.

Это мило, и я чувствую, что улыбаюсь.

Через несколько секунд кровать скрипит, как будто она села на край матраса. Я наклоняю голову, чтобы видеть за дверью. Мне удаётся разглядеть её шорты и коричневую футболку большого размера. Она поднимает правую ногу и натирает её порцией лосьона, как будто сухость кожи – её самая большая проблема в жизни. Затем она проделывает то же самое с левой ногой.

Я что, пялюсь на её ноги, пока она мажет их лосьоном? Нет, я просто оцениваю ситуацию. Это часть моей работы – получать информацию и изучать её. Сейчас я нахожусь на стадии изучения.

Закончив с лосьоном, она направляется в ванную. Я пользуюсь моментом, чтобы перепрыгнуть через её кровать кувырком в стиле ниндзя и сбежать из её комнаты. В последний раз я быстро оглядываюсь по сторонам в поисках пакета с шарфом. Затем я вылезаю через окно её гостиной.

Похоже, мне нужно придумать новый план, чтобы вернуть компьютерный чип, потому что этот не сработал.

Глава 8

Парк

План Б: Отправиться в Сиэтл, штат Вашингтон, и вернуть компьютерный чип во время полёта из ручной клади Лэйси.

Я знаю, что шарф для её мамы находится в её ручной клади, потому что у Лэйси нет с собой других предметов багажа. А из моего наблюдения весь вечер в бинокль за окнами её квартиры я знаю, что она упаковала в чемодан пять маленьких подарков. Один из этих подарков – определенно шарф с компьютерным чипом, приклеенным к бирке.

Я стою в очереди на прохождение таможенного контроля в бостонском международном аэропорту Логан, не позволяя Лэйси увидеть меня. Но я наблюдаю за ней.

Сейчас она более нарядная, чем утром. Она одета в белую футболку и тёмно-зелёную куртку-бомбер, и мне интересно, потому ли, что она мёрзнет в самолётах, или ей просто нравится её вид. На ней чёрные джинсы с серебряными пуговицами спереди. Но что самое интересное, на ней ботинки «Сорел»14, как будто она может столкнуться с метелью во время полета. А может, ей просто нравится, как это выглядит. Я никогда раньше не задумывался так сильно о выборе наряда женщины. Но когда речь заходит о Лэйси, я начинаю строить догадки на все темы.

Она стоит в очереди на досмотр, роясь в маленькой сумочке, перекинутой через грудь. К её ногам прислонён чемодан с огромной бутылкой воды. Очередь перед ней движется вперёд, но она не замечает этого. Она всё ещё роется в своей сумочке, как шахтёр, вытаскивая предмет за предметом. Откуда у неё столько вещей? Неужели это волшебная сумочка Мэри Поппинс? Промежуток между ней и очередью впереди увеличивается. Человек, стоящий за ней, стучит по её плечу, подавая знак, чтобы она продвигалась вперёд. Её глаза расширяются, и она паникует. Её рука вырывается из маленькой сумочки, в результате чего паспорт, посадочный талон и ещё несколько вещей, которые я не могу определить с такого расстояния, вылетают из сумки.

Мои губы дёргаются, когда я наблюдаю за ней.

Она пятится, натыкаясь на свой чемодан и опрокидывая металлическую бутылку с водой. Она со звоном ударяется о землю и катится прочь. Она прижимает предплечье к телу, пытаясь удержать все свои вещи, но предметы продолжают падать. Она бросает извиняющийся взгляд на окружающих, запихивая вещи обратно в сумочку. Затем она падает на пол – кажется, она ползёт. Я встаю ровнее, чтобы лучше видеть сквозь толпу.

Да, она ползает по полу аэропорта, пробираясь между ног людей, чтобы схватить всё.

Люди позади неё переступают через её тело, чтобы пройти вперёд в очереди. Наконец Лэйси вскакивает на ноги, виновато улыбаясь всем вокруг. Она держит свою бутылку с водой так, будто это трофей, который она выиграла на Суперкубке. Затем она запихивает остальные вещи в свою сумочку. Она хватается за ручку своей ручной клади, неловко занимая место в очереди.

Я смеюсь.

Она не из тех людей, которые держатся в тени. Но мне это в ней нравится.

Сиенна Прайм

Мы отправляемся в небольшое путешествие через Сиэтл, штат Вашингтон.

Подложить компьютерный чип совершенно незнакомому человеку, потерять его и теперь следовать за ним через всю страну не входило в планы Парка.

Он должен был забрать микрочип из торгового центра, а затем использовать подсказки, которые я ему оставила, чтобы найти место, где я спрятала второй микрочип.

Таковы были инструкции, данные мне Тоддом Алленом.

Таков был план.

Но мне нравится такой поворот событий. Это на два уровня глубже, чем первоначальный план, и это показывает, насколько хорошо Парк разбирается в своей работе. Как только он почувствовал угрозу, он повернулся и изменил ход плана. Единственное, что он не учёл – меня.

Глава 9

Лэйси

— Добро пожаловать на борт. – Стюардесса улыбается мне, когда я вхожу в самолёт.

— Спасибо. – Я опускаю взгляд на свой билет, проверяю номер ряда и места. В билетной кассе назвали моё имя. Видимо, в последнюю минуту моё место было изменено. Я терпеливо жду, пока все усядутся передо мной, а затем переношу свой багаж в заднюю часть самолёта. Я поднимаю сумку, пытаясь засунуть её в верхний отсек, но моя бутылка «Гидро Фласк»15 застревает, и я не могу засунуть чемодан внутрь.

— Давай я тебе помогу.

Я смотрю на человека, протягивающего ко мне руки, и моё сердце учащённо бьётся, как будто ему только что вручили карточку «Уно» с пропуском хода. Это Парсон Браун. Он одет в серые брюки и белую рубашку на пуговицах. Две верхние пуговицы расстёгнуты, что только добавляет уверенно-сексуальную ауру, которую он без труда излучает.

— Это ты.

Он укладывает мой багаж в багажное отделение, затем смотрит на меня. Его губы растягиваются в счастливом удивлении. — Лэйси, верно? Что ты здесь делаешь?

— Я лечу этим рейсом в Сиэтл. – Я жестом показываю на свой чемодан. — Очевидно.

— Какое странное совпадение. – Мне было бы стыдно за то, как он смотрит на меня, если бы не улыбка на его губах. — Ты живёшь в Сиэтле?

— Нет, я собираюсь навестить свою семью на Рождество.

— Я тоже.

— Пожалуйста, займите свои места. – Стюардесса вклинивается в наш разговор. — Двери вот-вот закроются.

— Я на проходе, вот здесь. – Он дотрагивается до места, возле которого мы стоим, и которое оказывается в моём ряду.

— Я на среднем сиденье.

— Это безумие, что мы сидим рядом друг с другом. – Он отодвигается с дороги, пропуская меня.

Я затягиваю ремень безопасности на талии и защёлкиваю его. — Я знаю.

Его рука тянется ко мне. — Кстати, я Парк Брэдшоу.

— Не Парсон Браун? – Я улыбаюсь, просовывая свои пальцы в его ладонь. Тепло его руки посылает рой бабочек в мой живот, и внезапно это самое сексуальное рукопожатие в моей жизни. Он отпускает руку, потому что именно это вы и делаете после того, как поприветствовали друг друга – отпускаете руки. А я пытаюсь понять, как держать его за руку весь полет.

Звучит забавно, не так ли?

Нет. Что со мной не так? Это звучит безумно.

И я больше не буду сходить с ума. Я намерена быть рациональной девушкой в его присутствии. Первая часть того, как быть рациональной девушкой – это контролировать свои мысли. Если бы я позволила своему мозгу разбушеваться – а он этого и хочет, я бы уже планировала свою свадьбу с этим человеком.

Сохраняй спокойствие, Лэйс.

— Нет, Парсон Браун – это просто моё имя для твоего друга Ника.

Моя грудь сжимается, как это всегда бывает, когда заходит речь о Николасе.

— Он ненавидит, когда его называют Ником, и говорит мне об этом всякий раз, когда это случайно проскальзывает.

— Наверное, потому что Ник и Лэйси звучат слишком похоже на Ник Лаше16 – ужасное парное имя.

— Я сказала то же самое!

Его улыбка увеличивается. — Думаю, мы на одной волне.

Видеоролик о безопасности играет на экранах перед нами, прерывая наш разговор. Это не могло произойти в более подходящее время. Я поджала пальцы на ногах, ожидая, что он задаст мне ещё несколько вопросов о Николасе, но благодаря инструкциям о ремнях безопасности я могу расслабиться. Я подожду окончания видео, прежде чем снова заговорить с ним, но я определенно хочу заговорить первой, чтобы увести разговор от ошибок моего прошлого.

— Итак, Парк, из какой части Вашингтона ты родом?

— Я не из Вашингтона. Моя мама живёт в Ливенворте, и я собираюсь провести Рождество с ней.

Мой подбородок опускается. — Ливенворт, Вашингтон?

— Ты знаешь этот город?

Я указываю на себя. — Я оттуда родом.

Я беззвучно визжу, как школьница, которая только что коснулась руки Джастина Бибера на концерте.

Мы точно поженимся.

Лэйси Брэдшоу – звучит потрясающе.

— Позволь мне прояснить ситуацию. – Парк сдвигается так, что оказывается лицом ко мне. — Сначала ты вошла, пока я переодевался, потом поцеловала меня, а теперь преследуешь меня дома на Рождество? Ты что, какой-то преследователь?

— Все это было чисто случайно, так что будь уверен, я тебя не преследую. Но позволь мне ещё раз проверить, нет ли у меня в багаже твоего плаката в натуральную величину.

— Я в нижнем белье или в брюках на этом гипотетическом плакате?

— Зная тебя, ты, скорее всего, будешь в нижнем белье.

— Возможно, это правда. – Парк смеётся.

Мужчина, сидящий рядом со мной, шикает на нас, когда капитан объявляет о взлёте. Мы оба на мгновение затихаем от смеха, пока капитан не закончит говорить.

— Итак, я предполагаю, что ты кто-то вроде химика.

— Ты был в моей квартире или что-то в этом роде? – шучу я.

Его голубые глаза не отрываются от меня. — Как ты это поняла?

— Ну, у меня в квартире висит гигантская периодическая таблица, и я подумала, что именно это навело тебя на мысль, что я химик.

— Разве у тебя на запястье не Периодическая таблица? – Его пальцы проводят по моему браслету с шармами, слегка касаясь кожи. Я заставляю себя не вздрогнуть, но всегда самые лёгкие прикосновения вызывают наибольшую силу. — К тому же Николас сказал в торговом центре, что ты работаешь в его лаборатории в Бостоне.

— Я забыла об этом. – Я опускаю взгляд на шармы, а затем снова поднимаю, чтобы окунуться в его голубые глаза. — На самом деле я электрохимик. Раньше я работала на Николаса, исследуя ядерный синтез, но больше не работаю.

— Ядерный синтез? – Его брови приподнялись. — Я даже не знаю, что это значит.

— Это звучит более вычурно, чем есть на самом деле. – Самолёт становится всё громче, набирая скорость по взлётной полосе, пока наконец не поднимается в воздух.

— Если ты больше не работаешь на Николаса, что дальше?

Я опускаю глаза и вожусь с краем ремня безопасности на коленях. — Я не уверена. Моя карьера сейчас как бы в подвешенном состоянии, пока я заканчиваю свой текущий проект. – Я поднимаю взгляд, подавляя смущение улыбкой. — Но хватит обо мне. Чем ты занимаешься?

— А чем, по-твоему, я занимаюсь?

Я хмурюсь. — Ты действительно собираешься заставить меня гадать?

— Это будет весело. – В его глазах пляшет веселье, из-за чего я не могу сказать "нет".

Я вздыхаю, оглядывая его шикарный костюм. Он определенно не химик.

— Ты юрист, – говорю я.

— Ты хочешь сказать, что я склонен к спорам?

— Ты сейчас со мной споришь? – Он закусывает губы, заставляя меня рассмеяться. — Ладно, ты финансовый консультант.

— Звучит скучно.

— Детский хирург?

— Для такой работы я должен любить детей.

Мои плечи опускаются. — Ты не любишь детей?

Все моё будущее только что сгорело ярким пламенем.

— Я шучу. Конечно, я люблю детей. Но я не детский хирург.

О, фух! Свадьба всё ещё в силе.

— У тебя свой бизнес в сфере недвижимости?

— Нет.

— Ты международный шпион.

Парк на секунду замирает, а затем разражается смехом. — Хороший вариант.

— Я знаю. – Я ухмыляюсь. — Я точно угадала, да?

— Не хочу тебя разочаровывать, но я бизнес-консультант.

— Пфф! Это звучит более выдумано, чем то, что ты шпион.

Он смеётся, удивлённо поднимая брови. — Неужели?

— Да. Я не знаю, что значит "бизнес-консультант". – Я делаю пальцами воздушные кавычки вокруг названия должности.

— Я консультирую компании и оптимизирую процедуры и операции, чтобы бизнес работал более гладко.

— Это похоже на описание, которое ты содрал из Google.

— Не могу поверить, что электрохимик говорит, что моя работа звучит выдумано.

Самолёт выравнивается, достигая оптимальной высоты полета.

— Ладно, хорошо. Ты можешь быть бизнес-консультантом.

— Я рад, что смог убедить тебя. – Его губы искривляются в одну из его игривых улыбок. — Итак, Рождество с семьёй, да?

— Ага. – Я заправляю прядь волос за ухо. — Должно быть очень весело.

— Ты была в «Bath and Body Works», чтобы дополнить мамин подарок?

— К сожалению, нет. Похоже, придётся обойтись шарфом, если только я не найду что-нибудь для неё в Ливенворте.

Он посмотрел на верхний отсек. — Ну, к счастью для тебя, шарф – это не то, что может испортиться в багаже. Мне пришлось быть очень осторожным, упаковывая альбом для мамы.

— О, у меня нет шарфа в чемодане.

Он хмурится. — Ты оставила его дома?

— Нет, я пошла на почту сразу после того, как вышла из торгового центра, и отправила коробку с подарками в Ливенворт. Это было в той куче.

— Сразу после торгового центра?

— Да, перед тем как я пошла домой.

— Рождество через шесть дней. Когда они должны приехать в Ливенворт?

— Где-то перед Рождеством.

— Разве ты не получила номер отслеживания? – Его голос звучал выше, чем несколько минут назад.

Я улыбаюсь ему подозрительной улыбкой. — Ты беспокоишься о моих рождественских подарках?

— Немного. – Его выражение лица маскируется, что противоречит его лёгкому смеху. – Я просто пытаюсь понять, зачем ты отправила их по почте, если можно было просто взять все подарки с собой в самолёт?

— Ну, авиакомпания собиралась взять с меня семьдесят пять долларов за регистрацию багажа. И я не могла уместить всё в ручной клади, поэтому я выяснила, сколько будет стоить отправить некоторые подарки по почте, и в итоге это оказалось дешевле.

— Умно. – Он кивает. — Я бы никогда об этом не подумал.

— Я действительно хорошо решаю проблемы.

Он улыбается. — Это твой конёк?

Мои брови сходятся вместе. — Мой что?

— Твоя способность. Ну, знаешь, то, что ты рассказываешь людям о себе, чтобы произвести на них впечатление.

Я смеюсь. — Да, умение решать проблемы – впечатляет.

— Это может быть, в зависимости от проблемы.

— Нет, я хочу, чтобы мой конёк был чем-то крутым, например, я могу съесть пятьдесят блинов за один присест.

— А ты можешь?

— Не без рвоты. – Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться к нему лицом. — А ты?

— Думаю, я бы съел не больше сорока блинов.

— Нет! – Она смеётся. — Какой у тебя конёк?

— Я умею драться с людьми голыми руками. – Он пожимает плечами. 

— Не, это не твой конёк.

— Почему это не может быть моим коньком? – В его глазах промелькнуло веселье. — Ты сказала, что это должно быть что-то крутое.

Я держу лицо прямо. — У тебя слишком маленькие руки.

Он поднимает руки, осматривая их. — С моими руками всё в порядке.

— Они похожи на крошечные руки Ти-Рекса. – Я упираю локти в бока, подражая тираннозавру Рексу. — Слишком маленькие, чтобы эффективно бить кого-то.

Он разражается смехом, заставляя меня тоже засмеяться. Я прикрываю рот, чтобы окружающие не возненавидели меня за слишком громкий смех.

— Руки Ти-Рекса, – говорит он. — Я никогда не слышал этого раньше.

Я сдерживаю своё хихиканье. — Я просто пошутила. В тебе нет ничего маленького. – Румянец окрашивает мои щеки, когда я осознаю, что только что сказала. — Это прозвучало не так. Я просто имела в виду...

Парк поднимает ладонь, останавливая меня. — Ты только что сказала то, что каждый мужчина хочет услышать.

Я прикрываю глаза рукой, как будто могу спрятаться от смущения. — Я определенно не это имела в виду.

— Нет, нет. Ты не можешь взять свои слова обратно. Ты так много чего узнала обо мне сегодня, что даже если ты не имела этого в виду, я никогда не поверю, что это не было оговоркой по Фрейду. – Он надменно складывает руки на груди. – Так что я принимаю комплимент.

— Ого. – Я толкаю его в плечо. — Не позволяй этому вскружить тебе голову или что-то в этом роде.

— Я постараюсь этого не делать. – Его голубые глаза сверкают кокетливым озорством, заставляя меня покраснеть. Мне нужно воспользоваться всеми тремя потолочными вентиляционными отверстиями в моём ряду, открыть их для максимального потока воздуха и направить их на моё разгорячённое и обеспокоенное лицо.

Верхний свет выключается, чтобы пассажиры могли поспать, если захотят.

Парк смотрит вверх. — Что ты собираешься делать во время полета? Спать? Смотреть кино?

Я хочу продолжить разговор с ним, но это рейс ночной рейс. И всем известно, что большинство людей на таких рейсах спят. Стюардессы почти не обслуживают. Я не хочу быть причиной того, что Парк не отдохнул. Не то чтобы ему нужен отдых. Нет, его лицо и без этого довольно прекрасно, но я должна сбавить обороты, иначе я буду выглядеть слишком нетерпеливой.

— Спать. – Я достаю из сумочки AirPods и маску для глаз и поднимаю их. — Это необходимо для ночных перелётов.

— Похоже, ты подготовилась.

— Думаю, да, если только ты не согласишься стать моей подушкой.

— Я думаю, что облокотиться на меня головой менее интимно, чем половина того, что мы делали сегодня, так что не стесняйся, облокотись на меня.

— Посмотрим, как пойдёт. – Я улыбаюсь, надевая AirPods и маску на лоб.

Парк улыбается в ответ. — Сладких снов.

Если он будет в них, я знаю, что они будут сладкими.

Затем я натягиваю маску на глаза.

Глава 10

Парк

19 декабря

Кап.

Капли жидкости падают мне на руку.

Кап.

Ещё одна капля.

Сейчас середина ночи, и все молчат.

Я смотрю вверх, щурясь в тусклом свете самолёта. Ещё одна капля воды падает из верхнего отсека и попадает на женщину передо мной. Она спит, но ёрзает.

Удивительно, как много маленьких капель могут превратиться в огромную лужу на моей промежности. Я выгляжу так, будто описался. Мне бы пошевелиться или встать, но я не могу. Лэйси спит. Её голова лежит на моём плече, а её рука продета через мою, и это даже приятно.

Она выглядит красивой – мягкой, простой – как девушка, с которой хочется свернуться калачиком на диване и смотреть «Эта замечательная жизнь». Я никогда не смотрел этот фильм и никогда не лежал на диване рядом с женщиной. Моя жизнь сложна. Я не делаю обычных вещей. Я лажу по стенам зданий, выпрыгиваю из самолётов и использую поддельные личности. Я убиваю людей, которые угрожают безопасности нашей страны. Я всегда пытался убедить себя, что мой опасный образ жизни – это действительно жизнь. Неважно, что я упускаю все мелочи жизни. Я был тем счастливчиком, который мог делать большие вещи.

Может быть, именно поэтому Лэйси меня интригует. Она делает маленькие вещи, которые заставляют меня чувствовать себя нормальным, даже если это всего лишь на мгновение.

Но неважно, насколько хорошо и нормально всё ощущается с Лэйси. У меня есть работа, и она только что стала в тысячу раз сложнее. Я никогда бы не подумал, что за сорок пять минут, прошедших с того момента, как я оставил Лэйси у подножия эскалатора торгового центра, до того, как я приехал к ней в квартиру, чтобы провести обыск, она отправит компьютерный чип по почте через всю страну. Он уже на пути в Ливенворт через почтовую службу США. Он находится в надёжном месте, где его никто не найдёт, но это не мешает мне чувствовать беспокойство из-за того, что он не находится у меня.

Ещё одна капля воды падает из верхнего отсека и попадает на женщину передо мной. На этот раз влага будит её. Она что-то бормочет, глядя вверх. Её гнев усиливается, когда она понимает, насколько она промокла.

Она поворачивается к человеку рядом с ней, но он спит. Она поворачивается на своём сиденье и смотрит мне в глаза. — Откуда берется вода? Вы намокли?

— Она капает из верхнего отсека. – Я показываю вверх.

— Моя одежда и моё сиденье... они все мокрые! – Женщина нажимает кнопку вызова и встает. Она включает лампу для чтения, как раз когда появляется стюард.

— Могу я вам помочь? – шепчет он.

— Тут мокро! Всё мокрое! – Она практически кричит. Люди вокруг нас просыпаются.

Но не Лэйси.

Видимо, она крепко спит – хорошо знать. Или музыка в её AirPods включена на полную громкость.

Внезапно весь отсек над нами разгружается. Сумки с багажом разбросаны по проходу, и ещё одна стюардесса присоединяется к веселью, держа в руках фонарик.

Пассажиры начинают жаловаться, что их сумки намокли.

— Мой компьютер! – стонет один мужчина.

Другая женщина протягивает промокшее пальто.

В салоне включается свет, и все вокруг разговаривают. Лэйси снимает маску с глаз и достаёт свои наушники.

Её обесцвеченные глаза смотрят на меня. — Что происходит?

Дама впереди нас подслушивает наш разговор и вмешивается. — В самолёте утечка.

— Утечка? – Лэйси откидывает голову назад. — Мы падаем?

Как это стало её первой мыслью? Когда это утечка была равносильна смерти?

— Это бутылка с водой. – Стюардесса показывает виновника всем на обозрение.

Выражение лица Лэйси краснеет от смущения.

Это её бутылка с водой, такая большая, что из неё Голиаф мог бы пить целый год.

— Это не моя! – щебечет женщина перед нами.

— И не моя. – Больше пассажиров отвечают вместе.

— Я..., – робко произносит она.

О, господи.

— Это моя бутылка с водой. – Я достаю огромную бутылку «Гидро Фласк». — Наверное, я недостаточно плотно закрутил крышку. Извините. – Я озорно улыбаюсь пассажирам вокруг меня, но этих сонных людей не переубедить. Я получаю смертельные взгляды с каждого ряда.

— По крайней мере, вода и вас намочила. – Женщина показывает на мою промежность.

Я смотрю вниз на свои брюки от костюма и на идеальный круг вокруг моей промежности. — Это точно.

— Карма, – бормочет бортпроводник, начиная вытирать полотенцем верхний отсек.

Лэйси поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами и говорит: — Спасибо.

Благодарная улыбка на её лице стоила всех этих смертельных взглядов.

Лэйси

Заметка для меня: всегда убедись, что крышка твоей бутылки с водой надёжно закрыта, прежде чем положить её в верхний отсек. Эта информация должна быть в фильме о безопасности, который показывают перед полётом. Или, по крайней мере, в брошюрах в переднем кармане кресла, которые никто не читает, если только им не очень скучно.

Хорошая новость: у меня чемодан с твёрдой оболочкой, поэтому ни одна из моих вещей не намокла. Не могу сказать того же о всех других людях.

— Можешь подержать это? – Парк протягивает мне мою бутылку с водой, добавляя ухмылку. — Я иду в уборную, чтобы немного просушить штаны.

— Мне очень жаль. – Я гримасничаю. — Я чувствую себя ужасно.

— Всё в порядке. – Он бросает мне милую улыбку, проходя несколько метров по проходу к туалету.

Это не нормально. Я должна попытаться помочь ему.

Туалет перед ним открывается, и оттуда выходит женщина. Он ждёт, пока она пройдёт, прежде чем ступить внутрь крошечного пространства, и пытается захлопнуть за собой дверь.

— Парк? – Я ловлю ручку, прежде чем он успевает её закрыть. Я снова открываю дверь и заглядываю внутрь.

Его голубые глаза сверкают. — Заманивать мужчин в ловушку в маленьком пространстве, похоже, твоя обычная вещь.

Моё выражение лица меняется. — Нет! Клянусь, я просто пришла узнать, не нужна ли тебе помощь.

— Как ты собираешься помочь?

— Эм... я ещё не думала об этом. – Я же не могу вытереть мокрое место бумажным полотенцем.

Его губы подёргиваются, пока он смотрит, как я перебираю возможные варианты.

— Знаешь что? – Я делаю шаг назад. — Неважно. Похоже, у тебя всё под контролем.

Мы попадаем в зону турбулентности, и моё тело летит вперёд. Дверь в туалет захлопывается за мной, когда я падаю на Парка. Я прижимаюсь к его твёрдой груди уже второй раз за сегодня. По крайней мере, на этот раз на нём рубашка... или нет. Может быть, Парк без рубашки был лучше. Он хватает меня за талию, прижимая к себе. Я завёрнута в кокон из мускулов рук и свежей мужественности.

— Это был несчастный случай, – объясняю я, отталкиваясь от него. — Я ненавижу турбулентность, когда я не пристёгнута. – Ещё одна волна турбулентности встряхивает самолёт, и я снова лечу вперёд. На этот раз я твёрдо решила не врезаться в Парка. Поэтому я вскидываю руку вверх, намереваясь прижать её к стене, чтобы поймать себя, но ничего не идет по плану. Моё быстрое движение рукой заканчивается ударом Парка по челюсти. Он падает на раковину, увлекая за собой дозатор для мыла.

— Это был ещё один несчастный случай! – визжу я, пока Парк пытается прикрепить дозатор обратно к стене.

Я отступаю назад, чтобы освободить немного места, но теряю равновесие во время следующей волны турбулентности. Моя ладонь нажимает на кнопку смыва, в результате чего унитаз издаёт громкий вакуумный звук, всасывая воду. Я отдёргиваю руку от стены и хватаюсь за единственное, что могу – за его талию. Я падаю вперёд, толкая Парка вниз вместе с собой. Его задница приземляется на унитаз, а моё тело – поверх его.

Что вообще сейчас происходит, Джек Фрост?

— Ты в порядке? – спрашивает он, но я не могу посмотреть ему в глаза. Мне так стыдно.

Я пытаюсь выбраться из запутанной паутины, которую создали наши ноги и руки. Уровень интимных позиций, через которые должны пройти наши конечности, чтобы распутаться, просто смешон. Это похоже на игру «Твистер» на стероидах.

Я зачёсываю чёлку назад, когда встаю. — Я в порядке.

Его глаза сужаются от удовольствия. Он кладёт обе руки на дверь по обе стороны от меня. — В дополнение к тому, что ты заманиваешь меня в ловушку в маленьких замкнутых пространствах, – его голос становится глубоким и грубым, когда он наклоняется ближе, — я также добавляю ощупывание меня как одну из твоих обычных вещей.

Я сглатываю, прижимаясь спиной к двери. — Похоже, теперь ты ставишь ловушки. – Мой взгляд падает на его губы, не потому что он собирается поцеловать меня, а потому что я хочу, чтобы он поцеловал меня.

Если есть желание, то найдётся и способ – эта фраза стала моим девизом.

Мой взгляд, наполненный желанием, возвращается к его глазам, проверяя, хочет ли Парк поцеловать меня. За его взглядом скрывается некое желание, которое говорит мне, что всё идет по плану. У меня замедляется дыхание, пока он наклоняется вперёд.

Сильный стук в дверь туалета заставил нас замереть на месте.

— Простите? – Это стюард, которому пришлось убирать мой беспорядок с бутылкой воды. — Мне нужно, чтобы вы вернулись на своё место. Сейчас мы пролетаем через сильную турбулентность.

Ты думаешь?

— Хорошо, – отвечаем мы оба в унисон.

Я в панике закрываю рот рукой.

— Мы не разрешаем двум пассажирам находиться в туалете одновременно, – укоряет бортпроводник.

— Э-э... – Я смотрю на Парка с чувством вины, распространяющимся по моему лицу. Я – самая далёкая от члена или даже предполагаемого члена клуба десятитысячников17. Думаю, не самая далёкая. Я как раз собиралась поцеловать мужчину в туалете самолёта. Это должно дать мне несколько очков.

— Мне только что сделали операцию, – говорит Парк. Его лицо абсолютно спокойно, как будто то, что нас застали вместе в туалете, для него пустяк. — И мне нужна была её помощь, чтобы поменять повязки. Мы выйдем через минуту.

— Отличное оправдание, – шепчу я. Он улыбается мне в ответ, держа руки по обе стороны от моего тела, загораживая меня. — Ну, я только усугубляю ситуацию здесь. Так что я собираюсь вернуться на своё место и позволить тебе заняться своими делами. Мой взгляд устремляется на его руки, сигнализируя, что я не смогу выбраться, пока он их не опустит.

Парк наклонился, понизив голос до шёпота. — Похоже, я слишком долго ждал, чтобы сделать свой ход.

Его рука опускается позади меня. Я задерживаю дыхание, думая, что он спускается к моей талии и ожидаю прикосновения, но вместо этого поворачивается ручка на двери.

— Подожди! Разве мы не должны пошатываться при выходе? Люди могут неправильно понять, что мы здесь делали.

Его рот искривляется в нагловатой ухмылке. — Надеюсь, что так и будет.

Это я аплодирую Парку Брэдшоу за то, что у него всегда есть идеальный кокетливый ответ.

Чёрт, он хорош.

— Ладно, тогда. – Я берусь за ручку. — Думаю, я пойду.

Я бросаю бортпроводнику, стоящему рядом, виноватую улыбку, когда выхожу. — Уход за ранами, – объясняю я. — Марля, повязки, медицинский пластырь – это нужно делать ежедневно, иначе... – Я позволила своим словам улетучиться. — Я просто вернусь на своё место.

Мужчина бросает на меня пристальный взгляд, как будто не верит моему оправданию. — Думаю, так будет лучше.

Я пробираюсь по проходу обратно к своему ряду. Ничто в этом полете не шло по плану. Я должна была вести себя как нормальная девушка.

Вместо этого я последовала за мужчиной в туалет.

Глава 11

Лэйси

Это долгая и одинокая прогулка через аэропорт Сиэтла к стойке проката автомобилей. Очередь длиннее, чем очередь в универмаге «Мэйсис»18 в Чёрную пятницу, что не способствует моему настроению.

Я потеряла Парка после того, как мы вышли из самолёта.

Мы вместе шли по трапу, но мне пришлось остановиться в туалете, потому что я выпила то, что осталось в моей бутылке «Гидро Фласк», а это оказалось почти два литра воды. Это была большая ошибка. Мне пришлось осторожно пробираться к туалету, чтобы не обмочиться. Тем временем Парк проверил сумку и отправился на выдачу багажа. Думаю, он был не против заплатить семьдесят пять долларов за зарегистрированный багаж.

Так что я снова упустила свой шанс с ним. Сколько раз я буду позволять этому удивительному человеку уходить из моей жизни?

Соберись, Лэйс. Это не первое твоё родео.

Моя единственная надежда – встретить его на следующей неделе. В Ливенворте многолюдно на Рождество, но это и маленький город. Наверняка Парк будет на каком-нибудь из местных праздничных мероприятий.

Я смотрю на часы. Я могу выщипать все волоски из своих бровей и отрастить их за то время, которое потребуется, чтобы пройти очередь. Мой взгляд сканирует стойку и свободную работницу, машущую рукой, чтобы она помогла следующему покупателю. Это Парк. Он следующий клиент. Я даже не заметила, что он был на три человека впереди меня в очереди.

Моё настроение поднимается. Может быть, я смогу всё правильно рассчитать и дойти с ним до парковки. Мне просто нужно, чтобы эти люди передо мной поторопились, и чтобы сработала магнитная полоса на моей кредитной карте.

Не подведи меня сейчас, Visa.

О! Есть ещё один свободный сотрудник.

Я наклоняюсь вперёд к парню, стоящему в двух шагах передо мной. — Эй, там есть свободное место. – Я указываю на женщину, которая ещё даже не подняла руку.

— Спасибо. – Мужчина проходит вперёд.

Я просто делаю то, что могу, направляя движение, как будто я в центре Нью-Йорка.

Женщина передо мной подходит к другому свободному месту у стойки. Я бросаю взгляд на Парка. Он что-то печатает на своём телефоне, пока работник заканчивает оформление договора на аренду машины.

Ну же!

— Следующий, пожалуйста! – кричит работник передо мной. 

Я была так сосредоточена на Парке, что даже не заметила, что он закончил. 

— Привет. – Я улыбаюсь, когда подбегаю к стойке. — У меня бронь на имя Лэйси Уоррен. – Мои слова прозвучали торопливо, как будто я могу наверстать время, говоря быстро.

Сотрудник сосредоточен на экране компьютера, даже не бросая взгляда в мою сторону. — Я не вижу бронирования на это имя.

Из меня вырывается беззлобный смех. — Что значит "не вижу бронирования на это имя"?

Его пальцы приостанавливаются на клавиатуре, и он наконец поднимает взгляд. Его глаза фиолетовые и полны раздражения. Либо у него очень крутые контакты, либо он аномалия. Но судя по тому, что никто не может родиться с фиолетовыми глазами, он носит цветные контактные линзы.

— Я имею в виду то, что я сказал. Я не вижу брони на это имя. – Он произносит слова медленно, на случай если я идиотка.

— Но у меня есть код подтверждения. – Я достаю свой телефон, прокручиваю до электронной почты.

Он щурит глаза, набирая номер подтверждения. Он стучит пальцами по стойке, пока компьютер ищет. Его фиолетовые глаза переходят на меня. — Мне жаль, что этого номера не существует.

— Вы смеётесь.

Его подбородок опускается, и он смотрит на меня. — Разве похоже, что я смеюсь?

Похоже, что ему нужен бокал крепкого вина, 1000 мг ибупрофена и массаж шеи после смены.

— Нет, не похоже. – Я перевожу взгляд с очереди на Парка. Женщина протягивает ему ключи. — Можно мне тогда взять другую машину?

Вместо того чтобы ответить мне, он оставляет своё место за компьютером и что-то шепчет женщине рядом с ним, несколько раз взглянув на меня, прежде чем наконец вернуться.

— Мне очень жаль, но у нас не осталось машин. – Он поджимает губы, как будто ему совсем не жаль.

— Что? Вы – пункт проката автомобилей. Как у вас не осталось ни одной машины?

— Они все зарезервированы.

— Почему у всех остальных бронь работает, а у меня нет?

— Мэм, я не знаю, что случилось с вашей бронью, но сейчас Рождество, одно из самых загруженных туристических времён года. У нас не осталось ни одной машины. Я ничем не могу вам помочь.

Я издаю долгий, разочарованный вздох, оглядываясь через плечо на Парка. Он направляется к лифту, ведущему в гараж для арендованных машин. 

— Ладно, хорошо. – Я забираю свой телефон и сумочку и бегу за ним.

— Эй! – Я бегу рядом с ним, стараясь не выглядеть запыхавшейся. Я пробежала всего шесть метров.

— Эй, – говорит он в ответ. — Мне было интересно, куда ты ушла.

— Правда? – Моё лицо загорается, возможно, слишком сильно.

— Да. – Он улыбается, очевидно, заметив моё волнение. Он останавливается перед лифтом. — Ты тоже взяла машину напрокат?

— Эм... – Я указываю позади себя на стойку. — У них нет моего бронирования.

— Правда? – Он хмурится. — Тебе нужно доехать до Ливенворта?

Мне нравится, что он предложил это первым, но я собираюсь играть в недотрогу, потому что так всё веселее.

— Нет, я не могу так навязываться тебе. Я возьму «Убер» или что-нибудь ещё.

— Не надо брать Uber. Мы едем в одно и то же место.

Мои губы приподнимаются в игривой улыбке. — Я не уверена, что это хорошая идея. Я тебя почти не знаю. А вдруг ты какой-нибудь псих, который отвезёт меня на заброшенный склад и убьёт? Я достаточно смотрела «Закон и порядок: Специальный корпус», чтобы знать, как всё это происходит.

Он наклоняется, понижая голос. — За последние двадцать четыре часа мы много чем делились. Такие вещи, как нижнее бельё и страстные поцелуи, так что я бы сказал, что ты знаешь меня довольно хорошо. – Его горячий голубой взгляд медленно пробегает по моему лицу, останавливается на моих губах, прежде чем вернуться к моим глазам.

О, теперь он просто дразнит меня.

Я отвечаю на его кокетливость немного своей собственной. — Я могу знать, какую марку трусов ты носишь и как целуешься, но ты всё равно чужой.

— Это единственные вещи, которые имеют значение.

Я смеюсь. Почему с этим парнем так весело флиртовать?

— Но, чтобы успокоить тебя, – он отступает от меня на шаг, — мы не чужие. Я уверен, что мы знаем одних и тех же людей в Ливенворте. Ты знаешь Салли Фарнсворт?

Мои брови поднимаются вверх. — Миссис Фарнсворт, учительницу экономики в средней школе?

— Да, это она. Она лучшая подруга моей мамы. Мою маму зовут Мэри Брэдшоу. Может, ты её тоже знаешь?

— Никогда о ней не слышала. – Моё выражение лица изображает скептицизм. — И, если моя учительница по экономике в средней школе – лучшая подруга твоей мамы, это не значит, что я тебе доверяю. Я уверена, что кто-то был лучшим другом мамы Теда Банди19.

Его выражение лица становится задумчивым. — А у Теда Банди вообще была мама?

— Сомневаюсь. – Я качаю головой.

— Ну, я обещаю быть полным джентльменом всю дорогу до Ливенворта. – Он поднимает пальцы, подавая мне знак чести скаута.

— О, ты обещаешь?

— Именно так. Здесь нет никакого «Закон и порядок: Специальный корпус».

— Ну, если ты обещаешь, тогда я думаю, что можно с тобой поехать. Я имею в виду, это не самая надёжная проверка биографии, но в данном случае она сработала.

Очаровательная улыбка расплывается по его лицу. — Я так рад, что смог убедить тебя.

Меня не нужно было убеждать. Я надеялась, что мне удастся поехать с ним всё это время. Я просто не хотела, чтобы он знал об этом.

Но, думаю, я достигла своей цели.

Глава 12

Парк

Отменил ли я бронирование арендованного автомобиля для Лэйси?

Да, отменил.

Я должен держать её рядом с собой. Она – связь с компьютерным чипом. Плюс, в качестве бонуса, с ней весело находиться рядом.

— Ты отвечаешь за радио, – говорю я, когда мы оставляем Сиэтл позади.

— Ну, если я отвечаю за радио, то мы слушаем рождественскую музыку. – Лэйси переключается со станции на станцию, пока не находит песню, которая ей нравится.

— У меня складывается впечатление, что ты большая поклонница рождественской музыки.

— Откуда ты знаешь? – Она поворачивается ко мне, хлопая в такт песне. — Go tell it on the mountain. Over the hills and everywhere.

— Ты похожа на участницу церковного хора.

— Аллилуйя! – Она поднимает руки вверх.

Мне нравится энтузиазм Лэйси. Это освежает, когда она не воспринимает всё так серьёзно. Для неё ничто не является жизнью или смертью, и я завидую этому.

Она смотрит на меня с ухмылкой.

— Что? – спрашиваю я.

Она поджимает губы, качая головой. — Ничего.

— Да ладно. Ты анализируешь меня, как будто я химикат в пробирке.

— Ладно, хорошо. – Она складывает руки на груди. — Мне кажется странным, что ты путешествуешь по США в костюме. Тебе нравится мучать себя неудобной одеждой?

— Ты критикуешь мою одежду. – Мои брови удивлённо поднимаются. — Это ты надела зимние ботинки в самолёт.

Она смотрит вниз на свою обувь. — Мне нравится быть подготовленной. Кроме того, ты когда-нибудь набирал снег в ботинки? Это отстой. Поговори со мной через несколько часов, когда тебе придётся выйти на улицу в своих модных лоферах.

— Хорошо. – Я разразился смехом. — Справедливо.

— Кроме того, ты постоянно смотришь в зеркало, когда ведёшь машину.

Мои губы опускаются вниз. — Нет, это не так.

Ладно, я проверял зеркала, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. Но тот факт, что Лэйси заметила это, впечатляет. Она наблюдательна. Я имею в виду, чего я ожидал от такого умного человека, как она? Наблюдение за химическими реакциями – буквально часть её работы.

— Да, ты навязчивый контролёр зеркал. – Она снимает ботинки, подтягивая ноги под себя. — Ты смотришь в зеркало заднего вида и боковые зеркала, даже когда не меняешь полосу движения. Это похоже на нервный тик. Я ценю безопасность, но это становится немного странным. Даже для меня.

— Ты всегда так честна и откровенна с людьми?

— Мои родители говорят, что я слишком много делюсь информацией, что я как открытая книга.

— А ты как думаешь?

— У меня есть свои секреты. – Она пожимает плечами, глядя в окно. — Но действительно, как люди могут узнать друг друга, если они не рассказывают о себе?

Я смотрю на дорогу, обдумывая её слова. Я никогда не делюсь ничем реальным о себе. Может быть, поэтому в моей жизни нет ни одних значимых отношений.

— В интересах обмена опытом и знакомства с людьми, – она повернула своё тело так, что оказалась лицом ко мне, — откуда ты?

— Нью-Джерси. – Я даю краткие ответы, используя информацию из своих натренированных ответов.

— Ты всё ещё живёшь там?

— Нет.

— Тогда, где ты живёшь?

— В Чикаго. – Неправда. У меня есть небольшой дом на Кауаи, где я провожу время, когда не на миссии.

— Есть ещё какая-нибудь семья, кроме твоей мамы в Ливенворте?

— Нет.

— А что случилось с твоим отцом?

Я улыбаюсь, глядя на неё. — Нет, нет, нет. Хорошая попытка, но это ты – открытая книга. Не я.

Она закатывает глаза. — Ладно.

— Как насчёт того, чтобы рассказать мне о своей семье?

— Ну, – она расслабленно опустилась на своём месте, — Мои мама и папа владеют маленький магазинчик сладостей на Коммерческой улице в Ливенворте. Я самая старшая, поэтому, естественно, они хотели, чтобы я когда-нибудь возглавила магазин, но у меня были большие планы.

— Например, химия?

— Что-то вроде этого. – Она наклоняет голову ко мне. — Да, химия была более привлекательной, чем владение магазином сладостей. Это мило, но это не та жизнь, которую я хотела. К ужасу моих родителей, я хотела уехать из города, увидеть мир и попробовать свои силы.

— Разве твои родители не гордятся всем, чего ты добилась?

— Да. Но моя работа часто отрывает меня от дел. Я не была дома на Рождество уже три года. А для них быть с семьёй во время праздников важнее всего остального.

— Я понимаю. – На самом деле, я не понимаю. У меня никогда не было семьи, с которой можно было бы разделить праздники.

— Но у меня есть две младшие сестры. – Она хлопнула себя по бёдрам с решительностью. — Я уверена, что одна из них возьмёт на себя управление магазином сладостей.

— Две младшие сестры? – Я вспоминаю фотографию, где они втроём на пляже в Орегоне, висящую на её холодильнике.

— Они живут где-то здесь, так что ты сможешь с ними познакомиться.

— Меня только что повысили? – Я улыбаюсь ей. — Час назад я был небрежным водителем, из-за которого ты чувствовала себя в опасности, а теперь ты хочешь познакомить меня со своей семьёй.

— Ну, не слишком радуйся. До конца поездки ещё больше часа. Я могу передумать знакомить тебя со своей семьёй.

— Почему эта поездка на машине похожа на собеседование?

Она смеётся. — Наверное, потому что так оно и есть. Но вместо работы я провожу собеседование с тобой, чтобы понять, хочу ли я когда-нибудь снова увидеть тебя в обществе.

— О, так теперь мы увидимся в обществе?

Она пытается сдержать улыбку, но я вижу её следы. — Ну, я видела тебя голым...

— Частично, – добавляю я.

— Хорошо, я видела тебя частично голым, и мы разделили довольно хороший поцелуй...

— Довольно хороший?

— Именно так. – Она сжимает губы.

— Ты называешь наш поцелуй довольно хорошим?

Она игриво пожимает плечами. — Я бы оценила его на пять из десяти.

— На пять? – Я бросаю взгляд на Лэйси, замечая складки на её щеках от попыток сдержать улыбку. — Справедливости ради, это было на эскалаторе. Трудно осуществить качественный поцелуй, когда ты движешься.

— Если ты хочешь использовать это оправдание, тогда...

— Это не оправдание. Это факт.

— Полагаю, мне придётся поверить тебе на слово. – В ней есть бесстрастное высокомерие, которое дразнит меня, и только усиливает её привлекательность.

— Тебе не нужно верить мне на слово.

Лэйси поворачивает голову ко мне, сохраняя ровное выражение лица. — Что ты предлагаешь?

— Только то, что мне нужен второй шанс, чтобы перейти от довольно хорошего поцелуя к тому, что ты никогда не забудешь. – Я смотрю на неё, добавляя свою самую разрушительную улыбку. — Если тот, на эскалаторе, был на пять, то я бы с удовольствием доработал до десяти.

В моём мозгу срабатывает сигнал тревоги, предупреждая меня, что это не очень хорошая идея. Мне нужно работать. Но уже слишком поздно. В этом деле я руководствуюсь сердцем, а не разумом.

— Полагаю, это справедливо. – Она изо всех сил старается вести себя непринуждённо, но она никого не обманет. — Похоже, следующим шагом будет то, что ты пригласишь меня на свидание. – Её улыбка расплывается на губах с кокетливым изгибом, который заставляет мой желудок крутиться, как фигурист на льду.

— Меня снова повысили от общения с тобой к свиданиям. Я думаю, что всё идёт хорошо.

— Ну, это всё ради дела. – Она поднимает подбородок. — Поскольку это свидание в первую очередь для того, чтобы поднять наш поцелуй до десятки, я думаю, мы должны установить некоторые основные правила.

— Основные правила? – Мои брови взлетают вверх.

— Да. – Она кивает. — Всё становится беспорядочным, если у тебя нет правил.

— Мне не терпится услышать эти правила. – Я бросаю ей дразнящую улыбку.

— И правильно. Они действительно хорошие. – Она садится выше на своём месте: — Во-первых, как насчёт того, чтобы договориться, что если мы и идём на свидание, то мы не встречаемся?

— Не встречаемся. – Я киваю, как будто серьёзно обдумываю, что это значит, прежде чем дать ей свой ответ.

— Это, – она показывает между нами, — просто праздничная интрижка.

— Я не могу сказать, соглашаюсь я или откатываюсь. – Я хмурюсь. — Наши отношения постоянно скачут туда-сюда. Мы перешли от "не встречаемся" к "интрижке" за каких-то десять секунд. Должен ли я беспокоиться, что через тридцать секунд мы обручимся, потом расстанемся, а через минуту поженимся?

Она ударяет меня по руке, её удар удивительно тяжёлый. — Я говорю серьёзно. Я живу в Бостоне, а ты – в Чикаго, так что с географической точки зрения между нами никогда ничего не может произойти. Я предлагаю, чтобы всё, что происходит между нами до нашего поцелуя на десять баллов, было только для практики. Ничего постоянного. Никакой привязанности. Это просто два человека, целующиеся во время праздников. Вот и всё.

Я смотрю на неё. — Два человека, целующиеся во время праздников?

Ни один мужчина на планете не отказался бы от такого предложения. Особенно такой мужчина, как я, которому нужно оставаться рядом с Лэйси, чтобы вернуть компьютерный чип.

— Именно так. – Она кивает. — Таковы правила. Когда закончится Рождество или когда мы достигнем десяти баллов, мы разойдёмся каждый своей дорогой.

— А что, если, – я вытянул палец, задавая свой вопрос, — мы достигнем десяти баллов раньше, чем думали, или Рождество закончится, и один из нас не захочет идти своей дорогой? Я спрашиваю только потому, что я довольно удивительный парень, и тебе будет трудно от меня отказаться.

Я должен идти своим путём, несмотря ни на что. Сиенна рассчитывает на меня. Так что лучше заранее оправдать ожидания Лэйси.

— Для меня это не будет проблемой. – Она смотрит на меня уверенным взглядом. — Неважно, что ты удивительный парень. Правила есть правила, и в любви и на войне всё справедливо.

Я улыбаюсь ей. — Отличное высказывание. 

— Это действительно так.

Это не только отличное высказывание, но и то, что Лэйси верит в него, делает мою работу намного легче. Видите? Тревога в моей голове была напрасной.

— Хорошо. – Я пожимаю плечами. — Я принимаю твои правила.

— Мне кажется, что нам стоит пожать друг другу руки.

Я поднимаю одну бровь. — Или мы можем поцеловаться.

Колеса наезжают на яму, и вся машина дёргается, как раз когда я упоминаю о поцелуе, создавая впечатление, что я перевозбудился от мысли о том, чтобы поцеловать её снова.

— Полегче, приятель! – Лэйси смеётся, похлопывая меня по плечу. — Позже для этого будет много времени.

— Надеюсь.

Лэйси вскидывает руку передо мной. — За незамысловатое счастливое Рождество.

— Разве ты не должна сказать "за незамысловатое счастливое поцелуйство"? (прим. пер.: игра слов – kissmas – kiss (поцелуй) + Christmas (Рождество))

— Это самая глупая шутка, которую я когда-либо слышала.

Я указываю на её рот. — Тогда почему ты улыбаешься?

— Я не улыбаюсь. – Она прикусывает нижнюю губу.

— Ты улыбаешься.

Она машет рукой передо мной. — Так мы пожимаем руки или нет?

Я хватаю её руку и крепко пожимаю.

Но Лэйси не знает, что всё уже сложно.

Глава 13

Лэйси

Я вернулась, детка!

Уверенная в себе, напористая Лэйси наконец-то снова обрела себя. Может быть, дело в моих гладко выбритых ногах, а может быть, в Парке Брэдшоу. В любом случае, я начинаю забывать о проблемах с работой, Николасе Лоуренсе и последних двух годах.

Всё дело в маленьких шагах, например, в том, что когда Парк упомянул имя Николаса, меня это даже не смутило. У меня не было пятисекундного погружения в унижение от того, как всё закончилось. Впервые за три месяца я просто спокойно отнеслась к этому. Есть что-то в Парке, что возвращает мне уверенность в себе и заставляет забыть о том, какой несчастной и смущённой я была.

Так что, как я уже сказала, я вернулась.

И часть моего возвращения – это организация весёлой рождественской интрижки между мной и Парком. Это не то, чтобы я проснулась сегодня утром и сказала, что на Рождество у меня должен быть приятель без обязательств. Просто так получилось. После вчерашней встречи с Парком я чувствую себя лучше, чем за последние несколько недель. Почему бы не поддерживать это чувство?

Я не ищу ничего чего-то долгосрочного. Возможно, было бы забавно притвориться, что у нас с Парком может быть реальное будущее, но правда в том, что у нас ничего не получится. Я не в том положении, когда что-то подобное возможно. Но это не значит, что мы не можем наслаждаться обществом друг друга на этой неделе. Я просто ищу способ разнообразить праздники. Это как есть мексиканскую еду двадцать третьего декабря. Вы знаете, что у вас впереди много дней и обедов с рождественской ветчиной и индейкой, поэтому вы едите мексиканскую кухню, чтобы сбалансировать всё это. Парк – это моя рождественская Чимичанга20, а правила отношений – это антациды21, которые защищают моё сердце от ожогов.

— Вот тут. – Я указываю на дом моих родителей, когда Парк съезжает на их переулок. Шины вращаются, пытаясь найти сцепление с разровнённым снегом – их гравийная дорожка не позволяет расчистить снег.

Он пригибается, глядя через лобовое стекло на дом моих родителей. — Это сруб?

— Искусственный сруб. Это как обшивка. Мой папа хотел, чтобы дом выглядел по-старинному, но мама не хотела, чтобы стены внутри дома были из дерева. Так что они нашли компромисс.

Я окидываю взглядом весь дом, и чувство ностальгии наполняет меня, когда я вижу тёмно-зелёную входную дверь с такими же зелёными окнами. Над дверью висит та же гирлянда, которой мама украшала дом ещё до моего рождения. На крыльце стоит пластмассовый Санта-Клаус с табличкой «Санта, остановись здесь!», что никогда не имело смысла, потому что зачем Санте держать табличку с указанием остановиться у определенного дома? Остальная часть крыльца украшена огромными пластиковыми конфетами – красными и белыми конфетами с мятой, зелёными леденцами и карамельными тростями в полоску. Это любимые украшения моих родителей, потому что они владеют конфетной лавкой.

Приятно быть дома на Рождество. Находясь здесь после стольких лет, я думаю, что, возможно, мои родители правы. Может, быть с теми, кого ты любишь, во время праздников важнее всего остального.

Машина останавливается перед гаражом, и я смотрю на Парка. — Ты прошёл тест на дружбу, так что, если хочешь, можешь зайти и познакомиться с моей семьёй.

Он улыбается мне. — Я надеялся, что ты это скажешь.

Мы выходим из машины, и он берет мой чемодан и несёт его на крыльцо. Я дважды стучу в дверь, затем поворачиваю ручку. — Привет? – говорю я, открывая дверь. — Есть кто-нибудь дома?

Я выглядываю из-за стены. Мои мама и папа стоят у плиты, оба в рождественских фартуках, а две мои сестры сидят на барных стульях за островком.

— Она здесь! – Мама вытирает руки о подол и бежит ко мне. Её короткие каштановые волосы вздымаются и опускаются при каждом шаге, пока она не обнимает меня, раскачивая наши тела взад-вперёд. — И она привела мужчину! – Она отстраняется, переводя взгляд с меня на Парка и обратно. На её губах заиграла взволнованная улыбка. — Кто это?

Я поворачиваюсь к нему лицом. — Это Парк Брэдшоу. Моя бронь на аренду машины была отменена, и он был достаточно любезен, чтобы отвезти меня в Ливенворт.

— Ох. – Разочарование пробежало по глазам моей матери. Она явно надеялась, что я привела его домой в качестве своего кавалера. В каком-то смысле я так и сделала, но мою маму не интересуют праздничные интрижки. Она хочет для меня полный пакет "долго и счастливо".

— Это моя мама, Джина Уоррен.

Парк протягивает ей руку. — Очень приятно с вами познакомиться.

Я жестом показываю на остальных членов моей семьи, которые собрались вокруг нас. — А это мой папа, Брюс.

