СКАЖИ, ЧТО КЛЯНЁШСЯ

МЕГАН БРЕНДИ

Copyright © 2021 Меган Бренди

Все права защищены. Эту книгу или любую ее часть нельзя воспроизводить или использовать каким-либо образом без письменного разрешения издателя, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями является чисто случайным.

Нарушение авторских прав не предполагается. Никаких претензий в отношении написанных песен и/или текстов не предъявлялось. Вся заслуга принадлежит первоначальному владельцу.

Перевод от группы: https://t.me/bookshelf_li

Преданность

Для того, кто боялся падения, но все равно осмелился прыгнуть.

Этот для тебя.

Глава 1

Арианна

Поездка в Оушенсайд обычно проходит мирно, но мой брат Мейсон и двое его лучших друзей, Чейз и Брейди, вчера вечером пришли к негласному соглашению, что «еще один» означает еще одну упаковку из двенадцати бутылок. Так что они остались, прощаясь в пьяном виде с нашими одноклассниками на самой последней летней вечеринке в нашем родном городе.

Мы с моей девушкой Кэмерон знали, что лучше не устраивать шумные вечеринки накануне поездки, поэтому мы отправились домой пораньше, чтобы собрать вещи для нашей последней поездки на пляж перед началом студенческой жизни.

Поездка, которая должна была занять не более трёх с половиной часов, а мы едем в этом чертовом внедорожнике уже пять. Много лет назад мы узнали, что длительные поездки с надутыми, похмельными мальчиками-мужчинами не доставляют удовольствия, но вот мы снова здесь, готовые, но слегка раздраженные участники эксперимента «сколько раз одному мужчине нужно остановиться, чтобы пописать».

Ответ: семь. Мы уже семь раз останавливались благодаря детскому мочевому пузырю Брейди.

По крайней мере, за последние пятнадцать минут они, кажется, протрезвели, что наконец позволило нам сделать музыку настолько громкой, чтобы мы действительно могли ее услышать.

Честно говоря, мне не стоит жаловаться.

Групповые поездки на машине — это почти единственный раз, когда мне удается притвориться невиновным, когда я немного больше склоняюсь к звездному игроку моих фантазий, более известному как лучший друг моего брата.

«Играй, но не дави» — это игра, на которую я вынужден довольствоваться, и у меня это хорошо получается. Вероятно, потому, что у меня была большая часть шести лет, чтобы усовершенствовать его.

Видите ли, в тот день, когда Чейз и его семья переехали через дорогу, я увидел его первым. Как будто невидимая печать опустилась и прижалась к его лбу, большая толстая красная этикетка, кричавшая «моя» .

Конечно, я учился только в средней школе, но я видел «Мальчика по соседству» . Я понял силу одержимости, и моя началась в ту минуту, когда я увидел его. Конечно, я не был убийцей, и просмотр этого фильма поставил передо мной жесткие, недостижимые цели в отношении тела, но все это не имеет значения.

Чейз Харпер приехал в этот район, и я был полон решимости показать ему окрестности, поэтому я нажал на тормоза на своем велосипеде на краю его лужайки, привлекая его внимание.

В ту минуту, когда его суровое лицо улыбнулось мне через двор, из ниоткуда появился мой близнец, в чем он очень хорош.

Мейсон бросился на него, повалил на землю, а когда он встал, он скормил Чейзу фразу, от которой мне иногда хотелось бы, чтобы он подавился.

Он прорычал: « Держись подальше от моей «младшей сестры!»»

В ужасе я наблюдал, как Чейз в буквальном смысле вскочил на ноги, как какое-то дерьмо паукообразной обезьяны. Я затаил дыхание, готовясь к драке, которая, как я подозревал, последует — да, мой брат, как известно, нокаутировал ребенка, когда дело доходило до меня, — но затем Чейз засмеялся, и мы все замолчали.

Шатеноволосый зеленоглазый мальчик повернулся к моему брату с травой во рту и с улыбкой на лице и спросил Мейса, за какую футбольную команду он играет. Он искал человека, к которому можно было бы присоединиться.

Я фыркнул и уехал, потому что понял, что после этого единственного вопроса у Мейсона и Брейди появился новый лучший друг, и я снова окрасился в красный цвет, на мне был нарисован невидимый перечеркнутый круг.

За пять минут дуэт моего брата превратился в трио, и наш дом стал их излюбленным местом встреч. До тех пор я никогда не понимал всей этой запретного плода, почему отсутствие чего-то только заставляет тебя хотеть этого еще больше.

По моему мнению, это чушь.

К несчастью для меня, никто этого не сделал, поэтому я сидел сложа руки, вынужденный смотреть, как спортсмены младших классов становятся красотками старшей школы.

Каждая девушка хотела перекусить, но кто мог их винить?

Они были образцовыми студентами, звездными спортсменами и плохими парнями под прикрытием. Независимо от типа девушки, одна из троих обязательно отвечала всем требованиям.

Мне нравится шутить, что они во всех оттенках похожи на Дуэйна Джонсона, поскольку он кажется другим, но при этом очень подходит независимо от роли. Брэди определенно был бы версией WWE.

Нет, но на самом деле все трое были одарены хорошими генами. Мейсон, мой чрезмерно опекающий близнец, высокий и стройный, и он мог бы буквально дублировать немного более молодого Тео Джеймса. Брэйди — полноватая кукла Кена, а Чейз — воплощение совершенства.

К сожалению для меня, каждая девушка с этим согласна.

У него тот же рост и телосложение, что и у Мейса, но его каштановые волосы на несколько тонов светлее. Его глаза, яркие и жизнерадостные, представляют собой смесь травы и морских водорослей. Он добрый, сильный и уверенный в себе. Почти такой же властный, как Мейсон и Брейди, но из всех троих он единственный, кто время от времени дает нам, девочкам, послабления.

Я убедил себя, что это его способ отличиться от заботливого старшего брата к человеку с глазами и скрытыми желаниями, но я, как известно, принимаю желаемое за действительное.

Девять из десяти раз я думаю о мужчине рядом со мной.

Это старейшее клише в книгах – хотеть того, кого ты не можешь иметь. Безответная любовь к лучшему другу твоего брата, брату, который безумно защищает и, да, по общему признанию, слегка психотичен, когда дело касается тех, кто ему дорог. Однако он ничего не может с этим поделать. Как только мы стали достаточно взрослыми и узнали, как мой отец потерял свою младшую сестру, Мейсон поставил перед собой задачу следить за каждым моим шагом. Добавьте к этому смерть парня нашей подруги Пэйтон пару недель назад, и он превратится в сгусток паранойи.

Тот факт, что сегодня Чейз потерял сознание большую часть поездки, вероятно, спас меня от дюжины ярких взглядов через зеркало заднего вида. Уверен, именно поэтому Мейс настаивает, чтобы я сидел посередине каждый раз, когда мы едем вместе, чтобы он всегда мог следить за мной.

Приятно, что мой близнец так серьезно относится к своей роли «старшего брата».

Это также очень раздражает.

Если бы мы сегодня утром не сбились с пути, мы бы въехали в город около одиннадцати, но вот мы здесь, без четверти часу сворачиваем на длинную подъездную дорожку к пляжному домику.

Мейсон едва успевает припарковать свой Тахо, как Кэмерон распахивает дверь и выскакивает наружу. Она пробегает половину ступеньки и крутится на босых ногах, с улыбкой вскидывая руки. «Давайте, ребята! Время уже тикает!»

«У нас есть остаток месяца!» Мейсон кричит в открытое окно.

— А мы уже полдня провалялись! Кэм стреляет в ответ.

Я улыбаюсь, похлопывая брата по плечу. — Да ладно, Мейс, нам осталось полдня, — поддразниваю я, и мой брат ворчит, когда я выскальзываю за дверь, следуя за Кэмерон по палубе.

Она сияет и подпрыгивает, чтобы сесть на край перил, поэтому я присоединяюсь к ней, и в следующую секунду появляется Брейди.

«Это чертовски безумие!» Кэм качает головой, оглядывая окрестности.

«Черт возьми, да, это так». Брейди с улыбкой смотрит на океан.

Тяжелые шаги позади нас сообщают нам, что двое других подошли, и мы вместе вращаемся.

Мы впятером стоим там мгновение, молча вдыхая свежий морской воздух и глядя в окно от пола до потолка пляжного домика.

Из нашего пляжного домика, месяц назад.

Моя, Кэмерон и мама Брейди были лучшими подругами еще с колледжа, и еще до того, как они поженились с нашими папами, они вместе купили домик на пляже. Шли годы, за ними последовала свадьба, и мы, дети, сохранили это место как место, куда всегда приезжали. Затем, когда мы были молоды, я думаю, на рынке жилья произошел обвал, и всем нашим родителям посчастливилось приобрести дома для отдыха вдоль пляжа, и с тех пор наши семьи проводили здесь каждые школьные каникулы. Мы так и не поняли почему, но они так и не продали первоначальный дом, который они купили, и это дом, в который мы собираемся войти, но он совсем не похож на то место, которое мы видели в детстве.

Его распотрошили, части разобрали и не только перестроили, но и пристроили. Он полностью отремонтирован.

Прибрежный синий цвет, место огромное. Там есть массивный внутренний дворик, ведущий на массивную заднюю террасу, на которой мы сейчас стоим, и частную дорожку, ведущую к красивому причалу, окруженному калифорнийскими маками. Есть даже полноценная звуковая система с динамиками, встроенными в углы стен, внутреннего дворика и деревянных панелей каждые несколько десятков футов — внутри или вокруг места, где музыка не могла бы достичь места, нет ни одного места. Находясь на противоположной стороне многоквартирного дома, он более уединенный, поэтому звук не беспокоит тех, кто хочет провести более расслабляющий отпуск.

Это идеальный побег, дворец на воде.

И нам его просто подарили.

Всем пятерым из нас.

Наши родители удивили нас на выпускном вечере, вручив нам документ на это место, где все наши имена были указаны как равноправные собственники. Они сказали, что решили сделать это для нас много лет назад, чтобы попытаться сохранить нашу команду рядом, независимо от того, куда нас заведет жизнь после колледжа, как это место сделало для них впоследствии.

Разделение его поровну между нами означало, что никто не может принять решение о продаже без других, и если жизнь в какой-то момент заберет нас, у нас всегда будет это место, куда можно вернуться в любой момент.

Сказать, что мы были взволнованы, значит не сказать ничего, но для меня это также принесло нотку страха. Честно говоря, это был довольно удручающий разговор. Я не настолько наивен, чтобы предположить, что наша жизнь останется прежней, что нас всегда будет пятеро, но рассматривать альтернативу как-то страшно.

В нашу жизнь придут новые люди, я знаю это.

Некоторые могут быть к лучшему, другие к худшему.

Но что произойдет, если один из наших миров перевернется вверх тормашками?

Что, если мы утонем от опрокидывания?

Если мы потеряем друг друга по пути, кто нас вытащит из воды?

Возможно, это немного драматично, но это вполне возможно. Дерьмовый.

Меньше чем через месяц будущее начинается.

Мой брат и мальчики отправятся в университет Авикс, чтобы официально начать свою футбольную карьеру в колледже, а мы с Кэмом поедем домой собирать вещи, готовясь встретиться с ними в кампусе за несколько дней до ознакомления.

Уйти из дома вполне реально.

Это будет первый раз, когда моего брата не будет рядом. Хоть это и немного пугает, но и прекрасно то, что футбольный дом полностью готов.противоположная сторона моего и Кэма общежития. Это означает, что Мейсон не сможет «проверять» нас так часто. Уже одно это стоит отпраздновать в день переезда.

Я люблю своего брата, но, черт возьми. Иногда ему нужно отступить. Ему повезло, что я не выбрал колледж на другом конце страны.

Он также знает, что я ни за что бы этого не сделал.

Я плохо себя чувствую, если рядом нет семьи. Некоторые могут назвать это созависимостью.

Я просто называю это близнецом.

«Итак, мы все еще в порядке с тем, как выбирали комнаты пару недель назад, верно?» Мейсон нарушает молчание. «Девочки наверху со смежной ванной, оставьте свободную комнату, запасную, а нас внизу?»

— Мама украсила наши комнаты, когда пришла проведать Пэйтон, и наполнила холодильник на прошлой неделе, так что…

«Никаких возвратов!» Кэм прерывает меня улыбкой.

Мальчики смеются, а затем Мейсон глубоко вздыхает, вытаскивая ключ из кармана.

«Никаких возвратов». Он ухмыляется. «Мы готовы к переигровке? Никаких родителей, никаких правил».

«На этот раз никто не ушел моложе восемнадцати». Брейди игриво пихает меня и Мэйсона, поскольку Брейди, Мэйсон и я стали законными три дня назад.

Я смотрю на Чейза, который случайно смотрит на меня в то же самое время. Он улыбается, и я сравниваю его со своим.

«Вот дерьмо», — поддразнивает мой лучший друг. «Здесь все станет по-настоящему!»

Мне хотелось бы знать, насколько правдивыми станут тогда утверждения Кэмерона, но я не имел ни малейшего понятия.

Глава 2

Арианна

«Холодильник открыт, алкоголь в руках, так что тащите сюда свои задницы и давайте начнем вечеринку!» Кэмерон постоянно стучит бутылкой о столешницу и не останавливается, пока мы не свернем за угол на кухню, чтобы присоединиться к ней.

— Полегче на граните, Ками, детка. Вместо этого вымещай это на мне, — поддразнивает Брейди, опираясь на предплечья.

— В следующий раз, Брейди, в следующий раз. Она усмехается.

Когда она начала наливать порцию в стаканы, которые Чейз помог ей снять, я позволила своим глазам блуждать.

Кухня — это все, что вы ожидаете от пляжного дома: светлая и широко открытая. Обеденный стол представляет собой большое U-образное сиденье в форме скамьи со светло-голубыми и белыми подушками по углам. Он расположен перед большим эркером, что позволяет вам смотреть на пляж и наблюдать за закатом или восходом солнца, не выходя ногой на улицу. В центре находится большой мраморный остров, за ним кружатся плита и двойная духовка, именно там сейчас и расположилась Кэм, а рядом с ней пять стаканов, наполненных до краев.

Она ждет, пока мы возьмем чашку, забирая последнюю как свою. «Давайте выпьем за всю ту глупость, которую мы собираемся сделать, пока мы здесь, и за взрыв, который мы получим при этом».

Мы смеемся, и ее голубые глаза игриво сужаются. «Я серьезно, придурки. Теперь этот небольшой отпуск официально станет нашим последним воспоминанием перед началом новой жизни. Это огромно!»

"Она права." Чейз с усмешкой подходит к Кэму. «Давайте извлечем из этого максимум пользы».

«А когда мы не выйдем из себя и не устроим классное время?» Брейди протягивает руку и сжимает ее колено. «Мы собираемся управлять этим пляжем, девочка».

Кэмерон сжимает его щеки, сжимая губы, как рыба. «Вот в чем дух, большой мальчик». Она покусывает его губы и делает следующий выстрел.

Остальные следуют его примеру, отбивая удары.

Мои глаза щиплет от жгучего спиртного, и я смеюсь, когда Кэмерон качает головой, высунув язык.

— Ладно, это отвратительное дерьмо. Она смеется, радостно передавая бутылку Брейди, когда он тянется к ней.

«Я встречу вас, ублюдки, на пляже. Мейс, позвони своему кузену, скажи ему, чтобы он тащил сюда свою задницу, и одна из вас, анютины глазки, принесет футбольный мяч! С этими словами Брейди исчезает за задней раздвижной дверью.

Кэм поворачивается ко мне, на ее лице написано озорство. — Давай, девочка, давай переоденемся. Там шайка пляжных парней ругает нас по именам.

Я шевелю бровями вверх и вниз. «Может быть, эти бразильцы все-таки отплатят».

— Ох, черт меня побери, я ухожу, — ворчит Мейсон, бросаясь к двери патио. Он останавливается, проходя мимо, и поворачивается назад, чтобы пригвоздить Чейза выжидающим взглядом. «Ты идешь?»

Сначала Чейз не двигается, но затем качает головой, и Кэмерон скрывает свой смех кашлем, зная, что мы нарисовали мысленную картину в его голове.

"Ага." Он откашливается и выхватывает футбольный мяч из ведра у двери. "Прямо за тобой."

Как только дверь закрывается, мы с Кэмом наклоняемся и смеемся.

«Это было золото». Она дает мне пять, и мы быстро несемся вверх по лестнице, оттаскивая чемоданы от стены, куда их положили мальчики, прежде чем исчезнуть в наших комнатах.

«Я сегодня звоню в ярко-розовый!» Кэм кричит.

«Я так и думал! Думаю, я выберу свой черный!» Я открываю чемодан, планируя распаковать вещи позже, и достаю купальные костюмы.

Я как раз завязываю бантики на попе, когда она врывается в нашу общую ванную.

«Свяжите это для меня». Она возвращает мне ее. «Кроме того, я накладываю вето на черный костюм в пользу красного».

Я закатываю глаза и поправляю ее верх, пока она рассматривает свое тело в зеркале в полный рост, прикрепленном к стене перед нами.

«Спасибо, Виктория, за супер-летнюю распродажу», — бормочет она.

«Наверное, она делает что-то не так, потому что я не вижу в этом никаких секретов», — поддразниваю я, и она посылает мне воздушный поцелуй.

У моего лучшего друга потрясающее тело, подтянутое и подтянутое во всех нужных местах, и оно почти противоположно мне во всех отношениях.

Кэм — это легкий пять-десять, где я нажимаю пять-пять. Она высокая, подтянутая, похожая на модель, с сумасшедшими кристально-голубыми глазами. Хотя нельзя этого отрицать, она ненавидит, когда ее называют худой.

Когда она росла, люди дразнили ее за то, что она слишком высокая и слишком худая . Я имею в виду, что тогда их избьет Мейсон или Брейди, но тем не менее. Какое-то время было плохо. Мальчики всегда старались сделать так, чтобы ее рост казался незначительным, даже когда на минуту она была выше их, но они не могли загладить боль, которую причиняли ей слова других.

Она перепробовала все: от полностью углеводной диеты до фармацевтических препаратов, даже добавляла Enhance в свой рацион каждый день в течение нескольких месяцев, и ничего. Ее метаболизм просто не работает таким образом. Теперь, когда мы стали старше, она научилась владеть этим, накачала больше в других областях и постоянно ходит с мальчиками в спортзал, чтобы сохранить немного мышечной массы, которую она добавила, чтобы придать ей больше веса. Несмотря на это, она всегда держалась уверенно, типа «никогда не позволяй им увидеть, как ты потеешь».

Кэмерон собирает свои длинные светлые волосы в высокий хвост и поворачивается ко мне.

"Сейчас." Она бросает мне мой новый красный костюм. «Мне не терпится увидеть, как в этом будут выглядеть эти малыши». Она указывает на мою грудь.

"Серьезно?"

«О, да, работай изо всех сил или иди домой».

«Мейсон может просто потащить меня домой, если я начну с этого». Я усмехаюсь, поднимаю его и смотрю на глубокий разрез спереди. «Это что-то вроде «пятого свидания в попытке добиться удачи».

«Ты говоришь так, будто еще не расстегнул топ, чтобы поменять его».

«Туше». Я снимаю черный костюм и надеваю крохотный красный.

Кэм растягивается на моей кровати, быстро проверяя уведомления, но затем поворачивается лицом ко мне, придавая ей мою лучшую позу Мэрилин Монро.

«Что думаешь?»

«Я думаю, тебе лучше поблагодарить большого человека наверху в ежедневной газете за те Долли Д, которыми он тебя благословил». Она смотрит на меня с ног до головы. «Эти малышки нового поколения из Спасателей Малибу ничего на тебя не имеют».

«Почему, спасибо, друг. Теперь пойдем.

Я направляюсь к двери.

— Подожди, — бросается она, подползая к краю кровати. «Давайте поговорим минутку».

Понятно, что она чем-то нервничает, поэтому я падаю на матрас рядом с ней, ожидая, пока она заговорит.

«Наша последняя поездка закончилась печальной трясиной, связанной с автокатастрофой твоего кузена и Дитона. Это было тяжело, но это наш шанс завершить лето на хорошей ноте».

«Вот почему мы с родителями поехали домой на пару недель, чтобы нажать кнопку сброса».

«Нет, я знаю, просто сейчас мы приближаемся к началу занятий, и как только мы доберемся до Авикса, наши расписания будут повсюду. Впервые у нас не будет много свободного времени вместе, — начинает она слишком серьезно для нее.

«Кэм, мы соседи по комнате». Я смеюсь. «Мы будем часто видеться, и у нас всегда будут выходные».

— Да, но, — фыркает она. «Думаю, я просто хочу прожить это, понимаешь? Это последний раз, когда у нас практически не будет никакой ответственности, за исключением того, чтобы нас не опозорили и не убили».

Я смеюсь, но она даже не делает паузу.

«Итак, я голосую, что мы поступим так же, как в нашем секретном маленьком путешествии, и немного повеселимся, по пути показывая невидимые средние пальцы мальчикам».

«Мы будем загорать топлесс, черт возьми, мальчики?»

Изумленный стон покидает ее, и она садится, тряся меня за плечи. «Я не говорила: попытайтесь заставить их убить нас», — поддразнивает она с усмешкой. «Но да, та же атмосфера».

Мы двое смеемся.

«Такое настоящее восемнадцатилетнее веселье, плавание, расстановка, барбекю, выпивка, танцы, флирт…» Я поднимаю бровь.

«Поцелуйтесь с парочкой пляжных парней, которых мы больше никогда не увидим», — добавляет она, трясясь, и заканчивает, пожимая плечами. «Мальчики собираются это сделать, поэтому, если мы хотим сделать то же самое, мы должны это сделать. И самое приятное то, что никто здесь не будет бояться «старшего брата и его мальчиков». Она усмехается.

Посмеиваясь, я поднимаюсь и иду назад к двери. «Никакого чрезмерного анализа, никаких догадок, просто плывите по течению, развлекаясь, которое нам, возможно, придется или не придется проводить с мальчиками».

«Но если мы не сможем…»

«Невидимые средние пальцы, и мы все равно это сделаем».

«Именно об этом я и говорю. К черту этих мальчиков и их навязчивую потребность знать! Давайте повеселимся как можно больше, и что бы ни случилось, случается».

«Что бы ни случилось, случается», — соглашаюсь я.

Кэм визжит, вскакивает и бросает часы на мою кровать. «А теперь давайте заставим некоторых бедных дураков пускать слюни. Мы не зря провели последние четыре месяца в Booty Boot Camp».

Она прижимается своим лбом к моему, и мы улыбаемся друг другу.

«Игра началась, суки».

Мы обыскиваем пляж, выходим с задней палубы, замечаем мальчиков примерно в тридцати футах ниже линии песка и направляемся к ним.

«Похоже, Брейди уже нашел самую горячую девушку на пляже, которая займет его», — шутит Кэм, кивая подбородком в его сторону.

Я щурюсь, скользя глазами по небольшой группе, останавливаясь на великолепной загорелой темноволосой девушке, сидящей на камне, и улыбка озаряет мое лицо.

Ее зовут Калани Эмберс, и она определенно самая красивая девушка на свете, но ее нельзя отнять. Она будущая жена моего двоюродного брата Нейта, с которой нам удалось встретиться и пообщаться, когда мы приехали обустраивать дом в начале лета. Она также единственная девушка, которая когда-либо побеждала Брейди в спортивных викторинах. Он буквально купил каждую игру в книге, чтобы «изучить» ответы, чтобы в следующий раз, когда он увидит ее, он мог вернуть себе титул всезнайки, но Калани, или Лолли, как мы ее называем, родилась в игре. , вся ее семья была частью мира НФЛ, и статистика - ее варенье. У бедняги нет шансов.

Она не только самая молодая, но и первая женщина-владелец франшизы в истории НФЛ.

«Ой, черт, вот и беда!» Брейди свистит, привлекая внимание остальных.

Мейсон стонет, качает головой и кричит на песок. «Ребята, вы хотите, чтобы я нокаутировал этого ублюдка?»

— В чем дело, Мейс, боишься, что кто-нибудь клюнет на наживку? Брейди с усмешкой откидывается назад.

Ни для кого не секрет, что Кэмерон любит Мейсона, но никто из нас не знает, что он к ней чувствует. Он делает такие вещи, как убегает от парней, которые пытаются с ней заговорить и обнимают ее, когда она плачет, но это сложно, потому что именно таким является Мейсон. Защитник по своей природе. Он заботится о ней так же, как и обо мне, рядом с ней, когда она может нуждаться в нем, как и другие мальчики. Как я. Это то, что мы делаем. Мы семья, нас пятеро, и этот маленький факт, откуда мы родом, важнее всего остального. Это также то, что делает его таким сложным для понимания. Как я уже сказал, Мейс относится к ней так же, как и ко мне, так что, вполне возможно, в этом нет ничего романтического. Он не знает, как немного заботиться; это всегда со всем, кем он является.

Иногда это и благословение, и проклятие, потому что он напрягается и чрезмерно анализирует больше, чем необходимо, но ничего не может с собой поделать.

Мой брат — самый крутой человек, которого я знаю. В нем есть все, на что отец надеялся бы от сына, и больше, чем я мог бы попросить от брата. Он самый важный человек в моей жизни, и если есть в этом мире человек, которым я хочу гордиться, то это он. Мой близнец — это вторая половина меня самого, но это не значит, что я понимаю каждое его движение, даже если бы мне этого хотелось.

В любом случае, Кэмерон отказывается думать об этом, чтобы не оправдать надежд. Она ни в коем случае не тоскует по любви и не сидит без дела и не надеется, как это печально известно мне, но в нынешних условиях она бы взяла его за руку, если бы он предложил ее в мгновение ока.

Что немного усложняет ситуацию, так это тот факт, что Мейсон - самый большой флирт, известный человечеству, возможно, один на один с Брейди, но он не хочет причинить вреда и никогда не станет намеренно вести ее, так что, думаю, только время покажет.

Я смотрю на Мэйсона, когда он отталкивает Брейди, но Брейди только смеется.

Лолли улыбается, отталкиваясь от камня, на котором загорала. — Ну-ну, выглядишь свежо, как всегда.

Я ухмыляюсь, напоминая себе, что не стоит обниматься. Лолли не обидчивая. — Пришлось постараться не отставать от тебя.

«Девочка, пожалуйста. Видели бы вы, какой костюм она пыталась надеть сегодня. Мне пришлось заняться с ней сексом самому.

— Значит, Чейз должен тебя поблагодарить, да? Лолли ухмыляется.

Я сжимаю губы в сторону, и она смеется.

Лолли догадалась о моих чувствах к Чейзу в тот день, когда мы встретились, и она любит отпускать непристойные шутки, чтобы заставить мальчиков чувствовать себя некомфортно, при этом все еще пытаясь вести себя скрытно, но только ради меня. Она бы прямо сказала ему раздеть меня на песке, если бы это было ее право. Она вот так упала.

«Вы уже получили новости от Кенры?» Я спрашиваю о своей кузине, старшей сестре Нейта, когда в моей голове вспыхивают события, произошедшие несколько недель назад.

Кенра только что разорвала оскорбительные отношения, которые ухудшились, когда ее бывший жених разбился вместе с ней и своим младшим братом в машине. Он и Кенра справились, но его младшему брату, отцу будущего ребенка Пэйтон, повезло меньше. Ему было всего семнадцать.

Разговор о жестоком беспорядке.

— Как поживает Пэйтон?

Лолли поднимает плечо, оглядываясь назад, и я замечаю Пэйтон, идущую по пляжу. «Я стараюсь не спрашивать. Я лучше разбираюсь в развлечениях, поэтому занимаю ее, когда могу».

«Держу пари, что это помогает больше, чем вы думаете». Кэм улыбается ей.

Лолли смотрит в сторону, чувствуя себя некомфортно от таких глубоких вещей, поэтому я меняю тему.

«Итак, какой план на сегодня или он у нас уже есть?» — спрашиваю я, оглядывая всех.

Брейди пожимает плечами и подбрасывает футбольный мяч в воздух. «Думаю, мы начнем правильно: пойдем куда-нибудь поесть, потанцуем, облажаемся, а потом сожжем все и устроим завтра костер?»

Мы с Кэмом киваем. «Звучит хорошо для нас. Лолли, вы, ребята, здесь?

«Мой человек явится на тренировку через два дня, так что это будет отказ». Она ухмыляется. «Мы будем заперты в своей комнате всю ночь, но увидимся завтра, ребята, я уверен».

«На этой ноте…» Нейт подходит, обнимает нас и в следующую секунду машет рукой на прощание, быстро везя свою невесту к их дому.

— Ну, ладно, тогда. Кэмерон смеется. «Это ночь грязных танцев, но сначала!» Она взлетает и бросается прямо в открытую воду, Брейди следует за ней по пятам.

— Подожди, я поймаю Красотку. Он кивает головой в сторону Пэйтон. – Ей не помешало бы немного отвлечься. С этими словами Мейсон бежит трусцой на

несколько футов вниз по пляжу к молодой блондинке, сидящей в одиночестве на камне и ищущей ответы, которые она не найдет в калифорнийских волнах.

Медленно мы с Чейзом приближаемся к кромке воды.

Он врезается своим плечом в мое.«Ты рад вернуться на пляж?»

— Всегда, ты это знаешь. Я улыбаюсь ему, но тяжелое дыхание покидает меня, когда я смотрю вперед. «Будем надеяться, что на этот раз будет менее травматично».

"Ага." Он кивает. «Я не могу представить, через что она проходит».

Мы бросаем взгляд в сторону Пэйтон как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее глаза расширяются, когда в последнюю секунду она замечает, что Мейсон приближается к ней. Он наклоняется, без каких-либо усилий подхватывает ее, и она с визгом поднимается в воздух, заставляя нас смеяться.

Я улыбаюсь вслед брату, и спокойствие, которое приносит только океан, кажется, успокаивает меня на плечах. «Я думаю, что эта поездка будет другой».

Он оглядывается. "Ага?"

"Ага." Я киваю. «Когда мы приехали в конце июня, у меня все еще было ощущение, будто мы только что закончили школу, понимаешь? Как будто у нас впереди было целое лето, но его уже нет. Лето почти закончилось, и мы уедем сами, как только уедем отсюда. Это просто… другое. Как будто мы выросли, и теперь это жизнь». Я морщу нос и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. «Ты не думаешь?»

Появляется его односторонняя улыбка «Я люблю». "Ага. Я думаю, это другое». Он молчит секунду, а затем добавляет: «Может быть, теперь многое изменится».

Как будто он больше говорит сам с собой, чем со мной, поэтому я не отвечаю.

Мгновение спустя он останавливается и смотрит на меня. Он хмурится, глядя на мой купальник, и я не могу удержаться от смеха.

"Есть проблема?"

"Ага." Он кивает, его глаза поднимаются на мои. Он нахмурился вдвое, но не прошло и секунды, как на его губах появилась улыбка, которую я узнаю.

— Чейз, — предупреждаю я, но прежде чем я успеваю вырваться, он уже перебрасывает меня через плечо и бежит к океану.

Остальные смеются, когда меня швыряют на задницу, и подплывают, чтобы присоединиться к нам.

Мне хотелось бы запечатлеть этот момент, когда вся наша команда наслаждается последним кусочком летнего солнца, потому что кто знает, что принесет летняя луна.

Я смотрю на Чейза, который ухмыляется мне через воду.

Мне, например, не терпится узнать.

Глава 3

Арианна

«Скорее, мальчишки! Такси должно быть здесь с минуты на минуту!» — кричит Мейсон внизу лестницы.

«Ух, этот человек, клянусь, он так туго ранен». Кэм ухмыляется в зеркало. — Думаешь, он позволит мне помочь ему с этим?

«Кэмерон». Я смеюсь. «Фу!»

«Ох, остынь, Дева Мария». Она осматривает меня бедрами и наклоняется над раковиной, чтобы закончить наносить тушь. — И что, по-твоему, ты делаешь? Она смотрит на мое платье. «Сними эту ужасную штуку, ты выглядишь так, будто собираешься охотиться за пасхальными яйцами, а не развлекаться на танцполе».

«Все не так уж плохо, и я не могу носить этот кусок лоскута, который ты называешь платьем».

"Да, ты можешь."

"Хочешь повеселиться ? Мне приходится выбирать свою сексуальность, а ночь – это не ночь».

Она поднимает указательный палец вверх, приподнимая светлую бровь идеальной формы. « Напротив, мой цветочный друг…» Она крутится. «Сегодня идеальный вечер для сексуальности. Пришло время напиться, и если это означает, что Мейсону придется признать тот факт, что у тебя действительно есть влагалище, то пусть будет так.

Я зажмуриваюсь, не приближаясь к этому комментарию.

"Ну давай же!" Кэмерон смеется. «Мы договорились развлечься!»

«Мы сделаем это, но я не смогу в первый же день встать на ноги».

«Дорогая, я говорю за твою ча-ча, когда говорю, что платье нужно снять. То есть в мусор».

Я пытаюсь удержаться от смеха, но это бесполезно.

Мы с Кэмом все еще злимся, когда Брейди начинает стучать в мою дверь.

"Эй! Ребята, похоже, вы слишком весело проводите время. Если речь идет о подушках и трусиках, я хочу войти!» он кричит.

— Отвали, Брейди! Крик Мейсона доносится откуда-то… черт его знает откуда. Он никогда не бывает слишком далеко.

До нас доносится смешок Брейди. — А по-настоящему, ты готов? Убер подъезжает!»

"Дерьмо. Да, мы идем!» — кричит Кэм, обращая на меня свой сглаз.

"Фу! Я ненавижу тебя, — ворчу я, стягивая платье через голову и протягивая ей руку. — Дай мне эту чертову штуку.

С торжествующей ухмылкой Кэмерон шлепает мне по ладони облегающий черный номер.

Я надеваю его и быстро надеваю черные туфли на золотом каблуке, которые она ставит передо мной.

"Счастливый?" Я поднимаю бедро.

«В восторге». Она ухмыляется. — А теперь пойдем, пока не вломился твой брат.

Моё платье простое, но сексуальное. Это топ с глубоким вырезом спереди, плотно прилегающий к талии и свободный на бедрах, позволяющий кокетливо танцевать. Мои темно-каштановые волосы собраны в тугой высокий хвост, и дымчатый макияж глаз полностью эффектен.

Я не делаю «полный макияж» каждый день, но это одна из моих любимых частей выхода в свет.

Выхватывая из сумки пару черных сережек-пусетов, я мчусь в коридор позади Кэм, ухмыляясь открывшемуся виду, ведя ее внутрь.

На ней темно-фиолетовое платье-топ, облегающее ее грудь до ягодиц. Она соединила его с туфлями телесного цвета и оставила веки открытыми, нанеся только толстый слой туши. Ее длинные светлые волосы оставлены распущенными, с большими волнистыми волнами. Моя подруга в порядке.

— Ладно, сука! Она берет меня за руку, когда мы добираемся до последней ступеньки лестницы. "Время для шоу!"

Я застегиваю серьгу и высоко держу голову.

Брейди, как обычно, первым замечает нас, после чего следует его позорный свист.

"Горячая чертовски!" Брейди подходит к нам, целует нас в щеки и хватает нас обоих за руки. «Сделай мне небольшое вращение. Покажи мне, что у тебя есть.

Мы смеемся, но вертимся, когда он спрашивает.

— Что ты думаешь, Брейди? Мы проходим?»

«С чертовски летающими цветами». Он ухмыляется. — Давай, попробуй на кухне, прежде чем мы уйдем.

«Я думал, что наш Убер здесь?»

«Пришлось каким-то образом затащить сюда ваши прекрасные задницы», — признается он, шлепая нас по задницам.

Мейсон разворачивается, когда мы входим, мгновенно нахмурившись.

"Какого черта?" он щелкает. «Клянусь, ты хочешь, чтобы я попал в тюрьму».

"Холод." Я смеюсь, качая головой. «Сегодня вечером наручников не будет».

— Я имею в виду, — начинает Кэм, драматично хлопая ресницами. — Если только ты не хочешь, чтобы там было…

"Хорошо." Он вскидывает руки вверх. "Что бы ни. Носите платье, которое подойдет нашей соседке-первокласснице, сколько хотите, но мне для этого дерьма понадобится дублер.

— Я поймал тебя, мой мужчина. Улыбка Брейди становится шире. Он украдкой смотрит в мою сторону, на нем написано озорство.

Он протягивает руку, медленно проводит рукой вверх и вниз по моей руке, останавливаясь, чтобы положить ее мне на бедро. Другой рукой он наливает мне порцию, затем подносит ее к моим губам.

— Открой, Ари, детка, — говорит он низким скрипучим тоном.

Я смотрю ему в глаза, играю в его маленькую игру и делаю, что мне говорят.

Его глаза не отрываются от моих, на кончике его языка звучит смех, когда он вливает горячую жидкость мне в горло. Как только я проглотил, он провёл большим пальцем по моей нижней губе, чтобы собрать ту единственную каплю, которая не попала мне в рот.

«Ты придурок». Мейсон игриво стонет, и мы не можем сдержаться, оба смеемся.

— Ладно, ублюдок, хватит шоу. Чейз хмурится и кивает на бутылку. «А теперь налейте нам шот, чтобы мы могли выбраться отсюда».

Кэм хитро закладывает руку ей за спину, и я встречаю ее своей, чтобы тайно дать пять, мы оба смотрим вперед, ухмыляясь, растягивая губы.

Брейди хлопает в ладоши. «Ну что ж, к нашей первой вечеринке в качестве законно пьющих взрослых!» Он хватает свой выстрел и поднимает его в воздух. «Ну, судя по этим крутым фальшивым удостоверениям, которые я нам достал!»

«Ууу!» Кэм кричит.

Мы щелкаем стаканами в знак приветствия и допиваем спиртное.

«Поехали, суки!» Кэм бросает через плечо, направляясь к двери.

Мы вчетвером следуем.

Брейди тратит все десять минут езды, разбирая, что можно и что нельзя делать, когда мы достаем наши фальшивые удостоверения личности, но оказывается, что его беспокойство напрасно.

Вышибала у двери пропускает нас после того, как Кэмерон улыбнулась ему. Возможно, она также попросила его проверить молнию на спине ее платья, но он рад помочь.

Ребятам, однако, пришлось предъявить удостоверения личности, но двойник Тома Харди даже не моргнул им дважды, так что они должны выглядеть законными. Или ему действительно все равно.

В тот момент, когда мы переступаем порог, Кэм визжит, сжимая мою руку. “Это место потрясающее!” — кричит она, уже двигая телом в такт музыке.

Клуб представляет собой гигантский круг с открытой планировкой. Круглые кабинки с белыми столами и стульями расположены вдоль правой и левой стороны, а бар проходит через заднюю стену. Освещение темное с синим оттенком, но не черное. Больше похоже на волшебное, морозное ощущение. Пол блестит серебристым металликом, добавляя иллюзии.

Кэмерон ведет нас к кабинке возле бара, и мы садимся выпить.

Час и три Midori Sours спустя мое тело гудит, и я готов выйти на танцпол. Честно говоря, мы, девочки, были готовы, как только мы вошли, но мальчики хотели сначала «осмотреть место происшествия» — чрезмерно опекающие скоты.

Обдумывая свой следующий шаг, я оглядываюсь вокруг. Я заперт в кабинке, Чейз слева от меня, остальные справа, так что есть только одно логичное направление. Логично, но потенциально проблематично. Но спиртное во мне, кажется, это не волнует, потому что моя задница отрывается от сиденья.

Я двигаюсь быстро, прежде чем меня можно остановить, и прежде чем я струюсь, скользя своим телом по Чейзу, каждый его мускул напрягается при контакте. Между столами и сиденьями не так много места, поэтому единственный способ пройти через зазор — немного прижаться задницей к его коленям, что я и делаю.

Мгновенно его руки взлетают к моим бедрам, и он быстро толкает меня вперед, осторожно ставя меня на ноги рядом со столом, его глаза обращаются к Мэйсону, как раз перед тем, как он заговорит.

— Мог бы попросить его уйти, Ари. Взгляд брата жжёт мою щеку.

Я игнорирую это. — Как видишь, дорогой брат, в этом не было необходимости. Я стою, а теперь… я собираюсь танцевать».

Кэм вскрикивает, быстро оказываясь рядом со мной. — Не без меня, сука!

— Черт побери, — вытягивает Брейди, заставляя всех наших голов повернуться в ту сторону, куда он пускает слюни.

С огромной улыбкой на лице он толкает Мейсона в плечо. «Подвинься, братан». Положив большой палец на плечо, Брейди указывает на брюнетку, склонившуюся над стойкой. — Мне нужно туда.

— Отсюда даже не видно ее лица. Кэм морщит нос.

— Вот эта задница, — говорит он, выжидающе глядя на меня.

Я широко улыбаюсь, подбирая то, что он кладет. «Вся эта задница…»

«В этих джинсах», — со смехом заканчивает Брейди, поднимая руку для заслуженной пятерки. — Я знал, что ты не разочаруешь.

— Ладно, Вака Флокас, пойдем. Кэмерон закатывает глаза, таща меня к танцполу.

Мы вклиниваемся между несколькими группами людей, находим красивое, людное место недалеко от центра и отпускаем их.

«Девочка, мне сейчас хорошо!» Кэм кричит сквозь музыку.

"Такой же!" Я смеюсь. «Последний напиток подкрался ко мне».

В динамиках начинает звучать песня Ne-Yo «She Knows», и мы встречаемся взглядами.

«Ой дерьмо», — кричим мы в пьяном смехе и идем на работу.

Покачивая бедрами, вращая телом в такт, мы наслаждаемся самой первой ночью в клубе.

Я закрываю глаза и позволяю музыке овладеть моим телом, как это всегда бывает. Когда я счастлив, грустен или злюсь, что угодно, я ищу музыку. Я связываю жизнь с текстами, тон с настроением.

Бит может разбудить меня или сломать, слова могут поднять мне настроение или оставить во мне сентиментальный беспорядок. Многие люди избегают песен, которые заставляют их помнить о боли, когда они тонут в ней, но я говорю: пусть этот придурок унесет вас под воду. Когда люди чувствуют себя хорошо, они обычно включают веселую музыку, которая заставляет их танцевать, поэтому, если вы будете танцевать, когда вам хочется танцевать, почему бы не поплакать, когда вам это нужно?

Мне нужна музыка, как моему близнецу футбол; это в наших душах, и сейчас на душе у меня знойно.

Вскоре блондин пробирается сквозь толпу и начинает пробираться ближе. Я улыбаюсь, давая ему согласие, и он входит в комнату, и мы начинаем танцевать. На периферии я замечаю, как Чейз и Мейсон танцуют с девушками всего в нескольких футах от меня. Я не сомневаюсь, что это целенаправленный способ присматривать за нами, девочками, но, надо отдать им должное, они не перебивают.

Наверное, потому, что мы держим наших партнеров в стороне. Через несколько песен звучит «Loyal» Криса Брауна, и рядом со мной визжит Кэм.

Я снова вскидываю руки вверх, отказываясь от партнера ради лучшего друга, и мы подпеваем, как пара пьяных девушек в караоке-баре, громко и фальшиво.

Кэм кивает подбородком в сторону наших мальчиков, и я точно знаю, о чем она думает.

Мы пробираемся к мальчикам, как раз вовремя, чтобы подпевать припеву, вызывая друг у друга новый приступ смеха.

"Милые девушки." Мейсон смеется, отходя от хмурой рыжей девушки. «Настоящий, милый».

Кэмерон усмехается, обмахиваясь веерами. «Мне нужна вода и еще напиток!»

Мейсон оглядывается вокруг, предположительно в поисках Брейди, а затем закидывает руку на плечо Кэмерон. «Я возьму ее!» — кричит он, таща ее к бару, но не раньше, чем

указывает на меня, не сводя глаз с Чейза. «Останься с ней».

Они уходят, и я смотрю на Чейза, драматично покачивая плечами, и он посмеивается, качая головой, но он не принимает приглашение, поэтому я танцую без него.

Мои глаза закрываются, и я погружаюсь в музыку, а где-то через половину песни меня охватывает жар близости Чейза. Это требует серьезных усилий, но я пока не открываю глаза. Я жду, продолжая покачиваться под музыку, и, наконец, он приближается. Мои чувства наполняет его чистый аромат сандалового дерева, и мои глаза распахиваются, вглядываясь в его налитый кровью взгляд.

Его движения немного расшатаны из-за выпивки, но он держится, и когда я кладу руки ему на плечи, втягивая себя еще немного, он позволяет это.

— Ну, посмотри на это, — поддразниваю я. «Мы почти танцуем».

Уголок его рта растягивается в усмешке, и я делаю глубокий вдох, когда его свободная рука падает на мое бедро. «Ты смелый, что носишь эту вещь». Он дергает эластичную ткань.

"Вам это нравится?"

Он хмурится, и тихий смешок покидает меня, но я больше ничего не говорю, жар его руки поджаривает мне мозг. Это все, о чем я могу думать.

Его руки на мне.

С каждой секундой мои фантазии затягивают меня глубже, сердцебиение становится хаотичным.

Движение его тела, касающегося моего, служит ускорителем, ускоряя перекачивание моей крови, посылая алкоголь, текущий через меня, прямо в мой мозг и вместе с ним смывая мое чувство разума, или, по крайней мере, это единственное, что я могу сделать. могу придумать, почему я вдруг осмелился опустить руки чуть ниже.

Бедра все еще вращаются, я медленно провожу ладонями по изгибу его плеч, скользя ими по порезам на его грудных мышцах.

Взгляд Чейза летит к мне, и мои руки решают подниматься все выше и выше, пока мои пальцы не скользят по его связанной шнурами шее. Чейз сглатывает, на его лбу появляется небольшая морщинка.

Басы музыки дико грохотают под нашими ногами, огни меняют цвет, затемняя пространство вокруг нас, и кажется, что толпа приближается. Теперь мы с Чейзом забаррикадировались.

Мы танцевали раньше. На днях рождения и юбилейных вечеринках наших родителей, парных школьных торжествах, но не так. Не близко и никогда после нескольких рюмок.

Это новая. Иностранный.

Мои пальцы проникают в его волосы, и я царапаю основание его черепа нежными, похожими на массаж движениями. Я случайно сдвигаю чуть-чуть, и он шипит, когда мое бедро задевает доказательство его возбуждения.

Он жесткий.

Черт побери, с ним тяжело из-за меня.

Я начинаю новый ритм, мое тело с каждым движением оказывает малейшее давление на его пакет, и его руки поднимаются, сжимая мое запястье, его губы находят мое ухо.

— Ари, что ты делаешь?

Текила тяжело дышит, и у меня по спине пробежала волна предвкушения, когда я вспоминаю наш разговор с Кэмерон, и во мне витает вновь обретенная уверенность.

"Что я делаю?" Я повторяю его вопрос и отстраняюсь, чтобы встретиться с его пристальным взглядом. «Я делаю все, что хочу». Мальчики, будь они прокляты.

Черты его лица вытягиваются, напрягаются на каждом дюйме.

Я прижимаюсь губами к его.

Чейз напрягается, в одну секунду его руки дергаются против меня, а в следующую летят, чтобы схватить мои бицепсы, а затем он расталкивает нас, его длинные руки вытягиваются до предела. Широко раскрытые налитые кровью глаза находят мои, и его лицо бледнеет.

Чейз качает головой, и его черты лица начинают портиться. — Арианна… нет.

Я открываю рот, но ничего не выходит, и его руки трутся о его лицо.

Слёзы наворачиваются на глаза, когда я вижу униженное выражение его лица. Моя кожа краснеет, и я отвожу взгляд.

Затем Мейсон и Кэм прорываются сквозь толпу, и руки Чейза вылетают из моего тела, забираясь в его волосы, когда он изображает самую большую, самую фальшивую и натянутую улыбку, которую я когда-либо видел.

Мои внутренности трещат, когда наступает реальность.

Я хотела поцеловать его, а он не хотел отвечать на поцелуй, но ничто не ранило больше, чем выражение ужаса в его глазах, когда он понял, что я сделала.

Без его разрешения я заставил его пересечь линию, которую он держал в десяти футах перед собой. Эта маленькая линия теперь покрыта слоем мокрого песка, и каждый, кто когда-либо ступал в океан, знает, что ее не так-то легко стереть. Он становится толще из-за ветра и волн, а мы находимся в Южной Калифорнии, поэтому их у нас в избытке.

Не то чтобы это имело значение, потому что если его паническое выражение лица и говорило о чем-то, так это о том, что он разгребет это дерьмо до края океана, если понадобится.

К счастью, алкоголь проливается не только на нас двоих, но и на тех двоих, которые теперь присоединились к нам, поэтому они ничего не замечают, и когда мой брат передает мне бутылку с водой, он целует меня в лоб, прежде чем повернуться к своему лучшему другу. с небрежной улыбкой, я принимаю это с натянутой ухмылкой. Я заканчиваю половину и поворачиваюсь к Кэмерон. Она протягивает мне одну из порций, и прежде чем мы бросаем их обратно, из ниоткуда появляется Брейди, готовый выпить с собой.

Все пятеро из нас образуют небольшой круг, выпивая напитки за один заход, и на этом дело не заканчивается: потребность опьянеть стала сильнее, чем когда-либо, поэтому каждый раз, когда кто-то предлагает что-то еще, я всегда готов нас подзадорить.

Я чувствую себя дураком, но приглушенный свет и обилие спиртного затуманивают мое зрение, скрывая слезы, которые текут без разрешения. Спасибо аду за это и слава небесам за щедрых барменов, которые обслуживают нас после последнего звонка.

Только после двух мы выходим из «Убера» и идем по подъездной дорожке к входной двери.

Кэмерон стягивает туфли с ног и начинает подпрыгивать на носочках. — Поторопись, Мэйс! Мне оооочень сильно нужно в туалет. Ты даже не знаешь!»

Он смеется, борясь с дверной ручкой. «Я пытаюсь, но этот ключ сломан или что-то в этом роде», — невнятно говорит он.

"Боже мой!" Я задыхаюсь, оглядываясь по сторонам. «Мы забыли Брейди!» Я пинаю Мэйса.

— Черт, Ари! Он начинает подпрыгивать, но теряет равновесие и падает в стену рядом с нами.

Из меня вырывается смех, и я спотыкаюсь на пятках, быстро цепляясь за столб крыльца справа от меня.

«Брэйди ушел с этой девушкой», — скулит Кэмерон, все еще танцуя вокруг, ожидая, когда его впустят внутрь.

«Девушка с большой задницей?

«Нет, девочка с большими сиськами».

Ах, да. Я помню ее.

Мейсон снова возится с замком, и как только ему удается совместить ключ с отверстием, тот выскальзывает из кончиков его пальцев и падает на пол палубы. "Ебать." Он смеется, обхватывая ручку рукой и встряхивая ее.

Чейз посмеивается позади меня, и я оборачиваюсь и вижу, что он ссутулился над перилами, цепляясь изо всех сил. Раздается громкий грохот, и я резко поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Мейсон падает, пытаясь схватить шнурок.

"Дерьмо!" Кэм вскрикивает, падая перед ним на колени.

Полсекунды спустя раздается «ох, черт!» Чейза.

Я разворачиваюсь, когда он откатывается назад и приземляется на задницу у подножия крыльца, вытянув ноги на ступеньках перед собой.

Я застреваю, глядя, моя голова покачивается из стороны в сторону, от чего меня тошнит.

Кэм начинает бесконтрольно смеяться, падает на задницу и прислоняется верхней частью тела к Мэйсону, который уже перестал пытаться встать, его глаза уже закрылись.

«Мы могли бы полностью воспользоваться ими прямо сейчас». Она усмехается.

Я не могу удержаться от смеха, а затем сбрасываю туфли, падаю на одно из шезлонгов на крыльце и глубоко вздыхаю.

Алкоголь для победы.

Глава 4

Арианна

Солнце сегодня теплое и манящее, полная противоположность тому, что было вчера, когда мы вчетвером проснулись от громкого смеха Брейди около пяти утра.

Мы так и не добрались до дома, потеряв сознание по патио и вокруг него, и именно так нас нашел Брейди. Немного поспав, мы попытались спуститься к воде, чтобы пообщаться с нашими кузенами и друзьями, но не прошли дальше палубы, наше похмелье взяло верх. Итак, мы развернулись и бросились на диваны. Это был день киномарафона.

Однако сегодня мы проснулись бодрыми и готовыми повеселиться. Мы пошли позавтракать в кафе «Оушенс», место, где ходит Лолли, а затем зашли в магазин, чтобы проверить там фальшивое удостоверение личности Брейди. Это сработало, и на всякий случай у нас двойной запас.

Поскольку сегодня вечером у нас есть все необходимое для костра, мы распаковываем праздничные сувениры и отправляемся на песок.

Кэм, Мейсон и Брейди убегают, бросаясь прямо в прохладную воду, но я раскладываю пляжный коврик и, не теряя времени, падаю на него. Я закрываю глаза и улыбаюсь, когда солнце впитывается в мою кожу, но легкое шевеление рядом со мной заставляет меня поднять глаза.

Чейз стоит там, глядя вслед нашим друзьям с искаженным выражением лица, поэтому я смиряюсь с этим и натягиваю его плавки, чтобы привлечь его внимание.

Он смотрит вниз, и я приподнимаюсь на локтях, прикрывая ладонью яркий свет в глазах. Я киваю головой, приглашая его присоединиться ко мне.

Он секунду колеблется, затем, не глядя на меня, падает, подражая моей позе.

Меня охватывает легкая тревога, поскольку я знаю, что мы больше не можем избежать того, что произошло в клубе. Это первый момент, когда мы остаемся наедине с той ночи, и я знаю, что я не единственный, кто это понимает.

Признаюсь, на следующий день я проснулся немного смущенным, но не настолько, чтобы сожалеть об этом. Если бы он после этого проявил какие-либо признаки гнева или проигнорировал меня, я, вероятно, так и сделал бы, но он этого не сделал. Он не смотрел мне в глаза, но и не избегал этого. Хотя сейчас он в порядке, напряжение в его плечах удваивается с каждой секундой, когда он пытается сосредоточиться на других, бездельничающих в океане перед нами, но я знаю, что он даже не видит того, что перед ним. Я запутал его разум. Или больше, из -за меня.

Его подбородок касается груди, и вот оно.

«Мы в порядке?» — спрашивает он, его внимание направлено на песок под ним.

«Почему бы и нет?»

— Давай, Ари. Не делай этого». Он качает головой, глядя в сторону.

Меня накрывает волна опасений, и я делаю глубокий вдох. — Чейз, посмотри на меня, пожалуйста.

Он это делает, показывая печаль и замешательство.

"Поговори со мной. Что там происходит?» — спрашиваю я, постукивая по виску свободной рукой.

Вздохнув, он ложится рядом со мной, поворачивая голову и глядя прямо мне в глаза.

Как, черт возьми, я должен сосредоточиться на нем так близко, я не знаю, но я слегка улыбаюсь ему, побуждая его заговорить.

Он смотрит на меня так пристально, что мне хочется отвести взгляд, но я не буду.

— Что это было в клубе? он погружается в тему.

У меня в горле застревает ком, но я сглатываю.

«Я давал волю».

«Выпивать с друзьями — значит расслабиться».

Его глаза сужаются, и я вздыхаю, принимая сидячее положение. «Если ты ждешь извинений, я не могу тебе их дать».

— Я просто пытаюсь понять.

Обиженный, лишенный юмора смех покидает меня, и я смотрю на небо. — Не притворяйся, что не знаешь, — шепчу я. «И не притворяйся, что тебе не так любопытно, как мне, даже если ты этого не хотел, я знаю, ты думал об этом».

"Что это значит?"

Моя голова дергается в его сторону, и я хмурюсь. — Ты мог бы отстраниться, но не раньше, чем обнял меня крепче.

"Я был потрясен!" - кричит он шепотом. — Это было последнее, чего я ожидал от тебя.

"Ага?" Я выдвигаю бровь. «Это шок заставил тебя затвердеть?»

«Ого!» Его руки взлетают вверх, и он снова оглядывает нас. — Вот это было и выпивка, и настроение, и…

"И я." Я качаю головой. «Может быть, ты и не хотел, чтобы что-то произошло, но ты не можешь этого отрицать. Я знаю, что мы были пьяны, поверь мне, мне не нужно было напоминание. Наверное, я был бы слишком труслив, чтобы сделать это трезвым, но я не жалею, что сделал это. Я бы сделал это снова».

«Не надо», — вырывается из его губ при следующем вдохе так быстро, что он сам не осознает, что оно выходит наружу, пока оно не вырывается наружу.

Мы оба напряжены.

Чейз снова опускает глаза на песок и медленно поднимает их на меня. — Не надо, — шепчет он так тихо, что его почти не замечают. «Это не может повториться. Я люблю тебя, Ари, ты это знаешь, но это не… мы не можем.

«Не могу» или «не следует?» Я сглатываю, заставляя себя не отрывать от него взгляда, когда мне хочется отпрянуть. «Или не можешь, то есть не хочешь?»

Чейз резко выдыхает, трагическая улыбка тронула уголки его губ. — И то, и другое, Ари.

Я отодвигаюсь, увеличивая пространство между нами, и он тянется ко мне, но я отдергиваюсь.

"Мне жаль." Его плечи падают в поражении.

Я вдыхаю, возвращаясь к нему взглядом.

Я хочу злиться. Кричать и кричать, но я не позволю своему разочарованию затмить правду, потому что я знаю лучше.

Чейз не говорит это, чтобы быть жестоким. Он не злонамерен и не манипулирует.

Он просто… лучший друг моего брата.

Некоторое время мы смотрим друг на друга, а затем его губы дергаются.

"Что?"

— Я просто немного удивлен, что в тебе это есть. Он ухмыляется.

Смущенный смешок срывается с моих губ, и я закрываю лицо ладонями, но он протягивает руку и оттаскивает их.

Я снова смеюсь, а Чейз — нет, и постепенно юмор на его лице начинает исчезать.

Я глотаю. "Чейз-"

"Берегись!"

Прежде чем я успел среагировать, меня что-то ударило по голове, удар постороннего предмета слегка сбил меня с ног.

"Дерьмо!" Руки Чейза поднимаются вверх и замирают в воздухе. «Ари! Ты в порядке?"

Я потираю голову и замечаю футбольный мяч, лежащий у моих ног.

"Да, у меня все хорошо. Это не было больно, это… Мои слова застревают у меня в горле, кожу покалывает, вес теплой руки падает на мою обнаженную спину чуть ниже лямки бикини.

Я оглядываюсь через плечо, и у меня перехватывает дыхание, когда я смотрю в глаза незнакомцу.

Голубоглазый незнакомец.

Такая глубокая синева, как тропическая бурная океанская ночь.

Нет, это неправильно.

Они больше похожи на полночь. Например, когда луна ярко светится на небе, отбрасывая тень на темное море.

Или это синий металлик, как радужная рыбка?

Я не могу сказать наверняка.

Я смотрю на его волосы глубокого, темно-каштанового оттенка; как будто он только что вышел из воды, и, возможно, так оно и было. Я не знаю. Там действительно происходит какая-то слегка стилизованная и беспорядочная вещь. Интересно, мягкий ли он?

Он выглядит мягким.

И эти губы. Я-

Подожди .

Что, черт возьми, я делаю?

Я даже не знаю этого парня.

А если серьезно, у кого такие губы такой идеальной формы? И то, как они двигаются, когда он говорит, похоже на идеальную синхронизацию симфонии…

Задерживать. Его губы шевелятся.

Он разговаривает со мной. И теперь он… ухмыляется?

Это тоже очень хорошая улыбка, немного кривая и милая.

О боже мой, он просто смеется надо мной. Мои глаза взлетают вверх, находя в его взгляде юмор и инквизицию.

— Я… — я сглатываю. "Что?"

Жар разливается по моей груди, и я знаю, что ничего не могу сделать, чтобы скрыть приступ покраснения.

Таинственный мужчина издает тихий смешок, от которого у меня что-то жжется под ложечкой.

И это официально. Я официально схожу с ума.

За нами прочищается горло.

Это Чейз.

Боже мой, Чейз!

Я быстро вскакиваю на ноги, отодвигая себя на некоторое расстояние, оставляя Чейза сидящим на земле, а рядом с ним на коленях стоит загадочный мужчина.

"Ты в порядке?" — спрашивает таинственный мужчина, пряча ухмылку.

Я сказал «прятаться»? Я имел в виду попытку скрыть ухмылку и неудачу. К несчастью.

— Эй, девятнадцать! откуда-то издалека зовёт знакомый голос.

Мужчина поворачивает голову, не сводя с меня глаз до самой последней секунды, пока не оглядывается через плечо.

Я прослеживаю его взгляд и обнаруживаю идущего Брейди.

Брейди кивает подбородком, говоря: « Я собираюсь выстрелить по этому мячу, и тебе лучше быть рядом, чтобы поймать его движение, кажется, все парни это понимают», и затем он делает именно это.

Парень ловит его без особых усилий. Серьезно. Без усилий. Он почти поднялся на ноги, поднял руку и стрелу. Мяч встречается с открытой ладонью.

Опять этот смех.

Брейди подбегает, Мейсон и Кэмерон следуют за ним на хвосте.

Таинственный мужчина оглядывается на меня и улыбается, кратко скользнув взглядом по моему телу, но не извращенно, возможно, даже не нарочно. Скорее, «ты женщина в крошечном бикини, а я мужчина с глазами».

Чейз тоже должен это заметить, потому что он вырывается из тумана, в котором находился, вскакивает на ноги и становится прямо позади меня. Я говорю плоть с плотью. Так близко, что моя голова в шоке дергается, замечая, как на его лице появляется хмурый взгляд.

Брейди достигает нас, мгновенно отмечая мою близость и Чейза. Он хмурится, вопросительно изогнув светлую бровь. Вот так Чейз отодвигается от меня.

Моя грудь теперь нагревается по совершенно другой причине.

— Как встал, чувак? Брейди улыбается, прибегая к печально известному бромансному рукопожатию и пощечине. — Не знал, что ты вернешься в город.

"Ждать." Я смотрю то на незнакомца, то на Брейди. — Вы двое знаете друг друга?

Загадочный парень смотрит на меня с лукавой ухмылкой. «Ах… она говорит».

Взгляд Брейди выжидающе сужается.

Поэтому я объясняю: «Я стал жертвой мошеннического футбола».

Еще один заслужил смешок, но когда я смотрю на него, я не вижу выражения его лица, потому что Брейди входит в мое пространство и целует мои волосы.

— Ты в порядке, Ари, детка? — искренне спрашивает он, гладя меня по волосам, как собаку.

"Отлично." Я пытаюсь оттолкнуть его, но он дергается и обнимает меня.

Он кивает, глядя на своего очевидного друга. — Я так понимаю, ты еще не встретил мою девушку?

Загадочному мужчине становится любопытно, и он бросает быстрый взгляд на Чейза.

О, круто, он теперь думает, что я поклонница.

Прежде чем я успеваю защитить себя, появляется Мейсон и делает это за меня.

— Она не твоя девушка, придурок. Раздражение моего брата видно по его тону.

Брейди смеется, и я выскальзываю из его рук, глядя на брата.

Мейсон подъезжает с широкой улыбкой, какой вы носите в детстве, когда выходите на стадион на свой первый профессиональный футбольный матч. «Братан, как дела? Как дела'?"

Загадочный человек смотрит на меня, но обращается к Мэйсону. — Хорошо, просто расслабляюсь, пока могу. Он бросает взгляд на Мейса, но быстро снова фокусирует на мне свое внимание. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Со мной все в порядке, ничего страшного.

Как только я отвечаю, Мейсон оказывается передо мной, нахмурившись в полную силу.

Эти мальчики, клянусь. — Я сказал, что со мной все в порядке, Мейсон. Холод. Меня сбил мяч. Я жив и дышу. Как я уже сказал, ничего страшного».

«Это была моя вина», — говорит незнакомец, в его мелодичном тоне есть нотка скрытого юмора. «Я неправильно прочитал пропуск».

Мейс кивает и отступает, когда на его губах появляется улыбка. «Пропущенный пас, это не похоже на парня, которого я знаю».

«Я уверен, что могу кое-чему научить тебя, как довести дело до конца», — выплевывает Чейз с явным высокомерием.

Мой позвоночник выпрямляется, но я заставляю себя не смотреть в его сторону.

«Харпер». Парень дергает подбородком. — Как плечо?

"Идеальный."

— Э-э, — рисует Кэм. «Мы собираемся бросить тру, может, вытащим линейку?»

Я не могу отвести взгляд от Кэмерон, которая ухмыляется новичку.

«Нет, у нас все хорошо. Я думаю, он беспокоится о своей девушке», — говорит загадочный мужчина, не сводя с меня глаз.

Я сдерживаю ухмылку, и каким-то образом он это понимает, его язык выскальзывает, чтобы скрыть свой собственный.

Это чертовски крутой способ ловить рыбу: забросить удочку прямо посреди хаоса. Это гарантированный укус, и он это знает, так же, как я знаю, что Кэм прыгнет на него.

Она не разочаровывает.

— О, она ооочень не его девушка, правда, Чейзер? Кэм бросает вызов Чейзу, бросая вызов.

Возьми его, девочка.

Вместо того, чтобы позволить Чейзу ответить (а он этого не делал), Мейсон, как обычно, берет на себя инициативу.

«Не знаю, откуда тебе пришла эта идея, но ты очень далек от истины, братан». Мейс указывает на меня. «Ари, это Ной Райли, он капитан нашей команды. Ной, это моя сестра-близнец Ари и наш друг Кэмерон». Он указывает на нее. — Они направляются с нами в Авикс.

«Ной», — представил его Мейсон, приветственно улыбается.

"Ух ты." Кэмерон говорит, как только Мейсон останавливается, оглядывая Ноя с ног до головы. «Если вы представляете, что нас ждет впереди, в этом году у нас будут серьезные проблемы». Глядя на Ноя, она склоняет голову набок. — Не так ли, Ари?

— Не отвечай на это. Мейсон приковывает меня суровым взглядом, все равно быстро обслуживая им Кэмерон.

— Хорошо, — вмешиваюсь я, прежде чем кто-то из них решает снова открыть рот и повернуться к Ною. «Приятно познакомиться, Ной, и, поскольку я чувствую, ты спросишь еще раз: да, клянусь, со мной все в порядке. Эти трое ударили меня футбольным мячом по голове больше раз, чем я могу сосчитать, на данный момент это совершенно нормально».

Он смотрит на меня, в его глазах проблеск какой-то неизвестной цели. — Верно, защитник для брата.

Ной улыбается, и я стараюсь не следовать за ним.

Боже, этот парень слишком великолепен. Это нервирует.

— Итак, что случилось, чувак? — спрашивает его Мейсон. — Ты останешься здесь на несколько дней?

Неохотно Ной переключает свое внимание.

«Я бы хотел провести пару встреч, поэтому мне нужно вернуться в кампус. Всегда есть несколько нетерпеливых первокурсников, которые приходят раньше. Если меня не будет рядом, чтобы показать им все, что нужно, Тренер надерет мне задницу». Он усмехается, глядя в мою сторону. — Вообще-то, завтра я уйду отсюда первым делом.

Тогда гонись за трубами. «Жаль, думаю, увидимся снова в школе».

Ной кивает, на мгновение глядя на Чейза.

«Ну, завтра завтра, значит, тебе придется сегодня вечером прийти к нам на костер». Кэмерон убирает с лица мокрые волосы.

«Да, чувак, пойдем», — добавляет Брейди.

Ной оглядывается назад, немного неуверенно. «Я пришел с еще несколькими ребятами из команды, поэтому мне бы не хотелось портить вам вечеринку».

Кэм зияет. «Тебя еще?!»

— Господи, черт возьми, — ворчит Мейсон.

"Есть." Ной кивает, борясь с улыбкой, угрожающей заиграть на его полных губах. «Нас четверо, если быть точным, и сестра моего приятеля здесь с несколькими друзьями». Ной встречает мой взгляд.

— Ну, сестра, без которой мы могли бы обойтись.

«Кэмерон!» — шипю я.

— Я просто сказал то, о чем мы оба думали.

Моя лучшая подруга-мудак ясно интерпретирует мое бессловесное выражение «Что за черт» и кормит меня своим собственным, которое кричит: « Знаешь, ты согласен» , пренебрежительно махая рукой.

Эта сука подмигивает мне.

Я собираюсь убить ее.

— Не обращай на нее внимания, — говорит Брейди, затем указывает на Мейса. «Я думаю, у нее происходит какая-то розовая затяжка».

Брови Ноя нахмурились. — Розовая затяжка?

О боже, нет. Пожалуйста, не…

"Ага." Брейди пожимает плечами, как будто его чепуха имеет смысл. «Знаете, нас затягивает, чертовски тугие, ноющие в заднице синие яйца, а они становятся опухшими, чертовски чувствительными, розовыми затяжками».

Я закрываю лицо руками.

Я до смерти люблю свою маленькую группу, но какого черта?!

Мейсон посмеивается, и мне не нужно смотреть на Кэмерон, чтобы понять, что она кивает в знак согласия.

«Кто все здесь?» — удивляется Чейз, его тон сердечен впервые с тех пор, как появился Ной.

«Ник, Джаррод и мой приятель, которого не было в лагере, Трей Донован».

Моя голова резко поднимается, глаза встречаются с Кэмом.

«Он в команде, линейный защитник».

«Не думал, что лагерь — это необязательно», — шутит Брейди, заставляя Ноя улыбнуться.

«Поверьте мне, это не так, но в этом году он старшеклассник, в прошлом году пропустил драфт, так что у него есть немного места для маневра. Его пригласили на профессиональный день в…

«Тампа», — выпаливаем мы с Кэмом одновременно, заставляя всех дернуть головами в нашу сторону.

— Да, вообще-то… — вытягивает он.

— Черт возьми… — шепчет Кэм, медленно глядя на меня. Ее улыбка наконец расширяется, а затем она сжимает мои руки. "Ебена мать!" Она сияет. «Так много, что больше никогда его не увижу!»

— Как вы двое… — Ной обрывает мысль на полпути, и на его губах появляется медленная улыбка. Он смотрит на меня какое-то мгновение, прежде чем его взгляд падает на ноги. «Бабочки?» Он поднимает взгляд.

— Оу, — восторгается Кэм. — Он рассказал тебе о нас?

"Что, черт возьми, происходит?" — спрашивает Чейз.

«Это именно то, что я хочу знать», — рявкает Мейсон.

"Я знал это!" — кричит Брейди.

Кэм и я замираем, наши широко раскрытые глаза в панике смотрят друг на друга.

Упс.

— Знал что, черт возьми? Мейсон рычит, обводя глазами группу.

— Вы двое, — обвиняет Брейди, указывая на меня и Кэма. — Снял, как только мы уехали в лагерь. Он скрещивает руки на груди и хмурится.

"Что?!" — кричат и Мейсон, и Чейз, делая каждый полшага вперед.

Я смотрю на Брейди. — Как ты всегда это делаешь?

Ной поднимает руки. — Эй, я не хотел…

— Нет, Ной, это не твоя вина. Кэмерон пристально смотрит. «Эти придурки пытаются держать нас на коротком поводке без каких-либо льгот, если вы понимаете, о чем я. Так что да, засранцы, мы это сделали. Мы поехали в отпуск без тебя. Я и моя подруга летали бесплатно целых три недели в Питере». Она кладет руки на бедра, отказываясь расстраиваться из-за этого. «Мы встретили замечательных людей, в том числе Трея Донавана, который, судя по всему, ваш новый товарищ по команде, и мы чертовски круто провели время».

"Сукин сын!" — кричит Мейсон, поднимая руки, чтобы хлопнуть ими по бокам. «И мама пошла на это? Папа ?"

Я поднимаю плечо. «Пол был там по работе», — рассказываю я ему об отце Кэмерон. «Мы зарегистрировались у него, остановились в соседней комнате».

Взгляд Мейсона не сходит с места, но его тело теряет намек на напряжение.

Его утешает осознание того, что мы были там не одни или, ну, без него, но недостаточно, чтобы удержать его от раздражения. Позже он позвонит нашим родителям и объяснит им все приведенные в книге причины, почему им никогда не следует допускать этого снова, но это останется без внимания. Окончательно. Нам сейчас восемнадцать. Они посоветуют, но мои родители не контролируют меня. Откуда Мейсон это взял, я не знаю. Мой отец говорит, что он был таким же, когда был маленьким, и что Мейс вырастет из этого, но я в этом не так уж уверен.

— Ладно, давай остановимся на этом, а? Брейди похлопывает Ноя по плечу, держась за плечо Мэйсона и уводя его с собой, а Чейз следует за ними. — Ной, в конце концов, мы — собственность дока. Увидимся в семь. Вы все."

Кэмерон вздыхает, слегка помахав Ною, прежде чем тоже отправиться в дом.

Я смотрю им вслед, пока они не достигают нашей задней палубы, а затем поворачиваюсь к Ною.

"Извини за это. Ничего личного против Трея. Просто… ну… — Я вздохнула с облегчением, снова взглянув на дом. «Боже, я думаю, это много всего».

Ной встречает мой взгляд и кивает, как будто понимает.

Странная вещь, я так понимаю, он так и делает.

«В самые спокойные дни с камерой может быть сложно». Я слегка смеюсь, потирая руки, чтобы избавиться от холода, пробирающегося по коже. «Она любит моего брата, а он, я даже не знаю».

Я смотрю на Ноя, ожидая выражения скучающего выражения лица или того, что он ищет способ вернуться к своим друзьям, но вместо этого я вижу, что глаза Ноя пристально смотрят на океан, а его голова наклонена, как будто он заинтересован в том, что я хочу сказать. , хотя это не имеет к нему никакого отношения.

«Извините, я заговорился».

Уголок его рта приподнимается. «Не надо, мне нравится звук твоего голоса», — поддразнивает он.

«Конечно, знаешь». Я слегка смеюсь, указывая на пляжный домик. «Я лучше пойду помогу им подготовиться к костру».

Он кивает. — Да, это, наверное, хорошая идея.

— Что ж, может быть, увидимся сегодня вечером. Я улыбаюсь и ухожу, делая сознательное усилие не оглядываться назад.

Мои шаги замедляются, пока я воспроизвожу последние полчаса.

Чейз наконец признал наш поцелуй, но не так, как я надеялась.

Хочет он признать это или нет, но он почувствовал меня хотя бы на мгновение. Он был твердым, прижимался к моему телу.

Он хотел меня.

Или, может быть, его просто возбудило настроение и атмосфера, как он и сказал.

Возможно, дело было вообще не во мне.

Итак, что же было сегодня с этим долгим, медленным и несчастным выражением лица?

О чем он думал?

Что он собирался сказать?

Он собирался что-то сказать, да?

Резкое дыхание вырывается из моих губ, и я останавливаюсь у подножия лестницы на палубу.

Если бы только нас не прервал Ной.

Я прикусываю внутреннюю часть щеки.

Ной. Случайный парень на пляже.

Или не случайный, а новый капитан команды ребят.

Моя рука касается перил, и прежде чем я понимаю, что делаю, мои глаза скользят по плечу, притягиваясь именно к тому месту, где я оставил Ноя Райли.

Место, где все еще стоит голубоглазый незнакомец, его внимание было направлено сюда.

Не знаю почему, но я поднимаю руку и машу рукой, и в тот момент, когда я это делаю, мои щеки краснеют, потому что каким-то образом я знаю, что это действие заставляет его хихикать, даже если я не слышу его отсюда.

У меня было предчувствие, что эта поездка будет полна сюрпризов, и, похоже, это еще не все.

Глава 5

Арианна

"Привет." Я киваю Мэйсону, когда он ставит последний ящик со льдом, официально завершая подготовку к сегодняшнему костру. — Что еще мне следует сделать, прежде чем я пойду умываться?

«Думаю, это все. Брейди побежал к Нейту за чашками, и тогда все в порядке. Он оглядывается через плечо. – Чейз сейчас разжигает пожар.

"Потрясающий. Я приведу Кэма, и через несколько минут мы отправимся обратно. Я поворачиваюсь к дому.

— Ари, подожди.

Я сдвигаюсь, и он становится передо мной.

Он уже качает головой. «Ты правда улетел без нас? Во Флориду? Куда-то, о чем мы всегда говорили.

«Тебе придется остаться в кампусе на тренировочный лагерь. Мы тоже просто хотели немного развлечься».

«Так почему бы не прийти сюда и не пообщаться с Лолли и Нейтом? К тому времени они уже были урегулированы.

— Ты имеешь в виду, почему мы не пришли сюда, где Нейт мог бы за нами присматривать?

"Нет." Он скрещивает руки. «Я имею в виду, что кто-то, кому не все равно, может защитить тебя и держать придурков подальше от тебя».

— Итак, речь идет о Трее.

Его глаза сужаются. "Это не честно."

«Но так ли это?»

Мейсон качает головой, глубоко вздыхая. — Расскажи мне об этом парне.

Посмотрев на брата, я решил подтолкнуть его. — Почему, Мэйс?

— Ари, — ворчит он.

«Не Ари меня об этом. Скажи мне, почему ты хочешь это знать, и я это сделаю».

«Этот парень будет моим товарищем по команде. Ребята разговаривают в раздевалке, Ари. Много. Если есть что-то, что можно услышать, мне нужно быть в курсе, чтобы я не оторвал кому-то голову и не испортил все еще до того, как это начнется». Он фыркает, опуская руки на бедра.

Он серьезно?

"Ты серьезно?" Я смотрю, отвисла челюсть. Прежде чем он успел ответить, я протянул руки, чтобы остановить его. — Вот что тебя беспокоит, правда? Или, может быть, вы не знаете, что вас беспокоит, потому что вы слишком упрямы, чтобы подумать, что это может быть что-то еще».

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ари, а? он кричит. «Что меня волнует Кэмерон? Конечно, знаю, ты это знаешь, но речь не об этом! Мне нужно знать, может ли какой-нибудь придурок сказать что-нибудь о моей сестре, что я не хочу, чтобы другие люди услышали, и знаете что, да, мне нужно знать, если что-то случилось и с Кэмерон».

— Для слухов, да?

«Если бы это было что-то другое, ты действительно думаешь, что я бы стоял здесь прямо сейчас, а не запирался бы в этой комнате с девушкой, чтобы быть чертовски уверенным, когда она выйдет, это должно было прийти ко мне и только ко мне?» Его тон сильный, его глаза ясны и пристально смотрят на меня. «Ты знаешь меня лучше, чем это». Его взгляд, кажется, смягчается, как будто он заранее извиняется за то, что скажет дальше. «Если бы я хотел ее, Арианна… она бы уже это знала».

Небольшое жало пронзает мою грудь при мысли о моем друге. Мой брат может быть агрессивным, собственническим и всем остальным, что связано с этими двумя вещами, но он не лжец.

Я киваю, изо всех сил стараясь скрыть свое горе.

«Насколько я могу судить, она очень нравится Трею. У них была небольшая интрижка, но она сказала ему, что эмоционально недоступна для большего, и когда мы ушли, на этом все и закончилось. Они не обменялись номерами телефонов и не рассказали, куда их приведет падение. Он хотел, но она сказала нет. Мы ушли, и она никогда не думала, что увидит его снова, но теперь, когда он здесь… — Я пожимаю плечами. "Кто знает."

Он коротко кивает. "А ты?"

Я подтягиваю губы, качая головой. «Нет историй, которыми можно было бы поделиться».

«Если этот парень будет говорить о ней свысока, я его трахну», — клянется мой брат.

"Я знаю."

Он без колебаний встанет на защиту людей, которые ему небезразличны, будь проклята команда, но я не думаю, что ему стоит беспокоиться, когда дело касается Трея.

Хотя я позволю ему разобраться в этом самостоятельно.

Итак, с этими словами я беру его за руку и тащу его обратно в дом с собой.

Костер, вот и мы.

Вечеринка в полном разгаре. Напитки текут рекой, огонь полыхает, и кажется, что все хорошо проводят время.

Взяв мою руку за руку Кэм, мы с ней шлепаемся на открытое бревно, которое мальчики перевернули, чтобы сесть. Как только наши задницы оказываются на месте, за нами прилетает Брейди, держа на наших плечах две новые бутылки пива.

— Оу, спасибо, Брейди. Кэм берет свою, но я качаю головой.

— Еще не готова, Ари, детка? он бормочет.

— Не совсем, здоровяк. Я смеюсь, глядя на Мэйсона и Чейза, когда они приближаются.

— Девочки, вы в порядке? Мейс допил свою чашку, взяв ту, которую предложил мне Брейди.

— Если не считать твоей сестры, которая заставляет меня пить одного, да. Кэмерон усмехается. К счастью, Брейди поддерживает во мне достаточное количество жидкости», — шутит она, отстраняясь, чтобы поцеловать Брея в щеку.

«Где моя, бабочка?» богатый голос зовет сзади.

Кэм закидывает голову через плечо, и ее лицо озаряет широкая красивая улыбка.

С громким визгом она бежит и прыгает на Трея, ее руки и ноги мгновенно обвивают его. Он смеется, крепко обнимая ее и кружа.

Я смотрю на мальчиков, каждый смотрит прямо на него, не зная, как это отреагировать.

Усадив ее, Трей глубоко вздохнул.

"Проклятая девченка." Он отступает, но не настолько далеко, чтобы удержать ее руку на своей, и обнимает ее с головы до ног. «Ты настоящая Малибу Барби». Он улыбается. «Никогда не думал, что снова увижу эти глаза».

Кэм краснеет, глядя в мою сторону, и Трей следует за ней.

"Вот она!" Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. — Как дела, девочка?

"Я - хороший ты?"

"Теперь лучше." Он смотрит на Кэма, а затем на мальчиков справа от меня, на всех троих, которые подошли немного ближе. Он кивает, вытягивая свободную руку, другая все еще держит Кэмерон. «Трей».

Подбородок моего брата поднимается, и он хлопает Трея по руке. Ему требуется некоторое время, но появляется улыбка. «Мейсон Джонсон».

"Ах хорошо." Он кивает, бросая быстрый взгляд на Кэмерон, прежде чем остановиться на мне. — Брат, да?

"Близнец." Я улыбаюсь.

«И человек, который хочет занять место QB в следующем году, верно?» Трей кивает. «Я видел кое-что из твоего фильма, братан. Очень рад выйти на поле вместе с вами».

Плечи Мейсона расслабляются, и он ухмыляется. "Да сэр. Это мои мальчики, Брейди Ланкастер и Чейз Харпер».

«Я тоже смотрел фильм вас обоих». Трей смеется, пожимая им руки. «В этом году из этих команд мы сделаем наживку для акул».

«Черт возьми, да». Мейсон подносит свой напиток к губам, тайком бросая на меня взгляд, который можно принять только как «пока все хорошо». «Мне не помешала бы дозаправка. Трей, хочешь выпить?

«Черт возьми, да». Трей отпускает руку от Кэмерон, которая мягко подталкивает его следовать за мальчиками.

И они уходят.

Мы с Кэмом нервно сидим, подслушивая, как Трей рассказывает мальчикам о своей поездке в Тампу и о том, как он встретил нас двоих. Меньше всего мы ожидали, что эти мальчики окажутся в одном и том же месте.

Кэм, к концу сегодняшнего вечера у бедняжки не останется ногтей, как она их сейчас грызет.

Ее сразу привлек Трей, когда мы встретили его в Тампе, и это понятно. Он высокий, почти такого же роста, как Брейди, с короткими темно-каштановыми волосами и карими глазами. Не говоря уже о том, что мы встретили его на пляже, где его мускулистое тело весь день было на виду, а она продолжала пускать слюни. Его кожа сияет, как жареная карамель, а половина его спины и плеч покрыта большой татуировкой. Он определенно красив на вид, но это не единственная его привлекательность. Судя по тому, что мы видели, он также отличный парень, который любит свою семью и верен своим друзьям, а мы ценим то же самое. Но самое главное, он обращается с Кэмерон так, как она того заслуживает.

Я не могу поверить, что он здесь.

Я поворачиваюсь к Кэм, и она улыбается, ударяясь своим плечом о мое. Вместе мы смотрим на пляжный домик, улыбаясь висящим фонарям, которые мой отец добавил, когда мы были здесь в прошлый раз.

"Мне нравится это место."

«Не могу поверить, что это наше». Кэм смеется. «Теперь мы можем законно приходить сюда, когда захотим».

Я посмеиваюсь. "Верно? Удачи, чтобы доставить нас домой на школьные каникулы».

«Да, они это не продумали».

«Бабочка!» — кричит Трей, когда музыка переключается, и широко ухмыляется. — Ты не против пойти сюда?

Кэм хихикает, глядя на меня.

"Идти." Я отталкиваю ее и откидываюсь на руки.

Я испустил долгий, задумчивый вздох, улыбаясь своим друзьям.

Прямо впереди Чейз и Брейди играют в перевернутый кубок с группой девушек, а Паркер и Нейт начинают перебрасывать футбольный мяч. Мейсон стоит возле огня и разговаривает с Лолли и Пэйтон.

Он усмехается и тянет Пэйтон за хвост, а я качаю головой, смеясь над тем, как она развлекает его игривость.

Накатывает порыв ветра, поэтому я обхватываю себя руками, чтобы согреться, и не прошло и мгновения, как знакомый голос достигает моих ушей.

"Холодный?"

Я оглядываюсь через плечо и улыбаюсь одинокому пешеходу, идущему ко мне.

"Ты сделал это."

Он дразняще наклоняет голову. — Ты ждал меня, да?

Я поворачиваюсь к огню, когда он потрескивает, как предлог, чтобы отвести взгляд, и немного подпрыгиваю, когда изгиб его пальца касается моей руки, эффективно возвращая мое внимание.

«Я только играл». Голос у него мягкий, но затем рот изгибается в сторону. «Ни в коем случае мне так не повезло».

— Садись, Ромео. Я оттягиваю губы в сторону, не в силах сдержать улыбку, потому что он прекрасно знает, что делает.

Из него вырывается греховный смешок, и он падает рядом со мной.

«Ромео, да? Мне это нравится."

Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что у него изогнут рот; это ясно по его кокетливому тону.

— Правда, извини, что опоздал. Сборы заняли у меня больше времени, чем хотелось бы».

«Ну, как видите, — я указываю на небольшую толпу вокруг нас, — вечеринка выжила и без вас».

Он ухмыляется. Наклонившись вперед, он кладет предплечья на бедра. — Итак, что мы видим?

Я отражаю его позицию, наклоняя голову в сторону Кэма и Трея.

Ной мгновенно улыбается. «Вы бы видели его лицо, когда я сказал ему, что вы, ребята, были здесь сегодня».

"Я могу представить." Теплота наполняет мою грудь к моему другу, но беспокойство все еще присутствует.

«Она выглядит счастливой видеть его».

Мои глаза движутся в его сторону, изучая его профиль, замечая острые края его челюсти, твердость плеч. Через мгновение он встречается со мной взглядом.

— Сколько он тебе рассказал?

Он изо всех сил старается отмахнуться от этого, как будто ничего не знает, но у меня такое ощущение...

— Боже мой, он тебе все рассказал? Я смотрю на него, поднимаю одно колено на бревно и поворачиваюсь к нему.

Ной поднимает руки перед собой, притворяясь невиновным, но я выхватываю их в воздухе.

«Ооо, нет, ты этого не делаешь. Выкладывайте, мистер Райли. Я смеюсь.

Его смешок тихий, его взгляд падает туда, где мои руки все еще сжимают его. Я быстро отстраняюсь, но он быстрее, хватает и переворачивает мое запястье, так что мои костяшки пальцев направлены в песок.

— Хорошо, я тебе скажу. Ной начинает рисовать фигуры на моей ладони, от его прикосновений, похожих на перышки, по поверхности пробегают мурашки.

Он чувствует их, потому что подавляет улыбку и не удосуживается поднять глаза, пока говорит. «Трей рассказал мне, что встретил двух веселых, свободолюбивых девушек, которые впервые познали жизнь самостоятельно. Он сказал мне, что как бы он ни старался этого не делать, он влюбился в одну из них в одночасье, хотя знал, что она влюблена в кого-то другого». Он поднимает на меня взгляд. «Он рассказал мне о ее лучшем друге. Какой она была удивительной, доброй и красивой».

«Он не сказал «красиво».

«Ты прав, он сказал сексуально, но я пытался быть джентльменом», — признает он, и мы оба смеемся. Ной переводит взгляд на наши руки и тут же возвращает его обратно. «Он сказал мне, что знает, что я буду обожать этого лучшего друга, и у него нет привычки ошибаться». Он подмигивает мне, его глаза скользят по моему лицу, которое горит пламенем, но затем Ной смотрит вперед. «Однако он упустил важную деталь».

"И что это?" Я не собирался шептать.

Чуть опустив подбородок, он жестом показывает мне следовать за ним.

Нерешительно я отрываю глаза, вглядываясь в пламя в поисках намеченной цели.

Я нахожу это мгновенно.

Или лучше сказать, я нахожу его .

Чейз стоит по другую сторону костра и смотрит в эту сторону, но отводит взгляд, как только понимает, что я его поймал. Меня охватывает намек на смущение, и я поворачиваюсь к Ною, который слишком проницателен для незнакомца.

— Это так очевидно? - кротко бормочу я.

— Это должно быть секретом?

У меня вырывается тяжелый выдох, и я качаю головой. «Нет, не совсем, но иногда кажется, что он действительно понятия не имеет». Это не какое-то девичье увлечение. У него есть корни, растущие глубоко под поверхностью. Это реально.

— Поверь мне, — тихо уверяет Ной. "Он знает."

— Как ты можешь быть так уверен?

«Потому что он смотрит сюда с той секунды, как я села».

Пока мои мышцы напрягаются, я качаю головой, отрицая то, что он пытается сказать. «Это не то, чем может показаться. Они всегда наблюдают, особенно когда самцы находятся в пределах двадцати ярдов.

«Это только он, Ари, и ты единственный человек, на которого он смотрит». Ной поднимает мою руку, целуя внутреннюю часть моего запястья, и когда он чуть-чуть отстраняется, его глаза останавливаются на моих. Его рот открывается, обдувая влажное место теплым дыханием, и по моей руке пробегает щекотка.

«Поверь мне, дело не во мне, а в тебе».

"Точно." Его глаза метнулись к мне, и осторожными движениями, как будто я собиралась отстраниться, он протянул руку и заправил мои волосы за ухо. «Ничто, я имею в виду ничто , не заставляет мужчину признать свои чувства к женщине… чем интересы другого мужчины».

— Интерес, говоришь?

Ной мгновенно посмеивается, и я прикусываю внутреннюю часть губы, чтобы не улыбнуться. «Ты горстка, не так ли?»

Я трясу плечом. "Я попробую."

Рука Ноя падает ему на колени, и я натягиваю рукава на руки. "Бьюсь об заклад, вы."

Он смотрит мгновение, его грудь расширяется от полного вздоха, и когда его голова снова дергается в сторону, мои брови нахмурены в замешательстве, но я смотрю туда, куда он указывает.

Конечно же, Чейз наблюдает. Только на этот раз, когда я сообщаю, что видела его, он не отводит взгляд, а я отвожу.

Я смотрю на Ноя, ищу, что сказать, но слова, кажется, ускользают от меня.

Проходит мгновение, низкий выдох соскальзывает с его губ, когда он медленно поднимается на ноги, и я обнаруживаю, что поднимаюсь вместе с ним.

"Мне нужно идти." Он кивает.

«Тебе не обязательно идти», — вылетает из меня прежде, чем я успеваю остановить это, и я изо всех сил пытаюсь понять, что я на самом деле говорю. — Я имею в виду, ты еще даже не поздоровался со своими друзьями.

"Ага. Я действительно так делаю. Кроме того, я увидел человека, к которому пришел. Он подмигивает.

— Угу, конечно, — издеваюсь я над собой, мои губы изгибаются в сторону.

Ной остается совершенно неподвижным, долго смотрит на меня, и его рука поднимается, как будто он хочет протянуть руку и прикоснуться ко мне, но не делает этого.

Моя кожа покалывает, несмотря ни на что.

«Было очень приятно познакомиться с тобой, Арианна Джонсон», — шепчет он, а затем поворачивается и уходит.

Я стою там, прикованный взглядом к его спине, и как раз перед тем, как его силуэт исчезает в ночи, я дергаюсь вперед, выкрикивая его имя.

Ной разворачивается, с любопытством глядя на меня.

— Я… рад, что ты плохо ловишь.

Громкий смех покидает его, и этот звук вызывает странную вибрацию по моему телу. "Я тоже." Он сияет, останавливаясь на месте, когда легкая, скрытая улыбка тронула его губы. — Пока, Джульетта.

"Джульетта?" Я задаю вопрос.

Его улыбка становится невероятно яркой. «Если я Ромео, то ты должна быть Джульеттой!»

«Вы ведь знаете, что это была трагическая история любви, да?» — кричу я, все равно улыбаясь.

«Эпично». Он поворачивается и идет назад. «Это была эпическая история любви!» Он машет рукой и после секундного колебания оборачивается. Ной Райли исчезает в темноте, а я стою и смотрю, как он уходит.

Чейз

Подняв рукава толстовки, я подхожу к бочонку, мое тело и голова обращены вперед, но я смотрю на нее.

Или, может быть, они на него.

Почему он продолжает пытаться прикоснуться к ней? Клянусь, каждый раз, когда я смотрю, его руки находятся в дюйме от нее.

Где, черт возьми, Мейсон?

Почему он не набросится на этого ублюдка, как всегда?

Как будто он сделал бы это со мной.

Член проводит пальцами по ее волосам, и моя кожа нагревается.

Жидкость брызгает на меня, и я вздрагиваю, глядя вниз и обнаруживаю, что чашка раздавлена в ладони, а содержимое выливается на мои чертовы туфли.

"Ебать." Я отпрыгиваю назад, выбрасывая руку, чтобы избавиться от дешевого пива.

Брейди усмехается где-то неподалеку, и я поворачиваю голову и вижу, что он сидит на валуне менее чем в трех футах от меня и смотрит на меня. Он подносит чашку к губам, глядя на Арианну и обратно. Он неторопливо поднимается на ноги, наполняет чашку и протягивает ее, нахмурившись. «Ее руки пусты».

От инквизиции в его тоне у меня подпрыгивает пульс, а глаза бегут от чувства вины.

Но почему?

За что я должен чувствовать себя виноватым?

Я просто слежу за ней, и это потому, что мне не все равно.

Меня всегда это заботило. Черт, я забочусь так же, как он, так же, как и Мейсон.

Мейсон.

Мои мышцы сжимаются, и я снова смотрю на шатенку, стоящую на краю вечеринки.

Когда мои мысли так вертятся, мне не следует приближаться к ней, мне действительно, черт возьми, не следует, но я это делаю, и прежде чем она меня даже заметила, я говорю.

«Кажется, вам двоим было комфортно».

Ее глаза сверкают с моими, в их уголках появляются складки от замешательства.

Я чувствую то же замешательство, потому что пришел сюда не для этого.

Я не это хотел сказать.

«Мы только что встретились», — нерешительно защищает она.

— Не похоже.

Она бледнеет, и я могу думать только о том, что, черт возьми, со мной не так?

Медленно Арианна наклоняет голову. — Хорошо… — Она тянется. «Я не совсем уверен, что на это сказать, так что… если ты хочешь что-то сказать… ты можешь».

Ее тон нежный и любопытный, и я сглатываю.

— Нет, нет, э-э… — я откашливаюсь, пятясь назад, раздираемая раздражением, сжигающим меня, и отказываюсь думать о причине этого. «Извини, просто я слышал, что тебя не было в городе, тусовалась с этим чуваком Треем, а потом появляется Ной, бросает на тебя один взгляд и…» — я оборвал себя, зажмурившись, глядя на нее. .

Она скользит ближе. "И что?"

Моя грудь поднимается и опускается при полном вздохе, и я хмурюсь. — Не говори мне, что ты не заметил.

Ее глаза опускаются, и я наклоняю голову, ловя небольшой изгиб ее губ, который она пытается скрыть.

Почему это заставляет ее улыбаться?

Это он?

Это мне ?

Почему, черт возьми, это имеет значение?

— С тем же успехом он мог бы пригласить тебя на свидание прямо здесь, на глазах у всех нас.

«Он этого не сделал».

"Не в этом дело."

«Тогда что?»

— Тот факт, что он этого хотел. Я хмурюсь. "Ты знаешь, что это правильно? Что он этого хотел?

Арианна выходит вперед и выхватывает из моей руки принесенный мной напиток. Когда она проходит мимо, ее взгляд поднимается на меня, и со скрытой улыбкой она шепчет: « Я знаю … что он ушел».

— А ты бы хотел, чтобы этого не было?

Ее губы приоткрываются, и я напрягаюсь, торопясь заговорить раньше, чем она успевает.

— Не отвечай на это.

— А что, если я захочу? — хрипит она, выглядывая из-под густых ресниц.

«Арианна».

"Чейз."

Я смотрю, и она усмехается.

Раздается тихий смешок, и она проходит мимо меня. — Я собираюсь проверить Кэма.

Она улыбается песку, и я готов похоронить себя под ним.

Я не знаю, что, черт возьми, со мной сейчас не так, но лучше завтра все будет в порядке.

Глава 6

Арианна

На следующее утро мы впятером встаем рано, но лишь на время, достаточное для того, чтобы закончить уборку со вчерашнего вечера. После этого мы с Кэмом укрываемся под одеялом и едим на завтрак чипсы и соус. Мы находимся на третьем эпизоде « Эмили в Париже» , когда она со вздохом нажимает на паузу.

Я уже знаю, что она скажет, и, честно говоря, это заняло немного больше времени, чем я ожидал.

— Мейсон пожал ему руку, — хрипит она, и наши взгляды встречаются. «Он пожал ему руку…»

Моя улыбка грустная, потому что мы оба знаем, что это значит.

Мейсон не чувствовал угрозы со стороны Трея, никакой ревности или гнева.

Он не стал дергать Мэйсона и устраивать сцену, бить Трея по заднице и заставлять его подняться на ноги.

Мой брат пожал Трею руку.

Впервые чувства моего брата были по-настоящему ясны.

Он любит Кэмерон, но не так, как она того хочет.

— Знаешь, что странно, — шепчет она, и слезы наполняют ее глаза, когда они встречаются с моими. «Это не так больно, как я думал. Это жалит, но я думал, что почувствую, что умираю». Она смеется сквозь всхлипывание. «Имеет ли это вообще смысл?»

«Конечно, так и есть». Я сворачиваюсь на бок, закидывая руки под голову.

«Мне грустно, но я не знаю, я тоже рада, что Трей здесь».

«Как и должно быть. Мы говорили, что нам весело, черт возьми, мальчики, помните? Так что черт с ними. Теперь у тебя есть отличный мужчина, готовый превратить твои ночи с пятерки в десять. Это больше, чем я могу сказать».

"Истинный." Ее смех перемежается всхлипыванием, но она качает головой. «Я не могу поверить, что Трей действительно здесь».

— Возможно, это знак.

«Знак, что мне нужно переспать».

Я ухмыляюсь, и знаменитая ухмылка Кэмерон возвращается.

«Атта девочка».

С этими словами она нажимает кнопку воспроизведения, и остаток сезона мы пьем, едим то же самое, что и на завтрак, и на ужин. Мы не выходим из комнаты ни разу.

К семи Кэм удалилась в свою комнату, и мы оба отключились. Это был фантастический день, но ложиться спать было слишком рано, особенно когда мы практически весь день немного вздремнули.

Теперь я проснулся, и в моей комнате темно, несмотря на то, что шторы задернуты, и когда я смотрю на часы, я обнаруживаю, что еще только час ночи, а до ночи еще осталось чертовски много часов.

Я пытаюсь найти другое шоу, но после тридцати минут просмотра трейлеров сдаюсь и на цыпочках спускаюсь по лестнице за чем-нибудь попить, стараясь не разбудить остальных.

Выхватив из холодильника бутылку с водой, я подхожу к окну от пола до потолка, любуясь океаном за ним.

Сияние луны на фоне темных вод нереально, и это одно из моих любимых зрелищ. Здесь мирно, страшно до чертиков после марафона фильмов ужасов, но мирно в любое другое время.

"Привет."

Я кричу, но большая рука быстро обхватывает мой рот, и я поворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с Чейзом.

"Дерьмо." Мои плечи расслабляются, и меня покидает раздраженный смех. «Ты чуть не попал бутылкой с водой в лицо».

Он усмехается, медленно отпуская меня и оглядывая комнату. — Гулять в темноте?

Я потираю губы, наклоняя к нему голову. «Вот где происходит все самое интересное».

На его лице появляется ухмылка, и я сдерживаю смех.

Он ничего не говорит несколько секунд, поэтому я киваю. — Я возвращаюсь в постель. Но прежде чем я успеваю ускользнуть, Чейз нежно хватает меня за запястье, и я смотрю через плечо в его зеленые глаза.

«Раньше я получил смузи. Это отстой», — случайно говорит он мне.

Я подавляю усмешку. "Это очень плохо."

«Это была вина Брейди».

Я усмехаюсь, и его улыбка исчезает.

«Мне очень хочется мороженое». Его глаза ищут мои. «Знаешь, ты тоже этого хочешь».

«Сейчас середина ночи».

"Так." Он пожимает плечами.

— Итак… — я оглядываю комнату, понятия не имея, почему пытаюсь сбежать. — Я принесу ложки?

"Это моя девочка." Он поворачивается к морозильной камере, и я притворяюсь, что он имел в виду гораздо более буквальный смысл. Он подходит к шкафу с начинками и быстро кладет их на стойку слева от себя.

Устремив взгляд в пол под ногами, он направляется в мою сторону. Предполагая, что он идет за ложками, я уклоняюсь в сторону, но Чейз выбивает меня из себя до чертиков, когда его левая рука выскакивает наружу, запирая меня.

Мои глаза встречаются с его, и его ладони находят мои бедра. Он поднимает меня и медленно опускает на кухонный остров.

Неожиданный холод гранита заставляет меня визжать, мое тело клонится вперед, прямо к груди Чейза.

Он посмеивается, когда мои руки хватаются за его плечо, и я опускаю задницу.

Когда я смотрю вверх, у меня перехватывает дыхание. Его рот находится всего в дюйме от моего, и я не единственный, кто это заметил.

Я больше не буду пытаться, даже если с той ночи что-то изменилось. Я вижу это в его глазах, в его словах.

Я чувствую это в его прикосновениях.

Как будто он впервые проверяет ощущение моей кожи. Его руки хватали меня тысячи раз, но не крепко, и никогда не задерживались. Не так, как сейчас.

Чейз застыл, стоит совершенно неподвижно и смотрит на мои губы, и я не могу не задаться вопросом, воспроизводил ли он наш поцелуй, каким бы мимолетным он ни был, в своей голове столько же раз, сколько и я.

Жар разливается по моему животу, поэтому, чтобы не смущать себя больше, чем уже было на этой неделе, я отвожу взгляд. В ту секунду, когда я смотрю вниз, я дергаюсь от осознания.

Я вылезла прямо из кровати и спустилась только для того, чтобы быстро выпить, может быть, перекусить… в одной только футболке с вырезом вокруг воротника и стрингах — столешница, холодящая мою задницу, должна была напомнить мне об этом.

Чейз следует за моим взглядом туда, где моя спутанная рубашка свисает высоко над бедрами, к ярко-желтой букве V на моем нижнем белье, и в настоящее время ему становится уютно со своим прессом.

Он прыгает, раскачивается и сразу же возвращается к своей первоначальной задаче.

«Хочешь карамельный сироп?» — хрипит он, быстро прочищая горло.

"Шоколад." Я ругаю себя за то, что говорю с придыханием, но, черт возьми!

Кто этот мужчина и могу ли я его оставить?

Я внутренне усмехаюсь, потому что да, верно. Он просто в восторге от лета. Или что-то вроде того.

Как бы то ни было, я не собираюсь упускать возможность, поэтому сижу и наблюдаю, как двигаются его мышцы во время работы.

Я упоминал, что он без рубашки? Потому что это великолепно.

Его каштановые волосы совершенно растрепаны, кожа загорела от того, что он проводит как можно больше времени под солнцем, и такая гладкая. Он говорил о татуировке уже много лет, но на данный момент он все еще полностью натуральный.

Я облизываю губы.

Так хорошо.

— Я чувствую, как ты меня проверяешь. Он не удосуживается повернуться, чтобы подтвердить.

"Да хорошо." Я хватаюсь за столешницу и немного наклоняюсь вперед. «Когда человек выше благословил нас вином, мы потворствовали ему. Справедливо, что и к другим его шедеврам относятся так же».

Чейз ставит ложку для мороженого и с ухмылкой крутится. Он прислоняется задницей к граниту, скрестив одну ногу перед другой и широко раскинув руки. — Тогда непременно. Он удивляет меня в третий раз за три дня, побуждая меня открыто поглазеть.

Он игривый, и я здесь ради этого.

Поэтому я принимаю его неожиданное приглашение, прежде чем он придет в себя.

Впервые у меня нет ограничений по времени, нет необходимости заглядывать под ресницы или прятаться за тенями. Я выгляжу досыта, беззастенчиво рассматривая его от кончиков каштановых волос до ступней босых ног.

Сначала это быстрый пробег по его телу, а потом я начинаю сначала. Я прослеживаю твердость его челюсти вниз по шее, отмечая, как она утолщается и расширяется до широких плеч, благодаря многолетним играм в футболе. Я подхожу к его рукам, и глубокие порезы, которые исчезают за ним, бродят по каждому выступу его пресса, заставляя себя отправиться дальше на юг.

Мои колени встречаются, когда я провожу острые линии его бедер, его пижамные штаны сидят свободно и совершенно низко. Я засасываю щеку зубами, опасаясь издать невероятно неловкий звук, изо всех сил стараясь представить себе форму выпуклости, прижимающейся к толстому полосатому хлопку.

Мои глаза поднимаются вверх, и взгляд в его…

Это новое.

Темный.

Отчаянный?