Мой папа делает шаг вперёд и пожимает руку Парку. — Спасибо, что подвёз нашу малышку домой. – Затем он опускает руку мне на плечо, притягивая меня в объятия. Моё тело врезается в его мягкий живот, и отчётливый карамельный запах наполняет воздух вокруг меня.

— Это совсем не проблема. Я, по сути, прославленный водитель «Убер». – Парк улыбается мне. — Но мне очень понравилось восторженное исполнение Лэйси песни «Go Tell it on the Mountain».

— Не может быть? – Моя сестра Эрика бросает на меня пристальный взгляд.

Я выпрямляюсь. — Да, понравилось. Ты знаешь, как эта песня меня заводит.

— Я прошу прощения за пение моей сестры, – говорит Эрика, протягивая руку Парку. — Кстати, я Эрика. Средняя сестра.

— Ты не такая странная, какой тебя выставила Лэйси, – шутит Парк.

Эрика поворачивается ко мне, её глаза расширены от обиды. — Что ты сказала?

— Ничего! – Я пихаю Парка. — Ты не можешь доверять ничему, что говорит этот парень.

— Нет, ты сказала, что она странно выглядит.

— Ты мелкий засранец! – Теперь мои глаза расширились. — Я такого не говорила! – Я поворачиваюсь к Эрике, качая головой. — Не верь ни единому его слову. Мне нравится, что ты сделала со своими волосами. – Я быстро дёргаю её недавно окрашенные в рыжий цвет пряди. — Ты явно пытаешься копировать мои рыжие волосы.

— Или мои, – говорит Касси, откидывая свою длинную косу за плечо.

— Это моя младшая сестра, Касси, – говорю я Парку.

— А ты та сестра, которая похудела? – Выражение лица Парка совершенно серьёзное.

— Что? – Касси ахает, поворачиваясь ко мне.

— О, чёрт возьми! – Я снова пихаю Парка. — Может, хватит? Или я больше никогда не приглашу тебя в свой дом.

— Я просто шучу. Лэйси ничего такого не говорила. – Он смеётся, пошатываясь от моего пинка. — Очень приятно познакомиться со всеми вами. – Он указывает на нас троих. — И как совершенно беспристрастному гостю, мне нравятся все ваши варианты рыжих волос. Окрашенные или настоящие.

Касси подталкивает меня. — Теперь, когда я точно знаю, что он пошутил, он мне нравится.

— Ты думаешь? – Я смотрю на Парка с ухмылкой. — Я всё ещё пытаюсь решить, сможет ли он идти со мной в ногу.

— Никто не может идти с тобой в ногу. – Отец похлопывает меня по спине. — А теперь давайте не будем стоять здесь и болтать. У меня ириски на плите.

Все возвращаются на кухню, а мы с Парком идём следом.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо. — Я знаю, что могу идти с тобой в ногу. Вопрос должен быть в том, сможешь ли ты идти в ногу со мной? – Он одаривает меня наглой улыбкой через плечо, прежде чем присоединиться к моим сёстрам на барных стульях.

Парк не знает, но я более чем готова принять вызов.

Парк

У меня такое ощущение, что я только что попал на съёмочную площадку рождественского фильма «Холмарк»22. Дом Уорренов выглядит так, будто эльф выблевал на него праздничное настроение. В углу стоит крупная рождественская ёлка, обвитая разноцветными огнями и несочетаемыми украшениями. На камине висят самодельные рождественские носки с вышитыми вручную именами. В центре камина стоит пирамида из маленьких стеклянных баночек, склеенных между собой в форме ёлки, через задние стенки которой пробиваются нити лампочек. Санта и миссис Клаус сидят на полках. Гирлянда обвивает перила, а на стене висит рождественский календарь.

Я выдвигаю барный стул и сажусь рядом с сёстрами Лэйси. — Ваши ириски пахнут потрясающе.

— Это секретный семейный рецепт. – Джина окунает деревянную ложку в смесь и вертит её в руках. — Лучшие в Ливенворте.

— Верю, судя по аромату

— Итак, Парк, что привело тебя в Ливенворт? – Брюс накрывает стойку пергаментной бумагой. — Просто традиционная рождественская поездка?

— Нет, вообще-то, я здесь, чтобы навестить свою мать.

— Кто твоя мама? – спрашивает Джина. — Может быть, я её знаю.

— Мэри Брэдшоу. – Я думаю, это имя, которое я сказал Лэйси. Иногда всё путается. Я погуглил давнюю учительницу Лэйси по экономике в Ливенворте, чтобы установить с ней связь и вызвать доверие, но теперь имя её учительницы и имя моей фальшивой мамы смешались в моем мозгу.

— О, Мэри! – Джина кивает. — Да, я знаю её.

Мои брови опускаются. — Правда?

— Прекрасная женщина.

— Мэри Брэдшоу? – Я подчёркиваю фамилию, потому что как в Ливенворте может быть кто-то с таким выдуманным именем – в городе с населением всего 2300 человек?

— Да. – Джина нахмурилась. — Мне жаль слышать, что её деменция прогрессирует.

Деменция?

Выражение лица Лэйси наполняется беспокойством. — Мне тоже жаль.

— Спасибо, – бормочу я.

— Мэри Брэдшоу. Это она переехала сюда пять или шесть лет назад? – спрашивает Брюс, снимая кастрюлю с плиты.

— Да. – Джина бросается к нему и кладёт на стойку подставку, чтобы он мог поставить на неё горячую кастрюлю.

Слава богу, эта цыпочка Мэри не так долго живёт в Ливенворте, иначе моё прикрытие было бы раскрыто.

Брюс поворачивается ко мне. — Она актриса, верно?

Актриса?

Я киваю в ответ Брюсу. В таких ситуациях лучше просто плыть по течению.

— Наверняка ей трудно приспособиться к жизни в доме престарелых, – говорит он. 

Дом престарелых?

Всё становится только хуже. Я использовал имя Мэри, потому что это очень рождественское имя. В следующий раз, когда я буду выбирать случайное имя для своей фальшивой мамы, я обязательно выберу что-нибудь непонятное, например, Агна или Минта.

— Да, такая печальная история, – отвечает за меня Джина, с жалостью качая головой. — Я уверена, что твоё присутствие на Рождество будет много значить для неё.

Я потираю затылок. — Да, я уверен, что это так.

— Твоя мама уже старая, – говорит Эрика рядом со мной. — Ей должно быть около восьмидесяти с чем-то. Сколько ей было лет, когда она родила тебя?

— Эм... – Я быстро подсчитываю в голове, исходя из своего возраста, и понимаю, что моей фальшивой маме было бы пятьдесят с небольшим, когда она родила меня. Это вообще возможно? Мне лучше не рисковать. — Меня усыновили.

Эрика кивает, так что, думаю, мой ответ удовлетворил её беспокойство.

Касси наклоняется вперёд. — Где ты остановился? Ты не сможешь остаться в доме престарелых с мамой.

— Я ещё не забронировал отель.

Брюс присвистнул. — Это проблема. Тебе будет трудно найти отель в это время.

Я не думал об этом. Изначально я не собирался оставаться в Ливенворте. Я должен был достать компьютерный чип из чемодана Лэйси, пока она была в туалете в самолёте. Но теперь, когда мне придётся остаться здесь и ждать, пока посылка придёт по почте, все мои планы изменились. Что я делаю? План С? По крайней мере, этот план включает в себя поцелуйство (прим. пер.: игра слов – kissmas – kiss (поцелуй) + Christmas (Рождество)) с Лэйси – мне нравится эта шутка, несмотря на то, что она говорит.

— Или ты можешь остаться в доме своей мамы, – предлагает Джина. — Ты ведь ещё не продал его, да?

Чёрт, если бы я знал.

— Не беспокойтесь обо мне. Я всё улажу. Хотя, наверное, мне пора идти, если я собираюсь найти комнату. – Я встаю, смотрю на Лэйси. — Тебе помочь донести сумку до комнаты?

Это мой пассивный способ попытаться остаться с ней наедине.

— Конечно. – Она улыбается, уловив мою мысль. — Это прямо по коридору.

— Обязательно посмотри на все детские фотографии Лэйси, которые висят на стене, – зовёт нас Эрика. — Она была самым неуклюжим подростком, которого я когда-либо видела.

— Я не была неуклюжей, – защищается Лэйси. — Я была нелепой.

— Разве это не одно и то же? – Я беру её чемодан и иду за ней в спальню.

— Нет, "нелепая" означает, что у меня были длинные ноги, как у супермодели.

— То есть ты хочешь сказать, что в средней школе ты была супермоделью?

— Именно это я и говорю.

Она останавливается перед своей закрытой дверью, оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на меня. Наши лица находятся на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, и мне нравится, что её улыбка подрагивает от игривости. Это лучше, чем всё, что я когда-либо видел.

Лэйси поворачивает ручку и открывает дверь, заходя в свою комнату. Она размахивает руками, как будто участвует в большом спектакле. — Тада!

Верхнюю половину стен покрывают обои с цветочным рисунком. В центре – белая панель, а внизу – обои в сине-белую полоску. Её спальня как будто вышла прямо из 1996 года, но мне это нравится.

Я представляю, как Джина и Брюс часами макали обои в воду, а потом клеили их на стены – столько любви за каждым листом обоев. Было время в моей жизни, когда я отдал бы всё, чтобы испытать такую родительскую любовь. Но по мере того, как я взрослел, менялось и то, чего я хотел от жизни.

Я медленно обхожу квадратное пространство, наклоняясь, чтобы рассмотреть фотографии четырнадцатилетней Лэйси. На её рыжих волосах была повязка, огромный пояс, цветные леггинсы и сапоги с бахромой. Как у любого подростка, у неё были брекеты, и она слишком много красилась, но она не была неуклюжей. Она была милой.

— Видишь? – Она наклонилась ко мне через плечо. — Прямо супермодель.

— Я как раз думал о том же. – Я улыбаюсь ей, продолжая двигаться по комнате. На стене висит ряд медалей за боевые искусства. — Здесь много побед за первое место. – Я указываю на медали и пояс по карате, висящий над ними. — И коричневый пояс23? – Мои брови поднимаются.

— Что? – Она улыбается мне в ответ.

— Ничего. Я просто удивлён. Со всей твоей энергией я представлял тебя чирлидершей.

— Что я могу сказать? Я скорее пну кого-нибудь в живот, чем буду задирать ногу вверх.

Я смеюсь, всё ещё перемещаясь по её комнате. Два весла стоят в углу, рядом с ними на гвозде висит снаряжение.

— Что это всё такое?

Она подходит ко мне и встаёт рядом. — Раньше я была инструктором по рафтингу. Каждое лето сюда приезжают туристы и хотят сплавиться по реке, и я была одной из тех, кто их возил.

— А снаряжение?

Она пожимает плечами. — Я люблю лазить по скалам.

— Должен сказать, что ты самый авантюрный химик, которого я когда-либо встречал.

— Много ли ты встречал химиков?

Мои губы поджаты. — Не думаю, что встречал.

— А что насчёт тебя? – Она поворачивается, отступая назад, чтобы сесть на кровать. — Ты знаешь обо мне все эти вещи? Но я почти ничего не знаю о тебе.

Возможно, это потому, что обо мне почти нечего знать. Или, на самом деле, я мало что могу рассказать людям о себе.

— Я люблю суши.

— И? – настаивает она.

— Я тоже люблю лазить по скалам.

По постройкам, то есть. Я никогда раньше не занимался скалолазанием, но уверен, что это очень похоже.

— Хорошо, что ещё?

— Ещё мне нравится бить всякое.

Лэйси смеётся. — Например?

Людей.

— Мячи (прим. пер.: balls – это мячи, а также яйца), – говорю я с ухмылкой. — Футбольные мячи.

Её губы растягиваются в улыбку. — Я рада, что ты это уточнил.

— И я никогда не был в Ливенворте, штат Вашингтон, в Рождество.

— Тебе понравится.

— Я не очень люблю Рождество. Я никогда не проникался духом этого сезона.

— Почему?

Потому что у меня никогда не было семьи. Потому что Рождество – это быть с теми, кого ты любишь, а я никого не люблю.

Я выбираю более простой ответ. — Потому что я очень занят.

— Консультациями?

— Именно так.

— Много ли компаний хотят консультироваться во время праздников?

— Ты удивишься. – Я улыбаюсь, мне нравится, как она оспаривает всю ту чушь, которую я говорю.

— Ну, тогда хорошо, что ты меня встретил. – Она встаёт со своего места на кровати. — Я собираюсь подарить тебе незабываемые рождественские впечатления.

Моя улыбка становится лукавой. — Ты имеешь в виду интрижку между нами или город?

Она подходит очень близко, намеренно удерживая мой взгляд. Моё дыхание становится прерывистым с каждой медленной секундой. — Город, – шепчет она, как будто это секрет только для нас двоих. В её голосе слышится хрипотца, от которой моё сердце начинает биться быстрее. — Я буду твоим гидом.

Я сохраняю озорную улыбку на губах. — Я надеялся, что ты имеешь в виду праздничную интрижку.

— Ещё бы. – Она смеётся, делая шаг назад к двери. — Как насчёт того, чтобы встретиться в конфетной лавке моих родителей завтра в десять утра, и мы могли бы начать наше свидание?

— О, это утреннее свидание?

— Нет. – Она покачала головой. — Это свидание на весь день.

— Ты уверена, что хочешь провести со мной так много времени?

— Я думаю, что мы можем дотянуть до полудня, а там я уже буду смотреть по ситуации. Если дела пойдут не очень хорошо, я могу бросить тебя после обеда.

— Ты ведь серьёзно говорила о том, что в любви и войне всё справедливо?

— Абсолютно серьёзно. – Что-то, чему я не могу дать названия, промелькнуло в её глазах, но тут же исчезло, как только я это увидел. — Если, конечно, у тебя не было планов провести этот день с мамой.

— Нет. – Я качаю головой. — Я навещу её сегодня днём, так что завтра весь день свободен.

— Отлично. – Лэйси улыбается. — Это свидание.

Нет, на самом деле, это работа.

Но я никогда не ждал работы с таким нетерпением, как завтра.

Глава 14

Парк

Брюс был прав. Во всём Ливенворте нет ни одного свободного номера в отеле.

Поэтому я сделал лучшее, что мог придумать. Я вломился в дом Мэри Брэдшоу. В конце концов, я её фальшивый сын.

Я включил свет на кухне и огляделся. Здесь отчётливо пахнет старым человеком вперемешку с мочой, поэтому я решаю оставить окно, через которое я пролез, открытым, чтобы немного проветрить помещение.

Я медленно обхожу дом, рассматривая фотографии моей "мамы". Она милая старушка – и это ключевое слово. По фотографиям я понял, что у неё есть сын и трое внуков. Надеюсь, они не живут в Ливенворте, иначе все сойдут с ума, когда узнают о давно потерянном сыне Мэри, которого она якобы усыновила в свои пятьдесят лет.

На её камине висит фотография, на которой она изображена с мужчиной в военной форме. Я предполагаю, что это был её муж, но поскольку фотография устарела, а других снимков нет, он, вероятно, умер около тридцати лет назад. На других фотографиях она изображена в шикарных платьях, с наградами в руках. На одной из них она указывает на своё имя на афише театра. Наверное, она действительно была актрисой.

В углу аккуратно сложена стопка старых журналов. На подносе с едой рядом с креслом лежит зип-пакетик, наполненный игральными костями, и карта для ведения счёта игры, а также пульт и пара очков.

Если я хочу, чтобы она была мне как настоящая мама, мне нужно больше информации о реальной Мэри Брэдшоу, чтобы подтвердить свою историю.

Я достаю телефон и набираю личный номер Дерека. Дерек Шамвей – лучший сотрудник ЦРУ. Именно благодаря ему я смог отменить бронь на аренду машины Лэйси сегодня утром. Он может уничтожить весь мир, одним щелчком пальцев, если захочет.

— Что тебе нужно на этот раз? – Дерек отвечает на звонок.

Мои губы поджимаются. — Это не очень хороший способ поприветствовать своего друга.

— Разве мы друзья? Потому что ты звонишь мне только тогда, когда тебе что-то нужно.

— Может, нам стоит обменяться рождественскими открытками, чтобы закрепить нашу дружбу. Я могу дать тебе свой адрес.

— Парк, я могу найти твой адрес, если очень захочу.

— И то верно. – Я прислонился к кухонному столу так, что наполовину сижу, наполовину стою. — Значит ли это, что в этом году мне стоит ждать от тебя рождественскую открытку?

— Я знаю, что ты хочешь чего-то от меня. Давай выкладывай.

— Ладно, хорошо. Мне нужно, чтобы ты прислал мне полную информацию о некой Мэри Брэдшоу, проживающей в Ливенворте, штат Вашингтон.

Я подумываю о том, чтобы Дерек прислал мне и полную информацию о Лэйси Уоррен – просто ради интереса, но решаю, что в этом нет необходимости. Мы просто два человека, случайно целующихся во время праздников. Кроме того, всё, что я хочу знать, я могу просто спросить у неё.

— У тебя есть допуск к этой информации? – спрашивает Дерек.

— Ну... – Я перемещаю свой вес, почёсывая затылок.

— Я буду считать это как "нет". – На заднем плане раздаётся звук щелчков клавиатуры. — Точно так же, как у тебя не было доступа к системе безопасности, чтобы отменить аренду машины сегодня утром.

— Я обещаю, что это всё ради благой цели.

— Неважно, ради какой цели. После утечки ядерных кодов в прошлом году ты не можешь позволить себе совершить ещё одну ошибку, иначе ты навсегда останешься на посту, сидя рядом со мной. Ты полевой офицер, Парк. Ты бы возненавидел сидеть за столом целый день.

Дерек не ошибается. Последние несколько месяцев мелких заданий были тяжёлыми. Не могу представить, как я буду недоволен, если меня навсегда оставят на скамье запасных. Но это не значит, что я забыл о третьей стороне, которая сорвала мою миссию. Я всё ещё планирую докопаться до правды.

— Слушай, я помогаю другу. – Я переместил телефон к другому уху. — Это важно.

— Ты уверен, что ты не просто влезаешь в чужое задание, потому что тебе скучно?

Мне скучно.

Возможно, именно поэтому я не раздумывал, когда Сиенна попросила меня помочь ей, хотя из-за этого я мог потерять работу.

— Всё, что я хочу сказать, это то, что тебе нужно быть осторожным. В последнее время Тодд дышит всем в затылок.

— В этом нет ничего нового. – Директор ЦРУ всегда дышит всем в затылок, особенно мне после того, как я позволил украсть ядерные коды. Но для ясности. Я не позволял украсть коды. Я пытался получить их, когда неожиданно появилась команда из пятнадцати человек и сорвала мою вечеринку. Я был в один и не был готов к их засаде. Я никак не мог получить файл и выбраться оттуда невредимым. Поэтому мне пришлось прервать миссию. Коды были взяты третьей стороной и проданы независимому торговцу оружием в России, и Тодд винит в этом меня.

С тех пор всё, что я хотел сделать, это очистить своё имя. Я был одержим идеей выяснить, кто была эта третья сторона и откуда они узнали, что ядерные коды находятся там. Но Тодд сказал, что я был слишком близок к проекту и потерял своё преимущество. Поэтому он отстранил меня от миссии, поручив мне несущественные дела.

— Нет, серьёзно. – Голос Дерека становится ниже, как будто он не хочет, чтобы кто-то услышал, что он говорит. — Я думаю, что происходит что-то серьёзное. Я не знаю, что это, но все находятся на повышенной готовности.

Это связано с Сиенной и компьютерными чипами? Я задавался вопросом, почему она обратилась за помощью ко мне, а не сообщила напрямую Тодду. Возможно, у неё больше проблем, чем я предполагал. И, возможно, этот компьютерный чип более ценный, чем я думал.

— Просто будь осторожен, ладно? – говорит Дерек.

Я улыбаюсь. — Если ты говоришь мне быть осторожным, то мы должны быть друзьями.

Он игнорирует меня. — Я только что отправил тебе досье Мэри Брэдшоу.

Мой телефон вибрирует, предупреждая меня.

— Спасибо, Дерек. Ты просто спаситель. Я буду с нетерпением ждать твою рождественскую открытку по почте.

— Этого не произойдёт, – говорит он, а потом телефон замолкает.

Я поднимаю чемодан и иду по коридору дома, заглядывая в каждую комнату. Я размещаю свои вещи в свободной спальне. Мне не хочется спать в комнате Мэри. Я знаю, что я вторгся в дом, но мне нравится думать о себе как о незваном госте, уважающем личное пространство и вещи людей.

Я умываюсь и разогреваю куриный суп с вермишелью, который Джина Уоррен передала мне домой. Она сказала, что я никогда не могу уйти от неё с пустыми руками. Я ем, пока читаю досье Мэри Брэдшоу. Это увлекательное чтение – женщина была большой бродвейской актрисой в течение тридцати лет. И у неё есть сын Питер. Но, к сожалению, Питер умер от рака восемь лет назад.

После того, как я просмотрел все данные по Мэри, я решил, что сегодня вечером уже мало что можно сделать. Следующие несколько дней я в бездействии, пока жду момента, когда смогу забрать компьютерный чип. Когда он будет у меня, я смогу сосредоточиться на выяснении задания, над которым работала Сиенна. Я вспоминаю, когда я работал с ней в последний раз. Два года назад. В Амстердаме. Мне было поручено получить сведения о скрывающихся там террористах, и Сиенна была моим виртуальным коллегой по сбору информации. Но потом её перевели на другое задание, и я начал работать с Тоддом над утечкой списка ядерных кодов. Я ничего не слышал о Сиенне до тех пор, пока несколько дней назад она не прислала мне ту посылку.

Я иду в спальню и открываю свой чемодан, чтобы найти упаковку «Амазон Прайм», которую она мне прислала. Я ещё раз осматриваю конверт и наклейку с адресом, всё ещё замечая неправильный номер дома. Я вытаскиваю из чемодана книгу про свиней и пролистываю её в поисках новых подсказок, но ничего нет. Сиенна хотела, чтобы я знал только то, что она сказала мне в своём аудиосообщении. Всё, что я могу сейчас сделать, это забрать компьютерный чип и ждать, пока она найдёт меня.

До тех пор я могу наслаждаться Ливенвортом и здешней компанией. Мои мысли блуждают вокруг Лэйси и наших планов на завтра, и я невольно улыбаюсь.

Чем больше времени я провожу с ней, тем больше я заинтригован. Она гораздо большее, чем я ожидал, и это меня завораживает. Я не могу точно определить, что именно в ней меня так привлекает. Возможно, меня привлекает в ней всё – её внешность, её открытость, энергия, весёлый характер и интеллект – всё это просто действует на меня.

Она кажется мне знакомой, как возвращение домой после долгих лет отсутствия, но в то же время она застаёт меня врасплох. Я никогда не знаю, чего ожидать. Она держит меня начеку, как и люди, за которыми я охочусь, или миссии, на которые я отправляюсь. Это тот же вид острых ощущений.

Только Лэйси не пытается меня убить.

Глава 15

Лэйси

20 декабря

Есть что-то волшебное в том, чтобы вернуться в родной город на Рождество. Это как попасть на съёмочную площадку рождественского фильма «Холмарк», в котором Гензель и Гретель – звёзды. Снежное одеяло покрывает всё вокруг. Нити огней и гирлянд украшают каждое здание в пряничном стиле. Дети тянут за собой санки, взбираясь на небольшие холмы в центре города. Городской хор стоит под беседкой и поёт классические рождественские песни, а туристы прогуливаются по улице, заходя и выходя из очаровательных магазинов и ресторанов.

Когда я нахожусь в Ливенворте, я начинаю задаваться вопросом, почему я вообще уехала. Жизнь здесь кажется такой простой и понятной. Все сложные вещи отброшены, осталось только то, что действительно важно, и это приятно. Наконец-то я могу выдохнуть весь стресс, который так долго держала в себе. Но это чувство не может длиться долго. У меня есть обязанности, к которым я должна вернуться и которые полностью противоположны моей жизни здесь. Но однажды было бы здорово немного сбавить обороты и попробовать жить более простой жизнью.

Колокольчик над дверью в конфетную лавку звенит, когда она распахивается, и Парк заходит внутрь. Он оглядывает магазин, давая мне возможность изучить его, прежде чем он увидит меня.

Сегодня он одет повседневно, как и тогда, когда я впервые встретила его в торговом центре. На нем джинсы и темно-синяя рубашка хенли. Несколько верхних пуговиц расстёгнуты, под ними видна белая футболка. Поверх всего этого – коричневая утеплённая куртка-пуховик. А ещё его тёмные волосы, уложены так объёмно, как я даже не смела мечтать. Возможно, мне придётся совершить налёт на его шкаф в ванной, чтобы узнать, какими средствами для волос он пользуется.

Не стоит и говорить, что Парк выглядит привлекательно. Я борюсь с желанием вывести его на задний двор, сунуть ему в руки топор и заставить нарубить дров, чтобы я могла сидеть и смотреть, как он это делает. У меня такое чувство, что он будет выглядеть до смешного сексуально, неся бревно через плечо, как какой-нибудь дровосек. Просто добавьте немного фланели, и фантазия будет полноценной.

Я улыбаюсь, наблюдая, как он осматривает магазин. Когда его взгляд останавливается на мне, всё в нём загорается, как рождественская ёлка. От одного этого взгляда мой желудок бурлит сильнее, чем от мятного леденца.

Наши взгляды не отрываются, пока он пробирается сквозь толпу.

— Чем могу помочь? – Игривая улыбка покрывает мои губы.

Парк опирается руками о стойку, наклоняясь ко мне. Он пахнет потрясающе, как смесь сандала и ладана в соотношении два к одному, и с примесью дикого апельсина... Я должна знать формулу его запаха. Я же химик.

— Я хотел спросить, есть ли здесь симпатичная рыженькая девушка, которая могла бы показать мне город. – Его голубые глаза флиртуют со мной, пока он говорит. Я не знала, что глаза могут так делать, но у него настоящий талант к этому.

— Ты, должно быть, неравнодушен к рыжим. – Я ухмыляюсь.

— Это новый интерес.

— Понятно. – Медленно моя улыбка расширяется. — Тебе повезло. У меня есть две сестры, которые могут быть заинтересованы. – Я поворачиваюсь, собираясь спросить Эрику и Касси, но Парк хватает меня за рукав рубашки и притягивает к себе.

— Мне следовало бы рассказать тебе больше деталей, – говорит он с дразнящей улыбкой. — Я ищу рыженькую девушку с чёлкой, которая не знает, как плотно закрутить крышку бутылки с водой, и увлекается химическими реакциями.

Я прислоняюсь к нему. Нас разделяет прилавок с конфетами, но наши лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга. — Это довольно странно.

— Да, не так ли?

Я на секунду задерживаю на нём взгляд, потому что зачем кому-то отворачиваться от этого красивого мужчины?

Моя мама всовывает голову между нашими гляделками, напугав меня. — Парк, я не знала, что ты заглянешь в магазин.

Он отступает назад, переключая свою улыбку на неё. — Я пришёл повидаться с Лэйси.

— Ну, что ты думаешь о конфетной лавке? – Моя мать гордо откидывает плечи назад.

— Я думаю, это потрясающе. – Он оглядывается вокруг. — И судя по тому, как здесь много народу, всем остальным, похоже, тоже нравится.

— Это ерунда. Подожди до следующей недели. У нас будет такая длинная очередь, что она будет выходить за дверь и спускаться по тротуару.

Брови Парка поднялись. — Это безумие.

— Зайди на кухню и поздоровайся с Брюсом.

— Всё в порядке, мама. – Я быстро развязываю фартук, обхожу прилавок и иду к Парку. — У нас сегодня много дел. – Я беру его за руку и тяну к двери.

— Подождите. – Она достаёт из-под прилавка пакет и наполняет его конфетами. — Вот. Вы не можете уйти из конфетной лавки с пустыми руками.

— Спасибо.

— Тогда до вечера, – зовёт нас мама. — Загляните к нам на ужин за пирогом с курицей.

— Обязательно. – Я беру своё пальто с крючка у двери и машу ей, когда мы выходим.

— Ужин? – Парк смотрит мне вслед, пока мы идём по тротуару. — Я думал, что это свидание условно до полудня, а потом ты передумаешь.

— Это всё ещё так, так что, если ты хочешь сегодня пирог с курицей от моей мамы, тебе лучше быть на высоте.

— Будет сделано. – Парк резко кивает. — Итак, что у нас на повестке дня сегодня?

Я улыбаюсь. — Всё.

— Всё? И всё это мы должны сделать до полудня?

— Не-а. – Я качаю головой. — Но у нас плотный график. Сначала туда... – Я жестом показываю на здание перед нами, которое выглядит как настоящий пряничный домик.

Брови Парка опускаются, когда он читает вывеску, висящую над дверью. — Всемирно известный музей Щелкунчиков?

— Верно. В Ливенворте находится самая большая коллекция щелкунчиков со всего мира, и ты сейчас увидишь это. – Я обхватываю его руку и веду за собой.

— Ничто не подходит для романтического рождественского свидания больше, чем тысячи щелкунчиков.

— О, не волнуйся. – Я открываю дверь, придерживая её для Парка. — У меня есть много романтических штучек на потом.

Он опускает голову, шепчет мне на ухо, когда проходит мимо. — Хорошо, потому что мне нужно довести свой уровень поцелуев до десятки.

Я не упускаю ухмылку на его губах, прежде чем он поворачивается.

Ну и ну!

Моё сердце горит, и это лучший вид горения, который я когда-либо испытывала.

Глава 16

Парк

Это не настоящая жизнь – поход с Лэйси в музей Щелкунчиков, а теперь прогулка по оленьей ферме.

Два дня назад, когда я прикрепил компьютерный чип на бирку её шарфа, я никогда бы не подумал, что это приведёт к такому. Не конкретно к оленям, хотя это по-своему шокирует. Я говорю обо всём этом в целом.

Случайная праздничная интрижка.

Поцелуи на протяжении всего рождественского сезона.

Это фальшивка.

Я притворяюсь – просто пытаюсь оставаться рядом с ней, чтобы получить её посылку, как только она придёт по почте. По крайней мере, так я говорю себе.

Но проблема в том, что я вовсе не притворяюсь. Мне действительно хорошо с ней. Каждое игривое прикосновение, каждый кокетливый взгляд – всё это приводит к тому, что внутри меня что-то шевелится, что я не могу объяснить. И это делает эту миссию самой опасной из всех, что я когда-либо выполнял. Потому что что произойдёт, когда появится компьютерный чип? Я просто уйду? Или я останусь на праздники с Лэйси? Сиенна сказала, что найдёт меня. Может ли она найти меня в Ливенворте, штат Вашингтон?

Лэйси переходит в следующую часть фермы, где гости могут зайти в загон для оленей и покормить их.

— О, смотри! – Она указывает на табличку, прибитую к столбу ограды. — Этого оленёнка зовут Блитцен24. – Она останавливается и читает некоторые факты о животном. — Ему почти два года, и он весит около 77 килограммов.

Я следую за ней, улыбаясь её энтузиазму. Она как кролик-энерджайзер. Она никогда не останавливается, но мне это в ней нравится. Легко подпитываться её энергией.

— У него ещё нет рогов. – Я поглаживаю детёныша по макушке.

Животное прижимается к моему бедру и выгибает шею так, что его нос оказывается на одной линии с моей промежностью. Он обнюхивает меня, как это делает собака? Я поворачиваюсь корпусом и скрещиваю ноги, чтобы укрыть промежность от животного.

— На табличке было написано, что у него скоро вырастут рога. – Лэйси гладит оленёнка по макушке, но он отходит от неё и подходит, чтобы обнюхать мою спину.

Он сует свой нос туда, где не должно быть носа.

— Эй! – Я поднимаюсь на носочки, когда морда животного ударяется о мой зад.

Смех льётся из Лэйси, когда она смотрит, как я пытаюсь убежать от оленя, но Блитцена это не останавливает. Он медленно идёт за мной, снова погружая свой нос в мою промежность. — Обещаю, я принял душ сегодня утром.

— Конечно, принял.

— Иди, ищи своих друзей. – Я легонько отталкиваю оленя.

Все лицо Лэйси полыхает от удовольствия. — Хочешь, я дам тебе секунду побыть наедине с Блитценом?

— Нет, не хочу. Я никогда в жизни не чувствовал себя более оскорблённым. – Я знаю, что обнюхивание задниц и промежностей – это нормальное поведение животных. Это природа. Оленёнок собирает обо мне сведения, но мне это не нравится. Блитцен настолько вторгся в моё личное пространство, что если бы я силой оттолкнул его, это выглядело бы как жестокое обращение с животными. Никогда в жизни мне не было так неловко перед девушкой. Я выпрямляюсь, вызывая у Лэйси смущённую усмешку. — Думаю, я просто позволю ему делать своё дело.

— Может, он просто голоден и ищет еду.

— В моей промежности?

Её улыбка сейчас такая большая и оживлённая, что почти оправдывает этот осмотр от оленя.

— Вот. – Она протягивает передо мной ладонь, опуская в мою руку немного корма для оленей. — Попробуй покормить его.

— Я не хочу его кормить. – Я хмурюсь, глядя вниз на его голову в моих причиндалах. — Так я буду поощрять его поведение.

— Не будешь. Кроме того, именно поэтому мы здесь. Я дарю тебе рождественские впечатления на всю жизнь.

— Это часть рождественских впечатлений? – Я жестом показываю на голову Блитцена. — Олень в моей промежности?

— Это только для тебя. – Она смеётся.

— Ладно, дружок. – Я отталкиваю его и приседаю перед ним. — Давай посмотрим, голоден ли ты.

Позади нас две машины, сдающие назад на оживлённой парковке, ударяются друг о друга, создавая громкий грохот. Мы поворачиваем головы на шум как раз в тот момент, когда малыш Блитцен испугался. Олень набрасывается на меня, сбивая с ног. Я лежу на спине, два копыта прижаты к моей груди. И что ещё хуже, олень задирает голову над моим телом. Вокруг меня раздаются вздохи и крики, но я не могу на них сосредоточиться. Я слишком занят борьбой с чёртовым Блитценом, которого я, кстати, ненавижу. Я хватаю животное за ошейник, пытаясь контролировать его, но оно вырывается, спрыгивает с моей груди, и вдруг меня волокут по земле, а олень бежит на свободу. Холодный снег бьёт мне в лицо. Он набивается мне в рот, застилает глаза и стекает по рубашке.

Секунду назад я был идиотом, которого обыскивает животное. Теперь я идиот, который позволил детёнышу оленя схватить его и тащить за собой.

Моя свободная рука мечется у ног Блитцена, пытаясь поставить ему подножку.

Да, я пытаюсь поставить подножку одному из оленей Санты.

— Парк! – Я слышу голос Лэйси, но не вижу её из-за снега, летящего мне в лицо. — Отпусти! – кричит она.

Отпустить?

Не может быть, чтобы решение было таким простым. В моей работе нужно драться и бороться до конца или пристрелить кого-нибудь. Но я не могу убить Блитцена. Особенно прямо перед Рождеством. Я буду самым ненавистным человеком в мире. Если бы только у меня был электрошокер, чтобы справиться с диким зверем.

— Отпусти! – снова кричит Лэйси.

Я делаю то, что она говорит, потому что ничего из того, что я делал, не помогало. Я разжимаю руку, высвобождая пальцы из ошейника оленя, и вдруг моё движение останавливается.

Решение было таким простым.

Я переворачиваюсь на спину, смахивая снег с лица.

Я открываю глаза.

Надо мной сгорбилась Лэйси. Она сдерживает улыбку, но у неё это не очень хорошо получается. — Парк, ты в порядке?

— Сэр, – к нам бросается парень лет двадцати пяти в огромном эльфийском плаще и ободке из оленьих рогов, — я вынужден попросить вас покинуть оленью ферму. Это против правил – пытаться оседлать одно из животных.

— Я не пытался оседлать его.

Маленький мальчик плачет в ногу своей мамы, указывая на меня. — Этот человек обидел Блитцена.

— Я не обижал Блитцена. – Я убеждаю толпу людей, собравшихся вокруг.

— Сэр? – повторяет парень. — Вам нужно уйти, иначе я вызову охрану.

Охрану?

Я оглядываю эту захудалую оленью ферму, сомневаясь, что у них есть охрана для таких моментов.

— Сэр? – Его голос более твёрдый.

— Не волнуйтесь. – Лэйси хватает меня за руку и тянет вверх. — Мы уходим.

Она тащит меня из загона, толпа людей смотрит мне в спину.

— К твоему сведению, – я оглядываюсь через плечо, указывая на животное, спокойно сидящее на снегу, — Блитцен напал на меня. Это твоя впечатляющая часть взаимодействия с оленями? – Я указываю пальцем на собравшихся зрителей. — Я бы был осторожен. Присматривайте за своими детьми. Потому что это животное не невинно.

Лэйси тянет меня к парковке, сдерживая смех, но она как бомба, которая вот-вот взорвётся.

— Скажи это, – бормочу я.

— Парк! – Она разражается смехом. — Тебя сбил олень.

— В тот момент мне показалось, что это был медведь.

— Для ясности, это был оленёнок. – Её лицо озаряет огромная улыбка. — Почему ты не отпустил его раньше?

— Я не знаю. Я думал, что застрял или что-то в этом роде.

— Ты единственный человек, которого я знаю, на кого напало животное. – Из неё медленно вырывается хихиканье. Сначала оно небольшое, но потом перерастает в полноценный смех. — Ты зацепился и катился за Блитценом!

— Зацепился и катился? Я не знаю, что это такое. Звучит выдумано или слегка двусмысленно.

Но Лэйси не отвечает. Её рука прижимается к груди, а смех вырывается наружу.

Обычно я бы расстроился из-за того, что выгляжу совершенно некомпетентным перед людьми. Я парень, которого привлекают к работе, чтобы он выполнил её, а не выставлял себя дураком. Но Лэйси так мило смеётся, что я не могу не хихикать вместе с ней.

— Боже мой! – Она издаёт последний смешок. — Ты выглядел так глупо. Это самое смешное, что я когда-либо видела.

Я смотрю на неё с кривой улыбкой. — Значит ли это, что свидание закончится в полдень?

— Нет. – Она улыбается, просовывая свою руку через мою и прижимается ко мне. Она наклоняется ко мне, её горячее дыхание согревает мою шею, но в то же время посылает мурашки по позвоночнику. — Я дам тебе ещё один час, чтобы искупить свою вину.

— Твой горячий шоколад. – Лэйси протягивает мне пластиковый стакан со взбитыми сливками на верхушке.

Я сижу на скамейке перед огромным костром на оленьей ферме, пытаясь согреться. Всё-таки они меня не выгнали. Похоже, работник-эльф немного перестарался с наказанием.

— Спасибо.

— Я поговорила с владелицей фермы. – Лэйси опустилась рядом со мной. — Она сказала, что ничего подобного раньше не случалось.

— То есть, никто никогда не был настолько глуп, чтобы один из оленей тащил его за собой?

— Нет. Ты единственный. – Она прячет свою улыбку за станом горячего шоколада.

— Может, им стоит опасаться судебного иска. Я мог пострадать, а всем было наплевать. – Я притворяюсь обиженным.

Лэйси бросает на меня пристальный взгляд. — Пострадать? Из-за чего? Из-за мягкого меха малыша Блитцена? Или из-за отсутствия рогов?

— Эти копыта сильнее, чем ты думаешь.

— Скажем так, я знала, что ты справишься. – Она ухмыляется, делая ещё один глоток своего напитка. — Ммм... – Её глаза закрываются. — Вот на что похоже Рождество. – Она кивает дважды, затем медленно открывает глаза.

— Я не знал, что у Рождества есть вкус.

— У него есть вкус, запах, звук, ощущение. Оно волшебно во всех отношениях. – Она делает ещё один большой глоток своего напитка.

Я наклоняю голову, забавляясь ею.

— Что? – Её плечи опускаются, когда она опускает свой стаканчик.

— Я просто никогда не видел, чтобы кто-то так наслаждался горячим шоколадом.

— Пить горячий шоколад – это целое искусство. – Она садится лицом ко мне, поджимая под себя ноги. Она наклоняется ко мне, выражение её лица становится серьёзным. Она явно вживается в роль знатока горячего шоколада. — Всё дело в ощущениях. Ты должен смаковать каждый глоток.

— Поэтому ты держишь его у лица? Чтобы насладиться им? – Мой взгляд переходит на взбитые сливки на её коже, и я провожу по своей щеке, чтобы подать ей знак.

Она устраивает драматическое шоу, облизывая весь рот. — У меня получилось?

— Даже близко нет. – Я показываю на сторону, покрытую сливками. Она протягивает язык ещё дальше, но всё равно не дотягивается до них.

— У тебя рук нет? – Я сдерживаю улыбку. — Потому что ты могла бы вытереть их одним движением пальцев.

— Нет. – В её голубых глазах появился кокетливый блеск. — Я жду, когда ты аккуратно вытрешь их, как это делают в рождественских фильмах «Холмарк».

— Я бы с радостью, но мои крошечные руки Ти-Рекса не могут дотянуться так далеко.

Лэйси разражается смехом – каким-то громким и бурным. Вся ферма смотрит на нас, снова, чтобы понять, что тут смешного. Обычно я стараюсь держаться подальше от центра внимания. Это моя работа – оставаться незамеченным и скрытым. Но мне даже нравится мысль о том, что все смотрят на меня и красивую, энергичную рыжую девушку, сидящую рядом со мной. Я всегда завидовал парам, которые занимаются обычными делами, например, сидят в кафе. Но сейчас, в этот момент, завидовать можно только мне.

Смех Лэйси утихает, но искра в её глазах нет. — Я думала, что сказала тебе, что пошутила насчёт крошечных рук.

— Я никогда этого не забуду. Это ранило мою гордость.

Её брови поднимаются. — Больше, чем если бы тебя сбил с ног оленёнок?

— Нет, думаю, это было хуже. – Я смеюсь, глядя на неё. Что-то в её улыбке и глупом выражении лица со взбитыми сливками меня поражает.

Это весело. Это нормально.

Я медленно протягиваю руку через её тело и нежно провожу пальцем по её щеке, стирая сливки. Её взгляд задерживается на мне, а её дыхание горячими струйками покрывает мою руку. Я подношу покрытый кремом палец ко рту и слизываю его прямо у неё на глазах.

— Вот так делают в рождественских фильмах «Холмарк»? – говорю я между нами.

— Если нет, – улыбается она, — то так и должно быть.

Есть сотни причин, по которым я должен отстраниться, но вместо этого я наклоняюсь вперёд, приближаясь к Лэйси. Мои пальцы осторожно поднимаются к её подбородку, когда наши рты встречаются. Сначала всё холодное – её губы, кончик её носа, её кожа против моей. Но постепенно тепло наших губ просачивается вокруг нас, когда наши рты соединяются. Это простой поцелуй, совсем не похожий на тот, что был на эскалаторе в торговом центре, но он более значим, потому что теперь я знаю её. Я знаю, что она любит петь во всю мощь своих лёгких под рождественскую музыку. Я знаю, что она любит приключения. Я знаю, что она делится слишком большим количеством информации, когда рассказывает историю, и я знаю, что она любит выпивать миллион литров воды в день. Это немного, но проводить с ней время – всё равно что читать первую главу книги в тысячу страниц и пытаться читать как можно быстрее, чтобы как можно скорее узнать всю историю.

Она отстраняется и смотрит на меня. В уголках её рта появляется капризная улыбка. — Ты только что выиграл себе ещё плюс один час дневного свидания.

— Значит ли это, что ты оцениваешь этот поцелуй на десять?

Она сморщила нос самым очаровательным образом. — Я собираюсь оценить этот поцелуй на шесть.

— Шесть? – Я пожимаю плечами. — Ты знаешь, что это значит? – Я беру прядь её волос и заправляю её за ухо. — Нам придётся продолжать практиковаться.

Её улыбка расширяется. — Думаю, поцелуи на Рождество продолжаются.

— Я так рад это слышать.

Её телефон звонит в её сумочке, убивая момент, но она не двигается.

Я указываю на её сумку. — Ты собираешься ответить?

— Нет, это было бы невежливо.

— Я не возражаю.

— Хорошо, спасибо. – Она передвигает сумку так, чтобы можно было расстегнуть молнию. Она роется в сумке, достаёт тюбик помады и пачку жвачек. — Ты не мог бы подержать это? – Она пихает вещи перед моим лицом.

Я улыбаюсь, вспоминая, как вчера видел Лэйси в аэропорту. Она делала точно так же. — Твоя сумочка не такая уж большая. Как ты можешь не найти в ней свой телефон?

Она протягивает мне стопку чеков. — Я просто не хочу, чтобы всё рассыпалось, когда я его достану. – Она достаёт его, смотрит на экран. — О, это Эрика. – Она встаёт, указывая в сторону. — Я собираюсь ответить на этот звонок.

— Давай.

— Алло? – отвечает она, уходя.

Я опускаю взгляд на всё, что держу в руках, и замечаю сверху чек Почтовой службы США, датированный вчерашним днём. Мои глаза быстро сканируют бумажку, пока Лэйси говорит по телефону. Внизу чека указан номер отслеживания. Это именно то, что мне нужно.

Я убеждаюсь, что Лэйси стоит ко мне спиной, затем достаю телефон и фотографирую чек.

— Хорошо, увидимся позже. – Звонок заканчивается, и Лэйси возвращается ко мне. — Хорошо. Пока. – Она смотрит на меня. — Эрика просто хотела узнать, как идут дела. – Она тянется к куче вещей в моей руке.

— Надеюсь, ты не рассказала ей о том, что меня сбил Блитцен, – говорю я, отдавая всё обратно.

— Конечно, рассказала. Это было уморительно. – Она заканчивает запихивать всё в свою сумочку, а затем переводит взгляд на меня. — Ты готов отправляться дальше?

На данный момент я готов пойти с Лэйси куда угодно… ради работы, конечно.

Ни по какой другой причине.

Глава 17

Лэйси

Легко.

Вот как бы я описала время, проведённое с Парком.

С ним всё даётся легко – разговор, химия, чувства. В кои-то веки так хорошо, что не нужно прилагать столько усилий для установления связи. Год назад, когда я была в самом разгаре отношений с Николасом, я помню, как ненавидела то, что с ним было трудно. Это было изнурительно и отнимало у меня больше сил, чем я когда-либо осознавала.

— Тебе не холодно? – спрашивает Парк, натягивая плед на мои колени.

— Это поездка на санях через горы. – Я улыбаюсь ему в ответ. — Предполагается, что будет холодно.

Ледяной воздух бьёт меня по лицу, когда полозья саней скользят по снежному покрову. Возможно, на моей щеке останется красный след, а на дыхании – иней, но это волшебно – именно так, как описывается в песне.

Реки.

Леса.

Заснеженные горы.

И тихий звук бубенцов на протяжении всего пути.

Даже Майкл Бубле25 с его шелковистым голосом не смог сделать этот момент более романтичным.

— Я не хочу, чтобы тебе было холодно. – Парк поднимает руку к моему плечу, притягивая меня ближе к себе. — Позволь мне согреть тебя.

— Вау, это было мягко и немного банально, – шучу я, прижимаясь к нему.

— Если ты думаешь, что это было мягко и банально, как тебе это. – Он кладёт свою свободную руку на мою и меняет тон своего голоса на что-то чересчур серьёзное. — У тебя холодные пальцы. Я могу и их согреть. – Он накрывает мою замёрзшую руку своей, и теперь мы держимся за руки. Кому нужны зимние перчатки, когда рядом есть горячий мужчина, который согреет твои пальцы?

Я смотрю на наши соединённые руки. — Я имею в виду, что твой подход к держанию за руки немного клиширован, но он работает.

— Я не знал, что мои приёмы держания за руку тоже оцениваются, – шутит он. — У меня начинает появляться комплекс.

— Нет! – смеюсь я. — Я просто шучу. Ты уверенный в себе.

Он настолько уверен в себе, что занимает второе по величине место на доске «Монополии» – Парк-Плейс.

Он наклоняется, его губы вибрируют напротив моего уха, вызывая дрожь по спине. — Мне бы хотелось так думать.

— Что ты делаешь со всей этой уверенностью? – Я поворачиваюсь так, чтобы посмотреть на него. — Наверное, всю жизнь у твоей двери стояла очередь из женщин.

— Не-а.

— Да ладно. Наверняка у тебя была целая куча подружек.

Он покачал головой. — Не совсем.

— Значит, ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было серьёзных отношений?

Он отводит взгляд, избегая моего пристального взгляда. — Серьёзные отношения не являются приоритетом в моей жизни. Я был слишком занят для таких вещей.

Я прислоняюсь к нему спиной. — Я знаю, что ты имеешь в виду. Я такая же, когда дело доходит до любви.

Он наклоняет голову, и я вижу, что он смотрит на меня сверху вниз. — А как насчёт Николаса?

— Это была не любовь. Это была работа. – Я гримасничаю. — Подожди. Это прозвучало плохо, это не было работой, как будто я была наёмным экскортом или что-то в этом роде.

— Я так и понял, но всё равно спасибо за разъяснение. – Парк хихикает. — Для такого открытого человека, ты точно держишь язык за зубами о том, что случилось с тем парнем.

Мои плечи опускаются, и я смотрю прямо вперёд на лакея, держащего поводья лошади. — Это потому, что я стесняюсь.

— Он был женат или что-то в этом роде?

— Нет. – Я прикусила губу, не зная, как много я хочу рассказать Парку. Я могу промолчать или даже что-нибудь выдумать. За эти годы я довольно хорошо научилась врать. Я могу легко придумать историю. Но по какой-то причине я не хочу сдерживаться. Часть меня хочет поменять всю ложь на правду – хотя бы часть её.

Я поворачиваюсь так, что снова оказываюсь лицом к нему. — Как ты знаешь, Николас Лоуренс был моим боссом. Поначалу, между нами всё было безобидно. Для меня это была просто игра. Я знала, что Николас заинтересован, и усилила флирт. Я хотела узнать, смогу ли я заставить его доверять мне, если он впустит меня в свой ближний круг. Это звучит плохо, но мне нравилось, когда за мной гонялись. – Я делаю паузу, ожидая, что на его лице появится выражение ужаса, но оно остаётся ровным. Я должна была догадаться, что реакции не будет. Парк умеет держать свои эмоции под контролем. — Я никогда не думала, что у меня появятся настоящие чувства.

— Так ты любила его?

— Нет, даже близко нет. – Я качаю головой.

— Но ты сказала, что у тебя появились настоящие чувства.

— Да. – Я смотрю вверх. — У меня появились неуверенность, сомнения в себе, депрессия, низкая самооценка и тревога. Я пошла на эти отношения, зная о рисках, но думала, что всё предусмотрела. Я думала, что это я обладаю властью, потому что он хотел меня, и я это знала. Я думала, что у меня есть преимущество. Но я ошибалась. Николас – мастер манипуляции, и со временем все причины, по которым я начала отношения, перестали иметь значение. Я была той, кем играли. Границы между настоящим и ненастоящим размывались, пока я не погрузилась так глубоко, что не знала, как выбраться.

— Так что же произошло?

Я смеюсь, вспоминая тот день три месяца назад. — Николас перечислил все причины, по которым я была недостаточно хороша для него. Затем он прекратил отношения и уволил меня. Он сказал, что мы больше не можем работать вместе.

— Это довольно низкий поступок.

— Да, это так. Я больше расстроилась из-за потери работы, чем из-за отношений. Но ущерб был нанесён. Я потеряла уважение всех своих коллег. Никто из тех, с кем я работаю, больше не верит в меня и не хочет видеть меня в своей команде. Не говоря уже обо всех психологических последствиях, которые возникают после двух лет, проведённых с таким человеком, как Николас Лоуренс. Я всё ещё преодолеваю всё это. Это займёт некоторое время.

— Ты, кажется, довольно хорошо владеешь собой, когда дело касается всей этой ситуации.

— Я не всегда была такой, но с тех пор, как мы расстались, у меня появилось больше ясности.

Глаза Парка сканируют мои. В его взгляде нет осуждения, только искренность. — Ну, если тебе станет легче, я сразу же возненавидел этого парня и его дурацкое пальто.

Я улыбаюсь, мне нравится, что он не пытался решить мою проблему. Его одна шутка облегчила ситуацию больше, чем любой совет.

— Ты имеешь что-то против бушлатов?

— Нет, в основном только против него.

Я прислоняюсь головой к плечу Парка. — Меня это устраивает.

— Жаль, что я не смог перед ним устроить поцелуй на десять баллов, – бормочет он в насмешку над собой.

— Думаю, поцелуй на пять баллов отлично справился со своей задачей.

Он притягивает меня ближе. — Мне жаль, что всё это случилось с тобой.

— Я большая девочка. Я знала, во что ввязывалась. Хуже всего то, что это повредило моей карьере. Но я уже начинаю чувствовать, что всё наладится.

— И всё же, – его голос становится мягким, — мне жаль.

Я не вижу выражения лица Парка, и это, наверное, хорошо, потому что, если оно хотя бы наполовину такое же нежное, как его голос сейчас, я растаю быстрее, чем снеговик Фрости в жаркий день.

Звук полозьев саней по снегу, смешанный с цоканьем копыт лошадей, убаюкивает нас в комфортной тишине.

Я должна была бы волноваться, паниковать из-за того, что так много рассказала Парку, но я странно спокойна.

Только вот в глубине души я не могу отделаться от мысли, что это спокойствие – всего лишь иллюзия, затишье перед бурей.

Глава 18

Парк

Сверкающие рождественские огни усыпаны по Коммерческой улице, создавая калейдоскоп цветов, отражающихся от вечернего неба. Я иду рука об руку с Лэйси, впитывая всё это – живую музыку, смех, запах классической немецкой кухни, конные упряжки на дороге и дым из дымоходов. Я начинаю понимать, что имела в виду Лэйси, когда говорила, что у Рождества есть звук, запах, вкус и ощущение. Впервые в жизни я почувствовал волшебство празднования Рождества, пусть даже всего на один день.

— Спасибо. – Я сжимаю её руку.

— За что? – Её голубые глаза сверкают под мягким светом ламп.

— За сегодняшний день. Ты осуществила все мои рождественские мечты.

Это звучит так чертовски банально, но это правда. Я никогда не испытывал ничего подобного, и я начинаю понимать, из-за чего вся эта суета вокруг этого времени года.

— Ну, – Лэйси тянет меня в сторону магазина, — у нас есть ещё одна остановка, прежде чем мы отведаем мамин пирог с курицей.

Я прочитал название магазина, выгравированного на стекле. «Крис Крингл»26. Мои глаза тут же забегали вверх-вниз по рядам и витринам с рождественскими украшениями.

— Я чувствую себя перегруженным, – бормочу я.