Горло Чейза сотрясается от тяжелого сглатывания, а мое тело пульсирует. Я опускаю левое плечо, осознавая, что моя футболка соскользнет с него, и так оно и есть. Открытая шея позволяет ему продолжать движение вниз по моей коже, и он останавливается только тогда, когда материал достигает впадины моей груди, очерчивая выпуклость моей груди.

Просто подразнить… достаточно.

Его взгляд скользнул по моему, сузившись. "Что ты делаешь?"

«Похоже, это ваш любимый вопрос на этой неделе…»

Он слегка нахмурился. «Может быть, мне стоит меньше задаваться этим вопросом».

У меня сжимается желудок. "Возможно тебе следует."

Чувствуя себя смелой, я позволяю своим рукам скользнуть дальше назад, подталкивая его ближе, пытаясь сделать это как можно яснее, на случай, если он не поймет.

Я хочу тебя.

Мгновенно его взгляд падает на мой рот, и с нервами, пробегающими по мне, я провожу языком по губам.

Вот и все.

Чейз отталкивается от прилавка и, как животное после очередного приема пищи, направляется ко мне.

Еще три шага.

Его кулаки сгибаются по бокам.

Еще один…

Он достигает меня.

Я подтягиваюсь.

Появляется мой брат.

Дерьмо!

Я резко выпрямляюсь, и острый взгляд Мейсона метается между нами.

«Что это, черт возьми?» — кричит Мейсон, дверь патио хлопает его по заднице, и он замерзает на полпути.

Я чуть не прыгнул и не побежал, но мое тело перешло от полета к застывшему за две целых пять секунд.

Я снова подросток, которого вытащили на сцену на концерте One Direction и выблевали на туфли Зейна Малика, когда он еще их носил.

Слава богу, Чейз не такой наивный и косноязычный, как я.

— Ничего, чувак, просто купил мороженого. Вы хотите?" — спрашивает его Чейз, небрежно протягивая руку позади меня в поисках чего-нибудь, что можно взять из шкафа, и возвращается к забытым коробкам с мороженым.

— Ари, иди спать.

Это выводит меня из себя.

«Я ем мороженое». Я даже не пытаюсь скрыть свое раздражение.

— Возьми это у себя в комнате, — требует он, его ноздри раздуваются.

— Может быть, я не хочу… подожди. Я осматриваю его и обнаруживаю, что он все еще в джинсах и толстовке с капюшоном и только что вошел через заднюю дверь. "Где вы были?"

"Идти. Сейчас."

Резко закатывая глаза, просто чтобы его разозлить, я хватаю бутылку с водой и спрыгиваю со стойки, взгляд брата жжёт мне спину, когда я оборачиваюсь вокруг столешницы.

Я ударяю Мэйсона по плечу, проходя мимо него, и он быстро хватает меня за руку. Его хватка нежная, но глаза суровы и направлены на лучшего друга. «У тебя есть пижама не просто так, Арианна. Носите их, — выдавливает он.

«И вот что: когда ты начнешь носить рубашку в спортзале, я подумаю об этом».

Он хмурится, и я проскальзываю мимо него.

Мейс может устраивать свою маленькую истерику сколько угодно. Тем временем я здесь, пытаясь собрать весь контроль, который только могу найти, чтобы не проскочить до своей комнаты, но как только я оказываюсь внутри нее, я немного танцую счастливый танец.

Святой. Дерьмо.

Он не мог отвести взгляд.

Он не мог остаться в стороне.

Я даже не знаю, осознавал ли он это.

Возможно, было бы лучше, если бы Мейсон вмешался, когда он это сделал. Если бы это было пятнадцать секунд спустя, он, возможно, наткнулся бы на что-то совершенно другое.

Потому что Чейз не может притворяться, что сегодня был весь я. Это не так.

Он попросил меня остаться.

Он направился ко мне.

Он-

Моя дверь распахивается, и я подпрыгиваю, крутясь вокруг.

— Чейз, — выдыхаю я.

«Забыл мороженое». Его брови нахмурены, и он слепо кладет угощение на стол возле моей двери.

Я смотрю на миску, покрытую слоем карамели. "Это твое."

"Верно."

Он разворачивается и выходит в зал.

Нахмурившись, я закрываю ее, но прежде чем она щелкает, он снова здесь, а затем его рука погружается в мои волосы, меня закручивает и прижимает к раме.

Он смотрит на него, его рука трясется, а затем он говорит: «К чёрту».

Его рот прижимается к моему, и я задыхаюсь рядом с ним.

Он прижимается ближе, держит крепче, и когда мой рот открывается, впуская его внутрь, он стонет.

А затем он отстраняется, его отступление столь же быстрое, как и его поцелуй, а я остаюсь застывшей с поднятой рукой.

"Сука!" — шипит, и моя голова дергается вправо.

Кэмерон выглядывает из тени, выходя из смежной ванной, ее челюсть отвисает от благоговения.

Я смотрю на нее лицом, и мы оба тихо визжим, запрыгивая на мою кровать.

Моя улыбка не могла быть шире, потому что я наконец получила знак, который надеялась найти.

Тот, от которого невозможно отказаться.

Чейз Харпер не настолько застрахован от меня, как ему хотелось бы, чтобы я поверил… или хотел, чтобы я в это верил.

Это все был он.

Откуда взялся этот человек, я не знаю, и мне все равно.

Его глаза открыты, и это больше, чем я мог ожидать.

Я ухмыляюсь, прячась под одеяло.

Кэм вздыхает. «Может быть, этим летом у нас обоих будет красотка, с которой можно будет трахаться».

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

Может быть, черт возьми.

Сегодня один из тех летних дней в Южной Калифорнии, когда теплое солнце решает появиться после обеда и исчезает еще до того, как вы успеваете поесть. Итак, Кэм и я убрали полотенца и встретились с Лолли и Пэйтон в центре города, чтобы поесть тако, а мальчики остались смотреть футбольные моменты на YouTube.

Как только мы вернулись домой, Кэмерон поднялась наверх, чтобы накрасить ногти, а я упал на диван.

Я только заканчиваю телефонный разговор, когда Мейсон входит в гостиную.

"Мама?" Мейсон задается вопросом.

"Ага. Она говорила с тетей Сарой о Кенре и пыталась проверить Пэйтон, но та не ответила. Я сказал ей, что она, вероятно, дремлет.

Он усмехается. «Мексиканская еда сделает это с тобой».

«И рост человека может добавить к этому». Его губы дергаются. «Папа сказал, что они почти готовы к поездке».

«Хорошо, им нужно взять отпуск сейчас, когда нас не будет дома. Подойди. Он постукивает меня по колену, чтобы занять место рядом со мной, и перекидывает руку через спинку дивана.

— Ты только что вышел из душа? Я беру в руки его мокрые волосы.

Он кивает, с ухмылкой выхватывая пульт из моей руки. "Ага. Мы получили тот новый набор гирь, который прислал ему отец Брейди, весь вместе взятый. Это законно. Как только у нас появится возможность привезти сюда его жим лежа, у нас будет все необходимое, и нам больше не придется платить за посещение тренажерного зала в центре города».

— Мне придется это проверить.

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

«Эй, ты бы гордился мной на учебном лагере, куда мы с Кэмом пошли. Я взял всего… пять несанкционированных перерывов. Я улыбаюсь.

Он усмехается. «Просто занимайся беговой дорожкой, сестра, и все будет в порядке».

Я ухмыляюсь, снова прижимаюсь ко мне и натягиваю флисовое одеяло до подбородка.

После нескольких минут тихого отдыха перед телевизором улыбка с моего лица начинает спадать.

Больше всего мне будет не хватать таких мелочей, и мне слишком душераздирающе думать, что эти времена могут пройти.

— Привет, Мейс? — тихо спрашиваю я, глядя в телевизор. «Думаешь, после этого мы все равно будем приезжать сюда каждое лето?»

Он рассеянно кивает, прокручивая страницу до раздела SportsCenter. "Да, конечно."

"Ты действительно? Серьёзно, правда?

Он усмехнулся, его глаза метнулись в мою сторону. «Ну серьезно, правда. Почему?"

«В колледже многое может измениться». Я пожимаю плечами на подушке. «Может быть, мы и находимся в одном кампусе, но это совсем не похоже на то, что мы все живем в одном дворе дома».

Маленькие морщинки теперь обрамляют его глаза. «Я уверен, что в какой-то момент мы займемся жизнью, да, но мы всегда найдем время друг для друга и для этого места. Я имею в виду, именно поэтому они дали его нам, верно? Держите нас на связи?

Я киваю. — Да, но неужели все будет так просто?

— Я не знаю, Ари. Дерьмо." Он проводит рукой по затылку, его взгляд перемещается на телевизор. Он хмурится. "Должен быть."

Я мгновение смотрю на Мейсона.

Возможность (или вероятность) перемен — это тема, которую мой брат ненавидит. Проще говоря, это его пугает, а когда Мейсон боится, грустит или что-то в этом роде, вы получаете гнев и разочарование. Период. Он был таким всю свою жизнь.

Я не знаю, все ли близнецы чувствуют то же самое, но я и Мейс? Мы немного созависимы. Мысль об одиночестве не нравится никому из нас. Возможно, это потому, что мы никогда не были одни. Возможно, это потому, что у нас большая, любящая семья, частью которой Кэм и Брейди были с рождения, а Чейз присоединился к ней, когда ему было двенадцать.

Мейсон смотрит на меня с обвинением в глазах. «Вы думаете, что я не вижу или не знаю, но вы ошибаетесь». Ему не обязательно произносить эти слова, мы оба знаем, о чем или, скорее, о ком он говорит. «Я такой, какой я есть, по причинам, которые вы еще не понимаете. Я просто пытаюсь спасти тебя от…

«От чего?»

Он вздыхает. «От разочарования. Всю нашу жизнь ты был рядом с нами, делал то же, что и мы, и никогда не жаловался, но как насчет тех, кто не из нас, Ари?

«Я попробовал это во Флориде и получил за это дерьмо».

"Это не то, что я имею в виду." Он качает головой. «Может быть, я немного слишком остро отреагировал, и это потому, что меня застали врасплох, но я говорю о дружбе… опыте, которого у тебя еще не было». Мои щеки немного краснеют, но я не отвожу взгляда. «За пределами нас есть нечто большее».

— Возможно, мне большего и не нужно.

Его улыбка маленькая. "Откуда вы знаете?"

Я подтягиваю колени, обхватываю их руками и пожимаю плечами. Наверное, нет, но их всегда было достаточно. Я не вижу, чтобы это изменилось.

Я понимаю, что он говорит, и он не ошибается. Мы впятером, мы буквально все делаем вместе.

Каникулы, праздники и все мелочи между ними.

Мы вместе делаем покупки, вместе отмечаем дни рождения и вместе ездим в школу каждый божий день с тех пор, как навсегда. Сначала мы все сидели в одних рядах в школьном автобусе, а затем забрались в фургон мамы Брейди, когда он получил разрешение. Мейс первым сдал экзамен на вождение, и с этого дня мы ездили с ним. Каждый. Одинокий. День.

Мы впятером были неразлучны. Единица.

И нам это понравилось. Все еще делаю. Вот почему мы все собираемся учиться в одной школе еще четыре года.

Хочет ли он, чтобы это изменилось?

«Если вы сбежите в Авиксе, это пойдет вам на пользу». Он говорит мягко. — И я все равно буду рядом, когда я тебе понадоблюсь. И когда ты этого не делаешь.

Меня охватывает беспокойство. «Вы говорите так, будто этому скоро придет конец. Из нас пятерых.

«Мы семья, а семья не заканчивается». Он качает головой, переходя к следующим словам. «Но именно поэтому нам всем важно оставаться друзьями , чтобы не было ничего странного». Мейсон смотрит вперед и выбивает ногу. «Чтобы все не испортилось».

"Верно."

Он показывает своим хмурым взглядом на телевизор, и мой взгляд падает на ворс на носках.

Видите ли, за день до окончания средней школы Мейсон попросил Чейза и Брейди помочь присмотреть за нами, девочками, а это означало, что мы были в френдзоне повсюду, чтобы избежать дополнительной драмы, которую наверняка принесут наши подростковые годы. И они это делали, здесь и там, но эта линия была четкой, и мы все это знали.

Я больше, чем кто-либо другой, но мы уже не в средней школе.

И эта линия?

Я бы сказал, что все в порядке.

Есть только одна проблема.

Глава 7

Арианна

Когда мы выезжаем со стоянки ресторана, Пэйтон сидит на заднем сиденье рядом со мной, ее руки падают на живот, и я сдвигаюсь на своем сиденье, чтобы посмотреть на нее немного лучше.

«Вы уже почувствовали, как ребенок пинается?»

«Я думаю, но сложно сказать», — делится она. «У меня такое ощущение, будто я миска с водой, и каждый раз, когда я двигаюсь, она разбрызгивается вокруг».

Мы с Мейсоном посмеиваемся и смотрим на ее крошечный живот, который только начинает проступать сквозь одежду.

«Ты хочешь чувствовать, не так ли?» Она поднимает идеально ухоженную светлую бровь.

Моя улыбка мгновенная, и я смеюсь. «Я не хочу, чтобы это было странно, но да».

Она качает головой. «Ребята, вы слишком круты», — размышляет она с усмешкой, и мои глаза сужаются, но затем она хватает мою руку, кладя ее на самую высокую точку своего живота.

Тепло мгновенно разливается по мне, мою кожу покалывает, когда я нежно обхватываю ее живот поверх рубашки. Я провожу ладонью вперед и назад, а затем немного вниз по пузырчатому склону.

— Это так тяжело, — шепчу я. «Идеально круглый и крошечный». Я поднимаю на нее взгляд.

Она кивает, в ее глазах появляется влага, и она пытается улыбнуться, но я думаю, что она повсюду. Счастлива, что у нее есть частичка мужчины, которого не будет здесь, чтобы увидеть, как их ребенок появится на свет, и грустит по той же причине.

Я не могу себе представить.

«Моя мама и тетя Сара», — упоминаю я маму Нейта. «У нас будет расцвет. Серьезно, он…

— Или она, — говорит Мейсон.

«Он будет таким испорченным. По сути, у вас будет няня в любое время, когда она вам понадобится».

Это заставляет Пэйтон хихикнуть, и ее голова падает на подголовник. «Да, твоя мама буквально звонит или пишет каждый день, чтобы узнать, как я себя чувствую, и все такое».

«Она говорит о внуках уже около четырех лет. Как только Нейт обручился, клянусь, она прилетела навестить тетю Сару, просто чтобы они могли отпраздновать тот факт, что в ближайшем будущем у нее родится ребенок.

«Они встречали Лолли?» она дразнит. «Потому что эта девчонка даже не хочет делить толстовки Нейта. Его ребенок? Забудь об этом."

Мы посмеиваемся, а затем Мейсон останавливается перед подъездной дорожкой к дому Пэйтон.

Ее брат встречает нас на подъездной дорожке и открывает дверь Пэйтон прежде, чем она успеет.

Она вылезает, и Паркер просовывает голову внутрь.

— Лолли сказала, что ты направляешься на пляжную вечеринку? Он смотрит на Мэйсона, затем оглядывается назад, чтобы убедиться, что Пэйтон не находится в пределах слышимости. — Что случилось, она передумала?

«Она только заранее согласилась пообедать, а все время зевала и все такое, поэтому мы не давили», — говорит ему мой брат.

Паркер кивает. «Она говорит, что спит нормально, но всю неделю вставала раньше Лолли. Она продолжает обращаться к маме Дитона и людям домой, чтобы узнать, где он похоронен, поскольку объявления о похоронах никогда не было, но никто ничего не знает, и эта дерьмовая женщина не отвечает».

«Может ли Кенра поспрашивать теперь, когда она вернулась?»

«Она спрашивала пару человек, но получила одинаковые ответы». Он качает головой, стучит по крыше. «Ну ладно, веселитесь. Я остаюсь с ней дома, но Нейт и Лолли направились туда минут десять назад.

— Дай нам знать, если мы будем нужны, — говорит ему Мейсон, нахмурив брови.

"Ага."

Мой брат кивает и включает передачу. «Нам нужно забрать наше дерьмо из дома. Увидимся позже."

С этим мы отправляемся домой.

Кэм, Брейди и Чейз подъехали одновременно, остановившись заправиться по дороге домой из ресторана.

За считанные минуты мы загрузим доски для серфинга и ящики со льдом в складные вагончики, а затем отправимся в путь.

Кэм обнимает меня за плечо. «Пиво, барбекю и пляжные мальчики, вот и мы».

Час спустя мы танцуем на песке под живую хипстерскую группу, наши доски для серфинга разложены и готовы к спуску в воду. Прежде чем присоединиться к нам, мальчики решают выпить, поэтому мы с Кэмом отправляемся на доски поиграть.

Немного позже к нам присоединяется Лолли, и мы направляемся к небольшой бухте, где образовалась большая группа.

— Хорошо, Ари, — начинает Лолли, снова садясь на доску, чтобы позагорать. Она прикрывает глаза рукой, чтобы защитить их от солнца, и смотрит на меня с ухмылкой. «Поделись грязными делами. Есть причина, по которой твоя модель Аберкромби продолжает так смотреть, и это не та же самая причина, по которой Мейсон и Нейт.

Я ухмыляюсь, оглядываясь через плечо, и, конечно же, он смотрит, но они все в этот момент, каждый толкает свои доски в воду, так что кто знает. — Он был немного больше…

«Резкий? Обидчивый? Заметно возбужден? она стреляет, заставляя нас троих смеяться.

"Что-то вроде того." Я посмеиваюсь. «Я даже не знаю, что об этом думать. С одной стороны, он просто Чейз есть Чейз, а с другой он… — Я поднимаю плечи, не зная, как это объяснить.

Я стараюсь не придавать слишком большого значения вещам, но становится все труднее и труднее не задаваться вопросом, а что если.

Лолли кивает, глядя на солнце с закрытыми глазами. «Я предлагаю вам схватить его барахло под водой и посмотреть, что произойдет. Держу пари, он тебя этим тычет.

Мы с Кэмом смеемся, имитируя позицию Лолли на доске, но вскоре к нам присоединяются и остальные, и мы все играем в океане.

Мы с Брейди мчимся с равнины к бухте, Мейсон, конечно, доплыл до средней точки впереди нас и зависает там на случай, если у меня схватит судорога.

Надо его любить.

Мальчики играют в вышибалы с веслом с группой парней, а мы садимся и подбадриваем их.

Брейди остался последним, кто остался на ногах, поэтому, когда Чейз стучит Мэйсона по ноге рукой, и они оба медленно начинают подниматься на ноги, Кэм быстро снимает телефон с шеи — водонепроницаемые рукава просто необходимы, если вы живете в океане.

Брейди смотрит на толпу, злорадствуя так, как может только Брейди, а мальчики бросаются в него своими телами, сбрасывая его в воду.

«Сукины дети!» Он смеется, опускаясь вниз, а затем по очереди ловит каждого в захват, быстро погружая их под воду.

Подготовленные к тому, что всегда будет дальше, мы готовы к ним, быстро закрывая лица, когда нас бросают в воду и перебрасывают из одного в другое, как горячую картошку.

Лолли вскрикивает, когда Нейт делает с ней то же самое, а затем пихает нас. «Спасибо за предупреждение, придурки!» Она смеется. «Красавчик, ты сегодня ничего не получишь!»

— Детка, прости! Нейт усмехается, хватает ее за лицо и кладет на нее одно, фактически меняя ее мнение.

«Хорошо, мы готовы отправиться на песок, поесть и бросить парочку обратно?» Брейди хватается за доску и принимает сидячее положение.

«Да, я умираю от голода». Я подхожу к доске, но лежу поперек нее, чтобы вернуться обратно, используя ноги, а не весло.

Все соглашаются, и мы возвращаемся к берегу.

Брейди достает несколько бутылок пива и разливает их по чашкам «Соло», чтобы у пляжного патруля не было причин приходить и допрашивать нас. Они знают, в чем дело, но это принцип «без вреда и нарушений».

Как только наши руки высохнут достаточно, чтобы вытереть песок, мы направляемся к оборудованной площадке для барбекю и берем несколько сэндвичей Tri-Tip.

Вскоре солнце опускается за стеной тумана, и кострища уже готовы к использованию, поэтому, пока остальные танцуют под музыку, наполняя свои чашки в третий раз, я двигаюсь к огню.

Здесь не совсем холодно, но в воздухе чувствуется легкая прохлада, а мои волосы все еще влажные, поэтому я обхватываю их ладонями и держу подальше от кожи, вращая так, чтобы тепло согревало мою спину.

— Смор?

Я смотрю в сторону и вижу блондина с волосами, собранными в тугой мужской пучок, и улыбкой на губах.

— Да, вообще-то. Я поворачиваюсь, поднимаю волосы и встаю рядом с ним.

Он протягивает мне палку, и я тыкаю ею в пакет с зефиром. "Спасибо."

Его улыбка становится глубже. "Без проблем. Я бы предложил тебе зажарить хот-дог, но я уже съел последний.

Я посмеиваюсь. «Ты поджарил хот-дог прямо здесь?»

Он подносит палец к губам. «Не говори, технически этот огонь принадлежит фургону с едой, и я не думаю, что им будет приятно, если я поджарю свой собственный, а не куплю их».

Оглянувшись вокруг, я киваю и держу зефир над пламенем. «Я думаю, что они прекрасно справляются и без вашей продажи».

«Неплохая явка, да?»

Я тушу огонь над своей палкой, и он сжимает ее между двумя крекерами прямо над плиткой шоколада и протягивает мне.

— Ты здесь в отпуске? — задается вопросом он, садясь на край скалы.

«Больше похоже на короткую поездку. Мы приезжаем сюда постоянно, так что это стал второй, гораздо лучший дом, чем место отдыха».

Он усмехается, глядя на вечеринку. "Я слышу тебя. В основном я здесь летом, но стараюсь делать это пару раз в год, кроме этого». Он наклоняется, роется в маленьком ящике со льдом возле своих ног и достает пиво. "Хочу один?"

— Он у нее есть, — раздается позади меня, и голова парня резко поворачивается в сторону голоса.

Чейз проскальзывает между нами, пристально глядя на меня, полностью заслоняя от меня мальчика-серфера справа от меня, и протягивает только что наполненную чашку.

Я наклоняюсь вперед, чтобы встретиться взглядом с мужчиной и улыбаюсь, поднимая чашку. «Спасибо, но у меня есть один, и спасибо за еще».

Парень кивает, на его губах играет непринужденная улыбка. «Конечно, ребята, вам приятной ночи, а?» Он машет рукой, хватает свою сумку и подходит к группе людей в нескольких футах от него.

Я смотрю на Чейза, поднося свой напиток к губам.

"Что?" Он хмурится.

"Это было грубо."

«Ты даже не знаешь этого парня, зачем тебе что-то у него брать?»

«Он просто был милым».

Чейз усмехается, отвернувшись.

Теперь я тот, кто спрашивает: «Что?»

"Ничего." Он пожимает плечами. — Не думал, что Кэм серьезно относится к пляжным мальчикам, вот и все.

Мой рот открывается, но ничего не выходит, поэтому я занимаюсь пивом.

Это ревность?

Этого не может быть, не так ли?

Просто он ведет себя как осел, подражая Мэйсону, как он это обычно делает.

Прежде чем я успеваю об этом думать, подходит Кэм.

«Готов вернуться обратно? Темнеет, и там, где глаза никогда не видели, песок. Кэм смеется.

"Ага." Чейз начинает, и Кэмерон поднимает бровь, но вытирает ее, прежде чем кто-либо сможет это увидеть.

Кажется, что дорога домой с вечеринки занимает вдвое больше времени, чем дорога туда.

Мы устали от солнца и прибоя, и к этому добавилось немного дневного выпивки.

Нейт и Лолли машут нам рукой, продолжая идти к своему дому, а мы тащимся по подъездной дорожке.

Кэм и Брэйди опередили нас с помощью игры «камень, ножницы, бумага», поэтому они получили преимущество в первый душ, назначив нас уборщиками.

Вместе мы вытаскиваем ящик со льдом на палубу и спускаемся вниз, чтобы закрепить наше оборудование.

Мейсон и Чейз вставляют доски для весла в пазы, а я иду за ними, втыкая замок в ящики для плавников. Я соединяю их все вместе, но в самом замке песок, и он не защелкивается.

"Кусок дерьма." Я вздыхаю, пытаясь поставить эту дурацкую штуку на место.

Чейз вытирает руки о шорты и подходит ко мне сзади, обхватывая меня руками. Его руки накрывают мои и осторожно забирают замок из моих рук. — Вот, позволь мне.

Я не уверен, шепчет ли он, но мне кажется, что его теплое дыхание с медленной точностью скользит по моей влажной коже. Я смотрю через плечо, и его глаза встречаются с моими, скрытая ухмылка пытается вырваться на свободу.

Он подносит металлический предмет ко рту, дует в него, и мой взгляд падает на его губы.

Я хочу почувствовать их снова. Я хочу, чтобы они скользили по моей шее, как его дыхание.

Замок щелкает, и Чейз усмехается, когда я подпрыгиваю от звука.

А затем я снова подпрыгиваю, когда весла швыряются к нашим ногам, а тело Мейсона выдвигается перед нами, чтобы он мог начать вставлять их в стойки.

Чейз пятится и делает то же самое, поэтому я ускользаю и направляюсь к причалу.

Когда я добираюсь до платформы, мои глаза снова скользят по ним, и, что вы знаете, Чейз смотрит на меня.

Я сжимаю губы в сторону и иду в дом, где моя улыбка вырывается на свободу.

Когда я разрезаю яблоко и черпаю немного арахисового масла в небольшую миску, я не могу не вспомнить слова, сказанные в темноте всего несколько ночей назад.

Ничто не заставляет мужчину противостоять своим чувствам к женщине, как интерес другого мужчины.

Я не уверен, что здесь происходит именно это, но благослови тебя, Ноа Райли, за твои мужские знания.

Возможно, ты — та самая причина, по которой я получаю все, что когда-либо хотел.

Глава 8

Арианна

Сегодня мы пришли к Лолли позавтракать, а после еды вышли во внутренний дворик, чтобы сыграть пару игр в Корнхол, но мы, девочки, долго не продержались, поэтому все решили прогуляться по пляжу в кафе.

Мейсон, Чейз и Брейди нависают над Пэйтон, пока она поднимается по небольшой лестнице и садится рядом с нами на заброшенном посте спасателей, единственном месте на пляже, где можно найти хоть какую-то тень, если не поднять навес.

Такая заботливая наша команда. Возможно, мы познакомились с Пэйтон только этим летом, но она сестра Паркера, а Паркер для Лолли как семья, что делает ее важной для всех нас. По крайней мере, так все началось, но это было только начало. Каждому из нас не потребовалось много времени, чтобы с радостью принять ее в свои ряды. Она вышла из дерьмовой ситуации. Ее мама, хотя и была богаче грязи, была жестокой и властной. За исключением Дитона, у Пэйтон не было настоящих друзей, поэтому иногда я ловлю ее на том, что она сидит и наблюдает за всеми нами, примерно так же, как я сейчас делаю с мальчиками.

Это ненужное напоминание о полной неспособности Мэйсона сохранять спокойствие.

Я представляю, как Чейз является лидером в совете держаться подальше от моей сестры, но он не так уж хорошо защищает свой титул.

Конечно, он отстраняется и рубит меня по лодыжкам своей речью «нет, черт возьми, нет», но он медленно приходит в себя. Мы не выпили ни капли, когда он поцеловал меня в моей комнате, вот и все. В этот момент я просто хочу снова почувствовать на себе его губы.

В любом месте.

Повсюду .

«Девочка, остановись», — посмеивающийся шепот Кэмерон притягивает мои глаза к ней, и ее улыбка становится глубже. «Твое лицо сейчас покраснело».

"Замолчи!" Я шепчу в ответ. "Серьезно?"

"Ах, да." Она кивает, и я узнаю озорной блеск в ее глазах и в своих узких глазах.

— Кэм, не надо…

— Эй, Чейз, брось Ари выпить, ладно? Она сдерживает смех, кивая на полувыпитую бутылку Мейсона. «Наша девочка хочет пить ».

Чейз переводит взгляд с нее на меня, понимающая ухмылка появляется на его губах, когда он хватает ее, взгляд Мейсона скользит по нам троим, прежде чем снова указать на другую блондинку, находящуюся менее чем в двадцати футах от нас.

Но Чейз не бросает его.

Он делает мне еще лучше и неторопливо приближается, но вместо того, чтобы вложить его в мою протянутую руку, наклоняется ближе и кладет его рядом со мной, его голая грудь касается моего плеча. Его глаза встречаются с моими, когда он уходит, но не говорит ни слова, возвращаясь туда, где стоял с моим братом.

Только когда он уходит за пределы слышимости, мы втроем отпускаем смех.

Лолли издает рвотный звук, и мы оглядываемся и видим, что она притворяется, что сосет член, ее брови виляют, поэтому я швыряю подушку стула ей в голову, снова переводя взгляд на Чейза.

Я издала мучительный вздох, но, почувствовав на себе внимание брата, посмотрела в его сторону. Я нахмурился, но что нового? Он никогда не сдерживал своего недовольства, когда дело касалось внимания один на один со стороны кого-то, у кого есть член, особенно его лучших друзей.

Придурок .

Пробираясь по задней палубе, Кэмерон стонет. «Почему я согласилась пойти в кофейню? Мое тело болит».

"Такой же." Я зеваю, используя перила, чтобы помочь себе сделать последние несколько шагов. «Как я могу быть таким уставшим, когда мы вчера вечером лежали в постели в шесть часов?»

— Именно поэтому ты устал. Чейз усмехается.

— Это… или те два часа, которые ты провел, гребля против течения. Мейсон качает головой. «Если бы вы научились посещать тренажерный зал, вы бы не чувствовали необходимости так сильно тренировать мышцы».

— Ты имеешь в виду, что она не будет чувствовать себя умирающей еще несколько дней после этого? Кэмерон дразнит.

«Я не чувствую, что умираю через несколько дней, один точно, но не больше». Я смеюсь. «Кроме того, мне нравится, что водные упражнения не кажутся физическими упражнениями, поэтому я ими занимаюсь. И не следовать инструкциям означало бы, что я не делаю то, что вы говорите, но я делаю. Проблема в том, что я физически не способен на то дерьмо, которое ты мне даешь».

— Я только прошу тебя попробовать.

«Попытаться выжать непристойный вес».

«Если бы вы сосредоточились, вы бы смогли это сделать, но вы смеетесь, как только ваши мышцы напрягаются». Мейсон пристально смотрит.

Затем я смеюсь, и он быстро следует за мной.

Мейс обнимает меня за плечо и притягивает к себе, целуя в голову. — Ты негодяй, вот и все.

«Да, но мой «старший» брат превратил меня в такого».

«Я буду владеть им». Он кивает, открывает дверь и впускает нас внутрь.

«Я вздремну. Разбуди меня, прежде чем ставить пиццу в духовку. Мейсон уходит по коридору, а остальные шлепаются по гостиной.

«Не знаю, как вы, ребята, но я чувствую его во время этого дерьма перед сном». Брейди вылезает из кресла и включает телевизор. «Есть запросы на фильмы?»

Я стягиваю одеяло со спинки кресла-бочонка и сворачиваюсь калачиком рядом с Кэмом. — Твой выбор, здоровяк.

Конечно, он выбирает то, что видел сто раз, и выбивает за первые пять минут. Не прошло и десяти минут, как Кэм начал ерзать.

— Не заставляй меня умолять, Чейзер, я это сделаю.

Он смеется, садясь на колени со своего горшка, стоящего на полу. "Тогда пошли."

"Да!" — визжит она, падая на пол перед ним.

Через минуту или две Кэм издает тихий, успокаивающий стон, за которым следует еще один, и Брейди, конечно, слышит его во сне. Он бросает подушку Чейзу на затылок.

"Хуй." Он смеется.

Кэм поворачивается, чтобы видеть меня, и подмигивает, а я игриво закатываю глаза, позволяя глазам закрыться.

На пороге засыпания рука Кэм падает на мою руку и слегка встряхивает меня.

— Твоя очередь, подруга, — шепчет она с ухмылкой. "Я иду спать."

Я смотрю на Чейза, который сидит и ждет меня с легкой ухмылкой, а затем смотрю на Брейди, его лицо теперь спрятано в складках подушек.

Я занимаю место Кэма.

— Подожди, — шепчет Чейз, я уверен, стараясь не разбудить остальных, и потягивается вправо, выхватывая одеяло из плетеной корзины у камина.

Он жестом предлагает мне лечь, поэтому я следую примеру Кэмерон и натягиваю футболку через голову, а затем опускаюсь на ковер.

Я остро осознаю каждое движение Чейза, затаив дыхание, когда он взбирается на меня, прижимая бедра прямо к изгибу моей задницы. Я безуспешно пытаюсь подавить смешок.

"Что смешного?" Он откидывает мои волосы на одну сторону, его раскрытые ладони падают мне на плечи.

Ну раз уж он спросил...

«Просто когда я представлял, что мы находимся в таком положении, все было совсем по-другому». Я улыбаюсь в сгиб руки.

Он замирает, но через мгновение в горле у него прочищается, и он начинает давить на мои мышцы.

Чейз начинает высоко и опускает руки вниз, потирая и разминая костяшки пальцев. Я даже не знаю, сколько времени проходит, пока я лежу совершенно расслабленным, но как раз в тот момент, когда я чувствую, что начинаю погружаться в сон, изменение прикосновений Чейза заставило мои веки распахнуться.

Это медленнее, почти вынужденно, как будто ему приходится напоминать себе, что делать… или, осмелюсь сказать, чего не делать.

Следующий ход Чейза заставляет меня склоняться ко второму варианту.

Медленно и слегка дрожащим прикосновением подушечки его пальцев касаются моей кожи, когда он берет в руку завязки моего верха от бикини.

Он ждет немного, как будто я могу протестовать, а затем тянет.

Его шипящее дыхание скользит по моей обнаженной коже, и я крепко сжимаю кулаки, чтобы не извиваться под его прикосновениями.

Раньше мне делали массаж от Брейди и еще нескольких человек, и все это было приятным и расслабляющим развлечением, но я никогда не хотел, чтобы кто-то из них раздевал меня. Так что да, совершенно другое.

Черт, я даже не хочу дышать от страха, что он тянет Чейза и дает задний ход.

Нельзя отрицать, что он стал более наглым, развязывание моего топа является доказательством этого, как и то, как он отталкивает их в сторону на следующем вдохе.

Он проводит ладонями по моей спине, не препятствуя контакту своей кожи с моей.

Я в значительной степени притворяюсь мертвым, ожидая его следующего шага, в то же время говоря себе, что его единственная цель - облегчить задачу: создать гладкую поверхность для работы.

Его рука отпускает меня, и он потягивается, в следующую секунду на нас накрывается одеяло. Всю дорогу над нами. Мои глаза открываются так быстро, что требуется мгновение, прежде чем я могу видеть.

Мои руки сложены под головой, а пальцы Чейза сгибаются, встречаясь с моей ключицей, мягко скользя вниз, пока кончики его пальцев не встречаются с самой высокой точкой моих ребер. Его ладони здесь распрямляются, прикосновения легкие, и он скользит ими совсем не так, как массаж.

Это прикосновение любопытства.

Это он исследует ощущение моей кожи на своей.

Это настолько же захватывающе, насколько и шокирующе.

Его тело опускается, его жар окутывает меня, и я сглатываю.

Я пытаюсь переключиться, отчаянная потребность встретиться с ним лицом к лицу накрывает меня, но он не позволяет этого. Его лоб встречается с моей спиной между лопатками, и он нежно покачивает головой вперед и назад.

Его волосы щекочут мне шею, и я дрожу под ним. Мои легкие расширяются от голода, и я делаю прерывистый вдох через ноздри, который вырывается обратно, когда теплые влажные губы касаются моего позвоночника.

Мои глаза закрываются, а затем падает еще один поцелуй.

— Чейз, — стону я, задыхаясь, когда его губы достигают моего уха.

— Шшш… — напевает он, его нос скользит по моей челюсти. «Скажи мне остановиться. Я не знаю, что делаю…»

«У тебя все отлично».

Его тело трясется от тихого смешка, а затем его руки оказываются на моей стороне, медленно скользя вверх, пока кончики его пальцев не соприкасаются с краями моей груди.

Он дергается, а затем его руки отлетают от меня полностью.

Я использую это в своих интересах, быстро подпрыгивая под ним, моя обнаженная грудь теперь скрыта под его свободной рубашкой.

Он этого не ожидал, и его глаза широко раскрылись.

Чейз начинает качать головой, его охватывает приступ паники, поэтому я слегка улыбаюсь.

Пожалуйста, не бегите…

Его брови нависают, когда он размышляет о том, как мы сюда попали, поэтому я слегка подталкиваю его, замаскированный под уступку.

Я откидываю голову назад, на этот раз прямо на ковер, оставляя подушку рядом со мной, и слегка вытягиваю подбородок, обнажая шею, предоставляя ему самому решать, что с ней делать, если что.

Его кадык тяжело сглатывается, и после секундного колебания он падает лицом мне на шею.

Какое-то мгновение он не двигается, тепло его дыхания действует само по себе и вызывает боль между моими ногами, но затем он глубоко вздыхает.

Я дергаюсь, когда его язык касается моей кожи, ощущая вкус, когда его губы прижимаются к моей ключице.

Быстро, прежде чем он успеет возразить, я просовываю ладони под его рубашку, и мои внутренности скручиваются, когда мои руки касаются его пресса.

Я смотрел на его мускулы сотни раз, представлял, как исследую их тысячи, но не уверен, что верил, что когда-нибудь получу шанс свободно изучить их движения собственными прикосновениями.

Чейз отстраняется, ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, и у него такое же напряженное выражение, как и раньше.

Тем не менее, я ухмыляюсь, как бы говоря, что смею вас последовать моему примеру , поскольку ясно, что он борется с самим собой, пытаясь решить, что хорошо, а что нет. Что правильно или неправильно. Я понятия не имею, на чем он основывает свои решения, но я помогаю ему, взяв одну из его рук в свою и положив ее на изгиб моего левого ребра, чуть ниже груди. Я оставляю ему право решать, чего он хочет, одновременно умоляя его прикоснуться ко мне.

Он прижимает рот к моему уху и шепчет: «Ты не можешь смотреть на меня так. Я пытаюсь-"

"Перестань пытаться. Что бы это ни было, просто… остановись.

Он посмеивается, но нахмуренный взгляд быстро возвращается, и со скоростью улитки он скользит рукой вверх. Мое дыхание учащается, и я провожу руками от его пресса к спине, притягивая его к себе.

Его большой палец касается выпуклости моей груди, и мои губы приоткрываются с тихим хныканьем.

К сожалению, как только звук покидает меня, глаза Чейза расширяются, его руки отрываются от моего тела, и он быстро падает на место рядом со мной.

Не в силах встретиться со мной взглядом, он протягивает мне рубашку, медленно вылезая из-под покрывала, но я злюсь и сажусь, позволяя этой вещи упасть мне на талию.

Брейди по-прежнему смотрит на подушки, поэтому я делаю вид, что мне плевать, если кто-нибудь войдет, и медленно натягиваю рубашку через голову.

Я вскакиваю на ноги, шлепая босыми ногами по твердой древесине по пути на кухню.

Я вытаскиваю воду из холодильника, и когда закрываю его, Чейз тут же стоит, хмурясь на месте.

"Вы безумец."

Кто-нибудь с момента существования человечества наслаждался хлыстовой травмой?

Я проталкиваюсь мимо него, но он хватает меня за руку, разворачивая обратно.

«Не расстраивайся».

«Что, если Брейди проснулся?» он говорит тихо. — А что, если Мейсон войдет?

«Что, если ты поймешь, чего хочешь, не беспокоясь о других людях?»

Его рот открывается, но ничего не выходит, а глаза падают на пол.

"Верно." Я поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице, закрываясь в спальне.

Моя голова падает на дверь, и я закрываю глаза, желая, чтобы слезы не текли.

Мои надежды официально оправдались, и это моя вина.

Чейз ведет себя игриво, немного раздвигает границы, а я с таким же успехом могу быть чертовым бульдозером. Мне нужно позволить ему объявить игру, и даже если я в этот момент расстроена, что-то мне подсказывает, что он это сделает.

Все, что я знаю, это то, что я готов, когда он будет готов.

Независимо от того, когда. Не важно что.

Глава 9

Арианна

«Дырка в одной, детка!» Кэм победно поднимает руки над головой.

«Это три подряд!» — кричит Брейди, скрестив руки и надув губы. «Ты обманываешь».

Остальные смеются, и Мейсон хлопает здоровяка по плечу.

«Каждый раз одно и то же дерьмо, чувак. Как ты думаешь, почему мини-гольф всегда была ее идеей?» Он усмехается и кланяется, когда Кэмерон с улыбкой поднимает подбородок.

— Все в порядке, Брейди, детка, — поддразнивает она. «Мы все знаем, что ты лучший спортсмен из всех нас».

Я усмехаюсь, и мое ухо достигает теплого дыхания.

— Означает ли этот смех, что ты согласен?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Чейза, но он уже ускользает, его губы обхватывают бутылку с водой, и мои нервы на пределе.

Он знает, что я все еще смотрю в его сторону и...

— Пэйтон, — говорит Паркер медленно, так же медленно, как его тело поднимается со скамейки рядом со мной, как будто он приближается к раненому животному и боится, что оно убежит. "В чем дело?"

Все мы резко поворачиваем головы в ее сторону, клюшки выпадают из рук наших мальчиков, которые быстро следуют за Паркером.

Она не издает ни звука, но когда ее голова отрывается от экрана телефона, слезы падают водопадом, быстро и безостановочно.

Она не моргает, и хотя она смотрит на брата, я не уверен, что она его видит.

«Пэйтон». На этот раз Лолли пытается, встает рядом с ней и осторожно изгибает запястье Пэйтон, чтобы она могла видеть экран. Ее глаза на мгновение скользят по нему, и она пристально смотрит на него, поворачивая голову к Паркеру, гнев нагревает ее кожу.

«Он ушел», — говорит Пэйтон голосом, пугающе лишенным эмоций.

«Кто ушел?» — мягко говорит Мейсон, медленно приближаясь.

Пэйтон смотрит ему в глаза, на ее лице появляется напряжение. Она качает головой, передает ему свой телефон и уходит к выходу.

«Трахни меня». Лолли бросает Нейту свой напиток и гонится за ней, а Мейсон наклоняется, чтобы взять трубку.

Он наклоняется к Паркеру, и они одновременно читают с экрана.

Мейсон сует его в руку Паркеру и поворачивается, чтобы посмотреть в ту сторону, куда исчезла Пэйтон. — Лолли сказала это правильно. Он качает головой. «Трахни меня».

— Говори, чувак. Нейт пристально смотрит на Паркера.

Плечи Паркера падают от поражения, и он снова смотрит на телефон. "Похороны. Они удержали это. Они не могли ни на минуту проявить порядочность и позволить девушке, несущей его ребенка, находиться рядом».

Боже мой.

— Откуда ты знаешь наверняка? Кэмерон грызет ногти.

«Масе…»

«Его сучья мать прислала ей фотографию с похорон». Мейсон поворачивается к нам лицом. «Шкатулка на заднем плане и все такое».

Я задыхаюсь, моя рука взлетает и прикрывает рот.

— Черт возьми, — шепчет Кэмерон, поворачиваясь ко мне и обхватывая меня своими руками.

"Что мы делаем?" — спрашиваю Паркера.

Он качает головой. "Я не знаю. Я не знаю, что мы можем сделать. Лолли наняла кого-нибудь, чтобы разобраться в этом, но он был несовершеннолетним, и его семья, должно быть, заплатила чертовски много, чтобы держать все это в тайне.

— Да, держу пари. Нейт хмурится. «Я бы хотел сохранить как можно больше этого дерьма в тайне, если бы мой старший сын не стал причиной смерти моего младшего сына. Я не могу понять, как она продолжает винить Пэйтона, а не его». Он выбрасывает газировку Лолли в мусор и достает из кармана ключи от своего «Хаммера». "Ну давай же. Давайте отвезем ее домой».

Кивнув, мы следуем за ними, тихо скользя в Тахо Мейсона, и не прошло и десяти минут, как мы подъезжаем к дому Лолли.

Лицо Пэйтон стоическое, когда она выходит.

Она ни на кого не смотрит, ее руки напряжены по бокам, она следует за братом в дом и направляется прямо в свою комнату.

Дверь спальни закрывается осторожными движениями, но как только дверь щелкает, каждый из нас замирает, когда пронзительные крики Пэйтон эхом разносятся по коридору, отскакивая от стен вокруг нас.

Мы стоим там, беспомощно глядя друг на друга, и за следующий час мало что меняется. Лолли заваривает свежий кофе, и мы ходим по дому, вздрагивая каждый раз, когда ее внезапные всплески достигают наших ушей.

«Это нехорошо для нее». Чейз качает головой, на его лице отразилось беспокойство.

Я протягиваю руку, сжимаю его руку, и Мейсон проводит руками по подбородку.

Лолли извиняется и выходит на палубу — она не очень хорошо справляется с эмоциями, но она учится, и мужчина, который научил ее любить, следует за ней.

Жуя внутреннюю губу, моя нога подпрыгивает на месте.

Если бы это был я, я бы умолял о своей маме, но у Пэйтон нет никого, кто бы заботился о ней, но я думаю, ей бы прямо сейчас пригодилось ее мягкое прикосновение, а моя мама - лучшая женщина, которую я знаю. Итак, я без колебаний звоню ей, но не успеваю произнести первое предложение, как узнаю, что мой брат опередил меня.

Я смотрю на него, и, как будто он знал, что я собираюсь сказать, он хрипит: «Они уже идут».

Я киваю, и он вздыхает, подходит и обнимает меня.

— С ней все будет в порядке?

"Ага." Он кивает, и его голос звучит так же неуверенно в своем ответе, как и я.

«Какая мать станет скрывать такое?»

«Она не мать». Мой брат смотрит. «Она бессердечная сука. Пэйтон несет часть сына этой женщины. Она должна поклоняться девушке, просить прощения за то, что относилась к ней как к дерьму во всех своих отношениях. Она не мать», — повторяет он.

Это последние слова, сказанные за несколько часов, и, наконец, мои мама и папа стучатся в дверь.

Нейт приветствует их, и они обнимаются.

Паркер отвечает на вопросы, которые может, и показывает моей маме комнату Пэйтон, где она остается до конца вечера, а мой отец на кухне готовит что-то теплое.

Проходят часы, и мы засыпаем, и все для того, чтобы просыпаться каждые несколько минут, беспокойство во всех нас.

Около четырех утра отец трясет меня за плечи, и мои глаза открываются. «Давай, дорогая. Ребята, я отвезу вас обратно.

Я начинаю качать головой, но он строго кивает, поэтому я поднимаюсь на ноги и обнаруживаю, что остальные вокруг делают то же самое.

Мой отец отвозит нас всех обратно к дому, и мы паркуемся у обочины. Он поворачивается, сжимая мою руку. — Поспи немного, дорогая, мы приготовим поздний завтрак у Нейта около полудня. Мы тебе позвоним, ладно?»

— Если она хочет, чтобы мы вернулись…

"Я дам Вам знать. Я думаю, она просто хочет побыть одна на минутку.

– Мейсон расположился лагерем возле ее двери.

«Ну, Мейс есть Мейс. Мы просто должны позволить ему делать то, что, по его мнению, ему нужно делать».

«Вы травмировали его, когда рассказали нам о смерти тети Эллы».

Он кивает. «Может быть, вы и правы, но вы, ребята, только начали кататься на велосипедах и бродить по окрестностям, так что вам нужно знать, насколько это было опасно».

— Тяжело было после ее смерти?

Его улыбка грустна. — Да, дорогая, это было. После этого я много лет не ездил на велосипеде, а когда пришло время получать права, я слишком боялся водить машину, думая, что могу кого-то ударить, как кто-то ударил ее».

— Твои родители не должны были винить тебя, — бормочет Брейди с заднего сиденья. «Это не твоя вина, дядя Э.»

Мой отец подписывает, слегка кивая. «Я знаю, сынок, но смерть тяжела для людей, и ты не знаешь, как ты с ней справишься, пока она не произойдет». Его плечи, кажется, опускаются, но он дергает подбородком. "Продолжать. Увидимся завтра, ребята».

С этими словами мы вчетвером заходим внутрь.

Все падают на диваны, а я бесшумно выскальзываю через заднюю дверь и направляюсь к причалу. Солнце еще скрылось за горизонтом, но оно скоро взойдет.

Я иду туда, где вода встречается с деревянными столбами, снимаю обувь и погружаю ноги в холодную воду.

Океан всегда был для меня мирным местом, полным возможностей и надежд.

Мне всегда нравилось, что здесь ничего не меняется, но и никогда не бывает прежним. Волны меняются каждую минуту, линии на песке сгибаются, а затем изгибаются. Это настоящее чудо, океан. Сильный и доминирующий, но в то же время мягкий и хрупкий, как разбитые раковины, выброшенные на поверхность, чтобы их унесло приливом. Несовершенства есть, но они скрыты, похоронены, и только тот, кто хочет копнуть глубже, обнаружит недостатки моря.

С тихим вздохом я закрываю глаза, слушая рев волн передо мной, и вдыхаю столько, сколько позволяют мои легкие. Соленые клочья воздуха ударили мне в горло, и ощущение удушья, преследовавшее меня, начало смывать.

Сегодняшний день был ужасным, трагичным и служит еще одним напоминанием о том, что какой бы выбор мы ни сделали, в любой момент может произойти что угодно и всколыхнуть нашу жизнь. Скорее всего, мы никогда этого не увидим, и это ужасно.

Я думаю о своей семье и друзьях, о своих личных мечтах и о жизни, которую я хочу для себя в будущем. А потом я думаю о том, что его украли у меня, точно так же, как это было у Пэйтон. Словно в этот самый момент волны крадут песок у меня из-под ног в своей борьбе за господство, оставляя землю подо мной зыбкой, такой же зыбкой, какой внезапно ощущается мир вокруг меня.

Может быть, это драматично или глупо, но влага наполняет мои глаза, когда они открываются, чтобы посмотреть на отблеск луны, скользящий по поверхности воды, который все больше и больше тускнеет по мере приближения к берегу.

Волны плещутся выше, холод обжигает мою кожу, но я не отстраняюсь, и в следующий момент кто-то шагает рядом со мной.

Мне не нужно смотреть, чтобы узнать, кто это. Озябшие пальцы Чейза касаются моих, и слезы наворачиваются на мои глаза.

«Как эта женщина могла сделать с ней такое?» Я качаю головой. «Она любила его, и, насколько мы слышали, он ненавидел свою мать. Как она могла отказать единственному человеку, который значил для него мир, в шансе попрощаться?» Мой голос ломается. «Она рожает от него ребенка. Ее внук.

"Я не знаю. Я не могу себе представить, — едва шепчет он.

«Надеюсь, у нее был шанс сказать все, что она хотела сказать. Как разрушительно, если нет». Я глотаю. «Мой отец этого не сделал. Его сестре было всего десять лет. Боже, жизнь просто…»

— Непредсказуемый… — задумчивый тон привлек мой взгляд.

Мягкая хмурая морщинка морщит его лоб. Очень медленно его зеленые глаза поднимаются на мои, а его рука следует за мной, осторожно находя путь к моей щеке.

Воздух в моих легких сжимается, когда его ладонь скользит выше, кончики его пальцев теряются в моих волосах.

Мы должны повернуться, потому что следующее, что я помню, это то, что мы смотрим друг на друга, и сияние луны создает мягкое сияние на правой стороне его красивого лица.

— Ари… — выдыхает он, его горло тяжело сглатывает, его пальцы дергаются на моей замерзшей коже. Следующим его покидает низкое проклятие, но он не отступает.

Чейз не отпускает меня.

Фактически, его другая рука касается моей левой щеки, и его губы приоткрываются.

Очевидно, что он изо всех сил пытается смириться со всем, что происходит у него в голове, и это понятно. Как я уже сказал, это был долгий и трудный день.

Я должен стоять здесь и переждать его, дать ему столько времени, сколько ему нужно, быть здесь, когда он будет готов произнести слова, сидящие на кончике его языка, его язык, который скользит по внутренней стороне его губы, как будто пытается выскользнуть. вышел, но вынужден оставаться скрытым.

Но я не могу... ни когда он так близко, ни тогда, когда его глаза темнеют с каждой секундой, втягивая меня в себя и топя, не сказав ни единого слова.

Итак, я принимаю решение, которое приносит мне пользу.

Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его.

Чейз вздыхает мне в рот, и я начинаю отстраняться, но когда мое тело откатывается назад, руки Чейза глубже погружаются в мои волосы. Он закрывает пространство между нами.

Он целует меня и на этот раз не останавливается.

Его язык ныряет в мой рот, исследуя глубже, и я сжимаюсь в его ладонях.

Каким-то образом в какой-то момент мы двинулись к нашему причалу, потому что следующее, что я помню, мои руки опускаются, наши вершины давно исчезли, и наши руки бродят друг по другу по-чужеземному. Моя спина касается прохладного песка, на мне не осталось ничего, кроме лифчика и нижнего белья. Холодок пробегает по мне, но затем он садится между моих ног, его теплое тело согревает мое сверху.