— Расслабься. Мы здесь только для одного. – Лэйси увлекает меня в толпу покупателей, пока мы не оказываемся в секции подвесных украшений. — Мои родители каждый год приводили нас с сёстрами в этот магазин, чтобы мы выбрали новое украшение для нашей ёлки. Мы всегда старались выбрать что-то, что напоминало бы нам о прошедшем годе. – Она поворачивается ко мне со своей большой яркой улыбкой. — Я думаю, мы должны выбрать что-то для каждого из нас, чтобы мы всегда помнили друг друга и это Рождество.

— На память? Как воспоминание о рождественском фильме «Холмарк»?

Она выпрямляется. — Не осуждай рождественские фильмы «Холмарк». Есть причина, по которой люди с удовольствием смотрят эти шоу.

— Это потому, что им нравятся посредственные сюжеты, некачественная игра и поцелуи рейтинга G27, которых приходится ждать весь фильм?

Лэйси ударила меня по руке.

— Я шучу. – Я смотрю на гигантскую стену безделушек передо мной. — Если мы выберем украшение друг для друга, разве это не нарушит правила? Ты же сказала, никаких привязанностей.

Её голубые глаза сужаются. — Ты собираешься физически привязаться к украшению?

— Сомневаюсь.

— Тогда я думаю, что всё в порядке. – Она идёт к следующему отделу, обыскивая полки.

Я не следую за ней. Вместо этого я иду в противоположном направлении, сканируя украшение за украшением.

— Нашёл что-нибудь? – спрашивает она, когда мы проходим мимо друг друга. Её пальцы касаются моей руки, обжигая мои нервы своим мягким прикосновением.

— Есть несколько хороших вариантов. – Я иду за угол, сканируя новые ряды.

— Ты готов показать? – Лэйси заглядывает в мой отдел.

— Да, я нашёл для тебя идеальное украшение на память. – Это олень, а внизу красным цветом написано слово Блитцен.

Лэйси выскочила из-за угла. Она держит руки за спиной, а на губах оживлённая улыбка. — Ладно, тогда. На счёт три. Раз. Два. Три.

Мы оба одновременно вытаскиваем наши украшения, свесив их с пальцев.

— Бутылка «Гидро Фласк», – говорю я, проводя пальцами по верхней части её пальца. — Простая, но такая глубокая.

— Правда? – Она улыбается мне в ответ, указывая на выбранное мной украшение. — И Блитцен, нежный, но такой агрессивный.

— Он агрессивный. Ты должна быть там, чтобы поверить в это.

Лэйси издевательски улыбается. — Я была там, и я всё ещё не могу в это поверить.

Я тянусь к ней, обхватывая её тело руками. — Я должен заплатить за эти вещи. – Она визжит, когда я поднимаю её с пола, неся её так, словно она чучело Санты, которое я собираюсь купить и забрать домой, чтобы выставить на крыльце.

— Я бы на твоём месте была осторожна. – Она бьёт ногами, пытаясь вырваться из моей хватки. — Я знаю карате.

— Я не беспокоюсь об этом.

Весь день я ни о чём не беспокоился, и это моя самая большая ошибка. На горизонте может появиться целый флот опасности, а я даже не замечу.

Правило номер три: никогда не позволяйте женщине отвлекать вас настолько, чтобы вы не могли работать.

Я уверен, что сегодня я уже сто раз нарушил это правило.

Глава 19

Парк

Я веду арендованную машину по темной дороге. — Мне казалось, ты сказала, что мы едем на пирог с курицей с твоей семьёй?

— Так и есть. – Она указывает вперёд. — Поверни здесь налево.

— Тогда почему мы не едем к тебе домой?

— Потому что сегодня мы ужинаем в доме престарелых. – Её глаза расширились от возбуждения. — Разве это не здорово?

— Подожди. Что?

— Мы угощаем пирогом с курицей жителей дома престарелых. Так что ты сможешь увидеть свою маму. Сюрприз!

— Это действительно неожиданный сюрприз. – Я практически подавился словами, когда они вырвались.

— Я просто подумала, что ты захочешь провести ещё немного времени с мамой. Поэтому я всё подготовила сегодня утром.

Лэйси выглядит такой довольной собой, что я даже не могу злиться. Но если бы я с самого начала знал, что ужинать буду с настоящей Мэри Брэдшоу, я бы не стал так стараться попасть на этот ужин.

Я останавливаю машину перед домом престарелых и вылезаю со стороны водителя, окидывая взглядом освещённое здание. С карнизов свисают сосульки, а красная мишура обвивает каждый бревенчатый столб. Я чувствую себя счастливым от того, что моя мама находится в таком милом праздничном месте.

О чём я вообще говорю?

Она не моя мама.

Я глубоко вздохнул, пока мы шли ко входу. Я бы соврал, если бы сказал, что не боялся всего этого.

Тебе приходилось выпутываться и из более напряженных ситуаций, чем эта. Одна старушка не разрушит твоё прикрытие... надеюсь.

— Ты в порядке? – спрашивает Лэйси.

— Да, а что?

Она держит наши переплетённые пальцы. — Ты весь вспотел.

— Прости! – Я выдёргиваю свою руку из её руки и вытираю её о джинсы. — Это мерзко.

— Разве это не нормально, что мы навестим твою маму? – Она наклоняет голову, глядя прямо мне в глаза. — Кажется, ты нервничаешь по этому поводу.

— С чего бы мне нервничать?

Я нервничаю.

Я пробирался в комнаты, полные преступников с оружием в руках, и никогда не чувствовал себя так нервно.

— Я не знаю. – Лэйси смотрит на меня, в её взгляде мелькает веселье. — Ты мне скажи.

— Добро пожаловать! – Автоматические двери открываются. — Вы здесь, чтобы помочь с ужином? – Женщина за стойкой улыбается нам. На ней свитер с ёлками, блёстками и надутыми шарами в качестве украшений. Я опускаю взгляд на табличку с её именем. Марла Джонс.

Марла.

Я должен был назвать свою фальшивую маму этим именем, а не Мэри.

Я полон сожалений.

— Да, – отвечает Лэйси. — Мы с Джиной и Брюсом Уоррен.

— Отлично. Вы можете пройти в банкетный зал. – Марла указывает за угол.

Я похож на боксёра, идущего по коридору перед боем. Я откидываю плечи назад и разминаю шею из стороны в сторону.

Пора начинать.

Когда мы поворачиваем за угол, коридор переходит в огромную комнату. Диваны окружают телевизор, висящий на стене. Повсюду расставлены круглые столы – некоторые с сиденьями, а некоторые без, чтобы было место для инвалидных колясок. С другой стороны стоят прямоугольные раскладные столы, на которые натянуты скатерти в снежинках. Накрыт шведский стол. Брюс и Джина держат в руках ложки, раскладывая куриный пирог по тарелкам для проживающих.

— Ты видишь свою маму? – спрашивает Лэйси.

Я сканирую столы, инвалидные коляски, ходунки и кого-то со светлыми волосами в поисках Мэри. Это довольно трудно, поскольку фотография, висящая на стене в её доме, была сделана, вероятно, пятнадцать лет назад. За пятнадцать лет можно сильно постареть. Черт возьми, пятнадцать лет назад у меня даже мышц не было. Я имею в виду, что нахожусь в комнате, полной пожилых людей, у которых одинаковые морщины. Мне кажется, что я стою за стеклянной витриной и пытаюсь составить фоторобот моей ненастоящей мамы. Они все выглядят одинаково.

— А вот и вы двое. – Джина машет нам рукой в сторону столов с едой. — Мы как раз закончили подавать пирог. Возьмите себе по тарелке и угощайтесь.

Лэйси хмурится. — Прости, что мы опоздали и не помогли с сервировкой.

— Ничего страшного. – Джина улыбается мне. — Самое главное, чтобы Парк провёл время со своей матерью. Ты уже видел её?

— Нет. – Я оглядываюсь через плечо, делая вид, что ищу, но у меня такое чувство, будто я в зоопарке, смотрю на передвигающихся пингвинов. Я знаю, что они все разные, но не могу сказать, в чем их отличия.

— О, она вон там. – Джина указывает на стол рядом с диваном.

Мэри сидит на стуле, уставившись в пространство. Перед ней стоит недоеденная тарелка с едой.

Фу, какая она старая. Но, возможно, это может сыграть в мою пользу. Её седые волосы подстрижены до подбородка, и она одета в розовые спортивные штаны. На её лице нет ни косметики, ни выражения. Только абсолютная пустота.

— Ага. – Я жестом показываю на неё. — А вот и мама.

— Пойдём поздороваемся. – Лэйси тянет меня за собой.

Это тот момент, которого мы все ждали. Мне просто нужно сделать это.

Я встаю сбоку от неё. — Привет... мама. – Это слово неестественно слетает с моих губ – не думаю, что я когда-либо произносил это раньше.

Ничего не происходит.

Я смотрю на Лэйси, понижая голос. — Может быть, она устала. Мы должны дать ей отдохнуть. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Лэйси хватает меня за руку, удерживая на месте.

— Нет, я уверена, что она захочет тебя увидеть.

Я прочищаю горло и прикасаюсь к плечу Мэри. — Привет... ты.

Она приходит в себя и смотрит на нас. Её морщинистое лицо нахмурилось. — Что вам нужно?

— Я... мы, – я указываю на Лэйси, надеясь унять её пыл, — хотели подойти поздороваться.

Лицо Лэйси озаряется, и она наклоняется, чтобы быть ближе к Мэри. — Здравствуйте, миссис Брэдшоу. Очень приятно познакомиться с вами. Я подруга Парка, Лэйси.

— Кто такой Парк? – У неё лбу появляются складки, но поскольку у неё больше нет бровей, я не могу сказать, нахмурились ли они.

— Ваш сын, – говорит Лэйси.

— У меня нет сына по имени Парк, – огрызается Мэри.

Да, именно так я и представлял себе всю эту сцену.

Мои глаза метнулись к Лэйси, и я понизила голос. — У неё деменция.

— У меня деменция? – повышает голос Мэри.

Лэйси улыбается мне. — Думаю, со слухом у неё всё в порядке.

— Да, похоже на то, – бормочу я.

— У меня нет деменции. – Мэри отмахивается от диагноза движением руки. — Мой разум твёрд, как скала. Спросите меня о чём угодно. – Её глаза метнулись к Лэйси.

— Эм, – Лэйси смотрит на меня. — Как вас зовут?

— Пфф. – Её губы насмешливо надуваются. — Спроси меня о чём-нибудь действительно сложном

— Хорошо, кто президент Соединённых Штатов?

— Рейган. – Она поднимает палец вверх, покачивая им при каждом слове. — Рональд. Уилсон. Рейган.

Это рождественское чудо.

— Она вспомнила второе имя Рейгана, – шепчет Лэйси, едва шевеля ртом, словно чревовещатель. — Впечатляет.

— Она ярая приверженка бывшего президента, – лгу я.

— Питер! – кричит она, заставляя нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

— Нет, это Парк. – Может быть, если я буду повторять своё имя, она запомнит и его.

— Нет, – ворчит она. — Я не знаю, кто такой Парк. У меня есть сын по имени Питер.

Я приседаю на одно колено. Мне действительно нужно продолжать это.

Я кладу свою руку на руку Мэри. — Это я.

Её глаза прищуриваются, и она поджимает губы. — Ты не Питер. Он мёртв, – ворчит она.

Из всего, что Мэри может помнить, очень плохо, что она помнит, что её сын мёртв.

Она смотрит на Лэйси. — А ты кто?

— Я подруга Парка.

— Тебе сказали, что я актриса?

— Ох, нет. – Лэйси смотрит на меня с игривой улыбкой. — А какая вы актриса?

— Я работаю во всех сферах – мюзиклы, Бродвей, телевидение. – Она гордо поднимает подбородок. — А в прошлом году я играла Дарби Шульц в «Король мафии». Ты видела его в кино?

Я помню, что читал об этом в биографии Мэри, которую прислал мне Дерек. Фильм вышел в 1980 году и был в меру успешным. Определенно, это был самый яркий момент в карьере Мэри.

— Я ещё не видела его. – Лэйси качает головой. — О чём он?

— Это тайна, – вклиниваюсь я, пытаясь доказать и Мэри, и Лэйси, что мне место в этом разговоре. — Все думают, что король мафии – мужчина, но на самом деле мафией всё время управляет Дарби Шульц.

— Пфф. – Мэри отмахивается от меня. — Ты только что выдал концовку фильма.

— Всё в порядке. – Лэйси улыбается. — Я всё равно хочу это посмотреть.

Мэри переключает своё внимание на Лэйси, загораясь ярче, чем рождественская ёлка в углу комнаты. Сейчас 1981 год, и Мэри вновь переживает дни своей славы. — Я играю умную, сильную женщину, которая одурачивает всех мужчин вокруг. – Она откидывается на спинку кресла, довольная собой. — Никто не ожидает появления Дарби Шульц.

Улыбка Лэйси растёт. — Я люблю такие повороты, но, когда они исходят от сильной женщины, это ещё лучше. Я уверена, что вы в нём великолепны. Я обязательно посмотрю его.

— Я потрясающая. – Мэри зачёсывает волосы назад. — Я почти получила Оскар за эту роль.

— Да, это так. – Я слегка пихаю Мэри по плечу, потом понимаю, что это совершенно неправильный поступок для сына, и отдёргиваю руку.

Её глаза стекленеют, и она моргает мне в ответ.

— Мэри? – Я наклоняю голову. — Ты в порядке?

Её взгляд быстро перемещается туда-сюда по моему лицу. — Кто ты?

— Меня зовут Парк Брэдшоу.

Она задумчиво поджимает губы, обдумывая сказанное. Затем что-то в её лице смягчается. Она тянется вверх и кладёт свою старую руку мне на щеку. — Питер?

Ох.

Мы больше не в 1981 году. Я не знаю, где мы сейчас.

Теперь она действительно считает меня своим сыном. В её наполненных слезами глазах столько любви, что я тут же чувствую себя виноватым за то, что втянул её в свои схемы.

— Ты пришёл повидаться со мной? – Её губы разжимаются.

Я улыбаюсь ей в ответ. — Да, я пришёл повидаться с тобой.

Её челюсть дрожит, и чувство вины, которое я только что испытывал, сменяется жалостью, когда я понимаю, как много для Мэри значит визит даже такого притворщика, как я.

— Это было так давно. – По её щеке скатывается одинокая слеза. — Я не хочу встречать Рождество в одиночестве.

— Никто не должен быть один. – Меня переполняет сочувствие, и я с трудом сохраняю ровный голос. — Особенно на Рождество. – Мои слова разрывают старые раны, которые, как я думал, больше не существуют, и я удивлён своим нарастающим чувствам. Много лет назад меня учили никогда ничего не чувствовать. И вот я здесь, испытываю самые разные чувства в комнате, где большинство людей носят подгузники для взрослых.

Глаза Мэри переходят на Лэйси. — Ты тоже пришла ко мне?

— Да. – Лэйси оживилась. — Вы – главное событие.

— У меня не было гостей с тех пор, как я попала сюда. Мне было так одиноко.

Лэйси опускается на колени рядом со мной и осторожно кладёт руку на колено Мэри. — Ну, теперь мы здесь.

— Ты жена Питера?

— Я... – Лэйси колеблется, как будто её поймали на лжи, но в то же время она не хочет портить момент. — Именно так. Я жена Питера. – Она кивает с преувеличением. — Да, мы женаты. – Она снова кивает. — У нас трое детей, две собаки и четыре кошки. Питер тренирует детей водному поло, и у него это отлично получается. – Она хлопает меня по плечу. — У него настоящий талант общаться с десятилетними детьми и играть с ними в поло.

— Играть в поло? – говорю я, глядя на неё.

— Просто соглашайся, – говорит Лэйси, снова подражая чревовещателю.

— Молодец. – Она похлопала Лэйси по руке. — Я всегда говорила, что Питер – симпатичный молодой человек.

— Почти такой же симпатичный, как Боно из U2. – Лэйси улыбается.

— Вы тоже? (прим. пер.: название группы U2 звучит также, как фраза you too – вы тоже) – Она указывает на нас обоих. — Что, вы тоже?

Брови Лэйси опускаются. — Нет, U2. Ваша любимая группа.

— Никогда о них не слышала, – пролепетала Мэри.

Взгляд Лэйси переходит на меня. — Очень жаль.

Мой притворный, продуманный рождественский подарок – виниловый альбом U2 «War» – провалился.

Мэри наклоняется к Лэйси, как будто у них есть личное дело, которое нужно обсудить. — Питер ковырялся в носу и вытирал козявки о стены.

— Правда? – Лэйси наклоняет голову ко мне, полностью забавляясь.

Я точно этого не делал, потому что я не Питер.

— Это был не я. – Я качаю головой.

— О, да, это был ты. Раньше я так злилась на него. Эти штуки засыхали, и когда я шла их чистить, они так прилипали, что с ними отваливалась краска со стен.

Что за дерьмо? Это отвратительно.

Ну спасибо, Питер.

— Вау. – Лэйси бросает на меня пристальный взгляд. — Эту информацию было бы неплохо узнать до полудня, когда я ещё решала, стоит ли продолжать наше свидание.

— Такого не было, – уверяю я её. — Это говорит деменция.

— Конечно, это так. – Лэйси улыбается.

Мэри снова наклоняется вперёд и похлопывает её по руке. — Питер верен тебе?

Я ожидаю увидеть обычную игривость в выражении лица Лэйси, тем более что мы притворяемся женатыми и только что подробно обсуждали выделения из носа – я не могу заставить себя называть их по-другому – но вместо этого её взгляд наполнен чем-то искренним.

— Да. – Лэйси смотрит на меня. — Он действительно верен. Я определенно не заслуживаю его преданности.

Наши взгляды задерживаются друг на друге ещё на секунду. Моё сердце бьётся в груди, словно маленький мальчик-барабанщик даёт представление всей своей жизни. Внутри меня разгорается новое чувство, нечто иное, чем влечение – я уже чувствовал это к Лэйси. Это чувство более существенное и сложное.

Она поворачивается к Мэри, отодвигая стул рядом с ней. — Мы можем посидеть и поужинать с вами?

— Вы останетесь? – Полный надежды взгляд Мэри метался туда-сюда между нами.

Я подхожу к другому свободному стулу. — Конечно, мы останемся. Я подумал, что ты сможешь рассказать нам все голливудские сплетни за годы своей актёрской карьеры.

— Мне никогда не нравилась эта Оливия Ньютон-Джон. Мэри нахмурилась. — Они выбрали её вместо меня в «Бриолине». Можете в это поверить? С моим бродвейским прошлым я бы стала идеальной Санди.

— Я не могу в это поверить. – Я качаю головой.

— Пфф. – Она закатывает глаза, как будто ей противно.

— И после того, как ты расскажешь нам о Голливуде, мы должны сыграть пару раундов в «Зонк»28.

Задорная улыбка освещает всё её лицо. — Я люблю играть в «Зонк».

— Я знаю.

— Ты хороший сын, Питер. – Она похлопывает меня по руке. — Спасибо, что не оставил меня одну на Рождество.

Когда я придвигаю свой стул, я ловлю на себе взгляд Лэйси. Она растягивает губы в маленькой улыбке, и на одну ночь я счастлив остаться в этом притворном мире, где я женат на Лэйси, и мы навещаем мою маму во время праздников, чтобы поднять ей настроение.

Я знаю, что нужен Сиенне, но сейчас я нужен и Мэри Брэдшоу.

Глава 20

Лэйси

— Мне понравилась твоя мама, – говорю я Парку, когда мы идём по тротуару к крыльцу дома моих родителей.

Он поджимает губы. — Мне она тоже понравилась.

— О, хорошо, – поддразниваю я. — Тогда, может быть, тебе стоит оставить её себе.

— Может, и оставлю.

— Странно, что она продолжала называть тебя Питером.

Он качает головой. — Деменция. – Он сжимает мою руку. — Но мне нужно обсудить с тобой несколько вопросов.

— Что? – Я поворачиваю голову в его сторону.

— Трое детей? Две собаки? И четыре кошки? У нас что, зоопарк?

Я смеюсь, прислонившись головой к его плечу. — Я импровизировала, и поэтому домашние животные и дети только прибавлялись.

— А откуда у меня навыки в водном поло?

— О, ну знаешь. – Я машу рукой перед собой. — Ты научился этому, когда жил в Европе.

— Понятно. И если я тренирую десятилетних, это значит, что тебе было восемнадцать, когда ты стала мамой.

— Эй, такое уже случалось.

— Да, в «Дочки-матери» на MTV.

— Ты меня раскусил. – Я смеюсь. — В следующий раз я постараюсь, чтобы моя ложь звучала более правдоподобно. – Когда мы поднимаемся по ступенькам, я поворачиваюсь к нему лицом. — Итак, если не считать моего безумного информационного вброса твоей маме, у тебя был хороший день?

— Это был один из лучших дней, которые я могу вспомнить.

— Сегодняшний день превратил тебя в любителя Рождества?

— Это было определенно хорошее начало.

— Это было больше, чем просто хорошее начало, – возразила я. — Я спланировала идеальный день. Моя миссия выполнена.

— Ну, не совсем. – Губы Парка подрагивают, что свидетельствует о том, что он переходит в режим обаяния. Он подходит ко мне и кладёт руки на мои бёдра. — Есть одна вещь, которую мы так и не сделали.

— Правда? – Я обхватываю его руками. — И что же это?

Он лезет в карман и достаёт маленькую омелу, размахивая ею передо мной.

Мои брови поднимаются. — Где ты это взял?

— В магазине « Крис Крингл».

— И что ты планируешь с ней делать?

— О, у меня большие планы. – Эта нахальная улыбка на его лице только что принесла Парку первое место в списке самых сексуальных выражений лица мужчины, которые я когда-либо видела. Он притягивает меня ближе. Мои бедра и грудь прижимаются к нему, заставляя моё сердце биться быстрее.

— Но мы уже целовались сегодня на оленьей ферме. – Мои губы растягиваются в кокетливой улыбке, полной фальшивой жалости. — Ты, вероятно, не обратил на это внимания, потому что твоё исполнение было оценено только на шесть баллов, и твоё эго было уязвлено.

— Поцелуи – это работа для двоих. Так что, если ты ставишь мне шесть, ты ставишь шесть и себе.

Я смеюсь. — Нет, у меня всегда десять.

— О, значит, проблема во мне? – Он притягивает меня ближе, добавляя ухмылку. — Ну, я слышал, что это не Рождество, если вы не целовались пол омелой. Это правда?

— Это звучит как некий научный факт, а я всегда за науку.

— Так что скажешь? – Парк ухмыляется, держа омелу над нами. — Может, поцелуемся ещё раз для того, чтобы узнать, смогу ли я приблизиться к этой десятке.

— Если мы должны.

Он отбрасывает омелу в сторону, и мы оба улыбаемся, сокращая расстояние. Наши рты встречаются на середине, но именно Парк начинает нежный поцелуй. Мгновенно в моей груди загораются искры, пробегая по всему телу, как будто его прикосновение – это что-то вроде кремня, используемого для разжигания огня. Я приподнимаюсь на носочки, чтобы почувствовать тепло его тела. Я скольжу руками по его спине, зарываясь пальцами в его волосы.

И в этот момент поцелуй становится химическим.

Я достигла своей энергии активации.

Каждый атом, молекула и клетка работают вместе в моём теле, создавая интенсивность в моей груди, захватывающую и электризующую. Я – реактив в объятиях Парка, преобразующийся под воздействием тепла его поцелуя. До этого поцелуя была просто Лэйси, а теперь новая версия меня, которая представляет собой совершенно другой состав.

Поцелуй становится горячее, и моё тело тоже. Мы прижимаемся друг к другу, шатаясь, пока моя спина не оказывается прижатой к входной двери. Я просовываю свои холодные руки под его куртку и рубашку, прослеживая тёплую кожу на его спине. Я сгораю – высвобождаю энергию в виде тепла, несмотря на холодный воздух снаружи. Это элементарный химический принцип, но чувствовать, как это происходит в моей груди, доставляет огромное удовольствие.

Парк заканчивает поцелуй первым и прижимается своим лбом к моему, наше тяжёлое дыхание сливается воедино.

— Как бы ты оценила этот поцелуй? – шепчет он.

Десять.

Ошеломляющие десять!

Толпа людей внутри моего сердца аплодирует нам стоя, сопровождая овациями и медленными хлопками.

Я улыбаюсь. — Может быть, семь.

— То же самое. – Его губы расплываются в сексуальной ухмылке. — Рад, что мы на одной волне.

— Я тоже.

Он отстраняется, засовывая руки в карманы, так непринуждённо, как будто не он только что подарил мне потрясающий поцелуй. — Спасибо за отличный день, Лэйси. – Он поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его.

— Парк, ты хочешь завтра снова праздновать Рождество? – Я улыбаюсь. — Со мной?

— С удовольствием.

Как и я.

Парк

Я оставил дверь на кухню в доме Мэри незапертой, чтобы не пришлось снова лезть через окно. Я включил свет и бросил на стойку ключи от арендованной машины и пакет с конфетами Джины, который она мне дала. Теперь, когда я немного знаю Мэри, я не чувствую себя таким уж незваным гостем в её доме. Я представляю, как она шаркает по кухне, варит суп или сидит в кресле, смотря телевизор.

Если бы я был сыном Мэри, я бы обязательно навестил её по-настоящему.

Я тянусь в задний карман и беру свой телефон, а другой рукой выдвигаю стул у обеденного стола. Я опускаюсь на сиденье, уставившись на фотографию номера отслеживания. Эти двадцать две цифры предсказывают конец света. По крайней мере, конец моего притворного мира. Потому что, как только придёт посылка с компьютерным чипом, эта праздничная интрижка закончится. Но какая-то часть меня всё ещё надеется, что компьютерный чип прибудет не скоро. Например, может быть, Лэйси отправила подарки по почте первого класса29. Не слишком ли многого я хочу, чтобы доставка осуществлялась в течение пяти рабочих дней? Или было так много рождественских посылок, что почта задерживается? Это даст мне больше времени для общения с Лэйси.

Я ввожу номер отслеживания на сайте в своём телефоне и затаив дыхание жду, когда появится информация.

Посылка была доставлена сегодня. Компьютерный чип, скорее всего, сейчас под ёлкой Уорренов.

Чёртова экспресс-почта!

Похоже, эта миссия закончится раньше, чем я хотел.

Глава 21

Сиенна Прайм

Я никогда бы не подумала, что Парк Брэдшоу из тех парней, которые ходят по Ливенворту, штат Вашингтон, на романтические рождественские свидания, когда есть более важная работа. Он всегда казался настолько сосредоточенным на работе, что я не могу смириться с тем, что это тот же парень, которого я знала и с которым работала над сложными, опасными заданиями.

Я имею в виду, что сегодня его завалил оленёнок.

Как он может быть одним из лучших оперативников ЦРУ в нашей стране?

Видимо, симпатичной рыжей девушки с голубыми глазами достаточно, чтобы превратить его в полного дурака.

Честно говоря, я удивлена. Но в последнее время меня многое удивляет в Парке. Например, то, что он проводит время в доме престарелых, маскируясь под сына пациентки с деменцией.

Я этого не ожидала.

Но самый большой сюрприз, который я никак не могу забыть, это то, что он двойной агент в ЦРУ, работающий на обе стороны.

Похоже, я знаю его не так хорошо, как думала.

А может, и знаю. Может быть, вся информация, которую мне скармливают, неверна. Трудно определить, кто говорит правду, когда даже я этого не делаю. То есть, на самом деле я не в опасности.

Как бы мне хотелось просто подойти к Парку и спросить его. — Привет, это я, Сиенна. Ты и правда двойной агент? Потому что, если нет, нам нужно очистить твоё имя. А если да, то я убью тебя голыми руками. – Я не знаю, что сказать. Нужно что-то более изящное или более красноречивое, чем это, но всё же доносящее ту же самую мысль.

Проблема в том, что я не могу просто подойти к Парку и разоблачить себя. Я должна сидеть и наблюдать, пока не пойму, кому верить.

Но одно я знаю точно: мне надоело ждать и гадать, говорит ли Парк правду, пока он играет в игры с оленями. И кроме того, Тодд Аллен преследует меня, требуя новостей. Я не уверена, как долго ещё смогу скрывать местонахождение Парка.

Глава 22

Парк

21 декабря

На следующее утро я стучусь в дверь Уорренов. Мы с Лэйси планировали потусоваться сегодня, но сначала о делах. Я должен найти компьютерный чип.

— Привет, Парк, – говорит Брюс, открывая дверь. — Ты здесь, чтобы делать с нами пряничные домики?

— Может быть. – Я пожимаю плечами. — Лэйси сказала зайти около 11 часов.

Время удачно совпало, так как я поехал в дом престарелых и позавтракал с Мэри. Мы запланировали это вчера вечером, и я был удивлён тем, как сильно я этого ждал.

— Ну, заходи. – Брюс пошире распахнул дверь. — Мы рады тебя видеть.

Я вхожу внутрь, и мой взгляд сразу же устремляется на ёлку в гостиной и стопку подарков у её основания.

— Все здесь. – Брюс жестом указывает на кухню.

— Парк! – зовёт Лэйси. — Ты как раз успел на конкурс пряничных домиков.

Вся семья Уорренов сидит за кухонным столом. Стопки пряников разложены, рядом с ними – тюбики с глазурью, и, наверное, двадцать различных мисок с разноцветными конфетами.

— Это выглядит серьёзно, – говорю я, подходя к столу.

— Это серьёзно. – Выражение лица Лэйси суровое. — Мы не шутим, когда дело доходит до изготовления пряничных домиков.

— И тот, кто сделает лучший домик, – вклинивается Касси, — откроет подарок в канун Рождества.

Я киваю. — Высокие ставки.

— Высочайшие. – Лэйси улыбается, отодвигая стул рядом с собой. — Давай. Ты тоже должен сделать один.

— Они выглядят так, будто сделаны профессионалами. – Я медленно опускаюсь на своё место, обводя взглядом стол и рассматривая начальные стадии каждого из их домиков. — Я не уверен, что смогу за всеми вами угнаться.

— Ерунда! – Джина хмурится. — Это просто для развлечения.

— И возможность открыть подарок раньше всех. — Эрика даже не смотрит на меня, когда говорит. Она сосредоточена на нанесении черепицы на крышу.

Я никогда раньше не делал пряничные домики – ещё одно шокирующее откровение из рождественской душещипательной истории Парка Брэдшоу.

— Я попробую. – Я пожимаю плечами, собирая материалы. — Насколько это может быть сложно?

Сложно.

Делать пряничный домик, который не разваливается, и с глазурью, которая не капает отовсюду, стало моей собственной невыполнимой миссией.

— У меня уже мозоли на пальцах от того, что я держу стены вместе, а они всё ещё не скрепляются. – Я наклоняюсь, чтобы заглянуть в дом Касси.

— Эй, эй! – Она отталкивает меня своим предплечьем. — Не подсматривай у других.

— Я не подсматриваю. Я просто не знал, что для этого занятия мне нужна степень инженера. – Я вожусь с куском пряника, который не устойчив. — Я не могу сделать так, чтобы несущие стены держали мою крышу.

Лэйси, сгорбившись, приклеивает полосочку жвачки «Big Red» на дымоход. — В создании шедевра есть своя форма искусства, и очевидно, что я обладаю соответствующими навыками.

— Я собираюсь начать называть тебя «Big Red», – говорю я, когда она клеит ещё одну полоску жвачки на дымоход.

— Мне нравится. – Брюс засовывает конфету в рот вместо того, чтобы использовать её для украшения дома.

Мои пальцы пытаются поместить красную жвачку на внешнюю сторону моего дома, но она крутится и вертится, окрашивая мою кожу в красный цвет. Я даже не представлял, насколько сложно работать с крошечными конфетами.

Три часа спустя я поставил свой готовый проект на кухонный стол, рядом с остальными.

Лэйси наклонила голову, изучая мой кривой дом. — И это всё, что ты смог сделать?

Я пожимаю плечами. — Я старался изо всех сил.

— Ну, твои старания – отстой. – Эрика складывает руки, стоя рядом с нами.

— Да ладно. – Я насмехаюсь. — Всё не так уж плохо.

— Это тоже не очень хорошо. – Лэйси выпрямляет мой почтовый ящик, сделанный из жевательных резинок.

Мой дом высотой всего в один этаж. Конфеты, которые я приклеил к нему, сползли со своих мест и выглядят неровно. Одна сторона моей крыши треснула и обвалилась. А моя дымоход похож на наклонившуюся Пизанскую башню.

— Ну, не все могут так хорошо делать пряничные домики, как ты. – Мой взгляд переключается на пряничный шедевр Лэйси. Это даже не дом. Это улица с двухэтажными пряничными кондоминиумами.

— Что я могу сказать? – Она засовывает руку в карман. — Я немного конкурентоспособна.

— Ладно, пришло время выбрать победителя. – Джина наклоняется вперёд, фотографируя все дома. Она поворачивается ко мне с тёплой улыбкой. — Парк, это не должно быть сюрпризом, но ты занял последнее место. – Она надевает мне на шею ожерелье из конфет, на котором висит бумажная медаль с надписью «Ты провалился».

— Спасибо вам за это. – Я покачиваю ожерельем в воздухе. — Я буду дорожить им вечно.

— Даже у моего отца лучше, чем у тебя. – Касси улыбается мне.

— Да, спасибо, что пришёл, Парк. – Брюс похлопывает меня по спине. — Приятно, что в этом году не я занял последнее место.

— В любое время. – Я киваю ему в ответ.

— Брюс, ты занял четвёртое место. – Джина надевает ему на шею ожерелье из конфет. — Касси, ты на третьем месте.

Касси закатывает глаза. — Я никогда не выигрываю. У меня не хватает терпения на такие вещи.

Джина целует её в щёку, надевая ожерелье на шею дочери. Затем она поворачивается к Эрике и Лэйси. — А второе место занимает..., – она делает драматическую паузу, — Эрика!

— О, да ладно! – Эрика вскидывает руки вверх. — Ты выбрала Лэйси только потому, что Парк здесь.

— Ты слышишь это? – Лэйси подносит руку к уху, и медленная улыбка расплывается на её губах. — Это звук победы.

Она пускается в пляс, в основном покачивая бёдрами и двигая локтями, но это восхитительно. Особенно то, как она сжимает свои розовые губы во время танца.

Мама надевает ей на шею самодельную медаль за первое место с надписью «Ты справилась» Лэйси берет её и целует, и в такие моменты я думаю, что всё, чего я хочу на Рождество – это Лэйси Уоррен.

Лэйси вытирает последнюю пиалу и отставляет её сушиться. Её семья ушла тридцать минут назад за рождественскими покупками, так что мы наконец-то одни.

— Это было мило с твоей стороны, что ты предложила убрать все последствия после изготовления пряничных домиков. – Я прислонился к кухонной стойке. — Полагаю, победитель обычно этого не делает.

Она вытирает руки о кухонное полотенце. — Ну, Эрика выглядела расстроенной из-за проигрыша, и я знала, что ты поможешь мне убраться, если я предложу, так что это не было большой проблемой.

Пришло время поговорить о рождественских подарках, которые она отправила по почте, прежде чем мы перейдём к следующему занятию. — Так как моя мама не может вспомнить о своей любимой группе, я думаю, что виниловая пластинка, которую я купил ей на Рождество, не закончится большим успехом, в конце концов.

Лэйси качает головой. — Да, я так не думаю.

— Надо было купить ей шарф, как ты.

— Если я правильно помню, ты сказал, что шарф, который я купила для мамы – отстойный подарок.

— Такого я точно не говорил.

— Говорил. – Она ухмыляется.

— Не думаю, что я использовал слово "отстой" в таком контексте с класса пятого.

Из неё вырывается небольшой смешок. — Ладно, может быть, ты не так это сказал, но ты подразумевал, что это не было продуманно.

— Ну, теперь я хочу обменяться с тобой. Мою виниловую пластинку на твой фиолетовый шарф. – Я отталкиваюсь от столешницы и направляюсь к рождественской ёлке. — Подарок уже пришёл по почте?

Лэйси следует за мной. — Да, он пришёл вчера.

Я приседаю возле завёрнутых подарков. — Какой из них?

— Ты не можешь взять подарок для моей мамы. – Она опускается на колени рядом со мной. — Сам купи шарф.

— Да ладно! – Я перебираю коробки, пока не нахожу бирку с надписью: "Для: Мамы, От: Лэйси". Это довольно маленький подарок, размером примерно с книгу. — Ну вот.

Как только я беру подарок, Лэйси тянется за ним. — Как я и сказала, купи шарф сам.

Я отвожу руку назад. — Я обменяюсь с тобой прямо сейчас. Альбом на фиолетовый шарф.

— Нет. – Она качает головой. — Кроме того, твоя мама находится в доме престарелых. Когда она будет носить шарф? Она даже не выходит на улицу. – Она снова тянется к коробке, но я быстро перекладываю её в другую руку.

— Как она будет слушать виниловую пластинку? У неё там нет проигрывателя.

— Ну, это на твоей совести. Это ты выбрал дурацкий подарок.

Губы Лэйси приподнимаются в одной из её фирменных озорных улыбок. Обе её руки тянутся к моей груди, и она сильно толкает меня, выводя из равновесия. Я падаю назад, приземляясь на задницу. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, Лэйси оказывается сверху на мне и борется со мной за подарок.

Это лучшая форма борьбы, которой я когда-либо занимался. Здесь так много телесного контакта. Как будто я умер и попал в рыжий рай.

Я переворачиваю наши тела и прижимаю её спиной к полу. Моё тело лежит поверх её, и наши лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга.

Мой рот искривляется в наглой ухмылке. — Ты действительно думала, что сможешь победить меня в борьбе?

Она дерзко вздёргивает подбородок. — Я позволила тебе победить.

Блеск в её голубых глазах говорит о том, что она действительно в это верит. Вы полюбите её личность. Нет ничего лучше уверенной в себе женщины.

— Хорошо. – Я убираю прядь волос с её щеки. — Ты можешь оставить шарф, если, – моя улыбка увеличивается, — ты позволишь мне пригласить тебя на поздний обед.

— Прямо сейчас? – Её брови вскидываются вверх.

— У тебя есть дела поважнее?

Она качает головой. — Ничего лучшего на ум не приходит.

— Тогда мы договорились?

— Мы договорились, только если я смогу выбрать место. – Ещё одна пленительная улыбка расплывается по её губам. Такая улыбка заставляет моё сердце биться, а грудь гореть от притяжения и возбуждения.

Что эта женщина делает со мной?

За всю свою жизнь я никогда не был так рассеян. Мои мысли постоянно возвращаются к Лэйси. Я зависим от её личности, её остроумия, её ума и её шампуня с запахом кокоса.

Я хочу наклониться, поцеловать её и никогда не останавливаться – перевести эту борьбу на новый уровень, но я не делаю этого. Лэйси значит для меня больше, чем легкомысленный секс.

Я встаю, протягиваю руку, чтобы подтянуть её к себе. Наши руки не разъединяются, как будто ни один из нас не хочет прерывать физический контакт. — Тогда пойдём.

— Мне только нужно взять обувь и сумочку.

Я так и думал, что она это скажет.

Она идёт в сторону прихожей, держа меня за пальцы, пока не отходит слишком далеко, и мы вынуждены расстаться. Тогда она поворачивается и исчезает. — Только не вздумай взять с собой подарок моей мамы, – зовёт она.

Вообще-то, именно это я и собирался сделать.

Я засовываю подарок в заднюю часть брюк и натягиваю на него рубашку.

Я верну его, как только сниму компьютерный чип с бирки.

Глава 23

Лэйси

— Что мы только что заказали? – Парк уставился на стоящие перед ним баварские деликатесы.

Я отвела его в малоизвестный немецкий ресторан на другом конце города. Это заведение тускло освещено, оформлено в темных тонах и безлюдно. Весь бар в нашем распоряжении.

— Это просто блюдо с баварскими образцами на пробу. – Я смеюсь. — Там шницель, маринованная селёдка и немного гуляша.

— Никто никогда не должен есть то, что называется "гуляш". Неужели все аппетитные названия уже заняты?

— Это вкусно. Я обещаю.

— Хорошо. – Он берет свою вилку. — Давай попробуем это. – Он сначала погружает её в гуляш и подносит большую порцию ко рту. Я наклоняюсь вперёд, наблюдая за ним с предвкушением. Он кивает, когда проглатывает. — На самом деле это довольно вкусно.

— Разве ты ещё не научился доверять мне? – Я улыбаюсь. — Я никогда не собью тебя с пути.

Дверь открывается, и двое мужчин входят внутрь. Оба они одеты в тёмную одежду с серьёзным выражением лица. Они стоят у входа, смотрят на нас, затем медленно направляются к столику в противоположной части ресторана у музыкального автомата.

Тело Парка застывает, когда он смотрит, как двое мужчин входят в бар. Затем внутрь заходит третий мужчина. Странно, но он одет так же. Но этот парень направляется к стойке и садится на барный стул.

— Лэйси? – Парк хватает меня за руки, заставляя посмотреть на него. В его голубых глазах серьёзный взгляд, которого я раньше не замечала. Его голос понижается так, что слышу его только я. — Что бы ни случилось в следующие тридцать секунд, просто смирись с этим. Хорошо?

То же самое я сказала ему на эскалаторе несколько дней назад, прямо перед тем, как поцеловать его.

— Что произойдёт в следующие тридцать секунд?

— Я собираюсь драться с этими людьми.

Моё выражение лица не меняется, пока я обдумываю его слова.

Драться с этими людьми?

Медленная улыбка расплывается по моим губам, и я разражаюсь смехом.

Он хмурится. — Странная реакция, но я приму её.

Я всё ещё смеюсь, когда Парк встаёт. Мои глаза следят за ним, пока он идёт к музыкальному автомату, будто хочет выбрать песню. И вдруг один из мужчин за столом набрасывается на Парка, и начинается драка. Мой смех обрывается, когда я понимаю, что нахожусь в центре какой-то барной драки. Только это не обычная барная драка. Это драка на стероидах, со сложными приёмами и ударами в стиле ниндзя.

Вот это удар!

В одну минуту я была в своей собственной версии рождественского фильма «Холмарк», а теперь мы переключились на канал «Лайфтайм»30 или, может быть, даже «Нетфликс» с таким-то уровнем насилия. Я больше не на детском канале.

Парень за стойкой поднимает барный стул и бьёт им Парка по плечам.

Я ахаю – а может, это был крик, когда Парк, пошатываясь, попятился назад.

— Не... волнуйся... Лэйс. – Его слова трескаются, вероятно, как и его спина. — Я справлюсь.

Не похоже, что он справится. Он в огромном меньшинстве и, возможно, ранен, но каким-то образом Парк находит в себе силы вернуться в бой. Он бьёт первого парня ногой в живот, второго – локтем в нос, а третьего – в челюсть. В этот момент первый парень достаёт пистолет и направляет его на него.

Что за джингл белл происходит? (прим.пер.: в ориг. это перед. фраза "what the hell is going on?" – что, чёрт возьми, происходит?; в которую добавили слово jingle(звон), а hell(ад), заменили на bell(колокольчик))

Они мечутся взад и вперёд, когда Парк пытается отвести от себя дуло пистолета. Потасовка проходит через весь бар, задевая столы. Двое других мужчин отбегают за них. И вдруг пистолет выстреливает, попадая одному из них в грудь.

— О, Боже! Ты подстрелил его, – кричу я.

Парк поворачивает голову ко мне. — Это была не моя вина. – Он больше не теряет времени даром. Он выполняет ряд боевых приёмов на двух оставшихся мужчинах, но при этом каким-то образом умудряется вести разговор со мной. — Мой палец не нажимал на курок.

— Ты уверен? – Я кручусь на своём месте, следя за ними, пока они снуют по бару.

Он смотрит на меня, не отрываясь. — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, что это я застрелил того парня.

В это время раздаются новые выстрелы. Я застыла на своём месте в кабинке. Большинство людей закричали бы, испугались или спрятались под стол, закрыв голову руками, как будто они на бейсбольном матче и кто-то только что крикнул "Берегись!". Но когда дело доходит до пуль, я не думаю, что щит из предплечий может кого-то спасти, поэтому я не беспокоюсь.

Наверное, мне стоит позвонить в 911. Вы звоните в 911 в подобных ситуациях? Что я вообще должна сказать? Моя рождественская интрижка случайно подралась с тремя незнакомцами, и теперь здесь мёртвый парень. Это кажется сложным, поэтому я решила ничего не делать. Кроме того, разве это не задача бармена – звонить в 911 в таких случаях? Где, чёрт возьми, бармен? Он пропал без вести!

Один из мужчин ударяет Парка сзади по коленям, и он падает на пол, приземляясь на живот.

— Как дела, Лэйси? – Прижатый щекой к полу и с мужчиной, бьющим его по рёбрам, Парк каким-то образом умудряется добавить улыбку к своему вопросу. — Ты в порядке?

— Бывало и лучше.

— Всё почти закончилось, – говорит Парк, когда один из них поднимает его на ноги.

Раздаётся ещё один выстрел, и на этот раз я прячусь за виниловым сиденьем, пока они стреляют. Через несколько секунд Парк наклоняется ко мне.

— Нам надо уходить!

Я оглядываюсь назад и вижу, что двое других мужчин, с которыми он сражался, лежат на земле. — Ты убил их?

— Формально, это они пытались убить меня. – Он тянет меня за собой, прикрывая меня, затем распахивает дверь ресторана. Снаружи, с парковки, летит шквал пуль. Одна из них попадает в окно бара, разбивая стекло рядом с нами.

— Почему в нас стреляют ещё больше людей?

Парк бросает мне уверенную улыбку. — Не волнуйся. Их всего четыре или пять.

— Четыре или пять! Это кошмар перед Рождеством!

Парк всё ещё сосредоточен на людях снаружи, когда один из раненых возвращается к жизни и бросается на нас с ножом в руке. Инстинкт берет верх, и я бью его по руке, выбивая нож из его рук. Моя нога поднимается в прыжке и наносит прямой удар, попадая в челюсть мужчины. Он отшатывается назад и падает на землю, потеряв сознание.

Парк повернул голову ко мне. — Что это было?

— Думаю, он был не совсем мёртв.

— И ты просто завалила его? – Неверие в его глазах довольно сильное.

— Это был рефлекс. – Я смотрю вниз на тело на полу. — Я... я занималась карате, помнишь?

— Верно. – Он улыбается, когда очередная серия выстрелов летит в стены.

Почему Парк так часто улыбается, когда в нас стреляют? Кажется, это противоположная реакция, которая должна быть у него.

— Ты молодец. – Он кивает на меня. — Теперь мы просто побежим к машине. Парк просовывает голову в проём двери, и тут же в него стреляют из пистолетов. Он вытаскивает оружие и стреляет в ответ.

— У тебя есть пистолет? – Мои глаза расширяются. Где, чёрт возьми, он прятался каждый раз, когда наши тела прижимались друг к другу?

Он прислоняется к стене, упираясь в неё спиной. — Ты бы предпочла, чтобы у меня его не было?

— Я не знаю, что бы я предпочла.

— Очень естественная реакция. Сделай несколько глубоких вдохов, чтобы оставаться спокойной. Когда я скажу "иди", мы побежим к машине. Иди!

— Что, прямо сейчас? – кричу я.

Парк толкает дверь, стреляя на ходу. Я наблюдаю за ним замершей в панике. Он открывает пассажирскую дверь и оборачивается назад, чтобы помочь мне сесть, но меня там нет. Он прячется за дверью машины и поворачивает голову ко мне. Но я всё ещё нахожусь в трёх метрах от него внутри ресторана.

— Я сказал, иди!

— Я не была готова! Я всё ещё делаю глубокие вдохи.

— Но я сказал "иди".

— Я думала, ты скажешь мне один, два, три. Даже пять, шесть, семь, восемь сказали бы мне, что я должна идти.

— Разве "иди", не сказало тебе идти?

— Нет.

— Тогда ладно. – Он вздыхает. — Один, два, три, ИДИ!

Я колеблюсь, и Парк в отчаянии закатывает глаза.

— Ладно. – Я ползу по тротуару, напевая: "Я умру. Я умру". Я забираюсь в машину, принимая позу эмбриона, как будто это как-то спасёт меня от пуль. Парк захлопывает мою дверь и стреляет из своего пистолета по стрелкам, оббегая машину к водительской стороне. Я даже не знаю, где находятся стрелявшие. Там просто стрельба... повсюду. Удивительно, что ни в кого из нас не попали.

Он забирается внутрь и заводит машину. Шины буксуют, когда он выезжает с парковки на дорогу.

— Что происходит? – Я хватаюсь за "о, чёрт" ручку31, крепко сжимая её. Если и было время использовать эту ручку, то только сейчас. — Мы только что скрылись с места преступления. Мы точно попадём в тюрьму.

— Ты думаешь? – Парк широко ухмыляется, и мне хочется ударить его, но я держусь за жизнь, пока машина мчится по дороге.

— Эта улыбка должна заставить меня чувствовать себя лучше? – Моя грудь вздымается и опускается, впуская и выпуская воздух из лёгких.

— Это работает?

— Нет! – Я сжимаю губы. — Мне кажется, меня сейчас стошнит.

— Если тебя тошнит, попробуй проблеваться в окно. Это маленькая машина, и я не думаю, что кто-то из нас хочет иметь дело с этим запахом прямо сейчас. К тому же рвота может нарушить договор аренды машины.

— А дырки от пуль – нет? – Я закрываю глаза, пытаясь справиться с тошнотой в желудке.

— Да, ты права. Я получу штраф за них. – Парк включает радио. Теперь звучит «Carol of the Bells», усиливая стук моего сердца. — Сядь и расслабься. Всё под контролем.

Но я никогда в жизни не чувствовала себя настолько неконтролируемой.

— Останови машину! – кричу я.

— Лэйси. Не знаю, заметила ли ты, но за нами сейчас погоня. Остановить машину – не вариант.

Я смотрю в боковое зеркало и вижу черный внедорожник, несущийся по шоссе в нашу сторону. — Кто эти люди?

— Я обещаю, что всё объясню. – Он объезжает машину, чуть не врезаясь во встречный автомобиль. — Только, наверное, не сейчас.

— Я даже не знаю, кто ты! – Мои руки тянутся к голове. — Вот что я получаю за поцелуй с совершенно незнакомым человеком.

— Оставь поцелуй в покое. – Он снова сворачивает в сторону, объезжая очередную медленную машину. — Поцелуй тут ни при чём.

— Я хочу выйти из этой машины! – Я дёргаю за ручку двери, но она заперта. Мои пальцы нащупывают кнопку, которая всё отпирает.

— Лэйси, мне нужно, чтобы ты успокоилась. – Пуля попадает в заднее стекло машины, разбивая его, и я стараюсь быстрее открыть дверь. — Хорошо, хорошо! Я понял, что мне нужно сделать.

Уголком глаза я вижу, как Пак поднимает руку, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, он приставляет кончик ручки к моему бедру и щёлкает по кнопке. Я чувствую небольшой укол.

— Что ты делаешь? – Моя нога тут же немеет.

— Я накачал тебя наркотиками. Прости, но ты бы никак не успокоилась. – Парк возвращает руку на руль.

— Ты... должно... быть... шутишь... надо мной. – Я произношу слова невнятно, и мои глаза застилает сонливость, когда я упираюсь в боковую стенку машины.

Глава 24

Парк

Моя нога сильно нажимает на педаль газа, и я вливаюсь в медленный поток машин и выезжаю из него. Черная машина делает то же самое. Мои шины буксуют на снегу, и внезапно мы несёмся сразу по двум полосам шоссе, кружа вокруг да около. Тело Лэйси падает набок, и я морщусь, когда её голова ударяется о моё плечо.

Я возвращаю контроль над машиной, но теперь мы поворачиваем не в ту сторону, и внедорожник мчится прямо на нас. Его шины вращаются по мокрому снегу, двигаясь взад-вперёд. Я переключаюсь на заднюю передачу и начинаю движение назад, пока наши передние бамперы не столкнулись.

Я кладу руку на подголовник сиденья Лэйси, оглядываясь через плечо, чтобы смотреть через заднее окно, куда я еду, но из-за такого положения её голова, которая раньше прислонялась к моему плечу, падает мне на колени. Её лоб приземляется на мою верхнюю часть бедра, и я закатываю глаза.

Да ладно!

Разве ремень безопасности не должен удерживать её? Но тут я замечаю, что она не пристёгнута. Должно быть, она забыла пристегнуться, когда мы убегали из ресторана.

Так дело не пойдёт.

— Извини за это, Лэйси. Это не намеренно.

Я отвожу взгляд от дороги и отталкиваю её тело рукой, которая не ведёт машину. Но она просто падает обратно на меня. Я борюсь с мёртвым весом её спящего тела, пока машина переходит с полосы на полосу задним ходом.

Я украдкой бросаю взгляд на чёрную машину. Мужчина на пассажирском сиденье высовывает пистолет из окна и начинает стрелять.

Ох, чёрт.

Первый ряд пуль пролетает мимо нас, вероятно, потому что машина виляет туда-сюда, пока я пытаюсь сбросить с себя Лэйси.

Я надавливаю на её плечо, пытаясь удержать её на своих коленях, когда пуля пробивает переднее стекло и попадает в её подголовник.

— Если подумать, может, тебе будет всё равно, что твоя голова лежит у меня на коленях, если это поможет сохранить тебе жизнь.

Я забываю о том, что нужно снять её тело с себя, и переключаю машину на «Драйв», резко поворачивая руль. Мы вращаемся и тело Лэйси откидывается обратно на её сиденье.

Теперь машина вернулась в нормальное положение. Слева от меня – эстакада. Я резко поворачиваю руль, направляя машину к двум опорам, поддерживающим мост. Будет тесновато, но если какая машина и может это сделать, то только крошечная арендованная машина.

Человек в чёрной машине выпускает в нас ещё одну серию выстрелов, когда мы проезжаем через две колонны. С обеих сторон нет лишнего сантиметра. Шины пробиваются сквозь толстый слой снега, подбрасывая машину вверх, когда мы переезжаем на другую сторону шоссе. Оба наших тела подлетают в воздух, и я хватаю Лэйси за руку, чтобы она не ударилась о переднюю панель. Мы плюхаемся на сиденья, когда машина снова приземляется на дорогу.

Я оборачиваюсь через плечо, наблюдая, как чёрная машина пытается проехать через те же колонны, что и мы. Я задерживаю дыхание, надеясь, что внедорожник слишком широкий. Автомобиль останавливается, когда его передняя часть врезается в опоры. Из двигателя вырывается дым, и срабатывают подушки безопасности.

Я нажимаю на педаль газа и уезжаю, оставляя позади разбитый внедорожник и его пассажиров.

Лэйси идеально помещается в колыбели моих рук. Она выглядела бы очаровательно, если бы не её широко открытый рот и слюни, стекающие по подбородку. Я киваю паре, проходя мимо них на лестничной площадке мотеля. Они смотрят на Лэйси, потерявшую сознание у меня на руках, и бросают на меня неодобрительный взгляд.