Его кожа мягкая, тело твердое, как и выпуклость под джинсами, по которым мои пальцы осторожно скользят ниже, чтобы встретиться с ними.

Я открываю нижнюю часть, и Чейз не протестует.

Он ни разу не отрывал своих губ от моих, пока я освобождала его тело, поднимая ноги вверх, чтобы помочь им оторваться от него.

Мои трусики следующие.

Не теряя ни секунды, я прижимаюсь к нему бедрами, прижимаясь к нему, и он стонет, вырываясь из моих губ и прижимаясь ими к моей щеке и челюсти, останавливаясь на изгибе моего плеча.

Я переворачиваю свое ядро, и он шипит, тихое проклятие покидает его. Внезапное желание почувствовать его нахлынуло на меня, поэтому я просунул руку между нашими телами. Я сжимаю его, желая, чтобы моя рука перестала дрожать.

Каждая мышца его тела замирает, включая губы.

Его прищуренный взгляд медленно поднимается на мой.

Его зеленые глаза умоляют меня остановиться, умоляя позволить этому случиться и продолжать идти.

Разве он не знает, что я думал об этом много лет, даже мечтал об этом?

— Я хочу этого, — шепчу я. Одной рукой разглаживая морщины на его лбу, другой крепче сжимая его. Я не спускаю с него глаз. "Я хочу тебя."

Я не уверен, что им движет уверенность или отчаяние в моем голосе, но он садится на колени и ищет свои выброшенные джинсы.

Он выхватывает презерватив, смотрит мне в глаза, когда разрывает его, и наблюдает, как я смотрю на него, пока он влезает в ножны.

Нервы пробегают по мне, мышцы напрягаются, но я глубоко вздыхаю, и тревога утихает, когда он снова садится надо мной, его руки погружаются в основание моих волос.

Его испуганные, нерешительные глаза спрашивают разрешения во второй раз, и я отвечаю, поднимая бедра, вгоняя его кончик в себя. Он стонет, и я провожу руками по его телу, пока не хватаю его щеки ладонями. Я провожу большим пальцем по его нижней губе.

«Пожалуйста», — хриплю я.

Погоня за пещерами.

Он стонет, и я задерживаю дыхание, пока он медленно вводит в меня свой член.

Я сжимаю зубы, сглатывая болезненное шипение, которое грозит вырваться наружу, и, к счастью, он опускает голову мне на сгиб плеча. Мои глаза закрываются, моя хватка на нем крепче, когда он толкается полностью.

Я задыхаюсь, мои бедра сжимаются, и он целует мою кожу.

Оно жжет сильнее, чем болит, к незнакомому давлению нужно привыкнуть.

Чейз начинает раскачиваться, красиво и медленно, каждый раз выдвигаясь и толкаясь назад. Он движется, словно следуя за шумом волн, разбивающихся под нами. Я отражаю его движения, и из меня вырывается тихий стон.

Я блокирую легкое укол и сосредотачиваюсь на его набухании внутри меня.

Я закрываю глаза и теряюсь в шатеновском зеленоглазом мужчине надо мной.

Чейз целует мою челюсть, его ладонь поднимается и скользит под бюстгальтер, который мы так и не успели снять.

Он сжимает меня, его большой палец касается моего соска, и я начинаю трястись под ним.

Его дыхание учащается, короткое шипение вырывается из его губ, вызывая мурашки по моей коже. Он стонет.

Моё сердце сжимается, и я знаю, что кончу.

Тогда толчки Чейза становятся быстрее, его стоны становятся глубже, и когда он стонет мое имя прямо в мое ухо, я взрываюсь.

Мое тело взрывается, моя киска сжимается вокруг него, пока он пульсирует внутри меня.

— Ари… — снова шепчет он в ночи, и мои губы кривятся в улыбке.

Я провожу рукой по его волосам, и когда мое тело обмякает в песке, на меня оседает тяжесть мужчины, в которого я влюблена.

Я закрываю глаза, запечатлевая в памяти каждую секунду этого события под мелодию ночного прибоя в океане.

Вздыхая от изнеможения, я знаю, что никогда не забуду эту ночь.

Я понятия не имел, как сильно мне хотелось бы…

Чейз

Ари натягивает одеяло на плечи, ее голова поворачивается на плетеном сиденье, чтобы она могла смотреть на меня снизу вверх.

Я ухмыляюсь, закидывая ноги на край каменного очага. «Огонь угасает, стоит ли мне добавить еще пару поленьев?»

Она качает головой, не сводя с меня глаз.

— Я мог бы принести нам немного…

«Какого черта ? »

Я взлетаю так быстро, что ноги запутываются в одеяле, и я спотыкаюсь, моя рука быстро выскакивает и ловит себя на спинке стула.

Мой взгляд останавливается на Мэйсоне.

Его челюсти твердо сжаты, он дергается вперед, хватая одеяло и перекатывая его в руках. — Ари, — он выдавливает стиснутые зубы. "Вставать."

«Мэйс, давай», — спорит она.

— Не надо, — шипит он.

«Мы просто сидим здесь, братан. Ничего." Я качаю головой, и только после того, как слова покидают меня, я понимаю, что они были неправильными.

Краем глаза я вижу, как Ари дергает голову в мою сторону.

Меня охватывает беспокойство, когда она медленно поднимается на ноги, берет одеяло из рук Мэйсона и выходит через заднюю дверь.

Я поднимаю глаза на Мейсон, когда она приближается ко мне.

Он открывает рот, но затем закрывает его, качает головой и проносится мимо.

Я падаю обратно на сиденье, закрывая лицо руками.

Ебать!

Глава 10

Арианна

Когда умерла моя бабушка, это было неожиданно. Хотя мы знали, что она больна, знали, что лечение не работает и яд захватывает ее тело, я этого не ожидал. Не тогда, когда накануне она проснулась и была жива, улыбалась, казалось, чувствовала себя лучше или в порядке… в отличие от любого другого дня за шесть месяцев до этого.

Думаю, это была раздача — белый флаг капитуляции. Тот прекрасный день смеха, улыбок и воспоминаний, который она подарила нам, который был дан ей самой. Это был ее последний сильный, счастливый и полный день перед тем, как она присоединилась к моему дедушке.

… Возможно, это должно было быть моей первой подсказкой, безудержное счастье и облегчение, которые я почувствовал не более двух часов назад, когда Чейз был моим на те несколько минут на песке.

Это было прекрасно и что-то значило, а Чейз был не тот парень. Он никогда не переспал со мной, а потом игнорировал меня. Конечно, он вертится так же сильно, как Мейсон, и далеко не так сильно, как Брейди, но он никогда не поступил бы так со мной , с нашей дружбой. Не тогда, когда он знал, что я чувствую. Возможно, я никогда не писал это большими, жирными буквами, но он знал. Он должен был.

Вчера вечером или сегодня рано утром, в зависимости от того, как посмотреть, мы оделись и направились к дому. Чейз принес одеяло, зажег костер, и мы сидели под звездами, наслаждаясь обществом друг друга, наблюдая, как луна исчезает с восходом солнца.

Примерно через двадцать минут после рассвета Мейсон вернулся домой.

Я не пошевелился, но Чейз подпрыгнул на десять футов.

Мы сидели рядом, наши тела соприкасались, но не обнимали друг друга. Я думаю, что огонь и восход солнца придавали всему этому интимный вид, и, возможно, это было слишком для того момента, когда он впервые увидел меня и Чейза вместе. Опять же, я все время лгу с Брейди, и хотя Мейсон делает замечание, он не теряет его так, как когда дело касается Чейза.

Он ему не доверяет?

Разве он не доверяет мне его?

Все было так прекрасно, как могло быть до этого. Наконец-то у меня появилось то, чего я так долго хотела – тот идеальный момент с идеальным человеком. Все было идеально.

И вот мы здесь, на следующее утро, смотрим друг на друга из-за совершенно другого костра.

Мы сидим на палубе, и Чейз оценивает меня, на его лице написано разбитое выражение, и он умоляет меня понять его, хотя он еще не сказал ни слова.

Не то чтобы он мог прямо сейчас, и за это я ему благодарен, потому что мне не обязательно знать, что именно вылетит из его уст, если он попытается.

Как и обещали, мы направились к Нейту, где родители устроили нам грандиозный пир. Это призвано поднять нам настроение, но тон торжественный, поэтому я могу немного скрыть боль, которую мы все испытываем к молодой женщине, которая еще не вышла из своей комнаты этим утром.

Затем к остальным на задней палубе присоединяется мой брат, проводя руками по лицу и плюхаясь рядом со мной.

"Как она?" Мне удается шептать, заставляя себя сосредоточиться на брате.

Мейсон вздыхает. «Она сказала, что с ней все в порядке, но кто знает. Паркер сказала, что она из тех, кто «страдает молча», так что, думаю, она полная чушь. Однако она в безопасности и находится на своем месте, так что, думаю, о ней позаботились. Она позволила Лолли остаться там, так что это, должно быть, хороший знак.

Я киваю, и он опускает голову мне на плечо, на мгновение закрывая глаза. Моя скользнула по пламени.

Брови Чейза сдвинуты так сильно, что практически соприкасаются, и его взгляд падает на колени.

Я вздрагиваю от настоящей боли, пронзающей мою грудь, и голова Мейсона поворачивается ко мне.

Он мгновенно хмурится, и я знаю, что мои глаза затуманены, но я натянуто улыбаюсь, как он убеждает себя, из-за боли, которую переживает наша семья.

Затем выходит моя мама с занятыми руками, но отказывается от помощи, раскладывая фуршет на стол для пикника, который мой дядя Йен сделал в подарок Лолли и Нейту.

Моя мама набивает все наши тарелки полной стопкой, чего, я знаю, ей будет не хватать, а папа доставляет их туда, где мы сидим.

Еду едят более или менее молча, а если и происходит разговор, то я скучаю по нему, слишком погруженный в шепот в своей голове, чтобы слышать что-либо вокруг себя.

Некоторое время спустя все снова начинают шаркать, и моя мама поскользнулась. Она обнимает меня, тихо делясь со мной чем-то, но я тоже скучаю по этому.

В следующий раз, когда я поднимаю глаза, снова одни мы, Чейз и я, а его тарелка стоит перед ним нетронутой.

Он не пошевелился.

Я бы хотел, чтобы он это сделал.

Мне бы хотелось, чтобы он ушел, но я знаю лучше.

Тем более, что его глаза прикованы ко мне, снова или все еще... Я не знаю, но я хочу, чтобы он отвернулся, потому что я не могу, и это медленно убивает меня изнутри.

Выражение обеспокоенности и измученности, смотрящее на меня прямо сейчас и умоляющее меня понять, не должно быть здесь.

Я должен был смотреть в глаза решительного, решительного человека, готового преодолевать горы, кувыркаться и падать и снова подниматься на ноги, пока мы не найдем устойчивую опору на вершине. Вместе. Вот как выглядит любовь, да?

Куча эмоций?

Ухабистая поездка?

Захватывающий опыт?

Но кто я, черт возьми, такой, чтобы говорить, что такое любовь?

Все, что я знаю об этом, это то, что я видел от своих родителей, и это не что-то подобное.

Это мучительно.

Глядя на него сейчас, на движение пламени, отражающегося от его зеленых глаз, одновременно тусклых и унылых, я задаюсь вопросом, не несправедлив ли я.

Мы с Чейзом еще не подошли к отправной точке, а потом случилось это утро.

Наши эмоции были не в порядке, мы были обижены и сбиты с толку, сосредоточены на потерях и терялись в размышлениях «а что, если». Этот момент взял верх над нами.

От энергичного влечения мы перешли к сексу на пляже под яркой луной.

От нуля до ста — очень быстро.

Мне хочется усмехнуться своей неспособности выбросить тексты из головы, но я не могу найти в себе силы признать эту часть себя прямо сейчас.

Определенность ситуации очевидна. Только дурак стал бы отрицать то, что более чем очевидно, и это то, что значило больше, чем я признаюсь себе, должно быть, значило для него гораздо меньше.

Я знаю, что Чейз что-то почувствовал, и знаю, что ему тоже это больно. Другой вид боли, но все же больно.

Я всегда задавался вопросом, есть ли шанс, что нас лучше не взять, но теперь я знаю, что это правда.

Реальность печальна.

Мне грустно, но мне придется с этим справиться, потому что, как пытался сказать мне мой брат, сохранение крепких дружеских отношений важнее всего на свете.

Мы не давали обещаний; Я не просил его о большем, прежде чем отдал ему все, и это на мне. Я возьму на себя это бремя, если это позволит мне каким-то образом удержать его.

Помня об этой мысли, я вдыхаю, мягко улыбаясь мужчине напротив меня.

Он как будто задерживает дыхание, поток воздуха вырывается из его губ, и он вскакивает на ноги, находя путь к пустому пространству рядом со мной.

Его взгляд скользит между моими. «Арианна…»

"Я знаю." Я киваю, сглатывая ком в горле, не в силах сохранить глаза сухими. — Тебе не обязательно это говорить.

Его черты притягивают. «Я чувствую себя ослом. Я знал, что делаю, и… я этого хотел». Он смотрит мне в глаза, и я вижу его правду. «Я хотел тебя , Ари. Я просто, я не знаю. Я не думал. Я просто прыгнул». Его голова в отчаянии дергается. «Я чувствую, что обманываю тебя, как будто я отношусь к тебе так, будто ты для меня не важен, хотя и важен».

"Чейз." Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. "Посмотри на меня."

Он смотрит на меня, но только глазами, как будто мысль встретиться со мной лицом к лицу для него слишком велика.

«Я знаю лучше». Левая сторона моего рта печально приподнимается, слеза скатывается по моей щеке. «Ты был добр ко мне». Я кладу трясущуюся руку ему на колено, боясь прикоснуться к нему, но хочу, чтобы он меня услышал. «Я не жалею об этом».

Он изучает меня, пытаясь найти искренность, но кивает неуверенно.

«Ты не какая-то случайная девушка, Ари. Ты больше. Ты имеешь в виду… многое другое. Мое сердце бьет меня под ребра, и мне бы хотелось, чтобы он встал и ушел, перестал говорить или что-то в этом роде, но он продолжает.

— Я даже не знаю, что произошло, — серьезно шепчет он. К сожалению. «Мы стояли в темноте, твои волосы развевались, и ты… ты выглядела так красиво, Ари. И грустно. Я сжимаю зубы, чтобы не дать рыданиям вырваться на свободу. «Все, что касается Пэйтон, я не знаю. Мне пришлось тебя поцеловать. Как только я это сделал, я не смог остановиться». Он сглатывает, и я прилагаю все силы, чтобы не отвести взгляд.

Чейз опускает свое внимание на землю, и я готовлюсь, вбивая пару гвоздей в орган, бьющийся за моей грудью, чтобы удержать его на расстоянии, потому что я знаю, что произойдет. Я знаю, что он собирается сказать, и это будет больно, как никто другой.

Мягкие зеленые глаза поднимаются на меня, и я впиваюсь ногтями в бедра, сосредотачиваясь на физической боли, а не на эмоциональной пытке, которую он собирается причинить.

И он это делает.

Голос Чейза тихий и печальный, когда он шепчет слова, которые я никогда не забуду. "Это была ошибка."

Я задыхаюсь изнутри.

— Я не знаю, Ари. Возможно, если бы все было по-другому, я… мы…

Это все, что я могу вынести, потому что все может быть по-другому. Все было бы иначе… если бы он этого захотел.

Но в конце концов факты очевидны.

Я очень много значу для Чейза, но его дружба с моим братом значит больше.

И это нормально.

Я знаю это уже много лет. Я буду знать это на долгие годы вперед.

Надеюсь, боль не продлится так долго, как надежда.

Поднявшись на ноги, я едва могу заставить себя улыбнуться.

«Сегодня вечером я собираюсь пойти домой с родителями».

Он встает на ноги в следующую секунду. "Нет-"

— Мне нужно уйти, Чейз, — оборвала я его. "Я в порядке. Я просто… Я не могу быть рядом с тобой . "Мне нужно уйти." Мне нужно придумать, как я смогу противостоять тебе после этого.

— Да, ладно, — тихо говорит он, опуская подбородок на грудь. — Что ты скажешь Мейсону, когда он спросит, почему ты уходишь?

В моей груди пылает гнев, но я его подавляю. «Я не знаю, но после вчерашнего вечера я уверен, что он будет рад моему уходу».

Я спускаюсь по ступенькам, мы оба знаем, что мои слова неправда. Мой брат будет расстроен, даже рассержен, но я не смогу оставаться в этом доме с Чейзом в конце коридора ни дня больше.

На краю пристани до меня доходят искренние слова Чейза, но они не успокаивают, как он хотел.

«Я не хочу тебя терять. Возможно, сейчас мне так не кажется, но ты очень много значишь для меня, Ари…

«Да», — выдыхаю я, в то время как в глубине моего сознания он шепчет, но этого недостаточно.

Позже той же ночью, когда я перехожу дорогу, чтобы забраться в отцовский грузовик, мое внимание с квартала ниже привлекают фары, ослепляя меня. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза, попытаться лучше видеть, но затем свет гаснет, и снова остается только темнота.

Я забираюсь на заднее сиденье, закрываю глаза и чертовски надеюсь, что когда мы доберемся до Авикса, все будет как ни в чем не бывало.

Глава 11

Арианна

— Где ты, девочка!

Сдерживая вздох, я позволил ручке выпасть из пальцев и воспользовался моментом, чтобы потянуться. Я не утруждаюсь ответом противной заднице Кэм, зная, что она в любую секунду заглянет в мою комнату, что она и делает.

"Привет!" Она падает лицом на мою кровать и быстро перекатывается на живот лицом ко мне, ее ухмылка слишком красноречива.

Неловкость охватывает мои плечи, но я научился ее скрывать, настолько, что она, кажется, больше не замечает этого.

Кэм шевелит бровями. "Мы уходим."

Я выдавливаю смешок и снова беру ручку. «Я не могу сегодня вечером. Мне нужно учиться."

Она хватает мою подушку, драматично рыча в нее.

— Ари, давай . Прошло уже три недели семестра, а ты все еще не вышел со мной на свидание. Я понимаю, что ты хочешь оставаться на вершине успеваемости, но, черт возьми, мы должны были жить вместе, а ты продолжаешь бросать меня, выставляя меня похожим на камбуз с похотливой.

Я поднимаю бровь.

"Ты знаешь?" Она говорит с раздражением. «Задница в конце поезда. Куда бы мы ни пошли, это я и трое парней, это отстой! Мне нужна еще одна вагина, чтобы немного выровнять ее».

Легкая ухмылка тронула мои губы, и я покачала головой. "Ты идиот."

"Ты любишь меня."

"Я не собираюсь."

"Пожалуйста."

«Кэмерон, я не могу. У меня есть много домашней работы." Не совсем ложь, но она знает, что дело не только в этом.

С минуту она молчит, вздыхает и поднимается. Она подходит к моему комоду, проводит пальцами по фотографиям, украшающим верхнюю часть дешевого углеродного волокна, и берет в руки одного из мальчиков, который держит нас двоих. Все еще в их форме и только что одержавшие крупную победу в чемпионате, мы лежим у них на руках, наши лица улыбаются в камеру.

Я уже столько раз почти запихивал его в ящик стола, но не могу заставить себя это сделать.

— Знаешь, на этих выходных состоится первая игра регулярного сезона.

"Ага." Я сглатываю жжение в горле, избегая ее взгляда. Конечно я знаю.

Я написал это в своем настенном календаре несколько месяцев назад, зная, что оно будет со мной, даже обвел его синими и золотыми фломастерами.

Кэм слепо откладывает фотографию, мягко напоминая мне о том, что я уже знаю. – Ты разобьешь Мейсону сердце, если не пойдешь.

В тот день, когда я покинул пляжный домик, Кэм ушла со мной, и хотя я знал, что она заподозрила, что что-то произошло, я дождался поездки в кампус целую неделю спустя, чтобы изложить ей все это. Я рассказал ей все, и, как я и знал, она рассердилась и через некоторое время заплакала.

Я не хотел скрывать это от нее, но я также не хотел, чтобы мои собственные внутренние проблемы вбили второй клин в нашу маленькую группу. Потребовалось полгаллона мятного мороженого и шесть пачек пива, чтобы заставить ее бросить вилы, нацеленные на Чейза, и понять, какой она была: ночь переполняющих эмоций, которая заставила нас пройти точку невозврата.

Никто не виноват и никто не сделал ничего плохого. Это просто было то, что было, а потом все закончилось.

Мы приехали в Авикс за две недели до начала занятий, и все это время она была привязана к моему бедру во всей красе своей лучшей подруги. Мы медленно распаковали и украсили то, что станет нашим домом на следующий год, пошли гулять и знакомиться с местностью.

Мы ходили в кино и тусовались с девушками с первого этажа нашего общежития. Были обеды и кофе-брейки. Она занимала меня всем, чем могла прийти в голову, и по большей части это срабатывало, но как только я снова оставался один в своей комнате, боль возвращалась. Она знала это, поэтому мы не делали этого. Я не провожу ни одного дня в помещении с момента переезда до ночи перед официальным началом занятий.

Это был также первый вечер, когда мальчикам разрешили хотя бы минуту свободного времени.

Они попросили нас приехать, посмотреть их дом и встретиться с их друзьями.

Кэм был так взволнован, но я был полной противоположностью. Меня охватил страх, и я почувствовал себя в ловушке.

Моя лучшая подруга попыталась отступить, но я не позволила этого. Я посоветовал ей пойти. В конце концов, прошло семнадцать дней с тех пор, как мы тусовались с ними… с того последнего дня на пляже.

Мейс звонил по ночам, и Брейди пробивался в кадр, но Чейз всегда оставался на заднем плане, и за это я был ему благодарен.

Кэм пошла навестить их тем вечером, и хотя я ее об этом не просил, я знаю, что она солгала моему брату, когда появилась без меня. Она должна была это сделать, иначе он был бы у моего порога в течение часа.

Но это была середина месяца, а вот август уже почти закончился.

Ее терпение на исходе, и это понятно. Я приехал сюда, чтобы прожить это со своей лучшей подругой, а ей пришлось делать все это без меня, пытаясь вытащить меня из моего циклического состояния утопления в своих печалях.

Дело не в том, что я не хочу идти, потому что я хочу, и я уговаривал себя об этом столько раз, сколько могу сосчитать, но я никогда не могу нажать на курок. Это расстраивает, но я физически не могу вынести мысли о том, чтобы увидеть его, и было бы наивно предполагать, что его не будет рядом. Он определенно был бы там, вероятно, с кучей девушек, собравшихся вокруг него, как это было всегда.

Моё сердце не выдержит этого.

Я не могу это принять. Еще нет.

Кэм сказал, что мне нужно уйти, отвлечься, но как я могу это сделать, когда он всегда рядом?

Было достаточно мучительно заставлять себя соблюдать нашу традицию учиться на трибунах, пока они тренировались, но мне нужно было проявить хоть какую-то нормальность, иначе мой брат взорвался бы и потребовал ответов. Он понятия не имеет, как подходить к вещам на нормальном уровне; он сразу же идет ва-банк, и это последнее, что мне нужно, поэтому пару дней в неделю мы с Кэмом сидим на трибунах стадиона и делаем домашнее задание, пока мальчики работают на жаре под нами. Это началось с того, что мы могли оставаться в «безопасности» под их бдительным оком, а потом превратилось в то, чего они с нетерпением ждали. На каждую удачную игру или новую игру они поднимали глаза с ухмылками, зная, что получат ответ от одного из нас.

Нам там никогда не приходилось делать много домашней работы.

Легкая улыбка появляется на моих губах, но скручивание внизу живота скрывает ее, и из-за этого я злюсь на себя.

Мне так надоело грустить.

Хорошая вещь в сохранении этой традиции, если она есть, заключается в том, что после этого ребятам придется идти в раздевалки. В старшей школе сумки домой приносили в конце дня, так что с поля до машины. Однако здесь я могу ускользнуть, прежде чем мне придется встретиться с ними лицом к лицу, исключив возможность неловких взглядов Чейза, которые заставят меня сделать что-то неловкое.

За исключением тех дней, когда мы находились на расстоянии пятидесяти ярдов, с тех пор, как мы приехали, я видел Чейза один раз. Это было во время наших обязательных воскресных ужинов вместе — предварительное условие наших родителей, когда они согласились разместить нас в более дорогих общежитиях студийного типа.

Началась первая неделя в школе, и хотя я терпела боль, которую причиняли его далекие глаза, я не смогла пройти и первых десяти минут, поэтому солгала. Я сказал, что у меня болит живот, и заперся в своей комнате на остаток ночи. Я думал, Брейди вышибет мою дверь, потому что не прошло и минуты после того, как они все вошли, он начал давать мне то, что мы любим называть «Глаз Брейди» , тот, который говорит, что я что-то знаю, но я не буду звонить вам по этому поводу просто так. еще . Благослови его сердце.

На следующей неделе я сказал, что моя учебная группа не сдвинется с места и я не могу его пропустить. Я даже не был в учебной группе, но с тех пор ищу ее.

Единственная причина, по которой мне за это не было ни хрена, вероятно, потому, что я умно относился к своему отсутствию, находя время, когда я знаю, что остальные в классе, чтобы встретиться с моим братом за обедом или сделать домашнее задание. То же самое и с Брейди. Иногда я встречаюсь с одним из них в кафе, или мы встречаемся за пределами наших классов и болтаем во время небольших перемен перед следующим.

Но не более одного за раз, потому что это приведет к тому, что они поймут, что одного угла их трингла не хватает. Я не могу этого иметь. Еще нет.

Тяжело, когда ты понимаешь, что тебя просто недостаточно для кого-то, и еще труднее, когда все, с кем ты связан, тоже связаны с этим человеком.

Хотя это уже не каждый день, я все еще иногда тихо плачу перед сном по ночам. Я знаю, что это иррационально, некоторые могут сказать, что это драматично - плакать о ком-то, кто никогда не был твоим с самого начала, но, как бы банально это ни звучало, мое сердце болит, как и он.

Или, может быть, дело в том, что в ту ночь реальность заставила меня держать руку на пульсе, когда волны накатывались на мои ноги, уводя из-под меня не только песок. Все, что, как я думал, однажды могло быть смыто в море.

Мой второй дом забрал мое «возможность», мою надежду и мою девственность.

Когда я думал о будущем, всегда присутствовала возможность встретиться со мной и лучшим другом моего брата. Я провел столько лет с одними и теми же образами в голове, что даже не знаю, как представить себе что-то другое. Это так же больно, как и раздражает.

Но пропустить первую игру наших мальчиков в качестве спортсменов колледжа?

Я никогда не мог.

Я встречаюсь взглядом с Кэмерон. "Я буду там."

Она кивает, осматривая свои кутикулы, ее голос почти шепот. — Знаешь, я слышу тебя иногда по ночам. Ее глаза поднимаются на меня. — Ты не такой тихий, как думаешь.

Я делаю длинный и ровный вдох. «Я в порядке, Кэм. Я клянусь."

«Я не смогу помочь тебе отпустить ситуацию, если ты не дашь мне попробовать».

"Я знаю." Я отвожу взгляд. «Но его ответственность лежит на мне, и мне придется справиться с этим самостоятельно. Это единственный путь».

— Обещай, что будешь стараться больше? она шепчет.

Мои губы кривятся, и я поднимаю руку, мой лучший друг приближается, чтобы быстро обнять меня.

"Я буду."

«К.» Она сжимает меня, прежде чем отстраниться и направиться к моей двери. «Я собираюсь подготовиться. Я уйду через двадцать, если ты передумаешь.

Я киваю, еще больше оценивая Кэмерон. Она знает, что мое пребывание дома не имеет ничего общего с домашним заданием, и разрешает это, потому что знает, что это то, что мне нужно.

Я имел в виду то, что сказал о том, чтобы стараться усерднее. Я так устал от себя и готов избавиться от этой пустоты, поглощающей меня, но, несмотря на наш разговор, я все равно передаю ей каждое приглашение в последующие дни, и когда в следующие выходные наконец наступает вечер игр, мои нервы на пределе. беспорядок.

Я весь напряжен, плечи болят до костей из-за того, что я сжал их так сильно, даже не осознавая этого. Я просто готов туда попасть, и, к сожалению, чтобы это закончилось.

— Поторопись, проститутка! — кричу я, шагая по входу в нашу комнату в общежитии.

Я делаю глубокий вдох, заламываю руки в воздухе и быстро опускаю их в стороны, когда дверь Кэма распахивается.

— Остынь, чувак, я готов.

Она идет по коридору, и я не могу сдержать улыбку.

«Ой, ты выглядишь так мило!»

На ее щеках карандашом для глаз написаны номера Чейза и Брейди, а на белой футболке нарисованы номера Мейсона яркой синей краской с блестками. На ней знаменитые туфли Cam Daisy Dukes и золотые гладиаторские сандалии с ремешками. Ее светлые волосы собраны в большие кудри. Она восхитительна.

"Подожди… подожди!" Она крутится, и на спине написано число четыре. Она смотрит на меня через плечо. — Пришлось также представлять Трея.

Мы смеемся, и она поворачивается к длинному зеркалу, висящему на задней стороне двери, и закатывает глаза, когда я открываю его.

"Хорошая мысль. Теперь пойдем. Я подталкиваю ее в холл, и мы направляемся к лифту.

Внутри Кэм осматривает меня. «Ты мог бы надеть тренировочную майку Мейсона или что-то в этом роде».

Я хмуро смотрю на ее отражение в стандартных серебряных дверях. «На мне футбольная футболка Avix».«Да, с беговыми кроссовками и твоими старыми уггами для выгула собак».

«Не начинай».

Она затягивает хвост. «Я так понимаю, ты несобираешься после этого повеселиться с нами?

"Нет."

Она рычит. Буквально. И поворачивается ко мне лицом. «Клянусь Иисусом, Арианна Джонсон…»

Дверь распахивается, и я шикаю на нее, но она меня отталкивает.

— Не шикай на меня, возьми себя в руки и выходи! — шипит она, но ее надутые губы скатываются, как и сутулость плеч. — Чейз будет там, и что?! Чертова сделка!»

В панике я оглядываюсь вокруг, ловя любопытные взгляды, которые мы бросаем, пока идем по общей зоне. — Кэмерон, остановись.

Ее глаза сверкают. «К черту этих сплетников. Будто мне есть дело."

Я прыгаю вперед, ставя ноги перед ней. « Мне не все равно, ясно? Мне не нужно, чтобы люди знали мой бизнес!»

«Что это за дело, потому что, насколько я понимаю, у тебя его нет!»

«Не могли бы вы остановиться и обдумать это на минутку? Ты правда думаешь, что я хочу смотреть, как девчонки бросаются на Чейза — футболиста, в футбольном доме, после первого домашнего футбольного матча в году? Мои брови поднимаются.

Ее глаза падают.

«Я хочу пойти посмотреть, как играют мой брат и мои друзья, вот и все. Найдите кого-нибудь еще, с кем можно посидеть, или переживите это».

"Что бы ни." Она поджимает губы, какое-то время изучает меня, а затем топает мимо меня. «Но для протокола: я не перестану просить тебя выйти, чтобы ты смог пережить это ».

Улыбка скользит по моему лицу, и я вхожу в дверь, которую она придерживает для меня, с широкой фальшивой улыбкой на ее розовых губах.

Только когда мы проходим через ворота и занимаем свои места на стадионе, я поворачиваюсь к Кэмерону.

«Для протокола: я не хочу, чтобы вы переставали спрашивать».

Она смотрит на меня, но глаза ее затуманиваются, и она кивает, протягивая руку, чтобы сжать мою руку. — Ты просто… я волнуюсь, понимаешь?

Я сглатываю комок в горле. "Я знаю."

Она всхлипывает и выпрямляет позвоночник. «Хорошо, так думаешь, мы сможем убедить этих парней купить нам пива?»

Мы смеемся и смотрим вперед.

Двадцать минут спустя толпа ревет, стадион забит синим и золотым.

Похоже, сегодня вечером половина студентов выбралась на первую игру сезона.

Немного горько-сладко смотреть вокруг, зная, что здесь нет никого из наших семей, чего мальчики никогда раньше не испытывали. В детстве не было ни одной игры, где бы не присутствовал хотя бы один родитель, а в девяноста пяти процентах случаев присутствовали оба. Нам в этом повезло.

Они всегда были рядом с нами, поэтому, как только мы добрались до кампуса, они отправились путешествовать по Европе, что они планировали и откладывали последние четыре года. Как только отцу Брейди разрешили уйти в отпуск, все началось. Как только мои родители узнали, что с Кенрой все в порядке, они ушли, но я не сомневаюсь, что они сейчас сгрудились вокруг телевизора или компьютера, где бы они ни находились, и смотрят.

Самая первая игра в игре — это жестокий пас на пятьдесят ярдов, от которого у вас мурашки по коже, когда вы идете по идеальной спирали, и все ваше тело загорается, когда оно легко падает в ожидающие руки приемника Avix U. Дальше становится только интереснее.

Воздух наэлектризован, толпа страстная, а команда подпитывается ажиотажем.

Это именно то, что мне нужно, немного нормально. Вечера игр всегда были моими любимыми.

Время летит, пока мы стоим, кричим и аплодируем под совершенно новым набором субботних ночных огней.

Будучи зверем, Брейди достаточно повезло, что он провел большую часть игры, в то время как Чейз и Мейсон провели большую часть игрового времени в третьей и четвертой четверти. Чейзу не удалось коснуться мяча, но он сделал несколько хороших блоков, и хотя Мейсону не удалось продемонстрировать свою руку, его рука на заднем поле была точной, а работа ног - еще лучше.

Мой брат всегда был ловок на ногах, и с тех нескольких минут, которые он провел сегодня на газоне, стало очевидно, что он стал только лучше.

Но время почти истекло, и игроки стартового состава уже вернулись на поле, почти весь стадион на ногах, а мы смотрим, ожидая, каким будет объявление о матче.

Это вратарь квотербека, и человек с номером девятнадцать делает шаг и проносится мимо угла, который угрожает сбить его с ног, срывается с подплечников второго защитника, и толпа взрывается, озноб пробегает по моим рукам, когда я толкаю на цыпочки как раз вовремя, чтобы увидеть, как он перепрыгивает через рой решительных «Шаркс», которые вытесняют защищающуюся команду на заднее поле.

Звучит зуммер, когда защитник вскакивает на ноги в знак празднования, и это тачдаун номер четыре. Университет Авикс одерживает победу с преимуществом в одно очко за последние пять секунд игры.

Мы с Кэмом прыгаем вверх и вниз вместе с остальной толпой, обнимаясь и подбадривая.

Слезы наполняют мои глаза, и я подтягиваю губы. Это день, который Мейсон, Брейди и Чейз никогда не забудут. Черт, я никогда этого не забуду. Они так усердно работали, чтобы попасть сюда, и я так горжусь всеми тремя. Не могу дождаться, когда они смогут зарабатывать больше времени на поле.

Кэм визжит, таща меня за собой через переполненный туннель. «Это было так круто, Ари!» Она дает пять случайной группе парней, которые бегут, распевая в игривом пьянстве. Смеясь, она поворачивается ко мне спиной, ее загорелые щеки пылают от волнения. «Вы должны подождать со мной и поздравить их!»

"Я." Я улыбаюсь, но даже понимаю, что мой кивок слишком нетерпелив.

Она сжимает мою руку. — Ты получила это, сестра.

"Ага." Я глубоко вдыхаю.

Может быть .

Прошло добрых сорок минут, прежде чем команда начала выходить из туннелей стадиона, и пассажиры снова разразились аплодисментами. Улыбки наших мальчиков не могут стать шире, когда они оглядываются на безумие, которого им не удалось увидеть по пути. Тем не менее, сквозь рев толпы и за полуобнаженными девушками они замечают нас, сидящих на световой столб и направляйтесь прямо к нам.

Моя улыбка неудержима. Я отталкиваюсь от цементного столба и обнимаю Брейди за шею, когда он мчится на меня на полной скорости. Он подхватывает меня и разворачивает, смеясь мне в шею.

— Как тебе это понравилось, Ари, детка?! — кричит он, кладя один мне на щеку, а затем обменивает меня на Кэмерон.

Мой брат подходит и со смехом обнимает меня. Он трясет меня. «Я даже не могу сказать вам, на что это было похоже».

Я отстраняюсь и смотрю на улыбающееся лицо Мейсона. Мы говорили об этом дне с семи лет, когда он начал заниматься юношеским футболом. Это начало чего-то большого для моего близнеца, и я не могу не плакать из-за этого.

«Прекрати». Он смеется, слегка пихая меня. «Боже, ты такая же, как мама, плачь, детка», — поддразнивает он.

Я смеюсь сквозь рыдания. "Да хорошо. Я горжусь вами, ребята».

Лицо Мейсона смягчается, и я знаю, чего ему не следует говорить. То, что я здесь, с ним, в Avix, значит для него очень много. Он может быть властным и капризным, но, как и мне, моему брату нужна семья и люди, о которых он заботится, рядом. Он справляется примерно так же хорошо, как и я один, и, вероятно, именно поэтому мне требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы выйти из стадии жалости к себе, потому что я отталкиваю свою семью и друзей вместо того, чтобы утешаться тем фактом, что они здесь для меня. Если бы я только позволил им быть.

Так и было бы, но, как я уже сказал, я не буду вбивать клин между своей семьей. Я разберусь с этим один, чтобы им не пришлось чувствовать пустоту, которая приходит с этим.

Чья-то рука нерешительно проводит по моей пояснице, чтобы привлечь мое внимание, и я оглядываюсь через плечо, дыхание застревает в горле, когда мои глаза встречаются с мшисто-зелеными глазами.

Чейз.

Его улыбка маленькая, осторожная и душераздирающая.

Мои плечи падают, я выхожу из объятий брата и поворачиваюсь к нему.

Он вздыхает с облегчением, когда я заставляю себя обнять его, как и остальных.

От его тяжелого вдоха у меня сжимаются ребра, и я проглатываю эмоции, грозящие меня выдать. — Ты сегодня отлично справился, Чейз. Я шепчу. "Я так рад за вас."

Я зажмуриваюсь, надеясь, что он скоро отпустит меня, но не уверена, смогу ли я это сделать.

Его руки легко опускаются с моего тела.

Почему бы и нет?

Чейз откашливается и отступает назад, неуверенно улыбаясь. За его ресницами скрывается извинение, и я это ненавижу. Мне не нужны его извинения, чувство вины или что-то еще, связанное с сожалением, поэтому я изо всех сил стараюсь притвориться, что не понимаю, что он молча умоляет о прощении и понимании.

«Каково это было?» — спрашиваю я, мои внутренности бурлят, пытаясь заблокировать жалкие девичьи разговоры, которые я придумал в своей голове именно для этого момента.

Боже, как же все было по-другому.

Мы лежали на диване, пока он провел рукой по моим волосам, шепча, прокручивая в памяти образы своей первой студенческой игры, ночи, которая навсегда останется в его памяти.

Воспоминание, частью которого я не стану, потому что сегодня вечером он будет лежать не на моих подушках.

Почему я такая девушка?

«Это что-то сюрреалистическое». Глаза Чейза загораются, создавая напряжение позади моих собственных. «Там было безумие. Эти парни были огромными».

«Вы говорите мне, они выглядели как команда, полная Брейди!» Кэм смеется, запрыгивая на спину Брейди.

Мейсон усмехается, оглядываясь по сторонам. «Думаю, все готовятся к выходу». Он поворачивается ко мне, его улыбка сменяется нахмуренной, когда он смотрит на мои штаны. — Ты больше не придешь. Его тон обвиняющий.

Я пожимаю плечами, глядя куда угодно, только не на него. "Не сегодня ночью."

Мой брат ждет, пока я подниму глаза, а затем многозначительно бросает взгляд на Чейза, который сейчас болтает с Кэмом, и все для того, чтобы вернуть их мне.

Я выдерживаю его взгляд, но ничего не даю ему.

Через мгновение он разочарованно выдыхает. — Я провожу тебя обратно.

«У нас в общежитии групповая прогулка, они у левых ворот, но мне нужно туда дойти, потому что они уходят через десять минут».

Его глаза сужаются. «Хорошо, но напиши мне, когда вернешься домой. Забудь, и я буду стучать в твою дверь.

«Я не забуду». Мои губы дергаются, и я снова смотрю на остальных. «Хорошая работа сегодня вечером, ребята. Я увижу тебя-"

"Завтра." Брейди пристально смотрит на меня. "Ужин."

"Верно." Я киваю. "Пока."

Я убегаю, присоединяясь к приятелю, идущему обратно, как и обещал.

По пути я борюсь со своим мозгом.

Я проклинаю себя, желая проснуться завтра утром и все вернуться в норму, одновременно умоляя о гениальном ударе, который приведет к оправданию, которое мой брат купит, когда я скажу ему, что не буду присоединяться к ним за ужином завтра. Снова.

Но когда я падаю на кровать один в общежитии, пока мои друзья празднуют эту веху, которая никогда не повторится, я вспоминаю обещание, которое я дал Кэму.

Я помню причину, по которой наши семьи подарили нам домик на пляже, и цель, с которой мы все усердно работали, чтобы оказаться в одном колледже.

Мои чувства не смогут отнять все это.

Так что я собираюсь смириться с этим, встать и уйти.

Начнём после завтрашнего ужина.

Глава 12

Арианна

Следующая неделя проходит как в тумане, и, прежде чем я успеваю это осознать, выходные снова наступили, но на этот раз я заранее подготовлен к Кэм и ее приготовлению на гриле.

Хлопок входной двери заставил меня так быстро выбежать из ванной, что я поскользнулся, но вовремя выдернул руку, чтобы не упасть на пол. Как только я снова встаю прямо, мне приходится изо всех сил удержаться от смеха.

Быстро затягивая халат вокруг талии, я прохожу в гостиную и опускаюсь на диван, в то время как Кэм торопливо запихивает дерьмо в холодильник.

"Привет!" — кричит Кэм, слыша, как я вхожу. «Я забежал в небольшой магазинчик на территории кампуса, заплатил миллион долларов, но купил продукты на завтрак, решил, что завтра мы весь день просидим на диване и позавтракаем».

Она не дожидаясь ответа, проносится мимо меня, не глядя, и спешит в свою спальню. Дверь ее шкафа ударяется о раму, и от щелчка вешалок мое колено подпрыгивает. Не прошло и минуты, как она направляется в ванную в бюстгальтере и нижнем белье, в коралловом платье, наполовину надетом на голову, заглушая слова эластичной тканью и пытаясь его натянуть.

Я знал, что она вернется домой еще до того, как она отправилась ночевать; она сказала мне это после сегодняшней игры. На этот раз я решил не задерживаться здесь, чтобы поздравить ребят, вместо этого выбрав сообщение в нашей групповой теме, и снова вернулся домой с командой общежития, пока она нашла нескольких друзей из своих классов, с которыми можно было подождать.

Через несколько секунд Кэм выскальзывает из своей комнаты и падает на диван рядом со мной, засовывая ноги в пару золотых туфель на танкетке. «Итак, я встречаюсь с Треем сегодня вечером, чтобы выпить в Screwed Over Rocks, это должно быть весело…» Она намекает мне, но не смотрит вверх.

«Я уверен, что так и будет. Кажется, тебе всегда хорошо с ним.

"Ага." Она тянет левый клин. «Думаю, команда устраивает небольшую вечеринку дома, но он этого не чувствует…»

Я сдерживаю усмешку. «Да, Мейсон написал мне сообщение несколько минут назад, сообщив об этом».

"Ой." Кэм поднимается на ноги, ее раздражение становится очевидным, когда она топает к двери.

Я почти нервничаю, но моя подруга меня не подводит, никогда не подводила. Никогда не буду.

Она останавливается в тот момент, когда ее рука обхватывает ручку, ее плечи падают. — Ты мог бы прийти, Ари. Чейза там не будет.

Наконец Кэмерон смотрит на меня, ее опущенные глаза встречаются с моими. Это занимает всего лишь полсекунды, а затем она, нахмурившись, оборачивается. «Какого черта?»

Я разражаюсь смехом и буквально запрыгиваю на подушки, широко разрывая свой халат.

Ее руки взлетают вверх.

— Подожди, ты… что ты делаешь? Она рассматривает мое накрашенное лицо, достойные коммерческие кудри и облегающее сливовое платье до середины бедра, то самое, которое она выбрала для меня, когда мы в последний раз ходили по магазинам.

"Что я делаю?" Я перепрыгиваю через край дивана, ставлю ноги на каблуки, поставленные на край, и улыбаюсь. «Я собираюсь напиться со своим лучшим другом».

"Ага?" — шепчет она, ее глаза блестят.

Я могла бы упрекнуть себя за это, но вместо этого сдерживаю свои эмоции и киваю. "Ага."

Кэмерон визжит, хватает меня, а затем мы оба падаем обратно на диван.

Как только мы снова встаем, она вздыхает, а затем шлепает меня своим браслетом.

«Никогда больше, Арианна Джонсон. Я тебя трахну, если ты хотя бы попытаешься. Она смотрит, но глаза ее полны непролитых слез, а голос падает на десять октав. — Ты меня напугал.

"Я знаю. Я знаю. Мне жаль. Мне все еще нужно привести в порядок голову, но прямо сейчас мне нужно еще немного повеселиться».

«Это то, что я говорил. Выкинь из головы».

Я связываю ее руку своей. — Думаешь, ты сможешь мне с этим помочь, подруга?

«О, черт возьми, да!» Она улыбается, подтягивая меня вперед.

На этом мы уходим… но не раньше, чем остановимся у стойки, чтобы быстро сделать снимок перед вечеринкой.

Screwed Over Rocks — это студенческий бар, расположенный в нескольких кварталах от кампуса, и, судя по тому, что нам сказали на вводном занятии, они являются приверженцами возраста употребления алкоголя, но, оглядываясь вокруг, я почти уверен, что это «не спрашивай, дон». Не сообщайте об операции, когда дело доходит до поддельных удостоверений личности. То есть покажите удостоверение личности, в котором указано, что вам по закону разрешено пить, и вперед.

Я здесь впервые, но уже знаю, что захочу вернуться.

Место широко открытое и расслабляющее, с танцполом, который занимает всю квадратную комнату. Слева и справа вдоль стен стоят столы, позволяющие некоторым расслабиться и отдохнуть. Или извращенец.

Вдоль изогнутой столешницы барной стойки расположены типичные барные стулья, тянущиеся вдоль заднего угла, а висящие над ней светильники излучают мягкое красное свечение, создавая заманчивый контраст с полом, выложенным черной плиткой, с золотым блеском.

Ди-джей изолирован в самом дальнем углу бара, а звуковая система позволяет слышать мелодию на разной громкости: громоподобную в центре танцпола, мягкую и воздушную возле столиков и чистую и сырую на сцене. стороны бара.

Кэм вытягивает шею и продвигается вперед, держа мою руку в своей. "Ну давай же! Он вон там!"

Когда мы подходим к нему, Трей ярко улыбается, говорит нам, как хорошо мы выглядим, и тут же вкладывает нам в руки выстрел.

"Что это такое?" — спрашиваю я его, глядя на темный напиток.

«Это твой веселый сок, девочка. Слышал, тебе это нужно. Он протягивает два лайма.

Я пристально смотрю на Кэмерон, и она пожимает плечами, не дожидаясь меня, прежде чем сделать свой собственный выстрел. Она откусывает лайм, а затем вытирает рот тыльной стороной ладони, ухмыляясь мне.

— Ты собираешься это отрицать, сладкие щечки? Она усмехается, склонив голову.

Выгнув бровь, я откидываю свою назад и с ухмылкой громко стучу стаканом о стойку стойки. "Неа." Я бросаю в нее свой лайм, и она смеется, ее глаза загораются от волнения от того, что я просто рядом с ней.

я люблю моего лучшего друга

«Я собираюсь танцевать!»

«Атта девочка! Встретимся там!» Кэм кричит, пока Трей призывает к следующему раунду.

В ту минуту, когда мои ноги достигают центра танцпола, где музыка ревет громче всего, натиск берет верх, и мгновенно я чувствую себя лучше, чем за последние несколько недель.

Мои легкие открываются, и хотя я нахожусь посреди растущей толпы, я могу дышать.

Две песни приходят и уходят, а затем ко мне присоединяются Кэм и Трей с кулаками, полными спиртного.

Отбиваем еще два выстрела.

Примерно через час я чувствую себя хорошо. Моя улыбка становится немного ленивой, мое тело совершенно расслабленным, мои мысли ни о чем, кроме ревущего вокруг меня ритма.

Я оглядываюсь и вижу, что Кэм наблюдает за мной, ее спина прижата к Трею спереди.

Я протягиваю руку, сжимаю ее запястье, и она прыгает на меня, заставляя меня смеяться, обхватив меня руками за шею.

Она получила мое сообщение.

Спасибо тебе друг.

«Я люблю тебя, сука!» — кричит она мне в ухо громче, чем нужно, и мы смеемся, отделяясь друг от друга.

Трей обнимает ее за талию, и мои глаза перебегают с его руки на ее.

Она пожимает плечами, сдерживая улыбку.

Трей ловит это, но позволяет своей ухмылке вырваться наружу. "Другой?" он спрашивает.

«Может быть, стоит сделать это правильно». Я пожимаю плечами. — А вода?

"Ты получил это."

— Я пойду, вернусь через минуту. Она посылает мне воздушный поцелуй, и они ускользают.

«Я буду здесь».

Я продолжаю танцевать, покачивая бедрами в такт музыке, наслаждаясь каждой минутой свободы, которую музыка мне предлагает.

Когда песня заканчивается и диджей меняет треки, я мысленно говорю себе «да» и позволяю своему телу вести меня к более соблазнительным движениям, пока на заднем плане играет «Dangerous Women» Арианы Гранде.

Прошло два куплета, и кто-то присоединяется ко мне сзади, его тень широкая, полностью окутывая меня. Хотя тепло тела моего нового партнера по танцам смехотворно присутствует, он не скользит ближе, а вместо этого парит чуть-чуть в стороне, и это как если бы щелкнул переключатель. Сердцебиение учащается, тело нагревается. Я ухмыляюсь в темной комнате и продолжаю двигаться в такт музыке, мои руки скользят по ребрам, пока я тихо пою песню про себя.

Тогда сильные руки накрывают меня; На самом деле он не касается моего тела, но использует положение моей руки, чтобы нажать чуть ниже пупка, приближая меня к себе.

Я позволяю это, чувствуя провокационный ритм песни, проходящей через меня, и когда его пальцы накладываются на мои, я сплетаю их вместе.

Я проверяю своего партнера по танцу, покачивая бедрами в одну сторону и вращая плечами в другую, образуя спиной букву S. Моя голова слегка покачивается при моих движениях, и, боже мой, он не отстает, согласовывая каждый поворот моего тела со своим. Ему ни разу не придется делать паузу, отступать или перестраиваться. Мы идеально синхронизированы.

Это опьяняет. Слабительное средство.

Это именно то, что мне было нужно: свежий, здоровый способ высвободить все мои сдерживаемые эмоции, не сломавшись и не выкрикивая глаза.

В то же время мой подбородок приподнимается, а он опускается, но лишь незначительно, его теплое дыхание теперь струится по скользкой от пота коже на затылке. Как будто огонь встречается со льдом, и я задыхаюсь. Могу поклясться, что его грудь раздулась от этого звука.

Он отводит наши соединенные руки от моего тела, поднимая их над моей головой, его пальцы ни разу не отрываются от моей кожи. Он так медленно водит их по моему телу, пока не достигает моих бедер. Брошенные в воздухе, мои руки каким-то образом знают, что делать, знают, чего он от них хочет .

Они танцуют в такт ритму, кончики моих пальцев встречаются с кончиками его коротких мягких волос. В то время как моя правая рука скользит по его шее, фиксируясь там, моя левая опускается, на этот раз сжимая его сильные костяшки пальцев.

Его хватка на моих бедрах дергается в ответ, и мое тело решает прижаться к нему в ответ, моя голова откидывается назад, внезапный вес становится невыносимым.

Словно почувствовав мое следующее движение, его правая рука взлетает вверх, осторожно мешая мне смотреть в его сторону.

Он не видит моего лица, но каким-то образом чувствует, как я надулась, его смешок выдает его, а мои глаза закрываются, впитывая глубокий скрипучий звук.

Его улыбка видна в том, как он дышит, его веселье — в том, как он танцует. Как будто его радость течет по моим венам, и когда он отпускает мою руку и проводит пальцами по моим ребрам, его любопытство выражается в том, как бьется его сердце, достигая пика моего собственного.

Я хочу тебя увидеть.

Он знает, что я знаю, поэтому, когда песня сменяется другой, неудивительно, что мы оба перестаем двигаться.

Пальцы моих ног сгибаются в пятках, когда я начинаю вырваться из его хватки, но в следующую секунду я уже стою на месте, когда его губы нежно прижимаются к краю моего уха.

— Теперь ты можешь повернуться, красавица. Он говорит глубоким шепотом, и во мне кружится ощущение легкости.

Я втягиваю воздух, кусая нижнюю губу и поворачиваясь, но не лишаю себя удовольствия, бросаясь прямо ему в лицо; вместо этого я слегка опускаю взгляд и оказываюсь на уровне глаз с сильной, жилистой шеей, загорелой кожей и воротником простой серой футболки. Я не поднимаю подбородок, а позволяю взгляду опуститься настолько вниз, насколько позволяет положение, обнаруживая намек на чернила, осевшие под его правым рукавом.

Затем его рука поднимается, и я восхищаюсь тем, как его мышцы становятся более выраженными. Он снова посмеивается, и я закрываю глаза, готовясь к прикосновению, которое, как я чувствую, приближается, и оно происходит.

Сильные, грубые на ощупь пальцы давят на нижнюю часть моего подбородка. Он слегка подталкивает меня, безмолвно требуя моего внимания, и мои веки распахиваются.

Его челюсть твердая и безупречно изогнутая, губы растянуты в ухмылке, но не той, которая говорит о том, что он полон самого себя. Он мягкий, очаровательный.

Привычный?

Затем его грудь поднимается при полном вдохе, его свободная рука дергается рядом со мной, и, наконец, мои глаза поднимаются.

Когда я встречаюсь с открытым металлически-голубым взглядом, я перестаю дышать.

Он не говорит ни слова, просто смотрит, не мигая, и когда его рот приподнимается выше, я вырываю его, и моя широкая улыбка вырывается на свободу.

Он смеется, позволяя руке упасть на бок. «Привет, Джульетта».

«Ной».

Глава 13

Арианна

"Подождите минуту!" Кэм задыхается от смеха. «Она убеждает тебя отвезти ее домой, и что потом?» Ее брови взлетают вверх. «Говорит, подожди секунду, дай мне отключить мою красную реку, но поторопись, чтобы я не натворил беспорядка?»

Ной смеется в кулак, в то время как я прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать смешок, чтобы я не расплюнула воду, а слезы смеха текут из моих глаз.

Трей усмехается. "Нет. Она дождалась, пока меня уберут в ножны, сунула руку ей между ног, вытащила это дерьмо и швырнула его на пол, как будто это было чертовски нормально.

Мой рот открывается, и Кэм так сильно смеется, что плюет водой… на колени Трея, но он только улыбается, толкая ее плечо своим.

"Хорошо." Ной хмурится от удовольствия. — Сегодня вечером больше никаких твоих студенческих историй. Он улыбается, в нем нет и намека на осуждение.

«Давайте послушаем что-нибудь из вашего?»

Взгляд Ноя метнулся к мне, его глаза сияли. "Мне?"

Я киваю и делаю еще небольшой глоток воды.

Его тихий смешок и облизывание губ, но говорит Трей.

«Если вам не нужно подробное описание тренировочного поля, тренажерного зала, продуктового магазина и, возможно, одной или двух местных заправок, вы, вероятно, захотите обратиться ко мне для развлечения». Он смеется, откидывая голову набок, чтобы избежать арахиса, который Ной бросает в его сторону.

Ной добродушно усмехается, протягивая руку вдоль задней части кабинки и еще глубже усаживаясь в нее.

— Значит, домосед? Я думаю.

Ной снова смотрит мне в глаза, и скрытая ухмылка вот-вот ускользнет. "Зависит от."

"На?"

Его взгляд чуть-чуть сужается, но в складках, обрамляющих его лицо, написана улыбка. «День, ситуация и причина, по которой я поеду».

«Я не имел в виду, что он дедушка». Трей смеется. «Он сосредоточенный ублюдок, вот и все. Удивлен, что мне удалось вытащить его сегодня вечером. Он смотрит на своего друга, а затем ухмылка Трея становится шире. — На самом деле это не так.

Они тайно смеются, и я улыбаюсь, оглядывая стол по ходу разговора, искренне наслаждаясь легкостью вечера.

После сюрприза от моего партнера по танцам мы с Ноем выследили Кэма и Трея у бара и быстро схватили пустой стол, чтобы посидеть еще немного. Мы сидим здесь уже около часа, слушая уморительные и ужасающие рассказы Трея о его первом году обучения в колледже, когда он пообещал стать братством в UCB, где он закончил свой первый год. На втором курсе он перешел в «Авикс» и усвоил, что быстрый футбол и братства не всегда смешиваются, когда ты хочешь быть на высоте, следовательно, футбольный дом, в котором живут Мейс и мальчики.

Чейз.

Мой желудок переворачивается при мысли о нем, и я наполняю свой стакан остатками кувшина. Когда я ставлю поднимающуюся чашку обратно, мои глаза поднимаются и обнаруживают, что Ной изучает меня, его голова слегка наклонена.

Его язык высовывается, облизывая губы, а темные брови слегка хмурятся, что странным образом делает его лицо еще красивее. К счастью, Кэмерон начинает говорить, и у меня есть повод отвести взгляд.

«Я стерт». Она поворачивается ко мне с пьяной улыбкой. — Ты, должно быть, умираешь, если я устал.

Я ухмыляюсь, но опускаю взгляд на стакан. Ненавижу, как простая, непреднамеренная мысль, связанная с Чейзом, заставляет меня дуться, даже несмотря на весь этот шум.

Честно говоря, я еще не устала и меньше всего мне хочется идти домой и часами лежать в постели, думая о вещах, которые я не могу контролировать, и о мужчине, от которого мне нужно избавиться . И все же я готов согласиться, поворачиваясь к ней спиной, но Ной заговаривает раньше меня.

«Как насчет того, чтобы Трей проводил тебя, а я позаботился о том, чтобы Ари благополучно добралась домой после того, как допьет стакан, который только что налила?» Он щелкает моей чашкой, улыбаясь моему другу.

Кэм хмурится, кивнув головой в мою сторону. — Ари?

Я сдерживаю усмешку, но она знает.

— Продолжай, сука. Она ухмыляется, откидываясь назад. «Давайте послушаем».

Трей усмехается, и брови Ноя еще больше выдвигаются вперед.

«Что я пропустил?» Он смотрит между нами троими.

Трей протягивает руку и бьет Ноя по руке. «Чувак, я тебе не говорил, что у этой девушки есть музыкальный автомат?»

Взгляд Ноя устремляется ко мне с растущей интенсивностью. "Нет."

Тепло поднимается по моим щекам, поэтому я слегка опускаю подбородок.

«Все, везде напоминает ей музыку. Она физически неспособна не думать о песне, независимо от ситуации. Это странно, но к этому привыкаешь». Кэмерон смеется.

Мой рот открывается. — В этом нет ничего странного, придурок.

Ной в замешательстве смотрит то на Кэма, то на меня.

Кэм закатывает глаза, и я становлюсь более застенчивым. «Я сказал, что ухожу, ты предложил проводить ее домой, и в ее голове прозвучала мисс Тханг…?» Она смотрит на меня, выжидающе приподняв бровь.

Я слегка смеюсь, пытаясь успокоить нервы, прежде чем запеть фальшиво. «Если ты доберешься туда раньше меня, не жди меня…»

"Видеть." Кэм улыбается Ною. "Что. Песня не имеет ничего общего с тем, что мы делаем. На самом деле, это чертовски грустно, и она меняет слова, когда это необходимо, но спусковым крючком послужило то, что я иду домой». Она пожимает плечами. «Странно, но все Ари».

Ной смеется и скрещивает руки на столе, его бицепсы напрягаются, когда он наклоняется вперед, ловя мои карие глаза своей безумной синевой. «Раньше ты ухмыльнулся и отвернулся, когда Трей поставил кувшин…»

Моя улыбка широкая, я удивлен, что он это заметил. «Вы когда-нибудь видели Гриза ?»

Он кивает, его глаза полны удивления.

«Во время танца Дуди, Сонни и Путзи сбрасывают штаны перед камерой».

Он слегка качает головой, не совсем понимая, что я записываю, но мой давний партнер по кино рядом со мной начинает сходить с ума.

Я смотрю на нее, и мы вместе низким баритоном поем «Голубой муоон».

Ной откидывает голову назад и смеется, его голубые глаза с каждой секундой становятся ярче.

Я ухмыляюсь, беру полный стакан свежего свежего « Блю Мун», готового из-под крана , и делаю большой глоток.

Ной кивает, откидываясь спиной на сиденье, его глаза не отрываются от моих, никогда не теряют своей напряженности. «Вперед, ребята. Она у меня есть.

Выглядя неуверенно, Кэмерон поворачивается ко мне.

Сегодня первый вечер, когда я решился выйти из дома, поэтому я знаю, что она обеспокоена тем, что я не вернусь с ней, но один взгляд, и она знает, что мне нужно остаться.

Она кивает, поднимаясь на ноги. — Для протокола: если Мейсон взорвет мой телефон, разыскивая тебя, я тебя полностью выдам.

Я смеюсь, кивая. — Это справедливо, но я готов поспорить, что он уже изрядно устал.

«Как будто Мейсон Джонсон может достичь такого уровня пьянства, что у него исчезнет потребность знать, где находится его драгоценная сестра-близнец и что она делает».

«Учитывая, что он понятия не имеет, что я сейчас с тобой, я бы сказал, что у нас все в порядке».

«Если ты так говоришь, я все равно брошу тебя под автобус, если до этого дойдет!» Она посылает мне воздушный поцелуй, и они уходят.

Смеясь, я смотрю, как они исчезают, прежде чем снова повернуться вперед и обнаружить, что Ной, все еще наклоняясь вперед, подошел к центру своей стороны кабинки и пристально наблюдает за мной.

Я позволила ему, не отодвигаясь и не уклоняясь от его задумчивого взгляда.

Наконец он вздыхает и откидывается назад, на его губах появляется грустная улыбка.

— Ты спала с ним. Его тон низкий, нежный и уверенный.

Мой рот открывается, отрицание вертится на кончике языка, но слова так и не приходят, правда каким-то образом отмечена в его взгляде. Как будто я даже пытался солгать, он бы это знал.

Так что я не знаю.

Я киваю.

Что-то неразборчивое проносится над ним, и его медленный кивок следует за моим, как и его узнавание. — Он причинил тебе боль.

Я опускаю подбородок, втягиваю его и глубоко вздыхаю, затем смотрю вверх. Что-то в откровенном выражении лица Ноя заставляет меня рассказать обо всем, что я держал в себе последние несколько месяцев, о вещах, которые я не хотел рассказывать Кэмерон, потому что не хотел, чтобы она случайно приняла чью-либо сторону. Ей было достаточно тяжело видеть, как изменилось во мне лето.

Поэтому, когда Ной просит меня начать с самого начала, и я чувствую его искреннее желание понять, именно это я и делаю.

Я рассказываю ему о нас, детстве, и о нашем взаимодействии. Я вспоминаю, как на нашей с Мейсоном вечеринке по пятнадцатилетию Чейз избил парня, который подарил мне мой первый поцелуй, сказав, что он засранец, который этого не заслужил, а затем не разговаривал со мной две недели. Я рассказываю, как в вечер нашего выпускного вечера Чейз напился и обнял меня на танцполе, подпевая «Always Be My Baby» в исполнении Дэвида Кука… и все это для того, чтобы выдать меня, когда Мейсон вернется. .

Я рассказываю ему, как с годами мои чувства стали сильнее, чем я предполагал, и я сидела, как наивная девочка, которой я явно была, ожидая, пока Чейз поймет, одновременно объясняя взгляд Мейсона на все. Я не упускаю никаких подробностей нашего пребывания в пляжном домике, кроме нашего сексуального опыта, ни реакции Мейсона, ни реакции Чейза.

Я излагаю все это, и ни разу меня не охватывает чувство осуждения или жалости со стороны человека, стоящего передо мной. Это странное чувство комфорта.

«Я имею в виду, что предыдущая ночь была тяжелой, мы были психически расстроены и измотаны, так что, думаю, мне следовало знать лучше, но я не думал о том, что произойдет позже. Даже если бы я это сделал, в тот момент это ничего бы не изменило». Я бы ни в коем случае не отступил. Не так, как Чейз смотрел на меня в ту ночь; он действительно видел меня, и хотя это длилось недолго, я всегда буду видеть его отчаянный взгляд, его видимую потребность во мне. Я никогда не забуду желание в его глазах той ночью.

«Оглядываясь назад, я понимаю, что я не очень хорошо справился с ситуацией». Мой нос сморщивается в раздумьях. — Или вообще. Я был несправедлив, я был несправедлив. Я просто… ушел, а теперь… — Я тяжело вздыхаю. «Теперь, думаю, можно сказать, что я прячусь». Я смотрю на Ноя.

Когда мои опущенные глаза встретились с его, он подпрыгнул по моему лицу, беспокойство охватило его собственное, а мое затуманилось.

«Я никогда не думал, что получить то, чего всегда хотел, может быть более болезненно, чем хотеть, но никогда этого не получить. Между ними действительно нет никакой середины».

Я не уверен, выражается ли это в моем выражении лица или в моем тоне, но Ной чувствует мое упрек и отказывается допустить это.

— Джульетта… — Он говорит с нежной твердостью, ожидая, что я подниму еще раз взгляд, и когда я это делаю, одно-единственное слово слетает с его губ, выражение его лица не оставляет места для споров. "Нет."

От его болезненного, наполненного печалью шепота плотина прорывается.

"Фу." Я смотрю на потолок, желая пролить слезы.

Ной ругается, вставая со своего места, но я смотрю на него только тогда, когда он берет меня за руку и поднимает на ноги, нежно вытирая слезы с моих щек подушечкой большого пальца, и ведет меня к двери.

Мои ноги немного шатаются от алкоголя, но Ной удерживает меня на земле своим телом.

Мы возвращаемся в кампус молча, и, несмотря на то, что я покинул это место в слезах, между нами нет никакой неловкости.

В двадцати футах от здания из коричневого камня, в котором находится моя комната в общежитии, Ной тянется, чтобы схватить меня за руку, останавливая мои шаги, и когда мой взгляд находит его, он кивает головой в сторону фонтана.

С легким смехом я следую за ним, опускаясь на цементный край рядом с ним.

Он поворачивается так, чтобы оказаться лицом ко мне, и после того, как на мгновение посмотрел на мои налитые кровью глаза, он кивает. — Ты ему не сказал, да? он говорит тихо.

— Что ему сказать?

«Что это был твой первый раз», — догадывается он.

Острая боль пронзает мои ребра, мое внимание падает на землю под ногами.

Я качаю головой, как-то совсем не удивляясь его проницательности.

— Дерьмо, — бормочет он, затем придвигается ближе ко мне. Он поднимает мой взгляд на свой, оставляя руку на моей щеке. Его лоб сморщен, разрывается между несколькими эмоциями, которые я не могу точно назвать.

— Он был нежным? Он изо всех сил старается не нахмуриться; Я вижу это по напряжению между его бровями.

«Ной…»

— Расскажи мне, — тихо перебил он меня. — Скажи мне, Джульетта.

Его голос теперь едва слышен шепотом, и что-то в моей груди согревается.

Этот человек, которого я встречал в общей сложности три раза, чувствует себя самым далеким от незнакомца.

Мои губы слегка изгибаются, и я протягиваю руку, кладя одну руку ему на грудь.

«Он был нежным. Может быть, даже слишком нежно. Я усмехаюсь. «Он понятия не имел, но относился ко мне лучше, чем я мог бы его об этом попросить. У нас сложные отношения, особенно сейчас, но он никогда не причинил бы мне вреда». Я грустно улыбаюсь. — Во всяком случае, никогда намеренно.

Ной кивает и поднимает свою правую руку, чтобы накрыть мою на груди.

— Ты знаешь, что это не имеет к тебе никакого отношения, верно? он подчеркивает. «Это все он и его неуверенность».

Когда все, что я предлагаю, это подергивание губ, его глаза слегка сужаются.

Он расправляет плечи. «Поверь мне, я готов поспорить, что он просто напуган и не знает, что делать».

— Он не видит меня, Ной. Не так, как мне хотелось.

— Он видит тебя. Пристальный взгляд Ноя скользит по моему лицу. — Как он мог этого не сделать?

Его сладкие слова вызывают у меня ощущение легкости в животе, но он ошибается. Именно такие мысли втянули меня в этот беспорядок.

«Он любит и уважает меня так же, как я Брэйди, как Кэмерон его, но это все». Я пожимаю плечами. «Я понимаю, но это все равно отстой, и требуется больше времени, чем мне хотелось бы, чтобы смириться с этим фактом». Я наклоняюсь и провожу рукой по воде фонтана рядом с нами. «Я справлюсь с этим, и, надеюсь, наша дружба справится, как только я это сделаю. Так и должно быть, ради моего брата и остальных. Для нас, я думаю, тоже.

Ной молчит несколько мгновений, прежде чем заговорить. — Вот почему я не видел тебя дома.

Не вопрос.

Я ухмыляюсь воде, любуясь тем, как сквозь нее струится лунный свет. — Искали меня, да? Я дразню, швыряя в него его слова из костра.

"Ага."

Его мгновенный ответ заставил мой взгляд устремиться к нему.

Мы сидим и какое-то время смотрим друг на друга, а затем внезапно Ной вскакивает на ноги.

— Давай, Джульетта. Он протягивает свою крепкую руку. «Давай отвезем тебя домой. Сегодня вечером ты смешал виски и пиво. Утром твоя голова будет убивать тебя.

Я стону и позволяю ему поднять меня на ноги. Ной настаивает на том, чтобы проводить меня до самой двери, поэтому я игнорирую любопытные розы в коридорах, пока мы проходим.

Мне нравится, что вставать в три часа ночи в колледже совершенно нормально.

— Сегодня вечером с тобой все будет в порядке? Он прислоняется к раме, пока я открываю дверь.

Я ухмыляюсь, проскользнув внутрь и используя дверь как рычаг. "Все будет хорошо."

На его лице скользит легкая хмурость, но он кивает.

«Мне очень нужен был сегодняшний вечер. Спасибо тебе за… ну, знаешь, за все это. Я отвожу взгляд, жар разливается по моим щекам. Я не могу поверить, что избавилась от всех своих проблем, но Ной стирает беспокойство, плавающее в моем животе.

— Тебе нечего смущаться. Некоторое время он смотрит на меня, вскоре после этого следует его низкий выдох, и он делает шаг назад. «Сделай мне одолжение и выпей немного воды сегодня вечером перед сном».

Моя голова падает на раму. — Как это делает тебе одолжение?

Он слегка наклоняет голову, заставляя меня улыбнуться.

— Я сделаю это, клянусь.

Удовлетворенный, он отступает. — Спокойной ночи, Джульетта.

Я поднимаю руку и закрываю за собой дверь, у меня в голове только одна мысль.

Я еще не был готов к его уходу.

Глава 14

Арианна

Без десяти десять, когда в дверь постучали. Проходит несколько секунд стонов в моих одеялах, но ноги Кэмерон ни разу не топчут линолеумный пол, а потом я помню, как раньше она заглянула ко мне и сказала, что уходит.

Раздается второй стук, и я плюхаюсь на спину, пыхтя в потолок, медленно поднимаясь на ноги.

— Ком… — я пытаюсь говорить, но голос у меня хриплый, поэтому я прочищаю горло и пробую еще раз. — Иду, — зеваю я на полуслове, используя все мышцы, которые сейчас работают, чтобы отпереть и открыть дверь.

Мои глаза расширяются, тело замирает, а автопилот заставляет меня захлопнуть эту штуку, как только я ее открываю.

С другой стороны доносится глубокий смешок, и я слегка ударяюсь лбом о дешевое дерево.

— Ты, должно быть, шутишь, — шепчу я.

— Давай, Джульетта. Открыть." В его тоне очевиден юмор. — Я уже видел тебя сейчас.

Я стону, слегка подвигаясь, чтобы посмотреть в зеркало рядом с дверью. Я облизываю пальцы и тру под глазами, пытаясь избавиться от части черной подводки для глаз, которая скатилась по лицу, и пригладить волосы в стиле люцерны, которые торчат повсюду.

Сделав глубокий вдох, я встряхиваю рукава толстовки, которую украла у Мейсона, пока она не поглотила мои руки, и подношу ее ко рту.

Я открываю дверь и встречаю широкую, яркую утреннюю улыбку, которая требует ответного ответа, несмотря на ужас и смущение моего внешнего вида.

«Утро, солнышко».

Мои глаза игриво сужаются, и я делаю шаг назад, приветствуя его внутри. — Доброе утро, Ной. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней, скрещивая руки на груди без бюстгальтера.

Я молча наблюдаю, как он делает несколько шагов в сторону кухни, ставя на столешницу, похожую на барную стойку, подставку для напитков (как я полагаю, это кофе) и пакетик для кофе. Ной достает из кармана толстовки бутылку с водой, откручивает крышку и ставит ее рядом с остальными предметами. Затем его рука скользит в передний карман джинсов, выскальзывает обратно с маленькой бутылочкой экседрина, и, наконец, мой усталый, похмельный разум схватывается.

Ной пришёл сюда не только проверить меня; он пришел позаботиться обо мне.

Понятно, что он уже давно не спит. У него ясные глаза и свежий вид в джинсах, легкой серой толстовке с капюшоном, похожей на ту, что ношу я, а его темные волосы зачесаны вправо, как будто он провел по ним быстрой рукой и закончил.

Он поворачивается ко мне, его лицо становится деловым.

"Здесь." Он поднимает сжатый кулак, удерживая мой взгляд своим.

Я подавляю усмешку, отталкиваюсь от двери и встречаю его там, где он стоит, раскрывая руку, как он просил.

Он отодвигает мою толстовку назад внутренней частью среднего пальца, и я опускаю глаза на этот контакт, сбиваясь с толку, когда открытую кожу моего запястья покалывает. Ной кладет таблетки мне в ладонь и быстро передает мне бутылку с водой.

Вода в одной руке, таблетки в другой, я поднимаю глаза на его.

Мягкая улыбка появляется на его губах, как будто в ответ на вопрос, который мне не нужно было задавать.

«Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Кэм появился в доме около часа назад и сказал, что ты все еще спишь, — рассказывает он мне.

Мое лицо превращается в хмурое выражение, прежде чем я успеваю это остановить, не говоря уже о том, чтобы понять причину, и Ной смеется.

«Я решил приехать не после того, как услышал». Он ухмыляется. «Я уже планировал прийти сюда, прежде чем заметил ее».

Я сжимаю губы вправо, борясь с румянцем, угрожающим растекаться.

Ной видит это, жар поднимается по моей шее, но он ведет себя джентльменски и отворачивается, оставляя меня наедине с моей неловкостью.

Почему это имело бы значение, если бы он пришел только потому, что Кэм, вероятно, представил это так, будто я умер и вернулся зомби? Я не был настолько пьян, и не ожидал, что он вообще появится. Зачем ему это?

Я зажмуриваюсь и мысленно встряхиваюсь, прежде чем бросаю таблетки в рот и допиваю половину бутылки с водой.

"Так." Ной говорит, повернувшись ко мне спиной. «Я взяла простой кофе, чтобы перестраховаться, полагая, что если бы вы были кофеманкой, у вас уже были бы сливки и пара сэндвичей на завтрак».

Я обхожу его, достаю карамельные сливки Кэма и свой тонкий мятный и кладу их на стойку перед ним.

Он смотрит на бутылки, его глаза задумчиво сужаются. «Я думаю, карамель для тебя слишком простая».

«Я не знаю… Я довольно простой человек», — поддразниваю я.

"Я не согласен." Он ухмыляется, снимает крышки и добавляет в каждую по сливкам, пока бумажные стаканчики не наполняются, а затем ставит их передо мной. "Докажи, что я неправ."

Я поднимаю бровь, хватаю карамельную, когда он смотрит на меня, а затем ставлю ее перед ним, после чего следует наш смех.

Удовлетворенная улыбка появляется на его губах, когда он достает сэндвичи из сумки. «Ветчина или колбаса?»

Я морщу нос, и его лицо падает.

— Тебе тоже не нравится? он почти надувается, и моя улыбка мгновенная.

«Мне нравится и то, и другое, и мне очень хочется выпить этот кофе, но… не возражаешь, если я приму душ?» Может быть, я не знаю… надеть штаны?»

Он хмурится, его внимание тут же переключается на мои голые ноги, а затем его темные брови подпрыгивают. "Дерьмо. Мне жаль." Он крутится на пятках, проводя рукой по волосам у основания черепа.

Я смеюсь. «Я потороплюсь, если ты захочешь найти что-нибудь посмотреть. Если, конечно, ты не можешь остаться, тогда спасибо за…

Его взгляды через плечо. "Я могу остаться."

"Тогда ладно." Я ухмыляюсь, беру кофе и поднимаю его. «Спасибо, Ной. Серьезно."

Он кивает, когда я иду в свою комнату, чтобы забрать свои вещи. В такие моменты я ценю личную ванную комнату, и нам с Кэмом посчастливилось туда попасть.

В душе я думаю о том, что Ной здесь, а также о том, как Мейсон убил бы этого человека, если бы узнал. Вообще-то, возможно, это меня он убил бы за то, что я впустил Ноя, но я не знаю. Он живет в том же доме, что и мой брат, играет в одной команде, и до сих пор о парне никто плохого слова не сказал. Мейс никогда бы не оставил меня на пляже с Ноем в тот день, если бы не доверял ему в каком-то смысле, не говоря уже о том, чтобы пригласить его в тот день к костру, так что это не кажется плохим шагом.

К тому же, вчера вечером мне было очень весело. Иметь кого-то, с кем можно было поговорить за пределами моей обычной группы, было так приятно, как никогда раньше.

Мне нравится разговаривать с Кэм, и я бы доверил ей все в моем мире, но у меня был свежий ум и свежий взгляд, и я думаю, это было именно то, что мне нужно. Хотя его, казалось, беспокоило то, что я расстроена, он не был ранен этой ситуацией, как я, Чейз и Кэмерон, или как Брейди или Мейсон, если бы они знали. Это другое, и мне это нравится.

Мы не сидели все время, пытаясь смыть или предотвратить неловкость. Было весело и без стресса. Это было легко.

Но присутствия Ноя сейчас здесь я на тысячу процентов не ожидал. Было легко увидеть, что вчера вечером он был искренен, что он искренне хотел услышать то, что я хотел сказать, но я не думал дальше этого разговора.

Теперь я не могу не задаться вопросом, сможет ли Ной использовать нового друга так же, как он мне нужен.

Торопливо выходя из душа, я надеваю свою любимую футболку с надписью «Смерть до кофеина» и пару леггинсов. Я расчесываю свои длинные темные волосы, чищу зубы, затем беру кофе и выхожу из ванной, мокрые волосы и свежее лицо.

Ной, как я и ожидал, сидит на диване, поэтому я падаю рядом с ним. Он улыбается мне, передавая мне сэндвич с ветчиной и пульт дистанционного управления, одновременно откусывая свой завтрак.

Когда реклама заканчивается, я смотрю на телевизор и обнаруживаю, что он уже минут двадцать смотрит фильм « Взрослые» , поэтому отбрасываю контроллер в сторону и сажусь смотреть вместе с ним.

Закончив есть, я беру кофе в ладони и складываю ноги на диване.

— Спасибо, Ной, — говорю я ему еще раз, глядя на него поверх чашки, когда он смотрит в мою сторону. «За прошлую ночь и сегодня. Прямо сейчас. В последнее время я часто запираюсь, так что очень приятно, что ты здесь».

— Тебе не нужно меня благодарить.

"Я делаю."

«Вы этого не сделаете». Ной поворачивается ко мне лицом. «Я пришел, потому что хотел».

Я уронила голову на подушку и улыбнулась ему. — Ну, в любом случае спасибо.

Небольшая тень падает ему на глаза, но он кивает.

«Вчера вечером я был слишком занят, будучи ребенком, и не успел тебе сказать, но ты играешь как босс».

Это возвращает ему широкую улыбку, но он отворачивается, скрывая ее от меня.

"Я серьезно. Ваш самый первый бросок в первой игре и тот вратарь? Так гладко. Я усмехаюсь, когда он качает головой, все еще не глядя на меня. «А вчера вечером этот Фли Фликер был гением. Я чувствую себя придурком, потому что я полностью отстранялся от того, чтобы ты был главным мужчиной, пока не увидел тебя вчера вечером и не вспомнил. Ты задира, номер девятнадцатый.

Рот Ноя все еще перевернут, но он продолжает смотреть вперед, лишь переводя взгляд в мою сторону, пытаясь преуменьшить свои навыки. «Вчерашняя игра была трудной, но мы справились. Как команда."

Я подтягиваю губы, чтобы сдержать усмешку.

Он так отличается от моего брата и мальчиков. Мейсон мог бы сказать что-нибудь вроде «черт возьми, да, я задира» или добавить к пьесам, которые я перечислил, но я думаю, это не в стиле Ноя. Он скромен, а это редкость, учитывая его положение. Действительно, для любого спортсмена, играющего на таком уровне.

У него почти сохраняется атмосфера измученной души, но не такая, которая делает вас ожесточенным или жестоким. Тот тип, который возникает из-за потерь и разочарований, когда вы почти боитесь хотеть, потому что Вселенная может пошутить над вами, и вы упадете еще раз, и вы упадете.

«Мейсон просто ошеломил себя на тренировке», — делится он затем, отвлекая внимание от себя. «Он добьется хороших результатов, если продолжит в том же духе».

Я изучаю его черты и не нахожу ни намека на неискренность. Он искренне верит в то, что говорит, и говорит без злобы или зависти, без угрозы или страха, что уступит свое место новичку-суперзвезде. А мой брат суперзвезда .

«Вы хотите, чтобы он преуспел». Я имел в виду это как утверждение, но трепет перед ситуацией просачивается в мой тон, и это звучит как вопрос.

Голова Ноя слегка откидывается назад, застигнутая врасплох, и я почти волнуюсь, что обидела его, но вскоре следует его смешок, в результате чего мои мышцы расслабляются.

«Да, черт возьми, я так и делаю». Он кивает. «Мейсон понял. Он хорош. Отлично даже. Он был нужен нам сегодня вечером, и, если честно, он показал себя лучше, чем ожидалось. Когда я принял последний удар, мне пришлось выйти. Их защита определила мое время и работу ног к четвертой четверти. Когда это произойдет и у нас будет твердая секунда, произвести замену будет несложно. Мейсон вышел и с легкостью их встряхнул. Он смеется, и по какой-то причине этот мальчишеский звук заставляет меня усмехнуться. «Никто не ожидал, что новичок QB придет и устроит скандал, но он это сделал. Показал им тоже. Он улыбается и наконец поворачивается ко мне.

Мне нравится его улыбка. Это чуть выше слева, обнажая кусочек его белых зубов. Намека на щетину на его подбородке вчера вечером не было, и она создает приятную небольшую тень, помогая его улыбке сиять ярче, а также делая его глаза более голубыми, чем полуночные океанские волны.

«Он был бы рад это услышать, но если ты ему скажешь, у него голова станет еще больше», — шучу я, и пока губы Ноя дергаются, его черты лица разглаживаются.

Через мгновение он кивает, открывая рот, чтобы что-то сказать, но затем поворачивается лицом вперед и прочищает горло.

«Мне пора идти». Он поднимается на ноги, глядя на меня. «По воскресеньям я немного занят».

Я киваю.

Что по воскресеньям?

Ной стоит еще секунду, а затем собирает наш мусор и направляется на кухню, но я остаюсь на месте и наблюдаю.

Это так странно, что он здесь, в моем пространстве.

Не так странно, как то, что это кажется таким же естественным, как с мальчиками.

Ной подходит к двери, открывает ее и с ухмылкой прижимает меня к плечу. «Я написал свой номер на салфетке и приклеил его на холодильник. Если ты напишешь мне свой номер, возможно, в следующий раз я позвоню заранее». С этими словами он подмигивает и уходит.

Улыбаясь, я поднимаюсь на ноги и хватаю указанную салфетку. Я возвращаюсь к дивану с телефоном в руке и набираю текст, надеясь, что он не считает мой синдром музыкального наркомана слишком сильным. Он сказал, что, возможно, позвонит в следующий раз, так что…

Я: вот мой номер, если захочешь, ну знаешь, позвони мне... может быть.

Я ухмыляюсь выбранному мной тексту и жду его ответа.

Ромео: хахаха. Хотите узнать секрет?

Конечно, я хочу знать!

Я отвечаю немного тоньше.

Я: это не секрет, если ты мне скажешь.

Ромео: Я знал, что ты собираешься прислать мне что-нибудь о песне.

Мои брови сдвигаются.

Ромео: Не хмурься.

Что за…

Я прикусываю губу и печатаю следующее сообщение.

Я: как?

Ромео: Ну, Джульетта, если я тебе расскажу, это не будет секретом.

Проклятие. Я ухмыляюсь.

Он хорош.

Сегодня днем Ной оставил меня в таком хорошем настроении, что я совершенно забыл, какие воскресенья ждут мою команду, и пару часов спустя, пока я все еще сижу на том месте, которое оставил мне Ной, дверь в мое общежитие открывается.

Мои легкие сжимаются, когда Кэмерон входит, Мейсон и Брейди следуют за ней. Дверь начинает закрываться, и я хватаю одеяло, плотнее укрывая колени, поскольку оно приближается все ближе и ближе к раме, но как только оно касается, оно снова распахивается.

Чейз заходит внутрь и мгновенно находит мой взгляд.

Дерьмо.

Учитывая, что они нашли меня бездельничающим с кучей одеял и недоеденной коробкой шпилек, выбрасывать случайное оправдание было бесполезно, поэтому теперь я зажат между Мэйсоном и Брейди, который только что залез в мою жизнь. диван в комнате, притворяясь, что планировал быть здесь все это время.

Мейсон обнимает меня за плечо и с игривым рычанием притягивает к себе. «Скучаю по тебе, сестра. Такое ощущение, что я вижу тебя все меньше и меньше. Оно кусается».

Острая боль пронзает мою грудную клетку, и я смотрю на брата, с чувством вины в душе, но на губах сияет улыбка. — Я тоже, брат. Я обнимаю его и отталкиваю, когда он кусает меня за голову.

"Какого черта?" Я смеюсь, и он ухмыляется, хватает пульт с моих колен и переключается на ESPN. Конечно.

«Как дела в этой учебной группе?» Брейди звонит, и я смотрю в его сторону. Его взгляд сузился, он осознает, что я большой лжец, поэтому делаю то, о чем он просит.

Я киваю, соглашаясь.

Брейди кивает в ответ, притягивает меня к себе и целует мои волосы, крадя вторую половину моего одеяла и выпрямляясь.

Следующим идет Чейс, и я поднимаю руку, чтобы помахать, но он делает то, чего я не ожидаю, наклоняясь, чтобы обнять. Поэтому я обнимаю его в ответ, как делал это уже сто раз, только это кажется совсем не нормальным.

Это болит.

Я не знаю, является ли это его способом поддерживать видимость, но то, как он сжимает меня сильнее, и как его ладони расширяются на моей спине, создает ощущение, будто это мольба, но я не могу сказать вам, что, если я пытался.

Когда он отстраняется, я быстро поворачиваюсь и смотрю через плечо на Кэмерон, чтобы скрыть беспокойство в глазах, прежде чем он успеет посмотреть в них.

"Тебе нужна помощь?" — предлагаю я, готовый вскочить со своего места.

Все смеются, а я хмурюсь.

«Ха, черт возьми, я не бесполезен». Я пихаю Мейсона, и он только смеется еще больше.

«Нет, медовые пирожные, это не так», - дразнит меня Кэмерон. «Но я готовила последние две недели, так что официально теперь их очередь».

И сигнализируйте о большем чувстве вины.

Оттуда, слава богу, мальчики сразу же приступают к работе, нарезают принесенные продукты и жарят гамбургеры, а Брейди доставляет знаменитую домашнюю картошку фри, приготовленную его мамой. Мы с Кэмом достаём тарелки и напитки, пока они заканчивают.

Мы располагаемся вокруг маленькой кухни, и я наконец-то слышу несколько историй, которые рассказывают мальчики за первые пару месяцев здесь, когда они смеются над ужасной удачей Брейди в поимке сумасшедших женщин. Затем мы играем несколько партий в нашу любимую игру в кости «Тизи», а затем устраиваемся в гостиной с поплавками с корневым пивом.

Тихий вздох покидает меня, когда я оглядываю комнату, понимая, как сильно я скучаю по этому, как сильно я скучаю по ним.

Я задыхаюсь, когда что-то холодное касается моего бедра, и глаза Брейди расширяются.

"Дерьмо!" Он смотрит на опрокинутый напиток, который все еще проливается мне на колени.

Я машу руками вверх и вниз, а остальные смеются. "Так холодно!"

Они суетятся в поисках салфеток, но Чейз поднимает одну и, передавая ее, делает двойной взгляд.

Мои мышцы напрягаются, когда он медленно хмурится.

Кэмерон нападает, бросая мне полотенце, и я подпрыгиваю, быстро вытирая его одной рукой и выдергивая все еще протянутую салфетку из руки Чейза… и все это для того, чтобы Кэмерон оторвала ее.

Она сосредотачивается на имени и номере Ноя, поворачивая голову в мою сторону.

Пожалуйста, не надо.

"Да." Она с шипением вытягивает это слово, слишком драматизируя, опуская его на пол рядом с собой. «Давайте не потеряем это».

Мне приходится изо всех сил не смотреть на Чейза, но когда я наконец это делаю, я с облегчением обнаруживаю, что его глаза направлены на телевизор, а затем раздражаюсь на себя за то, что предположил, что ему может быть не все равно.

Не прошло и пяти минут, как мне тщательно напомнили, почему я пропустил воскресные ужины и все остальное в этом отношении, когда Мейсон начал говорить с Чейзом о девушках с их вчерашней вечеринки… и об их позорной прогулке этим утром.

У меня переворачивается желудок, и впервые за сегодня вчерашний алкоголь грозит дать о себе знать. Жар накапливается в моей груди, распространяется вверх по шее, и я вот-вот потею.

Я хочу заткнуть уши. Я хочу встать и выбежать, прежде чем будет сказано что-нибудь еще, но не могу. Остальные посмотрят на меня как на сумасшедшего, а потом разозлятся и потребуют причину моего волнения, но я не могу здесь сидеть. Я не хочу здесь сидеть.

Я-

В этот момент мой телефон издает звуковой сигнал, и я поспешно беру трубку и нахожу сообщение от Ноя.

Ромео: Я подумал и должен кое-что тебе сказать.

О, нет.

Я подтягиваю колени, на моем лбу появляется небольшая ухмылка.

Я: давай.

Его ответ мгновенный.

Ромео: Я ненавижу кофе со вкусом карамели.

Из меня вырывается смех, и на периферии все взгляды устремляются в мою сторону, но я не поднимаю глаз, даже когда пара зеленых глаз жжется сбоку от моего лица.

Я с улыбкой усаживаюсь на свое место и отправляю ответное сообщение своему новому другу.

Благослови тебя и удачное время, Ной Райли.

Глава 15

Арианна

Мой телефон издает звуковой сигнал, таймер пройденной мили уходит, поэтому я замедляю шаги.

Как только я вытаскиваю наушники из уха, телефон вибрирует, и я освобождаюсь от повязки.

Я улыбаюсь экрану и открываю сообщение Ноя.

Ромео: Я ел на завтрак яйца.

Мои ноги полностью останавливаются, и я улыбаюсь, отвечая ему.

Я: Билли Рэй Сайрус «Больное разбитое сердце» .

Ромео: Правда?! Откуда ты вообще знаешь, кто он?

Он сейчас полностью улыбается.

Прежде чем я успеваю ответить, приходит еще одно сообщение.

Ромео: Это от Ханны Монтаны, не так ли? Ты была одной из тех сумасшедших девчонок, которые плакали, когда маленькая Майли выросла и стала… моей Майли.

Он подмигивает, и я расхохотаюсь, отчасти потому, что он прав, в основном потому, что этот разговор смешной, но именно поэтому он такой веселый.

Я: Лжец. Майли слишком дикая для тебя, и ты это знаешь. Мне кажется, ты больше похож на Эмму Уотсон.

Ромео: Ты уверен?

Я втягиваю живот, из меня вырывается тихое кудахтанье.

Я: Нет, наверное, нет... но я все равно выигрываю. Снова.

Ромео: Я поставлю тебя в тупик, Джульетта. Просто подожди.

Я ухмыляюсь, фиксирую телефон на месте и добиваю оставшуюся часть круга, так как мне не удавалось в любой момент сократить милю, как просил меня Мейсон.

Утром в понедельник, когда я проснулся, Ной написал мне, что тренер поздравил Мейса после утренней киносеанса команды. Я ответил ему Сэйджу Близнецам — Хорошая вещь.

Его ответом была яркая улыбка, я это знаю.

Той ночью я получил еще одно сообщение, в котором утверждалось, что он увидел в продуктовом магазине что-то странное — печенье Oreo со вкусом арахисового масла. Я отправил ссылку KC и JoJo's. Скажите мне, что это правда.

С тех пор это была игра между нами двумя. Он бьет меня чем-то случайным, и я доказываю правильность слов Трея. На самом деле у меня есть музыкальный автомат. Как я уже сказал, это весело, беззаботно, и я почти уверен, что единственная цель — просто рассмешить друг друга на случай, если кому-то из нас это понадобится. Это не единственный раз, когда мы разговариваем. Как сегодня утром, я отправил ему фотографию своих ботинок после того, как бездумно наткнулся на грязную лужу, оставив позади сломанный разбрызгиватель, и он прислал обратно фотографию конспектов, которые делал в классе.

Ничего страшного, просто мы немного болтаем, как это делают новые друзья.

Вытирая лоб, я схожу с дорожки и направляюсь в женскую раздевалку, чтобы быстро принять душ перед встречей с Брейди на обещанной учебной сессии.

Не прошло и пятнадцати минут, как я снова оделась в джинсовые шорты и бордовую рубашку с длинными рукавами и направилась в библиотеку, по пути заплетая волосы.

Я замечаю чудовищное тело Брейди, как только вхожу в дверь, и быстро завязываю волосы, бросаясь спасать бедную помощницу-студентку, которая понятия не имеет , что ее ждет, если я ее не спасу. Ее жесткая поза и то, как она прижимает книги к груди, говорят мне, что она не готова ко всему ланкастерскому обаянию, но широкий блеск в ее глазах кричит, что ей бы хотелось быть такой.

Он видит это, поэтому медленно приближается, возвышаясь над ее маленьким телом.

Большой манекен.

Я подхожу и хлопаю его рукой по плечу. Он ни капельки не вздрагивает, даже не оглядывается на меня. «Добро пожаловать на вечеринку, Ари Бэби».

Глаза бедной девушки становятся еще шире, и она опускает взгляд на испачканный ковер под ногами.

— Давай, большой парень. Я смеюсь. "Время учиться."

«Я пытаюсь учиться». Его тело слегка покачивается, пытаясь поразить каждый нерв своим маленьким намеком. Я могу только догадываться, что его ухмылка стала дикой, потому что, когда девушка поднимает на него взгляд, ее светлые щеки становятся ярко-вишнево-красными.

— Мне пора идти, — шепчет девушка и выходит из клетки Брейди, прежде чем броситься прочь, исчезая за ближайшей книжной полкой.

Брейди выпрямляется и громко выдыхает. «Почти поймал ее».

Я смеюсь и подталкиваю его к открытым столам. «Нет, ты этого не сделал».

Он усмехается, но не спорит.

Мы садимся на сиденья, и Брейди достает две бутылки с водой и четыре обеда с ветчиной и сыром, ставя их на стол между нами.

Я смеюсь, быстро открываю пачку и складываю свой первый кусочек. «Всегда в сцеплении».

— Ты знаешь, что я тебя понял. Он подмигивает, копаясь.

Мы теряемся в мире психологии, и прежде чем мы успеваем это осознать, наступает уже поздний вечер. Библиотека быстро заполняется совершенно новым поколением людей, отвратительными прокрастинаторами и теми, кто вынужден сюда заниматься в нерабочее время.

Я откидываюсь на стул, и Брейди повторяет мою позицию.

«Мой мозг закончился, Брейди». Я кладу голову ему на плечо, и он кладет свою на мою.

— Прямо назад, атта. Он бросает карандаш на стол. «Хочешь поесть?»

Я смеюсь, потому что с Брейди это либо футбол, либо еда, либо, ну, секс. Я киваю. «Я мог бы поесть».

"Прохладный." Он осторожно отталкивает меня и встает, запихивая книги обратно в рюкзак. «Давайте встретимся с мальчиками в бургерной за пределами кампуса».

Я, должно быть, слишком долго колебаюсь, потому что он останавливается в середине стаи и встает на свой самый высокий рост. Его землисто-зеленые глаза пристально смотрят на меня. «Не трогай меня. Ты придешь.

Я фыркаю и встаю. — Ты не можешь просто прийти ко мне домой?

«Не хочу».

«Мы могли бы сходить в ту пиццерию дальше по дороге?»

"Отлично. Я посмотрю, захотят ли они туда поехать».

— Брейди… — я опускаю взгляд на сумку.

Он вздыхает и обходит мое кресло, окутывая меня своими единственными в своем роде большими медвежьими объятиями. «Не буду врать, ты меня немного бесишь, Ари Бэби. Но у меня есть глаза, я знаю, что между тобой и Чейзом произошло какое-то дерьмо, и ты пытаешься держаться подальше, но это несправедливо по отношению к остальным из нас. Мы твои мальчики, ты наша девочка. Заткнись, или в конечном итоге я выложу своего лучшего друга».

У меня вырывается печальный смех. «Я не хочу, чтобы кому-то было неловко, а мне это как-то… тяжело».

Брейди слегка напрягается. "Я знаю." Он наклоняется ближе к моему уху и шепчет: «Хорошо, что у тебя эта игра закрыта, да… нужно, чтобы ты поскорее включил ее для меня».

Я отстраняюсь, как и он, и хмурюсь, глядя на него.

Он слегка кивает, прежде чем его внимание переключается на мою голову.

«Вау, киски! Пришли осмотреть место происшествия? Он ухмыляется. «Потому что если бы ты это сделал, я бы получил бабку на ту застенчивую рыжую девчонку». Он кладет большой палец себе на плечо.

Большой.

У меня резко учащается сердцебиение, и я делаю неглубокий вдох, пока мальчики ходят вокруг стола, делая себя видимыми.

"Сестра." Улыбка Мейсона исчезает, чем дольше он смотрит на меня, но я вынуждаю его сделать это ради его блага.

"Брат."

Его глаза чуть-чуть похудели. «Мы собираемся перекусить, подумал, может быть, вы, ребята, уже закончили». Мейсон смотрит на мою наполовину собранную сумку. — Кажется, да.

Чейз смотрит на меня, но я продолжаю думать о Мэйсоне.

Дерьмо. Подумай, Ари!

— Ох, ну, э-э, я…

"Привет."

Мое и без того учащенное сердце начинает биться быстрее, но я вздыхаю с облегчением, когда мой взгляд скользит по плечу брата.

В эту секунду все трое поворачиваются лицом к мужчине, идущему позади них.

Мой брат широко ухмыляется, ударяя капитана своей команды кулаком. — Ной, что случилось?

Ной встречает костяшки пальцев Мэйсона своими, слегка подмигивая мне, когда мой брат говорит что-то еще, чего я не уловил.

Ной усмехается. «Нет, чувак. Просто пришел забрать Ари.

Ооо. Дерьмо.

Пульс у меня подскакивает; должно быть. Мне слишком страшно смотреть на брата, поэтому я не смотрю, а вместо этого смотрю в глаза Ною. Его подбородок опускается, вероятно, незаметно для остальных. "Готовый?"

"Чего ждать?" Тень Брейди теснит меня сзади, а справа от меня приближается мой брат.

Ной не двигается ни на дюйм, не сводя с меня своих голубых глаз. «Извини, я опоздал, меня задержали в студенческом центре».

— Не волнуйся об этом, — продолжаю я. «Мы едва закончили».

Одна сторона рта Ноя приподнимается в усмешке, и я борюсь со своей собственной.

— Э-э… — Мейсон вытягивается, откашливаясь, и я наконец смотрю на него. Он поднимает руку и почесывает голову, его нахмуренный взгляд то на меня, то на взгляд моего спасителя. Они останавливаются на мне. — У тебя есть планы… на него?

Я снова начинаю собирать свои вещи, чтобы отвести взгляд, не зная его реакции и того, что он будет делать дальше. Честно говоря, ничего не известно.

«Да, я знаю». На данный момент это не совсем ложь. «Я не знал, что вы, ребята, приедете, иначе я бы не строил планов». Это определенно была ложь.

Поза Брейди рядом со мной расширяется, и я чуть не оторвал молнию на рюкзаке из-за нервов.

— Подожди чертову минутку. Брейди, хотя и вполне спокоен, говорит медленно, так что я тоже не знаю, как его оценить. Он смотрит на меня, затем на Ноя.

Ной не колеблется, но пристально, как сталь, смотрит на Брейди и уважительно. Брейди поворачивает ко мне наморщенную бровь. «Хочешь, я отнесу твою сумку домой?»

Мои плечи расслабляются. «Я понял, Брейди, но спасибо. »

«Мм-хм». Он целует меня в голову и поворачивается, чтобы взять свои вещи.

Думаю, мы легко отделались, но тут из самого неожиданного источника приходит внезапный, но ожидаемый вопрос. "Куда ты идешь?" — спрашивает Чейз.

Ной стоит в молчаливой поддержке, подходит ближе, чтобы взять мою сумку, когда я начинаю перетягивать ее через плечо, и с напряженной улыбкой смотрю на Чейза, как будто его вид не беспокоит мою голову.

«Мы еще не решили».

Его зеленые глаза сузились. — Так почему бы не пойти с нами?

Я мгновенно ищу Ноя, может быть, за помощью, и, хотя он не отводит взгляд, на его лице ничего нет, кроме пустого выражения. Это его способ позволить мне позвонить и дать понять, что он будет рядом, что бы я ни выбрал, а не сделает выбор за меня.

«Эм…»

Глаза Ноя пронзают мои.

Я не знаю, что делать. Если я скажу «да», я могу еще немного умереть внутри, и Ной действительно перешел в режим спасения, как будто знал, что мне это нужно. Но если я скажу «нет», как это будет выглядеть?

Почему меня это волнует?

— Ари? — подсказывает Чейз, на этот раз с чуть меньшим укусом.

Ной, должно быть, заметил мою нерешительность, потому что его грусть становится все более яркой с каждым его вздохом, а его подбородок приподнимается на долю дюйма, побуждая меня сделать выбор. Выбор для себя.

Что-то во мне успокаивается.

«Нет, я так не думаю». Я встречаюсь с Чейзом.

"Почему нет?" Парень, который меня оттолкнул, осмелился спросить.

«Мне этого не хочется».

Его хмурый взгляд становится глубже. — Вот и все, да?

Незаслуженное чувство вины скручивается в моих мышцах, но прежде чем я успеваю ответить, Мейсон — мой сумасшедший, властный, чрезмерно властный брат, который обычно задает подобные вопросы, — затыкает рот своему лучшему другу.

«Чувак, Чейз. Отойди от нее, чувак. Он хмуро смотрит на него, скользнув взглядом по его телу. «Она сказала, что не хочет идти».

Мой рот сейчас так сильно хочет открыться, но я заставляю его оставаться закрытым, наблюдая за… ну, я не могу понять, ужас это или восхищение, когда Мейсон поворачивается к Ною и еще раз бьет его кулаком .

Эм... что?

«Доставить ее домой в целости и сохранности, чтобы мне не пришлось идти и исключать себя из команды?» Лицо Мейсона чрезвычайно серьезно.

Ной просто говорит: «Сделаю».

Брейди посмеивается рядом со мной, притягивая меня к себе. «Забавно, как эти планы возникли из ниоткуда, не так ли, и чувак тоже?» он шепчет.

— Прости, — бормочу я в его свитер.

Брейди ненавидит ложь. Он наш голос разума в своей сумасшедшей, собачьей манере, и он практически просто прикрыл мою задницу. «Не беспокойся об этом. Если бы они спросили прямо, я бы им сказал. К счастью для тебя, они этого не сделали, так что все в порядке».

Я отстраняюсь и улыбаюсь. — Увидимся завтра на уроке.

«Я буду самой сексуальной спереди». Он ухмыляется, и я хлопаю его по плечу.

С освежающим вдохом и новым чувством легкости я поворачиваюсь к Ною.

Он улыбается, вынуждая меня ответить.

Я присоединяюсь к Ною, и мы вместе направляемся к ближайшему выходу.

«Боже мой, Ной, пахнет чертовски приятно», — говорю я, выходя из туалета.

Я слежу за звуком его тихого смешка в маленьком кухонном уголке, в тот момент, когда он снимает куриную грудку с небольшого гриля на столешнице и начинает нарезать ее длинными полосками.

— Где ты научился готовить? — спрашиваю я, заглядывая через его плечо, пока он перемешивает мясо в миске с домашней курицей «Альфредо», которую он взбил как ничего и в кратчайшие сроки.

"Моя мама." Он улыбается. «Каждый вечер она просила меня помогать ей с ужином, говорила, что мне нужно учиться в такие моменты». Он подмигивает мне.

«Умная женщина». Я ухмыляюсь, опираясь подбородком на локоть о стойку.