— Она немного перебрала с алкоголем, – объясняю я. — Она всегда была легковесом, когда дело касалось спиртного.

Мужчина усмехается. — Уже проходили. Утром у неё будет сильно болеть голова. Будьте готовы.

— О, не волнуйтесь. Я готов. – Я приподнимаю локоть, демонстрируя пакет с продуктами, висящий на моей руке. — Спокойной ночи.

Я иду по коридору, пока не дохожу до нашего номера. Я придерживаю коленом тело Лэйси, чтобы я мог достать ключ-карту из заднего кармана и открыть дверь. Я вхожу внутрь, пиная дверь носком ботинка. Темно, но света от луны достаточно, чтобы я мог легко добраться до кровати и положить её. Она даже не вздрагивает. Похоже, она будет в отключке ещё пару часов. А когда она проснётся, то будет в ярости на меня за то, что я накачал её наркотиками. Но в свою защиту скажу, что я не мог допустить, чтобы она выпрыгнула из машины во время скоростной погони.

Я бросаю сумки на кровать и запираю дверь изнутри. Я заглядываю за шторы, чтобы убедиться, что снаружи нет ничего странного, а затем задёргиваю их. Мои пальцы касаются стены, пока не натыкаются на выключатель. Две лампы мерцают, освещая маленький номер мотеля.

Мы должны быть в безопасности здесь сегодня. Я проехал через Вашингтон в Айдахо, и никто нас не преследовал. Но вопрос в том, как они вообще нашли меня в Ливенворте? Никто, кроме Сиенны, не знает, что я работаю над этим делом. Я несколько раз связывался с Дереком, но он не знал ничего конкретного, а даже если бы и знал, он один из нас. Он бы не выдал меня.

Я сажусь на край кровати и лезу в свою сумку, доставая подарок для Джины Уоррен. Когда Лэйси не смотрела, я положил его в сумку в багажник моей арендованной машины, как только вышел из дома Уорренов. Но всё произошло так быстро этим утром. У меня ещё не было возможности открыть его. Я срываю упаковку и открываю коробку. Фиолетовый шарф аккуратно сложен внутри. Когда я поднимаю его, из-под ткани высовывается ценник, а к нему приклеен маленький компьютерный чип, который, кажется, все хотят получить. Я вздыхаю с облегчением.

— Рад тебя видеть, – говорю я, отклеивая его от бирки.

Хотелось бы мне вставить его в компьютер и посмотреть, из-за чего Сиенна попала в такую беду, но я не могу. Микрочип работает только тогда, когда обе части подогнаны друг к другу, как пазл. А сейчас у меня есть только одна часть головоломки. Вторая половина у Сиенны. Но я знаю, что она найдёт меня. Она единственная, кто может вытащить нас из этой передряги.

Я кладу компьютерный чип в карман, затем встаю и беру пакет с покупками. Я просматриваю вещи, купленные в местном, круглосуточном магазине. Ничего впечатляющего, но это лучшее, что я мог сделать так поздно ночью. Я беру в руки фланелевую пижаму и кладу её на кровать рядом с Лэйси. Затем я отступаю назад, скрещивая одну руку на груди, а другой потирая подбородок.

Мой взгляд переходит с её тела на пижаму. Думаю, мне не нужно переодевать её во что-то более удобное. Она может спать в своей обычной одежде. Вот только тогда я не смогу постирать её одежду, а я специально нашёл отель с удобствами, где это возможно будет сделать. Кто знает, сколько дней мы будем в бегах?

Я качаю головой.

Это просто смешно.

Я устанавливал множество бомб по комнате, пока уклонялся от лазерных лучей, а затем полз по канализационным трубам в безопасное место, и всё это за тридцать секунд до взрыва. Конечно, я могу переодеть женщину, не нарушая её личного пространства.

Я делаю шаг к кровати, а потом колеблюсь.

По какой-то причине мысль о том, что я увижу полуголую Лэйси, нервирует меня больше, чем бомбы и лазерные лучи вместе взятые.

Давай же! – подбадриваю я себя. – Я мужчина за тридцать. Это всё часть работы.

Да, переодеть Лэйси в пижаму – не такая уж большая проблема. Никого не волнует, что врач или медсестра переодевают тебя в больничный халат, потому что они профессионалы. Я тоже профессионал, так что это совершенно нормально.

Я снимаю с неё сапоги и куртку и кладу их на комод. Затем я наклоняюсь над ней, приближая своё лицо прямо к её лицу.

— Лэйси? – Я нежно глажу её по щеке. — Лэйси, ты уже проснулась?

Она не двигается. Я не думал, что она это сделает, но в таких ситуациях никогда не помешает дополнительная осторожность.

Мои пальцы хватают подол её рубашки.

Всё в порядке. Она спокойно отреагирует на это.

Я отворачиваю голову, поднимая её рубашку над головой. Может, я и убийца, но я ещё и джентльмен. Может ли убийца быть джентльменом? Я не знаю, но с Лэйси я хочу быть джентльменом. Парнем, которому она полностью доверяет, несмотря ни на что. Парнем, который, как она знает, никогда не сделает ничего, чтобы причинить ей боль. Вот почему я поднимаю глаза вверх, обращая внимание на текстуру потолка, когда расстёгиваю пуговицы на фланелевой пижаме. Это и тот факт, что в следующий раз, когда меня снова пригласят в дом её родителей, я хочу иметь возможность посмотреть в глаза её отцу.

Я глубоко втягиваю воздух, затем подталкиваю её плечо, переворачивая на бок, чтобы я мог положить верхнюю часть пижамы на кровать. В этот момент я замечаю чёрные кружевные бретельки на её бюстгальтере.

— Чёрный и кружевной? Да ладно! – Я отворачиваюсь, позволяя её телу снова перекатиться на спину. — Почему она не могла надеть бежевый бюстгальтер с дополнительной поддержкой? Что-то, что носила бы бабушка?

Мои пальцы подрагивают, когда я продеваю каждую руку в пройму, а затем, когда я убеждаюсь, что она прикрыта, я опускаю взгляд и начинаю застёгивать пуговицы на пижаме. Я подумываю оставить её в таком виде, но сейчас я предан работе.

Я вытираю пот со лба и настраиваюсь на переодевание нижней части. На выполнение этой части задания у меня уходит почти десять минут, но я с гордостью могу сказать, что выбрался живым, а Лэйси прошла это с некоторой благопристойностью.

Я кладу подушку ей под голову и прячу её ноги под одеяло. Затем я сажусь на край рядом с ней и убираю волосы с её лица. Она никогда не выглядела такой спокойной и красивой. Я тут же чувствую себя виноватым за то, что впутал её во всё это. Когда я помещал компьютерный чип на её шарф в торговом центре, я не предполагал, что всё будет так сложно. Я думал, что прослежу за ней до парковки, инсценирую случайную встречу и заберу у неё компьютерный чип.

А потом я больше никогда её не увижу.

Я никогда не думал, что поеду с Лэйси в Ливенворт и окажусь в центре праздничного романа. Но Лэйси их тех женщин, которых легко полюбить и трудно забыть – опасное сочетание для моего сердца. Теперь всё, о чём я могу думать, – это обеспечить её безопасность. Я уверен в своих силах, но её присутствие здесь придаёт заданию дополнительную остроту.

Вернуть Лэйси домой к Рождеству стало не менее важно, чем найти Сиенну и второй компьютерный чип.

Глава 25

Лэйси

22 декабря

Мрачная туча нависла над моим мозгом. Ничто не имеет смысла.

Где я нахожусь?

Почему у меня болит голова с похмелья?

Что это за тяжёлое дыхание?

На мне фланелевая пижама?

Мой мозг даёт команду открыть глаза, но действие происходит не сразу. Это происходит с пятисекундной задержкой, как в прямом эфире. Виноват ли в моей пятисекундной задержке также сбой в гардеробе Джанет Джексон? Это прекрасный пример бессмыслицы. Я даже не знаю Джанет Джексон.

Снова тяжёлый вздох – почти как храп.

Я приоткрываю один глаз, и меня тут же ослепляет солнечный свет. Я зажмуриваю глаз, набираясь смелости, чтобы попробовать ещё раз. Я поднимаю брови высоко на лоб, как будто они каким-то образом прикреплены к векам, как ниточки у марионетки. Затем я медленно открываю каждое веко. Я быстро моргаю, пока моё зрение не привыкает к сиянию солнечного света. Мой взгляд медленно путешествует по комнате. Здесь есть прикроватная тумбочка с лампой, комод под телевизор и дверь в ванную. Я опускаю взгляд, и мой подбородок задевает фланелевый воротник пижамы на пуговицах. Я хмурюсь, пытаясь разобрать узор на ткани. Выглядит так, как будто кто-то кого-то вырвало на неё Рождеством.

Раздаётся ещё один звук, и я поворачиваю голову в сторону. Парк спит рядом со мной. И тут я вспоминаю всё – драку в ресторане, трупы, погоню на машине и ручку, которой он меня ткнул. Я подрываюсь с кровати. От этого движения у меня кружится голова. Комната кружится, но я всё ещё вижу, как Парк тоже вскакивает с кровати. Он встаёт в оборонительную позицию с пистолетом, направленным сначала на входную дверь, затем на ванную и, наконец, на меня.

— Ты с ума сошёл? – Я пригибаюсь. — Ты спал с пистолетом под матрасом?

— Нет, под подушкой. – Он опускает руку и кладёт пистолет на тумбочку. — Извини. Я не хотел направлять его на тебя.

Я медленно выпрямляюсь, осматривая обстановку. Парк одет только в трусы, как и в первый раз, когда я столкнулась с ним в примерочной в торговом центре, и мне легко вспомнить, какое у него невероятное телосложение. Это подарок, который не перестаёт радовать.

С Рождеством меня.

— Ты проснулась. – Парк улыбается. Улыбается так, как будто всё в порядке. — Как ты себя чувствуешь?

Моё выражение лица становится свирепым, и я поднимаю свою подушку, бросая её в него. — Как я себя чувствую? Ты подсунул мне флунитразепам32?

— Нет, это было просто лёгкое снотворное. – Он отбивает подушку одним лёгким движением, но это не останавливает мою атаку.

— Лёгкое снотворное! – Я хватаю ещё одну подушку и с разбегу прыгаю на кровать, снова и снова ударяя его подушкой по голове и спине. — Забудь о наркотике! Из-за тебя меня чуть не убили! А теперь ты похитил меня и наставил на меня пистолет!

— Стоп, стоп! – Он поднимает руки вверх, отступая от моих ударов. — Я не похищал тебя. Ты добровольно пошла со мной.

— Это потому, что в меня стреляли! Куда мне ещё было идти? – Я сердито смотрю на него, бросая подушку в Парка. Он пригибается, уклоняясь от летящей кучи перьев.

Я стою на кровати, моя грудь вздымается и опускается от гневных вдохов. В этот момент я вижу себя в зеркале во весь рост, висящем на стене. Часть моей чёлки торчит прямо вверх. На голове, там, где моя чёлка, – крысиное гнездо. Под глазами размазаны остатки чёрной туши. Из уголка рта по подбородку стекает засохшая слюна. На губах белая фигня, как будто я решила сбросить все омертвевшие клетки кожи во время сна. И если этого недостаточно, то на мне надета безразмерная пижама со снеговиком Фрости.

Я никогда в жизни не выглядела так непривлекательно.

И вот я здесь – рядом с главным претендентом на звание самого сексуального мужчины на свете. И что ещё хуже, он убийца. Самый сексуальный мужчина на свете – это убийца в чёрных трусах с отфотошопленным прессом. Меня привлекают убийцы.

Я сужаю глаза, глядя на Парка, вытягивая подол рубашки. — Пижама со снеговиком Фрости, правда? Больше ничего не было?

— Ты серьёзно критикуешь мой выбор пижамы для тебя?

— Да. Мне обидно, что ты увидел пижаму со снеговиком Фрости и подумал: "Это похоже на то, что могла бы надеть Лэйси. Давай оденем её в пижаму, в которой она будет выглядеть как шестилетний ребёнок".

— Во-первых, я думал, что ты расстроишься из-за того, что я переодел тебя в эту пижаму. Именно этого я и ждал.

Мои брови сошлись, и я переместила свой вес.

Чёрт возьми.

Он переодел меня – видел меня в трусах и лифчике, когда я была без сознания. Его взгляд мог задержаться так долго, как он хотел. Именно с этого я и должна была начать, но по какой-то причине я начала со старомодной пижамы. Я виню в этой оплошности свою сильную головную боль, вызванную приёмом наркотиков.

Я и не предполагала, что это придёт мне в голову.

— Извращенец! – Я спрыгиваю с кровати, приземляясь на спину Парка. Я обхватываю его тело руками и ногами, как коала, висящая на ветке дерева. — Лучше бы ты не наслаждался ни секундой того, как меня переодевал! – Я крепко обхватываю шею Парка, как будто хочу его задушить, но ему каким-то образом удаётся просунуть руку под мою, отводя угрозу.

— Это были буквально самые напряженные десять минут за всю мою жизнь. – Его свободная рука тянется к моим ногам, пытаясь развести их в стороны, но я держу их в смертельной хватке.

— Десять минут! – Я забываю о попытке задушить его и бью кулаком по его спине. — Ты накачал меня наркотиками, снял с меня одежду и переспал со мной!

Как будто кто-то нажал на паузу происходящее в комнате. Мы оба замерли, обдумывая то, что я только что сказала.

— Не переспал. – Я выпрямляюсь у него за спиной, понижая голос до нормального. — Ты знаешь, что я имела в виду.

— Я знаю, что ты имела в виду. Я понял. – Парк поворачивает нас, заваливаясь на кровать, так что его тело оказывается поверх моего. Мы боремся взад и вперёд в течение нескольких секунд, пока он не отцепляет мои руки и ноги от своего тела и не поднимается на ноги.

— Может, ты успокоишься? – Его руки вытянуты перед собой, ладонями вверх. — Я же не дал тебе наркотик, чтобы изнасиловать на свидании. Кроме того, ничего не произошло. Я снял с тебя штаны, – мои глаза сужаются, и я начинаю пинать его ногами, — чтобы надеть твою пижаму! – Он быстро заканчивает. — Я снял с тебя штаны, чтобы надеть пижаму. Вот и всё. Клянусь, я ничего не видел. И ничего, кроме сна, в кровати не было.

Я приподнимаюсь, опираясь на локти, и смахиваю с лица свои растрёпанные волосы.

Поняв мою реакцию, Парк немного расслабляется. — Ты когда-нибудь пробовала переодевать кого-то, когда не смотришь на него? Это трудно. Поэтому я думаю, что десять минут – это впечатляющий рекорд Гиннеса.

— Ладно. – Я поднимаю подбородок. — Но в следующий раз давай попробуем сократить это время до трёх минут.

Тёмные брови Парка сходятся вместе.

В следующий раз давай попробуем сократить это время до трёх минут?

Почему я сказала такую глупость? Следующего раза быть не должно.

Он делает шаг вперёд и наклоняется так, что его руки оказываются по обе стороны от меня на матрасе. Его твёрдая грудь нависает надо мной, и внезапно я понимаю, что не могу дышать. Несмотря на то, что между нами десять сантиметров воздуха, близость тела Парка сдавливает мои лёгкие. Его растрёпанные волосы и тёмная щетина придают ему суровый вид, который невозможно игнорировать. И когда я говорю "невозможно игнорировать", я имею в виду, что не хочу отрывать от него глаз.

— И для протокола, – его голос низкий и грохочущий, как раскаты грома по небу, — я выбрал пижаму со снеговиком Фрости, потому что пытался сделать тебя менее привлекательной. У меня есть работа. Я должен сохранить нам жизнь, и мне не нужны отвлекающие факторы. Но почему-то мой план провалился.

Провалился?

Значит ли это, что Парк считает, что я хорошо выгляжу в пижаме со снеговиком Фрости?

Неважно, думает ли он, что я хорошо выгляжу или нет.

Я смотрю на его лицо. Его широкие плечи тоже находятся в поле моего зрения. Как я могу их не видеть? — Тебе нужно многое объяснить.

— Я знаю. Я расскажу тебе всё, что смогу.

Он окидывает меня взглядом, и пламя влечения согревает мою грудь. Я чувствую, что моё сердце играет в игру "горячо-холодно", и я близка к цели. Всё моё тело кричит: "Ты становишься горячее. Горячее. Ты горишь! Пылаешь! Обжигаешь!" Я не могу справиться с жаром, особенно сейчас. Эта ситуация меняет всё между нами. Мне нужно отвернуться и остудить эту игру и своё сердце.

Я отвожу глаза в сторону, прерывая момент. — Не мог бы ты надеть штаны? Парк без штанов уже устарел.

Или отвлекает.

Думайте, что хотите.

Я улавливаю его наглую ухмылку. Он явно не верит, что Парк без штанов уже устарел.

Я отвожу взгляд, и тут он падает на мамин фиолетовый шарф. Я перевожу взгляд обратно на него.

— Ты забрал подарок для моей мамы? Ты – убийца, укравший Рождество! Убийца рождественского духа!

— Я могу объяснить.

— Мне не нужны твои объяснения. – Прилив адреналина проносится через меня, и я бью его коленом в пах. Хотелось бы сильнее, но учитывая недостаток пространства, с которым я имею дело, это лучшее, что я могу сделать. Парк стонет, сгибаясь от боли. Правда, его тело просто горбится над моим – я не продумала всё до конца. Я надавливаю на его грудь, сдвигая его с места, чтобы я могла выбраться из-под его идеально вылепленных грудных мышц.

Я поворачиваюсь к нему лицом, складывая руки. Он слегка вздрагивает, когда выпрямляется, и его голубые глаза смотрят на меня. — Я не знал, что у тебя такой сильный удар.

Что я могу сказать? Я знаю кое-что о самообороне.

Но даже я могу признать, что, ударив Парка коленом в пах, возможно, я зашла слишком далеко. У меня сейчас всё наперекосяк. В одну секунду я зла, в другую – увлечена Парком, в третью – растеряна и агрессивна. Я не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. Сейчас я испытываю всю гамму эмоций.

Парк вздыхает и берёт свои штаны с комода. По крайней мере, он одевается. Это должно помочь физическому аспекту моих безумных реакций.

Я стою, положив руки на бёдра. — Ты собираешься объяснить, что здесь происходит?

— Я расскажу тебе всё, но сначала нам нужно убраться отсюда.

— Нет, расскажи мне всё сейчас.

— Для нас неразумно оставаться на одном месте в течение длительного времени. Если ты не заметила вчера, мы вроде как в бегах. Давай оденемся и будем выдвигаться в путь. Я расскажу тебе, что знаю, в машине.

Выражение лица Парка серьёзнее, чем обычно, и я знаю, что он прав насчёт необходимости не оставаться на одном месте, поэтому я соглашаюсь подождать, чтобы услышать, что он скажет.

— Хорошо. – Я киваю. — Как только мы сядем в машину.

Глава 26

Лэйси

Я выхожу из мотеля и оглядываю улицу с крыльца. На земле лежит тридцатисантиметровый слой свежего снега, сверкающего на солнце, а от подножия лестницы до парковки расчищена дорожка.

— Где наша машина? – Я спускаюсь за ним по лестнице.

— Мы не можем использовать одну и ту же машину. Это будет слишком заметно.

— Тогда что мы будем делать?

Парк осматривает парковку, почёсывая затылок. — Э-э...

— А, понятно. – Я закатываю глаза. — Ты угоняешь машину.

— Считай, что я одалживаю машину. – Он игриво улыбается. — Я позволю тебе выбрать, какую именно.

— Я не хочу быть соучастником твоих преступлений. Я не сяду из-за тебя в тюрьму.

— Я не уверен, что "преступления" – правильное слово.

— А как бы ты назвал угон? Случайным актом доброты? Неужели у тебя нет никакого уважения к личным вещам людей?

Он смотрит на меня пристальным взглядом. — Я думаю, что угон машины – наименьшая из наших проблем сейчас.

Это действительно так.

— Ладно. – Я указываю на черный «БМВ». — А как насчёт этой? Она выглядит шикарно, как будто человек, владеющий ею, не разориться финансово, если её угонят.

— Звучит неплохо. – Он подходит к машине и достаёт маленький карманный нож. Я не могу видеть его руки со своего места, но инструмент делает своё дело, и дверь открывается.

Парк отпирает мою дверь и наклоняется, чтобы завести машину.

— Я сяду в тюрьму, – бормочу я, опускаясь на пассажирское сиденье. — Я. Сяду. В. Тюрьму. – Я дёргаю ремень безопасности, но он не поддаётся. Я дёргаю снова и снова, но я будто занимаюсь перетягиванием каната с ремнём, и проигрываю.

Рука Парка тянется через моё тело, и его пальцы касаются моих, когда он берётся за ремень безопасности. Я замираю, переводя взгляд на его голубые глаза и свежевыбритую челюсть в нескольких сантиметрах от меня. Она гладкая, как глазурь на рождественском печенье.

— Тебе не нужно так резко дёргать. – Этот гул в его голосе заставляет моё сердце бешено биться в груди. Я киваю, когда мои глаза пробегают по его лицу. Почему все плохие парни так хорошо выглядят? Он потянул мягко, и ремень сразу же выдвинулся.

— Спасибо, – говорю я, берясь за ремень безопасности. Я пыталась быть язвительной, но в этом не было никакого смысла. Наверное, потому что Парк всё ещё находится в моём пространстве, заставляя моё сердце колотиться. Клянусь, его глаза опускаются к моим губам, но прежде, чем я успеваю убедиться в этом, он откидывается на своё сиденье. Его близость на секунду выбила меня из колеи, но я оправилась. Я защёлкиваю ремень безопасности и убираю чёлку с глаз.

— Может, посмотрим, кто тот счастливчик, у которого мы угнали машину? – Я открываю бардачок, перебирая бумаги и всякий хлам. Там есть пачка жвачек, зажигалка, шнур для зарядки и мятные конфеты.

— Что случилось с уважением к личным вещам людей?

— Мы уже вскрыли её, так что это правило больше не действует. – Я закрываю отделение, разочарованная содержимым внутри. — Теперь мы в машине. – Я смотрю на Парка. — Ты можешь начать рассказывать мне, что, чёрт возьми, происходит.

— Вообще-то я не бизнес-консультант. – Он делает паузу, как будто обдумывает, что сказать. Но затем он вздыхает и просто говорит. — На самом деле я правительственный агент.

Я вскидываю руки вверх. — Я знала, что ты наёмный убийца!

— Что? – Его брови сходятся вместе. — Как ты связала наёмного убийцу и правительственного агента?

Я игнорирую его. Я не могу сейчас отвлекаться. — То есть, я поняла, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Я знаю не так много бизнес-консультантов, в которых регулярно стреляют. Тебя послали убить меня? Я довольно честно плачу налоги, но однажды я приписала то путешествие в Кабо, как исследовательскую поездку. Я должна была догадаться, что ФБР не купиться на проведение химических исследований на пляже.

— Лэйси, нет. – Он покачал головой. — Думай о правительственном агенте, как о правительственном шпионе. Моя работа не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоим налогам. Ты просто оказалась не в том месте и не в то время.

— О. – Я отмахнулась от беспокойства. — Почему ты об этом не сказал?

Парк улыбается. — Я пытаюсь. – Я жестом указываю ему продолжать. — За два дня до нашей встречи я получил посылку от одного из моих кооперативов. Внутри посылки было сообщение о том, что она попала в беду.

— Она?

— Да, она. – Его губы приподнимаются в ухмылке, как будто он чувствует моё недовольство.

— И у неё есть имя?

— Ну, да, но я не могу тебе сказать.

— Почему?

— Правительственные агенты не ходят и не рассказывают людям, кто они такие. Это разрушит всю цель нашего агентства и раскроет наше прикрытие.

— А ты не думаешь, что прикрытие уже раскрыто?

— Для тебя и меня – да, но не для женщины, с которой я работаю.

— Значит, ты более лоялен к ней, чем ко мне?

Парк поворачивается ко мне. — Может, отойдём от неё и перейдём к тому, почему нас вообще преследуют?

Я откидываю волосы с плеч. — Ладно. Давай двигаться дальше.

— В любом случае, моему кооперативу нужно было восстановить микрочип.

— Зачем? Что на нём?

— Я не знаю. Всё, что я знаю, это то, что компьютерный чип передавался в торговом центре от людей, которые его создали, новому покупателю.

Я поворачиваюсь на своём сиденье так, что оказываюсь лицом к Парку. — Кто этот покупатель?

— Я ещё не выяснил этого, но я перехватил компьютерный чип у тех, кто его продавал, прежде чем они успели его передать.

— Теперь он у тебя?

— Да.

— Могу я посмотреть? – Он бросает на меня неуверенный взгляд, как будто не может доверить мне что-то настолько ценное. Моё лицо становится жёстким. — Если ты хочешь, чтобы я поверила в твою историю, мне нужны доказательства того, что то, что ты мне говоришь, реально.

— Хорошо. – Он закатывает глаза, лезет в передний карман и достаёт маленькую квадратную крошку размером со «Скитлз».

Я держу чип между пальцами, изучая его. На одной стороне – липкий след, на другой – золотая карта памяти. — Какое отношение всё это имеет ко мне?

— Ну, – его лицо принимает виноватую гримасу, — когда мы стояли в очереди на кассу, я приклеил компьютерный чип к бирке на твоём фиолетовом шарфе.

— Это? – Я держу его.

— Да.

— Зачем ты это сделал?

— Я думал, что люди, у которых был микрочип, следят за мной, и мне нужно было использовать тебя, чтобы вынести компьютерный чип из торгового центра в целости и сохранности.

Мой рот раскрылся. — Я была твоим наркокурьером?

— Хорошо. – Он пожимает плечами. — Я знаю, что это звучит плохо, но это должно было быть проще.

— Я была твоим наркокурьером! – Я несколько раз хлопаю его по плечу, отчего мои шармы в виде элементов периодической таблицы звенят, как колокольчики на оленях Санты.

— Хватит говорить "наркотики". Нет никаких наркотиков. – Он использует своё предплечье, чтобы отбить мои удары, но при этом следит за дорогой. — Осторожно! Не потеряй чип!

— Мне не сдался твой дурацкий микрочип. – Я возвращаю его ему, в последний раз толкая Парка в плечо.

— Что это с тобой сегодня и к чему все эти удары?

— Я не знаю. – Я вжимаюсь спиной в сиденье, делая успокаивающий вдох. — Вся эта ситуация пробуждает во мне жестокую сторону.

— Всё было бы хорошо, если бы ты не отправила шарф по почте сразу после того, как вышла из торгового центра, но раз уж ты это сделала, мне пришлось ехать за тобой в Ливенворт и ждать, пока посылка придёт.

— Боже мой! – Я уронила голову на руки.

— Что? – Парк поглаживает моё плечо. — Лэйси, в чём дело? Всё будет хорошо.

— Я такая идиотка. – Я мотаю головой. — Я думала, что мы просто случайно оказались вместе по воле судьбы. Я предложила целоваться во время праздников. Я даже установила правила для нашей праздничной интрижки.

Парк улыбается. — Мне понравилось твоё предложение.

Я уничтожаю его очаровательную улыбку взглядом. — Ну, теперь, очевидно, всё кончено. Теперь, когда я знаю правду, поцелуев больше не будет. Ничего больше не будет с этого момента!

— Да, конечно. Я понял. – Он убирает руку с моего плеча. — Это всё моя вина. Я не должен был втягивать тебя в это с самого начала.

Я рассеянно смотрю в окно, ничего не замечая. — И теперь я умру. Если не от смущения, то от пули.

— Тебе не нужно смущаться, и ты не умрёшь. Я буду оберегать тебя, пока мы всё не уладим.

Мои глаза метнулись к нему. — Ты довольно самоуверен в своих способностях, не так ли?

— Не самоуверен. – Его губы приподнимаются. — Просто уверен в себе. Тебе просто нужно доверять мне.

— Доверять тебе! – Я усмехаюсь. — Я даже не знаю, кто ты.

— Ты знаешь, кто я. – Он пожимает плечами. — Парк Брэдшоу.

— Это твоё настоящее имя?

— Да.

— Ты действительно из Нью-Джерси?

— Да, но я не живу в Чикаго.

Я могу жить с этим.

— Ты учился в колледже?

Он смеётся про себя.

— Что смешного? – требую я.

— Я не учился в колледже, но, скажем так, я учился и тренировался много лет.

Я наклоняюсь впереди, заинтригованная. — Какого рода тренировки?

— Это секретно.

— Я люблю секретность.

Его улыбка усиливается. — Не сомневаюсь.

— За чем ты ещё шпионишь?

— Я делаю больше, чем просто шпионю за людьми.

— Так ты наёмный убийца?

Его брови опускаются. — Это звучит так, будто я убиваю людей, зарабатывая на жизнь.

— А разве нет?

— Не всегда.

— Ну, это облегчение, – говорю я с сарказмом. — Ты знаешь боевые искусства?

— Да.

— А как разминировать бомбу?

— Да.

— А как выпрыгнуть из самолёта без парашюта и не умереть?

— Хм, – его брови опустились, — нет.

— Ты говоришь на разных языках?

— На четырёх. Подожди... – Он смотрит вверх, словно считает в уме. — На пяти.

У меня перехватывает дыхание. — Ты говоришь на пяти разных языках? – Я присвистываю и сажусь немного прямее, даже не пытаясь скрыть, насколько я впечатлена. — Ты когда-нибудь сбегал из иностранной тюрьмы или какого-нибудь плена?

— Дважды.

— Дважды? Вот это да! В тебя когда-нибудь стреляли?

— Три раза.

— Правда? – Я сканирую глазами его тело, как будто могу магическим образом определить, куда попали пули.

Он просто пожимает плечами, как будто вещи, которые он делал в своей жизни, настолько обыденны. И я быстро понимаю, что недооценила Парка. Похоже, он более чем способен вытащить нас из этой передряги.

— Ты когда-нибудь надевал маску, которая выглядит как супер реалистичное лицо другого человека, а потом пробирался на вечеринку и тайно убивал плохого парня как раз перед тем, как он собирался заключить сделку с другим плохим парнем, а потом снимал маску и удивлял всех?

— Лэйси, ты просто перечисляешь всё, что видела в фильмах «Миссия: Невыполнима»?

— Нет! – Я разразилась смехом.

Ладно, может, и так.

— Но ты... – Я не знаю, почему мне так трудно выдавить это из себя. — Ты ведь... убил кучу людей до этого? – Он смотрит на меня, и я понимаю. Я знаю, что задала глупый вопрос. Вспомнить только вчерашних парней. — Ну да. Думаю, это часть работы. – Я постукиваю пальцами по двери, стараясь не задать свой следующий вопрос, но ничего не могу с собой поделать. Я должна задать его. Не так ли? — Сколько людей ты убил? Ну типа, какое количество?

— Не-а. – Он покачал головой. — Это всё равно, что мужчина будет рассказывать своей девушке, со сколькими женщинами он целовался. Это всегда плохая идея.

— Да ладно! – жалуюсь я. — Ты можешь сказать мне. Это больше двадцати?

Он снова качает головой, показывая мне, что он запертое хранилище.

— Пятьдесят? Это пятьдесят, не так ли?

Ещё одно покачивание головой со сжатыми губами.

— Сотня! – Мои глаза расширились. — Я не могу поверить, что ты убил сотню человек!

Он хмурится. — Я никогда не говорил, что убил сотню человек.

— Но ты не говорил, что не убивал.

Парк закатывает глаза, как будто такой ответ меня устроит.

Я скрещиваю ноги под собой. — Что это за организация, о которой ты всё время говоришь? ЦРУ?

— Вроде того. – Он покачивает головой вперёд-назад. — По сути, это филиал ЦРУ. Я не могу об этом говорить.

— Как человек может попасть в такую секретную правительственную организацию?

Он смотрит на меня, словно раздумывая, стоит ли мне рассказывать. Его взгляд возвращается к дороге, и он покорно вздыхает. — Меня завербовало правительство, когда я был подростком. Они искали человека, у которого не было семьи. Они нашли меня в системе опеки, когда мне было пятнадцать.

— И ты просто согласился пойти с ними?

— Мне нечем было заняться. Кроме того, они обещали, что я увижу мир, а для мальчика, который нигде не был и ничего не видел, это звучало довольно неплохо. К тому же у меня были все навыки, которые они искали. Я был умным, смелым и спортивным, к тому же быстро учился. Они любили меня. – Он пожимает плечами. — Я никогда не был любим кем-то или чем-то прежде.

— Значит, Мэри Брэдшоу на самом деле не твоя мама?

— Нет. – Он покачал головой. — Это было неожиданное совпадение.

— Думаю, наш притворный брак отменяется. – Я шутливо надулась. — Бедные наши дети и твоя команда по водному поло. Детям всегда тяжелее всего, когда брак распадается. – Парк смеётся, и я рада. Я помню, как Мэри была счастлива, когда подумала, что её сын приехал навестить её. И я даже помню блеск в глазах Парка, как будто он наслаждался этим так же, как и она. — Что случилось с твоими родителями?

Он смотрит в боковое зеркало, перестраиваясь в другой ряд. — У меня их нет.

— У всех есть родители. Если только тебя не подбросил аист на крыльцо детского дома.

— Почти. Это было не крыльцо детского дома. Меня оставили в картонной коробке в парке Брэдшоу в центре Нью-Джерси. Так я и придумал своё имя. – Его лицо остаётся ровным, возможно, это следствие всех его тренировок.

Моё сердце разрывается от жалости к нему и ко всему, что ему пришлось преодолеть, чтобы оказаться там, где он сейчас. Без семьи? Я не могу представить свою жизнь, если бы у меня не было семьи, на которую я могла бы опереться.

Моя улыбка исчезает. — О, нет! – кричу я.

— Что? – Парк крепче сжимает руль, судорожно оглядываясь назад.

— Моя семья! Они будут гадать, что со мной случилось. Я уверена, что они очень переживают.

— Кричать "о, нет!" можно только в экстренных случаях или если кто-то направил нам в голову пистолет. В такие моменты можно кричать. Всё остальное, например, не видеться с семьёй несколько дней, считается мелочью, из-за которой мы не кричим. Это понятно? – Его хватка на руле ослабевает.

— Моя семья – это не мелочь.

— Ладно, ты права. Ты можешь позвонить им, когда мы остановимся, и рассказать, как ты решила покататься на лыжах несколько дней или что-то в этом роде.

Я расстёгиваю молнию на сумочке и достаю свой телефон. — Почему я не могу позвонить им сейчас?

— Нет. – Он хватает телефон, запихивая его обратно в сумку. — Ты не можешь им пользоваться. Это выдаст наше местоположение.

— О, я не знала.

— Итак, давай подытожим. Не пользуемся мобильным телефоном и не кричим, если это не экстренный случай. Понятно?

— Ладно, извини. – Я выдохнула. — Я просто подумала о маме, и крик вырвался наружу. – Я поджимаю губы. — Этого больше не повторится.

— Буду признателен.

Раздаётся сигнал.

— Что это? – Я сажусь прямо.

— Газ заканчивается. Думаю, ты выбрала единственную машину на стоянке, которая была не заправлена.

Я улыбаюсь. — Ну, по крайней мере, теперь мы можем позвонить моей семье, и мне нужно сходить в туалет. Так что это благословение, правда.

— Такое благословение. – Ухмыляется Парк, поворачивая к съезду с трассы в сторону заправки.

Глава 27

Парк

Машина останавливается перед бензоколонкой.

— Жди здесь. – Я открываю свою дверь и вылезаю. — Я дам тебе знать, когда будет безопасно.

Следующие несколько минут я заливаю бензин, оглядываясь по сторонам. Когда я закончил, то постучал в окно со стороны Лэйси. Она посмотрела на меня в замешательстве.

— Ты можешь выйти, – говорю я.

Она качает головой, как будто всё ещё в замешательстве.

Я закатываю глаза, открывая её дверь. — Нам действительно нужно поработать над нашими сигналами.

— Я не знаю, что означает стук, – объясняет Лэйси.

— Как ты можешь не знать, что означает стук?

— Наверное, я пропустила это на всех уроках химии.

Я беру её за руку, прижимая её тело к своему. Электрическая искра пробегает по моей спине до самых пальцев ног. Я сказал себе, что притянул Лэйси к себе для её безопасности, но я не могу отрицать, как хорошо чувствовать, что она снова рядом со мной, даже если это всего лишь на мгновение.

Я держу ухо востро, пока мы идём к входу. Я не ожидаю, что кто-то найдёт нас здесь, но никогда не помешает лишняя осторожность. Когда мы открываем дверь, раздаётся звон. Я оглядываюсь. Здесь никого нет, кроме кассира.

— У них есть горячий шоколад! – Лэйси бежит к автомату через весь магазин.

— Что ты делаешь? – Я иду следом.

— Разве горячий шоколад запрещён? – Она не ждёт моего ответа. Вместо этого она достаёт картонный стаканчик и начинает его наполнять.

— Мне просто нравится, когда меня держат в курсе. Вот и всё.

— Ладно, хорошо. Я беру горячий шоколад. – Пар поднимается от жидкости в воздух. — Ух ты. Он такой горячий, что бурлит в стакане. – Она ставит стаканчик на стойку. — Я дам ему остыть секунду. – Она смотрит на кассира. — Где у вас туалет?

Женщина с разноцветными татуировками на руках указывает на дальний угол. — Вон там.

— Спасибо. – Лэйси улыбается.

Колокольчик на двери позади нас снова звенит, и мы оба оборачиваемся, когда лысый мужчина с козлиной бородкой проходит на станцию техобслуживания. Его взгляд скользит по нам, затем он сворачивает в первый ряд с закусками. Я провожаю Лэйси до единственного туалета и стучу в дверь, выжидая секунду, прежде чем открыть её. Громкий вентилятор включается вместе с флуоресцентными лампами. Я опираюсь на дверь, заглядывая в уборную.

— Что ты делаешь?

— Убеждаюсь, что здесь безопасно.

— Это крошечная ванная. Тут буквально только одно место, где кто-то может спрятаться. – Она сильно пинает дверь, отталкивая её к стене. — Видишь? За дверью никого нет. Всё чисто.

— Ты бы чувствовала себя очень глупо, если бы там кто-то прятался. – Я протягиваю ей свой защищенный мобильный телефон. — Вот. По нему ты можешь позвонить своей семье.

— Спасибо.

Я отступаю назад. — Если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы в ванной, просто крикни мне, и я прибегу.

— Я уверена, что у тебя просто паранойя, – говорит она, захлопывая дверь перед моим носом.

Как только я поворачиваюсь, мужчина с козлиной бородкой не теряет времени. Он налетает на меня и бьёт в бок. Жаль, что Лэйси не видит меня сейчас. Я не думаю, что у меня паранойя.

Лэйси

Я, не торопясь иду в ванную и мою руки. Открываю сумочку и беру блеск для губ, наношу его. Затем я наклоняюсь вперёд и смотрю в зеркало. Я провожу пальцами по лицу, разглаживая мешки под глазами. Всё пережитое прибавило мне десять лет. Я выпрямляюсь, тяжело вздыхаю и достаю из кармана телефон Парка.

Я решаю немного покопаться в его телефоне, чтобы убедиться, говорит ли он мне правду. Это кажется справедливым.

Я открываю его текстовые сообщения, но всё, включая то, кому он их отправил, зашифровано вместе с его электронной почтой. Для открытия любого приложения, кроме калькулятора и приложения погоды, требуется идентификатор лица. Я нажимаю на значок галереи, ожидая, что она тоже будет зашифрована, но я вижу две фотографии, сохранённые на его телефоне: снимок моего почтового чека и снимок, который висит на моём холодильнике, где я в лабораторном халате и защитных очках. Я не шокирована тем, что Парк был в моей квартире. Я потрясена тем, что он сделал снимок моей фотографии до того, как мы снова встретились в самолёте, и до того, как я предложила целоваться на протяжении праздников.

Это мило в полу-жутком сталкерском смысле.

Наверное, мне это нравится.

Я понравилась Парку настолько, что он перестал искать компьютерный чип в моей квартире и сделал снимок на память. Эта мысль заставляет меня улыбаться.

Я решаю, что лучше написать маме, пока Парк не постучался. Я набираю её номер в сообщениях и нажимаю на голосовую запись, поднося телефон ко рту.

— Привет, мам. Я просто хотела сообщить тебе и папе, что вчера у меня сел телефон. – За дверью раздаётся шум, и я делаю паузу, бросая взгляд на дверь. Я больше ничего не слышу из-за громкого вентилятора в ванной, поэтому продолжаю говорить. — Мы с Парком решили поехать в Стивенс-Пасс, чтобы покататься на лыжах несколько дней. – Это кажется вполне вероятным объяснением того, почему меня нет. Стивенс-Пасс – это горнолыжный курорт в тридцати пяти минутах езды от Ливенворта, и мои родители не должны быть слишком обеспокоены тем, что я туда поехала. Я расхаживаю по ванной комнате, размахивая руками во время разговора. — Я знаю, что должна была сказать вам перед отъездом, но у нас всё в порядке. – Мне кажется неправильным говорить им, что я буду дома на Рождество, поэтому я опускаю эту часть. — Я напишу тебе завтра и сообщу, как обстоят дела с лыжами. – Я слышу ещё один громкий звук, и дверь уборной сотрясается. Я нахмуриваю брови. — Люблю вас.

Я нажимаю кнопку «Отправить» и засовываю его телефон обратно в карман. Я открываю дверь как раз в тот момент, когда Парка швыряют в стойку с чипсами. Его тело падает на пол, но он тут же поднимается на ноги и улыбается мне усталой улыбкой.

— Привет, Лэйс. – Он тяжело дышит.

Мой взгляд мечется между ним и сердитым мужчиной, идущим к нему. Он говорит что-то на языке, которого я не понимаю.

— Что он говорит?

— Без понятия. – Парк делает резкий шаг вперёд, обхватывая руками талию мужчины. Мужчина ударяет кулаками в бока Парка, заставляя его произносить слова с небольшим ворчанием.

— Я думала, ты говоришь на пяти языках.

— Но не на этом, – простонал он, отпихивая мужчину назад.

Они отталкиваются друг от друга, и Парк одним быстрым поворотом тела бьёт его локтем в щёку. Мужчина на удивление хорошо принимает удар и в ответ бьёт Парка в челюсть. Они спаррингуют взад и вперёд, нанося и уклоняясь от ударов. Я пригибаюсь и вздрагиваю каждый раз, когда Парк получает удар. Наверное, я должна быть более полезной, а не просто смотреть. Я всегда ненавидела это в боевиках – беспомощная женщина, стоящая там, пока из парня выбивают всё дерьмо. Типа, иди подбери пистолет или что-то в этом роде.

Поскольку я не беспомощная женщина, я хватаю с полки пару банок запечённых бобов и бросаю их в парня. Одна из них попадает ему в затылок и отвлекает его настолько, что Парк хватает его за воротник и силой швыряет его в полки с конфетами. Когда мужчина поднимается, он достаёт нож из ботинка.

— У него нож! – кричу я, когда его запястье вздымается вверх, отправляя лезвие по воздуху.

Парк открывает стеклянную дверь холодильника, используя её как щит. Кончик лезвия ударяется о стекло, раскалывая его, прежде чем оно падает на землю.

Он улыбается мне сквозь разбитое стекло. — Спасибо за предупреждение.

— Я действительно помогла? – Мои губы изгибаются вверх от самоуверенности.

— Ты отлично справилась, – говорит Парк, поднимая нож. Он несколько раз взмахивает лезвием вперёд-назад, отрезая рукав рубашки мужчины и подрезая его козлиную бородку сбоку. Это серьёзная точность в обращении с ножом. Мужчина отбивает нож, и они борются между собой в проходах. Я следую позади, наблюдая, как они наносят удар за ударом. Но с того места, где я стою, кажется, что Парк проигрывает. Я ищу способ помочь. И тут я вижу на прилавке свой горячий шоколад. Я хватаю чашку и бросаю её в сторону мужчины. Горячая жидкость попадает ему на лицо и шею.

— Я же говорила тебе, что эта штука горячая! – оправдываю я свои действия.

Мужчина вскрикивает от боли, и спотыкаясь, подходит к автомату со слаш33. Он нажимает на кнопки, и разноцветные брызги холодного слаш выплёскиваются ему на лицо.

Парк наклоняет голову. — Это один из способов использования автомата со слаш.

— Очень креативно.

Парк смотрит на меня. — И пахнет вкусно.

— Я тоже так думаю.

— Как бы ни было увлекательно наблюдать за этим, – пожимает он плечами, — не думаю, что это поможет нам победить.

— Вероятно, нет. – Я качаю головой.

— Но ты отлично справляешься. – Парк хватает мужчину за воротник и отталкивает его голову от автомата со слаш, подталкивая его к роликовому хот-дог грилю.

— О, обожжём ещё? – Я указываю на гриль.

— Я просто следую твоему примеру. Кроме того, слаш, вероятно, заморозил его лицо. Он ничего не почувствует. – Парк заставляет мужчину наклониться и прижимает его щеку к конфоркам.

Его глаза выпучиваются, он сопротивляется, но Парк опережает его, прижимая его лицо к раскалённому грилю. Он вскрикивает, когда запах горящей плоти смешивается с запахом хот-догов на заправке, и я решаю, что больше никогда не буду есть хот-доги.

Мужчина брыкается и извивается, бьёт Парка коленом в верхнюю часть бедра, ослабляя хватку. Он поднимается с красным, обугленным от гриля лицом, но это его не останавливает. Они дерутся, пока Парк не хватает лежащий на полу нож. С невероятной скоростью он проносит лезвие по воздуху, рассекая мужчине грудь. Его черная рубашка распахивается, и из неё вытекает багровая струя. Мужчина ударяет Парка по руке, отправляя нож в полёт через всю комнату... снова. Нельзя ли получше держать оружие в руках? Разве это не должно быть приоритетом?

Парк несколько раз крутанулся, схватив по пути упаковку с двенадцатью бутылками пива. Параллельно с вращением, он размахивает упаковкой, ударяя мужчину в висок и вырубая его. Его тело падает на землю, наконец-то, становясь неподвижным. По его лицу стекает кровь из того места, где крышки от бутылок порезали ему лоб.

— Не могу поверить, что это сработало, – говорю я, стоя над его телом.

Парк придвигается ко мне. — Он будет в отключке недолго.

— Разве ты не собираешься его убить?

— Ты хочешь, чтобы я его убил? Я пытался быть вежливым.

— Я не хочу, чтобы он снова пришёл за нами.

— Я позабочусь о том, чтобы он этого не сделал.

Парк наклоняется и второй раз бьёт его по голове упаковкой с двенадцатью бутылками пива. Затем он берет коробку с рождественскими гирляндами с соседней витрины и тащит мужчину к одному из холодильников. Парк связывает ему руки и продевает нить гирлянды через ручку двери.

— Теперь, – объясняет он, — даже если он очнётся, он не сможет никуда уйти. – Он достаёт из его карманов мобильный телефон и бумажник.

— О, умно. Мы должны узнать, на кого он работает.

Парк улыбается мне. — Ага. – Он указывает на пакет с чипсами на полу. — Ты голодна?

— Немного.

Он кивает в сторону чипсов. Тебе не нужно повторять дважды. Я наклоняюсь, хватаю несколько пакетиков «Доритос» и бутылку воды.

— Хорошо. – Он выпрямляется. — Ты готова идти?

Я протягиваю ему два пакетика «Доритос». — Со специями или сырные?

— Сырные, всегда.

Я улыбаюсь, отбрасывая пакет с чипсов со специями в сторону. — Не могу не согласиться.

Он провожает меня до двери.

— Куда делся кассир? – спрашиваю я, когда мы проходим мимо прилавка. — Разве мы не должны заплатить за чипсы?

— А, она ушла, когда началась драка. Не думаю, что ей доплачивают за то, что она разнимает драки. – Парк бросает пару долларов на прилавок. — Этого должно хватить.

Он открывает дверь и оглядывается по сторонам. Вдалеке слышны полицейские сирены.

— Это за нами?

— Наверное.

— Что будет, если они приедут? Нас арестуют?

Парк тянет меня к машине, ускоряя шаг. — Никого не арестуют.

Я бросаю взгляд на грузовик, припаркованный рядом с нами у бензоколонки. Крупный мужчина наблюдает за нами, наполняя бензином свой побитый грузовик. Он одет в синий комбинезон механика. У него тёмная борода длиной до груди, а изо рта свисает зубочистка. У него один из тех "я собираюсь тебя убить" взглядов. Он противоположен тлеющему – скорее здоровяк со злобным взглядом.

— Э, Парк?

— Я вижу его. – Он распахивает пассажирскую дверь, практически заталкивая меня внутрь. — Оставайся в машине.

— Ты уверен? Может, я смогу помочь. – Но дверь захлопывается у меня перед носом.

Я думала, что была довольно полезной.

Я поворачиваюсь на своём сиденье, наблюдая, как разворачивается драка позади машины. Этот парень с тем парнем, которого мы оставили на заправке, или это новая угроза? Чувак-механик огромный и, похоже, одерживает верх. Машина трясётся, когда он швыряет Парка в заднее стекло. Его щека бьётся о стекло.

— Всё в порядке! – говорит он, пытаясь растянуть губы в улыбку. — Всё под контролем.

Здоровяк оттаскивает его от машины и несколько раз ударяет по лицу.

Всё выглядит не очень хорошо. Если Парк проиграет, мы с этим здоровяком останемся одни. Я выскакиваю из машины и оглядываюсь в поисках оружия. Я хватаю щётку для чистки лобового стекла и бросаю её в него. Он даже не вздрагивает. Видимо, щётки безвредны.

Я хватаюсь за заправочный шланг и раскручиваю его вокруг головы, как лассо, а затем отпускаю. Металлическая ручка ударяет Парка по затылку, выбивая его из равновесия посреди драки.

— Боже мой! Мне так жаль! – Мои руки подлетаю ко рту. — Я пыталась ударить другого парня.

— Я так и понял. – Парк ударил мужчину ногой в живот. Затем он берет заправочный шланг и обматывает его вокруг шеи мужчины. Он пытается вырваться, но Парк обматывает шланг ещё несколько раз, затягивая петлю. Я бегу вперёд и берусь за болтающийся край. Не так уж и легко, но достаточно, чтобы направить его к голове парня, как пистолет. Я нажимаю на курок, брызгая бензином ему в глаза и лицо. Я никогда раньше не использовала шланг для заправки в качестве оружия.

Парк наблюдает за всем происходящим, все крепче и крепче сжимая шланг на шее мужчины. — Тебе очень нравится использовать жидкость во время драк, не так ли?

Я пожимаю плечами, всё ещё выливая бензин. — Ну, это выглядит как пистолет. Так что... – Мои слова обрываются, когда глаза мужчины закатываются, а его тело замирает и падает на землю.

Полицейские сирены становятся громче, а на горизонте появляются мигающие огни.

— Заводи машину! – кричит Парк, копаясь в одежде мужчины, в поисках зацепок, на кого он работает.

Я бегу к водительской стороне и соединяю провода, запуская двигатель. Я переключаю машину на задний ход как раз в тот момент, когда Парк ныряет на переднее сиденье. Моя нога нажимает на педаль газа, и мы летим назад. Заднее правое колесо на что-то наезжает, и я жму на тормоза.

Моя голова поворачивается к Парку, и мой рот открывается. — Я только что...

— Ага.

Я перевожу машину в режим «Драйв» и снова нажимаю на педаль газа. Шины проносятся по телу во второй раз.

— Боже мой! Я снова его убила!

— Я думаю, он был мёртв и в первый раз. – Парк смотрит через плечо в заднее окно. — Вообще-то, возможно, он уже был мёртв из-за бензинового шланга.

— Ты этого не знаешь. – Я выезжаю с заправки и направляюсь к трассе. — Я убийца! – мой голос звучит панически.

— Ты не убийца.

— Я убийца! Я убиваю людей. Я сжигаю их горячим шоколадом и переезжаю их на своей угнанной машине. Я убийца. И угонщица.

— В такой последовательности? – спрашивает Парк с игривой ухмылкой.

— Это не смешно. – Я сдерживаю улыбку, глядя на спидометр. — Сейчас слишком рано шутить о чём-либо. – Мы мчимся со скоростью сто шестьдесят километров в час. Это уже второй раз, когда мы совершаем впечатляющий побег. Можно подумать, что я уже привыкла ко всему этому бегству с места преступления, но, думаю, ещё есть куда стремиться.

Глава 28

Парк

Лэйси едет уже час, и никто за нами не следит. Она объезжает пробки лучше, чем машины в игре «Кросси-роуд»34. Наверное, это всё из-за того, что она ездит по Массачусетскому шоссе.

Это плохо, если её впечатляющие навыки вождения возбуждают?

Да, это плохо, Парк. Не отвлекайся.

Она молчит, и я не подталкиваю её к разговору. Я уверен, что для неё это всё слишком сложно. Вместо этого я просматривал телефоны и бумажники двух мужчин, которых мы оставили на заправке. Оба телефона заблокированы паролем; без помощи Дерека я не смогу взломать их. И ни в одном из бумажников не было ничего существенного. Не то чтобы я думал, что так будет. Эти парни были профессионально подготовлены. Они не собирались оставлять после себя никаких подсказок о том, на кого они работают.

— Остановись там. – Я указываю на гараж на обочине шоссе.

Лэйси резко поворачивает направо, и мы останавливаемся перед зданием. Я выпрыгиваю из машины, выстреливая в замок на дверных ручках. В воздух летят искры, и цепь падает на землю. Я открываю раздвижные двери. Гараж пуст, за исключением нескольких старых тракторов и инструментов. Я жестом велю Лэйси загнать машину внутрь, затем оглядываюсь снаружи, прежде чем снова закрыть двери.

Лэйси вылезает из машины, ходит взад-вперёд. — Это безумие! – наконец говорит она. — Люди пытаются нас убить. – Её пальцы зачёсывают рыжие волосы, а затем опускаются на бок. Её взгляд переходит на меня, когда я обхожу машину и подхожу к ней. — А ты пытаешься убить их!

Я поднимаю руки вверх. — Я вижу, что ты сейчас сойдёшь с ума, но если бы мы могли просто...

Из неё вырывается поток смеха, и она хлопает глазами, как будто удивлена такой реакцией, как и я. Ещё один смешок вырывается наружу, и она прикрывает губы рукой, как будто это поможет сдержать хихиканье. Но её смех не удаётся сдержать. Он вырывается из неё бурными рывками, пока она не сгибается пополам, положив руки на колени.

— Ты смеёшься. – Я улыбаюсь, наблюдая за истерикой. — Это отличный знак. Большинство людей, которых преследуют, не справились бы с этим так хорошо.

Она выпрямляется, пытаясь говорить сквозь смех. — Меня преследуют! – Она показывает на себя, когда ручьи слёз стекают по её лицу в улыбку. — Меня! В меня стреляют и преследуют. И я ничего не могу с этим поделать.