"Ага." Он посмеивается, но этот тяжелый звук заставляет меня перевести взгляд с еды на него.

Он нахмурился, но ничего не сказал, поэтому я не спрашиваю, что их сюда привело.

Я хочу, но не делаю.

«Где ваши тарелки и прочее?» Я подтягиваюсь. «Меньшее, что я могу сделать, это подготовить их».

«Над микроволновой печью стоит стопка бумажных тарелок. Надеюсь, это сработает для вас».

« Моя мама сказала, что у нее есть дети, поэтому ей больше никогда не придется мыть посуду. Так что да, бумажные тарелки идеальны». Я смеюсь, и он присоединяется.

«Умная женщина».

"Верно? Это была шутка, но я вижу привлекательность».

Ной посмеивается, выключает горелку и ополаскивает руки в маленькой раковине рядом с маленькой плиткой. «Хочешь выпить немного, и я уберу кофейный столик, чтобы нам было удобнее есть?»

"Ага." Я поставила бумажные тарелки рядом с плитой, устремив взгляд на маленький столик у стены. Это двухместный стол, недостаточно большой, чтобы под ним поместились длинные ноги Ноя, не говоря уже о втором человеке.

«Это место довольно крутое», — кричу я. «Снаружи вы никогда не узнаете, что оно здесь».

Он выходит из-за стены, отделяющей кухню от гостиной. «Да, мой тренер называет это преимуществом быть капитаном команды, но иногда это место не стоит всего того дерьма, с которым мне приходится иметь дело в доме. Однако это действительно облегчает попытки держать первых лет под контролем».

«Значит, ты, по сути, назначенный тусовщик?»

"Неа." Он наливает макароны в большую миску и кивает головой, показывая мне, чтобы я шел впереди него.

Схватив тарелки, я веду нас в гостиную, слушая его дальнейшие объяснения.

«Я позволил им повеселиться, это часть того опыта, который они заработали, попав сюда. Пока они уважительны и сводят это к минимуму в течение недели, они знают, что по субботам обычно у них есть свободные ночи, чтобы наполниться жизнью».

Я киваю и сажусь рядом с ним на вельветовый диван, ставя напитки.

«Сейчас межсезонье…» Он с усмешкой качает головой. «Это становится немного диким».

"Бьюсь об заклад." Я начинаю скольжение, подгибая ноги. «Весна дома была сумасшедшей, но дома определенно веселее. Ребята не были такими строгими к себе после окончания футбола, а это значит, что они не были так строги к нам». Я качаю головой с усмешкой. «Не то чтобы футбол когда-либо действительно был «кончен». Всегда были лагеря или что-то в этом роде, но отсутствие настоящих игр означало, что мы могли немного повеселиться».

«Да, легкие тренировки и никакого тренера на твоей заднице». Он смеется. «Я просто рад, что дверь находится внизу лестницы, а не наверху. Держит диких на расстоянии, и мне не нужно беспокоиться о том, что пьяные люди упадут и разобьют себе головы, когда заблудятся в поисках туалета.

"Ну давай же." Он толкает меня за плечо. «Сначала зачерпни свою тарелку, чтобы я чувствовал себя джентльменом».

Наклонившись вперед, я делаю, как он просит, признавая: «И я был здесь, пытаясь быть вежливым, ожидая вашего разрешения, но честно предупреждаю: я, как известно, ем как мужчина, так что не судите».

Он усмехается. — Не посмел бы. Он включает телевизор, убавляет громкость, оставляя повторы «Офиса» тихо играть вокруг нас.

Еда завалена на моей тарелке, я жую внутреннюю часть губы. — Спасибо тебе за это, Ной.

— Джульетта, посмотри на меня.

Мои глаза скользят по нему, и он улыбается.

— Перестань благодарить меня, как будто я делаю тебе одолжение. Я не. Я увидел, как ты сидишь там с Брейди, как только я вошел в дверь. Зашел специально, чтобы найти тебя, если ты действительно хочешь это знать, и собирался подойти и спросить, не хочешь ли ты немного посидеть, когда увидел, как Мейсон и Чейз подкрались к тебе сзади. Все, что они сделали, это опередили меня на стартовой линии». Он снова смотрит на свою еду, а затем, словно решив покончить со своей последней мыслью, лукаво ухмыляется. «Похоже, я выиграл».

Моя рука прикрывает рот, когда я смеюсь, и бросаю взгляд на него. «Так ты хочешь сказать… я смотрю на победителя?»

Он поворачивается ко мне с полным ртом еды и подмигивает, довольный тем, что я выбрал.

Головокружительный, я сосредотачиваюсь на еде.

Кажется, Ной меня понял.

Думаю, мне это нравится.

Когда мы поели, Ной выбрасывает наши тарелки в мусор и возвращается, чтобы присоединиться ко мне на диване.

С минуту он молчит, а когда я поворачиваюсь к нему лицом, он делает то же самое.

— Ты никогда здесь не был, не так ли? он спрашивает.

Я вздыхаю и откидываюсь на старые подушки. "Неа. Теперь, когда ты об этом упомянул, я чувствую себя придурком». Я качаю головой. «Они определенно пострадают, когда узнают, что я приходил сюда сегодня».

— Они ждали твоего прихода?

«Мейсон и Брейди столько раз приглашали меня, а я просто… нет».

Он смотрит на меня. – Чейза не было? Умоляешь тебя прийти?

Сделав полный вдох, я говорю: «Нет, он этого не сделал. Я не могу решить, дает ли он мне пространство, которое я ясно дал понять, что мне нужно, или он дает его себе, но в любом случае я уже устал от этого». Я смотрю вниз, царапая блестящий лак на ногтях. «Я хочу иметь возможность тусоваться, смотреть фильмы и ничего не делать, кроме как снова быть со своими друзьями. Тупой, да? Потому что это я все испортил с самого начала.

«Вы ничего не испортите, если делаете то, что считаете правильным».

— В том-то и дело, — говорю я тихо. «Это неправильно. Необходимо, но не правильно. Когда мы боролись за взросление, все закончилось на следующий день. Мы просто не злимся друг на друга, понимаешь? Ни один из нас. Все время раздражен, зол, но не злюсь, а злится по-настоящему . Это отстой, и мы не для того приехали в колледж вместе, чтобы такое произошло в самом первом семестре».

Ной сначала ничего не говорит, но как только я смотрю на него, ему становится легче. "Как это произошло?"

Мой взгляд падает туда, где его обтянутое джинсами колено теперь касается моего, и легкая улыбка тронула мои губы. Он этого не замечает, он просто расслаблен, и я понимаю, что я тоже. С меня снята обувь, ноги подогнуты под себя, а тело устроено на подушках, как будто я сидел на этом месте тысячу раз.

Такое ощущение, что у меня так и есть.

Я поднимаю глаза и вижу, что его безумные голубые глаза изучают меня, и по какой-то причине я чувствую потребность отвести взгляд.

— Ари?

«Хм?»

Ной усмехается. «Как вся ваша группа оказалась в Авиксе?»

"Ой." Я смеюсь. "Верно. Наши консультанты в старшей школе подумали, что мы сошли с ума, потому что буквально в первый день первого года обучения мы всей группой пришли в офис с записками родителей в руках и рассказали им наш план, прося графики, которые помогут сделать это произошло. Мы ходили в летнюю школу каждый год, чтобы добиться успеха, и на случай, если позже у нас возникнут проблемы. Как только мы договорились, что сделаем это, мы начали сужать школы в зависимости от того, чего хотят все. Никто из нас не хотел покидать Калифорнию, поэтому список ужесточился, но на всякий случай мы все равно подали заявку за пределами штата. Мы почти знали, что мальчики найдут себе место где угодно, поэтому искали лучшую команду и лучшую программу развития ребенка для Кэмерона. В конце концов мы выбрали Avix».

— Я не услышал там твоего имени.

— Ты прав, ты этого не сделал. Я ухмыляюсь. «Мне было все равно, куда мы пойдем».

"Действительно?" Он скорее любопытен, чем удивлен. «Ни единого условия?»

"Неа."

Уголок рта Ноя поднимается вверх. «Почему у меня такое ощущение, что за этим стоит причина, о которой ты предпочитаешь мне не говорить?»

"Потому что это." Я смеюсь. «Слишком неловко об этом рассказывать, но я признаю, что я действительно настаивал на строительстве толстого дома за пределами кампуса, но мой отец так быстро его снес. После того, как ребята встретились со спортивным директором, который, кстати, был своего рода придурком, мы узнали, что его все равно нет. Честно говоря, общежитие третьего уровня, которое мы получили, в любом случае идеально.

Ной ухмыляется и кивает.

"А вы?"

"А что я?"

«Как Ной Райли, защитник-суперзвезда, оказался в Оушенсайде?»

«Ха-ха», — дразнит он, отводя взгляд, но тут же поворачивается обратно.

Сначала я думаю, не поделится ли он, но потом он кивает.

«Я родом отсюда, остался здесь, чтобы быть рядом с мамой».

— Оууу, — воркую я.

Ной игриво смотрит, и я не могу удержаться от смеха.

"Я люблю это. Во многом поэтому мы тоже хотели остаться». Я откидываюсь назад, обхватив руками подтянутые колени. «Она настоящий Шеф-повар, не так ли? Я знаю, ты говорил мне, что она научила тебя готовить, но я готов поспорить на доллар, что рецепты, которые ты используешь, принадлежат ей.

— Целый доллар, да?

«Что я могу сказать, я бедный студент из колледжа». Я пожимаю плечами.

Ной посмеивается, но это торжественно, и я не могу не искать в его глазах продолжения.

«Ты и твоя мама, вы близки». Мой тон нежный.

«Да», — признает он. «Она — все, что у меня когда-либо было».

«Здесь, в Оушенсайде?»

Его глаза находят мои. "В любом месте."

"Действительно?"

Он кивает.

«Никаких братьев и сестер… может быть, последний отец?»

«Нет, ни то, ни другое. Никаких двоюродных братьев, теть, дядей и даже бабушек и дедушек. Это только мы».

В ребрах появляется небольшая боль. "Печально."

Он пожимает плечами, отводя взгляд. «Для меня это нормально. У меня никогда не было большего, чем у нее, поэтому мне нечего было упускать».

«Тебе, должно быть, не хватает видеть ее каждый день. Тебе, должно быть, здесь одиноко.

Ной медленно моргает, но ничего не говорит.

Теперь, когда я думаю об этом, я никогда не вижу его ни с кем. Он всегда сам по себе.

Интересно, нравится ли ему это?

Я не могу представить жизнь без своих друзей и семьи. Было бы так тяжело, если бы у меня не было распростертых объятий, в которые я мог бы упасть, когда жизнь станет тяжелой.

Кто у него есть в жизни, чтобы подхватить его, если он упадет?

«Итак, вы и Кэмерон», — он меняет тему. «Вы всегда были лучшими друзьями?»

— Да, с рождения. Я смеюсь.

— Она часто сюда приходит.

"Ага." Я киваю. «Поверь мне, я знаю. Она следит за тем, чтобы я был в курсе.

«Почему бы тебе в следующий раз не пойти с ней вместе и не пойти сюда со мной», — предлагает он.

Мои щеки горят, и он усмехается.

Некоторое время мы смотрим друг на друга, и его улыбка медленно исчезает. Его язык высунулся и облизал губы, привлекая мое внимание к его рту, но только на секунду.

Я поднимаюсь на ноги. "Мне нужно идти."

— Да… я тебя отвезу.

Я улыбаюсь. «Я могу идти, Ной. Я только через кампус.

Он хмурится, выпрямляясь и заставляя мой подбородок приподняться, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты действительно думаешь, что я отправлю тебя вниз по лестнице, в дом, где живут двадцать или больше парней, и оставлю тебя там одного?»

«Ты понимаешь, что среди них мой брат и лучшие друзья, верно?» Я ухмыляюсь, и его глаза еще больше сужаются, заставляя меня усмехнуться. "Ну давай же. Проводи меня вниз, и если Мейса не будет рядом, я возьму тебя на эту поездку.

«Как насчет того, чтобы я взял тебя с собой, но ты все равно можешь посмотреть, будет ли Мейсон рядом, чтобы развлечься?»

Мои щеки горят, и я смеюсь, ведя нас вниз по лестнице. — Давай, Ромео.

Внизу Ной протягивает руку через мое плечо и отпирает замок, распахивая дверь передо мной.

Когда мы выскальзываем, пара здоровенных парней кивает Ною, ухмыляясь в мою сторону, как будто они точно знают, что мы делаем. Их улыбки очень похожи на улыбки Брейди — смесь гордого папы с озорной ноткой. Пока Ной делает паузу, чтобы ответить на вопрос одного из них, я прохожу через прихожую в общую комнату, позволяя своим глазам осмотреть большое пространство.

На обеих стенах телевизор, в центре бильярдный стол и пара диванов, придвинутых к противоположным сторонам. Стены темно-синего цвета, по центру нарисован гигантский белый логотип «Авикс Шаркс». На каминной полке разбросаны трофеи (надеюсь, они приклеены) и несколько брошенных пивных банок, что добавляет реальности дому, полному студентов колледжа.

Я ухмыляюсь, впервые увидев это место. Это именно то, что я себе представлял, может быть, даже немного чище, чем я думал. Проведя рукой по раме прихожей, по краям которой торчали случайные крышки от пивных бутылок, я осматриваю местность в поисках Мэйсона, но не успеваю уйти далеко, как позади меня прорывается отрывистый голос.

— Думал, ты собираешься поужинать ?

Я разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Чейзом.

У меня перехватывает дыхание, и я бросаю быстрый взгляд на Ноя, который все еще разговаривает со своим товарищем по команде. Я заставляю себя оглянуться на Чейза, молясь, чтобы мой голос звучал ровно, когда я говорю: «Вместо этого Ной приготовил для меня».

Чейз усмехается. «Да, я уверен, он решилчтобы затащить тебя в свою комнату в последнюю минуту .

Моя голова тянется назад. — Ты действительно сейчас так себя ведешь?

Чейз подкрадывается ближе, его голос похож на напряженный шепот, который слышит только я. — Чего ты ожидаешь, Арианна?

Моя грудь сжимается от гнева, но под этим скрывается боль и жжение. Я моргаю, качая головой. "Ничего." Я бросаю быстрый взгляд на Ноя, который еще не заметил Чейза, но теперь приближается ко мне. — Я ничего от тебя не жду, Чейз. Я усвоил урок».

Брови Чейза хмурятся, но он ничего не говорит.

К счастью, в следующую секунду Мейсон завернул за угол, его глаза сузились, когда он увидел наше неловкое противостояние.

— Ари? Мой брат переводит прищуренный взгляд на Ноя и подходит ко мне. "Что ты здесь делаешь? Пришли осмотреть это место? — спрашивает он меня.

Я не разбиваю все на части, вместо этого придерживаюсь самых простых ответов. "Я искал тебя."

Он подходит ближе, оперевшись локтем о стену, чтобы закрыть мое лицо от остальных, на его лице появляются морщины беспокойства, но я качаю головой.

Я в порядке. Ругаться.

Мейс кивает.

— Ты можешь отвезти меня домой?

«Да, я возьму свои ключи», - говорит он, как раз в тот момент, когда блондинка прячется под подмышкой, которую он поднял. Как только он смотрит вниз, он усмехается.

— Знаешь что, все в порядке, — выбегаю я, внезапно на меня накатывает отчаянная потребность уйти.

"Что нет." Он поворачивает плечо, фактически отталкивая девушку. "Все в порядке. Конечно, я возьму тебя.

— Я возьму ее. Чейз идет к двери, как будто его слова окончательны, но мой брат дергается вперед.

"Нет, я в порядке." Мейсон качает головой, бросая быстрый взгляд на девушку.

Я одаряю ее извиняющейся улыбкой, глядя на Ноя, когда он подходит ближе, и дыхание, которое я задерживаю, быстро превращается в комок, который я проглатываю.

Нервы покалывают у меня по коже, пока я жду, зная, что произойдет, и понятия не имею, как все будет развиваться.

— Я поймал ее, чувак. Ной легко усмехается. «Все равно хотел ее забрать. Сказал ей об этом до того, как мы пришли сюда.

Мой желудок сжимается от его прямого признания, и я жду, пока брат огрызнется.

Мейсон пристально смотрит на меня, нахмурившись, но затем усмехается, переводя свое внимание на Ноя. — Спорим, она стала ярко-красной, да?

Мой рот открыт, и Ной посмеивается, но не подтверждает. Он сохраняет эти знания для себя.

— Ты уверен, братан? Мейсон протягивает руку, и они хлопают в ладоши, как это делают мальчики.

«Позитивно». Ной поворачивается ко мне, кивая на дверь.

Готовясь пройти, мой взгляд скользит по Чейзу.

Он стоит, твердо сжав челюсти и указывая прямо перед собой, но ничего не говорит.

Зачем ему это?

Ной отвозит меня домой, желает спокойной ночи и уходит.

Я ложусь, еще один день испорчен, когда начинают капать слезы, которые я не могу сдержать

Глава 16

Арианна

«Как здесь так чертовски жарко?» Кэм скулит, слезая с трибуны и начиная собирать книги.

«Сидеть на этих пластиковых сиденьях не совсем помогает. Я весь в поту».

«Мы должны заставить мальчиков поставить для нас навес».

«Потому что у них есть время сделать это до тренировки».

Она смеется, сбивая мои ноги со спинки стула передо мной, чтобы пройти. «Верно, но можем ли мы поговорить о том, почему все еще так жарко, а у нас официально октябрь? Я имею в виду, что, черт возьми, это за дерьмо? Черт возьми, мы же в Южной Калифорнии.

«Это металл, газон и солнце. Вы знаете это. Выйди в тень, и температура упадет на целых пятнадцать градусов.

«Именно поэтому я предложил навес». Она ухмыляется. "Ладно, пока. Мой профессор хочет, чтобы я сегодня в центре детского развития встретился с некоторыми из родителей».

— Ты будешь дома сегодня вечером?

"Ага. Увидимся позже."

Я машу рукой и кладу книгу на грудь, закрывая глаза, чтобы обжечься в мягком свете солнца.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем до моих ушей донесся стук шипов о цемент.

Я прикрываю глаза рукой и щурюсь на приближающуюся фигуру.

«Ты пытаешься получить солнечный ожог?!» — кричит Ной с нескольких рядов ниже.

Я все еще не вижу его лица, но с улыбкой сижу на своем месте. «Ни в коем случае, солнце и я, мы возвращаемся назад. Она добра ко мне.

Ной посмеивается и, поднимаясь по следующим двум ступенькам, наконец появляется в поле зрения.

Лицо у него красное, мокрое от пота, и он… до смешного привлекателен.

Он улыбается, проводит рукой по своим гладким темным волосам, и на них появляются мягкие солнечные блики.

— Что ты здесь делаешь, пришел посмотреть на меня? он дразнит.

«Ха! Извините, но делаю это уже много лет. Я думаю, ты просто бонус.

Его подплечники поднимаются, и он подмигивает. — Я так и думал, учитывая, что заметил тебя здесь несколько недель назад.

"Вы знали?"

Он только ухмыляется, поэтому я постукиваю по книге, прикрывающей мою грудь. «Я и Кэм начали приходить на тренировки еще в старшей школе, поэтому мы перенесли это, как только приехали сюда».

"Хороший." Он кивает.

«Ребята, вы закончили на сегодня? Еще немного рано. Я смотрю на свой телефон.

«Да, сегодня утром мы снимались вдвоем, сразу после этого был тренажерный зал, так что сегодня это был скорее беговой день». Он хватает полотенце, заткнутое за подушечки, и вытирает им брови. — Зато аппетит разыгрался.

Я ухмыляюсь. "Это правильно?"

"Это." Он наклоняет голову. «Хочешь снова помочь мне готовить сегодня вечером?»

Я опускаю ноги и опускаю книгу на колени. — А чем я тебе помог в прошлый раз?

— Ты помог мне это съесть. Его губы изгибаются в одну сторону.

У меня вырывается смех, видимо, слишком громкий, потому что я привлекаю внимание нескольких его товарищей по команде, направляющихся в туннель, и, конечно же, среди них Брейди и Чейз. Они оба останавливаются, их глаза устремляются вверх и туда, где мы стоим. Подсознательно я опускаюсь на стул.

Ной улавливает мое движение, оглядывается через плечо, кивает головой и поворачивается ко мне.

Мне хочется замкнуться в себе, смущаясь своей детской реакцией, но, когда я смотрю на Ноя, в нем не ускользает ни намека на осуждение, даже наоборот.

Мягкая улыбка Ноя заставляет меня перевести дыхание, а понимающий блеск в его взгляде заставляет меня признать: «Я ненавижу это».

Губы Ноя дергаются. — Я знаю, что ты знаешь.

«Тренировка окончена, Арианна!» Чейз кричит, все еще стоя на том же месте, но мой взгляд прикован к Ною, который поворачивает голову, чтобы скрыть это, но не раньше, чем я замечаю хмурое выражение, скользнувшее по его лицу.

Заставляя себя посмотреть в сторону туннеля, я замечаю Мэйсона в нескольких футах позади. Он следует за своей командой, снимая наплечники с тела на ходу, и когда он поднимает глаза, он замечает, что там стоит Чейз. Глаза Мейсона следуют за мной и Ноем. Он хмурится, колеблется долю секунды, но затем толкает Чейза сзади в плечо, заставляя его пошевелиться.

Они исчезают из поля зрения, когда делаются следующие шаги.

Знак ускользает от меня, и я поднимаюсь на ноги, не в силах заставить себя посмотреть на Ноя.

«Не думаю, что я буду хорошей компанией сегодня вечером. Проверка на дождь?

«Проверка дождя». Ной говорит без намека на недовольство. Так почему же меня тяготит тяжелое чувство разочарования?

Лишь поздно вечером, роясь в морозилке, я осознал, что разочарование, которое я испытал ранее… было моим собственным.

— Боже, черт , — медленно тянет Кэм. «Этот человек безупречен».

Мы вздыхаем, переглядываемся и заливаемся смехом.

«Серьезно, Ари. Тебе придется перепрыгнуть через все это».

Я улыбаюсь, наблюдая, как Ной делает то же самое, но его улыбка направлена на красивую блондинку, которая идет к нему с чем-то похожим на тарелку печенья.

Что-то в моем желудке шевельнулось, и мое лицо слегка нахмурилось.

"Кто это?" Кэм задается вопросом.

Я пожимаю плечами, отмечая грациозность ее движений, словно плывущая прима-балерина. «Спящая красавица своему прекрасному принцу».

«Мм-мм, нет. Ты все понял неправильно».

Игриво выгнув бровь, я поворачиваюсь к ней. "Скажи?"

«Конечно, этот мужчина может выглядеть как принц, и, кстати, темные волосы у мужчины Золушки, а не у скромной цыпочки из СБ». Я смеюсь, и она продолжает: «В любом случае, да, он весь красивый и все такое, но под всем этим великолепием скрывается животное. Должно быть. Он слишком хорош, чтобы быть ручным.

Кэмерон откинулась на локтях, ухмыляясь мне. — Держу пари, что он оживает в спальне.

"Замолчи." Я смеюсь.

«Я так не играю. Могу поспорить, он превращается в другого мужчину, передавая лучшее от обоих миров». Она думает об этом минуту. "Ага. Он не занимается сексом; он любит трахаться».

Я смотрю на нее, и одновременно мы снова смеемся.

— Ладно, хватит, прежде чем он тебя услышит.

«Говорю тебе, он чудовище , а ты самое близкое существо к Белль, которое я когда-либо видел».

"Ты идиот."

"Давай спросим." Она быстро вскакивает на ноги, и мои глаза широко распахиваются, моя рука резко обхватывает ее запястье, но она открывает рот, прежде чем я успеваю отдернуть ее назад.

«Эй, Ной!» — кричит она, и мое лицо превращается в помидор, когда он — и балерина — обращают на нас свои улыбки. «Быстрый вопрос, но никаких вопросов, только ответ, да?!»

Ной быстро переводит взгляд на меня, а затем снова на Кэма. «Давайте послушаем!»

Кэмерон подмигивает мне через плечо и так же быстро поворачивается к Ною. «Спящая красавица» или «Красавица и чудовище?»

Он смотрит в мою сторону, моя кожа вспыхивает, когда его взгляд скользит по моему лицу, пытаясь расшифровать бред Кэма. Быстро, почти незаметно, глаза Ноя скользнули по девушке рядом с ним, а затем снова ко мне. Возможно, я ничего не понимаю, но я также могу поклясться, что он следует по длине моих длинных каштановых волос, пока они не исчезают за моим левым плечом.

Я непроизвольно вздыхаю, когда он поворачивает свою ухмылку к Кэму.

"Давай же. Не заставляй меня говорить это».

Его ответ очень, очень Ной .

Мои губы дергаются.

Удовлетворенная, Кэм падает обратно, шепча сквозь зубы: «Ты понимаешь, что он полностью уловил это, типа, он подобрал то, что я записывал?»

— Бросай бизнач, ты точно не знаешь, — шепчу-шиплю я.

«Чувак, Ари. Забавно, что ты притворяешься иначе. А теперь будь осторожен, но посмотри на него.

"Нет."

«Пожалуйста», — умоляет она. — Держу пари, что он ждет от тебя помады.

— Хорошо, но я сам это выберу.

"Иметь дело."

Я откидываюсь назад и запускаю пальцы в волосы, пытаясь выглядеть невозмутимо, когда смотрю в его сторону. К несчастью для меня, я заметно замираю, и мужчина… который всецело смотрит на меня, улавливает это. Как всегда джентльмен, он облизывает губы, чтобы скрыть ухмылку, и моя кожа грозит выдать меня, но потом я понимаю, что это еще не все.

«Боже мой, сука, он идет! С девушкой!»

Голова Кэмерон запрокидывается назад, когда она смеется. «Это становится все лучше. Он собирается навести порядок, смотри.

"Замолчи."

— Ты скажешь мне спасибо.

«Ты осел».

"Ты любишь меня."

"Привет."

Наши головы бросаются в сторону новичков, на моем лице застыла широкая фальшивая, смущенная улыбка, настоящая развлекательная улыбка Кэма. "Привет!" — говорим мы в унисон, и я борюсь с желанием ударить ее локтем по ребрам.

«Кэмерон». Он почти не смотрит в ее сторону.

«Ной». Она сидит, опираясь на ладони.

Темные волосы Ноя почти спрятаны под капюшоном, а его голубые глаза сияют на фоне серо-верескового цвета. Медленно он сбрасывает его с головы.

«Это моя подруга Пейдж». Он кивает в сторону красивого маленького существа рядом с ним.

Мне не нужно смотреть на свою лучшую подругу, чтобы понять, что она удовлетворенно ухмыляется.

Я поднимаю руку, пытаясь помахать ей, но она делает шаг вперед, заключая меня в неожиданные легкие объятия, прежде чем снова занять свое место, прямо рядом с Ноем.

— Так приятно познакомиться, Ари. Она складывает руки за спиной. — Я много о тебе слышал.

Мои брови взлетают вверх, я ищу нужные слова, но мой мозг застрял, поэтому я смеюсь, чтобы скрыть свои нервы.

Я смотрю на Ноя, и он игриво подмигивает мне.

— Приятно познакомиться, Пейдж.

Пейдж улыбается, показывая еще больше совершенства. — Нам нужно как-нибудь собраться вместе.

Эм-м-м …

Я улыбаюсь.

Она поворачивается к Кэму. «Мне тоже приятно познакомиться, Кэмерон. Ненавижу уходить сразу, но воскресенья для меня просто безумие».

Мои глаза устремляются к ней.

Значит, и она, и Ной «заняты» по воскресеньям?

Ной откашливается. — Я собираюсь проводить ее до парковки.

Пейдж улыбается и машет рукой, когда они начинают уходить. — Надеюсь увидеть тебя снова, Ари.

Мы держим улыбки на месте, пока они не исчезнут, а затем поворачиваемся друг к другу.

Я смотрю.

Кэм морщит нос. «Может быть, она гей?»

Я стону и стою.

«Ты ему нравишься, Ари», — говорит она мне.

— Заткнись, Кэм. Я ухожу.

«Не веди себя так, будто тебе все равно!» она кричит.

Я отключаю ее, направляюсь к ряду общественных кулеров и беру воды.

Сегодня воскресенье, и сегодня вечером должен быть семейный ужин, но, поскольку на этой неделе у команды была прощальная неделя, футбольный дом провел то, что, как нам сказали, является их ежегодным пикником. Они приглашают семью, друзей и всех, кого им не удается видеть регулярно, и это представляет собой гигантскую вечеринку в стиле обеда на окраине кампуса. К счастью, все мальчики были готовы считать это свиданием за ужином.

Сделав несколько маленьких глотков, я подхожу к брату, который готовит один из многочисленных грилей. "Эй брат."

"Эй, сестра." Он смотрит на меня, затем снова на курицу, которую переворачивает. "Веселиться?"

"Я." Я оглядываюсь вокруг.

"Хороший." Он берет свое пиво и делает глоток, глядя на меня поверх горлышка бутылки. — У тебя все в порядке?

Мой рот открывается, но я зажимаю его, вместо этого слегка кивнув.

"Вы уверены?" он подсказывает.

— Я… — я вздыхаю, слегка прогибаясь. «У меня были тяжелые пару месяцев, но сейчас я чувствую себя лучше».

— Лучше или немного лучше?

"Зависит от дня."

Его черты лица напряглись от моей честности, а плечи опустились. Его карие глаза ищут мои. «Если бы что-то было не так, если бы я был тебе нужен, ты бы мне сказал, верно? Хоть иногда я и веду себя как осел, ты бы никогда не пришёл ко мне, если бы я тебе понадобился?

— Если ты мне понадобишься, когда ты мне понадобишься, я не буду колебаться, ты это знаешь, — отвечаю я ему тихо и правдиво, и уголок его рта приподнимается. «Но, возможно, следует сказать, что иногда будут вещи, которые вы не захотите слышать, и это будут вещи, которыми я решаю не делиться».

Его челюсти напрягаются, и он отводит взгляд, но когда его глаза возвращаются к моим, они кажутся мягкими. "Это честно." Он кивает. "Я люблю тебя, ты знаешь. Больше, чем кто-либо».

Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы обнять его. — Да, Мэйс. Я знаю."

Печаль в моем тоне случайна, но он ее слышит. Мой брат просто не понимает этого, поэтому он расстроен мной.

Он понятия не имеет, что выкопал яму размером с плотину Гувера между мной и Чейзом, потому что я не сказал ему, что мы прыгаем, не глядя. Он что-то знает, но не имеет ни малейшего понятия, насколько глубоко это нечто залегает. По его мнению, все, что он делает со мной, проистекает из защиты, но он очень, очень медленно начинает понимать, что мы больше не дети. От некоторых вещей он не может и не должен меня оградить.

В любом случае, только дурак станет перекладывать вину на Мэйсона.

Возможно, именно он задул спичку, но именно Чейз выбросил ее в океан.

Это было решение, которое он должен был принять: оттолкнуть меня или притянуть ближе, и он решил подтолкнуть меня.

И это нормально.

Если бы было что-то, чего бы мне хотелось иметь с ним и мной, это была бы возможность для нас вместе понять, что нам не суждено быть вместе. Может быть, тогда я смог бы дойти до понимания, без всей этой путаницы.

Это отстойно причинять боль мужчине, которого у тебя никогда не было.

Боль внутри меня дает о себе знать случайно, и эта боль проистекает из любви, которая даже не жила . Тот, у которого никогда не было шанса процветать.

Именно это чувство ограбления ранит больше всего на данный момент, но если и есть что-то положительное, что можно вынести из этого опыта, так это то, что рост может происходить только через душевную боль.

Как еще можно узнать, чего вы действительно хотите?

Что вы отказываетесь отпустить?

Чего вы заслуживаете в партнере?

Я не думаю, что вы можете это знать, не причинив боли, чтобы заставить свою руку.

Я хочу чьего-то всего.

Я хочу чьего-то всего и абсолютно ничего меньше.

Чейз не мог дать мне этого, и, возможно, мне следует быть благодарным, что он понял это до того, как все зашло еще глубже.

Возможно, это мой способ найти оправдание для дерьмового поступка.

Я вздыхаю, отступая назад.

— Ари, — зовет Мейсон, чувствуя мое отступление. «Я скучаю по общению с тобой. Оставаться?"

Со сдавленной улыбкой я обнимаю брата и смотрю через его плечо: Вселенная решает меня проверить.

Мои глаза встречаются с золотисто-карими.

"Я никуда не поеду." Я отстраняюсь, щелкая подносом с приготовленным мясом. «Должен ли я отнести это к столам?»

"Если бы ты мог." Мейсон кивает, поворачиваясь обратно к грилю.

Направляясь к рядам с едой, я снова ловлю взгляд Чейза через двор, но на этот раз я отвожу взгляд.

Передо мной скользит рука, отталкивая миску с макаронами, и я опускаю гору курицы на скатерть.

«Значит, у твоего брата есть ген кулинарии», — поддразнивает Ной.

Я подталкиваю его рукой, прижимая края фольги. «Насколько сложно перевернуть курицу?»

«Кто знал, что это все, что нужно для приготовления барбекю?» он шутит. «Переверни его, и все будет хорошо».

Я скрещиваю руки и смотрю на него игривым взглядом.

Ной усмехается, его взгляд устремляется в том направлении, которое я планирую игнорировать. — Мне пора идти, но сначала я хотел попрощаться.

— Тебе не обязательно было возвращаться только для того, чтобы сказать мне это. Ты мог бы написать мне.

Он кивает, его голубые глаза изучают мое лицо. «По выходным у меня не так уж много свободного времени, но, может быть, ты хочешь чем-нибудь заняться на неделе? Уроки кулинарии все еще в силе.

— Это потому, что ты еще не видел, насколько я плох.

«Я воспринимаю это как да». Он ухмыляется. — Итак, на этой неделе, да?

Я сдерживаю улыбку и киваю.

«Хорошо, потому что я собирался продолжать спрашивать, пока ты не согласишься», — добавляет он, заставляя меня смеяться.

Ной еще раз смотрит мимо меня и пятится назад. — Мне лучше пойти.

"Я хочу, чтобы ты остался."

Он замирает на секунду, прежде чем яркая улыбка озаряет его лицо и он смеется, заставляя мое выскользнуть. «Ваш музыкальный автомат воспроизводит все жанры».

"Да, это так."

Ной делает шаг ко мне, и когда он подходит ближе, его глаза, немного темнее обычного голубого, крепко смотрят на меня, и внезапно я уже не уверена, что дышу.

Это подтверждается, когда низкий вздох наполняет мое горло, когда он прижимается губами к самой высокой точке моей скулы. Они скользят по моей коже, может быть, по ошибке, когда он отстраняется, но в любом случае тепло его губ обжигает всю мою шею.

Ной нежно сжимает мой бицепс и уходит.

Мои глаза отказываются покидать его затылок, и делают это только тогда, когда моя лучшая подруга подходит и проверяет меня.

Она разрывает пачку чипсов и бросает одну в меня. «Спящая красавица, моя задница».

Глава 17

Арианна

— Хорошо, давай послушаем.

Ной усмехается, оглядываясь и шевелясь. "Что вы хотите узнать?"

«Ваши секреты». Я делаю паузу для драматического эффекта. «Потому что ты не сможешь приготовить этот соус за те полчаса, которые мне потребовались, чтобы оставить свои вещи и добраться сюда».

"Ты прав." Он кивает и кладет длинную деревянную ложку на стойку. — Я этого не делал, — признается он, когда я протягиваю руку мимо него, поднимаю указанную ложку и кладу ее обратно на бумажную тарелку. — Я сделал это за десять.

Моя голова поворачивается в его сторону. "Извините, что?"

Он ухмыляется и идет назад в гостиную, так что, как он и хочет, я следую за ним.

«Хорошо, Гордон Рамзи». Я ставлю напитки на стол, и мы опускаемся на те места, где привыкли есть за последние пару понедельников. "Скажи мне как."

«Извините, я не могу этого сделать». Он качает головой, больше не ожидая, пока я обслужу себя, а скорее раздавая мне порцию.

Я протягиваю руку и кладу на тарелку лишний кусок курицы. "И почему бы нет?"

Глаза Ноя скользят в мою сторону, и он ухмыляется. «Единственный способ научиться — делать это вместе со мной».

«Это очень похоже на принуждение».

Он поднимает темную бровь. — Потребовалось ли принуждение, чтобы привести тебя сюда сегодня вечером?

Я высовываю облепленный едой язык, и Ной качает головой и смеется.

После нескольких закусок и просмотра сцены в «Супербаде» , где Макловин впервые получает поддельное удостоверение личности, я поворачиваюсь к Ною. — Итак, я смогу выбрать меню?

— Только если вы будете готовить по очереди.

«Да, конечно, если ты хочешь вечер Топ Рамен с гарниром Такис».

«Я люблю рамэн».

«Большой толстый лжец».

"Неа."

«Как парню, который умеет так готовить, может понравиться Топ Рамен?»

«Ты когда-нибудь одевал лапшу? Немного лайма, немного тапатио и кинзы?

Я смотрю на него, и он усмехается, добавляя: «Как насчет вареного яйца, соевого соуса и сирачи?»

Я драматично моргаю, и он бросает мне салфетку.

— Хорошо, ты выиграл. Я принимаю поражение. «Ты есть в меню, но нам нужен где-то там вечер с лапшой. Я хочу узнать об этом всё, от бедного до изысканного рамэна».

Ной кивает. «Я хочу научить тебя».

"Хороший." Я дергаю подбородком, и он сияет. «Начнем с воскресенья?»

Когда он хмурится, я быстро добавляю: «Или, я имею в виду, когда у тебя будет время. Знаете, может быть, после сезона».

Перестань говорить, Ари.

«Я не хочу ждать окончания сезона, Джульетта». Ной пытается скрыть свое веселье, глядя в мою сторону. «Я не могу по воскресеньям, вот и все».

Потому что вы с балериной оба в этот день заняты…

Эта мысль грозит нахмурить мое лицо, но мне удается ее сдержать.

«Как насчет того, чтобы сделать эти понедельники официальными и добавить среды?» он спрашивает. «Для меня это проще всего, поскольку у меня утренняя практика, а занятия заканчиваются до обеда. А вы?"

"Да."

Он смотрит на меня, и я качаю головой, на мгновение закрывая глаза. — Я имею в виду то же самое. Нет, подождите . Я немного поворачиваюсь к нему. «Нет, не то же самое. Конечно, у меня нет практики, но да, эти дни мне тоже хороши».

Ной убирает ухмылку, и мне интересно, что, черт возьми, со мной не так.

К счастью, мне удается не болтать остаток вечера, и когда Ной провожает меня домой, короткая поездка полна шуток и смеха.

На следующее утро я просыпаюсь и нахожу текст нашего «предлагаемого» меню. Поэтому, чтобы сделать это официальным, я добавляю наши планы в свой календарь и ищу его на Venmo. Он сказал, что зайдет в магазин, поэтому я отправляю ему небольшую часть своего ежемесячного бюджета на еду.

Ной отправил его обратно.

Сегодня среда, мы почти закончили с первым приемом пищи, поэтому я убегаю в ванную и засовываю сорок баксов в переднюю молнию его рюкзака. Я возвращаюсь на кухню прежде, чем он успеет что-то заподозрить.

Ной подносит ложку ко рту, и мое внимание приковано к нему, пока он дует на горячую смесь. Убедившись, что рот не обожжется, он подносит ко мне ложку. «Попробуй это».

Его глаза так непохожи на тот оттенок синего, который я видел раньше. Такой мифический и яркий, но в то же время бурный, как и следовало ожидать от находки бога моря. Возможно, немного потерянный и одинокий. Намёк на дикость. Это интригует, цвет. Или, может быть, это эмоции, которые я могу прочитать в них.

Как я могу прочитать эмоции внутри них?

"Джульетта?"

Я моргаю, опуская прищуренный взгляд на ложку.

— Прости, — бормочу я, смыкая губы.

Пикантная глазурь, приготовленная из домашнего перца чили с клюквой, поражает мои вкусовые рецепторы, взрывная сила вкуса вызывает у меня удовлетворительный стон.

"Так хорошо." Я оставляю соус на мгновение на языке. «Знаешь, если у тебя не получается стать профессионалом, ты вполне можешь стать шеф-поваром».

Я не осознавала, что закрыла глаза, и когда я смотрю на Ноя, он вырывает свои глаза у меня изо рта.

Он быстро поворачивается к раковине, роняя ложку внутрь. «Думаешь, так хорошо, или нужно еще молотого красного перца?»

Когда я не отвечаю, он смотрит на меня, встречая мое нахмуренное выражение.

«Маленькие перцовые хлопья…»

«...как перец для пиццы?»

Он ухмыляется и поворачивается, чтобы прислониться копчиком к маленькой столешнице. «Вы обратили внимание, когда мы клали специи?»

К еде? Нет. К сосредоточенности и умиротворению, которые охватывают вас, когда вы готовите? Да. Да я была.

"Нет?"

Он смеется, игриво ударяя меня кухонным полотенцем.

Я трясу плечом. «Я решил, что моя работа — передать вам вещи и высказать честное мнение о вкусе».

— Угу, и как ты справишься сам, если сделаешь это? он дразнит.

«Хорошо, вау. Если я создал у вас впечатление, что это возможно, мне очень жаль». Я ухмыляюсь, сквозь меня прорывается смех. «По сути, мне понадобятся ты и твои навыки, достойные черной куртки, чтобы выжить вдали от дома».

Я ожидал, что он рассмеется или пошутит в ответ, но он этого не сделал.

Взгляд Ноя скользит по моему лицу, и он почти незаметно кивает. «Думаю, это могло бы сработать».

Я не знаю, почему, но жар медленно распространяется по моей шее.

Он видит это и вместо того, чтобы повернуться и притвориться, что нет, следует за теплом мимо моей ключицы. Мне следует отвернуться, но я не хочу. Я хочу смотреть, как он наблюдает за мной. Когда его полуночные глаза останавливаются на мне, что-то внутри меня перекручивается. Оно запутывается и тянет, и я поворачиваюсь лицом к стойке. Я отодвигаю пакет с ингредиентами для перца чили в сторону, ставя на его место пакет, полный продуктов для приготовления пирога.

Мои конечности тяжелые, нечеткие, но я дышу через них, глотая сквозь комок в горле.

«Клянусь богом, Ной, если этот горшочный пирог будет вкусным, ничего не будет заморожено. Я съем все это сегодня вечером, без шуток.

Смех Ноя низкий и знойный.

Или я схожу с ума и мне нужно взять себя в руки, я не уверен.

Он переносит горячую кастрюлю с перцем чили на крохотный столик, заставленный прихватками, и ставит его рядом с подносом с фрикадельками. «Мы не делаем одного большого проекта. Мы не можем так заморозить это. Нам нужно сделать несколько маленьких».

«Кей, давай сделаем это… но также сделаем большой, который мы сможем съесть сегодня вечером?» Я улыбаюсь как псих, показывая все зубы. «Мы можем работать до тех пор, пока мои леггинсы не станут слишком тесными».

Он смотрит на меня через плечо. — Ты хочешь потусоваться сегодня вечером?

Мои глаза вылезают из орбит. «О боже мой! Я… полностью пригласил себя остаться. Я отвожу взгляд. «Не обращай на меня внимания, продолжай. Что мне делать дальше? Установите температуру духовки, верно? Это первый шаг?»

"Джульетта."

Мои мышцы чуть-чуть напрягаются. "Ага?" Я выстраиваю ингредиенты, понятия не имея, в каком порядке они должны быть и имеет ли это вообще значение.

«Ты — мои единственные планы», — делится он.

Не знаю почему, но я вдруг нервничаю.

Ной чувствует это и, посмеиваясь, подходит ко мне и смотрит мне в глаза. Он поднимает руку, как будто собирался протянуть руку и прикоснуться ко мне, но решает, что лучше, и быстро опускает ее в сумку рядом с нами. Однако его глаза не отрываются от меня. «Ты хочешь остаться, овощ, пока твои леггинсы не станут слишком тесными, и я не одолжу тебе пару спортивных штанов?» Его рот поднимается выше. «Посмотришь со мной фильм?»

"Ага." Мои брови тянутся. "Я делаю."

Он несколько раз кивает, прежде чем выдохнуть и повернуться к раковине, чтобы ополоснуть курицу. Кто знал, что это такое?

Горшечные пироги занимают больше всего времени из всех блюд, которые мы сегодня приготовили, если считать время выпечки. Когда большой пирог готов к разрезанию, Ной хватает тарелки, но я кладу их обратно, кладу две вилки в карман толстовки и несу весь пирог в гостиную.

Мы едим прямо из одноразового подноса из фольги и в уютной тишине смотрим «Плохие парни навсегда» .

В какой-то момент фильма я приближаюсь к Ною. Мое плечо теперь прижато к его, мои согнутые колени упираются в его толстые бедра футболиста.

Когда я кладу руки на колени, он тянется за нами и хватает одеяло. Он молча накидывает его мне на ноги, оставляя руку лежать на спинке дивана.

Я погружаюсь еще немного, пока он устраивается на подушках.

Когда он испускает тихий вздох, мои мысли начинают блуждать.

Сегодня вечером я внимательно наблюдал за ним. Умиротворенное выражение его лица, легкость его движений настолько очевидны, что он чувствует себя как дома, когда готовит, как будто это для него вторая натура. Это напомнило мне, как я был дома и наблюдал за родителями на кухне.

Он чем-то напоминает мне дом.

И это… как-то страшно.

Глава 18

Арианна

Ставя машину на парковку, Ной глушит двигатель и смотрит на меня. — Ты хочешь сказать, что никогда не ел суши?

«Я никогда не ела суши», — признаюсь я, поднимая сумку с пола.

Он падает обратно на сиденье. «Как это возможно?»

«Меня это всегда раздражало». Я пожимаю плечами. «Мне нравится сом».

— Я полагаю, приготовленный сом?

«Вы полагаете, что правы. Есть такое маленькое местечко, куда нас водили бабушка и дедушка, оно называется «Дом сома»; мы ходили, ели жареного сома, бамию и тушили щенков. Это было за городом, в маленьком городке по дороге к заливу. Но суши? У меня сжимает нос, и я вздрагиваю. "Черт возьми нет."

«Я сделаю тебе немного, передумай».

"Ни за что!" Я притворяюсь, что задыхаюсь. «Домашнее звучит намного хуже».

— Поверь мне, Джульетта.

Я игриво вздыхаю, и когда я смотрю на него, в моей голове проносится одна мысль: « Чувак, неужели он приятен для глаз?»

Небольшая ухмылка появляется на его полных губах, и он выходит, я следую за ним, и, как обычно, он проводит меня до моей комнаты в общежитии.

У двери я поворачиваюсь к нему лицом. «Просто чтобы внести ясность, мне нужно сделать вид, что я готов в ближайшее время попробовать суши?»

Он широко улыбается, глядя в коридор.

Короткая прядь волос падает ему на лоб, и прежде чем я осознаю, что делаю, моя рука возвращает ее на место.

Ной не говорит мне «нет», он не останавливает мою руку, предупреждая, что я не должна к нему прикасаться. Даже не тогда, когда он спускается с его густых темных волос, а вместо этого позволяет кончикам пальцев проверить ощущение его кожи от виска до подбородка.

Мои глаза поднимаются и встречаются с его глазами, а затем дверь позади меня распахивается. Смех вырывается из комнаты, но в ту же секунду прерывается тишиной.

Моя рука летит вниз, и я разворачиваюсь, сталкиваясь лицом к лицу с широко раскрытыми глазами, застывшим в движении Кэмерон. Брейди стоит у нее за спиной, нахмурившись.

— Э-э, привет, — неуклюже говорю я, и мое лицо становится горячим, особенно когда я заглядываю в это место и замечаю внутри Мейсона и Чейза. Оба медленно поднимаются со своего места на диване, их лица смотрят одинаково, и я быстро снова смотрю на Кэма.

Ухмылка Кэм медленно возвращается на место, и она скрещивает руки на груди. — Ну, черт возьми.

Я переключаю свое внимание на Брейди, слишком нервничая, чтобы позволить себе это где-нибудь еще.

Давай, Брейди. Выручи меня.

Его лицо слегка дергается, но он успокаивается, слегка ухмыляясь Ною. "Идеальное время. FunWorks закрывает сезонные лодки на этих выходных, так что мы собираемся приехать. Похоже, вы, ребята, можете присоединиться к нам».

Я смотрю на Ноя через плечо, и его взгляд перескакивает с того места, где он был направлен через всю комнату, на мой, и мне не нужно гадать, чтобы знать, на что – или, скорее, на кого – он смотрел. Выражение его лица в этот момент содержит так много вопросов, но он не произносит ни слова, ожидая, что вместо этого слетит с моих губ.

Хочу ли я пойти с друзьями покататься на бамперных лодках? Конечно. Раньше мы постоянно занимались подобными вещами, но хочу ли я весь вечер нервничать и волноваться? Даже не немного.

У меня был такой классный день. Я заслужил хороший день и на этот раз никому не позволю его испортить. Так может, откажемся от прогулки?

Я всматриваюсь в лицо Ноя.

Что мне делать?

Ной слегка дергает подбородком, напоминая мне, что мы не единственные, кто здесь стоит, и мне нужно пошевелить задницей.

Верно-верно.

Я делаю шаг внутрь, мимо ошеломленно молчаливых Брейди и Кэма, которые отодвигаются назад, освобождая нам место. Потянувшись назад, я хватаю Ноя за футболку и тащу его за собой.

— Привет, ребята, — рассеянно машу я остальным, даже не взглянув в их сторону.

— Привет, чувак, — говорит Ной позади меня, и я могу только предположить, что он разговаривает с моим братом, когда он говорит «Харпер» в следующем приветствии.

«Давно не виделись», — шутит Мейсон, и Ной легко усмехается.

После этого они замолкают, и я не сомневаюсь, что сумки, свисающие с рук Ноя, осматриваются, пока мы прокрадываемся на кухню.

Я быстро разворачиваюсь лицом к нему.

«Хочешь покататься на бамперных лодках?» Я шепчу: в ту секунду, когда мы окажемся настолько далеко, насколько позволяет пространство.

Он приближается ближе, используя свое тело, чтобы защитить меня от остальных. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? Когда я хмурюсь, он продолжает: «То, что я был здесь, когда они попросили тебя пойти, не означает, что ты должен пригласить меня». Его голубые глаза смотрят на меня.

Я смотрю. «Ты уже знаешь ответ, ты просто хочешь его услышать».

Клянусь, ему хочется ухмыльнуться прямо сейчас, его рука скользит по моей, когда он начинает вытаскивать контейнеры из сумок. — Возможно, но нужно было убедиться.

— Так ты пойдешь?

"Я пойду."

Удовлетворенный, мои плечи расслабляются, и я собираюсь открыть морозильную камеру, расталкивая дерьмо, чтобы поместить внутрь первые несколько продуктов. Когда Ной обходит меня с еще большим количеством, я отхожу, и в тот момент, когда мои глаза поднимаются, они останавливаются на Чейзе.

Он хмурится, смотрит на все контейнеры на прилавке и обратно. Он поднимается на ноги, словно хочет подойти ближе, и мои мышцы сжимаются. Он не упускает этого, и складки на его лбу увеличиваются вдвое. Он остается там, где стоит.

Мой брат прислоняется к спинке дивана, скрестив руки на груди и скрестив ноги. Его лицо ничего не выражало, пока он все воспринимал. Еда, Ной, я… Чейз.

Карие глаза Мейсона поднимаются на меня, его голова слегка наклоняется.

Я не отвожу взгляд.

«Сегодня нет учебной группы?» он спрашивает.

"Нет."

«Приготовить что-нибудь?»

"Ага."

— Ты готовишь для меня, Ари Бэби? Брейди подходит и тянется к сумкам, но я бросаюсь вперед, блокируя его, подняв бровь.

— Ничего не произойдет, здоровяк.

Брейди заставляет меня смеяться, когда выпячивает нижнюю губу.

«Не расстраивайся, на этот раз половиной из них я даже не буду делиться с Кэмом».

"Привет!" — скулит она, перегнувшись через столешницу, чтобы посмотреть на все мои вкусности. «Но эти суповые тарелки были такими хорошими!»

— Я знаю, и если бы тебе это понравилось, ты бы сожрал то, что он приготовил для меня сегодня. Слишком хорошо, чтобы делиться. Я поворачиваюсь к ней с улыбкой.

"Подожди." Она поворачивается к Ною. «Ребята, вы это сделали ?» Она передвигает контейнеры, пытаясь понять, что внутри, и широко улыбается. «Я хотел спросить, откуда они взялись, но мы скучали друг по другу дома последние пару недель, и когда мы здесь вместе, мы слишком заняты их поеданием, чтобы мне было все равно. Я думал, ты подписался на одну из тех блюд, которые пытаются продать все эти модели из Instagram».

Мы с Ноем со смехом переглядываемся.

— Ты не умеешь готовить, — прерывает Чейз ровным тоном.

У меня перехватывает горло, но прежде чем я успеваю ответить, это делает Ной, и тоном гораздо более дружелюбным.

«Она умеет хорошо готовить». Слова Ноя струятся по моим волосам.

Он подскользнулся ближе.

Мы оба знаем, что это не совсем так, что я лучше в роли манекена, но сейчас дело не в этом, и я могла бы поцеловать Ноя за то, что он безостановочно прикрывает мою спину.

"Ага?" Чейз продолжает настаивать. "С каких пор?"

Меня охватывает незаслуженное чувство вины, но оно быстро сменяется раздражением.

Кем, черт возьми, он себя возомнил? Он не разговорчив и не дружелюбен. Он ведёт себя как осел и знает это.

Я смотрю ему в глаза. "С этого момента. Он учит меня».

Губы Чейза сжимаются в твердую линию, и через мгновение он ничего не делает, кроме короткого кивка, направляясь к двери, Брейди и Кэм следуют за ним.

«Ребята, будьте внизу через пять!» — кричит она, и они уходят.

Лицо Мэйсона ничего не выражало, он переводил взгляд с Ноя на меня, а затем на дверь, из которой только что вышел Чейз, и обратно. «В чем его проблема?»

Я вздыхаю, достаю деньги из сумочки и засовываю их в задний карман. — Я не знаю, Мейс. Возможно, тебе стоит спросить его.

"Я спрашиваю вас."

— А я сказал, что не знаю, ладно? Я поднимаю плечи.

Он смотрит еще секунду, затем поднимает руку и сжимает плечо Ноя. «Готов намочить задницу на каких-нибудь бамперных лодках, Райли?»

Ной смотрит на меня, и когда я киваю, он поворачивается к Мэйсону. «Иди вперед, Джонсон».

Поехали, черт возьми.

Смеясь, мы с Кэмом разворачиваем лодки, стратегически пробираясь мимо каменного водопада, не попадая под него.

С другой стороны, мы разделились.

«Ладно, спрячься в тот угол, а я займу эту сторону». Она отступает назад, чтобы скрыться от проема. "А теперь мы ждем."

Мы ждем добрых три минуты и уже собираемся сдаться и вернуться к основному водопою, как вдруг становится устрашающе тихо.

Между нами расцветает подозрение, и я говорю: «Что нам делать?»

Ее глаза мгновенно сужаются, и она понимающе качает головой, потому что точно понимает, что я, скорее всего, сделаю.

Подобные вещи вызывают у меня нервозность и головокружение, и я терпеть не могу этого. Это то чувство, которое вы испытываете, когда идете по дому с привидениями, прекрасно зная, что вот-вот испугаетесь, поэтому начинаете смеяться или визжать, а живот скручивает.

Я не могу с этим справиться; Я снова включаю лодку, и она с улыбкой закатывает глаза.

Мы собираемся вместе, готовые обойти стороной, но как только мы это делаем, нас встречает сильный фронт из четырех улыбающихся мужчин, их водометы направлены прямо на нас.

Мы кричим и визжим, а они срываются, изо всех сил стараясь.

Волнение и ледяная вода захватывают адреналин, и я подбегаю к кромке воды, спрыгиваю с лодки и бросаюсь вверх по склону водопада.

— Какого черта, Ари! Мейсон кричит сквозь смех, но я продолжаю идти, огибая искусственные пальмы, которые создают приятную атмосферу маленькой лагуны. Вода плещется позади меня, смех моих друзей становится громче и приближается, так что я знаю, что они тоже все выпрыгнули.

"Привет!" кричит сопровождающий. «Ребята, вам нельзя там находиться! А пушки с лодок снимать нельзя!»

Я вскрикиваю, сворачивая влево, где она меня не видит.

Остальные тявкают позади меня, но я продолжаю двигаться. Я перепрыгиваю через небольшой ручей, текущий через скалы, и прячусь в тенистом уголке за затененным валуном.

Я широко улыбаюсь, зажмуриваюсь и пытаюсь успокоить дыхание.

— Ты бросила меня, сука! Кэмерон откуда-то кричит, и в следующую секунду она визжит. — Черт возьми, Мейсон!

Он смеется, и они оба кричат: «Вот дерьмо!» на следующем дыхании.

Это место эхом отзывается призывом к охране.

«Посмотри, что ты начал».

Мои глаза распахиваются и приземляются на Ноя, держащего пистолет. Я дергаюсь вправо, но натыкаюсь на еще один камень, один из которых слишком высок, чтобы на него можно было подняться. Я разворачиваюсь и снова смотрю на него.

Голубые глаза Ноя блестят, когда он оглядывается по сторонам. — Похоже, ты застрял.

— Или ты мог бы быть любезным и дать мне пятисекундную фору? Я широко улыбаюсь.

Его глаза морщатся по бокам, когда он делает шаг ближе, а на губах появляется коварная ухмылка. — Ты имеешь в виду, отпустить тебя?

Еще шаг.

Я киваю, но моя улыбка исчезает, когда я смотрю на него. Я имею в виду действительно посмотреть на него. Его волосы мокрые и с них капает вода, темнота еще темнее и блестит. Его футболка промокла вместе со спортивными шортами.

Глядя на его лицо, я обнаруживаю, что его улыбка тоже поблекла, а его глаза, они находятся на моих голенях, мокрые, как и он.

Шаг.

Мое дыхание становится затрудненным, когда я пытаюсь понять, что здесь происходит.

Ной мой друг. Мы друзья.

Друзья не смотрят на друзей так…

Он сейчас прямо передо мной, высокий, великолепный и уверенный в себе, и так близко, что мы дышим одним воздухом.

— Я умный человек, Джульетта, — шепчет он, его взгляд падает на мои губы. «Только дурак отпустит тебя, когда ты окажешься там, где они хотят».

— Ох, — выдыхаю я.

Ной, видимо, оценил мой хриплый ответ, потому что на его лице появилась медленная ухмылка, и он шагнул в меня. Я кладу руку ему на грудь, немного неуверенно и с большим любопытством, пока он проводит языком по губам, и через секунду его зубы погружаются в нижнюю часть.

А затем наши тела впадают в шок, когда нам на головы выливают ведро ледяной воды. Я задыхаюсь, и Ной смеется в ответ.

«Черт возьми, как холодно!»

Ной ухмыляется, бросая водяной пистолет в воду под нами. "Попался."

Мой рот открывается, и я смотрю на грязного обманщика.

Брейди разражается смехом.

«Думаю, холодный душ был для нее, придурок», — шутит он с Ноем и ухмыляется мне. — Беги, Ари Бэби, идет охрана. Он вскакивает на ноги и кричит: «Охрана идет!»

Широко раскрытыми глазами мы с Ноем смотрим друг на друга.

"Они там!" — кричит один.

«Я заметил двоих!» другой кричит.

"Дерьмо!" Я оглядываюсь вокруг. "Что мы делаем?"

Ной дергает меня за руку, и мы прыгаем по камням, направляясь прочь от парка.

"Здесь!" Кэмерон и Мейсон кричат.

Мы следуем за звуком их голосов и замечаем их по другую сторону забора. Чейз едва приземляется на ноги рядом с ними. Мы с Ноем резко останавливаемся перед ним, и в ту же секунду его большие руки сжимают мои икры. Я хватаюсь за бирюзовый забор и помогаю подняться, перекидывая ноги через край.

Чейз бросается за мной, ведя меня вниз за бедра.

Ной уже через долю секунды после того, как мои туфли упали на землю, и я, смеясь, откидываю голову назад, обхватывая руками его шею.

Он разворачивает меня, отпуская мой правый бок на обратном пути вниз, так что я оказываюсь под его плечом.

«Бегите, уроды!»

Все мы поворачиваемся к голосу Брейди, понимая, что он уже на полпути к Тахо Мейсона.

"Вернитесь сюда!" охрана кричит, и мы бронируем его.

Мейсон выглядывает из-за нас, чтобы увидеть, насколько близко находится посох, и торопливо роется в карманах в поисках ключей.

«Быстрее, засранец!» — кричит Кэм, подпрыгивая вверх и вниз, ее глаза расширяются, когда машина для мини-гольфа приближается. «Они, черт возьми, идут!»

«Я стараюсь, женщина!» Наконец Мейсон вырывает ключи, замок щелкает, и мы уходим в безопасное место.

Ной бросает меня на сиденье, прежде чем забраться рядом со мной. Никто не тратит время на то, чтобы запрыгнуть на сиденья третьего ряда, поэтому я прижимаюсь к Кэму на коленях, а Мейсон выезжает со стоянки.

Когда мы отъезжаем добрых пять кварталов, вся машина разражается смехом.

— кричит Брейди, в волнении бросаясь на приборную панель. «Это дерьмо было весело!»

Я ухмыляюсь и протягиваю руку, когда Кэмерон толкает меня в спину.

«Сука, слезь с меня, ты мокрая!» Она смеется.

«Ты тоже, мудак. Какая разница?" Я улыбаюсь и пытаюсь втиснуться рядом с ней.

— У меня есть место… — начинает Чейз, но Ной уже хватает меня.

«Я поймал ее». Он кладет меня к себе на колени, неловко натягивает на меня ремень безопасности и застегивает его.

Я хихикаю. — Думаю, со мной все будет хорошо, Ной. Больше никто не пристегнут ремнями безопасности».

— Оставь это для меня, да? Он говорит тихо, но мы заперты в грузовике без музыки, так что я уверен, что никто не упускает из виду его беспокойство.

Я киваю, стараясь не краснеть.

Минуту или две спустя я поднимаю глаза и ловлю взгляд Мейсона в зеркале заднего вида. Он смотрит на меня, смотрит на мой ремень безопасности, а затем его внимание возвращается к дороге впереди, его рот кривится в легкой улыбке.

Что-то внутри меня тут же успокаивается, только я не совсем уверен, что именно.

Глава 19

Арианна

«Мне не хочется веселиться сегодня вечером. Я чертовски устал». Брейди падает на заднюю дверь грузовика Чейза, игра закончилась чуть больше получаса назад.

— Тот же чувак, — соглашается Мейсон, бросая сумку на кровать. Он поворачивается к нам. «А вы, девочки? Как насчет того, чтобы пойти вечером с нами в дом? Мы можем заказать пиццу или еще что-нибудь. Разбили лагерь в моей и Чейзовой комнате?

Вечеринка, из которой я мог бы выбраться, кроме прохладной ночи в их доме, когда сегодняшняя праздничная вечеринка пройдет в другом месте? Не так уж и много, поэтому я пожимаю плечами, кивая вместе с Кэмерон.

Мой телефон вибрирует, поэтому я достаю его из заднего кармана.

Ромео: Ты видишь, как меня сегодня вечером лягут на задницу?

Я ухмыляюсь.

Я: Да. Тебя сбили…

Я жду добрых десять секунд, позволяя его мыслям помчаться, а затем посылаю ему остальное.

Я: Но ты снова встал.

Он отправляет в ответ смайлик со смеющимся лицом, и я смеюсь.

Ромео: Если вам интересно, это никогда не устареет.

Я смотрю на его сообщение, меня охватывает странное тепло, и я кусаю нижнюю губу.

«Земля Ари!»

Моя голова резко поднимается, и меня встречают четыре пары прищуренных глаз.

"Извини." Мое лицо горит, но темно, поэтому я не думаю, что они этого видят. «Мы готовы или…?»

— Да, сестра. Мейсон закатывает глаза. "Мы готовы."

Ребята запрыгивают сзади, чтобы совершить короткую поездку по кампусу, а мы с Кэмом садимся в главное такси. Если бы мое внимание не было наполовину сосредоточено на чем-то другом, я бы понял, что забрался первым, заставив меня сесть на среднее сиденье.

Я не могу не думать о том, как в последний раз ехал по дороге на его грузовике. Это было во время весенних каникул в выпускном классе.

— Тебе не обязательно было приходить за мной. Я сказала Мэйсону, что меня подвезут.

Чейз усмехается, разворачивается и направляется домой. «Если ты думаешь, что я позволю этому засранцу привести тебя домой, ты ошибаешься».

«Он не был засранцем, когда ты пригласил его на свою новогоднюю вечеринку», — напоминаю я ему, когда он останавливается на светофоре.

«Он стал мудаком, когда попытался поцеловать тебя на вечеринке». Он бросает на меня быстрый взгляд. — Я сказал ему держаться от тебя подальше. Похоже, мне придется напомнить ему об этом в понедельник.

— Хорошо, Мейсон. Я закатываю глаза, озадаченная, когда его голова поворачивается в мою сторону.

«Я не твой брат». Его взгляд сужается. — И я сказал ему это не ради Мэйсона.

Я изо всех сил стараюсь кивнуть, пытаясь дышать, поскольку воздух выходит из легких, а алкоголь усиливает румянец моей кожи.

Загорается зеленый свет, и Чейз смотрит вперед, поэтому я делаю то же самое, но мои глаза отказываются следить за дорогой впереди.

Я смотрю на его профиль, на то, как он сжимает губы, когда раздражен или злится. На быстрый подъем и падение его груди, когда он продумывает все, что приходит ему в голову.

Это мне?

Я у него на уме?

Мой желудок трясется от такой возможности.

— Я чувствую на себе твой взгляд, Арианна.

Мой смех низкий и слегка невнятный. «Я бы поклялся, что вел себя так же скрытно, как и всегда».

Его смешок такой же тихий, как и его следующие слова: «Может быть, но я всегда знаю, когда ты смотришь».

"Как?" Я не хочу шептать.

Рука Чейза сжимает руль, на его лице появляется небольшая морщинка. "Я не знаю."

Спустя несколько мгновений он припарковался перед моим домом, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, я задержала дыхание.

Ему есть что сказать, я это знаю.

Его губы приоткрываются, и тут появляется Мейсон, с пьяной ухмылкой вырывающий мою дверь.

"Привет сестренка."

Я сдерживаю вздох. "Привет, брат."

Той ночью я просидел несколько часов, гадая, что означает этот момент, если вообще что-то значит. Надежда расцвела во мне тогда, но она исчезла на следующий день, когда я узнал, что его тогдашняя девушка стала его бывшей той ночью, и что тот «засранец», которого он называл моим свиданием, был засранцем, стоящим за его разрывом.

Он был расстроен и зол, и я учел это, хотя не следовало этого делать. Это был такой новичок – думать, что он хочет того же, чего я хотел уже довольно давно.

Подожди.

В розыске?

В груди у меня трясется, и мне приходится сосредоточиться на том, чтобы дыхание было ровным. Кажется, Чейзу тоже придется это сделать. Его тело рядом со мной напрягается, его плечо трется о мое при каждом расчетливом вдохе.

Он волнуется, или нервничает, или что-то в этом роде. Или, может быть, он раздражен, что я оказался посередине.

К счастью, через мгновение мы сворачиваем на улицу мальчиков.

"Какого черта?" Кэм садится вперед. «Я думал, вечеринка сегодня вечером будет на улице?»

«Так должно было быть». Чейз глушит двигатель. «Посмотрим, что случилось».

Мы опускаем окна, а Брейди и Мейсон перепрыгивают через борт.

«Позвольте мне спросить привратника, что происходит». Мейсон постукивает по раме и направляется к дому.

Кэм решает выпрыгнуть и присоединиться к ним на обочине, оставив нас с Чейзом в грузовике.

Мой пульс подпрыгивает от тишины, зная, что никто из нас не может сидеть здесь долго, не говоря ни слова. Что отстойно, так это то, что это будут не что иное, как бесполезные, случайные, бессмысленные слова, чтобы стереть дискомфорт. Раньше было бы нормально, даже нормально, поговорить об игре или прокомментировать прогулку Мейсона. Теперь это просто… грустно. И это жалко.

«Би Джей, как дела, чувак? Почему все здесь?» Мейсон кричит, сидя на траве, вместо того, чтобы идти до самой двери.

— Дом Блевенс находится под следствием за попытку разыграть стоящее за ними женское общество. Не могу веселиться тридцать дней.

"Проклятие."

Чейз открывает дверь и выходит, протягивая мне руку.

Когда я не двигаюсь, его губы кривятся в мрачной улыбке. — Это всего лишь рука, Ари.

Из меня вырывается тихий нервный смех, и я киваю, вложив свою ладонь в его.

Когда мои ноги касаются земли, его пальцы не отпускают моих, и мы смотрим друг на друга.

Кажется, ему есть что сказать, но я знаю лучше.

Он не скажет ни слова.

С отстраненной улыбкой я осторожно выдергиваю свою руку из его, уже отворачиваясь. «Пойдем посмотрим, что хотят сделать остальные».

Когда я поднимаю взгляд, мои ноги замирают на месте.

Ной стоит наверху крыльца и смотрит прямо на меня.

Я поднимаю руку легким взмахом руки, отводя взгляд, и это похоже на узел вины внутри моего желудка, и я не знаю почему.

Возможно, это ложь.

"Привет." Я обнимаю его за талию, обнимаю, и только после этого понимаю, что, возможно, делаю это впервые.

Он теплый и твердый и пахнет… Ноем.

Как свежий хлопок и чистые простыни. Подобно зимнему бризу и сосне, сюда примешивается нотка мяты.

Ной отпускает меня, кивая подбородком остальным. — Просто узнать о переключателе дома?

— Да, я думаю, мы возвращаемся к себе. Кэм пожимает плечами.

Глаза Ноя скользят в мою сторону, а через мгновение переходят на моего брата. — Ребята, вы хотите подняться вместо этого? Он делает паузу, прежде чем добавить: «Все вы».

"Серьезно?" Брейди усмехается. — Вы хотите привести нас, жалких ублюдков, в каюту капитана? Он дразнит.

Мой брат смеется.

Кажется, они все согласны, но я хмурюсь и не осознаю этого, пока Кэмерон не толкает меня локтем в бок.

Она на мгновение выпучила на меня глаза, и я уронил свои на тротуар.

Я не думаю, что хочу быть с ними в пространстве Ноя.

Нас всегда только двое, если не считать случайных заходов одного из его товарищей по команде, и мне это нравится. Я хочу, чтобы так и оставалось.

Остальные вовлечены во все аспекты моей жизни, и хотя мне нравится это в нашей группе, я не хочу делиться тем, что у меня есть за пределами них.

Я не хочу делить время с Ноем.

С ними мы поговорим о делах, попьем пиво и посмотрим ESPN или Ninja Warrior. Мне всегда нравились те ночи, но я не знаю.

С Ноем все… по-другому.

Я Арианна Джонсон, а не младшая сестра Мейсона Джонсона.

Мне это нравится.

Мне это нужно.

Мне нужно-

Пальцы Ноя скользят по моей руке, и я встречаюсь с ним взглядом.

«Мы сделаем заказ». Он говорит целенаправленно.

Вы видите это, не так ли?

Его большой палец скользит по моему локтю, словно в ответ.

Ной знает, что происходит у меня в голове. Он говорит мне, что все будет хорошо, что мы не будем делить наше веселье. Мы не будем вместе готовить или болтать ни о чем и обо всем. О вещах, которые не имеют значения, и о вещах, которые имеют значение.

Он хочет убедиться, что я знаю, что могу сказать «нет», и от этой идеи просто так откажутся.

Мне не нужно его делить; Это мой выбор.

Тепло разливается по моей груди, но оно не связано с румянцем. На этот раз оно внутри.

Губы Ноя начинают кривиться еще до того, как я киваю, но я киваю. Я киваю.

«Хорошо, это Ной. А теперь пойдем, пока сюда не пришло еще больше людей и не попытались последовать за нами или что-то в этом роде, — щебечет Кэм, таща меня за собой, как будто она знает, куда идет.

Я веду нас направо, и мы отходим в сторону, чтобы Ной мог открыть дверь. Он отпускает нас первыми, и я поднимаюсь по лестнице.

Внутри я захожу в гостиную, дергаю за веревку, свисающую с вентилятора, чтобы включить свет, и Ной щелкает выключателем возле плиты.

Ной стягивает куртку и кладет ее на маленький стул, а я бросаю на нее свой свитер.

Он открывает холодильник, чтобы взять пива для остальных и воды для себя, а я беру меню в ящике под микроволновой печью. Я запрыгиваю на столешницу, и он наклоняется, зачитывая мне варианты вслух, хотя знает, что я читаю их в голове.

«Мы могли бы собрать семейный пакет и получить всего понемногу, как в прошлый раз?» — предлагает Ной, делая большой глоток из бутылки с водой.

«Да, но не креветки. Клянусь, это было сыро».

Он усмехается и открывает бутылку, протягивая ее мне. «Мы это уже обсуждали. Вы не можете рассматривать суши с креветками».

"Конечно могу." Я смеюсь, указывая горлышком бутылки в его сторону, прежде чем поднести ее к губам.

Наше внимание привлекает шарканье, и мы поднимаем головы, обнаруживая, что наши забытые гости стоят там, застыв в коридоре, и смотрят на нас, как на мутантов.

Мои тупые щеки пылают жаром, и я опускаю голову, пытаясь прикрыть ее волосами.

Ной откашливается, чтобы скрыть улыбку, и выпрямляется, закрывая мне доступ к друзьям. "Пиво?"

— Да, черт возьми, чувак. Затем Брейди бросается вперед, таща Кэмерон за собой и обнимая ее за плечо. Он намеренно обходит Ноя, поднимая в мою сторону сильную светлую бровь.

Я слабо улыбаюсь, но затем Брейди подмигивает, и мои плечи немного расслабляются.

— Кэм, есть еще Маунтин Дью. Я спрыгиваю со стойки, и Ноа соскальзывает на несколько футов влево, так что я могу дотянуться до холодильника и взять ее.

"Да, пожалуйста." Она стягивает свою толстовку, украдкой ухмыляется мне и кладет ее поверх моей и Ноа.

«Сидите, где хотите. У меня есть YouTube TV и Netflix, или в ящиках лежит куча DVD». Ной достает из кармана телефон, готовый позвонить и сделать наш заказ.

Нахмурившись, Чейз исчезает за невысокой стеной в гостиной, и когда я смотрю на брата, его глаза сужаются.

Он злится, но что-то мне подсказывает, что это не имеет отношения к ситуации, а все дело в том, что я хорошо знаю студию его товарища по команде. Он знал, что мы иногда тусуемся здесь — нет причин рассказывать, как часто это «иногда» — но знать и видеть — это очень разные вещи. Невозможно сказать, что сейчас происходит у него в голове. В последнее время он сделал шаг или два назад, и, честно говоря, я ему благодарен. Я знаю, что отчасти это потому, что он сейчас очень занят, но, глядя на него, я почти уверен, что он сожалеет об этом. Я думаю, ему может быть немного больно, он почти чувствует, что есть какая-то часть меня, которую он не знает, и, я не знаю, может быть, она и есть.

Мейсон лениво приближается к нам, слепо копаясь в своем бумажнике.

"Здесь." Он протягивает Ною две двадцатки. «К еде и не говори, что ты ее получил».

Ной кивает, берет деньги и передает Мейсону пиво.

Мейсон соглашается, оглядывая комнату. “Это место крутое.” Он снова смотрит на Ноя, опрокидывая стакан. «Спасибо, что пригласили нас». Таща Кэма за собой, он обходит стену гостиной.

«У тебя есть ESPN?» — кричит Брейди.

Ной усмехается, глядя на меня.

"Идти. Я закажу.

Он подмигивает, присоединяясь к ним, пока я размещаю заказ. Я остаюсь на кухне минуту или две после того, как повесил трубку, а затем, глубоко вздохнув, заполняю маленькое пространство со своими старыми друзьями, выбирая открытое место рядом с моим новым.

В то время как ребятам приходится ждать, пока их тренер выпустит игровой фильм по понедельникам, Ной имеет ранний доступ к веб-сайту, поэтому он открывает его и входит в учетную запись своего капитана. Таким образом, неловкое напряжение, которое я мог чувствовать только я, ушло, и я стал очень счастлив.

Мальчики сидят на краю своих мест, наблюдая за своей игрой, как будто у них не самые лучшие места в доме, и вскоре нам доставляют еду.

В течение следующего часа или больше они полностью развлекаются.

Они подпрыгивают между перекусами, указывают на разные вещи, которые они видели, перематывают и пересматривают несколько пьес, в то время как мы с Кэмом сидим и смеемся над тем, какую индивидуальность они проявляют на поле. Слишком много хабара для одной команды.

Наевшись еды и пива, мы садимся за просмотр фильма, позволяя Брейди уговорить нас посмотреть двухчасовой фильм Marvel.

Где-то по пути я, должно быть, потерял сознание, потому что следующее, что я помню, когда Ной прошептал: «Эй», мои глаза открылись.

Я сажусь, поправляя голову на подушке дивана. "Привет."

Его губы изгибаются в сторону. — Брейди недавно ушел в свою комнату, но остальные ушли вместе с тобой.

Я передвигаюсь, пытаясь найти Чейза спящим в кресле, Мейсона и Кэма, потерявших сознание на куче одеял на полу.

«Я заметил, что она все больше и больше тусуется с Треем», - тихо говорит он.

Я киваю, глядя на них. "Ага. Я рад. Я неправильно понял насчет моего брата. Он любит ее, но не так, как она надеялась.

— А она, как она себя чувствует?

«Она… теперь счастливее». Я киваю, моя нежная улыбка указывает на моего лучшего друга. — Кончилось ждать.

Когда проходит минута, а Ной не говорит, я смотрю на него и ловлю на себе его взгляд.

Мои губы приподнимаются, и я протягиваю руку, откидывая его волосы в сторону. Он такой мягкий, такой неожиданно успокаивающий, что я не останавливаюсь.

Он смотрит, не мигая, и когда снова говорит, его тон ниже шепота. "Ты?"

"Я что?"

"Ожидающий." Глубокие морщины покрывают его лоб, а грудь раздувается при полном вдохе. — Ты все еще ждешь?

Мое сердцебиение подпрыгивает. Удары. Делает чертово сальто.

Но небольшое укол все равно остается, когда я переводю взгляд на упомянутого темноволосого мальчика, который все-таки не спит, а лежит в темноте, проснувшись, и смотрит прямо на меня.

Я сглатываю и медленно поворачиваюсь к Ною. К моей руке, все еще ласкающей его волосы.

Его глаза все еще смотрели на меня.

— Нет, — бормочу я, и что-то шевелится на его лице. "Я не."

«Как только ты будешь готов рассказать своему лучшему другу, ты знаешь, мне, что, черт возьми, это было прошлой ночью, я буду внимательно слушать».

Я падаю на диван рядом с Кэм, положив ноги на кофейный столик рядом с ней. Я ухмыляюсь про себя, бросая в рот кусок несвежей хлопья. "О чем ты говоришь?"

"Я отрежу тебе." Она держит бритву для бровей и быстро оглядывается, прежде чем сосредоточиться на маленьком зеркальце в ладони. «Дай мне сок. Ты прикалываешься над нашим горячим квотербеком и не говоришь мне?

«Будь реалистом!» Я смеюсь, схватив пульт с ее колен. — Как будто я бы не сказал тебе, если бы был.

— Но ты хочешь.

«Кэмерон».

«Ты поцеловала его? Тронуло? Что-либо?"

— О боже мой, нет.

"Почему нет?" она зияет. "Он тебе нравится."

"Он мой друг." Когда я это говорю, у меня стучат в висках, и я потираю губы. «Мне нравится тусоваться с ним».

Она хмурится, оценивая меня. — Ты знаешь, что он хочет тебя, да?

Когда я не отвечаю, она поворачивается ко мне.

«Ари». Ее глаза расширяются. «Это так очевидно».

Пульс учащается, я качаю головой.

Через мгновение Кэмерон вздыхает и поднимается на ноги. «Знаешь, для девушки, которая провела так много времени в надежде, что парень откроет глаза… возможно, на этот раз тебе захочется открыть свои».

С этими словами она направляется в душ, а я не двигаюсь со своего места на диване.

Я знаю, что она говорит, и думаю, что она права, но…

А что, если это не так?

Что, если Ной будет заботиться обо мне так же, как Чейз?

Много, но не то же самое?

Недостаточно?

Я не уверен, что смогу пережить еще одно разочарование.

Что-то мне подсказывает, что я не смогу.

Глава 20

Арианна

Наконец дома, я раздеваюсь и направляюсь в душ.

В ту секунду, когда теплая вода проникает мне в кожу головы, из холла доносится голос Кэмерон.

"Привет!" Она дважды стучит и открывает дверь, чтобы проскользнуть внутрь. «Как прошла тренировка с Брейди?»

«Примерно так успешно, как и следовало ожидать».

«Сколько раз они говорили тебе продолжать бегать трусцой?»

«Слишком много, чтобы сосчитать». Я улыбаюсь, втирая шампунь в кожу головы. — Как прошел твой тест?

— Хорошо, пока я не дошел до глупого вопроса для эссе, но не думаю, что это меня сильно заденет. По сути, я придумал кучу дерьма и сформулировал это как вдохновитель, так что я надеюсь, что он просто запутается и все равно даст мне баллы».

«Похоже на надежный план».

«Я так и думала», — шутит она. «Эй, итак, я собираюсь поужинать с девчонками с первого этажа. Я могу подождать, пока ты соберешься, если хочешь прийти?»

«Нет, я собираюсь стоять здесь с закрытыми глазами целых десять минут, а потом начнется сильная игра в спанксе».

«Звучит как взрыв». Кэмерон усмехается. «Я собираюсь переодеться и уйти. Я опоздаю; Думаю, Трей заберет меня из ресторана после фильма или чего-то еще.

«К. Люблю тебя."

"Люблю тебя."

Кэм уходит, а я принимаю душ, пока вода не остынет. Надев шорты из спандекса и старую университетскую футболку, которую Мейсон пытался выбросить, я направляюсь на кухню.

У меня не так уж и мало еды, но мне хочется чего-нибудь свежего, поэтому я падаю на диван, решив написать Ною.

Я: моя морозилка сейчас отстой.

Я кладу телефон на грудь и начинаю просматривать новые фильмы на Prime. Проехала пара трейлеров, мой телефон пищит.

Ромео: Джульетта, ты на исходе?

Я: Я бегу на пустом месте...

Ромео: Забрать его обратно?

Я: Это самое замечательное в музыке, Ромео. Это вне времени.

Ромео: Что-то вроде Шекспира?

Я не могу удержаться от смеха.

Я: Да, Ной. Прямо как Шекспир.

Интересно, знает ли он, насколько запутана реальная история Ромео и Джульетты?

Я: У меня есть все необходимое, чтобы приготовить спагетти для студенток. Это значит, что у меня есть банка дешевого соуса, мяса и лапши. Хочешь прийти и убедиться, что я не сожгу это место?

Я прикусываю губу. У него могут быть планы, и это совершенно нормально.

Может быть, мне следовало спросить, что он делает, прежде чем приглашать его к себе?

Возможно, он с девушкой.

Может быть... он с Пейдж.

Я хмурюсь, но отмахиваюсь, когда мой телефон снова пищит. Я сжимаю его, но теперь слишком нервничаю, чтобы смотреть на экран.

«К черту это». Я вскакиваю и возвращаюсь на кухню, решив, что даже если он не может или не хочет приходить, я готовлю. Не то чтобы я не часто помогал Кэму делать что-то для мальчиков, обычно я занимаюсь захватом посуды или открыванием коробок, мешалкой и все такое, но все же… я помогаю. Плюс, Ной научил меня некоторым основам, так что да. Я могу сделать это сам.

Только я не хочу делать это сам.

Разложив все на столе, я сжимаю ладони и некоторое время смотрю на него. С тяжелым раздражением я беру телефон, чтобы проверить его сообщение. Мгновенно моя улыбка вырывается на свободу.

Он едет.

Не прошло и тридцати минут, как приятное маленькое изменение, мы устроились на моей кухне.

"Зачем ты это делаешь?" Я встаю на цыпочки, пытаясь заглянуть через плечо Ноя, рассмешив его. Слегка повернувшись, он осторожно отодвигает меня в сторону, чтобы у него было место, чтобы согнуть руку.

«Вы кладете соль в воду, чтобы приправить лапшу».

"Это бессмысленно. Он в воде». Я запрыгиваю на стойку рядом с плитой. «Разве оно не смоется, не растворится или что-нибудь в этом роде?»

«Или впитаться в лапшу», — поддразнивает он, кладя ложку рядом со мной.

Я игриво закатываю глаза, беру ложку и кладу ее на маленькое блюдце, предназначенное для ее хранения.

Ной поворачивается к принесенной с собой сумке и достает банку оливок, свежих грибов и чего-то зеленого.

Он смотрит на меня и усмехается. «Вы можете превратить долларовую банку соуса во что-то, что стоит съесть, добавив всего лишь несколько дополнительных ингредиентов».

Я смотрю, как он все это готовит и подмешивает в кипящий соус. — Еще совет от твоей мамы?

Он кивает, и хотя ему требуется минута, чтобы рассказать больше, в конце концов он это делает. «У нас не было много лишних денег, но она всегда находила способ сделать дешевый вкус дорогим».

«Откуда ты знаешь, что вместе вкусно?»

"Google."

У меня вырывается смех, и он хихикает, продолжая свою поучительную стряпню.

Мне нравится, как он объясняет мне каждый шаг.

«Вы всегда должны начинать готовить соус перед лапшой: чем дольше он кипит, тем больше раскрывается вкус, но мы делаем это быстрее».

Я заправляю волосы за ухо, наблюдая за ним. «Вы знаете, я имел в виду то, что сказал раньше о шеф-поваре. Я действительно думаю, что это то, в чем ты бы преуспел».

Ной на секунду смотрит на меня, прежде чем снова взглянуть на горшок. "Я ценю это."

«Ты правда все время готовил ужин с мамой?»

"Каждую ночь."

"Ага?" Я ухмыляюсь, кладя локоть на колено и подпирая подбородок ладонью.

"Ага. Я приходил домой после тренировки или игр, а она примерно в то же время возвращалась домой с работы, так что мы вместе что-нибудь делали. Иногда это был не что иное, как жареный сыр, а иногда по вечерам мы испортили пару порций ризотто, пока не сделали все правильно».

«Значит, во время игр вместо того, чтобы гулять с друзьями, ты шел домой и готовил ужин с мамой?» — спрашиваю я, мой голос выдает мои мысли, а желудок наполняется трепетом.

Это самая милая вещь.

— Не поймите меня неправильно, я вышел. Он усмехается.

— Но после ужина с твоей мамой.

— Да, после этого.

Хоть он и не смотрит на меня, я киваю. — Но ты был хорош, не так ли? Ты был хорошим ребенком?

Глаза Ноя сейчас обращены на меня.

— Да, ты был хорош. Я мягко улыбаюсь. «И ты делаешь все это ради нее, школы и футбола. Ты заставляешь себя быть как можно лучше, чтобы она могла видеть это по тебе. Она знает, что ты ценишь ее и все, что она для тебя сделала. Его брови тянутся к центру, и он поворачивается ко мне. «Потому что она дала тебе все, что должна была дать, и даже больше, и ты хочешь сделать для нее то же самое».

«Я не смог бы жить с самим собой, если бы подвел ее, не тогда, когда она всегда была рядом. Не тогда, когда она дала мне все, что могла, и сделала меня тем, кто я есть. Я обязан перед ней сделать все возможное, используя то, что мне дано».

— Тебе ничего не дали, Ной, — тихо говорю я с легкой улыбкой на лице. «Вы заслужили то, что имеете, и это то, чем вы должны так гордиться».

Грудь Ноя раздувается, и он снова поворачивается к соусу. Он откашливается, берет деревянную ложку, размешивает, затем подносит ее к губам и осторожно дует.

Он подходит ближе, держа его передо мной. Он делал это раньше, много раз. Действительно, каждый раз. Так почему же меня охватывает внезапный прилив нервов?

Я открываю рот, и он просовывает его между моих губ. Мои пальцы осторожно обхватывают ножку прибора, и он отпускает ее. Вытягивая туловище, я опускаю его, и мое тело слегка соскальзывает.

Ной быстро приближается, не давая мне соскользнуть со столешницы, его твердая большая рука мгновенно обхватывает мое бедро, удерживая меня.

Я смотрю на него, у меня перехватывает дыхание. Расстояние между нами полностью стерлось, и он, похоже, не хочет его возвращать.

Его близость, его прикосновение — это неожиданно, и я не могу отрицать, что мой пульс оживает. Волосы на затылке поднимаются дыбом, и мне приходится напоминать себе о необходимости дышать.

Медленно его грубая ладонь покидает меня.

"Хороший?" Его голос глубокий и хриплый, его внимание приковано к моему рту.

"Ага. Ной?

Он смотрит вверх.

Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Я замираю при этой мысли, мои глаза широко распахиваются, как будто я громко выкрикиваю свое желание, а мои щеки выходят из-под контроля.

Он видит это, но поворачивается к еде, прежде чем его улыбка вырывается на свободу.

Я наблюдаю, как он добавляет последние штрихи в наш соус, сливает воду с лапши и натирает небольшую горку сыра пармезан. Затем он достает чесночный хлеб из духовки и режет его на небольшие кусочки.

Точность его движений, гибкость рук, сосредоточенность на его лице, он …

Я не могу отвести взгляд, а когда он поворачивается, поймав мой взгляд, он перестает двигаться.

Миска спагетти в одной руке, миска с хлебом в другой, он улыбается мягко и непринужденно. Вдумчивый.

Мне следует отвернуться, но вместо этого я подхожу ближе и смотрю в его глаза.

Внутри них с каждой секундой нарастает боль.

Был ли Кэмерон прав?

Мои брови нахмурены, когда я пытаюсь понять, что здесь происходит. Внутри меня.

Все вокруг меня.

Ной…

Он смотрит в мою сторону. «Ты тоже хочешь поесть в гостиной?»

"Ага. Ной?

Он наклоняет голову.

"Хочешь поцеловать меня?" Я выбегаю и тут же замираю.

Он тоже.

Он не двигается, не моргает и не дышит.

Ной смотрит на меня, глубоко в глаза, и тяжело сглатывает. "С тех пор как я тебя встретил."

Кожу покалывает, желудок переворачивается, как будто я сделал дюжину переворотов. "Действительно?"

— Да, Джульетта. Слепо поставив миску, он подползает ближе. "Действительно."

Мой позвоночник покалывает, мои конечности трясутся, когда его ладонь касается моей щеки, медленно скользит вверх, пока подушечки его пальцев не оказываются в моих волосах, а его большие пальцы ласкают край моей нижней губы.

Меня пробегает дрожь, а губы Ноя дергаются.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Пожалуйста.

"Ебать." Его глаза закрылись, его лоб прижался к моему. "Ты убиваешь меня."

«Но какой путь?»

Его смешок глубокий, и когда он струится по моим губам, я поднимаю руку и сжимаю его запястье.

Грудь Ноя урчит, заставляя мышцы моего тела сжиматься.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня, поглотил мой рот своими.

Я хочу, чтобы его язык проник внутрь, почувствовал мой вкус и запомнил его, как и мой.

Я хочу, чтобы он двигал мной так, как он хочет, как бы ему, черт возьми, это ни нравилось, и я хочу, чтобы он подтащил меня ближе, чем я думаю.

Но губы Ноя не двигаются.

И когда я пытаюсь открыться ему, умолять без слов, он качает на меня головой.

Я открываю глаза и обнаруживаю, что он все еще крепко зажат, словно борется с самим собой.

Его пульс бешено бьется в висках, и целых тридцать секунд Ной стоит застыв, пока, наконец, его не покидает тяжелый выдох.

Он отступает назад, его взгляд находит мой, а костяшки пальцев скользят по моей челюсти. Он смотрит с нежностью, которую я никогда не могла удержать в глазах. Это грубо и болезненно, прекрасно сбивает с толку.

Мое сердце останавливается, подпрыгивает, и я не могу дышать. Я едва чувствую свои конечности.

Что со мной происходит?

Понимающая улыбка появляется на его губах, но я не уверен, что он понял, потому что я заблудился.

Наконец он снова говорит.

— Я пока не могу тебя поцеловать, — хрипит он, его голос звучит хрипло от желания, от чего мои пальцы ног поджимаются в носках, а в голове кружится смятение.

Смущение нарастает во мне, но прежде чем я успеваю покачать головой и попытаться выбраться из этой ситуации, Ной трясет своей, предвидя мою реакцию.

— Я уже сказал , — мягко шепчет он, придвигаясь ближе. В глазах кружится желание, но они стянуты мукой. — Поверь мне, я хочу.

"Вы уверены? Потому что сейчас у меня противоположные вибрации».

Смех Ноя мгновенный и обожающий, и я прикусываю внутреннюю часть губы от этого звука.

"Я уверен." Он ухмыляется, но постепенно это сглаживается, когда он прижимает меня к себе с мягким, но строгим выражением лица. — Если ты еще этого не понял, то в тебе нет ничего, что мне не нравилось бы. Ничего."

"...но."

«Но такая большая потеря, как ты, может оказаться для меня слишком большой». Его голос падает до шепота. «Поэтому я не могу сделать то, о чем ты меня просишь… пока».

— Я не… — Я замолкаю, глотая жжение, обжигающее мои дыхательные пути.

Я не понимаю, но чем дольше я смотрю в голубые глаза Ноя, тем яснее становится.

Спокойное понимание его взгляда ведет меня туда, куда он намеревался, и острая боль стучит мне в грудь.

Чейз.

Не знаю почему, но меня охватывает стыд, и я понимаю, что в этом вся суть.

Не стыд, а то, что я не до конца понимаю, откуда это.

Возможно, дело в том, что я понял, о чем он беспокоился, хотя он не произнес этого вслух.

Возможно, это потому, что я всегда буду любить Чейза.

Возможно, это потому, что мысль о нем все еще причиняет боль, даже если все уже не так, как раньше.

Возможно, это даже потому, что я вообще не могу вспомнить, когда в последний раз думал о нем…

Все, что я знаю, это не имеет ничего общего с моим желанием поцеловать мужчину передо мной.

Но это не делает задачу менее сложной.

Я понимаю, о чем просит Ной, и это только еще больше укрепляет его характер.

Ной Райли — хороший человек.

Что, если бы он был моим мужчиной?

Мои щеки горят, и я разрываюсь на внутренней стороне щеки. «Знаешь, что, по моему мнению, можно использовать в этом соусе?» Я пытаюсь сменить тему.

Это очевидно.

Его улыбка становится шире, растекаясь по его прекрасному лицу, и я снова краснею. "Что это такое?"

«Удар».

— Удар?

Я коротко киваю, поворачиваясь на пятках.

«Кое-что под названием…» Я открываю ящик справа и достаю два старых пакета из «Маунтин Майкс». «Дробленый красный перец». Я поднимаю бровь. «Также известный как измельченный красный перец, если вы этого не знали», — шучу я.

"Я понятия не имел." Он подыгрывает, берет миску с уже теплыми спагетти и ведет нас к моему дивану. — Возможно, ты что-то задумал.

Мы уже на полчашки, когда он оглядывается.

"Что?" — спрашиваю я за глотком французского хлеба.

«Для протокола, это чуть не убило меня, и это был разовый случай, который никогда не повторится». Его губы растягиваются в односторонней усмешке. — Так что в следующий раз, когда ты спросишь, обязательно, потому что я больше не откажу тебе.

— Скажи, что ты клянешься.

Он смеется и толкает мою ногу своей, качая головой и возвращаясь к еде. "Я клянусь."

Я улыбаюсь в свою миску, и вот так все в порядке.

Думая об этом, я понимаю, что это уже было.

Никакой неловкости за этим не последовало, только мгновение унижения с моей стороны, которое Ной быстро смыл.

С ним всегда так. Просто, без усилий.

Когда наши миски опустеют, Ной поворачивается ко мне, и я делаю то же самое.

Через мгновение он говорит: «Скажи мне что-нибудь».

Я втягиваю в легкие воздух. "Что вы хотите узнать?"

"Все."

Я замираю на долю секунды, мышцы живота напрягаются, и меня покидает тихий смех.

«Хм», — думаю я. «Мне нравятся комедии».

"Я знаю."

«Я люблю макароны».

Он качает головой. — Это я уже тоже знаю.

«Ладно… я не люблю цветы». Его брови поднимаются. — Или да, но я думаю, что они бесполезны в качестве подарков. Цена завышена, чтобы через пару дней выкинуть ее в мусорное ведро».

"Отмеченный." Он усмехается, на его лице появляется выжидающее выражение.

"Более?"

Его кивок медленный.

Я снова смеюсь и с оттенком застенчивости рассказываю еще кое-что, чего он точно не знает.

«Мой, э-э, мой любимый цвет — синий».

Голубые глаза Ноя обостряются, и он долго смотрит на меня, и когда последующая за этим улыбка становится слишком очаровательно дерзкой, я бросаю ему подушку, чтобы он смахнул ее.

Он усмехается, и мы усаживаемся по подушкам.

Следующие несколько часов мы проводим за попкорном, болтая о нашем детстве и о том, чего нам не хватает.

Когда он идет домой, уже три часа ночи, и прежде чем я запираю за ним дверь, я уже с нетерпением жду следующего раза.

Глава 21

Арианна

Приходите в среду, промежуточные экзамены в самом разгаре, и кофеин — любимая еда. Большинство из тех, кто находится в кампусе, заняты учебными группами, сочинениями и миллионом других вещей, которые заставляют всех нас быть занятыми и постоянно находиться в движении. Я видел Кэмерон дважды за неделю, один раз разговаривал с братом, не считая нескольких сообщений, и хотя Ноя я тоже не видел, мы оба нашли время, чтобы ответить на сообщения друг друга.

Кроме сегодняшнего дня.

Сегодня я не получил от него ответа, но вчера они ехали весь день, а сегодня утром сыграли свою первую раннюю игру. Я не уверен, каков его распорядок игрового дня, поэтому полагаю, что ему нравится оставаться занятым и сосредоточенным, и, возможно, он напишет мне позже, но потом игра закончилась. Плохо.

Его приемник не смог отобразить на часах три минуты, и команда противника подхватила их и отмотала назад, чтобы забить тачдаун. Если этого было недостаточно, в следующей поездке его дважды увольняли, а тренер вытащил его из игры, когда он, хромая, вскочил.

Мейсону пришлось выйти в качестве дублера, но он уже был третьим. Времени оставалось недостаточно, и «Шаркс» приняли поражение.

Однако с Ноем все было в порядке, потому что я видел, как он уходил с поля после интервью.

Я пытался написать ему после игры, но он и тогда не ответил, так что я думаю, что он может сидеть сложа руки и размышлять после поражения, поэтому я сижу здесь и смотрю на Кэмерон, не зная, что сказать. делать.

Она поднимает бедро. "Хорошо? Ты идешь или нет?"

— Вы сказали, что они вернулись домой только два часа назад. Ты уверен, что они тусуются? Разве они не должны спать?

Она усмехается, подходит к моему столу и хватает пару висячих сережек. «Пожалуйста, у них были промежуточные экзамены, как и у всех нас. Они разозлились, устали и нуждаются в подбадривании».

"Который назвал?"

«Брэйди. Он сказал, что тоже оставил тебе сообщение.

Нахмурившись, я беру телефон и, конечно же, получаю голосовое сообщение от Брейди и одно от Мэйсона. «Наверное, они позвонили, когда я выносила мусор».

Я смотрю на нее, и она складывает руки перед собой в молитвенном движении.

«Что, если ему не хочется тусоваться? Или что, если он занят?

«Дорогая, он освободится, когда ты придешь. Поверьте этому. Она топает, как возбужденный ребенок. "Давай, пожалуйста! Ты уже прекрасно выглядишь, лицо свежее, прическа сделана, так что поехали!»

Закусив губу, я поднимаюсь на ноги. — Ладно, поторопись, пока я не передумал.

Кэмерон визжит, обнимает меня за плечи, и мы выходим за дверь.

Меньше чем через час мы поднимаемся по крыльцу футбольного дома.

Мейсон замечает нас, как только мы входим внутрь — я бы поклялся, что у него были GPS-трекеры, если бы я не знал ничего лучшего.

Он подходит, обнимает меня и на мгновение поднимает над землей. «Моя сестренка пришла на вечеринку! Окончательно!" Он пьяно улыбается, направляя нас к бочонку в углу.

Я ухмыляюсь ему, хлопаю его по спине, пока он наполняет несколько чашек, передавая их.

"Как ты себя чувствуешь?"

"Обозленный." Он смеется, пожимая плечами. — Но готов вернуться туда.

«Да, отстойно быть неудачником», — поддразнивает Кэмерон, и он игриво вздрагивает в ее сторону.

Кэмерон слышит знакомый смешок, который она всегда делает, когда Мейсон проявляет к ней внимание, но быстро проглатывает его.

Он, нахмурившись, достает телефон из кармана. «Вернись, мой приятель здесь, ему нужна помощь, чтобы нести дерьмо. Держись подальше от всех этих ублюдков, пока я не скажу им, что ты моя сестра».

Я приветствую его средним пальцем, и он ухмыляется, но мы с Кэмом обнаруживаем, что у нас осталось две чашки, а Мейс все еще не вернулся.

«Я начинаю думать, что его подруга была девушкой».

«Его друг был настоящей девушкой. Вот дерьмо. Хорошо, поторопись, скажи мне, как ты хочешь это сыграть». Кэм сжимает мою руку.

"Играть то, что?"

— Сука… — шипит она.

«Я шпионю за Треем».

Она резко оборачивается, мгновенно улыбаясь. "В порядке Хорошо. Я пойду, но убежишь или заплачешь, и ты такой мертвый».

"Чего ждать?"

Она показывает на меня двумя пальцами, как будто говоря, что наблюдает за мной, и убегает.

Со смехом я разворачиваюсь, и когда смотрю вперед, мой позвоночник выпрямляется. Я не поднял то, что она положила.

Черт, это правильно.

Чейз стоит менее чем в десяти футах от меня и направляется прямо ко мне.

В горле мгновенно образуется комок, но я заставляю себя проглотить его.

Это его дом, конечно, он будет здесь.

Почему я об этом не подумал?

— Эй, — он подходит, но прежде чем я успеваю ответить, он обнимает меня.

Мое тело напрягается, но только на мгновение, и я обнимаю его в ответ.

Я не могу не вдохнуть, когда мое лицо уткнется в его грудь, и меня сразу же поражает теплый знакомый аромат, запечатленный в моей памяти. Внезапно образы нашей ночи на пляже оказались в центре внимания.

Нежность его прикосновений, когда его руки скользили по мне. Мягкость его губ, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня. То, как он держал меня, что он шептал. Его мягкие глаза смотрели на меня сверху вниз, как будто я был… больше.

Как будто я чего-то стоил.

Слезы текут у меня из век, и мои пальцы сжимают его, прежде чем я успеваю их остановить.

Самая грустная часть?

Он хватает меня в ответ, прижимаясь к моей коже, как будто он скучал по нашей дружбе так же сильно, как и я, как будто ему это было нужно. Обнимать меня, чувствовать мою близость, хотя именно он с самого начала меня оттолкнул.

— Арианна… — шепчет он.

Его голос, он такой тихий и нежный, что я отрываюсь, делая несколько шагов между нами. Это требует усилий, но я заставляю себя посмотреть на него, и он как будто не понимает, почему я отстранилась.

Он снова делает шаг ко мне.

— Чейз, я… — Я смотрю на него через плечо, слова застревают в горле.

Вот тогда я его вижу.

Ной.

Он стоит рядом с великолепной девушкой с барбекю Пейдж. Его плечо прислонено к стене, в руке она держит бутылку с водой, а она прислоняется к ней спиной и смотрит на него с восхищением.

Он что-то говорит, и она смеется, ее рука поднимается, чтобы слегка пихнуть его, и он улыбается ей сверху вниз.

Внезапное ощущение тяжести падает на меня, как будто на мою грудь упал какой-то груз, заставляя меня усерднее хватать воздух.

Чейз говорит что-то еще, протягивает руку, но я не чувствую его руки, даже если она коснулась меня. Я не слышу его слов, хотя его рот шевелится на моем периферийном устройстве.

Я вижу Ноя и слышу только смех Пейдж, эхом разносящийся в моей голове. Что-то шевелится в моем нутре, тихое и повторяющееся. Это не останавливается.

Чейз следует за моим взглядом и приземляется на достойную кадра пару менее чем в двадцати футах от меня. Его голова снова дергается в мою сторону. "Ты серьезно?" он плюет.

Мои глаза устремляются к нему, и его взгляд встревоженно скользит по моему лицу.

Чейз дергается вправо, чтобы загородить мне обзор, но моя рука выбрасывается вперед, останавливая его. Его губы сжимаются в твердую линию, ноздри раздуваются.

Я снова смотрю на Ноя.

В тот момент, когда я это делаю, он оглядывается через плечо. Он замечает меня и не отворачивается. Он не смотрит на Чейза или на руку, которая все еще касается моей руки. Он не обращает внимания на Пейдж, когда ее ладонь падает ему на грудь, вызывая жар в моей.

Почему она прикасается к нему?

Ной , однако, протягивает руку, его глаза не отрываются от моих, когда он извиняется, и направляется прямо ко мне.

Я не могу удержаться от того, чтобы мои губы дернулись, а мой взгляд стал мягким.

Напряжение в моих мышцах ослабевает, но затем Чейз сжимает мои руки, заставляя меня посмотреть на него. Он смотрит, пристально смотрит, а затем трясет головой, отрывая руки.

Челюсть Чейза сжимается, и он сосредотачивается на чем угодно, только не на мне. — Найди одного из нас , когда… закончишь здесь. Не ходи один».