— Технически, в нас стреляют и преследуют.

Мой комментарий заставляет её хихикать ещё сильнее, и её палец резко поворачивается, указывает на меня. — И ты тот, кто должен защищать меня!

Я замираю. Есть ли что-то смешное в том, что я защищаю её?

Она проводит рукой по лицу, пытаясь остановить конвульсии. — О, чёрт! – Она выдыхает, прислонившись спиной к машине. Она смахивает слёзы, восстанавливая дыхание. — Мне это было необходимо.

— Рад, что ты чувствуешь себя лучше.

— Да. – Она выдыхает. — Совсем чуть-чуть.

Я прислоняюсь спиной к машине, повторяя её позу. Она придвигается ближе ко мне, её руки и ноги прижимаются к бокам моего тела, создавая тепло между нами.

Её голубые глаза встречаются с моими. — Кто эти люди, и почему они продолжают находить нас?

— Я не знаю. – Я пожимаю плечами. — И это не имеет никакого смысла.

— И что мы теперь будем делать?

— Есть только одна вещь, которую мы можем сделать. Нам нужно найти Сиенну.

— Кто такая Сиенна?

— Мой кооператив.

Уголок губ Лэйси приподнялся. — О, теперь ты доверяешь мне её имя?

— Ну, – ухмыляюсь я, — ты бросила банку запечённых бобов в того парня на заправке, так что теперь я уверен, что могу тебе доверять.

— И это всё, что потребовалось?

Она издаёт лёгкий смешок, и я хочу только одного – схватить её и поцеловать, но не могу. Больше не могу. Не сейчас, когда я солгал ей и подверг её опасности. Всё между нами прекратилось, когда те люди нашли нас в Ливенворте – всё, кроме моих чувств к ней. Нет, они становятся всё сильнее.

Мы смотрим друг на друга, и между нами вспыхивает волна притяжения. Должно быть, мои мысли прозрачны, потому что Лэйси отводит взгляд, прерывая момент.

— Как нам найти Сиенну? Ты знаешь, где она живёт?

— Не совсем. – Я отталкиваюсь от машины и иду к багажнику, открывая его. — Но у меня есть пакет, который она мне прислала. – Я достаю свою сумку, закрываю багажник и ставлю её сверху. — Может быть, там есть подсказка, которую я упустил.

— Подожди. – Она идёт за мной к багажнику машины. — У тебя с собой сумка? Ты знал, что за нами придут, и приехал подготовленным?

— Нет, моя сумка была в арендованной машине ещё в Ливенворте.

— О. – Её плечи опускаются.

Я расстёгиваю молнию и достаю упаковку «Амазон Прайм». Лэйси наклоняется через моё плечо и смотрит на неё.

— Здесь нет адреса отправителя. Как ты узнал, что это от Сиенны?

— Её фамилия Прайм, и я ничего не заказывал, и у меня нет аккаунта «Амазон Прайм», поэтому казалось очевидным, что это от неё.

Лэйси смотрит, как я достаю книгу. Её брови морщатся. — «Породы свиней и их характеристики». Эта Сиенна – психопатка или что-то в этом роде?

— Я так не думаю. Скорее, это подсказка к чему-то, но я не могу понять к чему. Это тоже прилагается. – Я открываю книгу и достаю закладку в виде рождественского чулка, показывая его Лэйси.

— Ты думаешь, закладка – это подсказка или просто какое-то рождественское совпадение?

— Зная Сиенну, в этой посылке нет ничего случайного. Поэтому я уверен, что закладка что-то значит.

— Чулок. Хм. – Лэйси постукивает себя по подбородку, размышляя. Она действительно серьёзно относится к роли детектива. — Типа женский чулок? – Её выражение лица меняется на отвращение. — Фу. Это что-то вроде извращения между тобой и твоей коллегой? Типа ты собираешь её чулки и нюхаешь их, когда вы двое не вместе?

— Серьёзно? – Я бросаю на неё пристальный взгляд. — И это то, что ты придумала?

— Эй, – Лэйси невинно поднимает ладони, — я не знаю, что это за странное партнёрство.

— Уверяю тебя, оно не из тех, когда я собираю её чулки и нюхаю их.

Она пожимает плечами. — Рада, что мы это исключили.

— Теперь, если мы можем вернуться к посылке, единственное, что в ней не так, это адрес на лицевой стороне. Она написала семьдесят четыре, а номер моего дома семьдесят восемь.

— Ну, ты открыл страницу семьдесят четыре в книге?

— Да. – Я переворачиваю страницы, листая их до той самой. — Но там ничего нет. – Я держу книгу открытой, чтобы Лэйси могла посмотреть.

— Подожди секунду. – Она идёт к передней части машины и открывает пассажирскую дверь. Она наклоняется, что-то хватая. Через секунду она достаёт зажигалку из бардачка. — Может быть, на бумаге есть секретное послание, написанное невидимыми чернилами.

Я качаю головой. — Сиенна не любит невидимые чернила.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю.

— Стоит попробовать, не так ли? Ты сам сказал, что там может быть подсказка, которую ты пропустил.

— Хорошо. – Я пихаю ей книгу.

— Спасибо. – Она чиркает зажигалкой и держит её над семьдесят четвертой страницей, медленно двигая ею вверх и вниз по словам.

— Ты нагреваешь бумагу. – Я наклоняюсь над ней, наблюдая.

— Да, некоторые природные растворы могут действовать как невидимые чернила, например, лимонный сок. Соединения на основе углерода впитываются в волокна бумаги. Но под воздействием тепла химические связи разрушаются, освобождая углерод. Когда углерод вступает в контакт с воздухом, он проходит через процесс, называемый окислением, и один из эффектов окисления заключается в том, что раствор приобретает тёмный цвет.

Я улыбаюсь, наблюдая за ней, полностью возбуждённый её разговорами о химии. Лэйси может говорить со мной о заумных вещах в любое время, когда захочет.

— Что? – Она смотрит на меня с лукавой улыбкой.

— Это, наверное, самая сексуальная вещь, которую мне когда-либо говорила женщина.

Лэйси закатывает глаза. — Это школьная программа, Парк. Не могу поверить, что ты сам до этого не додумался.

Я тоже не могу поверить, что не додумался.

— Итак, начинаем! – Её голос становится взволнованным, и она наклоняется над книгой. — Смотри сюда. – Она указывает на три обведённых слова, которые разбросаны по странице.

— Где плавают свиньи? – Я смотрю на неё, чтобы убедиться, что мы видим одно и то же.

— Это твоя подсказка. – Она улыбается. — Где плавают свиньи.

— Мой телефон всё ещё у тебя?

Она достаёт его из заднего кармана и передаёт мне. Я сразу же набираю в Гугле фразу "Где плавают свиньи" и смотрю, как на экране появляется ответ. — Биг-Мейджор-Кэй, Эксума, Багамские острова. – Я поворачиваюсь к Лэйси. — Вот где плавают свиньи. Ты гений, Лэйси Уоррен.

Её голубые глаза загораются от возбуждения. — Теперь набери в Гугле "Эксума, Багамы и чулок".

— Умно. – Я добавляю эти слова в поисковую систему. — На Эксуме есть остров Стоккинг (прим. пер.: с англ. stocking – чулок). Он находится в пяти минутах езды на лодке от острова Грейт-Эксума.

Лэйси подпрыгивает на носочках. — Мы должны поехать туда! Остров Стоккинг – вот где будет Сиенна.

Я качаю головой, позволяя своей улыбке исчезнуть. — Ты не можешь поехать со мной. Будет лучше, если ты не будешь больше в это вмешиваться. Я не знаю, что нас ждёт в Эксуме и в какие неприятности попадёт Сиенна.

Лэйси делает шаг вперёд, я думаю, чтобы запугать меня, но на самом деле я нахожу это действие просто очаровательным. Она кладёт свой палец мне на грудь, тыкая им в меня. — Послушай, Парк. Ты втянул меня в это дело, как только приклеил этот компьютерный чип к моему шарфу. Теперь ты не можешь передумать. Кто бы ни были эти люди, они видели меня с тобой, а я смотрела «Джеймса Бонда». Они всегда убивают красивую девушку вместе с парнем-шпионом. Так что я иду с тобой, и тебе лучше смириться с этим.

— Ладно. – Мои губы растягиваются в широкую ухмылку. Я ничего не могу с собой поделать. — Собирай вещи, Лэйси. О, подожди. У тебя нет никаких вещей, только пижама со снеговиком Фрости. – Она ударяет меня по плечу, и я делаю драматический вид, что мне больно. — Я шучу. Мы едем в Эксуму, на Багамы. Но сначала нам нужно найти способ туда добраться.

Глава 29

Сиенна Прайм

Что, чёрт возьми, происходит?

Я проинформировала Тодда Аллена о местонахождении Парка, потому что он мой босс, и это часть моей работы. Я полагала, что Тодд пошлёт несколько человек на хвост Парку, заставив его придерживаться первоначального плана, но такого я не ожидала.

Я не ожидала, что нападение в баре в Ливенворте перерастёт в погоню с перестрелкой. И уж точно я не ожидала организованного нападения на заправке. Я не знаю, почему было так много обломков и мёртвых людей.

Тодд пытается убрать Парка?

И не только его.

Очевидно, что люди Тодда вполне готовы убить и Лэйси Уоррен, и в этом нет никакого смысла. Только если они не были людьми Тодда. Есть ли третья сторона, имеющая доступ к информации, которую я передавала Тодду и Дереку? Потому что они единственные, кто знает, что я работаю над этим делом, и знают, где находится Парк. Такое ощущение, что вся информация, которую я им дала, имеет негативные последствия для меня, и это не сходится.

По крайней мере, сейчас Парк направляется в Эксуму.

Что было конечной целью всё это время.

Миссия будет выполнена, и тогда я смогу наконец перестать жить во лжи.

Глава 30

Лэйси

— Так этот твой друг Дерек, он может делать всё, что тебе нужно? – спрашиваю я Парка, пока мы гуляем по небольшому аэропорту в центре Айдахо. Зимнее небо тёмное, и на его фоне мерцают звезды.

— Да, в принципе. Дерек может сделать всё.

— Что ты сказал ему, когда разговаривал с ним по телефону? – Я хотела подслушать разговор Парка, но он ответил на телефонный звонок наедине.

— Я просто сказал ему, что нам нужно попасть на Эксуму, и он сказал мне, где есть ближайший небольшой аэропорт.

— Да, но ты не можешь просто прийти в аэропорт, угнать самолёт и улететь на нём на Багамы так, чтобы никто не заметил. – Я следую за ним, стараясь не отставать. — Так ведь?

Парк останавливается, и я чуть не натыкаюсь на него. — Кто сказал, что мы угоняем самолёт? – Он поворачивается и смотрит на меня через плечо.

Ладно, я должна быть честной.

Эта шпионская сторона Парка чертовски сексуальна.

Это как Джеймс Бонд, Джейсон Борн и Итан Хант, объединённые вместе, чтобы сделать вкусный рождественский шпионский штрудель.

Нормальный человек испугался бы и попытался убежать. Но не я. Нет, правда в том, что с Парком я чувствую себя в безопасности. У него взгляд, который говорит мне, что он сделает всё, чтобы защитить меня, и я доверяю этому взгляду.

— Ладно, что мы здесь делаем, если не угоняем самолёт?

Он ухмыляется. — Летим на Эксуму.

— Ты хоть знаешь, как управлять самолётом?

— Типа того.

Мои брови поднимаются. — Типа того? Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

Он качает головой, смеясь. — Расслабься. Не я буду управлять самолётом. Мы полетим с этим парнем. – Он показывает через ангар на мужчину, который выглядит примерно моего возраста. На нём джинсы, толстовка и поношенная кепка «Янкиз». — Он нас подвезёт.

— Кто он?

— Я не знаю. Просто какой-то знакомый Дерека, которому мы можем доверять. – Парк выходит из тени, и я бегу следом. — Ты Джастин? – протягивает он руку мужчине, идя к нему.

— Да. – Мужчина берёт его руку и пожимает её. — А вы, должно быть, друг Дерека.

— Верно. Я Парк, а это Лэйси.

— Привет. – Я слегка помахала рукой.

— Вы вовремя. Я как раз собирался взлетать. – Он поворачивается лицом к грузовому самолёту позади нас. — Давайте доставим вас в Эксуму.

Я поднимаюсь по трапу в заднюю часть грузового самолёта и осматриваюсь. Там нет ничего, кроме коробок и ящиков. — Где мы должны сидеть?

Парк проходит мимо меня, садясь на пол. — Где захотим.

Дверь сзади захлопывается, заставляя меня вздрогнуть.

— Я так понимаю, ремней безопасности нет? – Я подхожу к Парку и сажусь напротив него.

— Похоже, что нет.

Я смотрю на некоторые коробки, пристёгнутые стяжками. — Что это такое?

— Картофель для островитян.

— Правда?

— Нет. – Парк смеётся. — Я понятия не имею.

— Ребята, вы готовы к взлёту? – Джастин выглядывает из-за сиденья. На голове у него наушники с маленьким микрофоном.

Парк показывает ему большой палец вверх, и самолёт медленно начинает катиться вперёд.

— Как получилось, что ты не знал, где живёт Сиенна?

Парк выпрямляет ноги, скрещивая одну ногу с другой. — Я никогда не встречал Сиенну раньше.

— Ты никогда не встречался с ней? Но мне казалось, ты говорил, что вы работаете вместе.

— Так и есть. Но мы всегда работали с разных сторон. Её работа в основном состояла из полевой и тактической поддержки, в то время как я был в центре событий.

— Если Сиенна занималась полевой поддержкой, почему именно она сейчас отвечает за эту миссию?

— Я не работал с ней два года. Должно быть, она перевелась на должность полевого офицера.

— Мне кажется странным, что ты её совсем не знаешь.

— Я знаю её, но мы общались только по компьютеру или телефону. Я никогда не видел её лично.

— Тогда почему она попросила тебя о помощи? И почему ты так хотел ей помочь?

— Я не знаю. – Самолёт набирает скорость, и через несколько секунд мы отрываемся от земли. Как только мы оказываемся в воздухе, Парк продолжает объяснять. — Мне нравится Сиенна.

Моё выражение лица меняется, несмотря на все мои усилия.

— У тебя нет причин для ревности. – Он улыбается.

— Я не ревную.

— Меня учили распознавать, когда кто-то лжёт, а ты определенно лжёшь.

— О, Боже. – Я закатила глаза. — Просто продолжай свою историю. Она тебе нравится.

— Не так, как ты думаешь. Мне нравилось работать с Сиенной и разговаривать с ней. С ней весело и легко. Благодаря ей трудные, невыполнимые задания кажутся нормальными и выполнимыми. Я доверял ей. И когда я получил её сообщение о том, что она в беде, я знал, что она тоже мне доверяет. Она могла бы легко обратиться к любому другому сотруднику организации, но она этого не сделала. Она обратилась ко мне. Поэтому, конечно, я хотел ей помочь.

— Понятно. – Я опускаю глаза на свои руки на коленях.

— Ты снова ревнуешь.

— Нет, не ревную. – Я поднимаю голову, натягивая фальшивую улыбку. — Кроме того, к чему мне ревновать? Мы с тобой никогда не были чем-то большим, чем временной рождественской интрижкой. Помнишь правила? Мы бы разошлись через несколько дней, несмотря ни на что.

— Я помню. – Освещение в задней части самолёта тусклое, на полу нет ничего, кроме бегущих огней, но я всё ещё могу видеть голубые глаза Парка. — Мне жаль, что я втянул тебя во всё это.

— Это не твоя вина. – Мои губы приподнимаются. — Это я вошла в твою примерочную.

— Правда. – Он кивает. — Но я всё ещё подвергаю тебя опасности, и я сожалею об этом.

— Эй, разве мы не говорили, что в любви и на войне всё справедливо?

Маленький смешок вырывается из него. — Говорили.

— Тогда тебе нет нужды извиняться.

Самолёт начинает потряхивать, и я тут же хватаюсь за ближайший ремень, который удерживает ящики от падения.

— Ты в порядке? – Выражение лица Парка превращается в нечто милое.

— Да, я просто ненавижу турбулентность, когда я не пристёгнута.

— Я помню это о тебе. – Он придвигается, обнимая меня. — Обещаю, я не пытаюсь заигрывать с тобой. Ты сказала, что рождественская интрижка закончилась, и я это уважаю. Я просто придержу тебя, чтобы ты могла поспать.

— Хорошо. – Я смотрю на него сверху, легко ощущая знакомый аромат сандалового дерева. Этот запах вызывает воспоминания о каждом нашем поцелуе с момента нашей первой встречи. И всё, чего я хочу, это вернуться к той лёгкой части наших отношений.

Самолёт снова дёргается, и он крепче прижимает меня к себе. — Видишь? Я держу тебя. Ты можешь закрыть глаза и заснуть.

— Ладно. – Я отрываю взгляд от его лица и прижимаюсь к теплу его тела, снова вспоминая, как легко быть с Парком Брэдшоу.

Теперь моя голова просто должна понять, влюблена я или на войне.

Глава 31

Парк

23 декабря

Подо мной раздаётся громкий шум, когда шасси самолёта опускаются. Я резко открываю глаза, и первое, что я вижу, – это рыжие волосы Лэйси. Мы оба лежим на спине. Моя рука обхватывает её, и её тело прижимается к моему, а её голова использует мою грудь как подушку.

Я снова закрываю глаза, наслаждаясь моментом. Я вдыхаю аромат Лэйси. С тех пор как я встретил её, я пытался понять, чем она пахнет – помимо кокосового шампуня – и, кажется, наконец-то понял. Она пахнет Рождеством. Несколько дней назад я даже не знал, что у Рождества есть запах, но теперь, когда я нахожусь рядом с Лэйси, я чувствую запах мяты из кондитерской её родителей, гуляша из немецкого ресторана, в который она меня водила, оленьего корма, которым она кормила Блицтера, горячего шоколада у костра и имбирных пряников, из которых она делала домики вместе с семьёй. Все мои самые счастливые воспоминания последних нескольких дней окутаны ею и её запахом, и я хочу вдыхать его вечно.

Тело Лэйси двигается, и она медленно поднимает подбородок, глядя на меня своими опухшими от сна глазами. — Я думала, ты собираешься придерживать меня на месте.

— Разве я не это делаю?

— Я думаю, что ты прижимаешь меня к себе.

— Можешь ли ты винить меня?

Она улыбается своей яркой улыбкой, и это как удар в сердце в самом лучшем смысле этого слова. Я откидываю её волосы с лица, продолжая держать пальцы на её щеке. Она наклоняет голову ещё больше, и при любых других обстоятельствах я бы воспринял это как знак того, что она хочет, чтобы я её поцеловал. Но я не могу. Не тогда, когда она сказала мне вчера, что между нами всё кончено.

Всё шло так хорошо. Я впервые в жизни наслаждался праздниками с самой невероятной женщиной, которая заставляет меня чувствовать себя живым и полным энергии. Но сейчас я как будто проснулся в рождественское утро и обнаружил в своём чулке кусок угля.

Волшебство закончилось.

Я ничего не получаю от Лэйси, потому что я был плохим.

По крайней мере, в её глазах.

Только вот сейчас глаза Лэйси говорят мне, что она хочет поцелуя. Я тоже этого хочу, но это не может исходить от меня. Я не могу быть тем, кто сделает шаг.

Это её рождественская вечеринка.

Я просто хочу быть приглашённым на неё.

Она приподнимает своё тело, приглашая меня. Её губы медленно, но чувственно накрывают мои. Я реагирую, сильнее заключая её в свои объятия. Этот поцелуй не связан с накалом страстей или переходом на новый уровень. Это больше о чувствах. Чувства, которые становились всё сильнее, чем больше времени мы проводили вместе. Чувства, которые мы не должны были испытывать. Поцелуй мягкий и медленный, с тоской за каждым движением, которая ощутима и разбивает сердце, по крайней мере, для меня.

— Мы идём на посадку, – кричит Джастин в ответ, прерывая момент.

— Прости. – Лэйси опускает подбородок, отстраняясь. — Я сказала, что мы больше не будем этого делать. Мне просто неприятна мысль о том, что ты никогда не дотянешь до десятки.

— Было бы обидно, если бы я так и не раскрыл свой потенциал.

Её голубые глаза игриво смотрят на меня. — Я ставлю этому последнему поцелую восемь баллов. Просто чтобы ты знал, чего ты достиг.

— Я принимаю это.

И да, я втайне разочарован тем, что она сказала этому последнему поцелую.

Шасси самолёта касаются земли, и всё вокруг трясётся.

— Думаю, мы добрались до Эксумы, – говорит Лэйси, садясь.

И вот так, момент между нами закончился, оставив меня жаждать большего.

— Да. – Я встаю. — Теперь нам просто нужно найти Сиенну.

Глава 32

Парк

Переход от минусовой температуры в Ливенворте к тридцати градусам на Эксуме, Багамы, – это большая перемена. Никакое количество дезодоранта дневной давности не поможет справиться с этим. К счастью, ветерок от водного такси помогает охладиться. Лодка везёт нас на остров Стоккинг. Я думал, что найти точное местоположение Сиенны будет сложно, но, судя по всему, на острове Стоккинг проживает около двенадцати человек, что сужает круг поиска. Все, что мне потребовалось, это спросить водителя водного такси, есть ли одинокая женщина, которая владеет одним из домов на острове Стоккинг. Он точно знал, о ком я говорю, и сказал, что отвезёт меня к её дому.

Я смотрю на Лэйси. Она задрала подбородок вверх, позволяя ветру развевать её рыжие волосы. На ней огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица. Она выбрала их в местном магазине, пока я договаривался о водном такси. Она также сменила ботинки на сандалии, а куртку и джинсы на голубую майку и белые шорты. Теперь она выглядит по-тропически мило, и мне нравится видеть её с другой стороны.

Но не волнуйтесь, она не забыла купить для меня что-нибудь тропическое. Я смотрю вниз на неоновую рубашку в сеточку, которую она выбрала. Я не думаю, что это можно назвать рубашкой. Это больше похоже на прозрачный топ, заканчивающийся на два дюйма выше моего пупка. Хуже всего то, что ткань в сеточку действует на мои соски как тёрка. Мне сейчас нужен «Боди Глейд»35, чтобы предотвратить трение. Думаю, Лэйси пыталась отплатить мне за пижаму со снеговиком Фрости, в которую я её одел. Я мог бы снять рубашку в сеточку и ходить без неё, но я лучше поиграю с ней в эту игру. Кроме того, не всё так плохо. Моя прозрачная рубашка многое показывает. Всю поездку я напрягал свой пресс, и, хотя Лэйси в солнцезащитных очках, по тому, как она наклоняет голову, я вижу, что она украдкой бросает на меня взгляды. По крайней мере, чёрные плавки, которые она мне купила, не так уж плохи. Хотя с такой одеждой мне негде спрятать пистолет, поэтому он лежит в моей сумке вместе с нашей зимней одеждой.

Мой взгляд сканирует береговую линию перед нами. Там только белый песок, бирюзовая вода и зелёные пальмы. Одна пальма украшена, как рождественская ёлка. А рядом с единственным рестораном «Chat 'N Chill» стоит пластиковый Санта-Клаус в плавках и солнцезащитных очках. Лодка проплывает мимо этой части острова и везёт нас к его берегу. На холме, среди листвы, стоит маленький жёлто-голубой домик в сорока пяти метрах от воды. Если бы я не искал его, то не заметил бы. Я привлекаю внимание Лэйси рукой и показываю на дом, указывая, что это, должно быть, дом Сиенны.

Гул мотора стихает, и нос лодки мягко скользит к берегу, пока не упирается в мягкий песок и не останавливается. Я перепрыгиваю через борт, приземляясь на мелководье внизу. Я тянусь к Лэйси, помогая ей выбраться из лодки.

— Разве это не прекрасно? – Она оглядывается, рассматривая всё вокруг. — Сиенна поднялась на ступеньку или две выше в моих глазах только из-за того, где она живёт.

— Я согласен. Это крутое место.

Я всегда считал, что моё уединённое место на Кауаи было просто потрясающим, но, увидев дом Сиенны, мне захотелось променять свой дом на потрясающие воды Эксумы.

— Я вернусь за вами немного позже, – говорит Норман, водитель водного такси, когда лодка отчаливает от берега.

— Через сколько? – говорю я ему вслед.

— Это пляжное время. Так что, не имеет значения. – Затем Норман ускоряется, показывая нам знак мира, когда уезжает.

— Мы действительно можем доверять этому парню? – Лэйси указывает большим пальцем за спину. — Мне кажется, что Норман забудет о нас, и мы застрянем здесь на несколько дней.

— Разве застрять со мной на необитаемом острове на несколько дней было бы самым худшим в мире? – Я улыбаюсь.

— Да, если бы я застряла здесь, наблюдая, как вы с Сиенной метаете ножи в крошечные мишени и чистите оружие. – Лэйси идёт по пляжу в сторону дома. — К тому же, сейчас Рождество – время быть с теми, кого любишь.

Я волочу ноги по тёплому песку, следуя за ней, желая, чтобы Лэйси почувствовала хоть немного любви ко мне. — Метание ножей и чистка оружия? Это то, чем, по-твоему, шпионы занимаются весь день?

Лэйси разворачивается, так что она идёт спиной вперёд. — Думаю, мы узнаем.

Я смотрю вперёд на дом Сиенны, и странное чувство проникает в мой желудок. Кажется, я нервничаю, а я редко нервничаю. Не так я представлял себе первую личную встречу с Сиенной. Я никогда не думал, что приведу с собой женщину, к которой у меня есть чувства, чтобы встретиться с женщиной, которая мне всегда нравилась. Не в романтическом плане, а просто та, кого я всегда уважал. И уж точно я не представлял себя в неоново-зелёном топе в сеточку на встрече с Сиенной. Сейчас мне хочется снять его, но я никогда не сдавался, поэтому рубашка остаётся на мне.

Чем ближе мы подходим к дому, тем больше кажется, что в нём никого нет. Все окна закрыты штормовыми ставнями, а белая плетёная мебель для дворика аккуратно стоит в углу, обвязанная верёвкой.

Разочарование опускается в мой желудок. Я хотел получить ответы на вопросы об этой миссии и компьютерных чипах. Но похоже, что я снова остаюсь в неведении.

— Если Сиенна здесь, она не хочет, чтобы кто-то знал об этом. – Лэйси поднимается на крыльцо. — Это место выглядит так, будто она готовится к урагану.

Я громко стучу по деревянным ставням, закрывающим входную дверь, но вместо того, чтобы ждать ответа, я обхожу деревянное крыльцо.

Лэйси следует за мной. — Ты думаешь, мы проделали весь этот путь зря?

— Не зря. Сиенна хотела, чтобы я прибыл сюда. Значит, должен быть способ попасть внутрь. – Я провожу пальцами по верхней части каждой оконной рамы в поисках ключа. Я возвращаюсь к входу, и мой взгляд фокусируется на трёх декоративных ракушках, висящих на панели рядом с дверью. Это единственное украшение. Я снимаю ракушки со стены, переворачиваю их. Ничего. Тогда я намеренно роняю декор на землю.

— Ого! – Лэйси отпрыгивает назад, когда ракушки разбиваются на части.

Среди обломков лежит серебряный ключ.

Я наклоняюсь и поднимаю его. — Похоже, мы попадём внутрь.

Лэйси

Дверь в дом скрипит, когда Парк распахивает её. Он достаёт пистолет и держит его перед собой, когда мы входим. Я не уверена, кто, по его мнению, заперся в этом маленьком доме и несколько дней ждал нашего прихода, чтобы выскочить из тени и убить нас. Но я не хочу разрушать его парад своим шпионским скептицизмом, поэтому я закрываю рот и позволяю Парку делать своё дело.

Я осматриваю скромный дом. В нём нет ничего особенного. Только светло-голубые диван и кресло в главной комнате, высокий узкий стеллаж с книгами и журналами, маленький стол с двумя стульями и открытая кухня со старой белой плитой и холодильником. Одна кофейная чашка висит на крючке над раковиной рядом с жёлтым полотенцем для посуды. Это место кажется одиноким и голым – примерно так я себя чувствовала последние три месяца до появления Парка.

После нескольких секунд, в течение которых он размахивал пистолетом на каждом углу, он опускает его и смотрит на меня через плечо. — Я думаю, здесь никого нет.

Ты думаешь?

Я просто киваю, вместо того чтобы сказать что-то язвительное.

Парк ставит свою сумку на столешницу и уходит в спальню. В шкафу гремят вешалки. Раз уж он роется в вещах Сиенны, я тоже могу. Я копаюсь на кухне, открывая несколько ящиков.

— Что это вообще за фамилия – Прайм? – Я распахнула дверцу холодильника. Внутри пусто – ничего удивительного.

— Я не знаю, – говорит Парк, возвращаясь в спальню.

— Звучит как выдуманная.

— Возможно, так и есть.

— Твоё имя тоже выдуманное?

— У меня куча псевдонимов.

— Например? – Я роюсь в ящике со столовым серебром, в котором достаточно посуды только для двоих.

Из спальни высовывается его голова. — Например, Парсон Браун.

Я закатываю глаза, переходя к следующему ящику. — Сиенна намекает на то, что она в расцвете сил (прим. пер.: in the prime of life – сравнение с фамилией Сиенны)? Или это как-то связано с простыми числами (прим. пер.: prime numbers – сравнение с фамилией Сиенны) – её кодовое имя 2, 3, 5, 7, 11, 13, 17, 19...

— Я понял. – Слова Парка останавливают меня от продолжения.

— Или может, она сравнивает себя с говядиной. Она не говядина USDA36 «Лучшая» или USDA «Отборная». Она USDA «Прайм» (прим. пер.: в США говядина делится на три типа качества: USDA Select, USDA Choice и USDA Prime; здесь идёт сравнение высочайшего качества говядины – USDA Prime – с фамилией Сиенны).

— Это просто название. – Он ухмыляется, когда заходит на кухню. — Возможно, ты слишком много об этом думаешь.

— Может быть. – Я пожимаю плечами, открывая шкафчики под раковиной. — Что мы вообще ищем?

Он протягивает руку вверх, касаясь пальцами двух крюков, прикреплённых к потолку над входной дверью. — Мы ищем вторую половину микрочипа или подсказку, где он находится.

— Почему ты так уверен, что он здесь?

Он делает шаг назад, не сводя глаз с крючков. — Сиенна привела меня сюда не просто так.

Я обхожу кухонную тумбу, опираясь на барную стойку. Его внимание переключается, и он подходит к дивану, поднимает подушки и проводит пальцами по обивке.

— Ты так уверен в своих отношениях с ней.

— А почему бы и нет?

— Ты сам сказал, что на самом деле не знаешь её.

— Нет, я сказал, что никогда не встречал её. – Он кладёт подушки на место и откидывает угол ковра перед диваном. Там есть одна странная доска, которая не совсем вписывается в деревянный пол. Парк наклоняется, покачивает доску взад-вперёд, пока она не расшатывается и не выскакивает. — Похоже, мы получили ранний подарок на Рождество.

Он отодвигает другие доски в сторону, открывая металлический тайник с пистолетами, боеприпасами и электронными устройствами, которые выглядят так, будто они были взяты прямо из фильмов «Миссия: Невыполнима». И нам просто нужно, чтобы Бенджи рассказал, как с ними обращаться.

— Срань Господня! – Я наклоняюсь над ним, чтобы получше рассмотреть. — Что, чёрт возьми, она делает со всем этим?

Он начинает вытаскивать некоторые пистолеты. — У каждого оперативника в доме найдётся такая коллекция.

— У тебя есть такая коллекция?

— Да, но у Сиенны она более впечатляющая. Думаю, этого следовало ожидать, поскольку она начала работать в полевой поддержке. Она будет знать больше меня о технических штуках и гаджетах. – Он наклоняется и ощупывает отсек, чтобы убедиться, что у него всё есть. Затем он кладёт доски обратно и возвращает ковёр на место. — Честно говоря, я бы обменял это оружие на второй компьютерный чип. – Его глаза сканируют дом. — У нас нет времени на разбор этого места. Должно быть что-то, что мы упускаем.

— Как насчёт книги? – Я отталкиваюсь от стойки и подхожу к полке. — Сиенна послала тебе сообщение в книге. Возможно, именно там она спрятала второй микрочип. – Мои пальцы пробегаются по корешкам, пока одна книга не привлекает моё внимание. Я достаю её и протягиваю Парку.

— «Породы свиней и их характеристики», – читает он, и я никогда не видела, чтобы кто-то передвигался так быстро. Парк резко встаёт и направляется ко мне. Он отрывает обложку книги, и на корешке оказывается приклеенный компьютерный чип, почти такой же, как у Парка.

Я широко улыбаюсь ему. — Я раскрыла дело! Подвинься Сиенна Прайм, потому что здесь появилась новая Нэнси Дрю. – Я перемещаюсь по главной комнате, делая несколько приёмов карате. В середине моих круговых ударов я замечаю, что Парк смотрит на меня. Он наблюдает за мной пристальнее, чем Эльф на полке. И это не просто пристальный взгляд. В его голубых глазах мерцает любовь, и я не знаю, как я к этому отношусь. Я останавливаюсь на середине приёма и тереблю низ своего топа. — Что такое?

Его губы искривляются в новой улыбке, полной изумления и восхищения. — Просто... – Он качает головой. — Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, и... – Я переместила свой вес, чувствуя себя неловко из-за того, куда может завести эта речь. Как будто Парк понимает моё растущее беспокойство, он снова качает головой. — Неважно. Давай узнаем раз и навсегда, что находится на этих микрочипах. – Он берет со столешницы свою сумку. — У меня здесь есть ноутбук, который мы можем использовать.

Я опускаюсь на диван с облегчением и немного разочарованная, Парк больше ничего не сказал. Это уже похоже на важный момент. Нам не нужно сейчас признаваться в каких-то чувствах. После того, как Парк увидит информацию на компьютерных чипах, ситуация может измениться, и то, что он собирался сказать две секунды назад, может оказаться уже неактуальным. Он садится рядом со мной на диван и открывает свой компьютер.

— Ты в порядке? – Он смотрит на меня. — Ты, кажется, нервничаешь.

Я нервничаю.

Моё сердце стучит в груди, и это не просто спокойные слабые удары. Я говорю о низких, гулких ударах бас-барабана. Да, моё сердце сейчас практически заглушает группу ударных инструментов.

— Это большое открытие. – Я сглатываю. — Я просто не знаю, чего ожидать, понимаешь?

— Я тоже не знаю. Но это не может быть чем-то хорошим, если люди убивают друг друга ради этой информации. – Он соединил два микрочипа и вставил их в дисковод своего компьютера. На экране появляются файлы, мигающие картинки и коды в быстрой последовательности.

Я кладу руку на его предплечье. — Парк, прежде чем мы просмотрим всё это, я хочу тебе кое-что сказать.

— Ты выбрала ужасное время. – Он смеётся, глядя на меня. — Мы можем поговорить о чём бы то ни было после того, как я разберусь со всеми этими файлами?

Я почёсываю лоб. — После может быть слишком поздно.

— Файлы уже загружаются. Я обещаю, что уделю тебе всё своё внимание, когда мы разберёмся с этим. – Парк наклонился к экрану, изучая чертёж ракеты. — Я думаю, это планы какого-то оружия.

Я опускаюсь обратно на диван.

Я потеряла его.

Он открывает файлы, сканы и фотографии. Математические коды и формулы написаны на всех страницах. — Ты можешь что-нибудь из этого понять?

Я сижу, глядя на экран компьютера. — Это немного выше моей компетенции, но я могу попробовать. – Я наклоняю голову, читая уравнения. Во многом это похоже на палеографию37. Вы можете уловить кусочки и детали происходящего, но у вас нет всей истории, чтобы знать наверняка. — Это химические формулы, соединения, которые можно использовать для нанесения вреда, выведения из строя или убийства.

— Это оружие массового поражения, но не ядерное. – Парк хрипит. — Это планы и формулы химического оружия с кодами запуска. – Он рассеянно проводит пальцами по волосам, открывая новые файлы. — Почему Сиенна не передала это в ЦРУ? Почему она завербовала меня? Это серьёзно. Если эта информация попадёт не в те руки, это может означать Третью мировую войну. Миллионы людей могут погибнуть.

Он открывает последние файлы, но теперь это фотографии людей, а не оружия. Он наклоняет голову, изучая мужчину на одной из фотографий. — Я узнаю этого парня, но фотография недостаточно чёткая, чтобы я мог разобрать, кто он.

— Парк, мы можем поговорить сейчас? – Я встаю, вышагивая взад-вперёд. — Мне нужно сказать кое-что важное.

Он смотрит на меня, но я вижу, что он отвлечён. Его мысли заняты химическим оружием и людьми на фотографиях, но это нормально. Сейчас самое подходящее время. — Есть кое-что, что я должна тебе сказать. – Я глубоко вдыхаю, набираясь смелости. — Я...

Пули пробивают стены дома. Парк прижимает меня к полу, закрывая своим телом. Он вытаскивает чипы из компьютера и запихивает их в карман. — Мы должны выбраться отсюда.

Столько всего для того, чтобы рассказать ему то, что я так хотела.

Глава 33

Парк

Я не знаю, как эти люди продолжают нас находить.

Мой телефон защищён.

За нами не следили.

Дом Сиенны находится в безопасном месте.

Как будто они знали, что мы будем здесь.

Обстрел снаружи ведётся под разными углами, пробивая стены и ставни.

— Оставайся внизу! – Я подползаю к складу оружия Сиенны на полу напротив меня. — Они, вероятно, стреляют, чтобы пробраться через штормовые ставни. У нас есть несколько секунд, прежде чем они войдут внутрь. – Я заряжаю несколько пистолетов и вешаю их на плечо. Затем я беру несколько других небольших устройств и бросаю их в сумку, стоящую рядом с диваном. — Но не волнуйся. Я собираюсь вытащить нас из этого.

Сразу за мной раздаются выстрелы, и я оборачиваюсь. Лэйси стоит посреди гостиной, держа перед собой небольшой пистолет.

— Что ты делаешь? Ты же не знаешь, как им пользоваться.

Она направляет оружие на стены и начинает стрелять, двигаясь по кругу. Я прячусь за диван для защиты, когда она направляет пистолет в мою сторону.

— В кого ты стреляешь? – кричу я.

— В того, кто стреляет в нас!

— Ну, остановись, пока не убила меня.

— Я не собираюсь тебя убивать. – Всё затихает, и я выглядываю из-за дивана. — Но ты прав. Это было чересчур.

— Откуда ты вообще знаешь, как пользоваться таким оружием? Предохранитель был снят.

Её взгляд пробегает по пистолету, и она пожимает плечами. — Я много играла в видеоигры в игровых автоматах.

Я встаю и иду к ней. — С этого момента давай оставим стрельбу мне.

Входная дверь распахивается, и я поднимаю пистолет вместе с рукой Лэйси. Вместе мы стреляем в человека, который ворвался в дом. Затем мы поворачиваемся и стреляем в человека, ввалившегося через окно гостиной. Позади нас ещё один влезает в окно кухни. Я разворачиваю руку Лэйси и стреляю в него.

Секунду мы стоим в тишине, руки вытянуты перед собой, моя грудь прижата к её спине, а макушка её головы покоится на моей щеке.

— Я думала, что не должна больше стрелять. – Она тяжело дышит рядом со мной.

— Я думаю, что это я стрелял.

— Ты уверен? – Её голубые глаза смотрят на меня. — Было ощущение, что я контролирую ситуацию.

Вообще-то, я не уверен, но у меня нет времени анализировать ситуацию.

Я отступаю назад, просматривая вещи Сиенны, которые я бросил в свою сумку. Я беру самые важные и застёгиваю молнию. — Мы должны идти.

— Ты думаешь, мы убили всех, кто за нами охотится?

— Наверное, нет. – Я качаю головой, перекидывая лямку через плечо.

— Тогда как мы собираемся выбраться отсюда?

Я бросаюсь на кухню, вытаскивая духовку. Я дёргаю за газовую трубу, отламывая её от стены.

— Ты собираешься взорвать это место? – У неё отвисла челюсть. — Зачем? Это такой милый пляжный домик.

— Это наш единственный шанс спастись.

Лэйси качает головой, отступая назад. — Нет, это ужасная идея.

Я смотрю на входную дверь. — Видишь там внизу огромный скалистый остров?

Она поворачивает голову туда, куда я указываю. — А что там?

Я хватаю один из гаджетов Сиенны. Он выглядит как огромный пулемёт, но это не так. Я направляю его на скалистый остров и нажимаю на курок. Из него вылетает металлическая стрела с прикреплённым тросом. Она летит по воздуху, спускается по склону на девяносто метров, пока наконечник не упирается в край скалы и не фиксируется на месте. Я прикрепляю пистолет к крючкам в потолке Сиенны – мне нравится, как продуманно она выбрала стратегию отхода. Затем я отсоединяю рукоятку.

— Этот гаджет позволит нам вылететь из дома, как ракета.

— Звучит сомнительно.

— Это не так. По сути, мы собираемся спуститься на зиплайне из этого дома на остров.

— Но там только одна рукоять.

Я обхватываю Лэйси одной рукой, притягивая её к себе. — Я буду держать тебя. – Я улыбаюсь ей – это моя обычная эмоция, когда я пытаюсь успокоить её.

— Мне не нравится эта идея. – Она прижимается ко мне. — Что, если ты меня уронишь?

Очередной шквал пуль начинает лететь в дом. Следующая волна оперативников приближается к нам. У нас мало времени.

— Ты доверяешь мне? – Я чувствую себя Аладдином, задавая этот вопрос.

— Нет.

Мои брови опускаются.

Это был не тот ответ, на который я надеялся.

Я достаю из кармана ручку-шокер – к счастью, в спрятанных Сиенной запасах была одна. — Ты можешь мне не доверять, но я надеюсь, что ты меня простишь.

Я тыкаю ручкой в её шею, пуская волну снотворного в её организм. Глаза Лэйси расширяются, и её тело обмякает, прижимаясь к моему.

— Ах ты ж сукин... сы... – Её слова смешиваются, а глаза закатываются назад.

Да, она будет в ярости на меня, когда проснётся. Но она будет жива, так что как она может так злиться?

Я беру один из кухонных стульев и несколько раз продеваю трос зиплайна через спинку стула. Затем я сажусь на стул и Лэйси на колени – по-паучьи – лицом к лицу. Это ещё одна вещь, из-за которой она, вероятно, расстроится, но она никогда об этом не узнает. Я обхватываю её за спину и загибаю ноги за ножки кресла. Несколько человек пробивают потолок, направив на нас оружие. Я бросаю гранату в сторону печки. У меня есть четыре секунды, прежде чем всё взорвётся. Держа Лэйси одной рукой, я нажимаю кнопку на спасательном пистолете, и ручка зиплайна дёргается вперёд. Оружие фиксируется и выстреливает нас из дома. Ещё две секунды до взрыва гранаты. Мы проносимся по воздуху, зависая над мелководьем, как раз когда дом взрывается позади нас. Верёвка, к которой мы привязаны, ослабевает – возможно, потому что крюки, к которым крепился зиплайн, теперь расплавлены. Мы падаем в океан, не долетев ещё два с половиной метра.

Проходит всего секунда, прежде чем я встаю на ноги и вытаскиваю Лэйси из воды. Я оглядываюсь на разрушенный дом Сиенны. Она вряд ли обрадуется этому.

Позади меня раздаётся сигнал рожка.

Я поворачиваюсь и вижу Нормана, который машет мне со своей лодки.

Поговорим о безупречной своевременности.

Глава 34

Лэйси

24 декабря

В висках пульсирует знакомая головная боль.

Яркий свет, ударяющий по моим векам, не помогает. Не помогает и звучащая на заднем плане версия песни «Deck the Halls» группы Mannheim Steamroller. Я бы узнала этих трубачей где угодно. Моя мама ставила этот рождественский альбом на полную громкость с тех пор, как я была маленькой.

Но почему она играет именно сейчас?

Я открываю глаза и осматриваюсь. Я в своей спальне в доме родителей в Ливенворте, но как я здесь оказалась? Последнее, что я помню, это то, что я была с Парком в Эксуме. Может, всё это был просто сон? Я откидываю чёлку назад и смеюсь.

Конечно, это был сон.

Я сажусь, и тут я вижу, что на мне – фланелевая пижама со снеговиком Фрости. Я тянусь к телефону. Он лежит на комоде, как всегда, подключённый к зарядному устройству. Я переворачиваю экран, проверяю дату – 24 декабря.

Канун Рождества.

Чёртов Парк!

Как, чёрт возьми, я здесь оказалась? Один только перелёт из Эксумы в Сиэтл длится шесть часов. Не говоря уже о том, что я находилась в доме, на острове, в окружении людей, стрелявших в меня. И ещё вопрос, как Парк доставил моё обмякшее тело через половину земного шара. И это ещё не всё. Как он проник в дом моих родителей, переодел меня в пижаму и ушёл отсюда так, что никто его не услышал? Это очень интересная история побега, и меня сводит с ума то, что я даже не знаю её подробностей.

Всё, что я знаю, это то, что Парк накачал меня наркотиками и снова раздел. Я в ярости. Ладно, я должна быть в ярости, но на самом деле нет. Как я могу злиться на человека, который рисковал всем, чтобы доставить меня домой в целости и сохранности к Рождеству? Это как самый большой романтический жест всех времён.

По крайней мере, я полагаю, что нахожусь в безопасности, если только плохие парни на самом деле не играют «Deck the Halls» вместо Mannheim Steamroller. Я спускаю ноги с кровати и медленно встаю, чувствуя эффект снотворного. Я оглядываю комнату и замечаю на комоде два подарка, которых там раньше не было. Сверху на них лежит лист бумаги. Я медленно, неуклюже подхожу к комоду и беру записку, пытаясь сфокусировать взгляд.

Дорогая Лэйси,

Прости, что снова накачал тебя наркотиками. Я просто хотел вытащить тебя оттуда живой. В мои намерения никогда не входило подвергать тебя опасности, и теперь моя единственная цель – сохранить тебя в безопасности, даже если это означает никогда больше не видеть тебя. Я просто не думаю, что смогу жить, если с тобой что-нибудь случится. Так что прости меня. Прости за всё, что было между нами... ну, не за всё. Есть несколько моментов, которые будут повторяться в моей голове. Но я не собираюсь лгать; меня всегда будет беспокоить то, что мы не достигли поцелуя на десять баллов. Это всего лишь второе задание в моей жизни, которое я не выполнил, и я всегда буду жалеть об этом.

Спасибо тебе за то, что подарила мне самое лучшее Рождество. Пока я не встретил тебя, я не знал, что праздники могут быть волшебными, но ты показала мне, что значит это время года.

Я завернул подарок твоей мамы. Это тот, что с золотым бантом.

Мой взгляд переместился на два завёрнутых подарка.

Подарок с красным бантом – для тебя. Поскольку ты выиграла конкурс пряничных домиков и можешь открыть один подарок сегодня вечером, я надеюсь, что ты откроешь мой.

Я считаю тебя невероятной, и я искренне надеюсь, что ты добьёшься того, чего хочешь в будущем.

Парк

P.S. Я сократил время переодевания пижамы до трёх минут, как ты и просила.

Я отступаю назад, сажусь на край кровати с письмом Парка, которое всё ещё держу в руке.

Мне грустно.

Это не то, чем всё должно было закончиться. То есть, должно. Но это не так. Парк всегда должен был уйти из моей жизни, но я не должна была чувствовать себя такой пустой и разбитой. Я должна была чувствовать облегчение. Но облегчение – это противоположность тому, что происходит внутри меня.

В дверь моей спальни постучали, затем она распахнулась. Моя мама стоит в дверях в фартуке с Сантой и широко улыбается. — Ты вернулась.

Мои плечи опускаются. — Мне так жаль, что я ушла без объяснений. Я уверена, что ты так волновалась.

Она садится рядом со мной на кровать. — Я не волновалась. Ты уже взрослая. Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться.

— Я знаю, но всё равно было невежливо просто взять и уехать прямо перед Рождеством.

— Я подумала, что у тебя есть веская причина. – Мама улыбается, откидывая мои волосы с лица. — Кроме того, я доверяю любому сыну Мэри Брэдшоу заботиться о моей девочке.

Если бы она знала правду, она бы, наверное, не доверяла ему.

— Вам с Парком было весело?

— Да. – Мои губы приподнимаются в улыбке, но это действие кажется странным из-за того, как мне грустно. — Это было очень неожиданно, но в то же время авантюрно.

— Ты действительно любишь хорошие приключения.

— Да, есть такое.

— Ну, когда Парк позвонил вчера вечером и сказал, что вы возвращаетесь домой, мы...

— Парк позвонил тебе? – Я села прямее.

— Да, он сказал, что вы вернётесь домой поздно и что ты уже спишь. Он спросил, могу ли я оставить входную дверь незапертой, чтобы он мог отнести тебя в постель.

Так вот как он проник в дом моих родителей, никого не потревожив. Не так драматично, как я думала.

— Я не знаю, почему ты не могла сама дойти до кровати, – пожимает плечами мама, — но я подыграла, потому что, когда он нёс тебя на руках, это казалось романтичным.

— Я очень устала, – вру я. — Я была измотана. – Скорее под наркотиками. — Я уверена, что он пытался меня разбудить, а я просто не слышала.

— Я рада, что ты отдохнула. – Она похлопывает меня по ноге и встаёт. — Одевайся. У нас скоро будет поздний завтрак. А потом ты сможешь помочь приготовить десерт «Орео Сюрприз».

Я заставляю себя улыбнуться. — Звучит здорово.

— Милая, ты в порядке? Ты выглядишь грустной.

Мне грустно, но я не могу объяснить ей, почему. — Я в порядке.

— Хорошо, тогда иди и поешь. – Она сжимает моё плечо, прежде чем выйти из моей комнаты.

Я выдыхаю, пытаясь унять душевную боль, но она не проходит.

В груди нарастает давящая, сокрушительная боль, и в любую минуту мне кажется, что всё это взорвётся у меня перед носом.

Глава 35

Парк

Я выглянул из окна своего отеля и посмотрел вниз на покупателей, которые в последнюю минуту входили и выходили из рынка Пайкс-Плейс в центре Сиэтла.

Я поступил правильно.

Это то, что я продолжаю говорить себе.

Неважно, что чувствует моё сердце. Между мной и Лэйси ничего бы не вышло. Я не могу продолжать подвергать её опасности, защищать её, когда что-то идёт не так. Она заслуживает большего. Кроме того, самые долгие отношения у меня были с моим домом на берегу океана на Кауаи. Я не связываю себя долгосрочными отношениями. Это не та жизнь, которой я живу.

И я ушёл, потому что я...

Господи.

Я не закончу это предложение.

Я не скажу что-то настолько глупое. Я не тот парень, который испытывает чувства к женщине. Я парень, который слишком занят работой, чтобы даже знать, что женщины существуют.

Но не волнуйтесь. Что бы со мной ни происходило, это всего лишь чувство. Оно исчезнет, как боль от огнестрельного ранения. Я не настолько глуп, чтобы думать, что у нас с Лэйси может быть будущее. Я убиваю людей, зарабатывая этим на жизнь – для большинства женщин это повод для отказа. С моей работой я никогда не смогу обеспечить ей нормальную жизнь. Я летаю по всему миру, каждый год в новом месте. Это не то, чего хочет Лэйси.

Я делаю глубокий вдох и хватаю ноутбук. Пришло время забыть о ней – этот корабль уплыл. Сейчас я сосредоточен на компьютерных чипах. Обычно я бы передал их директору ЦРУ, но я колеблюсь, потому что Тодд не знает, что я работаю над этим делом. И по какой-то причине Сиенна не передала ему эту информацию.

Я достаю микрочипы из кармана, собираю их вместе и вставляю в компьютер. Пока я жду, когда загрузятся файлы, я звоню Дереку.

— Ты ведь знаешь, что сегодня канун Рождества? – огрызается Дерек.

— Счастливого Рождества! – Я придаю своему голосу как можно больше жизнерадостности, потому что знаю, что это будет его раздражать. — Надеюсь, ты пьёшь много гоголь-моголя.

— Большинство людей не работают в этот праздник.

— Если ты сегодня не работаешь, почему ты ответил на звонок?

— Что тебе нужно, Парк?

Я начинаю с простых вещей, в которых Дерек не откажет. — Мне нужно, чтобы ты провёл идентификацию по нескольким фотографиям. И, – вот тут-то он начнёт сердиться, — выяснил, над каким делом работает Сиенна Прайм, кто возглавляет её команду и где она находится.

Дерек издал беззлобный смешок. — Ты знаешь, что я не могу дать тебе эту информацию.

— Ты должен. – Мои глаза переместились на экран компьютера и загруженное изображение химического оружия. — Я думаю, Сиенна может быть в беде.

— Даже если бы она была в беде, какое отношение это имеет к тебе?

— Помнишь, я сказал, что помогаю другу? – Я провёл пальцами по своим бровям. — Так вот, Сиенна Прайм и есть этот друг.

— Сиенна работает под прикрытием уже два года. Она не в беде.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что знаю.

— Но как? – Я настаиваю.

— Потому что я разговаривал с ней сегодня.

Я наклоняюсь вперёд. — Ты разговаривал сегодня с Сиенной?

Упоминала ли она о том, что расстроилась из-за того, что я вчера взорвал её пляжный дом в Эксуме?

Может, она ещё не знает.

— Мы говорили полчаса назад, и она всё ещё работает над своим заданием. Она в порядке. На самом деле, она более чем в порядке. Она вот-вот разнесёт всё дело в пух и прах. Так что оставь её в покое и дай ей сделать своё дело.

Я провёл пальцами по волосам. — Это не имеет смысла. Это Сиенна связалась со мной. Это она сказала, что она в беде. Зачем ей это говорить, если всё в порядке?

— Может быть, ты неправильно её понял.

— Поверь мне. Я понял её правильно. Происходит что-то большее, и я не остановлюсь, пока не выясню это.

— Парк, – тяжело вздохнул Дерек, — на твоём месте я бы не ввязывался. Это не твоя миссия.

— Я слишком далеко зашёл. Я не могу держаться в стороне. – Мой голос становится умоляющим. — Ты поможешь мне или нет?

Дерек произносит ряд ругательств. — Я должен был готовиться к рождественской программе моей племянницы. Вместо этого я занимаюсь незаконной деятельностью с тобой. – На заднем плане хлопает дверь, и через несколько секунд его пальцы щелкают по клавиатуре.

Я загружаю фотографии в зашифрованное электронное письмо и отправляю их Дереку. — Мне нужно, чтобы ты сделал эту модную штуку с распознаванием лиц людей на фотографиях, которые я тебе только что отправил.

— Если из-за этого меня уволят, я приду за тобой. Мне всё равно, какие у тебя навыки. У меня их больше. Я могу убить тебя, нажав кнопку на своём компьютере.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Эти фотографии – дерьмо. – Он молчит несколько секунд, пока набирает текст. — То есть, они дерьмовые для всех, кроме меня. Но поскольку я блестяще справляюсь со своей работой, я смог сопоставить лица с некоторыми файлами в нашей базе данных. Сейчас я отправляю тебе информацию.

Я сжимаю пальцы в кулак, прижимая их ко рту, пока жду, когда загрузится его информация. Фотография появляется как раз в тот момент, когда Дерек зачитывает свои выводы по телефону.

— Похоже, что высокий парень на фотографии – киллер Том Алекси. Возможно, телохранитель другого человека, изображённого на фотографии. Николас Лоуренс, химик из Нью-Йорка. В настоящее время проживает в Бостоне.

Мои брови сходятся вместе, и я наклоняюсь вперёд, пристально вглядываясь в экран компьютера.

Николас Лоуренс?

В смысле Николас Лоуренс – бывший Лэйси?

Я должен был узнать это дурацкое пальто.

— Это всё, чем я могу помочь тебе, Парк. Я не могу вмешиваться дальше.

— Я понимаю. – Я не могу оторвать взгляд от фотографии. Я пытаюсь закончить разговор с Дереком, пока в голове проносится тысяча мыслей. — Того, что ты сделал сегодня, достаточно.

— Я бы хотел помочь больше, но мне нужно думать о своей карьере.

— Всё в порядке. Наслаждайся рождественской программой своей племянницы.

— Удачи.

Я сбрасываю звонок и откидываюсь в кресле, изучая файл с распознанным лицом Николаса Лоуренса, который прислал мне Дерек. Почему бывший парень Лэйси изображён в файле с оружием массового поражения? Несколько кусочков головоломки начинают вставать на свои места. Всё оружие на компьютерных чипах – химическое, и для разработки формул нужен химик. А Николас Лоуренс был в торговом центре в тот день, когда я перехватил второй компьютерный чип.

Как и Лэйси.

Моё сердце замирает.

Она как-то замешана во всём этом?

Она разрабатывает и создаёт химическое оружие?

Не может быть.

Я встаю и качаю головой, расхаживая по маленькому гостиничному номеру.

Лэйси просто продолжает оказываться не в том месте и не в то время – это единственное логическое объяснение.

У меня в голове промелькнуло воспоминание. Лэйси хотела что-то сказать мне прямо в тот момент, когда компьютерные чипы загружались в мой компьютер. Возможно, она хотела сказать мне это.

БАХ! Позади меня раздаётся громкий звук.

Одним быстрым движением я вытаскиваю пистолет из кобуры на поясе и направляю его на окно балкона, когда туда вваливаются четверо мужчин в чёрной одежде. Они привязаны к тросам, закреплённым на крыше. Выстрелы раздаются через закрытую дверь позади меня, когда ещё больше мужчин входят в маленький гостиничный номер и окружают меня.

Я поднимаю руки в знак поражения.

Всё кончено.

Глава 36

Лэйси

Это и есть Рождество – чаши домашних конфет на столе, звук тасуемых карт, тихая рождественская музыка на заднем плане, подносы с едой, оставленной на несколько часов, все одеты в более красивую одежду с рождественскими узорами, потрескивающий огонь в камине, сияние огоньков по всему дому, свеча с корицей, смех, улыбки, ощущение чего-то священного и особенного. Эту часть Рождества я люблю больше всего... обычно.

Но сегодня всё кажется неправильным. Даже медленное падение снежинок за окном не производит такого же эффекта. Как будто чего-то не хватает – пустое место в моём сердце, которое не заполнить никаким рождественским весельем.

Я подгибаю ноги под себя, сидя на диване, наблюдая, как колышется и потрескивает пламя в камине. Эрика и Касси на полу подо мной играют в карточную игру, совершенно не замечая, что я хотела бы оказаться в другом месте.

Папа подкладывает ещё одно полено в огонь и поворачивается ко мне. — Жаль, что Парк не смог заехать ненадолго.

Думаю, моё сердце чувствовало то же самое.

— Вы, ребята, встречаетесь или что? – Касси бросает взгляд на меня, ожидая, пока Эрика скинет карту.

Я чувствую, что начинаю защищаться без причины. — С чего бы нам встречаться?

Правительственные оперативники не встречаются.

И как бы это было?

Всегда есть злодей или плохой парень, поджидающий на горизонте и угрожающий любым настоящим отношениям.

Так что мы не встречаемся.

Или используем праздничную интрижку как предлог, чтобы провести время друг с другом.

В какую бы игру мы ни играли в этом сезоне, она закончена.

Касси хмурится, как будто чувствует моё разочарование. — Вы провели последние два дня вместе, катаясь на лыжах. Я предположила, что Парк тебе немного нравится или у вас начинаются какие-то отношения. Иначе зачем бы тебе уезжать прямо перед Рождеством?

— Он мне нравится. – Я расслабляю плечи, напоминая себе, что моя семья понятия не имеет, где я была на самом деле. Они не знают ни о людях с оружием, ни о компьютерных чипах. Они не знают, что быть с Парком опасно для него и для меня. — Но между нами ничего не получится. Наши отношения были бы слишком сложными.

— Я ненавижу, когда люди говорят такие вещи. – Эрика смотрит на меня через плечо. — Если он тебе нравится, что ты только что и сказала, тогда не усложняй ситуацию.

Не усложнять ситуацию? Это всё равно, что попросить человека с завязанными глазами собрать кубик Рубика. Нет никакого способа распутать всё.

— Ну, – мама возится с карамельным попкорном на кухне позади нас, — я думаю, Парку в любом случае нужно провести сочельник с мамой. Это единственная причина, по которой он приехал в Ливенворт.

Я оглядываюсь через плечо, приподнимая губы, чтобы подтвердить её слова, хотя то, что она сказала, неправда. Именно из-за меня Парк приехал в Ливенворт на праздники. Я привела колеса в движение. Я заставила его последовать за мной. Я просто не знала, что в итоге буду чувствовать себя так.

Мой отец опускается на диван рядом со мной, обнимая меня за плечи. — Я уверен, что после праздников всё уладится.

— Может быть. – Я киваю, хотя знаю, что этого не произойдёт. Парк больше не планирует видеться со мной. А я не должна хотеть увидеться с ним. Я должна позволить картам лечь так, как они лягут.

— Ладно, как официальный победитель семейного конкурса пряничных домиков, – мама обходит диван, держа в руках мою награду за первое место «Ты справилась», — сегодня вечером ты сможешь открыть один подарок. – Она вешает мою самодельную награду на крючок для рождественских чулков и поворачивается ко мне. — Ты знаешь, какой подарок хочешь открыть?

— Э-э... – Мой взгляд скользит под ёлкой к подарку с красным бантом. — Думаю, я открою подарок, который Парк оставил для меня. Мне интересно посмотреть, что внутри.

Мама следит за моим взглядом, наклоняется, чтобы взять подарок. — Этот?

— Да.

Она протягивает руку, передавая его мне. Я медленно развязываю ленту, пока все молча наблюдают за происходящим. С каждой секундой моё сердце стучит о рёбра. Что, если в коробке что-то странное, например, рука мертвеца, которую отрезал Парк? Это было бы очень неловко, вонюче и трудно объяснимо для моей семьи. Но поскольку никто из нас не чувствует необходимости закрывать нос, думаю, я могу смело исключить разлагающиеся части тела.

Я разрываю обёрточную бумагу и открываю коробку. Сверху лежит украшение в виде Блитцера, которое Парк выбрал несколько дней назад, когда мы ходили по магазинам на Коммерческой улице. Он выбрал это украшение, чтобы я никогда не забыла его и то время, которое мы провели вместе в это Рождество. Я не видела это украшение с того вечера в магазине, когда Парк заплатил за него. Но сейчас я счастлива, что он решил подарить его мне. Под украшением лежит что-то чёрное и шелковистое. Я вытаскиваю это и держу перед собой.

— О, мне нравится это платье, – говорит моя мама.

Я улыбаюсь. — Мне тоже.

Это чёрное шёлковое платье, которое я принесла в примерочную в первую нашу встречу. Я теряю дар речи, и я уверена, что моя челюсть лежит у меня на коленях.

— Там ещё и записка. – Папа указывает на дно коробки.

Я откладываю платье в сторону и раскрываю сложенную бумагу.

Лэйси,

Такая девушка, как ты, никогда не должна довольствоваться посредственной встречей Нового года. Жаль, что я не смогу увидеть, как ты наденешь это платье. Я знаю, что ты будешь выглядеть прекрасно. Если ты не возражаешь, я оставлю себе украшение в виде бутылки «Гидро Фласк», чтобы оно напоминало мне о тебе. Думаю, оно всё равно должно было быть моим. Счастливого Рождества.

Парк

Кто, чёрт возьми, этот парень?

Как Парку вообще удалось это сделать? Единственное, что я могу придумать, это то, что он вернулся в магазин и купил платье после нашего разговора в тот день. Внимание к деталям и продуманность – это удивительно, трогательно, романтично и... я даже не знаю, что ещё. Я просто знаю, что никто не заботился обо мне настолько, чтобы совершить что-то настолько личное и продуманное.

— Что написано в записке? – Эрика берет её из моих рук и читает вслух. — Такая девушка, как ты, никогда не должна довольствоваться посредственной встречей Нового года!

— Оу. – Касси рядом с ней, тоже читает. — Жаль, что я не смогу увидеть, как ты наденешь это платье. Я знаю, что ты будешь выглядеть прекрасно! – Голос Касси становится громче с каждым словом, которое она читает, пока мне не начинает казаться, что она кричит на меня.

— Этот парень просто прелесть. – Эрика разворачивается так, что стоит передо мной на коленях.

— Я согласна. – Касси смотрит туда-сюда на родителей. — Вы не можете позволить ей отказаться от него.

Моя мама пожимает плечами. — Это выбор Лэйси, и если она говорит, что с Парком все слишком сложно, то мы должны это уважать.

Выражение Эрики становится свирепым. — Не усложняй!

— Вы, ребята, не знаете всей истории. – Я встаю, достаю записку Парка. — Я ничего не могу сделать. Мы не можем быть вместе.

— Да ладно! – Эрика закатывает глаза. — Ты самый умный человек, которого я знаю. Наверняка есть что-то, что ты можешь сделать, чтобы всё исправить.

Я пристально смотрю на сестру. В её голубых глазах вызов, как будто она не верит в то, что я говорю. Чёрт возьми, я даже сама не знаю, верю ли я.

— Да, Лэйс. – Касси улыбается мне. — Если ты хочешь быть с Парком – а, ты, кстати, весь день хандрила, поэтому я полагаю, что так и есть, – то прояви немного изобретательности.

Мои глаза переходят на отца, и он пожимает плечами. — Может быть, вы сможете всё уладить. Может быть, Парк стоит того, чтобы попытаться. Только ты знаешь ответ на этот вопрос.

Я опускаю взгляд на украшение Блитцера в своей руке.

Прояви немного изобретательности.

Не усложняй ситуацию.

Может, Парк стоит того, чтобы попытаться.

Я начинаю думать, что он может того стоить.

И я также начинаю думать, что мои чувства к нему – это больше, чем просто праздничная интрижка. Они ощущаются вечным праздником. Ладно, это было глупо, но впечатляющая коронная фраза – не самое главное, что сейчас у меня на уме.

А вот Парк – да.

Ну и что, что он правительственный шпион, который иногда убивает людей? Все мы не без греха. И это не значит, что у меня нет своих секретов... потому что они есть.

Правда в том, что Парк оказался самым преданным человеком из всех, кого я знаю. Он помогает своим друзьям. Он рискует. Он храбрый и смелый. И несмотря на всё, что произошло за последние несколько дней, я считаю его более честным, чем половина людей, которых я знаю, а это о чём-то говорит.

Мой взгляд перемещается по комнате к моей семье. — Так вы думаете, что я должна пойти за ним?

Они все кивают, вызывая у меня смех.

Глаза моей мамы теплеют от её улыбки. — Дорогая, найди его в доме престарелых.

— Я думаю, он уже покинул Ливенворт.

— Тогда ищи его, где бы он ни был.

— Но это значит уехать сейчас... в канун Рождества.

Мама отмахнулась от моих слов. — Всегда будет следующий год.

— Хорошо. – Я киваю им. — Я собираюсь пойти за ним.

И я думаю, что наконец-то настанет моя очередь спасать его.

Глава 37

Сиенна Прайм

25 декабря

Если бы вы спросили меня три недели назад, какие у меня планы на рождественское утро, я бы не сказала, что буду ползать по вентиляционным трубам в одном из зданий Николаса Лоуренса в центре Сиэтла. Тем не менее, вот она я.

Я должна быть дома и есть рождественскую ветчину.

В действительности, у меня нет дома.

Спасибо за ничего, Парк.

Не ни за ничего.

Парк действительно хорошо справился с работой в Эксуме – я понимаю, почему его репутация в ЦРУ такая, какая она есть. Несмотря на то, что мне было немного горько из-за взрыва моего пляжного дома, я была впечатлена его навыками.

И я переживу, что мой дом разрушен.

На самом деле, когда я увижу Парка, я даже не буду упоминать об этом. Он многое пережил за последние несколько дней. Я могу избавить его от разочарования из-за потери моего убежища.

Кроме того, у нас есть более важные вещи для обсуждения. Например, выяснить, кто крот в ЦРУ. Я думала, это Дерек. Я вчера прямо спросила его, был ли он двойным агентом. Это имело смысл.

Он знал, что я следую тенью за Парком, он знал все наши местоположения, и он знал о Николасе Лоуренсе. Но, о, боже! Дерек сложился под давлением, как шезлонг. Я думала, что он начнёт плакать в телефон – прямо рыдать. Либо он лучший актёр, чем я, либо он не крот. Поскольку никто не может быть лучшим актёром, чем я, то склоняюсь к тому, что Дерек невиновен.

Это означает, что я вернулась к началу, но на этот раз Парк будет на моей стороне.

Глава 38

Парк

Я нарушил правило номер один. Меня поймал мой противник.

И теперь я вишу вниз головой, глядя на тикающую бомбу замедленного действия, когда секунды стремительно убывают.

14:29, 14:28, 14:27.

Мне кажется, что я жду, пока сыр расплавится на тарелке с начос в микроволновке. Но когда сработает таймер, приготовлен буду я.

14:26, 14:25, 14:24.

Это нормально.

Я бывал в ситуациях и хуже... вроде бы.

Мои глаза опускаются на пол, на полтора метра ниже. Затем я поднимаю голову и смотрю в потолок. Там есть небольшое отверстие, через которое я могу попытаться пролезть.

Я смотрю на бомбу. 14:12, 14:11, 14:10. Это стремительно убывающее время определенно добавляет драматизма моему побегу.

Мне просто нужно переместить руки, которые сейчас связаны за спиной, на переднюю часть брюк. Когда Дерек впервые сказал мне, что поменяет все пуговицы на моих брюках на остроконечные, я подумал, что он сошёл с ума. Но кто я такой, чтобы сомневаться в Дереке? Он человек-гаджет. Парень, который сидит за столом и спасает вас от неприятностей, просто нажав несколько клавиш на клавиатуре или установив пуговицы с острыми краями на все ваши брюки.

Проблема в том, что у меня не гибкие суставы. У меня нет гипермобильности в руках, чтобы перекинуть их через голову. Так что, если только пуговица Дерека не находится в задней части моих штанов, это совершенно бесполезно в данный момент.

Я не хочу, но, наверное, мне стоит ещё раз взглянуть на бомбу, чтобы убедиться, что я не потерял пять минут, сам того не зная.

14:01, 14:00, 13:59.

Я не потерял пять минут, но мне было физически больно смотреть на мигающую красным цифру тринадцать.

Люди Николаса Лоуренса установили таймер на бомбе на пятнадцать минут, и оставили меня умирать.

А вообще, перед этим произошло много других вещей, например, как они вчера вломились в мой гостиничный номер в Сиэтле (я думаю, что это было вчера; трудно следить за временем, когда ты в заточении) и забрали у меня компьютерные чипы. Потом они выстрелили в меня каким-то транквилизатором – я понимаю, почему Лэйси это не нравится. Когда я очнулся, я был привязан к стулу в металлической комнате размером 12 на 12. Здесь нет окон, только стальная дверь, камера в углу и одна лампочка, прикрученная к стене. Передо мной стоял Николас Лоуренс. У него было то же гнусное выражение лица, что и тогда, когда я видел его в торговом центре с Лэйси. Не хватало только его дурацкого пальто.

— Мы оба знаем, что ты не Парсон Браун, – сказал он, расхаживая взад-вперёд передо мной. Я должен был получить бонусные очки за выбор такого запоминающегося вымышленного имени. — Так почему бы тебе не рассказать мне, кто ты такой и откуда у тебя компьютерные чипы?

— Разве это имеет значение, кто я? У тебя есть то, что ты ищешь.

Николас выдохнул сквозь фальшивую улыбку. — Это важно, потому что мне нужно знать, кого ещё мне нужно убить, чтобы убрать за тобой. Мне нужно знать, как далеко просочилась информация. – Я ненавидел его высокомерное выражение лица, и, если бы не две здоровые головы, стоявшие по обе стороны от меня, я, возможно, попытался бы ударить самодовольное лицо Ника своим стулом. Но вместо этого я решил вести себя спокойно. В конце концов, настанет время для побега. Нужно было только дождаться этого момента.

— Я не тот, кто устроил беспорядок. Судя по информации на этих компьютерных чипах, причиной беспорядка являешься ты и твоё химическое оружие. – Я одарил его своей версией высокомерной улыбки, хотя в этой ситуации мне совершенно не в чём было быть высокомерным. Я блефовал.

— Я изобретатель, мозг, лежащий в основе разработки. Кто бы ни купил оружие и что бы он ни решил с ним сделать, это не моя проблема. Я всего лишь продавец.

— Что, если покупатель использует созданное тобой оружие против Бостона, штат Массачусетс, а ты случайно окажешься в городе в это время? Тогда это будет твоя проблема?

Николас рассмеялся мне в лицо на мой вопрос. — Не беспокойся обо мне. Я получаю достаточно денег от своего покупателя, чтобы не быть в Бостоне, если оружие будет использовано там.

Он сказал "там", а не "здесь". Так я понял, что мы не в Бостоне. Может быть, он держит меня где-нибудь поближе к Сиэтлу.

— А теперь, – Николас положил руки на край моего стула, приблизив своё лицо к моему, — скажи мне, на кого ты работаешь.

— Я работаю на себя.

— Я не куплюсь на это. А как насчёт Лэйси Уоррен? Ты думаешь, я поверю, что вы с ней вместе, будто это какое-то совпадение?

Это то, во что я верил, но теперь я не уверен. Я не могу понять причастность Лэйси ко всему этому, но раз Николас заговорил о ней, значит, какая-то связь должна быть.

— Нет. – Моя улыбка идеально подходила для этой части. — Я использовал Лэйси, чтобы выйти на тебя, получить информацию об оружии, но вместо этого я узнал только то, каким паршивым парнем ты был. – Я надеялся, что моего ответа будет достаточно, чтобы оградить Лэйси от всего этого, убедить Николаса, что она не имеет никакого отношения к компьютерным чипам, на случай если она каким-то образом невиновна. Но правда в том, что я понятия не имел, правда это или нет. Трудно что-либо защищать, не зная от чего.

Николас оттолкнулся от стула, отступив от меня с тонкими, суженными глазами. — Скажи мне, на кого ты работаешь, или я убью тебя и девчонку.

Под девчонкой я предполагал, что он имел в виду Лэйси. Ни одно слово за всю мою жизнь не напрягало меня так сильно, как эти слова, но я не мог этого показать.

— Делай с ней что хочешь. – Я пожал плечами, чтобы показаться бесчувственным. — Она ничего для меня не значит.

— А как насчёт твоей жизни? Готов ли ты умереть со своими секретами?

Я лишь улыбнулся ему в ответ. Каждый оперативник знает, что он умрёт со своими секретами. Мои руки были связаны. В прямом и переносном смысле.

— Очень хорошо. – Николас кивнул. — Я вижу, что ты не хочешь по-хорошему. – Его взгляд метнулся к одному из мужчин, стоявших на страже рядом со мной, и без всяких эмоций он сказал ему: — Убей его. – Затем Николас вышел из комнаты, не оглядываясь.

Это было примерно полчаса назад.

Этим двум громилам понадобилось так много времени, чтобы связать меня, поднять вверх ногами и подвесить к потолку, как боксёрскую грушу. Как только они всё это сделали, принесли небольшое устройство, размером не больше денежного ящика, который используют на праздниках. Они поставили его на землю подо мной и запустили таймер. Затем они рассмеялись, выходя из комнаты, как будто думали, что висеть здесь и наблюдать, как таймер отсчитывает последние пятнадцать минут моей жизни, было забавно.

Если только я не смогу сбежать.

Мне нужно сбежать.

Я должен предупредить Лэйси и защитить её. Николас может прийти и за ней, а она даже не узнает об этом.

9:49, 9:48, 9:47.

Теперь это однозначное число. Всё становится реальным, если знать Николаса, а мне кажется, что я знаю, то это не обычная бомба с мгновенным поражением. Я предполагаю, что это какая-то химически заряженная странная штука, которая не просто убьёт меня. Нет, я ожидаю токсичный газ, который попадёт мне на лицо – возможно, именно поэтому они хотели перевернуть меня вверх ногами – и расплавит мою кожу, вызвав медленную, мучительную смерть.

И это не я пытаюсь быть пессимистом.

Это просто факты.

— Ладно. – Я вздохнул. — Думай, Парк. Должен быть способ выбраться из этого. Что, если я поднимусь и перекушу верёвку над тем местом, где привязаны мои ноги? Для этого понадобиться задействовать пресс с огромной силой и острые зубы, но я пока ничего не исключаю. – Я смотрю вверх, пытаясь понять, достаточно ли у меня сил, чтобы осуществить этот план, и тут я вижу, что крышка вентиляционного люка сдвинулась. Совсем немного, настолько незначительно, что я начинаю сомневаться, было ли это вообще.

Я вытягиваю шею, не отрывая взгляда от потолка. Я моргаю несколько раз, чтобы убедиться, что то, о чём я думаю, действительно происходит. Потому что я думаю, что крышка вентиляционного отверстия открывается.

Сиенна.

Она всегда говорила, что найдёт меня.

Она выбрала время как нельзя лучше.

Первое, что я вижу, это рыжие волосы, а затем широкую улыбку Лэйси. Я прищуриваю глаза, глядя на неё.

— Хо, хо, хо! Счастливого Рождества! – шепчет она. — Я как Санта-Клаус, спускающийся по дымоходу.

— Лэйси?

— Ты не попрощался. Я ненавижу мужчин, которые просто заканчивают отношения, не дав мне попрощаться.

— Лэйси? – Я закрываю глаза, качая головой. — Наверное, вся кровь прилила к моему мозгу, и теперь у меня галлюцинации. Логично, что мои последние мысли будут о Лэйси. Но я думал, что у меня более устойчивая психика, нежели это.

— Ты серьёзно разговариваешь сам с собой? – Она издаёт разочарованный смешок, который звучит слишком реально, чтобы быть фальшивым, поэтому я открываю глаза и снова поднимаю взгляд. Она указывает на меня своим розовым накрашенным ногтем. — Ты лучше этого, Парк.

— Ты настоящая?

Я думаю, что она может быть настоящей.

— Конечно, я настоящая. – Её взгляд переходит на бомбу как раз в тот момент, когда таймер показывает 8:07. — Похоже, у тебя небольшие проблемы.

— Лэйси? – повторяю я, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Что ты здесь делаешь?

Её голова на мгновение исчезает. Она появляется в чёрных намагниченных перчатках. — Не похоже, что ты рад меня видеть, Парк. Я ожидала более восторженной реакции.

Я вижу её?

Я всё ещё не до конца уверен.

Мои брови нахмурены, пока я наблюдаю за тем, как она пытается вылезти из вентиляционного люка. На ней черная облегающая одежда, демонстрирующая каждый изгиб и подтянутые мышцы, а за плечами черный рюкзак. Она выглядит невероятно.

Используя намагниченные перчатки и обувь, она висит вверх ногами и ползает по металлическому потолку, словно Человек-паук. Я бы не поверил, если бы не видел этого, но поскольку я тоже вишу вверх ногами и смотрю на неё под прямым углом, думаю, я верю в это.

— Знаешь ли ты, сколько усилий потребовалось, чтобы попасть сюда? – Она пробирается к камере в углу, держась за край стены, чтобы не попасть в объектив. — Мне пришлось рано уйти с семейного ужина в канун Рождества. Я даже не успела съесть свой любимый десерт «Орео Сюрприз». Это торт с коржами из «Орео», слоями шоколадного пудинга, сливочного сыра, взбитых сливок и с ещё большим количеством шоколадного пудинга со взбитыми сливками. Это очень вкусно, и мы едим его только в канун Рождества. Для меня было большой жертвой не съесть его. Так что, может, ты будешь немного более рад, увидев меня.

— Это просто не имеет смысла.

— Слои для десерта? Там чередуются тёмный корж и светлый крем, так что всё это похоже на «Орео».

— Нет. – Я качаю головой. — Не имеет смысла то, что ты здесь. Как ты узнала, где я?

— Я установила маячок на твой телефон, когда мы были на заправке и ты разрешил мне позвонить.

Она установила маячок на мой защищённый телефон?

— И я не могла просто позволить тебе умереть. Я имею в виду, что это моя вина, что ты вообще попал в эту переделку.

Это её вина?

— Так ты работаешь с Николасом? – Истерика в моём голосе заставляет моё тело раскачиваться взад-вперёд. — Всё это время ты мне врала?

— Стоп, стоп, стоп! – Она склоняет голову, чтобы посмотреть на меня. — Я не говорила, что работаю с Николасом. Я сказала, что не могу позволить тебе умереть. Я спасательная операция.

— Ты спасательная операция? – Мой голос стал ещё громче.

— Разумеется. – Её плечи двигаются вверх и вниз, хотя её ладони упёрты в потолок.

— И что электрохимик знает о спасении правительственного агента?

— Многое, вообще-то. – Она оторвала одну руку в перчатке от потолка, и потянулась в боковой карман своего рюкзака, доставая небольшое устройство размером не больше зарядного блока для мобильного телефона. — Если ты не понял, я не просто электрохимик. – Она прикрепляет устройство к потолку рядом с камерой и подключает шнур к штекерам камеры, управляя ею. Что я понимаю так это то, что устройство просто зацикливает последние одну-две минуты видео, которое было записано ранее.

— Если ты не электрохимик, тогда кто ты?

Я готовлюсь к худшему. Лэйси работала с Николасом, разрабатывая и создавая химические бомбы. Она убийца – не как я, она как убийца с оружием массового поражения, используемого на невинных людях.

— Нет простого способа сказать это. Поэтому я просто скажу это. – Лэйси глубоко вдыхает и выдыхает, но всё равно ничего не говорит. Неужели она специально пытается сделать этот момент более напряженным, чем он есть, потому что нужно добавить драматизма? Спойлер: бомба замедленного действия, отсчитывающая время уже есть. Нам не нужно нагнетать обстановку.

— Просто скажи мне! – Я практически кричу на неё.

— Я думаю, ты уже знаешь. Я подготовила (прим. пер.: используется слово primed (подготавливать) для отсылки к фамилии Сиенны – Прайм) тебя к этому моменту.

— О чём ты говоришь? Ты разрабатывала оружие вместе с Николасом или нет?

— Нет. – Она покачала головой от разочарования. — Я Сиенна Прайм. – Её свободная рука покачивается в воздухе с растопыренными пальцами. — Сюрприз!

Именно тогда, когда я думаю, что ситуация не может стать ещё более запутанной, она каким-то образом становится таковой. — Что?

Она жестом показала на себя. — Я Сиенна Прайм.

— Нет. – Я качаю головой. — Ты Лэйси Уоррен.

— Я и то, и другое. – Она отрывает от потолка один магнитный ботинок, затем другой, так что она висит только на одной руке. — Сиенна Прайм – мой псевдоним в ЦРУ. – Она отдёргивает пальцы, отсоединяя перчатку от потолка, и пролетает два с половиной метра вниз до пола, приземляясь в согнутом положении. — Лэйси Уоррен – моё настоящее имя.

— Ты не можешь быть Сиенной Прайм.

Она выпрямилась. — Почему нет?

— Потому что посмотри на себя. – Я собираюсь помахать рукой перед её лицом, но не могу, потому что всё ещё связан. — У тебя нет необходимых навыков.

— Что это значит? – Её глаза сужаются, а руки опускаются на бёдра.

— Ничего. Просто я провёл с тобой последние несколько дней, и ты была совершенно беспомощна.

— Разве ты не видел, что я сделала с вентиляцией, потолком и камерой?

— Да, но...

— И я не была полностью беспомощной в последние несколько дней. – Она вклинилась, убирая чёлку с лица. — Как насчёт того, чтобы убрать человека в баре в Ливенворте?

— Ты знаешь карате.

— Или горячий шоколад на заправке?

— Это ошеломило парня на секунду. Вот и всё.

— Или банка запечённых бобов, которую я бросила ему в голову?

— Удачный бросок.

— Или, когда я переехала другого чувака на машине.

— Он был уже мёртв.

— А как насчёт моих навыков обращения с оружием в Эксуме?

— Наверное, предохранитель был снят.

— Знаешь что? – Она взмахнула руками перед собой. — Это глупый спор. Я, очевидно, играла роль с тех пор, как мы встретились.

— Так ты говоришь, что всё это было притворством?

— Да, – говорит она, подходя ко мне.

— Например, боязнь смерти и глубокие вдохи во время погони?

— Всё это было притворством.

— Ты притворялась?

— Я не знаю, почему тебе это так трудно понять. Да, я притворялась. – Она достаёт из рюкзака нож и разрезает верёвку, на которой я вишу, пополам. Я пригибаю голову и округляю спину, падая на землю, принимая основной удар на плечи. — Я не могла просто начать убивать людей. Это бы полностью раскрыло меня. И, честно говоря, я думаю, что мои актёрские навыки были на высшем уровне, потому что ты ни о чём не догадывался.

Я лежу на боку и смотрю на неё. — Как бы я догадался?

— Ты бы не догадался, но я просто хочу сказать, что я никогда не намекала тебе. Я не прошу «Оскар» или что-то в этом роде, но, может быть, ты признаешь, что я блестяще справилась со своей ролью. – Двумя лёгкими движениями она перерезает верёвку на моих запястьях и ногах, освобождая меня.

Я перекатываюсь и встаю. — Скорее, ты блестяще умеешь врать.

— Я уверена, что мы оба лгали друг другу.

— Да, но твоя ложь намного хуже моей.

Она складывает руки на груди. — Мы что, действительно оцениваем, чья ложь хуже?

— Почему нет? – Я развожу руки в стороны. — Ты оценивала наши поцелуи.

— Это тема разговора для другого раза.

— Не совсем. Всё, что касается наших отношений, имеет значение прямо сейчас. Ты размыла все границы. Мутишь воду. Я уже не знаю, чему верить. Я просто знаю, что не могу тебе доверять.

— О, пожалуйста! – Она насмехается. — Я не закатывала таких истерик, когда узнала, что ты правительственный агент, который убивает людей.

— Тебе не нужно было закатывать истерику. Если ты действительно Сиенна Прайм, то ты с самого начала знала, кто я! – кричу я.

— Шшш! Ты пытаешься предупредить всех, что я тебя отсюда вытаскиваю?

— Ни в коем случае. – Я смотрю вверх на вентиляционное отверстие в потолке. — Я сам себя отсюда вытащу.

— Как? У тебя даже нет инструментов. Кроме того, я уже на середине своей спасательной операции. Ты не можешь взять управление на себя.

Я опускаю подбородок, глядя на неё. — Может быть, я не хочу, чтобы ты меня спасала.

Она поджимает губы и смотрит на меня пристальным взглядом. — Ты действительно думаешь, что находишься в том положении, чтобы выбирать, кто тебя будет спасать? Особенно когда бомба вот-вот взорвётся?

Мои глаза переместились на ящик. 2:52, 2:51, 2:50. Затем они возвращаются к Лэйси.

Её брови подняты высоко на лоб, удерживаясь там до того конкретного момента, когда она сможет одарить меня этим конкретным взглядом. — Ты не против, если я продолжу свою спасательную операцию?

— Хорошо. Как мы отсюда выберемся?

— Не волнуйся. – Она ухмыляется мне, и мне неприятно это признавать, но я испытываю огромное облегчение, видя её очаровательную улыбку, даже если я понятия не имею, кому она на самом деле принадлежит. — Я всё предусмотрела. – Она использует небольшое приспособление, чтобы подвести трос к вентиляционной системе. Она протягивает мне конец, чтобы я мог обхватить его ногой, и притягивает моё тело к своему. Я чувствую, как горячий шёпот её слов щекочет мне шею. — Держись крепче.

Держаться крепче – это всё, что я делал с того момента, как встретил Лэйси Уоррен.

Или лучше сказать, Сиенну Прайм?

Глава 39

Лэйси

Я снова пробираюсь по крошечной вентиляционной трубе с Парком прямо за мной. — Мы должны выбраться из вентиляционной системы до того, как взорвётся бомба. Держу пари, что она химическая.

— Ты думаешь? – пробормотал Парк.

Его отношение ко мне оправдано. Наверное. Но если он так расстроен сейчас, мне страшно представить, как он отреагирует, когда я расскажу ему всю историю.

— Согласно таймеру на моих часах, у нас сорок семь секунд. – Я посветила фонариком вперёд. — Я посмотрю, смогу ли я найти ближайшее вентиляционное отверстие, из которого мы могли бы выйти. Если нет, опусти голову и закрой глаза, чтобы не повредить зрение. И обязательно подложи руки под тело, пока не пройдут тепловые и химические волны.

— Ты знаешь, что это не первый раз, когда я нахожусь рядом с бомбой? – огрызнулся он. — Я довольно успешный оперативник ЦРУ.

— И поэтому тебе понадобилось, чтобы я тебя спасала? – говорю я под нос.

— Что ты сказала? – В его голосе слышится раздражение.

— Ничего. Я ничего не говорила.

— Я тебе не верю. Так же, как я не поверю ничему, что ты скажешь с этого момента.

Я предпочитаю игнорировать обиду Парка, сосредоточившись на работе. Фонарик на моём костюме светит передо мной на вентиляционное отверстие в трёх метрах от меня. Это не то отверстие, через которое я планировала выбраться, но, возможно, это наш единственный выход. Я смотрю на часы. Осталось тридцать три секунды. Я подползаю к нему и откручиваю винты.

— Я не знаю, куда это нас приведёт, но у нас всего восемнадцать секунд. Закрой за собой крышку, чтобы химикат не просочился сюда. – Я тянусь к крышке, открывая её. Я смотрю вниз. Всё вокруг тёмное. Я не знаю, что там внизу, но время терять нельзя. Я поворачиваюсь так, чтобы спрыгнуть на ноги. Затем я падаю в воздухе. Мои ноги ударяются о что-то твёрдое, пробивая его насквозь. Я падаю на землю, приземляясь на спину в мягкую кучу сена.

Это не может быть сеном. Так ведь?

Парк следует за мной, приземляясь сбоку от меня.

Срабатывает таймер на наручных часах, и я смотрю на вентиляционное отверстие, ожидая, что через крышку прорвётся облако химически заряженного дыма, но Парк закрыл крышку, и мы, кажется, в порядке.

— Я думал, это будет больнее. – Он принюхивается. — Я чувствую запах сена?

— Лучше, чем газа.

— Что это за место?

Фонарик на моем жилете светит между нами, тускло освещая красивое лицо Парка.

— Я не знаю.

Он поворачивается ко мне всем телом, и его рука скользит к моей талии. Его большой палец прочерчивает круги на моей коже там, где рубашка задралась. — Ты пришла за мной.

— Конечно, пришла. – Я улыбаюсь. — Мы прикрываем друг друга.

— У меня много вопросов.

— У меня тоже. – Я придвигаюсь к нему. — Когда ты висел вниз головой, ты сказал, что логично, что твои последние мысли будут обо мне. Что это значит?

Парк проводит пальцами по моим волосам, убирая их за ухо. — Просто если мне суждено умереть, я хочу умереть с мыслями о тебе.

— Думаю, я бы предпочла, чтобы ты жил и думал обо мне.

Уголок его рта приподнимается. — Думаю, я бы тоже этого хотел.

Мы смотрим друг другу в глаза, и только через мгновение Парк опускает голову, чтобы поцеловать меня. Я знала, что он не может долго сердиться.

Этот поцелуй отличается от того, который мы разделили в грузовом самолёте. Этот поцелуй горячий и пламенный, полный страсти и возбуждения. Он наваливается своим телом на моё, вдавливая меня в сено. Мы прижимаемся друг к другу так, как будто никакой близости недостаточно. Наверное, дело в опасных обстоятельствах, в которых мы находимся, потому что что-то в этом поцелуе кажется рискованным, словно мы стоим на краю разбитого окна на высоте ста шестидесяти этажей. Мы чувствуем ветер, развивающий наши волосы, слышим шум транспорта внизу, видим людей, идущих как маленькие муравьи, но нам всё равно хочется прыгнуть, каким бы глупым и смертельно опасным это ни казалось. Мы всё ещё хотим дать шанс друг другу.

Парк отрывает свои губы от моих. — Если это не был поцелуй как минимум на девять баллов, то я даже не знаю, о чём мы сейчас говорим.

Я улыбаюсь. — Ты добился девяти баллов.

— Есть ли у меня время, чтобы добиться десяти баллов?

— Мы всегда говорили, что когда Рождество закончится или когда мы дойдём до поцелуя на десять баллов, с этой праздничной интрижкой будет покончено.

— Раз уж сегодня Рождество, думаю, нам лучше отпраздновать его.

Он снова заключает меня в свои объятия, целуя меня с большей страстью, чем раньше.

Одно могу сказать точно, с этим поцелуем Парк прыгает через край, и если он падает, то я тоже хочу упасть.

На заднем плане играет тихая музыка.

Может быть, я воображаю музыку, потому что этот поцелуй так хорош? Я определенно слышу звуки небесного хора. Не говоря уже о ярком свете, который внезапно засиял за моими закрытыми глазами. Они становятся ярче, когда музыка становится громче. Это тоже часть поцелуя на десять баллов? Неужели я умерла и попала в рай поцелуев?

— Мамочка, почему он атакует её своим ртом?

Подождите. Что?

Наши губы замирают, а глаза открываются как раз в тот момент, когда чёрный занавес перед нами окончательно открывается.

Яркий свет, который становился сильнее, не был раем.

Это прожектор, и, поскольку занавес теперь открыт, он ослепляет.

Я закрываю глаза от света, и тут я понимаю, что мы лежим на сцене посреди хлева. Занавесы распахнуты, светят прожекторы, Иосиф ведёт Марию на осле, а вокруг полно зрителей с разинутыми ртами.

Маленький мальчик в первом ряду показывает на нас. — Так, а где же младенец Иисус будет спать?

— Да, – говорит другая девочка, взяв отца за руку, — в люльке из сена незнакомец.

Парк вскарабкивается на ноги. — Нет, нет. Всё в порядке. Иосиф, Мария и всё остальные ещё могут поместиться в хлеву.

Толпа начинает кричать. — Вы испортили программу!

— Где ваш рождественский дух?

— Рождество испорчено!

— Мне жаль! – Парк кричит в ответ, подняв руки вверх. — Это был несчастный случай.

— Ты разрушил хлев!

— Технически, это была она. – Парк показывает на меня.

— Фу!

— Э, Парк? – Я вскакиваю на ноги. — Я думаю, нам пора идти.

Я утаскиваю его со сцены, но он всё равно успевает крикнуть: — Пусть один из трёх мудрецов починит это. Они якобы очень умные.

Я веду нас через кулисы к зелёному указателю на выход.

— Куда мы идём? Что это за место? Я чувствую себя очень сбитым с толку: только что я был в металлической комнате размером 12 на 12, а теперь я на сцене.

— Нам нужно найти лабораторию Николаса. – Я толкаю дверь, которая ведёт в необозначенный коридор.

— Типа химической лаборатории?

— Да, здесь он делает оружие.

— Что химическая лаборатория делает в одном здании со сценой и общественной рождественской программой?

Я останавливаюсь в коридоре и смотрю в обе стороны, пытаясь сориентироваться. — Мы находимся недалеко от Сиэтла в выставочном здании, которым владеет Николас. Лаборатория находится в подвале, а вторую половину он сдаёт в аренду предприятиям и церквям. Это идеальное прикрытие. Никому и в голову не придёт обыскивать это место. – Я поворачиваю направо, бегу по коридору. — Я думаю, это здесь.

— Откуда ты знаешь, в какую сторону идти?

— Однажды я увидела чертежи здания в квартире Николаса. Я сделала фотографию и отправила её Тодду. Фотография всё ещё была у меня в телефоне, и я изучила её перед тем, как прийти сюда сегодня.

В коридоре раздаются мужские голоса. Кто-то идёт. Мы оглядываемся в поисках двери, через которую можно выбраться, но ничего нет.

Парк толкает меня за колонну, накрывая своим телом. Я утыкаюсь головой в его шею, вдыхая знакомый сандаловый аромат его кожи. Мой внутренний голос женщины из ЦРУ, всегда пытающейся проявить себя в профессии, где доминируют мужчины, говорит мне оттолкнуть Парка – мне не нужна его защита. Но правда в том, что то, как он держит меня в своих объятиях, – становится лучшим подарком на Рождество, который я когда-либо получала.

Сердцебиение Парка отдаётся в моей груди, учащая моё. Его руки прижимаются ко мне, расположившись на моей талии. Кончик его носа касается моей щеки, а его горячее ровное дыхание касается открытой кожи на моей шее. Мы находимся в положении "спрячься и прижмись к колонне, чтобы никто нас не видел", но почему-то это безумно сексуально. Я готова находиться в этой позе часами, если это потребуется.

Голоса отдаляются от нас по коридору, ничего не замечая и не говоря нам двоим. Руки Парка скользят по моей спине, так что наше положение больше похоже на объятия, чем на укрытие. Я закрываю глаза, когда его нос и губы касаются моей шеи и скулы. За всю свою жизнь я никогда не была так отвлечена во время работы.

— Нам, наверное, пора. – Парк отпускает меня. По крайней мере, один из нас сосредоточен. — Если они следили за изображением на экране поддельной камеры, они начнут задаваться вопросом, почему бомба ещё не взорвалась, и это вызовет подозрения.

— Верно. – Я бросаю рюкзак на пол и открываю его. — Вот. – Я пихаю ему в руки пуленепробиваемый жилет.

— Каков наш план? – Он застёгивает жилет на груди.

— Нам нужно вернуть компьютерные чипы и выяснить всё, что только можно, у Николаса Лоуренса.

— Он ничего нам не скажет.

— Тогда мы его заставим.

— И какую именно информацию мы надеемся получить? Расположение оружия и коды запуска уже записаны на микрочипах. Если мы найдём компьютерные чипы, нам больше ничего не нужно.

— Нет, нам нужно, чтобы Николас сказал нам, кто является брокером.

— Брокер?

Я отступаю назад, забыв, что Парк не знает, что происходит. — Брокер, человек, который выступает в качестве посредника между Николасом и тем, кто покупает оружие.

Парк хмурится. — Я знаю, кто такой брокер. Я не знал, что кроме Николаса здесь участвует ещё одна сторона.

— Скорее всего, брокер – двойной агент ЦРУ.

— В ЦРУ есть крот?

— Да. – Я прекращаю свои действия и встречаю взгляд Парка. — Когда мы впервые встретились, я думала, что это ты.

— Я? – Он отпрянул назад. — Почему ты думаешь, что я крот?

Голоса в коридоре снова заставляют нас остановиться и затаить дыхание. Когда они удаляются в противоположном направлении, Парк делает шаг ко мне, пригвоздив меня взглядом. — Я не крот.

— Я знаю. – Я смотрю на него. — Я знаю это уже некоторое время. – Мы на мгновение задерживаем взгляд друг на друге, и я вижу, как в его глаза возвращаются следы доверия. — Послушай, – кидаю я ему пистолет, — я всё объясню, но нам нужно действовать. У Николаса будет команда людей, охраняющих дверь в подвал, а перед дверью в химическую лабораторию будет стоять его личная охрана. – Я снимаю предохранитель и проверяю магазин, чтобы убедиться, что патронов достаточно.

Его брови опускаются, когда он смотрит на своё оружие. — Почему у меня маленький пистолет? Ты же девушка.

Все те тёплые чувства влечения, которые пронеслись через меня несколько секунд назад, превратились в ярость женской силы. — Будем считать, что я этого не слышала.

— Что? – Он пожимает плечами. — Я больше. Я должен взять пистолет побольше. У меня должно быть оружие больше.

— У тебя крошечные руки Ти-Рекса, помнишь? – Я постукиваю стволом пистолета по его костяшкам. — Так что я оставлю пистолет побольше для себя и своих рук нормального размера. – Я закидываю рюкзак на плечи и крадусь вдоль колонны, оглядываясь на него. — Держись рядом.

Я осматриваю обе стороны, убеждаясь, что коридор чист. Я киваю вправо, направляя пистолет, пока мы идём по коридору в сторону лаборатории Николаса.

Глава 40

Парк

Я не могу поверить, что Лэйси – это Сиенна или что Сиенна – это Лэйси.

Мой разум не в силах понять всё это. Но где-то глубоко внутри моё сердце может.

С того момента, как я встретил Лэйси, рядом с ней я чувствовал себя самим собой. Мы без труда нашли общий язык во всех отношениях. Между нами было испепеляющее притяжение, комфорт и игривость. Она сделала всё реальным. То, что я чувствую к ней, – это то, что я представлял себе, какого это – вернуться домой к семье после долгих лет разлуки. Она ощущается как мой дом.

На протяжении многих лет я испытывал похожие чувства к Сиенне. Хотя я никогда не встречался с ней лично, мы общались через микронаушники, по телефону и по электронной почте. Удивительно, что я не распознал в голосе Лэйси голос Сиенны. Как будто мой разум разделил их на две разные части в моем мозгу. Я никак не мог предположить, что они могут быть одним и тем же человеком, поэтому я так и не установил связь. Кроме того, большую часть времени мои разговоры с Сиенной были сосредоточены на наших заданиях, но в ней всегда присутствовала та же игривая энергия, которую я нахожу такой привлекательной в Лэйси.

Так что, наверное, я должен быть счастлив. Единственные две женщины за всю мою жизнь, которые меня интересовали, – это один и тот же человек.

Я думал, что я был единственным, кто проделывал работу.

Я думал, что я был инициатором наших отношений, организовывал нашу следующую встречу, делая так, чтобы она казалась случайной. Но на самом деле всё время это была Лэйси. Всё было спланировано с того момента, как Сиенна Прайм прислала мне посылку, и до сегодняшнего дня.

Лэйси всегда была главной.

Просто до этого момента я не знал об этом.

Я направляю пистолет позади себя, держа ухо востро, чтобы не пропустить никого, кто мог бы подойти к нам с другой стороны. Странное ощущение – быть настолько не в курсе дела на задании. Я буквально понятия не имею, что происходит. Всё, что я могу сделать, это доверять Лэйси, что нелегко, поскольку я только что узнал, что она мне лгала, и так как она только что сказала мне, что считает меня кротом ЦРУ, пытающимся продать химическое оружие.

У меня. Так. Много. Вопросов.

Но сейчас не время их задавать.

Мы подходим к очередной развилке в коридоре, и Лэйси останавливается. Голоса доносятся до нас – там, возможно, два или три человека. Мы легко сможем их обойти. Элемент неожиданности сработает в нашу пользу. Хотя, мы не можем использовать оружие, если не хотим, чтобы все остальные в здании знали, что мы здесь. Лэйси выглядывает из-за угла, затем отступает назад. Она поднимает шесть пальцев.

ШЕСТЬ! За углом нас ждут шесть человек.

Чёрт.

Я не беспокоюсь о себе. Я волнуюсь за Лэйси. Сможет ли она справиться с таким количеством? Она была только офицером полевой поддержки. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Она протягивает мне пару очков для защиты от дыма из своего рюкзака. Сколько у неё там всего? Это как новая версия сумочки Мэри Поппинс – шпионская версия.

На пальцах она объясняет наш план. Она собирается бросить дымовую завесу, перекрывающую видимость для всех, кроме нас с нашими очками. Затем начнётся рукопашный бой. Я возьму пятерых. Решено. То есть, я не говорил ей этого. Я просто сам принял решение.

В тот момент, когда я призываю свои внутренние силы, Лэйси бросает дымовую завесу в коридор, окутывая всё густым облаком. Мужчины начинают кричать и кашлять, и без предупреждения Лэйси бросается к ним, оставляя меня в своей тени.

Я выхожу из-за угла, когда она бьёт мужчину ногой в живот, отбрасывая его к стене. Затем она наносит удар с разворота другому парню. Бедняга даже не предвидел, что это произойдёт. Но я – да. Эти очки дают мне HD-разрешение сцены её боя, и это самое сексуальное, что я когда-либо видел. Следующих двух парней она одолевает одновременно с помощью последовательности ударов карате, быстро настигая их обоих – очевидно, что Лэйси получила все возможные пояса по боевым искусствам. Она переходит к следующему мужчине, делая какое-то сальто, в результате которого она оказывается у него на плечах, а её ноги обвивают его шею. Мне кажется, что я смотрю, как Руби Раундхаус из «Джуманджи» в одиночку отбивается от дюжины мужчин. Даже её рыжие волосы подходят для этой роли. Если бы только Лэйси была в майке и крошечных шортах.

— Парк? – зовёт она. — Ты собираешься помочь?

Хватит фантазировать! Сражайся как подобает мужчине!

Дым рассеивается, и шестой мужчина видит Лэйси на плечах своего друга. Он поднимает пистолет и направляет его на неё. В этот момент я вступаю в бой и выбиваю пистолет из его руки. Мы дерёмся туда-сюда, пока он не падает на пол как раз в тот момент, когда парень Лэйси теряет сознание.

Мы стоим там секунду, осматривая тела под нами.

— Серьёзно. – Её выражение лица становится жёстким. — Ты оставил меня с пятью мужчинами, а сам взялся за одного?

Так не должно было случиться.

Думаю, не стоит беспокоиться о том, справится ли Лэйси с задачей оперативника.

— Ты видела себя? – Мой рот раскрыт от изумления. — Ты потрясающая!

Она сдерживает улыбку, делая вид, что мой комплимент её не смущает. — Пойдём, найдём лабораторию. Там будет Николас. – Она перешагивает через тела, двигаясь вперёд с пистолетом наготове.

— Я серьёзно, – шепчу я, следуя за ней. — Я и раньше видел, как женщины дерутся, но не так. Ты как супер горячая женщина-ниндзя. Я никогда не был так возбуждён за всю свою жизнь.

— Заткнись, Парк. Сейчас действительно не время возбуждаться, – говорит она через плечо. Я не вижу её лица полностью, только уголок её ухмылки, и это переворачивает весь мой мир с ног на голову.

— Верно. – Я киваю. — Я полностью сосредоточен.

Снова её милая ухмылка.

Она высовывает голову из-за угла, оценивая ситуацию. — Всё чисто. – Она снова идёт вперёд, жестом указывая на металлическую дверь, когда мы проходим мимо. — Эта лестница приведёт нас вниз, в лабораторию. Как только мы разберёмся с Николасом, мы сбежим обратно этим же путём.

Мы замолкаем и медленно идём вниз по лестнице к выступу стены. Лэйси высовывает голову и показывает два пальца – два на два. На этот раз я собираюсь быть активным участником. Она увидит.

Лэйси засовывает пистолет в карман брюк и лезет в рюкзак, доставая красную толстовку с надписью «Устрой себе маленькое Рождество» спереди. Она натягивает её через голову. Затем она протягивает мне рюкзак. — Держи.

— Куда ты идёшь? – говорю я ей.

Она даёт понять, что всё под контролем. Прежде чем я успеваю остановить её, она исчезает за углом, непринуждённо шагая к двум мужчинам. Я прижимаюсь спиной к стене, ожидая, прислушиваясь, не понадобится ли ей моя помощь.

— Мисс Уоррен? – говорит один из мужчин. Хотелось бы мне знать, кто из них и что происходит, но я не могу рисковать, выглядывая из-за угла, не будучи замеченным.

— Привет, Джеральд. Давно не виделись. – Её голос пронизан очарованием. — Том, как дела?

Том Алекси?

Так звали киллера, которого Дерек опознал по лицу на фотографии с Николасом.

— Мисс Уоррен, – говорит Том. — Что вы здесь делаете?

— Вы знаете, как это бывает в праздники. Тебе становится одиноко и хочется, чтобы всё было как раньше. Я просто хочу, чтобы мы с Николасом снова были вместе. Поэтому я решила приехать сюда и сделать ему сюрприз. У меня есть рождественский подарок, который я хочу ему подарить.

— Доктор Лоуренс вас не ждёт, – говорит первый парень, Джеральд.

— Как вы вообще сюда попали? – спрашивает Том.

— Я уже приходила сюда раньше с Николасом.

Я больше не могу это терпеть. Я должен увидеть, что происходит. Я выглядываю из-за угла. Это два здоровяка, которые связали меня. Лэйси держит обе руки в переднем кармане толстовки, на её губах сияет улыбка. Она выглядит крошечной рядом с крупными телохранителями Николаса.

— Вам придётся подождать, – говорит Том.

Джеральд поворачивается к нему. — Доктор Лоуренс думает, что она работает с человеком, которого мы задержали.

— Что? – Она притворяется невинной. — Я здесь, потому что у меня есть классный подарок, который, я думаю, понравится Николасу. – Лэйси вытаскивает руки из толстовки и протыкает иглой более крупного парня, Тома. Он падает на пол, в то время как она захватывает Джеральда за голову, опрокидывая его на пол. Она крепко сжимает его шею своим предплечьем, пока он не теряет сознание. Затем она смотрит на меня.

— Я не хотела их убивать, – объясняет она, стряхивая пыль со своих рук. — Я подумала, что это будет проще всего.

— Да, это казалось проще. – Я иду к ней с рюкзаком, поглядывая на электронную ключ-карту, которая открывает дверь.

Её глаза прослеживают за моим взглядом. — Не волнуйся. Дерек дал мне кое-что, что мы можем использовать для ключ-карты.

Мои брови поднимаются. — О, Дерек помогает тебе?

— Конечно. Как ещё, по-твоему, я достала все эти гаджеты за такой короткий срок?

Я закатываю глаза. Я не могу поверить, что Дерек готов помочь Сиенне Прайм, в то время как мне было слишком сложно, чтобы заставить его помочь мне.

Лэйси разблокировала дверь, но приостановилась, прежде чем открыть её. Её взгляд переходит на меня. — Парк, могу я взять на себя инициативу? У меня есть кое-какие незаконченные дела с Николасом.

— Конечно. – Я киваю, сохраняя невозмутимое выражение лица, но внутри меня тошнит, когда я думаю о Лэйси с Николасом Лоуренсом. Мне ничего так не хочется, как врезать ему по лицу, но я позволю Лэйси сделать это.

Я уверен, что она хочет этого больше, чем я.

Глава 41

Лэйси

Входя в лабораторию Николаса, я действую быстро. Я бегу к нему и, когда он разворачивается, бью его кулаком по рёбрам. Он корчится от боли, а его защитные очки падают на пол.

— Счастливого Рождества, Ник. – Я наклоняюсь и говорю ему на ухо. — Ты скучал по мне?

— Что тебе нужно? – ворчит он.

Парк подходит ко мне сзади, отодвигает деревянный стул, а другой рукой направляет пистолет на Николаса. Я толкаю его, чтобы он сел, а Парк берёт верёвку из моего рюкзака, чтобы привязать руки Николаса к подлокотникам, а ноги к ножкам кресла.

— Мне нужны компьютерные чипы, – говорю я.

Николас вызывающе поднимает подбородок. — Что ты собираешься с ними делать? Использовать оружейные формулы для своей выгоды? – Он издаёт надменный смешок. — Никто не поверит, что ты достаточно умна, чтобы придумать такие сложные уравнения и схемы.

Внезапно Парк ударил Николаса кулаком в челюсть. — Прости. – Он понижает голос, проходя мимо меня, чтобы только я могла слышать. — Мне не понравилось, как он с тобой разговаривал.

Я сдерживаю улыбку.

Мне кажется, что сейчас я в школе, и мой парень избил другого парня, потому что тот не уважал меня.

Это мило, но я могу побить своего бывшего парня-неудачника в одиночку.

— Этого больше не повторится. – Парк кивает мне. — Продолжай.

— Компьютерные чипы? – Я снова сужаю глаза на Николаса. — Где они?

— У меня их больше нет. – Струйка крови стекает с его рассечённой губы по подбородку. — Как только я забрал их у твоего друга, – он посмотрел на Парка, потом на меня, — я отправил их своему брокеру. Так что, как видите, ваш визит сюда – пустая трата времени.

— Не совсем. Меня лично не волнует ни твоё оружие, ни твои формулы. Чего я действительно хочу, так это уничтожить тебя. – Я прислонилась к вытяжному шкафу38, где работал Николас, когда мы вошли. — Ты знаешь, как утомительно было притворяться, что люблю тебя последние два года? – В его глазах мелькает понимание, и его кулаки сжимаются. — Именно так. – Я одариваю его самодовольной ухмылкой. — Всё это было не по-настоящему. Я использовала тебя, чтобы получить информацию. Ты думал, что всё это время был намного лучше меня, но я играла с тобой, а ты был достаточно глуп, чтобы на это купиться.

Николас шевелит руками, словно хочет ударить меня, но верёвки останавливают его. И что самое интересное, я даже не вздрагиваю. Тяжесть, которую я несла на себе последние несколько месяцев, даже последний год, медленно покидает мою грудь, и я наконец-то могу снова дышать.

Это тот самый шах и мат, которого я так долго ждала.

— Бедный, Ник. Должно быть больно слышать, что женщина, которую, как ты думал, ты контролируешь, провела тебя как дурака. – Парк сложил руки на груди, прислонившись столешнице. — В течение двух лет.

— Ты думаешь, мне не плевать на тебя? – Николас бросает взгляд в мою сторону. — Ты для меня никто.

Я наклоняю голову в его сторону. — И ты для меня никто. – Я беру две пары перчаток из коробки на столешнице и надеваю их на руки. Затем я надеваю защитные очки. — Вот почему я буду так наслаждаться следующей частью. – Я включаю вентиляцию вытяжного шкафа, хотя знаю, что в такой шикарной лаборатории уже есть самая современная вентиляционная система для поддержания низкой концентрации вредных веществ в помещении, но гул вентилятора усиливает драматизм. Я открываю ближайший шкаф и просматриваю химикаты, пока не нахожу самый мощный. Глаза Николаса следят за мной, пока я изучаю бутылку. — Фторантимоновая кислота. – Я бросаю взгляд на Парка. — Если я помню правильно помню все мои уроки химии, то это самая сильная кислота в мире. Она растворяет стекло, пластик и любые органические вещества, включая человеческое тело. Её единственный криптонит – Тефлон. – Я поворачиваюсь к Николасу. — Может, проверим?

Николас ёрзает в своём кресле. — Ты бы не посмела.

— О, она ещё как посмеет, – говорит Парк позади меня.

Я осторожно откручиваю крышку, держа её на безопасном расстоянии от своего тела, чтобы не вдыхать испарения. Токсичный дым выходит из бутылки, поднимаясь по воронке к вытяжке. Я выливаю примерно четвертую часть из бутылки с опасной жидкостью в тефлоновую ёмкость, наблюдая, как вверх поднимается ещё больше газообразного дыма. Я беру посудину и медленно ставлю её перед Николасом.

— Лэйси? – Он ёрзает на своём стуле, отворачивая голову, чтобы не вдыхать испарения. — Чего ты хочешь? Я дам тебе всё, что захочешь.

— Я хочу знать, кому ты продаёшь своё оружие.

Он качает головой. — Я не знаю.

Я подношу блюдце ближе к его телу, и это всё, что требуется.

Его слова вылетают быстро. — Подготовкой занимается брокер. Я знаю только, что покупатель – независимый торговец оружием в России по имени Саша Петров.

Торговец оружием в России. Это новая информация.

Я придвигаю блюдце ближе, пока оно не оказывается прямо у его пальцев. — И кто брокер, организовывающий продажу?

Он качает головой. Тогда я беру его за руку, не поддаваясь его попыткам вырваться. Я снимаю защитную перчатку, которая уже надета на его руку. Я уверена, что этот момент делает меня хуже, чем Гринч, который украл Рождество. Если бы я действительно сунула его руку в кислоту, я бы стала известна как девушка, которая украла пальцы Николаса Лоуренса или, что более вероятно, его жизнь. Вот насколько опасной может быть фторантимоновая кислота.

— Если я скажу тебе, – кричит он, не давая мне опустить руку в мощную жидкость, — ты уберёшь кислоту?

— Я не думал, что у тебя есть проблемы с использованием химических веществ для причинения вреда людям. – Парк отталкивается от столешницы, идёт к нам, но всё ещё держится на безопасном расстоянии от кислоты. — В конце концов, ты без проблем создал смертоносное химическое оружие, которое могло убить миллионы людей, если бы его применили на них.

— Это правда. – Я киваю Парку. — Наверное, нам стоит дать ему попробовать его собственное лекарство. – Я подношу его пальцы ближе к блюду. На самом деле я не планирую окунать их в кислоту, но Николас этого не знает. А пока он не знает, мои угрозы помогут мне получить информацию.

— Подожди! – По его лбу стекает бисеринка пота. — Я не знаю, кто этот брокер. Мы никогда не встречались, общались только через зашифрованные сообщения и электронную почту. Но, – его дыхание тяжёлое и паническое, — это кто-то из ЦРУ, двойной агент.

Я наклоняю блюдечко, словно намереваясь вылить каплю жидкости на его кожу. — Дай мне информацию, которую я ещё не знаю.

— Ладно! – Он сглотнул. — Через три дня состоится встреча между брокером и Сашей. Саша прилетает в Сиэтл, чтобы купить уже готовое оружие и коды к нему и отвезти их обратно в Россию. Брокер ждёт инструкций о том, когда и где состоится эта встреча. – Я бросаю взгляд на Парка, гадая, думает ли он о том же, о чём и я. Если нам удастся каким-то образом перехватить эту встречу, мы сможем поймать "крота" и русского торговца оружием.

— Встречались ли брокер и Саша раньше? – спрашивает Парк, давая мне понять, что он думает о том же, о чём и я.

— Это первый раз, когда Саша встречается с кем-то лично. – Его бешеные глаза метались между нами. — Клянусь, это всё, что я знаю. Я тебе всё рассказал, так что теперь ты меня отпустишь, верно?

Я бросаю взгляд на Парк. — Какими правительственными агентами мы будем, если просто отпустим его?

Парк качает головой. — Не очень хорошими.

Я хмуро смотрю на Николаса, качая головой с притворной жалостью, чтобы он ещё секунду попотел. — Я не уверена, что сможем ли мы.

Мы точно сможем.

ЦРУ захочет сохранить Николасу Лоуренсу жизнь для допроса и выжать из него любую другую информацию. Затем он проведёт остаток своих дней в федеральной тюрьме, где ему и место.

— Сначала вам придётся меня поймать. – В этот момент Николас наполовину встаёт – насколько позволяют связанные ноги – и опрокидывается на спину. Он падает назад, как будто хочет бросить деревянный стул на землю, чтобы попытаться сломать его пополам и сбежать. Но от этого действия его ноги выталкиваются вперёд, ударяясь о мою руку, держащую фторантимоновую кислоту. Тефлоновое блюдце подлетает в воздух, и всё замирает, переходя в замедленную съёмку. Я в шоке смотрю, как жидкость выплёскивается из блюдца, задерживаясь в воздухе, как моё дыхание. Парк дёргает меня к себе, отталкивая с пути опасного химиката. Мы падаем на землю одновременно с тем, как кислота разливается по лицу и шее Николаса, а небольшая капля попадает на его промежность. Прозрачная жидкость смешивается с влагой в его теле, приобретая коричневатый пузырящийся цвет, и его кожа тут же плавится, как снеговик Фрости на солнце, только вряд ли Николас когда-нибудь вернётся обратно.

Рот Николаса открывается, как будто он собирается закричать в агонии, но кислота словно поглощает его голос и дыхание. Его глаза закатываются назад, и он лежит без движения.

Мы оба сидим ошеломлённые.

— Я думала, что всё будет иначе, – наконец говорю я.

Парк встаёт. — Кислота попала на него совсем чуть-чуть, так что, возможно, он действительно в порядке.

Я чешу затылок. — Да, но она словно проела его тело и одежду, так что, скорее всего, нет.

— Может, на всякий случай побрызгать на него водой? – Он оглядывается через плечо. — Я видел там один из этих аварийных душей.

— Технически, выливание воды на него вызовет экзотермическую гидратацию, что сделает хуже, но, если тебе от этого легче, можешь плеснуть на него водой.

— Только если он не взорвётся или что-то в этом роде.

— Я не думаю, что это имеет значение в данный момент.

Парк поворачивается ко мне. — Это была не наша вина, не так ли?

— Ну, это я достала кислоту, – пожала я плечами, — но я никогда не собиралась использовать её на Николасе. Я просто хотела напугать его, чтобы он дал нам информацию. Вообще-то, его убила моя доброта, ведь я не окунула его руки в кислоту.

— И откуда мы могли знать, что он ударит тебя по руке?

— Правда? Ему не нужно было брыкаться ногами.

— Это на его совести. – Парк кивает. — Не пинайте вещи. Я всегда это говорил.

— Вот именно! – Я указываю на него. — Ему действительно следовало контролировать свой гнев.

— И, кроме того, Николас работал в лаборатории, так что даже если ты не доставала самую опасную кислоту, это всё равно могло с ним случиться.

— Все химики знают, что это опасная работа.

Мы оба молча киваем.

Парк указывает на промежность Николаса, где капля кислоты прожгла всё насквозь. — Не слишком ли рано шутить о каштанах, жарящихся на открытом огне?

— Наверное.

— Ты права. Ну что, – хлопает в ладоши Парк, — пойдём?

— Да, думаю, пора.

Глава 42

Парк

Двигатель маленькой крытой яхты гудит, когда мы отчаливаем от причала, оставляя позади сияние рождественских огней Сиэтла.

— Откуда у тебя эта яхта? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Я взяла её напрокат. Я не была уверена, как пройдёт наш побег. Поэтому я решила, что это лучше, чем ещё одна погоня.

Фары на носу освещают воду перед нами, а луна отбрасывает отблески. К счастью, мы находимся внутри лодки, в безопасности от холодного ночного воздуха и падающих снежинок. Лэйси сидит в капитанском кресле, держа одной рукой штурвал, и ведёт нас по реке Пьюджет-Саунд.

Выбраться из лаборатории Николаса Лоуренса оказалось проще, чем я думал. Всё, что нам нужно было сделать, это выйти. Сегодня рождественская ночь, поэтому там не было никого, кроме его личной охраны, а мы с Лэйси уже позаботились о них – на самом деле, Лэйси сделала большую часть работы. Я был там только для моральной поддержки.

— Ну, это было отвратительно. – Я закидываю руку на спинку своего винилового кресла. — Я никогда раньше случайно не убивал кого-то кислотой.

— Я тоже. – Лэйси повернула ко мне голову. — Странно, что мы говорим об убийстве кого-то так же непринуждённо, как кто-то другой говорит о том, что ему подарили на Рождество?

Я смотрю в даль, задумавшись на секунду. — Возможно.

— Может быть, нам стоит поговорить о рождественских вещах вместо этого.

— После всего, через что мы сегодня прошли, – у меня отвисла челюсть, — ты хочешь поговорить о Рождестве?

— Да. – Её плечи поднимаются и опускаются, показывая её более женственную сторону. Мягкие голубые глаза смотрят на меня. — Я хотела поблагодарить тебя за твой подарок. Мне он очень понравился, и я не могу поверить, что ты вернулся в тот магазин за платьем.

Я улыбаюсь, отмечая, как Лэйси выглядит на фоне далёких городских огней, мерцающих за её спиной, как нимб. — Я рад, что тебе понравилось.

— Конечно, моим рождественским подарком тебе было спасение твоей жизни. – Она ухмыляется.

— Думаю, это лучший подарок, который я когда-либо получал.

— А ты говорил, что я плохо умею дарить подарки.

— Что заставило тебя пойти спасать меня?

— Было много причин.

— Я узнаю эти причины?

— Может быть. – Она улыбается. — Но сначала, я уверена, у тебя есть много вопросов.

Я делаю глубокий вдох и выпускаю воздух вместе со словом. — Да.

— Подожди. Я хочу уделить тебе всё своё внимание. – Она выключает двигатель лодки, и «Тихая ночь» тихо играет по радио на заднем плане, как будто специально синхронизируясь с убаюкивающим шумом воды. Лэйси разворачивает своё капитанское кресло ко мне. — Хорошо, я готова. Пуляй (прим. пер.: fire away имеет два значения – стреляй и валяй, так что мы решили их объединить). – Мои губы дёргаются, и она понимает, что сказала. — Не пуляй. – Глаза Лэйси выпучиваются. — Нет необходимости пулять. Мы здесь в одной лодке.

— Так ли это? – Моё выражение лица становится серьёзным, побуждая её сделать то же самое.

— Я так не думала, когда отправляла тебе посылку с «Амазон». – Её голубые глаза удерживают мой взгляд. — Я думала, что ты "крот", который работает с Николасом, чтобы продать оружие.

— С чего бы тебе так думать?

— Два года назад Тодд отстранил меня от дела в Амстердаме и вызвал к себе в кабинет. Он больше не хотел, чтобы я работала в полевой поддержке. Поскольку я занималась электрохимией, ему нужно было, чтобы я приняла свою настоящую личность, чтобы шпионить за химиком в Бостоне, который, по их мнению, делал оружие массового поражения.

— Принять свою настоящую личность? Разве ты не беспокоилась о безопасности своей семьи, если кто-нибудь узнает об этом?

— Да, но никто не должен был узнать. Задание было совершенно секретным. Только Тодд и люди выше его знали о задании. О, и Дерек. Так что пока я делала свою работу с умом, никто не знал, что я под прикрытием, и моя семья не была в опасности.

— В чём заключалась твоя работа?

— Проникнуть в жизнь Николаса Лоуренса, работая в его частной лаборатории. Я должна была выяснить, где производится и хранится оружие, кому он его продаёт, и, самое главное, узнать, кто является двойным агентом в ЦРУ. Я должна была использовать любые средства, чтобы подобраться к нему и заставить его довериться мне. – Она опускает глаза, и я понимаю, что это самое трудное для неё – сказать вслух, поэтому я заканчиваю её мысль.

— Вот так ты и стала встречаться с Николасом Лоуренсом.

— Именно. – Она поднимает подбородок, и её глаза снова находят мои. — Я думала, что уже близка к тому, чтобы раскрыть это дело, а потом Николас не захотел иметь со мной ничего общего и уволил меня. Без доступа к лаборатории и Николасу я больше не могла получить информацию. Сначала я не сказала Тодду. Я думала, что смогу разобраться во всем сама, но, когда он узнал, он был в ярости. Он сказал, что я напрасно потратила время и деньги организации за последние два года. Он планировал вернуть меня в полевую поддержку. Я была унижена. И внезапно "секретная" миссия перестала быть секретной. Все в ЦРУ знали, что я провалила задание и не справилась с задачей полевого офицера.

— Я не знал.

Губы Лэйси сжались в грустную улыбку. — Это потому, что Тодд не хотел, чтобы ты знал. Последний год он подозревал, что кротом был ты.

— Почему я?

— Потому что во Франции ты провалился с ядерными кодами.

— Это была не моя вина.

— Тодд видит это не так. Он сказал, что ты одержим идеей замести следы и переложить вину на кого-то другого. Две недели назад он сказал мне, что, если я хочу закончить это дело раз и навсегда и зарекомендовать себя как оперативника, мне нужно доказать, что крот – это ты. Поэтому он дал мне второй компьютерный чип.

— Где Тодд взял его?

— Он никогда не говорил. Он просто сказал мне использовать его, чтобы добраться до тебя. Поэтому я отправила тебе посылку от имени Сиенны, сообщив, что у меня проблемы. Тодд знал, что ты согласишься на это задание, потому что, как брокер, ты уже будешь в торговом центре, забирая у людей Николаса второй компьютерный чип.

Я встаю, прохаживаясь по лодке, чтобы выплеснуть своё разочарование. — Это бессмыслица. Если Тодд действительно верил, что я "крот", зачем было всё это устраивать? Почему бы не вызвать меня на допрос?

— Он хотел доказательств. – Глаза Лэйси следят за мной, пока я хожу взад-вперёд. — Вот тут-то я и вступаю в игру. Я та, кто должна возбудить против тебя дело, должна собрать доказательства того, что ты крот, чтобы я могла тебя уличить.

Я останавливаюсь. — И ты это сделала?

— Я планировала это сделать.

Я обучен скрывать свои чувства, но сегодня мне трудно сдержать обиду в глазах. — Даже несмотря на то, что ты работала со мной много лет и знала меня?

Лэйси, должно быть, тоже видит обиду, потому что она встаёт, заставляя меня посмотреть на неё. — Я знала тебя, поэтому, когда что-то не сходилось, я отдавала предпочтение тебе, а не Тодду.

— И что же не сходилось?

— Я ждала тебя в торговом центре в тот день. Я видела, как ты последовал за человеком Николаса в туалет, и следила за тобой, когда ты вышел. Я инсценировала всю нашу встречу. Я не могла возбудить дело против тебя, не встретившись с тобой сначала. Но потом ты приклеил ко мне компьютерный чип.

— Как ты узнала?

— Отдай мне должное. – На её губах появляется нахальная ухмылка. — То, что ты был осторожен, не значит, что я не заметила. Но я не могла понять, зачем тебе понадобилось, чтобы кто-то вынес за тебя чип из торгового центра. Если бы ты был брокером, ты мог бы взять микрочип у человека Николаса без всей этой драмы и спокойно выйти с ним из торгового центра. Непонятно, зачем тебе было рисковать, устанавливая чип на кого-то другого, если только ты не думал, что люди Николаса охотятся за тобой. Потом, когда ты и Николас встретились у эскалатора, стало ясно, что никто из вас не знал друг друга.

— Но Николас сказал, что никогда раньше не встречался с кротом, а общался только через сообщения.

— Я не знала этого в то время. Час назад я полагала, что Николас и брокер знают друг друга.

— И это всё? – Я издал сдержанный смешок. — Это те причины, по которым ты решила, что я не двойной агент?

Наверное, я надеялся на что-то более личное.

— Нет. Это не единственные причины.

Она подходит ближе, и моё сердце мгновенно заколотилось, предавая меня. Учитывая всю эту новую информацию, можно подумать, что я не хочу иметь ничего общего с Лэйси Уоррен, но моя голова с трудом убеждает моё сердце.

— Я узнала тебя в реальной жизни. Я увидела, как ты относишься ко мне, моей семье, твоей фальшивой маме и Сиенне. Я имею в виду, это было восхитительно, как ты готов пойти на риск ради коллеги, с которой ты никогда не встречался лично. Такая преданность и порядочность никогда бы не была присуща кроту.

Чёрт, её добрые слова – из-за них я не могу злиться.

— А что насчёт тебя? – спрашиваю я. — Ты рисковала всем, своей карьерой и жизнью, только чтобы спасти меня. Разве это не делает тебя верным напарником?

— Что я могу сказать? – Она смеётся. — Я любитель острых ощущений. Мне нравится идти по краю ради тех, кто мне дорог, балансируя так, чтобы никто из них не рухнул.

— Значит ли это, что мы снова стали кооператорами?

Её губы растягиваются в полуулыбке. — Конечно.

Мы кооператоры, которые флиртуют друг с другом?

Которые прикасаются к друг другу?

Которые целуются друг с другом?

Какие здесь правила?

Я слишком много чувствую к Лэйси, чтобы возвращаться к тому, что было раньше, но я также не знаю, могу ли я верить в будущее с ней. Когда я получил посылку от Сиенны, я полностью доверился всему, что она сказала, доверился ей – и я думал, что она доверилась мне. Теперь я узнаю, что она поверила Тодду, когда он сказал, что я "крот", несмотря на всё, что она знала обо мне. Получается, что она вообще мне не доверяла. Кроме того, было тяжело слышать, как Лэйси говорит Николасу, что это утомительно – притворяться, что любит его, и что всё это неправда, что она использовала его для получения информации. Мой разум говорит, что она сделала то же самое со мной. Её девиз "В любви и на войне всё справедливо" повторяется в моей голове, как предупреждение. Но моё сердце замечает её кокетливую улыбку и то, как её глаза смотрят на меня с интенсивностью, которая ослабляет мои силы.

Сейчас я должен вести себя разумно. Слишком многое зависит от этой ситуации, чтобы я мог быть ослеплён своими чувствами к ней. У меня всё ещё нет полной истории.

Я отступаю назад, отстраняясь от Лэйси и её чар, чтобы мыслить ясно. — Итак, если ты не возбуждаешь дело против меня, то что ты говорила Тодду?

— Ничего. – Разочарование промелькнуло в её глазах, когда я отступил назад, или, может быть, я просто хотел, чтобы оно там было. — Но теперь, когда у нас есть больше информации о деле, мы можем пойти к Тодду вместе.

— Нет. – Я качаю головой.

— Почему нет?

— Выслушай меня. – Я сажусь перед ней. — Что, если Тодд – крот?

— Ты думаешь, что директор ЦРУ – двойной агент, который тайно работает над разработкой и продажей оружия массового уничтожения, и никто об этом не знает? Мало того, ты думаешь, что он поручил это дело оперативнику ЦРУ, чтобы раскрыть его личность?

— Ну, когда ты так говоришь, это звучит смешно. Но да, я думаю, это был Тодд с самого начала.

— Как ты вообще до такого додумался? – Она тоже садится.

— Это всё ведёт к провальной миссии во Франции, когда были украдены ядерные коды.

— Тебе действительно нужно забыть Францию. У всех бывают неудачные миссии. Посмотри на Николаса Лоуренса и меня.

— Дело не в неудачной миссии. Я думаю, что Тодд меня подставил.

— Зачем ему это делать?

— Так как он хотел, чтобы ядерные коды были украдены и проданы России, потому что он брокер. Он не мог просто передать их. Ему нужно было подстроить какую-то уловку, чтобы всё выглядело так, будто правительство США пытается их вернуть. Тем временем он сообщил независимому торговцу оружием, когда и где он может получить коды.

— Независимый торговец оружием, – кивает Лэйси, — или в определённых кругах известен как Саша Петров.

— Именно. Я думаю, Саша Петров был замешан в обоих случаях. – Я снова встаю, потому что сидение кажется слишком непринуждённым для такого момента. — А когда я вернулся домой из Франции, я начал копаться в этой миссии, пытаясь понять, что пошло не так. Но Тодд знал, что если я продолжу копать, то все дороги в конце концов приведут к нему, поэтому он посадил меня на скамейку запасных и поручил глупую работу, где я не буду ему мешать.

Лэйси разворачивает своё кресло так, что оказывается лицом ко мне. — Конечно, он знал, что это не остановит тебя от попыток выяснить, что произошло во Франции.

— Ты права. Именно поэтому он заставил тебя выставить меня "кротом". Если он сможет показать всем остальным, что я виноват, никто не будет смотреть в его сторону.

— Да, но зачем поручать кому-то следить за Николасом Лоуренсом, чтобы попытаться выяснить, кто крот? Разве это не привлечёт больше внимания к оружию и к нему самому как к брокеру?

— Я думаю, ему нужно было успокоить директора Национальной разведки – создать видимость того, что он пытается найти торговца оружием и брокера, хотя на самом деле всё это время он контролировал, какую информацию ты предоставляешь, чтобы улики не привели к нему.

— Ты думаешь, Тодд рассказал Николасу, что я работаю под прикрытием?

— Я так не думаю, судя по сегодняшней реакции Николаса. Если бы Тодд сказал Николасу, то это только уличило его в том, что он "крот", поскольку никто в агентстве не знал, что ты работаешь над этим делом. А ты не собираешься говорить Николасу, что работаешь под прикрытием, так что если единственный человек, который знал о твоём задании, скажет Николасу, то он, очевидно, и есть двойной агент. – Я покачал головой. — Тодду нужно было сохранить лицо перед директором Национальной разведки. Возможно, поэтому Николас и Тодд никогда не встречались и поэтому Николас не знал имени сотрудника ЦРУ, действовавшего как "крот".

— Многовато всего. – Лэйси откинулась в кресле. — Мне кажется, что мой мозг сейчас взорвётся от того, как всё сходится воедино.

— Я знаю.

— Но теперь, когда у нас есть имя торговца оружием, разве Дерек не может просмотреть зашифрованные электронные письма в поисках переписки между Сашей Петровым и Тоддом Алленом?

— Можно попробовать. Если только Тодд не использовал псевдоним.

Губы Лэйси изгибаются вверх. — Ну, есть только один способ узнать это.

— Ты права.

Похоже, мы прервём рождественскую ночь Дерека.

Уверен, он будет в восторге от этого.

Глава 43

Лэйси

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? – В голосе Дерека столько неверия, что я начинаю сомневаться, хорошая ли это идея.

Парк наклоняется к динамику телефона, опираясь локтями на стол. — Я хочу, чтобы ты просмотрел электронную почту Тодда Аллена и поискал любую переписку между Тоддом и кем-то по имени Саша Петров.

— Ты шутишь, да? – Дерек смеётся.

— Нет, – твёрдо говорит Парк.

— Ты понимаешь, что он босс. Не просто босс. Тодд Аллен – директор ЦРУ. Он подчиняется директору Национальной разведки и президенту Соединённых Штатов.

Я перевела взгляд на Парка, ожидая его ответа.

— Да, я знаю это.

— Я всего лишь мелкий сотрудник ЦРУ.

— Ты не мелкий. – Парк нахмурился. — Ты вроде как большая шишка.

— Нет. Не-а. – Я могу представить, как Дерек качает головой на другом конце линии. — Я не буду этого делать.

— Дай я попробую, – говорю я Парку.

Он выпрямляется, жестом указывая на телефон на столе перед нами.

— Привет, Дерек. Это Сиенна. – Я стараюсь придать своему голосу уверенность и жизнерадостность.

— Я полагал, что ты где-то рядом, раз Парк всё ещё жив, – пробормотал Дерек.

— Да, спасибо за помощь. Спасательная операция прошла успешно.

Парк смотрит на меня. — За исключением прерванной рождественской программы.

— И кислоты, которая убила Николаса Лоуренса, – добавляю я.

— Какой кислоты?

— Э-э, – я смотрю на телефон, — не беспокойся об этом. В любом случае, нам очень нужно, чтобы ты сделал это для нас и больше никому об этом не рассказывал.

— Почему?

— Потому что у нас есть предчувствие, что Тодд – двойной агент.

— Предчувствие! Вы хотите, чтобы я поставил свою жизнь на кон из-за предчувствия?

— Это больше, чем предчувствие, – вклинился Парк. — Мы оба работаем над этим делом уже некоторое время, и все улики указывают на Тодда.

— И, если мы не разоблачим его сейчас, – мои глаза метнулись к Парку, — он переложит вину на кого-то другого.

Прошло несколько секунд молчания, прежде чем Дерек снова заговорил. — Хорошо, допустим, я сделаю это для вас. Допустим, я взломаю электронную почту Тодда. Что если вы ошибаетесь? Что если он не двойной агент? Что тогда произойдёт?

Парк пожимает плечами. — Тогда всем нам крышка.

— Полная. – Я киваю, обдумывая последствия.

— Нам не просто крышка, – откашливается Дерек. — Нас уволят и упекут в тюрьму за обвинение высокопоставленного правительственного чиновника в измене и шпионаже.

— Но, – Парк поднимает палец вверх, — если мы окажемся правы, то станем героями.

Дерек вздохнул. — Мне нравится, как это звучит.

— Тогда просмотри его электронную почту и проверим, не найдёшь ли ты там что-нибудь. – Я пожимаю плечами. — Если там ничего нет, мы с Парком сделаем шаг назад и снова изучим улики.

— Вряд ли Тодд узнает, что ты что-то искал, – говорит Парк, добавляя ещё один штрих к нашим манипуляциям.

Дерек колеблется, как будто всё обдумывает. Через несколько мгновений он говорит: — Ладно, хорошо.

Мы с Парком улыбаемся друг другу.

— Дайте мне секунду.

— Секунду? – Парк поднимает брови. — Это занимает всего секунду, чтобы найти зашифрованные письма во всей базе данных электронной почты?

— Для меня это занимает всего секунду. – На заднем плане раздаются щелчки клавиатуры. — Я очень хорош в своей работе.

Я барабаню пальцами по столу, ожидая, пока Дерек начнёт поиск. — Кстати, я получила твою рождественскую открытку. Спасибо, что подумал обо мне.

Парк взмахивает руками. — Ты послал Сиенне рождественскую открытку, а мне нет?

— Я же говорил тебе, что мы не друзья, – Дерек отвечает Парку.

Я сдерживаю улыбку.

— Ладно. Поехали. – Дерек ругается себе под нос. — Похоже, есть пятьдесят семь сообщений между российским зашифрованным IP-адресом с именем SP и Тоддом Алленом. Последнее письмо от SP было отправлено на прошлой неделе.

— Пятьдесят семь? – Я смотрю на Парка. — Думаю, мы нашли нашего брокера.

— Ты можешь их открыть? – спрашивает Парк.

— Да, но они тоже зашифрованы. Их расшифровка займёт у меня много времени.

— А как насчёт самого последнего? Ты сможешь его расшифровать? – Я поворачиваюсь к Парку. — Нам нужно выяснить детали встречи, о которой рассказал Николас, если мы тоже собираемся прийти туда.

— Только если мы первыми не устроим встречу. – Парк поднимает брови, словно бросая вызов.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что, если мы инсценируем встречу – заставим Тодда поверить, что он встречается с Сашей Петровым, когда на самом деле это просто засада?

— Вау. – Я откидываю голову назад. — Это мышление следующего уровня. Но нас только двое. Я не думаю, что мы сможем провернуть что-то подобное в одиночку.

— Дерек поможет нам. – Парк улыбается в телефон.

— Нет, он не поможет, – огрызается Дерек. — Я и так свою задницу подставляю из-за вас двоих.

— Но ты сказал, что хочешь стать героем.

— Нет, я сказал, что мне нравится, как это звучит. На самом деле я не хочу им быть, если это означает, что у меня могут быть неприятности.

Телефон Парка зажужжал на столе.

— Так, я только что расшифровал последнее письмо между Сашей и Тоддом и переслал его тебе.

Мы оба склоняемся над устройством, читая файл, присланный Дереком.

2812. Порт Сиэтла. Терминал 30. Приезжай один. Подготовь груз к отправке и принеси компьютерные чипы.

— Вот дата и местоположение, – говорю я.

Парк выпрямляется. — Саша, должно быть, везёт оружие из порта Сиэтла в Россию на корабле.

— Итак, как мы организуем встречу?

Парк смотрит вниз на телефон. — Дерек, ты можешь отправить Тодду Аллену зашифрованное письмо, похожее на это, и сделать так, чтобы оно выглядело, как будто оно от Саши Петрова?

— Да. Мне просто нужно знать, что ты хочешь, чтобы в письме было написано.

Парк смотрит на меня. — Как насчёт: "Изменились планы. 2812. 10:00. Всё ещё Терминал 30. Приходи один".

— Значит, ты переносишь встречу на день раньше? – спрашиваю я.

— Да. Так мы сможем контролировать это.

Мои брови опускаются. — Но что, если между этим моментом и фальшивой встречей двадцать седьмого числа настоящий Саша Петров пришлёт электронное письмо с другими данными о встрече двадцать восьмого декабря?

— Я могу пометить этого отправителя, чтобы все письма от Саши Петрова к Тодду Аллену проходили сначала через меня, – говорит Дерек.

— Отлично, сделай это и отправь поддельное сообщение Тодду. – Парк смотрит на меня, улыбаясь. — Ты готова снова работать под прикрытием?

— Ты шутишь? – Мои губы подрагивают. — Лучше всего я работаю под прикрытием.

Глава 44

Парк

27 декабря

— Я на позиции, – говорю я в микронаушник. Я кладу книгу по наблюдению за птицами на скамейку рядом с собой и беру бинокль, сканируя пирс и контейнеровозы вокруг Терминала 30.

— Вас понял, – говорит Лэйси. — Я тоже на позиции.

Я направляю свой бинокль на неё на противоположной стороне пирса. Она сидит на земле с гитарой в руках и открытым футляром от инструмента, чтобы собирать мелочь. Рядом с ней стоит раскладная тележка для спортивного инвентаря, на которой она привезла свои вещи. На голове у неё разноцветная шапочка, а её рыжие волосы скрывает парик с белокурыми дредами. Большие солнцезащитные очки закрывают большую часть её лица, а шарф цвета радуги – остальную.

— Я всё ещё расстроен тем, что твоя маскировка намного лучше моей. – Я смотрю вниз на свои джинсы и расстёгнутую белую джерси «Сиэтл Маринерс»39, надетую поверх чёрной толстовки. На мне чёрная шапочка, а поверх натянут капюшон толстовки.

— Ну, с такого расстояния Тодд Аллен никогда тебя не увидит, так что тебе не нужно было ничего замысловатого.

Я опускаю бинокль вниз к тротуару и обратно на пирс, высматривая Тодда, хотя не ожидаю его ещё несколько минут.

— Это похоже на старые времена, – говорит Лэйси, побуждая меня снова взглянуть на неё.

— Да, похоже.

— Я так нервничала, встретившись с тобой лично в торговом центре. Я думала, что ты узнаешь мой голос, как только мы начнём разговаривать.

— Ну, ты застала меня врасплох, когда ворвалась в мою примерочную, когда я был полуголым.

— Я специально зашла туда, чтобы мы могли встретиться. – Улыбка трогает её губы. — Но я не знала, что ты будешь полностью раздет.

— Я должен отдать тебе должное. – Лёгкий румянец окрашивает моё лицо – но давайте притворимся, что покраснение вызвано холодной погодой. — Ты довольно убедительно сыграла роль взволнованной, застенчивой женщины.

— Кто сказал, что я играла эту роль?

— А разве нет?

— Когда моя щека врезалась в твою обнажённую грудь, а потом я увидела всё твоё горячее тело, я растерялась. Я не ожидала, что Парк Брэдшоу окажется таким... таким...

— Красавчиком? – Мои губы искривляются в наглой улыбке.

— Что-то в этом роде.

— А как насчёт эскалатора и поцелуя? Это было запланировано?

— Нет. – Она оглядывается по сторонам, пока говорит со мной. — Я не знала, что Николас будет в торговом центре, чтобы отдать микрочип. Я искренне смущалась и не хотела снова выглядеть перед ним дурой. Так что ты действительно спас меня в тот момент.

Я отвожу от неё глаза, хотя мне этого не хочется, и снова обвожу взглядом окрестности в поисках Тодда.

— Ты попался прямо в мою ловушку с квартирой. – В её голосе слышится игривость.

— Какую ловушку? – Из такси выходит мужчина в деловом костюме, точно такого же телосложения, как Тодд. Я замираю, пока не вижу его лицо, и исключаю его.

— Я специально оставила окно открытым.

— Почему? – Я перевожу бинокль обратно на Лэйси.

— Просто чтобы облегчить тебе задачу. И я знала, что ты был за дверью моего шкафа, когда я выходила из душа.

Мой рот растягивается в улыбке. — Нет, ты не знала.

— Как ты думаешь, почему я всё время задевала дверь во время танца? Мне нужно было заставить тебя хоть немного попотеть.

— Очень смешно, – пробормотал я.

— Нет, смешно было наблюдать, как ты паниковал, когда я привезла тебя в дом престарелых, чтобы познакомить с Мэри.

— Я всё ещё не могу поверить, в это совпадение.

— Это было очень занимательно. Как и наблюдать за тем, как ты пытался успокоить меня, пока дрался с людьми.

— Я не думаю, что ты притворялась. Я думаю, ты действительно была напугана.

Она смотрит в ту сторону, где я сижу, игриво сузив глаза. — И я не думаю, что ты разгадал бы все подсказки Сиенны, если бы я не помогла тебе.

— У меня бы получилось… в конце концов.

— Ну, конечно! – Лэйси считает, что я блефую. Она наклоняет голову, как будто знает, что я наблюдаю за ней. — Было больно смотреть, как ты спотыкаешься о подсказки, которые я оставила. Это как играть в игру «Улика»40 с человеком, который не знает, как стратегически использовать свои карты и методом исключения вычисляет убийцу, оружие и комнату.

— Я никогда не слышал о такой стратегии.

— Понятно.

— Прости, что я взорвал твой дом в Эксуме.

Она отворачивается и смотрит вдоль тротуара в противоположную сторону. — Ты не нашёл другого способа сбежать? Тебе просто пришлось взорвать мой дом?

Поскольку она отвернулась, я снова медленно осмотрел территорию. — Это ты сказала Тодду, где мы будем, и привела оперативников прямо к нам.

— Я не говорила Тодду об Эксуме. Но мне пришлось кое-что ему рассказать. Он продолжал донимать меня вопросами, поэтому я просто попыталась дать ему информацию о нашем местонахождении, зная, что ты сможешь вытащить нас из всего, что он нам подкинет. Я сказала Тодду, что мы будем в баре в Ливенворте, и сообщила ему наше местоположение, только когда мы вышли из отеля. Всё остальное время они находили нас сами.

— Ну, теперь это не имеет значения. Тодд, вероятно, думает, что Николас убил меня два дня назад. Он не знает, что это мы его выслеживаем. – Я смотрю на часы, проверяя, сколько ещё осталось до десяти.

— Мне жаль. – Слова Лэйси звучат тише, мягче, и я спешу с осмотром местности, чтобы вернуться к наблюдению за ней. — С моей стороны было нечестно заставлять тебя проходить через всё это.

— Тебе не нужно извиняться. Это часть работы.

— Но, я хочу. – Она поворачивает голову в мою сторону. — Последние два года, изо дня в день, я была Лэйси Уоррен. Не Сиенной Прайм, офицером полевой поддержки ЦРУ. Я всегда представляла, что, когда я беру псевдоним, я полностью погружаюсь в эту роль и передаю нужные эмоции этому персонажу. Мои мысли, мои действия, всё станет этим человеком. Но быть Лэйси оказалось легко. Я могла быть самой собой, за исключением оперативника ЦРУ. Поэтому, когда мы встретились в тот день в торговом центре, мне не пришлось ничего скрывать. Я была искренней в наших отношениях. Я могла лгать тебе о своей профессии, но всё остальное было правдой. Все эмоции, которые я испытывала, были настоящими.

Это единственное, что я хотел знать – было ли то, что было между нами, настоящим? Потому что для меня это было таковым. Но даже сейчас мне трудно в это поверить. Я не хочу, чтобы меня снова одурачили.

— Как я уже сказал, тебе не нужно извиняться. – Я усиливаю свою бдительность. — Мы оба согласились, что в любви и на войне всё справедливо. Кроме того, разойтись в разные стороны в конце было одним из правил.

— Так вот почему мы не целовались с Рождества? Потому что по правилам наша праздничная интрижка закончилась ещё тогда?

— Или всё закончилось, когда мы дошли до поцелуя на десять баллов?

Её губы приподнимаются в полуулыбке, которая не достигает её глаз. — Я думаю, это зависит от того, что произошло раньше.

— Я не уверен, доходил ли я когда-нибудь до поцелуя на десять баллов. Если да, то ты никогда мне об этом не говорила.

— Ну, я думаю, что несколько маленьких детей, прервавших поцелуй, могли забрать у тебя балл или два.

— Чёрт. – Я ухмыляюсь. — Целоваться во время рождественской программы – не самая лучшая идея.

Лэйси издаёт смешок. — Определенно не самый наш лучший момент. – Она опускает глаза. — Итак... я полагаю, мы придерживаемся правил и расходимся после сегодняшнего дня?

— Думаю, да. – Я скриплю зубами, когда отвечаю, потому что не знаю, действительно ли это то, чего я хочу, но верить во что-то большее страшно. Или, может быть, просто доверять ей. — Разойтись после Рождества всегда было в планах. Мне грустно, что поцелуй на десять баллов так и не удался, но, как ты сказала, не все миссии удаётся выполнить.

Плечи Лэйси опускаются, и она не сразу отвечает. Момент кажется неловким, и я не знаю, что теперь сказать.

— Как ты думаешь, наш план сработает? – Она заставляет свой голос звучать нормально.

— Я не знаю. Мы многое не сумеем проконтролировать и многое может пойти не так.

— Если он не сработает, я просто хотела сказать тебе, что мне всё равно было весело.

— Мне тоже.

Чёрная машина подъезжает к тротуару позади Лэйси. Я перевожу бинокль, чтобы получше рассмотреть. Тодд выходит из задней двери машины и закрывает дверь, позволяя ей уехать.

— У нас гости, – говорю я. — И он приехал один.

Тодд стоит на тротуаре и смотрит на знак «Терминал 30». Я улучаю момент, чтобы изучить его. Он широкоплечий мужчина с тёмными волосами и седой бородой. Он заметно постарел за эти годы, выглядит как мужчина лет сорока, хотя на самом деле ему за пятьдесят. Тодд Аллен всегда казался человеком, у которого есть всё, чего он только может пожелать. Я не могу понять, почему он ставит под угрозу свою карьеру ради большого куша. Если он делает это не ради денег, то ради чего он это делает?

Тодд идёт к передней части здания.

— Он на подходе.

— Я вижу его. – Лэйси откладывает гитару и быстро встаёт, направляясь к Тодду. Она засовывает телефон в карман его пальто, когда они проходят мимо друг друга по тротуару, а затем делает вид, будто выбрасывает что-то в мусор. — Готово.

Я хватаю свободной рукой свой телефон и звоню на устройство, которое Лэйси только что подбросила Тодду. Дерек сделал так, чтобы звонок звучал громче, чем обычно. Тодд никак бы не смог пропустить его. Я слышу звонок через микронаушник Лэйси, он слишком громкий.

Тодд сначала оглядывается по сторонам, затем останавливается, когда другие люди на улице начинают смотреть на него.

— Готовься, – говорит Лэйси.

Он достаёт из кармана телефон и на мгновение смотрит на него, прежде чем ответить на звонок.

— Алло?

— Зайди на причал с правой стороны Терминала 30 и иди до конца. – Дерек также сделал так, чтобы мой голос звучал скорее как у робота, чем как у человека. — Ты увидишь скамейку, где лежит чёрный мешок. Надень его на голову, чтобы ничего не видеть. Как только выполнишь эти инструкции, мы отвезём тебя на встречу с Сашей.

— Что за...

Я сбрасываю звонок, прежде чем Тодд успевает закончить фразу.

— Как ты думаешь, он собирается это сделать? – Лэйси говорит тихо.

— Он сделает это. Он должен.

Тодд на секунду оглядывается вокруг, затем идёт в правую сторону от терминала, направляясь к воде. Я опускаю бинокль, беру книгу по наблюдению за птицами и поворачиваюсь к нему спиной.

— Десять метров, – сообщает Лэйси. — Пять метров, – говорит она несколько секунд спустя. — И он на месте.

— А что насчёт мешка?

— Он не торопится с этим.

Я задерживаю дыхание, ожидая, когда она даст мне сигнал.

— Готово.

Я поворачиваюсь и иду к Тодду. На ходу я открываю книгу и достаю ручку, спрятанную внутри углубления в страницах. Я тихо ступаю, подходя к нему сзади. Я прикладываю кончик ручки к его шее, поверх ткани мешка. Тодд выпрямляется, испугавшись прикосновения.

Я начинаю говорить со своим лучшим русским акцентом. — Не пугайся. Ты просто немного поспишь. – Затем я щёлкаю по кнопке ручки, вводя снотворное ему в шею. Он ненадолго напрягается, затем он расслабляется, и его тело обмякает.

Я встаю, оглядываясь в поисках Лэйси.

— Я сейчас приду с тележкой и покрывалом, что прикрыть его, – говорит она, как будто видит, что я ищу её. — Мы же не хотим, чтобы у кого-то возникли подозрения по поводу спящего человека, которого мы вывозим отсюда.

— Итак, Тодд. – Я обхожу скамейку так, чтобы оказаться к нему лицом. — Пришло время прокатиться.

Глава 45

Лэйси

— Это ужасная идея, – говорю я, помогая Парку вытащить обмякшее тело Тодда Аллена с заднего сиденья машины.

— Это не ужасная идея. – Парк приподнимает Тодда за подмышки, делая последний рывок. Он усаживает его в инвалидное кресло, приводя его в вертикальное положение, затем поворачивается назад, чтобы закрыть дверь машины. — Всё идёт отлично.

В этот момент тело Тодда перекашивается, и он вываливается из инвалидного кресла лицом на заснеженный тротуар.

Парк смотрит на меня. — Тут есть ремень безопасности или что-то ещё, чем мы бы могли пристегнуть, чтобы он не выпал?

— Я так не думаю.

— Ладно. – Парк присаживается, снова поднимая тяжёлое тело Тодда. — Раз. Два. Три. Поднимаем. – Он ворчит, усаживая его обратно в кресло-каталку. Парк смахивает хлопья снега с его куртки и лица. — Наверное, в этот раз нам стоит придерживать его за плечи, чтобы он не выпал.

— Хорошая идея. – Я хватаюсь за край инвалидного кресла и толкаю тело Тодда назад, пока Парк везёт кресло вперёд. — Я очень нервничаю из-за этой части плана.

Парк одаривает меня одной из своих очаровательных улыбок. — Что может пойти не так?

Всё.

Буквально всё.

Автоматические двери открываются, и медсестра за стойкой регистрации приветствует нас. — Здравствуйте, мистер Брэдшоу. Мисс Уоррен.

— Марла. – Парк улыбается ей в ответ. — Всё готово?

— Ваша мама ждёт вас снаружи в сарае, как вы и просили.

— Приятно это слышать, – говорит Парк, когда мы проходим мимо стойки регистрации и идём по коридору дома престарелых.

Кому приятно слышать, что его больная мать – фальшивая мать в случае Парка – находится на улице посреди зимы в холодном сарае?

Хорошо, в сарае не холодно.

Мы принесли обогреватель прошлой ночью.

Но всё равно.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? – Мои глаза изучают лицо Парка. — Потому что мы всё ещё можем изменить план. Я могу выдать себя за Сашу.

— Ты не можешь выдать себя за Сашу.

— Почему нет?

— Потому что Тодд сразу бы узнал тебя.

— Нет, не узнал бы. У меня отличный русский акцент. – Я резко вскидываю руку, изображая русскую женщину. — Друзья. Соотечественники. Русские!

Парк хмурится. — Что это?

Моя рука опускается. — Это мой акцент.

— Нет, ну, типа, что ты вообще сказала?

— О, я не знаю. – Я обгоняю его и открываю дверь, ведущую в заднюю часть дома престарелых. Я придерживаю её, пока он проходит. — Когда-то, когда я была ещё маленькой, я увидела это в кино и никогда не забывала.

— Как бы мне ни нравилось твоё изображение русского, мы придерживаемся плана.

— И это нам аукнется.

— Не, ты слишком волнуешься.

Мы идём по тротуару, пока не доходим до сарая на углу участка. Это здание в виде шалаша с металлическими стенами и бетонным полом. До прошлой ночи в нём хранились инструменты, газонокосилка и снегоуборочная машина. Но вчера мы превратили его в Терминал 30 порта Сиэтла.

Я дёргаю за ручку огромной металлической двери и открываю её, чтобы мы вошли. Там один прямоугольный деревянный стол и два металлических стула, и всё.

Мэри Брэдшоу стоит в центре комнаты спиной к нам. Она медленно поворачивается, выглядя совершенно другой женщиной по сравнению с тем, когда мы видели её в последний раз. Её серебристо-белые волосы аккуратно уложены в каре и закручены под подбородком. Губы накрашены красной помадой. Её золотистое платье-макси с V-образным вырезом, длинными рукавами и четырьмя декоративными пуговицами, которые начинаются в нижней части грудной клетки и заканчиваются чуть ниже пупка. Завершает образ длинное сверкающее ожерелье, которое создаёт впечатление, что она собирается выйти на красную ковровую дорожку, а не заключить сделку по покупке химического оружия.

Я не знаю, насколько Мэри подходит на роль Саши Петрова: русского независимого торговца оружием. Чёрт возьми, настоящий Саша Петров, вероятно, мужчина, но поскольку это универсальное русское имя, а Тодд и Саша никогда раньше не встречались, и так как Мэри – единственная актриса, которую мы знаем, это должно сработать.

— Вы опоздали. – Мэри поднимает подбородок и смотрит на нас. — Мне не нравится, когда люди опаздывают на съёмки.

Впервые я вздохнула с облегчением.

Из-за деменции Мэри в данный момент полностью уверена, что она актриса. Это было первое препятствие, о котором я беспокоилась.

— Я знаю, что тебе это не нравится, – приветствует её Парк. — Я пытался сказать Лэйси, чтобы она поторопилась.

Я закатываю глаза на попытку Парка пошутить и расслабить меня. Наверное, в каком-то смысле это очень мило, что он всё ещё пытается успокоить меня в моменты сильного напряжения. Я понимаю, как такая черта характера может пригодиться, если у нас когда-нибудь будут дети.

Воу!

Как я только что переключилась с важнейшей шпионской миссии к воображению Парка в роли отца?

Я должна сосредоточиться.

Кроме того, Парк дал понять сегодня утром, что всё, что между нами было, уже закончилось. После этого мы оба пойдём каждый своей дорогой, как хорошие послушные соблюдатели правил. Вот только теперь я ненавижу правила, которые сама же и установила. Они должны были защищать моё сердце, а не разбивать его.

— Да, это моя вина, что мы опоздали, – бормочу я Мэри. Какое оправдание может принять актриса? Мои глаза сияют, когда в голове всплывает одно. — Грим для этого парня занял целую вечность. – Я похлопываю Тодда по плечу. — Но не волнуйтесь, я использовала свою магию. Теперь он выглядит на десять лет моложе.

Мэри откидывает волосы с лица и смотрит на Тодда. — Это тот актёр-импровизатор, о котором вы мне рассказывали?

— Да, это парень, который сегодня играет роль Тодда Аллена. – Парк подвозит его к металлическому стулу и усаживает на него. У стула нет подлокотников, поэтому удержать безжизненное тело Тодда, чтобы он не завалился, довольно сложно.

— Тодд Аллен. – Мэри произносит это имя в слух, как будто привыкает к нему. Она обходит стол с другой стороны и занимает место напротив Тодда, совершенно не обращая внимания на отсутствие его реакции. Как это у неё не возникло ни одного вопроса о том, почему он сейчас в отключке? — И он мой брокер?

— Верно. – Парк выпрямляется, глядя на неё. — Помни, это живое импровизационное прослушивание для вас обоих. Никто из вас не может выйти из роли, пока режиссёр не скажет.

— Не беспокойся обо мне. – Мэри скрещивает ноги, держа спину прямо. — Я никогда не выхожу из роли.

— И вы умеете делать русский акцент, да? – Я надеюсь, что она продемонстрирует это, чтобы мы поняли, с чем имеем дело.

Вместо этого она разражается издевательским смехом. — Я актриса. Я могу изобразить любой акцент.

Я смотрю на Парка, даже не пытаясь скрыть беспокойство в своих глазах.

— Всё будет хорошо, – говорит он мне. Парк подходит к Мэри. — У тебя есть вопросы о роли, которую ты будешь играть сегодня? Ты – Саша Петров, независимый торговец оружием из России. Ты только что прибыла в Сиэтл, чтобы приобрести химическое оружие. Тодд Аллен – брокер, и никто, кроме тебя, не знает, что он двойной агент ЦРУ. В идеале, мы бы хотели, чтобы ты заставила его признаться, что он работает на два фронта.

— Да, да, да. – Она отмахивается от его слов. — Я знаю, что делать. Мы обсуждали это прошлой ночью.

Парк указывает на крошечную камеру в углу. — Мы будем наблюдать снаружи сарая...

— А режиссёр? – вклинилась Мэри. — Он будет смотреть, чтобы понять, хочет ли он взять меня в фильм, верно?

Парк кивает. — Да, режиссёр смотрит. Так что тебе нужно просто поразить всех своей игрой.

Я наклоняюсь к ней, желая добавить к тому, что уже сказал Парк. — В этой сцене Саша также пытается заставить Тодда признаться вслух, что он продаёт оружие, которое разработал и создал доктор Николас Лоуренс. У него два микрочипа, которые он должен передать вам. На чипах записаны коды оружия и местоположение ракет.

— Как только Тодд отдаст тебе компьютерные чипы, и ты подтвердишь, что файлы находятся на них, ты сможешь передать деньги. – Парк наклоняется, похлопывая по портфелю под столом.

Мэри кивает. — Я не знаю, зачем мы повторяем эту сцену. Мы вчера обсудили все детали. Я готовилась к прослушиванию всё утро.

Парк улыбается ей. — Мы просто хотим убедиться, что ты понимаешь свою роль.

— Мне не нужно напоминать тебе, что я играла Дарби Шульц в «Короле мафии». – Мэри погрозила ему пальцем. — Саша Петров – ничто по сравнению с Дарби.

Парк наклоняется, положив руки на стол. Он смотрит в глаза Мэри, и на его губах появляется добрая улыбка. — Я полностью уверен в том, что ты будешь великолепна.

Мэри краснеет от его комплимента. Не как женщина, польщённая обаянием Парка, а как женщина, сияющая от гордости за его веру в неё. Моё сердце согревается, и этот момент – ещё одно доказательство того, что Парк – хороший парень. Такой парень, с которым девушка хотела бы встречать каждое Рождество до конца жизни. Жаль, что он не хочет этого со мной.

— Готова ли ты устроить лучшее представление в своей жизни? – спрашивает он.

Мэри поднимает подбородок. — Я была рождена для этой роли.

Я не думаю, что она была рождена для роли русского торговца оружием, но я ценю её энтузиазм по отношению к проекту.

— Импровизация – вот название этого представления. Просто соглашайся со всем, что скажет Тодд, но самое главное, заставь его упомянуть что-нибудь о том, что он двойной агент, и получи компьютерные чипы. Если ты сделаешь всё это, я уверен, что режиссёр возьмёт тебя в фильм.

Мэри передёрнула плечами. — Он был бы дураком, если бы не сделал этого.

Парк подходит к Тодду и вытаскивает маленькую иглу. — Этот препарат приведёт его в чувство. Ему понадобится несколько секунд, чтобы сориентироваться. В это время мы с Лэйси выскользнем из сарая. Но как только он полностью придёт в себя, он сразу же вольётся в свою роль. – Парк взглянул на меня. — Ты готова?

Мне плохо, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько выбитой из колеи на задании. Мы в «Диком, диком Западе»41, где можно всё, и мне это не нравится. Мы полностью доверяем восьмидесятидвухлетней актрисе с деменцией, которая живёт в доме престарелых.

Этот план ни за что не сработает, но я всё равно киваю Парку. — Давай сделаем это.

Глава 46

Парк

Я захлопнул за нами дверь сарая и побежал за Лэйси к небольшому трейлеру, припаркованному рядом со старым зданием. Вчера Дерек действительно помог, снабдив нас всем техническим оборудованием, необходимым для выполнения этой миссии.

Лэйси опускается в одно из кресел перед компьютерами и вводит пароль. Экран загорается, показывая сарай изнутри. — Хорошо, мы в эфире.

Глаза Тодда медленно открываются, и его рука подносится к голове.

— Потребуется минута, чтобы сонливость прошла. – Я сажусь рядом с ней и увеличиваю громкость.

— Почему ты не дал мне наркотик, чтобы разбудить меня, когда мы были в бегах?

— Потому что я не хотел, чтобы ты просыпалась. – Я игриво улыбнулся ей. — Я лучше буду нянчиться с твоим безжизненным телом, чем иметь дело с истеричной Лэйси.

— Ха-ха. – Она ударяет меня по плечу. — Посмотрим, будет ли Мэри хоть наполовину такой же хорошей актрисой, как я.

— Что? Ты переживаешь, что появилась конкурентка на «Оскар» за лучшую женскую роль?

— Едва ли. Но, – вздыхает она, — разве мы не ужасные люди, раз оставили Мэри там одну с обученным оперативником?

— Не-а. – Я качаю головой. — Мы проверили его одежду и забрали пистолет. Он безоружен. Всё, что у него при себе, это два компьютерных чипа.

— С которых мы уже скачали информацию и отправили Дереку.

— И всё стёрли. – Я улыбаюсь Лэйси. — Почему мы так хорошо справляемся со своей работой?

Высокомерие появляется на моём лице. — Я не знаю.

— Видишь? – Я жестом указываю на экран. — Мы всё продумали. С Мэри всё будет в порядке. Кроме того, мы рядом. Если что-то пойдёт не так, мы будем внутри этого сарая в считанные секунды.

— Да, но мы, наверное, должны были связать ему руки или что-то в этом роде. – Она гримасничает. — Я просто не хочу, чтобы на моих руках была смерть невинной пожилой женщины.

— Я тоже. Она же моя мама, в конце концов.

— О, ты собираешься оставить её себе?

— Почему бы и нет? – Я пожимаю плечами. — Ей нужен друг, а мне нужна мама. К тому же, половину времени она даже не знает, что происходит, так что это идеальный вариант. Я обещал ей, что, возможно, проведу с ней Новый год, чтобы компенсировать тот факт, что я пропустил Рождество.

Улыбка Лэйси расширилась от радости. Если бы мы не пытались обвинить директора ЦРУ в шпионаже и, если бы между нами было не всё кончено, я бы притянул её к себе и поцеловал. И не просто поцеловал бы. Это было бы похоже на одну из тех аттракционов в парке, где твоя сила измеряется ударом молотка. Поцелуй, который я представляю в своём воображении, достиг бы вершины, и сработали бы всё чёртовы лампочки и мигалки. Но поскольку у нас больше не такие отношения, я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на её губы.

Тодд всё ещё потирает голову, когда Мэри ударяет по деревянному столу перед собой, заставляя меня, Лэйси и Тодда подпрыгнуть на стульях.

— Подъём, – рявкает Мэри со своим русским акцентом, который на самом деле не так уж плох. — У меня нет в запасе целого дня.

— О, Боже. – Лэйси напряглась рядом со мной. — Это будет интересно.

— Расслабься. – Я кладу свою руку поверх её, потом вспоминаю, что это больше не разрешено, поэтому неловко отстраняюсь, пытаясь изобразить непринуждённость из-за своего прикосновения. — Мэри контролирует ситуацию. Всё будет хорошо.

Тодд несколько раз моргает, его глаза открываются, осматривая комнату. — Где я?

— Порт Сиэтла. Где ещё ты можешь быть?

Его взгляд переместился на Мэри. — Кто ты?

— Саша Петров. Кем ещё я могу быть?

Лэйси сжимает руку. — Она немного повторяется.

— Мне это нравится. – Я улыбаюсь, глядя на видеомонитор. — Она серьёзно подходит к делу.

Тодд качает головой. — Ты не Саша Петров.

Я затаил дыхание, ожидая, что Тодд скажет, что они встречались раньше или что Саша – мужчина. Они обменялись пятьюдесятью шестью письмами по электронной почте, которые мы не расшифровали. Они могли вести всевозможные разговоры, которые раскрыли бы тонну информации о том, кто настоящий Саша Петров. Мы пошли на риск.

— Пфф. – Мэри плюёт в него – буквально плюёт – слюни случайно вылетают из её рта и падают на стол перед Тоддом. Я думаю, это один из недостатков привлечения пожилых актрис. Они не очень хорошо контролируют свои телесные жидкости. Но Мэри надо отдать должное. Слюна даже не потревожила её. — Почему все думают, что мужчины правят миром? Разве женщина не может быть торговцем оружия?

Это решающий момент, и мы с Лэйси наклоняемся вперёд, ожидая ответа Тодда.

Он качает головой. — Всё это время я представлял тебя мужчиной, вот и всё.

Мэри высокомерно приподнимает подбородок. — И я позволила тебе в это поверить. Это идеальное прикрытие, тебе не кажется?

— Полагаю, да. – Он размеренно кивает.

Моя грудь опускается, и я выдыхаю.

— Фух! – Лэйси тоже расслабляется. — Это было напряжённо.

— Мы уже на полпути.

Одна из нарисованных бровей Мэри приподнимается. — У тебя есть что-то для меня?

— Ты принесла деньги? – спрашивает Тодд.

— Принесла. – Она откидывается на спинку стула, демонстрируя уверенную манеру поведения. — Но мне интересно, что агент ЦРУ собирается делать с таким количеством денег.

— А мне интересно, что будет делать торговец оружием с таким количеством смертоносных ракет.

— Это всё для моей страны. Всё, что я делаю, делается для Советского Союза.

Моя голова падает на руки. — Она только что назвала Россию её старым названием.

— Ага. – Лэйси вздыхает.

— Может, Тодд не заметит.

— Советский патриотизм? – Его брови вскидываются.

Он заметил.

Тодд ухмыляется, явно заинтригованный. — Это многое объясняет о тебе и о том, почему ты, возможно, хочешь собрать арсенал оружия.

— Вау. – Я потираю подбородок. — Не могу поверить, что её оплошность только что сработала.

— А что насчёт тебя? – Мэри постукивает пальцами по бедру. — Ты знаешь, почему я делаю то, что делаю, но я ничего не знаю о твоих мотивах.

Она пытается добиться от Тодда признания.

— Скажем так, деньги в твоей сфере деятельности более заманчивы, чем деньги в моей.

— Большинство людей не идут против своего правительства из-за денег.

— Я пошёл против своего правительства, потому что люди, стоящие у руля, заинтересованы только в своей собственной выгоде. Нет никакой преданности к кому-то вроде меня. Но ты, – склизкая ухмылка расползается по его губам, — ты доказала свою преданность мне в прошлом году, заплатив за ядерные коды во Франции.

Тодд, признавший своё участие в той миссии, лучше, чем рождественское утро. Особенно это рождественское утро, когда меня схватили и связали.

— Вот так! – Лэйси подскакивает. — Получилось!

Я призываю её сесть. — Мы прошли только первый этап, но это ещё не конец.

— Мне нравится работать с людьми, которые дают мне то, о чём я прошу. – Мэри поднимает подбородок. — Итак, где мои компьютерные чипы?

Тодд сжимает губы, сохраняя каменное выражение лица, и лезет в карман брюк. Он достаёт небольшой конверт и бросает его на стол. Он скользит по ровной поверхности и останавливается прямо перед Мэри. Она ничего не говорит. Просто берет его и высыпает содержимое на ладонь.

— Мне нравится, как она пригвоздила его взглядом, – говорит Лэйси, глядя на происходящее.

— Мне тоже. Очень загадочно.

Мэри опускает взгляд на чипы, и её губы сжимаются в тонкую полоску.

— О, оу. – Лэйси садится прямее. — Мы должны были предупредить её, что чипы маленькие.

— Что это такое? – кричит она на Тодда. — Это не компьютерные чипы. Это крошки.

Лэйси качает головой. — Пожалуйста, скажи мне, что она не ожидала увидеть дискету примерно 1987 года выпуска.

— Судя по тому, как она использовала словосочетание "Советский Союз", вероятно, так оно и было.

Брови Тодда нахмурились. — Это была твоя идея использовать два чипа.

— Не рассказывай мне о том, что я уже знаю! – Мэри наклоняется вперёд, смотрит на микрочипы на своей ладони, затем тянется вниз по платью, вытягивая пару очков.

У Лэйси отвисает челюсть. — Она действительно только что вытащила очки для чтения из своего декольте?

— Боюсь, что да.

Мэри надевает очки на нос, а затем снова наклоняется, изучая чипы. — Что же, очень хорошо.

Тодд поднимает подбородок в направлении чипов. — Это всё, что тебе нужно. Коды, местоположение и чертежи, чтобы создать больше оружия в будущем, если ты захочешь. У тебя есть то, за чем ты пришла, – говорит Тодд. — Теперь, где мои деньги?

Она наклоняется, поднимает портфель, полный денег – спасибо Дереку за это – и бросает его на стол, подталкивая к Тодду.

Он разворачивает его и открывает защёлки. Крышка открывается, и он улыбается. Его пальцы перебирают деньги, прежде чем закрыть крышку. — На этом наше дело закончено. – Он встаёт, протягивая руку Мэри. — Я с нетерпением жду возможности снова работать с тобой в будущем.

— Пора! – говорю я.

Мы оба вскакиваем, достаём свои пистолеты и идём из трейлера к сараю. Мы останавливаемся перед зданием, держа оружие наготове. Металлическая дверь открывается, и Тодд замирает.

— Директор Аллен, – говорю я с фальшивой улыбкой, — забавно встретить вас здесь.

Тодд оглядывается, явно удивлённый тем, что он не в порту Сиэтла. — Что это значит? – Он смотрит на Лэйси. — Офицер Уоррен, что происходит?

— Вы мне скажите. – Лэйси указывает на портфель, полный денег. — После двух лет работы я наконец-то нашла двойного агента, которого искала.

— Это смешно, – прошипел Тодд. — Почему я должен быть двойным агентом? Я директор.

Мэри выходит из сарая с широкой улыбкой. — Вы директор фильма? (прим. пер.: с англ. director – это не только директор, а и – режиссёр) – Её акцент исчез, как и серьёзный облик Саши. — Я получила роль?

— Да, Мэри. – Я улыбаюсь ей. — Ты была великолепна. Почему бы тебе не вернуться в свою комнату, а я найду тебя позже, чтобы поговорить о твоей новой роли в фильме?

— Мистер Аллен, было так приятно играть с вами в этой сцене. – Она похлопала его по руке, проходя мимо. — Я с нетерпением жду возможности поработать с вами над этим фильмом.

— О чём она говорит? – Разъярённый взгляд Тодда метается туда-сюда между нами.

Выражение моего лица превращается в нечто самодовольное. — Тебя провели, Тодд, и мы всё это засняли.

— На самом деле, – Лэйси одарила его своей самоуверенной улыбкой, — видео транслировалось в прямом эфире Дереку в штаб-квартиру ЦРУ. Информация передаётся на самый верх, пока мы разговариваем.

Тодд пытается улыбнуться, но это получается слишком натянуто. — Ты неправильно поняла, для чего всё это было. Я был под прикрытием, пытаясь найти торговца оружием. – Он смотрит на Лэйси. — Парк – двойной агент. Ты это знаешь. Я делаю всё это, чтобы поймать его.

— Брось это, Тодд, – огрызнулся я. — Ты не можешь обвинить меня в своих преступлениях. Всё кончено, и у нас с Лэйси навсегда останется удовлетворение от того, что именно мы тебя заложили.

— А завтра, – говорит Лэйси, — мы встретимся с настоящим Сашей Петровым и тоже его заложим.

— Если только он не она. – Я бросаю на неё взгляд.

Лэйси улыбается. — Верно.

Глава 47

Лэйси

30 декабря

Маклин, штат Вирджиния: Интервью с директором Национальной разведки

Директор Шарон Пиккеринг смотрит на лист бумаги на своём столе. Я пользуюсь моментом, чтобы бросить быстрый взгляд на Парка. Он пожимает плечами, как будто понимает мой невысказанный вопрос.

Сколько ещё будет длиться эта встреча?

Конечно, это интервью, или разбор полётов, или как они там хотят его назвать, уже почти закончилось. Мы с Парком так долго находились в кабинете Шарон, отвечая на все её вопросы о Тодде Аллене, Николасе Лоуренсе, химическом оружии и настоящем Саше Петрове, что я потеряла счёт времени. Четыре часа? Десять часов? На данный момент всё как в тумане.

Я понимаю.

Когда директор ЦРУ оказывается двойным агентом, а вы задерживаете независимого торговца оружием из России, необходимо провести обширное расследование, чтобы разобраться со всей информацией.

Директор Пиккеринг поднимает глаза, сцепив пальцы. — Думаю, это все вопросы, которые у меня есть к вам по этому делу. Если возникнут другие, я обязательно свяжусь с вами обоими.

Я встаю. — Большое спасибо, что уделили нам время.

— Присядьте. – Директор Пиккеринг указывает глазами на мой стул. — Я ещё не отпустила вас.

— О, простите. – Я опускаюсь обратно. Но что, если мне захочется в туалет? Она не знает, взорвётся мой мочевой пузырь или нет. Мы находимся здесь так долго, что, если бы я сдерживалась, мои почки, вероятно, уже были бы подорваны. — Я думала, вы закончили со своими вопросами.

Парк пихает меня своей ногой. На протяжении всего интервью он был похож на любимца учителя со всеми своими "да, мэм" и "нет, мэм" и своей очаровательной улыбкой. Кто я такая, чтобы об этом говорить? Эта улыбка очаровала меня, когда я увидела её в первый раз. Конечно, Шарон Пиккеринг тоже была бы впечатлена.

— У меня есть ещё несколько вопросов к вам обоим. – Она смотрит между нами. — Эти вопросы более личного характера.

— Личного? – Кажется, моё сердце только что пыталось подпрыгнуть к горлу.

— Да. – Она откидывается в кресле, подпирая подбородок кулаком. — Как бы вы описали отношения между вами двумя?

Вместо того чтобы выпрыгнуть, моё сердце упало в пропасть отчаяния внутри моего желудка. Я не могу лгать. То есть, я умею лгать, но я не могу лгать директору Национальной разведки.

— Ну, – я сглотнула — в течение первых тридцати минут после личной встречи мы поцеловались. Но между нами не было никакой близости. Думаю, в некотором смысле, да. Потому что близкие отношения могут включать в себя доверительные отношения, дружбу или даже платоническую любовь, и в этом случае, – я помахала пальцем туда-сюда между нами, — мы с Парком были близки в течение многих лет. Знаете, ведь мы раньше работали вместе. Но без близости, ну, физической.

О, Боже мой. Почему я всё время говорю слово "близость"?

— На самом деле, существуют даже различные уровни физической близости, такие как вторжение в личное пространство, держание за руки, объятия, поцелуи, ласки, – не могу поверить, что я только что использовала слово "ласки" в присутствии Шарон Пиккеринг, но я продолжаю, и теперь меня не остановить, — а также другие виды физической активности, которыми может заниматься пара, например, парная йога. Не то чтобы мы были парой. – Я протягиваю руку, словно пытаясь остановить себя от продолжения, но мой рот всё равно продолжает говорить. — Вам не обязательно быть парой, чтобы иметь близость. На самом деле, физическая близость взаимосвязана с удовлетворённостью напарника. Но человек, или напарник, может быть физически близок с кем-то, не прикасаясь к нему. Например, зрительный контакт считается одной из форм физической близости без прикосновений. Хотя, я думаю, что определенная близость необходима для любого вида физической близости. – Я даже не улавливаю смысла. Почему бы мне просто не облить свою карьеру бензином и не бросить в неё зажжённую спичку? Я почёсываю затылок. — Простите. Не могли бы вы повторить вопрос?

Директор Пиккеринг смотрит на меня со спокойным выражением лица. — Как бы вы описали отношения между вами двумя?

Как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы ответить, Парк произносит.

— Я бы сказал, что у нас нормальные рабочие отношения. Мы были кооперативами в течение шести лет. Наши навыки общения и решения проблем исключительны. Только посмотрите, чего мы добились за последние несколько дней, с небольшим количеством помощи и ресурсов.

Ох.

Она спрашивала о наших рабочих отношениях.

Я совершенно неправильно поняла суть вопроса.

Я съёжилась на своём месте. — Он прав.

— Позвольте мне перейти к тому, что я действительно хочу спросить. – Директор Пиккеринг встаёт. — Я хочу знать, планируете ли вы двое оставаться напарниками, пока встречаетесь.

Парк смотрит на меня. — О, мы не встречаемся.

Её брови поднимаются. — Не встречаетесь?

— Нет. – Я качаю головой. — С Рождества мы были в строго профессиональных отношениях.

К моему великому разочарованию.

Парк поворачивает голову ко мне. — Ну, ты установила правила и сказала на пирсе, что нам надо придерживаться их.

— Нет, это был вопрос. – Я смотрю на него. — Я спросила, хочешь ли ты придерживаться правил, и ты тот, кто сказал, что хочешь.

— Значит, – вскинул брови Парк, — ты хочешь сказать, что не хочешь придерживаться правил?

— Я буду их придерживаться, если и ты тоже.

Шарон Пиккеринг перебивает: — Вы видите диплом магистра на моей стене или кожаный диван в моём кабинете?

Мы оба переводим взгляд на неё. Честно говоря, я забыла, что она здесь.

— Нет, – отвечаем мы в унисон.

— Это потому, что я не ваш консультант или психотерапевт. Я не обсуждаю личную жизнь людей и не даю советы по отношениям. Я директор Национальной разведки Соединённых Штатов Америки. У меня нет времени слушать вас, пока вы решаете свои проблемы в отношениях.

Я открываю рот, чтобы заговорить. — Мы...

Директор Пиккеринг поднимает руку, останавливая меня. — Я не хочу больше ничего слышать. – Она наклоняется вперёд и берёт ручку, что-то подписывая на лежащей перед ней бумаге. — Совершенно ясно, что вы двое больше не можете работать вместе. На самом деле, я удивлена, что вы вообще смогли осуществить ваш плохо спланированный, малобюджетный план против Тодда Аллена. – Она поднимает взгляд, прекращая писать. — И ещё раз напоминаю вам обоим, что использование невинных гражданских лиц в миссиях ЦРУ – особенно пожилых людей с деменцией – крайне опасно и неуместно, и никогда не должно повториться.

— Да, мэм. – Парк кивает.

Директор Пиккеринг берёт бумагу, лежащую на её столе, и передаёт её Парку. — Это распоряжение о переводе на другую должность, вступающее в силу с этого момента. Вы больше не будете работать в качестве кооператоров.

Распоряжение о переводе?

Это не то, чего я хотела. Но Парк ничего не говорит и не протестует против изменений, так что я тоже.

Директор Пиккеринг смотрит вниз на папку на своём столе. — Вы оба свободны.

Я встаю, бросаю взгляд на Парка, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.

Я не говорила о том, чего я действительно хочу. А чего я действительно хочу, так это его, но по какой-то причине сказать ему об этом кажется самым страшным делом за всю мою жизнь.

Почему отказ пугает больше, чем встреча с дулом пистолета или численное превосходство в бою со стороны высококвалифицированных убийц?

Может быть, потому что мои чувства к Парку более реальны, чем всё, что я когда-либо испытывала за всю свою жизнь. Нет никакой миссии, которой можно прикрыться, или плана, по которому я действую.

Это просто я.

Лэйси Уоррен, простая девушка из Ливенворта, штат Вашингтон, которая нашла единственного мужчину, по-настоящему понимающего каждый её аспект.

Когда мы входим в коридор, я не останавливаюсь.

— Сиенна, подожди? – зовёт он меня. Я приостанавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему лицом. — Или Лэйси, или как там тебя зовут. – Он останавливается передо мной. — Думаю, я всё ещё не знаю, как тебя называть или какую версию тебя я получаю.

Как будто кто-то ударил меня ногой в грудь, раня меня в сердце. Я скрываю свою обиду, заливаясь смехом. — Серьёзно? Как ты до сих пор не знаешь, кто я?

— То есть, я знаю, кто ты. Я просто не знаю, какая ты на самом деле и чему доверять. У меня такое чувство, что нам нужно заново повторить каждый разговор, чтобы я мог попытаться отсеять всю ложь.

Его слова пошатнули мою уверенность, и моя надежда на наше будущее рухнула. Я не могу быть с кем-то, если в глубине души он постоянно задаётся вопросом, честна я или нет. Я сказала Парку в порту Сиэтла, что всё, что было между нами, было искренним. Я не знаю, что ещё я могу сказать, чтобы заставить его поверить в это, и я даже не уверена, что он хочет в это верить.

— Не волнуйся, – качаю я головой, осторожно возвращая маску на лицо, — нам не придётся повторять каждый разговор. Рождество закончилось, как и эта миссия. Мы пойдём разными путями. И кто знает? Может быть, мы пересечёмся с друг другом во время работы.

— Я не добивался этого распоряжения. Я просто... – Он смотрит вниз на бумагу в своей руке. — Я не знаю, как верить в нас... в тебя. Я не хочу, чтобы меня снова провели.

Внутри меня загорается маленький огонёк надежды.

— Этого не случится. Я тот же человек, за которого ты меня принимал. – Я делаю шаг вперёд. — Может быть, мы сможем встретиться завтра вечером и всё обсудить.

— Разве завтра не Новый год?

— Да.

— У меня свидание. Я…

— О. – Мои брови взлетают вверх, и мне с трудом удаётся сохранить невозмутимое выражение лица. У него чёртово свидание! Я такая идиотка. — Тогда в другой раз.

Парк хмурится. — Это не...

— Смотрите, кто здесь! – Дерек идёт по коридору с широкой улыбкой на лице. — Это динамичное трио снова воссоединилось – герои, если вам угодно. – Он останавливается прямо перед нами. — Я был неправ. Мне нравится быть героем и спасать всё ЦРУ. Меня даже спрашивали, не подумываю ли я о том, чтобы стать полевым агентом и оставить свою офисную работу. Я был бы двойной угрозой – компьютерный гений и опытный оперативник.

Я окидываю взглядом его тощее тело, отмечая, как он постоянно сдвигает очки на переносицу. — Да, я могу представить, насколько угрожающим ты бы был.

— Очень опасным, – добавляет Парк.

Мы оба на секунду замираем, глядя на Дерека, не зная, что ещё сказать. Я имею в виду, сколькими разными способами Парк должен объяснить, что нашим отношениям конец?

Пойми намёк, Лэйс!

— Всё в порядке? – Взгляд Дерека метался туда-сюда между нами. — Я что-то прервал?

— Да, нет. – Я выдавила фальшивый смешок, даже не уверенная, что мой ответ имеет смысл.

— Почему всё должно быть не в порядке? – усмехается Парк.

— Я уже ухожу. – Я смотрю на часы. — Мне нужно успеть на рейс в Сиэтл. – Я бросаю взгляд на Парка. — Я проведу Новый год с семьёй, так как пропустила Рождество.

— Я провожу тебя. – Парк жестом указывает в коридор.

— Вообще-то, – Дерек хлопнул Парка по плечу, как будто они лучшие друзья, — у меня есть кое-какие бумаги, которые ты должен подписать. Знаешь, очистить моё имя за все те разы, когда ты просил меня нелегально доставать для тебя информацию.

— А это не может подождать? – спрашивает Парк.

— Нет, боюсь, что нет. – Дерек указывает на кабинет Шарон Пиккеринг. — Нам нужно обсудить это с директором.

— Не беспокойся обо мне. – Я начинаю идти назад. — Мы встретимся позже.

Я отдаю честь, как в первый день, когда встретила его в торговом центре – видимо, это моя стратегия ухода. Затем я разворачиваюсь и ухожу, оставляя Парка Брэдшоу и всё, что было между нами, в прошлом.

Глава 48

Лэйси

31 декабря

Ливенворт, штат Вашингтон

— Ты уверена, что не хочешь пойти с сёстрами на новогоднюю вечеринку? – спрашивает моя мама, помешивая плавящийся зефир в кастрюле на плите. — Это должно быть интереснее, чем смотреть, как я делаю рисовые батончики.

— Смотреть, как ты их готовишь, неинтересно, а вот есть – да. Поэтому я думаю, что мне лучше остаться дома. – Я кручусь туда-сюда на кухонном барном стуле.

— Мне нравится, что ты дома, – говорит мой папа, моющий посуду. — Мы можем встретить Новый год вместе.

— По восточному времени, – добавляет мама. — Мы сможем посмотреть, как в Нью-Йорке опускается шар, а потом пораньше лечь спать. Никому не нравится засиживаться до полуночи.

9 часов вечера – вот когда моя мама хочет встретить Новый год.

Уфф.

Всё моё тело поникло.

Я ненавижу этот праздник. Он хуже, чем День святого Валентина.

Я та девушка – которой я не хотела быть, – чьи жалкие планы на Новый год олицетворяют её жалкую жизнь. Похоже, Парк зря потратил свои деньги, когда купил мне это шёлковое платье. Если только я не надену его в постель в 21:05 после того, как встречу Новый год с родителями. Многие люди спят в шёлковых пижамах. И у меня получится.

Моя мама высыпает полпакета крупы в кастрюлю. — Ну, я просто расстроена, что между тобой и Парком ничего не вышло.

Я тоже.

— Когда ты уехала в канун Рождества, я действительно думала, что ты сможешь всё исправить. – Она нахмурилась.

— Иногда всё слишком запутанно, чтобы это можно было исправить. – Например, когда вы обвиняете человека в шпионаже, заставляете его бороться за свою жизнь и целыми днями лжёте ему о том, кто вы на самом деле. Это довольно большой список проступков. После такого трудно оправиться. Неудивительно, что Парк не терял времени на то, чтобы найти себе другую. Впечатляет, что он смог очистить своё имя, разоблачить двойного агента, поймать русского торговца оружием и назначить свидание на Новый год. Поговорим о многозадачности.

Мой телефон завибрировал на столешнице, и я посмотрела вниз, увидев имя Дерека. — Эм, мне нужно ответить на звонок по работе.

— Только давай поскорее, – говорит мой отец через плечо. — Скоро мне понадобится помощь, чтобы освободить сушилку для посуды.

— Отлично. – Я приподнимаю губы, как будто улыбаюсь, но ничто в вытирании посуды не делает меня счастливой. Я иду по коридору в свою спальню и нажимаю кнопку на телефоне, принимая звонок. — Алло?

— Сиенна, привет! Я не думал, что ты ответишь. Я думал, ты на вечеринке или занимаешься чем-то весёлым.

Просто насыпь мне соль на рану, Дерек. И не мелкую соль. Его слова словно каменная соль, разъедающая моё сердце, как покрытый льдом тротуар.

— Нет, я дома с родителями. – Нет смысла приукрашивать свою ущербность. Я закрываю дверь своей спальни и сажусь на край кровати. — А что насчёт тебя? Разве ты не празднуешь?

— Нет, я практически всё время работаю. Собственно, поэтому я тебе и звоню. Поскольку твой запас гаджетов и снаряжения в Эксуме был исчерпан, я подумал, что ты захочешь сделать ещё один заказ.

Исчерпан? Больше похоже на то, что Парк взорвал все мои вещи.

— Да, конечно.

— Хорошо, пришли мне список того, что тебе нужно. Я оформлю заказ завтра днём.

— Звучит отлично.

— И скажи Парку, когда увидишь его, чтобы он тоже передал мне свои пожелания.

Мои губы сжимаются в разочарованной гримасе. — Я не думаю, что увижусь с Парком, так что тебе придётся сказать ему самому.

— О, правда? Я думал, он зайдёт сегодня на Новый год после того, как потусуется со своей фальшивой мамой.

— Что? – Я вскакиваю со своего места на кровати. — Парк в Ливенворте?

— Да, он улетел вчера ночным рейсом.

Я провела пальцами по волосам. — Я не могу в это поверить.

— Я знаю, я тоже. Я имею в виду, я знаю, что у него есть проблемы из-за того, что у него никогда не было мамы, но фальшивая мама? Чувак, это странно.

— Нет, я имею в виду, я не могу поверить, что он здесь, в Ливенворте.

— Я думал, ты знаешь. Он сказал, что собирается потусоваться с тобой после того, как проведёт время в доме престарелых.

Паззл собирался.

Мэри Брэдшоу – свидание Парка.

Я помню, как он сказал, что собирается провести Новый год с ней, чтобы компенсировать тот факт, что он пропустил Рождество. Но в тот день, когда мы были с Тоддом, произошло столько всего, что я совсем забыла.

Я бросаюсь к своему шкафу и достаю чёрное шёлковое платье. — Дерек, мне нужно идти.

— Хорошо, не забудь прислать мне свой список.

— Да, да. Обязательно пришлю. Спасибо за всё. Пока. – Я бросаю телефон на кровать и стягиваю с себя рубашку.

Лучше бы это был последний раз, когда я бегаю за Парком Брэдшоу.

Парк

— С Новым годом, Марла. – Я хлопаю по стойке регистрации в доме престарелых.

— И вас также! – Марла улыбается. — Было очень приятно, что вы навестили свою маму. Она с нетерпением ждала этого весь день.

— Да, я тоже. – На удивление.

— Вы собираетесь домой на ночь?

— Нет, я направляюсь в дом одной красивой девушки, чтобы узнать, примет ли она меня обратно.

— Мисс Лэйси Уоррен? – догадалась Марла.

— Верно. – Я ещё раз постукиваю по стойке, прежде чем пойти к выходу. — Увидимся завтра. Я хочу зайти и позавтракать с Мэри, прежде чем уеду из города. – Я машу рукой через плечо, затем прохожу через первую дверь к выходу, едва не столкнувшись с Лэйси.

У меня открывается рот, и я замираю на месте, когда мой взгляд медленно пробегает по ней. На ней чёрное шёлковое платье, и она выглядит в нём ещё более невероятно, чем я мог себе представить, а представлял я себе это... очень много раз. Вырез «хомут» демонстрирует её обнажённые плечи и ключицы. Её волосы выпрямлены, а ярко-красная помада подчёркивает её робкую улыбку.

Забудьте о «Rockin’ Around the Christmas Tree» (прим. пер.: Зажигаем вокруг новогодней ёлки; пер. названия песни Бренды Ли). Лэйси зажигает это платье.

— Привет, – говорит она, заставляя меня снова встретиться с ней взглядом.

— Привет. – Её тело дрожит, и я понимаю, как ей, должно быть, холодно. Я снимаю пальто и накидываю его на её голые плечи, провожая её в вестибюль, где тепло. — Ты, наверное, замёрзла. Где твоё пальто?

— Я не хотела портить вид платья.

— Твои усилия не прошли даром. Ты выглядишь потрясающе. Было бы жаль, если бы у тебя не было возможности надеть это платье сегодня вечером.

Она смотрит вниз. — Ты думаешь?

— Такая красивая.

— О, хорошо. – Её зубы стучат. — Я постараюсь запомнить это, когда у меня будет обморожение.

Я веду её к креслам в приёмной, но она не садится. Мой лоб морщится в замешательстве. — Что ты здесь делаешь?

— Я думала соврать и сказать, что пришла поиграть в «Зонк» с Мэри, но поскольку я обещала, что больше никогда не буду тебе врать, я просто признаюсь, что пришла сюда в поисках тебя.

Я не могу скрыть свою улыбку. — Я как раз уходил, чтобы найти тебя.

— О, ну, это очень кстати. – Она почёсывает голову и обводит глазами коридор, возвращая взгляд на меня. — Я подготовила речь, – пролепетала она.

— Правда?

— Да, хочешь послушать?

— Непременно. – Я жестом приглашаю её начать.

— Это ненормальная речь об отношениях, потому что в наших отношениях нет ничего нормального. Мы – два оперативника ЦРУ, которые оба лгали друг другу. Хотя, моя ложь, вероятно, была хуже твоей, потому что я лгала своему другу Парку Брэдшоу, а ты просто держал Лэйси Уоррен в неведении о своей очень секретной работе. Я понимаю, что есть разница. – Она переместила свой вес. — И помимо того, что я лгала, я была как кукловод за кулисами, дёргающий за все ниточки. Я также понимаю, как это было больно. Но дело в том, – она расправляет плечи, как будто только что получила вторую порцию храбрости, — что я сожалею обо всём этом. Мне жаль, что эта ложь заставляет тебя чувствовать, что ты не можешь мне доверять или что ты не знаешь, кто я такая, потому что, вопреки твоему мнению, ты знаешь меня. Ты знаешь все те стороны, которые объединяют Лэйси Уоррен и Сиенну Прайм. Так что представь моё разочарование, когда я поняла, что человек, который знает меня лучше всех, не может простить меня или снова мне доверять. Это действительно досадно.

Она делает глубокий вдох, как будто переходит ко второй части своей речи. Я сдерживаю улыбку, хотя мне нравится, как она болтает без умолку.

— Я знаю, что придумала все эти глупые правила о том, что мы должны расстаться, когда Рождество закончится. Но разве я не заслуживаю похвалы за то хорошее, что я сделала, например, за предложение устроить праздничную интрижку? Разве я не заслуживаю похвалы за то, что поцеловала тебя в торговом центре? Потому что это были хорошие идеи. И не то, чтобы я была легкомысленной. Я бы не закрутила праздничную интрижку с любым незнакомцем, которого встретила в аэропорту. И я бы не стала целоваться с кем попало в торговом центре. Я поцеловала тебя. Я уже знала тебя, и я потратила слишком много времени за эти годы, гадая, каким бы ты был, если бы мы встретились лично. Было бы с тобой по-прежнему легко общаться? Будешь ли ты смешить меня и, в свою очередь, смеяться над моими шутками? Буду ли я по-прежнему испытывать к тебе тот же интерес, который я испытывала годами на расстоянии? А потом я встретила тебя в реальной жизни, и ты оказался лучше, чем я могла себе представить. — Её голубые глаза пронзительно смотрят в мои. — Ты мне нравишься, Парк. Ты нравишься мне с того самого момента, когда мы начали работать вместе шесть лет назад. Ты снова понравился мне, когда мы встретились в примерочной. Ты нравился мне в самолёте до Вашингтона. Ты нравился мне в машине, когда мы ехали к моим родителям. Ты нравился мне в Ливенворте, и в каждый момент, когда мы были вместе в бегах. И я поняла, что проводить время с тобой в роли Лэйси гораздо лучше, чем работать с тобой в роли Сиенны.

Я ей нравлюсь.

Это войдёт в историю, как лучшая речь, которую я когда-либо слышал, и, судя по тому, что Лэйси продолжает, это ещё не конец.

— Так что мне жаль, что я солгала тебе, но ты можешь просто забыть об этом? Потому что ты мне нравишься, и ты можешь доверять этому. – Она закатывает глаза. — Ладно, хорошо. Если честно, это больше, чем просто нравишься. Это очень похоже на любовь. Я люблю тебя. И мне всё равно, что ты думаешь, что я...

— Лэйси, остановись. – Я поднимаю руку. — Могу я теперь кое-что сказать?

— Эм, – кивает она, — да, мне было бы очень интересно услышать твою реакцию на всё то, что я только что сказала, особенно на часть о том, что я люблю тебя и можешь ли ты снова доверять мне. Потому что, если я не убедила тебя простить меня, у меня есть другие версии этой речи и...

— Лэйси. – Я мягко накрываю пальцем её губы.

— Точно, прости, – бормочет она. — Теперь твоя очередь.

— Как только ты вчера ушла, я понял, что был идиотом. – Я опускаю руку, соединяя свои пальцы с её. — Я знаю тебя – настоящую тебя. Я знаю, что ты умнее меня. Я знаю, что ты любишь приключения и острые ощущения. Я знаю, что ты открытая и слишком много рассказываешь о себе, даже когда работаешь под прикрытием. Я знаю, что ты не скрытничаешь. Я знаю, что ты полна игривой энергии. Я знаю, что ты любишь книги и пользуешься шампунем с запахом кокоса. Я знаю, что ты любишь свою семью и что ты разрываешься между своими целями и тем, чтобы остаться с ними в Ливенворте. Я знаю, что ты хороша в своей работе и чрезвычайно опытный боец. И каким-то образом, когда ты начала свою речь, я знал, что это будет восхитительный, длинный информационный поток. – Я притягиваю её немного ближе, кладя руки ей на талию. — И в глубине души, я думаю, я знал всё это время, что Лэйси и Сиенна были одним и тем же человеком, потому что ни одна другая женщина, кроме тебя и твоего псевдонима, никогда не держала меня в напряжении и не заставляла меня чувствовать то, что я чувствую.

Она медленно опускает подбородок, глядя на меня, её руки лежат на моих предплечьях. — И что ты чувствуешь?

— Я как раз к этому шёл. – Я притягиваю её к себе, заводя руки ей за спину.

— Думаю, я бы предпочла, чтобы ты начал с этого.

— Ты, как никто другой, должна знать, что никогда не стоит раскрывать все свои секреты сразу. – Я улыбаюсь. — Но я тоже люблю тебя – все версии тебя.

Широкая улыбка растягивается по её губам. — Значит, мы доживём до следующего дня?

— Похоже на то. – Я обнимаю её, чувствуя изгибы её тела на своём. Мой подбородок упирается в её макушку, и мы оба обнимаем друг друга.

— У нас только что был разговор об определении наших отношений посреди дома престарелых? – спрашивает она, уткнувшись мне в плечо.

— Думаю, да.

— Вау. – Она тоже смеётся. — Неужели мы только что стали чем-то большим, чем кооперативами?

— Надеюсь, что да. – Я медленно наклоняюсь, намереваясь поцеловать её посреди коридора дома престарелых. Но как только наши рты встречаются, её голос вибрирует между нашими губами.

— Парк?

— Что? – Я накрываю её губы своими.

— Есть ещё кое-что, в чём я должна признаться.

— В чём?

— Всё это время я лгала ещё об одной вещи.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё.

Лэйси ухмыляется. — Наш первый поцелуй был на десять баллов, и каждый последующий становился всё лучше и лучше.

— Я знаю. – Уголок моего рта приподнимается, и я снова прижимаю её тело к своему.

— Откуда ты знаешь? – Дуется Лэйси.

Я одариваю её своей самой очаровательной улыбкой. — Ты не единственная, кто кое-что смыслит в химии.

Затем я даю ей свой собственный урок химии.

Эпилог

Парк

Год спустя

Я держу руку на весу, пока работаю. Такая миссия требует точности, как точность резки проводов на бомбе.

— Как там идут дела? – спрашивает Лэйси через мой микронаушник. Я не сразу отвечаю, потому что сосредоточен на том, чтобы мои движения были краткими и обдуманными. — Парк, как слышно?

— Копирую? (прим. пер.: игра слов: с англ. copy – копировать, а также – как слышно, приём) – Я хихикаю. — Это именно та причина, по которой мы сегодня разделились. Я не хочу, чтобы ты слушала меня на этом задании.

— Копировать тебя означало бы, что я делаю посредственную работу, а я лучше этого.

— Посмотрим. – Я откинулся назад, осматривая то, что я сделал.

— Именно так. Посмотрим. – В голосе Лэйси есть высокомерие, которое я нахожу дико привлекательным.

— Парк, у меня есть те параметры, о которых ты просил, – говорит Дерек, вклиниваясь в разговор.

— Пришли их, и я посмотрю.

— Тебе помогает Дерек? – насмехается Лэйси.

— Что? Ты не знала? – Я ухмыляюсь.

— Лично я вполне способна выполнить эту миссию самостоятельно.

— Ты знаешь важность полевой поддержки. – Я беру свой телефон, прокручивая документы и фотографии, которые прислал Дерек.

— Ну, до завершения миссии осталось всего три минуты, поэтому я не уверена, насколько полезными будут параметры Дерека.

Я смотрю на таймер на своих часах. — Не волнуйся. Я внимательно слежу за часами, и я закончу вовремя.

Мы оба замолчали, пока я сосредоточился на последних штрихах, проверяя, чтобы всё в моей работе было завершено.

Таймер тикает, и напряжение в моей груди нарастает.

Десять, девять, восемь, семь, шесть.

Мои пальцы подрагивают, когда я устанавливаю на место последнюю деталь.

Звучит сигнал, и я вскакиваю.

— Время вышло, – говорит Лэйси. — Руки прочь.

Я отхожу в сторону. — Ты тоже.

— Малыш, я уже двадцать минут как закончила. – Флиртующий тон голоса Лэйси заставляет мой желудок подскочить. — Я просто жду тебя.

— Правда? – Я улыбаюсь.

— Ага.

— Как насчёт того, чтобы тот, кто выиграет, установил правила на этот праздничный сезон?

— Что ты имеешь в виду?

Я откинулся на спинку стула, улыбаясь. — Ну, на прошлое Рождество у нас были поцелуи на протяжении всех праздников. Победитель сегодняшнего задания решит, что мы будем делать в этом году. Может быть, что-то вроде...

— Хватит! – Дерек говорит мне в ухо. — Я лучше съем свою рвоту, чем буду сидеть здесь и слушать ваши странные разговоры о соперничестве в отношениях. Конец связи, – говорит он, прежде чем я успеваю ответить.

— Упс, – говорю я. — Я забыл, что Дерек всё ещё на связи.

— Я тоже. – Лэйси смеётся. — До истерики Дерека мне нравилось, куда ты ведёшь свою мысль. Но, наверное, в это Рождество устанавливать правила должен проигравший. Ведь победитель уже получил все права на хвастовство и славу.

— Я не против. – Я встаю.

— Встретимся через десять секунд. Десять, девять, восемь... – Она медленно отсчитывает время.

Я беру всё необходимое и иду к двери. Как только Лэйси доходит до двери, я распахиваю её одновременно с ней. Она стоит в дверях напротив меня, держа в руках поднос с пряничным домиком этого года. Но это не совсем пряничный домик. Это замок. Она постаралась на славу: шпили сделаны из перевёрнутых рожков мороженого, а внешняя часть вымощена брусчаткой из шоколадных конфет мраморного цвета. Она действительно превзошла себя, и огромная улыбка на её лице говорит мне, что она это знает.

Её голубые глаза осматривают мой дом. Я сделал пряничный отель. Это намного лучше, чем прошлогодняя жалкая попытка – благодаря планам и замерам Дерека – но это не превзойдёт замок Лэйси.

— Неплохо. – Она злорадно сверкает глазами, как будто знает, что у меня нет ни единого шанса.

— Может, узнаем, что думают судьи?

— С удовольствием. – Она идёт впереди меня по коридору в доме своих родителей.

Я поворачиваю за угол. Семья Лэйси на кухне расставляет свои пряничные домики, а Мэри Брэдшоу сидит на кресле с откидной спинкой рядом с ёлкой. Думаю, её день в доме престарелых довольно утомителен. Её глаза закрыты, тело сгорблено, а мягкий храп раздаётся с каждым вдохом и выдохом.

Лэйси ставит свой поднос так, чтобы все видели. — Я представляю вам шедевр.

— Вау! – Джина тихонько хлопает. — Это выглядит невероятно.

— Это и должно выглядеть невероятно. – Касси смеётся со своего места за кухонным столом. — Они были заперты в этих комнатах последние четыре часа, соревнуясь друг против друга.

— Что я могу сказать? – Лэйси поднимает подбородок. — Мы серьёзно относимся к этому заданию.

— Может быть, немного слишком серьёзно. – Брюс усмехается, убирая со стола чаши с конфетами.

Джина подводит нас к кухонному островку. — Вы можете поставить свои домики здесь, рядом с другими готовыми.

Домики Брюса, Эрики и Касси выстроились в ряд. Они милые и рождественские, но не идут ни в какое сравнение с нашими.

Мимо проходит Эрика с медалью «Ты справилась» на шее. — Неплохая работа.

— Подожди секундочку. – Лэйси смотрит на маму. — Вы уже вручили награды?

— Мы оценивали свои отдельно. – Джина пожимает плечами. — Никто не хотел соревноваться с вами двумя. Но не волнуйтесь, я сделала для вас отдельную медаль за первое место. – Она подходит к Мэри и легонько касается её плеча. — Мэри, милая. Пора просыпаться. – Затем Джина смотрит на нас. — Я думаю, будет лучше, если Мэри будет судить. Это будет более справедливо.

Мэри фыркает, а затем резко просыпается. — Чего ты хочешь?

Джина улыбается. — Пряничные домики Парка и Лэйси готовы. Ты собиралась определить лучший из них, помнишь?

Она оглядывается через плечо, почти не обращая внимания на результаты. — Замок, – хмыкает она.

— А что с замком? – Лэйси наклоняется вперёд.

— Замок лучше. – Мэри переворачивается на спину и тут же закрывает глаза, как будто намеревается поспать подольше.

Лэйси вскидывает кулак, уже начиная праздновать, когда Джина надевает мне на шею медаль «Ты провалился».

— Эй, эй, эй! – Я делаю шаг в сторону островка, указывая на свой пряничный отель. — Ты даже не рассмотрела детали. Например, то, что у моего отеля есть дверь, которая открывается и закрывается.

Брови Лэйси поднимаются от интереса. — У тебя дверь двигается?

— Именно так. – Я киваю. — Посмотри сама. – Я жестом приглашаю её подойти и посмотреть.

— Хорошо. – Она наклоняется, чтобы рассмотреть. Её пальцы осторожно тянут за ручку, открывая дверь.

Затем она замирает.

И я тоже.

Трепет волнения наполняет мою грудь, пока я жду, когда Лэйси повернётся и посмотрит на меня.

Её сестры визжат, а Брюс обнимает Джину, вздыхая от счастья.

Лэйси тянется к входной двери пряничного отеля и берёт кольцо с бриллиантом, которое я положил туда. Она изучает его в течение секунды, затем поворачивается ко мне. Её прекрасные голубые глаза полны влаги, а на лице – огромная улыбка, которая вселяет в меня всю уверенность в мире.

Я медленно опускаюсь на одно колено, хватая её за руку. Она удивлённо хихикает, наблюдая за моим движением.

— Лэйси Уоррен, я люблю тебя. Ты моё всё. Мой напарник. Моё доверенное лицо. Мой друг. Моя соперница. И я хочу, чтобы ты также стала моей семьёй. Ты выйдешь за меня замуж?

Она кивает сквозь слезы. — Да. – Она притягивает меня к себе и прыгает в мои объятия. — Да!

Мы обнялись на мгновение, прежде чем разойтись. Я беру у неё кольцо и надеваю его ей на палец. — Поскольку мой пряничный домик проиграл, похоже, что в это Рождество правила буду устанавливать я. – Мои руки ложатся на её талию, и я притягиваю её к себе. — Я предлагаю, чтобы с этого момента мы проводили каждое Рождество вместе. Больше никаких интрижек. Просто навсегда. Что скажешь?

Она улыбается мне. — Нам стоит пожать руки?

— Нет. – Мои губы мягко скользят по её губам. — Мы можем поцеловаться.

Конец

Примечания

1

«Амазон Прайм (англ. Amazon Prime) — стриминговый сервис компании Amazon. Предоставляет платный доступ к телевизионным передачам, сериалам и фильмам собственного производства и других производителей в рамках подписки.

Вернуться

2

«Натик» (англ. Natick Mall)

Вернуться

3

«Фебриз» (англ. Febreze)

Вернуться

4

«Олд Неви» (англ. Old Navy) — американская компания по розничной торговле одеждой и аксессуарами, принадлежащая многонациональной корпорации Gap.

Вернуться

5

«Фор Сизонс» (англ. Four Seasons) — канадская компания, оператор сети гостиниц класса «люкс».

Вернуться

6

«Ross Dress for Less» — американская сеть дисконтных универмагов.

Вернуться

7

«Мейфлауэр» (англ. Mayflower, дословно переводится как «майский цветок») — английское торговое судно, тип которого определяют как флейт, или торговый галеон, на котором англичане в 1620 году пересекли Атлантический океан и основали Плимутскую колонию, одно из первых британских поселений в Северной Америке.

Вернуться

8

«Bath and Body Works» — американская сеть розничных магазинов по продаже мыла, лосьонов, духов и свечей.

Вернуться

9

«War» — третий студийный альбом рок-группы U2, выпущенный в 1983 году.

Вернуться

10

«Ben & Jerry’s» — марка мороженого, замороженного йогурта, шербета и продуктов на основе мороженого.

Вернуться

11

«Сбарро» (англ. Sbarro) — американская сеть пиццерий, ориентированная на американский вариант итальянской кухни, прежде всего — пиццу в нью-йоркском стиле.

Вернуться

12

«Pretzelmaker» — это сеть независимых франчайзинговых магазинов, которые специализируются на изготовленных вручную кренделях, смузи и холодных напитках.

Вернуться

13

«Площадка» (англ. The Sandlot) — фильм, выпущенный в 1993 году.

Вернуться

14

«Сорел» (англ. Sorel) — является дочерней компанией Columbia Sportswear, которая производит и распространяет обувь.

Вернуться

15

«Гидро Фласк» (англ. Hydro Flask) — бренд бутылок для воды, принадлежащий американскому конгломерату Helen of Troy Limited.

Вернуться

16

Ник Лаше — американский певец.

Вернуться

17

«Клуб десятитысячников» — это принадлежность к группе людей, которые занимались сексом в самолёте – на высоте 10 тыс. метров.

Вернуться

18

«Мэйсис» (англ. Macy’s) — одна из крупнейших и старейших сетей розничной торговли в США.

Вернуться

19

Тед Банди — американский серийный убийца, насильник, похититель людей, каннибал и некрофил, действовавший в 1970-е годы. Его жертвами становились молодые девушки и девочки.

Вернуться

20

Чимичанга — популярное среди простого населения Мексики острое блюдо мексиканской кухни.

Вернуться

21

Антациды — лекарственные препараты, предназначенные для лечения кислотозависимых заболеваний желудочно-кишечного тракта посредством нейтрализации соляной кислоты, входящей в состав желудочного сока.

Вернуться

22

«Холмарк» (англ. Hallmark) — кинокомпания и телевизионный канал, транслирующийся в США. Специализируется на производстве и трансляции классических сериалов и фильмов, ориентированных на семейный просмотр.

Вернуться

23

Коричневый пояс по карате может получить тот, чья техника становится совершенной, чьё сознание плодородно и чей дух крепок.

Вернуться

24

Блитцен (англ. Blitzen; с нем. – молния) — один из оленей Санты, который помогает ему развозить подарки.

Вернуться

25

Майкл Бубле (англ. Michael Buble) — канадский певец, автор песен и музыкальный продюсер.

Вернуться

26

«Крис Крингл» (англ. Kris Kringle) — магазин новогодних товаров в Ливенворте, штат Вашингтон.

Вернуться

27

Рейтинг G — фильм не имеющий возрастных ограничений. Данный рейтинг получают фильмы, в содержании которых не присутствует сцен, которые могут хоть каким-то образом повлиять на детскую психику.

Вернуться

28

«Зонк» — игра в кости.

Вернуться

29

Почта первого класса (англ. First-Class Mail) предназначена для небольших отправлений – письма, открытки, большие конверты и небольшие посылки. Стоимость отправления зависит исключительно от размера, расстояние в данном случае не имеет значения. Ориентировочное время доставки – 2–3 рабочих дня.

Вернуться

30

«Лайфтайм» (англ. Lifetime Television) — американский кабельный телеканал, специализирующийся на фильмах, комедиях и драмах, где в главных ролях представлены исключительно женщины.

Вернуться

31

"О, чёрт" ручка — ручка, которая расположенная в салоне автомобиля над дверью. Используется в экстремальных ситуациях, когда пассажиры не хотят, чтобы их швыряло по салону автомобиля.

Вернуться

32

Флунитразепам — снотворный, седативный препарат. Также известный как: Рогипнол.

Вернуться

33

Слаш — это полу-замороженный десерт из сахара, воды и различных ароматизаторов, в качестве которых могут служить сиропы, соки, кофейные напитки и многое другое. Также его называют итальянский лед.

Вернуться

34

«Кросси-роуд» (англ. Crossy Road)

Вернуться

35

«Боди Глейд» (англ. Body Glide) — средства, помогающие предотвратить трение, которое вызывает раздражение, сыпь, натирание и волдыри.

Вернуться

36

USDA — Министерство сельского хозяйства США – федеральный орган исполнительной власти США.

Вернуться

37

Палеография — вспомогательная историческая дисциплина, изучающая историю письма, закономерности развития его графических форм, а также памятники древней письменности в целях их прочтения, определения автора, времени и места создания.

Вернуться

38

Вытяжной шкаф — лабораторное оборудование, представляющее собой закрытую камеру с вытяжной вентиляцией для работы с летучими вредными веществами.

Вернуться

39

Сиэтл Маринерс — профессиональный бейсбольный клуб из Сиэтла. Выступает в Западном дивизионе Американской лиги Главной лиги бейсбола. Клуб был основан в 1977 году. 

Вернуться

40

«Улика» (англ. Cluedo или Clue в США) — настольная игра для трёх-шести человек, в ходе которой имитируется расследование убийства.

Вернуться

41

«Дикий, дикий Запад» — фильм 1999 года выпуска.

Вернуться