— Я знаю, — говорю я, но он уже ушел, и Ной встает рядом со мной.

"Привет."

"Привет." Он смотрит на меня оттуда, где исчез Чейз, и нежность в его взгляде заставляет меня улыбаться. — Ты не пришел меня найти.

— Я не знал, дома ли ты.

Уголки его глаз морщатся. «Мейсон сказал, что написал тебе от моего имени, сообщив, что я потерял свой телефон».

«Наверное, мне следовало их прочитать». Я посмеиваюсь. «Я перестал присматривать после того, как пришел пятый или шестой».

На его губах появляется небольшая улыбка. «Я немного подождал на случай, если Кэмерон появится. Я решил, что лучше попросить ее позвонить по телефону, чем просить Мейсона.

— А если бы она не пришла?

— Тогда ты откроешь мне дверь, когда я постучу в нее.

Из меня вырывается тихий смешок, и я слегка покачиваюсь на ногах, давая себе момент, чтобы рассмотреть его, как будто ищу изменения в нем с тех пор, как я видела его в последний раз. Его волосы представляют собой идеальную шелковистую смесь темных прядей со свежеподстриженными боками, и он всегда безупречен в футболке и джинсах.

Никакие усилия ему не понравятся, особенно если учесть, как его татуировка выглядывает из-под ткани вокруг бицепса. Это хрестоматийная поддразнивание — недостаточно, чтобы показать вам, что нужно найти, но достаточно, чтобы повести вас на охоту.

Я никогда не видел полного изображения, как далеко распространяются темные отметины, а мне вроде как хочется.

Теперь мне хочется задрать ему рукав.

Рука, лежащая на моей пояснице, вытягивается и сильнее прижимается ко мне, когда он кивает, на его лице появляется запутанное, но довольное выражение.

— Я был уверен, что мне придется пойти к тебе. Он говорит странным хриплым шепотом, его глаза умоляют. Если искра, мелькающая в его взгляде, и говорит мне о чем-то, так это о том, что он доволен.

Мой взгляд скользит мимо него, к двери, из которой он выскользнул, где Пейдж все еще стоит одна и смотрит в нашу сторону.

Я пытаюсь быстро обернуться, как только понимаю, куда подсознательно направлен мой взгляд, но Ной все равно ловит меня.

Он скользит передо мной, и я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него.

«Я разговаривал с Пейдж о ее учениках. Они доставляют ей хлопоты, а поскольку в детстве я ходил в молодежные группы, она подумала, что у меня будет какой-нибудь совет».

«Ой, я не был…»

Не что ли, Ари? Иисус.

Мое лицо горит, и я пытаюсь отвести взгляд, но Ной не позволяет этого.

Его пальцы скользят по моему подбородку, и мои губы приоткрываются для поверхностного вдоха, когда он снова направляет мое внимание на него.

Он ничего не говорит, но как будто и не обязан. Все это хорошо написано на его красивом лице и в том, как его большой палец скользит по моей челюсти. Кратковременно, незаметно, но чувствуется. Повсюду.

Боже мой, я в беде.

Как только он удовлетворен, его рука опускается. «Я не могу позволить Пейдж уйти одной, это небезопасно».

Я киваю и собираюсь сделать шаг назад, но он и этого не позволяет.

Я не знаю, почему я так себя веду.

Чейз, должно быть, сбил меня с толку.

«Ее подруга бросила ее, поэтому мне нужно отвезти ее домой…»

«О боже мой, мне так жаль». Я вытряхиваюсь из странного тумана, в который попал. "Идти. Я не хотел тебя задерживать, делай все, что тебе нужно.

Его глаза сужаются.

«Серьезно, приятной ночи, тебе не обязательно присматривать за мной. Кэмерон и остальные где-то здесь; Все будет хорошо. Я не буду бродить здесь один, если тебя это беспокоит.

Поза Ноя немного расширяется, и его язык высовывается и катится по губам. «Я расскажу тебе об этом, так что будь внимателен, потому что мне нужно, чтобы ты меня услышал». Его ответ мгновенный и сильный, и он подходит ближе, держа мои глаза в заложниках. «Я не хочу, чтобы ты думал, что Пейдж сегодня вечером здесь со мной. Это не так, но она мой друг, и мне нужно убедиться, что она благополучно доберется домой. Я не хочу, чтобы ты оставался здесь, потому что я думаю, что ты пришел сюда ради меня сегодня вечером, и, если я сейчас с тобой полностью честен, я не хочу делить тебя с человеком, в котором я чертовски уверен. только что это понял. Так что, если ты пришел за мной, пойдём со мной». Он делает паузу, но только на секунду. — Потому что я все равно ехал к тебе. Ной глубоко вздыхает, кивая сам себе. «Сегодня я терплю поражение, поэтому мой вечер будет похож на победу. Пойдем, Джульетта.

"Хорошо."

Он хмурится, слегка наклоняя голову, словно от удивления. "Хорошо?"

— Да… ладно.

Ной усмехается, подсознательно потирая затылок. «Это было проще, чем я думал».

Я пожимаю плечами, улыбаясь ему. Раньше я мог бы остановиться и подумать об этом, но не хочу. Мне это не нужно.

Ной — это номинальная стоимость, и он принимает меня точно так же. Как я.

«Позволь мне сказать Мэйсону, что я ухожу, чтобы он не вышел из себя». Я остановился. «Ну, он, возможно, еще и выйдет из себя, но, по крайней мере, он будет знать, где я».

Ной усмехается, делая шаги назад. — Я собираюсь забрать свои ключи.

Мы расстаемся, и мне стоит только развернуться, сделать один шаг вправо, и мой брат, как всегда, уже в пределах видимости, а рядом с ним Брейди и Чейз.

Я направляюсь к ним.

Брейди замечает меня первым, и из его уст вырывается тихий свист, когда он поворачивается ко мне лицом.

«Ари, детка!» Брейди протягивает руки, и я скользю в его объятия.

Он пытается поднять меня в воздух, но Мейсон толкает его плечом вниз, заставляя его рассмеяться.

— Что случилось, сестра? Мейсон поднимает бровь и бросает быстрый взгляд в ту сторону, откуда я пришел. «Ты выглядишь так, будто тебе есть что сказать, и я уверен, что это не привет».

"Привет еще раз. Соскучился по тебе последний час. Извините второй раз за игру». Я усмехаюсь, когда он игриво закатывает на меня глаза и дергается вперед, чтобы поцеловать меня в висок.

Я улыбаюсь. «Я просто сообщаю тебе, что еду с Ноем, чтобы отвезти его друга домой. Я вернусь позже. Я думаю."

Он подносит бутылку пива к губам, глядя поверх краев и отпивая. "Только ты?"

"Только я."

«Ты не можешь взять Кэма с собой?»

«Она с Треем».

"Верно." Он кивает, глядя на меня.

Мой брат знает, что я тусовался с Ноем наедине, и сегодня я стою здесь живой и здоровый. Он не устраивал истерику, когда я раньше ходил с Ноем, но сейчас другое дело. Сейчас ночь; люди пьют; он пьет, что делает его более защищающим и параноиком, но он знает, где живет Ной, и, вероятно, у него в голове уже есть план надрать ему задницу, если он почувствует в этом необходимость. Я гарантирую, что это единственная причина, по которой он не давит на меня больше. «Отвечай на телефон, если я тебе позвоню».

"Я буду-"

— Почему ты не можешь подождать здесь? Чейз отталкивается от стены. — Зачем тебе нужно идти с ним, чтобы забрать домой какую-то девушку?

Голова Мейсона дергается к другу, и Брейди кашляет, поворачиваясь в сторону, чтобы скрыть смех.

Я заставляю себя встретиться взглядом с Чейзом. "Я хочу пойти."

"Почему?"

Пульс подпрыгивает в горле, и я качаю головой. "Какое тебе дело?"

Его глаза сужаются, он подходит ближе… и мой брат следует за ним.

Чейз качает головой, проталкиваясь мимо меня. "Что бы ни. Я собираюсь дозаправиться».

Мейсон хмуро смотрит на меня. «В чем его проблема?»

«Он твой друг. Спроси его."

«Он наш друг».

"Верно." Я почти забыл. "Я должен идти. Ной ждет.

«Да, все в порядке». Мейсон кивает, и я разворачиваюсь, раздраженно направляясь к двери, где ждет Ной, но раздражение ускользает, когда я обнаруживаю, что он ждет меня там с толстовкой в руке.

"Готовый?" он спрашивает.

Я киваю и с улыбкой поворачиваюсь к Пейдж. "Привет еще раз."

«Эй, я рад, что ты это сделал». Она сияет и выскальзывает за дверь. «Ной собирался устроить вечеринку из жалости».

Я смотрю на Ноя, и он подмигивает мне.

Не знаю почему, но все мое тело нагревается, поэтому я быстро выскальзываю вперед, приветствуя прохладный воздух.

Когда мы подходим к грузовику Ноя, Пейдж открывает дверь, но отступает назад, кивая головой, предлагая мне войти первым, что я и делаю. Мы направляемся к противоположной стороне кампуса, и, что удивительно, это не вызывает неловкости.

Пейдж продолжает разговор, который, по словам Ноя, они вели, спрашивая мое мнение, и я делаю все возможное, чтобы предложить решение, которое может помочь. Это круто — быть включенным в дискуссию, которую можно было бы прервать или продолжить в другое время.

Оказавшись у своего здания, она вылезает наружу, взмахнув рукой, поворачивается к нам, и мы наблюдаем, как она исчезает внутри него. Ной ждет, пока дверь за ней полностью закроется, а затем мы выезжаем с парковки.

Он подъезжает к заправке, и мы оба выбираем Айсис, несмотря на прохладный воздух. Мы забираемся обратно в грузовик, но когда я сажусь на место у двери, Ной смотрит на меня, слегка дернув подбородком, уголки его губ изогнулись. Итак, когда мой живот грозит запутаться в тысячу узлов, я скользю, пока мы не соприкасаемся бедром с бедром.

— Могу я отвезти тебя куда-нибудь? он спрашивает.

Я киваю, затягивая соломинку губами, и его глаза следят за этим движением.

С глубоким вздохом он смотрит вперед, и мы идем.

Мы едем с выключенным радио чуть больше тридцати минут, прежде чем Ной съезжает с главной дороги и припарковывается на обочине.

Я расстегиваю ремень безопасности и наклоняюсь вперед, чтобы попытаться увидеть что-то за темнотой.

«Похоже, это хорошее место, чтобы похоронить тело».

«Не знаю, как похоронить, но точно потерять кого-то в море».

Моя голова резко поворачивается к нему, и он смеется, распахивая дверь.

Он хватает толстовку, которую принес из дома, и ждет, пока я уйду.

Взяв из моей руки наполовину исчезнувшую Айси, он кладет ее на капюшон и натягивает толстовку мне на голову.

Я смеюсь, просовывая руки, и наручники хорошо свисают с моих рук. Внутри он из мягкого свежего хлопка и пахнет Ноем.

"Спасибо."

Он ухмыляется, протягивая мне мой напиток. "Добро пожаловать."

— Ты планировал это, не так ли?

— Я подумал, что ты захочешь совершить небольшое путешествие.

Я оттягиваю губы в сторону.

"Ну давай же." Он кивает.

Мы идем бок о бок вверх по небольшому склону холма, который ведет к широкой тропе, а за ней нет ничего, кроме океана.

Моя улыбка мгновенна.

— Черт возьми, — шепчу я, шагая впереди него к выступающему пику скалы в центре.

Луна отражается от моря так, как я люблю, но это даже лучше, поскольку мы находимся выше, чем я когда-либо прежде, поэтому она сияет под нами, как лед. Я смеюсь, оглядываясь на Ноя, который медленно подходит ко мне.

"Вам нравится это?"

Кивнув, я снова смотрю вперед. «Это потрясающе».

"Идите сюда." Ной берет меня за руку и ведет меня на несколько футов влево, туда, где в скале есть небольшой провал, позволяющий нам сидеть и свесить ноги, еще один плоский камень в нескольких футах ниже, чтобы удержаться на месте, если мы перелетим слишком далеко через край. .

Я снова не могу удержаться от смеха, толкая его в плечо. "Это безумие."

«Это называется Сансет Клиффс».

«Чувак, нам нужно вернуться, чтобы посмотреть, как садится солнце. Мне нравится луна над водой, но закат — это определенно то зрелище, которое я должен увидеть прямо отсюда».

Я смотрю на него.

«Хочешь вернуться, я верну тебя», — говорит он мне.

— Скажи, что ты клянешься.

Смеясь, он смотрит вперед. "Я клянусь."

«Когда я был маленьким, мои родители каждое воскресенье возили нас на побережье на пикник. Мой отец ставил небольшую палатку, знаешь, такую, вся из сеток? Я улыбаюсь. «Моя мама ставила стол и раскладывала еду, а мы с Мейсом ставили стулья и закладывали их одеялами. Мы ели, играли в настольные игры, а затем, когда солнце начинало садиться, наши родители рассказывали нам истории о том, как они были маленькими или когда мы были младенцами. Это всегда было что-то новое, что-то, чего мы еще не слышали». Я любил эти ночи.

«Твоя семья очень много значит для тебя».

«Моя семья значит для меня все. Я хочу быть всем, чем является моя мама. По-своему сильный и независимый, солидный пример, но человечный в своих ошибках. Я хочу гордиться и ободрять, принимать, но твердо, даже когда это причиняет боль. Даже когда это тяжело. Я хочу приготовить курицу и пельмени, когда моя дочь чувствует, что ее мир рушится, как думают подростки, и я хочу испечь кексы с дурацкой сладкой глазурью, когда мой сын слишком строг к себе из-за плохой оценки или провала». Я смеюсь, опуская голову. «Очевидно, мне нужно кое-что сделать, чтобы добраться туда, но…»

Я смотрю на Ноя.

Он проводит рукой по предплечью, на его лице отразилось выражение благоговения. «Ты хочешь стать мамой».

Мои губы широко раскрылись. "Конечно, я делаю."

Он качает головой, и на моих бровях появляется легкая хмурость.

«Нет», — начинает он. "Вот и все. Вот почему тебе было все равно, куда ты ходил в школу. Вот почему у тебя не было своего мнения, когда дело доходило до выбора, и именно этого ты не сказал мне, когда я догадался, что за этим стоит нечто большее.

У меня перехватывает горло, но я киваю.

«Ты сказала, что это неловко», — напоминает он мне. "Это не."

— Говорю тебе.

Он выглядит почти обиженным, и у меня вырывается тревожный смешок.

«Ной, ты всю свою жизнь работал над достижением цели и сейчас на пути к ее достижению. Весь мир будет у вас под рукой, и это дань тому, чему вы посвятили свою жизнь. Вот я мечтаю стать домохозяйкой и еще даже не придумала, как не сжечь буханку французского хлеба».

Я собираюсь отшутиться, но Ной хмурится и качает головой.

«Не недооценивайте себя. Чего вы хотите, так это отдать себя счастью других. Это самоотверженно».

«Некоторые сочли бы это эгоистичным — оставаться дома и воспитывать семью, в то время как мой партнер рвет себе задницу за пределами дома».

«Хороший человек не согласился бы».

Я моргаю, глядя на него, и его грудь раздувается.

— Да, возможно, ты прав. Вздох вырывается из моих ноздрей, и я качаю головой. «Мой отец хотел бы, чтобы ты», — говорю я ему. «Тот, кто любит свою маму, играет в футбол как босс и готовит как задира».

Ной отводит взгляд, слишком смиренный, чтобы смотреть мне в глаза, пока я хвастаюсь им, но его улыбка заметна в складках, обрамляющих его лицо.

После минуты молчания он говорит: «Однажды я был на пикнике».

У меня отвисает челюсть. "Один раз?!"

Он смеется, глядя вниз. "Ага. Один раз. Моя мама много работала, но однажды в мой день рождения она забрала меня из школы пораньше, упаковала обед в мини-корзинку для белья, и мы поехали».

— Куда она тебя отвезла?

Он встречается со мной взглядом. «Она привела меня сюда».

И мое сердце тает. "Здесь?"

Он кивает. «Она подарила мне мой подарок — футбольный мяч». Он смеется, вспоминая, и я прослеживаю каждую линию его лица. «Каждый год было одно и то же. Она спрашивала, чего я хочу, и я отвечал, что это футбольный мяч. Она бы посоветовала мне выбрать что-нибудь другое, но я бы держался».

«Много никогда не бывает».

«Именно это я бы сказал». Он смотрит на меня. — Мейсон?

"Ага. Денег у моего бабули было немного, поэтому он всегда просил мячик. Он знал, что она все равно что-нибудь ему подарит, поэтому хотел быть уверенным, что это не будет ей дорого стоить.

"Точно." Он смотрит, и это поражает меня.

Вот почему он это сделал. Он знал, что его мама не сможет сделать большего, но умрет, пытаясь, поэтому он облегчил ей задачу.

Я не сомневаюсь, что она знала. Должно быть, это было так тяжело иметь только одного родителя. Период одного человека.

Если она много работала, часто ли он был один?

Глава 22

Арианна

Было около одиннадцати, когда Мейсон, Брейди и Чейз входят в дверь.

Брейди обнимает меня, а Мейсон сердито целует мои волосы, проскользнув мимо, падая на задницу на диван и мгновенно закрывая глаза.

«У кого-то была долгая ночь». Я смеюсь, поворачиваясь к Чейзу, который колеблется возле двери, вероятно, вспоминая вчерашнюю встречу, поэтому успокаиваю его мысли, улыбаясь. "Привет."

Это сработало: его плечи слегка расправились, он ухмыльнулся, его взгляд упал на мой наряд. «Эй, ты хорошо выглядишь».

"Спасибо." Я инстинктивно разглаживаю ботинок, глядя на свои бордовые ботильоны в тон. «Кэмерон сказала, что вы, ребята, заказали пиццу?»

«Да, никто из нас не думал, что мы сможем стоять достаточно долго, чтобы поджарить гамбургеры, как мы планировали».

Я смеюсь, и он следует за мной на кухню, становясь на противоположной стороне столешницы. «Поражение настолько сильно ударило, да?»

«Чертовски отстой. Мы победили самих себя».

Я делаю глубокий вдох. «Верно, но, эй, может быть, у тебя появится шанс начать эту неделю сейчас. Только в этой игре было три ошибки стартовых принимающих».

«Ненавижу это признавать, но…»

— Но это первое, о чем ты подумал?

Он кивает.

«Эй, это название игры». Я пожимаю плечами. «Наши отцы снова и снова говорили вам, ребята, ошибка одного человека…»

«Это выгода другого человека». Он внезапно хмурится, его глаза поднимаются на меня.

Они держатся там, падая только тогда, когда дверь распахивается, и внутрь входит Кэмерон, какой-то парень, которого я видел в коридоре позади нее, с коробками для пиццы в руках. «Еда прибыла». Они ставят вещи на место, и она похлопывает мальчика по плечу, отталкивая его обратно в коридор. «Спасибо, чувак. Я твой должник."

«Я на этом заработаю!»

"Ладно, пока!" — кричит она, обращаясь к нам с усмешкой. «Давайте поедим, чтобы мы могли сказать, что наши родители были хорошими детьми и что наши пути разошлись. У меня сегодня дела.

Я приступаю к раздаче тарелок, благодарный за быстрый и простой вариант, поскольку Ной попросил меня пойти с ним куда-нибудь сегодня.

Мы несем коробки в гостиную, и на этот раз телевизор остается выключенным.

Мы сидим сложа руки, слушаем игры мальчиков, как будто мы не смотрели игру по телевизору, но нам все равно. Когда мы росли, это было одно из наших любимых времен недели, когда наши семьи собирались вместе в конце недели и обсуждали дела.

Мы болтаем о школе и промежуточных экзаменах, и ребята поделились с нами своей идеей отправиться в поход на предстоящие школьные каникулы вместо того, чтобы пойти в наш пляжный домик, как мы думали. Они выиграли игру в четверг, поэтому, как только они вернутся в город, они будут свободны до понедельника. Как только мы согласимся пойти, план станет официальным.

Я прислоняюсь к журнальному столику рядом с Кэмерон, когда рядом со мной на земле звонит мой телефон. На экране мелькает имя Ноя, или, скорее, Ромео .

«У кого-то появился новый телефон». Кэмерон, будучи засранцем, хватает его и отвечает по громкой связи. — О, Ромео, Ромео, зачем…

"Замолчи!" Я смеюсь, выхватывая это у нее, но Брейди выхватывает это у меня.

"Привет?" Он изо всех сил старается имитировать женский голос, но с треском проваливается, заставляя нас смеяться.

«Я сделаю дикое предположение и скажу, что это… Ланкастер?» Ухмылка Ноя очевидна.

Я улыбаюсь, и Брейди кивает.

«Я впечатлен, придурок. Итак, почему ты звонишь нашей девушке?

"Хорошо!" Я вскакиваю, выдергиваю его из больших задниц Брейди и перепрыгиваю через вытянутые ноги брата. Я подношу его к уху. "Привет."

— Их девушка, да? — дразнит он, и мое лицо горит, когда я понимаю, что забыл о динамике.

Я быстро разворачиваюсь, чтобы не смотреть на них лицом, и выключаю динамик. «Да, Мейсон много лет пытался переучить мальчика. Это бесполезно», — шучу я.

"Отмеченный." Ной посмеивается мне в ухо, а затем на мгновение замолкает. «Ты по-прежнему моя сегодня?»

Меня охватывает жар, и я киваю, хотя он меня не видит. "Я."

— Хорошо, потому что я уже в пути.

"Идеальный." Я направляюсь в свою комнату за сумочкой. «Кэмерон собирается уходить, поэтому я пойду с ней. Встретимся у дверей?

«Подожди внутри, пока не увидишь мой грузовик».

Я сдерживаю усмешку. «Да, Ной. Мейсон хорошо меня обучил».

Его воздушный смех наполняет мои уши. — Пять минут, Джульетта.

«К.»

Я поворачиваюсь, чтобы сказать Кэмерон: «Поехали», но слова замирают у меня на губах, когда все взгляды обращены на меня. "Что?"

После секунды молчания Мейсон вскакивает на ноги, причем с большей энергией, чем я видел от него за весь день.

— Ничего, сестренка. Он делает паузу, смотрит на меня с минуту, прежде чем снова поцеловать меня в висок и направляется к двери. "Люблю тебя."

"Люблю тебя. Тебе не обязательно уходить».

— Нет, я запираю дверь за вами, ребята, чтобы никто из ваших кокетливых соседок по комнате не попытался проскользнуть внутрь, когда вы уйдете.

Я смеюсь, засовывая телефон в сумку. "Хорошая идея."

Кэмерон подходит, натягивая свитер через голову. "Готовый?"

"Ага."

Мы смотрим на других.

"До свидания, ребята."

— Позже, — кричит Брейди.

Чейз ничего не говорит, снова повернувшись к телевизору, и мы выходим за дверь.

Ной останавливается, как только я добираюсь до выхода, поэтому я ускользаю вместе с Кэмерон.

Он наклоняется, открывая для меня пассажирское сиденье, и я проскальзываю внутрь, машу Кэмерону через плечо, когда Трей подъезжает прямо за ним.

Я поворачиваюсь к нему. "Привет."

"Привет." Он улыбается, включает радио, и мы отправляемся в путь.

Он выезжает на шоссе и направляется в направлении, противоположном тому, куда мы ехали вчера вечером, но я не спрашиваю, куда мы едем, и только когда мы оказываемся на стоянке медицинского центра Трай-Сити, у нас возникает внезапная необходимость знать врывается.

Ной смотрит прямо перед собой, вытаскивая ключи из замка зажигания, его рука падает на колени, как будто вес ремешка в его ладони слишком велик.

Глубоко вздохнув, он начинает вылезать из кабины, и я делаю то же самое, встречая его возле капота.

Проходит несколько секунд, но затем он указывает на небольшое здание сзади, не совсем часть больницы, но на той же территории. «Это реабилитационный центр».

Я в замешательстве смотрю на здание, но его следующие слова все проясняют.

«Там живет моя мама». Он кивает сам себе. «Уже около двух лет».

Моя грудь сжимается от желания протянуть руку и крепко обнять его.

«В выпускном классе средней школы у нее случился инсульт, и ее левая рука потеряла подвижность». Его смех грустен. «Она сказала, что ей это больше не нужно, так как у нее есть жеребец для сына ». Он усмехается, но это терпит неудачу.

«Ее метательная рука», я думаю. — Она играла с тобой в мяч.

«Каждый день с тех пор, как я научился держать мяч». Он смотрит в сторону. «Она не позволила этому остановить ее ни от чего, все равно приготовила ужин, продолжала вести себя как ни в чем не бывало, где могла, в любом случае. Она работала бухгалтером в небольшой фирме, поэтому это ее замедлило, она потеряла часть работы, но с ней все было в порядке, так что это не имело значения».

Я поднимаю руку и хватаюсь за воротник своего свитера, печаль в его тоне причиняет боль.

«Вот почему вы выбрали Avix», — понимаю я. С самого начала он не хотел оставлять ее, но после этого он не мог. Он хотел быть рядом с ней.

Ной кивает. «После этого она долгое время была хороша, а потом пришла последняя игра моего первого сезона в «Авиксе». Мы выиграли. В ту ночь я не промахнулся ни по одной мишени. Черт, я никогда не был таким пылким, как в той игре». Его губы дергаются, когда он вспоминает это, и я делаю мысленную пометку, чтобы найти самые яркие моменты позже. «Все, о чем я мог думать, это то, что мне не терпелось позвонить маме, и я это сделал. Я все еще был на поле, все еще был в форме, а репортеры окружали меня со всех сторон, но сначала мне нужно было поговорить с ней. Он звонил несколько раз, и когда звонок наконец ответили, это был не ее голос. Я знал, хотя мне не сказали, что это произошло снова. Я просто не ожидал, что будет хуже, чем раньше».

Боль в его голосе слишком сильна, поэтому я придвигаюсь ближе, и его глаза приближаются к моим.

"Давай зайдем внутрь." Я киваю, желая, чтобы он понял, что ему не нужно объяснять или готовить меня. Я вхожу, несмотря ни на что. Я хочу. Мне нужно.

Я думаю, что он нуждается во мне, чтобы…

— Я бы хотел с ней встретиться.

Он долго смотрит на меня, а затем кивает в ответ. «Да, пойдем, потому что она очень хочет встретиться с тобой».

— Она знает, что я приду?

— Да, Джульетта, она знает, — шепчет он, поворачиваясь ко мне полностью и на расстоянии всего лишь фута.

В горле у меня пересохло, и когда он тянется к моей руке, я даю ее ему.

Вместе мы направляемся в реабилитационный центр, чтобы встретиться с женщиной, ответственной за мужчину, стоящего рядом со мной.

Из меня вырывается смех , и я складываю ноги на сиденье. «Честно говоря, мои мама и папа пытались показать мне это, но это никогда не заканчивалось хорошо».

Мисс Райли, которая несколько раз настаивала, чтобы я называл ее Лори, улыбается. — Но сейчас ты хорошо учишься, судя по тому, что я слышал.

Ты что-то слышишь?

— Возможно, раньше ты был не совсем готов к чему-то новому, — мягко говорит она, и я киваю. «И, может быть, теперь ты…» Она говорит с мудростью матери, теплой и доброй.

Мой пульс бьется в груди, а ее черты лица смягчаются передо мной.

"Да, возможно. У меня очень хороший учитель». Я смотрю на ее сына, который подмигивает, как будто ждет, что я посмотрю в его сторону. С улыбкой я смотрю на Лори. «Моя мама буквально вытаскивала из книги все рецепты и запирала меня в кресле, пока я не творил чудеса, если она слышала, как я жалуюсь, что ее инструкции были тусклыми, а затем мой отец чувствовал себя плохо и заставлял Мэйсона тоже помочь. И это вдохновило бы мою маму пригласить всех наших друзей». Я вздыхаю. «Оттуда все было под гору».

Лори и Ной смеются, и тепло разливается по мне, когда они одновременно тянутся к рукам друг друга. Ной прислонился к больничной койке, полусидя на ней, полустоя.

Он просто хочет быть как можно ближе к своей маме. Он хочет, чтобы она знала, что он любит ее и скучает по ней. Ценит каждое ее слово и ту внутреннюю силу, которая нужна, чтобы смеяться и улыбаться, когда ее мир стал немного меньше, чем раньше.

Ной ловит мой взгляд, в его взгляде ослепительно присутствует спокойствие, которое я еще не видел.

— Значит, у вас большая семья? — тихо спрашивает Лори, отвлекая мое внимание от Ноя.

«Я знаю, да. Тёти и дяди, двоюродные братья. Друзья, которые больше похожи на семью».

— И они к тебе добры?

Я не могу не улыбнуться. "Удивительный. Мои родители, — у меня вырывается тихий смешок, и я закатываю глаза, — мой брат называет их отвратительными, но всегда с улыбкой. Это просто… все, чего человек может пожелать, понимаешь?» Я поднимаю плечи. «Мы были благословлены».

«Блестяще». Ее голос тихий, словно обнадеживающий шепот.

Я смотрю на Ноя, который смотрит на вялую левую руку своей матери, нежно положенную ей на колени.

— Милый, — хрипит она, глядя на него. — Ты принесешь мне апельсиновый сок, прежде чем уйти?

«Да, мама». Он целует ее в щеку, поднимая на меня свои яркие глаза. "Возвращайся сразу же."

Я закусываю внутреннюю часть губы и киваю, наблюдая, как он выскальзывает из двери.

— Спасибо, — шепчет Лори, как только он уходит, привлекая к себе мое внимание. Она улыбается, и хотя приподнимается только правая часть ее губ, я бы все равно узнал, если бы они вообще не шевельнулись. Это в ее тоне, в голубизне ее глаз, почти такого же цвета, как у ее единственного сына.

«Спасибо, что позволили мне прийти».

— Нет, милая девочка. Она смахивает слезы. «Спасибо, что вдохнули жизнь в моего мальчика. Прошло много времени с тех пор, как я был свидетелем всех его оттенков синего, но в последнее время с каждым визитом я получал немного больше».

"Недавно?" Я дышу.

"Да, милый." Она кивает, протягивая рабочую руку через свое тело, и я поднимаюсь на ноги, вставляя свою в ее. "Недавно. Уже несколько недель, а может, и дольше.

Моя кожа краснеет, но, как и ее сын, она не обращает на это внимания, позволяя мне на мгновение отвести взгляд. Прочистив горло, я снова смотрю на нее.

— Ммм, может быть потому, что в этом сезоне он, по сути, футбольный бог, — поддразниваю я, игриво пожимая плечами.

Лори вырывается громким смехом и усмехается. "Ага. Может быть, не так ли?

Мы улыбаемся, когда Ной возвращается в комнату, смотрит на нас с подозрением и медленно ставит рядом с ней небольшой сок.

"Что я пропустил?" Он переводит взгляд между нами.

«Я ощущаю то сладкое чувство юмора, о котором ты говорил», — говорит его мама, и моя голова кивает в его сторону.

Его брови приподнимаются. "Спасибо, мама." Он усмехается. — Нам пора идти.

Как по команде, ее слова начинают звучать еще невнятнее, но она все равно улыбается. — Да, дорогая, тебе следует. В ее глазах расцветает озорство. «Отвези девочку домой, уложи ее».

"Мама."

Лори смеется, поворачивая голову в мою сторону. Мягкость окутывает ее, ее моргание становится медленнее с каждой секундой. — Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя снова, дорогая.

Мрак окутывает комнату, сгущая воздух в моем горле.

Я киваю, махаю рукой и выхожу вперед Ноя, давая им возможность побыть наедине.

К тому времени, как я добрался до выхода, он уже рядом со мной и выходит вместе со мной на прохладный воздух.

У нас здесь, в Южной Калифорнии, зимы не так много, и когда живешь здесь так долго, ты привыкаешь к тому холоду, который у нас есть, поэтому, хотя в воздухе и витает поклевка, наши свитера ничего не делают. Облегчите нас.

«Твоя мама милая».

«Она невозможна», — дразнит он.

Смеясь, я проскальзываю перед ним и иду назад. — Не больше, чем мой.

Он усмехается, но улыбка не достигает его глаз.

Тогда я понимаю, насколько я ошибался раньше, когда он говорил, что его воскресенья заняты, как и его красивая подруга-блондинка. Это не имело никакого отношения к ней, а только к его маме, но он говорит, что его воскресенья полностью забронированы, а его мама была измотана после двухчасового визита. Это означает, что он уезжает отсюда каждую неделю и делает единственное, что, по его мнению, он может. Он идет домой один, потому что после нескольких часов с женщиной, которая подарила ему мир, но больше не может функционировать самостоятельно, его тяготит чувство беспомощности, от которого он не может избавиться.

Не сегодня, не тогда, когда я думаю, что смогу помочь избавиться от этого.

В такси я смотрю на него. «Итак, я знаю, что сегодня воскресенье и все такое, и у тебя завтра тренировка, но еще достаточно рано, а мы еще молоды…»

Ной усмехается, его голова откидывается на сиденье, но он смотрит мне в глаза. "Что у тебя было на уме?"

«Фермы Паско Белла».

Он щурится, но в этом есть доля веселья.

«Знаешь, тыквенный участок? Где ты ешь индюшачьи ножки размером больше моего бицепса, пьешь теплое пиво, теряешься в кукурузном лабиринте… — Я смотрю на него. — Ты никогда не был там?

Он ухмыляется, качая головой.

«Ну, это просто неправильно . Это необходимо, так что скажешь, Ромео? Я ухмыляюсь. "Ты в деле?"

Ной долго смотрит на меня, улыбка на его губах смягчается, но никогда не исчезает. Тихим и спокойным шепотом он говорит: «Если ты здесь, то и я».

Мой рот открывается, но ничего не выходит, и Ной протягивает руку, заправляя мои волосы за ухо.

Его рука задерживается на мгновение, его взгляд все еще смотрит на меня. — Ты поведешь нас?

Подложечная часть моего желудка дает о себе знать, его слова весят так, как я полагаю, он и предполагал, двойной намек громкий и ясный.

Ему нужно, чтобы я вел его вперед.

На ферму… и многое другое.

"Ложь." Ной бросается вперед, щекоча мой живот, пока я поворачиваюсь, уклоняясь от его рук.

«Я видел ужас в твоих глазах!» Мы ныряем под цепной проход и мчимся к воротам, прежде чем проводник закроет их. «Ты, Ной Райли, испугался десятилетнего ребенка».

«Десятилетняя девочка в платье столетней давности, с кровью на лице и порезом на глазу… которая выпрыгнула из ниоткуда».

— Да, давай не забывать всего этого, — поддразниваю я, запрыгивая в последнюю тележку, чтобы покататься по кукурузному лабиринту.

Ной скользит рядом со мной, закинув руку на холодный металл. — Как насчет того, чтобы поговорить о том, какими ты видела мои глаза , Джульетта?

Мы вздрагиваем, когда трактор, ведущий тележки, трогается с места и снова быстро поворачивается лицом друг к другу.

"Продолжать."

Он поднимает темную бровь. «Кто-то слишком боялся осматривать каждый уголок дома с привидениями, который ее так волновал».

«И кто-то другой был более чем готов сделать это за меня».

"Чертовски верно."

Пальцы моих ног сгибаются в туфлях, и я торжествующе поднимаю подбородок. «Видишь, ты хотел быть крутым парнем, который ходит первым».

Язык Ноя проводит по нижней губе, и он кивает. «Да, я это сделал».

«Только… с этим есть одна проблема».

Он внимательно наблюдает за мной. "И что это?"

Мой пульс стучит в шее, а затем я разворачиваюсь, спрыгиваю в сторону и исчезаю в стеблях кукурузы.

— Что… Ари! Ной кричит, а затем его ноги стучат позади меня.

Я бросаюсь влево, затем вправо, а затем его большие руки обхватывают мои бицепсы, и я поворачиваюсь.

Я задыхаюсь, глядя в его голубые глаза с улыбкой.

Они сужаются, разглаживаются, а затем его хватка усиливается.

Я сглатываю, моя грудь вздымается, когда я поднимаю руки и скользю по его грудям.

— Ты просил меня вести.

Он мгновенно нахмурился и придвинулся ближе, едва заметно покачав головой.

Моя кожа мгновенно краснеет, но я отказываюсь отвести взгляд.

Его голубые глаза пронзают мои, проникая далеко за пределы поверхности и проникая в мой разум. Как будто он видит каждую часть меня. Это нервирует, но захватывает.

Это Ной.

Я исследую каждую его черту, от влажных глаз до растущей щетины вокруг его челюсти и подбородка, идеальная пятичасовая тень. Такой мужественный, но такой мягкий. Я протягиваю руку, острые короткие волосы закручивают узел в моем животе. Я смотрю на него, но мне не нужно было знать, что он будет на мне. Они есть.

Они всегда есть.

Я провожу пальцем по его челюсти, провожу большим пальцем по подбородку, а затем дрожащими пальцами провожу по его губам. Я начинаю с низа, точно следуя изгибу, и когда дохожу до угла, его горячее дыхание обжигает мою кожу, мое тело дрожит перед ним. Для него.

Из-за него.

Я подхожу ближе.

Ной не двигается.

Моя рука опускается ниже, и я сглатываю, как и он, когда мое прикосновение скользит по его горлу, к шее и вниз, пока я не сжимаю мягкую ткань его хлопчатобумажной рубашки. Я притягиваю его ближе.

Он двигается охотно, но не толкается.

Он ждет.

Когда я поднимаюсь на цыпочки и приближаю свои губы на дюйм от его, в его глазах бушует буря, и они становятся темно-синими, которые я полюбила.

Он не прижимает свой рот к моему, как я ожидал, вообще не прижимается своим ртом к моему. Ной смотрит.

Он замечает румянец моих щек, быстрый подъем и опускание моей груди и часть моих нетерпеливых губ, прямо здесь ожидающих его.

Медленно, с терпением святого, он наклоняется, позволяя своей скользить по моей. Это ощущение заставляет меня подпрыгнуть, и уголок рта Ноя приподнимается в великолепной, почти дерзкой, безупречной ухмылке.

Мое ядро напрягается.

В следующую секунду он целует меня, не целуя, его губы прижимаются к моим с напряжённой мягкостью, которую я не могу объяснить. Он тяжелый, утяжеленный, но в то же время сохраняет осторожность, как будто позволяет мне быть уверенным.

Чтобы передумать.

Чтобы отстраниться.

Я не буду.

— Ты помнишь, что я тебе сказал? — бормочет он, и тепло его дыхания делает гораздо больше, чем следовало бы. — Одноразовая вещь, Джульетта.

Он больше не откажет мне…

Я не хочу, чтобы он это делал.

Итак, я веду.

Я давил на него, и это было все, что ему было нужно.

Его руки летят к моему лицу, хватая меня, притягивая ближе, захватывая власть тщательным, одурманивающим поцелуем.

Мои руки обвивают его шею, ныряя в его волосы, а он исчезает в моих. Один падает мне на поясницу, скользя под подол рубашки. Кончики его пальцев впиваются в мою кожу, и я стону ему в рот. Его язык ныряет внутрь, ныряет и изучает мой вкус, уговаривая мой собственный танцевать с его. Я даю ему то, что он хочет, и когда он кусает мою губу, я хнычу.

— Черт побери, — стонет он, стонет, а затем его губы оказываются на моей шее, дразня. Тестирование.

Я нажимаю на его затылок, и он оказывает большее давление.

Мои глаза открылись и устремились в небо.

Солнце зашло, луна высоко над нами, а мужчина, сосущий чувствительные точки на моей коже, — это… совершенство .

А потом меня ослепляет свет, и я визжу.

Ной вырывается, одновременно толкая меня за собой, и поднимает руку, чтобы заблокировать свечение.

— Ладно, вы двое, пойдем. Охранник щелкает фонариком.

Моя кожа краснеет, хотя этого еще не было, и я наклоняю голову, позволяя Ною утащить меня за собой с кукурузного поля.

Когда мы пересекаем грунтовую дорогу, раздаются громкие аплодисменты, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, как люди в очереди подбадривают нас.

Я в ужасе смотрю на Ноя, но когда не получаю в ответ ничего, кроме яркой улыбки, мы вскоре смеемся вместе с ними.

Когда мы уходим, я понимаю, что сегодня был один из лучших дней, которые у меня были за очень долгое время, и я должна поблагодарить за это Ноя.

Я тусовался с друзьями и семьей, наслаждаясь каждой секундой этого. Видеть Чейза не причиняло боли, и не было никакой неловкости, о которой можно было бы говорить. Это было нормально. Хорошо, и у меня такое ощущение, что причиной этому является мужчина рядом со мной.

После этого общение с мамой Ноя и мягкая, любящая манера ее разговора облегчили тоску по дому, которую я даже не осознавал. Она честная, добрая женщина и чем-то напоминает мне мою маму.

И есть прямо сейчас.

Высота.

Поцелуй.

Ной.

Я не знаю, что это значит, но я знаю, что хочу большего.

Ной, должно быть, чувствует то же самое, потому что в тот момент, когда охрана покидает нас, подождав, пока мы доберемся до грузовика Ноя, он хватает меня за запястье и тянет к себе.

Ной пикирует вниз и снова берет мои губы в свои. «Это второй раз, когда охрана нас откуда-то выгнала», — поддразнивает он, говоря самым нежным тоном. — Что мне с тобой делать?

Я прижимаюсь губами к его губам и шепчу с улыбкой: «Все, что ты хочешь».

Глава 23

Арианна

Вся комната отдыха встает со своих мест, когда Ной отступает назад, выбрасывая идеальную спираль с пятнадцати-ярдовой линии команды противника и совершая эпический пас с семидесяти ярдов прямо в руки Чейза.

Мы с Кэмерон кричим, подпрыгивая вверх и вниз, переплетая руки.

"Давай давай!"

Наши глаза бегают по экрану, щелкая справа налево, когда он бросает защитника за защитником, а затем подпрыгивает, выбрасывая руки ровно настолько, чтобы пройти через линию ворот. Это тачдаун Авикс Ю.

Мы сходим с ума, обнимаемся, кричим и хлопаем.

«Черт возьми, Ари! Его первое приземление в колледже!»

Мы хватаем наши телефоны, чтобы фотографировать, пока они совершают двухочковую конверсию, официально лидируя в игре за двадцать секунд до конца.

Мы записываем короткое видеообращение, кричим и смеемся, вращаясь, фиксируя реакцию окружающих, а затем быстро бросаем его в наш групповой чат, чтобы они не пропустили нашу реакцию.

Кэмерон наливает нам порцию, и мы бросаем ее обратно, аплодируя, когда они готовятся начать.

Кэмерон танцует вокруг, подползая ближе и шепча: «Давайте уйдем отсюда, пока мы не застряли, помогая им убираться».

— Хорошая идея, — шепчу я в ответ. — Но сначала… — я подползаю к столу, хватаю полупустую бутылку, и мы вместе бежим по коридору.

«Да, сука!» Звонит Кэмерон, и когда мы заходим в нашу комнату с включенным телевизором, мальчики выходят на поле, чтобы отпраздновать победу.

«Ууу! Слава Богу. Ною это было нужно».

— А, Ной это сделал, да? Она шевелит бровями.

Я отключаю ее, прыгаю в спальню и вытаскиваю чемодан из-под кровати. Я тащу его в гостиную и бросаю рядом с ней на диван.

«Да, мудак. Ему нужен был подъем духа».

«Дорогой, ты поднял его дух, поверь этому», - дразнит она, полностью осознавая, что наше воскресенье было чем-то большим, чем просто физическими занятиями, которыми она живет, чтобы приписать все.

Я ударяюсь о ее плечо. — Хорошо, что ты собираешь в поездку?

"Фу!" Она падает на кресло. "Должны ли мы? Разве мы не можем вместе напиться и поговорить о ерунде, как в старые добрые времена?»

Закатывая глаза, я разворачиваюсь, хватаю бутылку и делаю глоток, передавая ее следующей.

«Черт возьми, да!» Она сталкивает наши чемоданы с дивана и вскакивает на подушку. Кэмерон переключается на Spotify на телевизоре, и мы танцуем, выпиваем и наверстываем упущенное в последнее время время.

Полчаса спустя мы сидим на полу, делаем селфи и листаем социальные сети, когда звонит мой телефон, и на экране мелькает имя моего брата.

«Вот он!» Мы возимся с экраном, отвечая на звонок FaceTime, и видим потные лица мальчиков, черные глаза размазаны по щекам.

«Черт возьми, да!» — кричим мы, улыбаясь достаточно широко, чтобы соответствовать их улыбкам, а Мейсон и Брейди обнимают Чейза за шею.

«Ты видел нашего чертового мальчика?!» Брейди воет. «Он поймал этого сукиного сына одной рукой!»

«Черт возьми, да, он это сделал. Это сильная рука, не так ли, Чейз? Кэмерон шутит.

Чейз со смехом опускает голову, а Мейсон игриво бьет его кулаком в грудь.

— Ты это знаешь, — говорит ей Чейз, глядя на меня. "Я получил Ваше сообщение."

«Боже мой, ты разозлил этого парня!» Я ухмыляюсь. «Подожди, пока не посмотришь повтор! Ты чуть не перепрыгнул через голову этого парня!»

— Как насчет того, чтобы подождать и посмотреть это вместе с тобой?

Моя реакция замирает на языке, а живот втягивается.

Чейз усмехается, указывая глазами мимо камеры.

«Мы праздновали!» Кэмерон улыбается, держа бутылку в руке на виду у камеры.

"Проклятие!" Мейсон смеется над нашей почти пустой бутылкой, приближаясь к телефону, чтобы мы могли лучше его слышать сквозь нарастающий шум на заднем плане. «Не облажайся, завтра вечером ехать в горы будет невесело».

«Честно говоря, когда мы конфисковали его с игровой вечеринки, его уже наполовину не было».

«Пьяные воры!» Брейди обвиняет.

«Эй, мы внесли свой вклад в поддержку вечеринки. Мы просто не можем использовать наши поддельные документы в этом мини-маркете, чтобы купить настоящее дерьмо». Кэмерон хихикает и делает еще глоток. «Почему вы думаете, что мы пьем арбузную водку? Как будто мы когда-нибудь это выберем!

— Это их раздевалка? — спрашиваю я, наклоняясь в сторону, как будто могу заглянуть вокруг него.

«Чувак, да, и я чувствую себя деревенщиной в Хэмптоне», — шутит Брейди.

«Здесь/» Чейз выхватывает телефон у Мейсона. «Проверьте это!»

Он поворачивает телефон лицом от них и медленно волочит его по комнате. Когда его команда понимает, что мы на экране, они свистят и играют в стриптизерши своим снаряжением, заставляя Кэма и меня смеяться.

«Познакомьтесь с этим парнем!» Чейз быстро переворачивает телефон обратно, пока он и потный блондин без рубашки не оказываются в кадре. «Если бы не его блок, я бы никогда не попал в конечную зону».

«Это и бомба Ноя!»

«Черт возьми, да?!» Блондин смеется, хлопая Чейза в грудь.

Чейз облизывает губы и отводит взгляд, в следующую секунду появляется Мейсон.

«Люблю вас, сестренки!» Он ухмыляется. "Увидимся завтра! Мы облажались!»

«Да, черт возьми!» Кэм вскидывает руки вверх.

"Пока!"

Мы улыбаемся, позволяя ему завершить разговор.

«Ууууу!» Кэмерон вскакивает, бросается на кухню и открывает морозильную камеру. «Наши мальчики — звери, а я умираю с голоду! Эти тарелки феттучини хороши?

«Глупо хорошо. Я хорошо говорю о Bella Italia».

Кэмерон ахнула. "Нет!"

"Да."

«Слава кулинарному защитнику», — дразнит она. «Приди, помоги мне».

Подняв ветку сообщений, я отправляю Ною короткое сообщение.

Я: привет, MVP! ПОЗДРАВЛЯЮ с убийственной игрой! Этот пас стал золотым моментом!

Я: PS Кэм сейчас попробует твоего Альфредо! Будьте готовы к последствиям. Моя девочка не боится попрошайничать.

Я выбрасываю телефон и убегаю на кухню вместе с Кэмерон.

Примерно через полчаса мы наелись, наша пьяная дымка начала переходить в изнеможение, и мы падали на кровати, но проходит еще два часа, а я все еще не сплю, поэтому беру телефон.

Ной ответил мне, пока мы ели, поблагодарил и сказал, что позвонит мне завтра; их как раз загружали в автобус для долгой ночной поездки домой.

Я все равно пишу ему сейчас.

Я: Ты проснулся?

Он реагирует практически мгновенно.

Ромео: Я.

Я: Я был уверен, что ты бы разбился от адреналина.

Ромео: Нет, я плохо сплю после игр. Мне нужно много времени, чтобы нокаутировать. Почти уверен, что остальная часть автобуса холодная. Свет был выключен с тех пор, как мы выехали на шоссе.

Я: У тебя есть наушники?

Я ухмыляюсь, зная, что он ухмыляется с другой стороны.

Ромео: Да. У вас есть водолазка?

Из меня вырывается смех , и я не колеблюсь.

Я нажимаю «Вызов» в FaceTime.

Ему требуется несколько звонков, чтобы ответить, и когда он отвечает, он подносит палец к губам. Ной надевает наушники и сдвигается так, что его тело наполовину прижимается к окну, наполовину к сиденью.

Он натягивает капюшон, чтобы устроиться поудобнее, толстый серый хлопок теперь прижимается к его скулам, подчеркивая резкость его черт и отбрасывая легкую тень от его губ. Но каждые несколько секунд из окна мерцает слабый свет, позволяя мне видеть его целиком. Это похоже на просмотр триллера: не более чем быстрая вспышка ясного зрения, заставляющая кровь биться быстрее.

Наконец он усмехается.

— Мне бы хотелось, чтобы ты не был так далеко. Слова ускользают от меня еще до того, как я осознаю, насколько они правдивы.

Его глаза метнулись к моим и остановились. "Ах, да?"

По мне распространяется жар, и я киваю. "Ага."

Ной проводит языком по нижней губе, привлекая мое внимание к своему рту. «А почему?»

— Потому что ты не можешь спать, и я не могу спать. Я улыбаюсь. «Мы не могли спать вместе».

Ной тихо посмеивается и поднимает воротник толстовки, медленно скользя тканью между зубами. — Я буду дома через восемь часов.

«Извините, срок действия приглашения истекает через семь».

Его губы изогнуты в сторону, глаза опущены и устали. «Конечно, так и есть». Он делает паузу, затем тихо спрашивает: «Вы все собрались в поездку?»

«Вместо этого мы допили бутылку дешевого спиртного».

Он смеется, качая головой.

«Меня это не беспокоит. Мы не модные туристы. В основном это спортивные штаны, шорты и толстовки. И хвостики. Пока у нас в сумках есть какое-нибудь дерьмо, когда мальчики готовы, у нас все в порядке».

— Ты уйдешь сразу после того, как мы вернемся?

"Мы делаем." Я борюсь с улыбкой. «Мы хотим провести там как можно больше времени, а это всего в нескольких часах езды».

Он кивает, глядя в боковое окно. — Тогда я должен позволить тебе поспать. Вы не хотите чувствовать похмелье за рулем», — повторяет он то, что сказал ранее Мейсон.

«Да, это там делалось». Зевота подступает к моему горлу, и я опускаюсь на подушку, переворачиваю телефон и подпираю его смятыми одеялами.

Затем глаза Ноя отрываются от моего лица, и, хотя я не совсем уверен, какие части меня он видит, он поворачивает все свое туловище, полностью прижимаясь к стене автобуса и притягивая телефон еще ближе. — Ладно, мне правда пора идти.

Чтобы быть игривой, я вытягиваюсь еще больше, поэтому верх поднимается вверх по бедру.

"Джульетта." Он предупреждает, нахмурившись. «Я застрял в этом автобусе с тридцатью тремя другими мужчинами на следующие семь часов и не увижу тебя еще семьдесят два после этого. Вешать трубку."

Легкий смешок покидает меня, и я улыбаюсь. — Спокойной ночи, защитник.

Глаза Ноя становятся мягкими, уголок рта приподнимается. «Спокойной ночи, красавица».

Все мое тело пронизывает прохладный холод, ощущение легкости пронизывает меня. Я машу рукой, но не дожимаю до конца, каким-то образом зная, что он тоже этого не сделает, а он этого не делает.

Я натягиваю одеяло до подбородка, засовываю руки под подушку, и его голова падает на стекло.

Я закрываю глаза и засыпаю.

Как он и обещал, Мейсон отправил мне сообщение о своем местоположении, когда их автобус был почти у выхода, а также напомнил нам, что нам лучше начать собирать вещи сейчас, если мы еще этого не сделали - он нас так хорошо знает, что мы буквально закончили собирать вещи менее чем за пять минут до этого. его сообщение дошло.

План состоит в том, чтобы они помчались домой, чтобы принять душ и взять свои сумки, а наши погрузить в Мейсонс-Тахо не более чем через час, и это работает, но я надеюсь, что все пойдет немного по-другому.

Я прислоняюсь к дереву, определяю местонахождение Мэйсона и обнаруживаю, что они идут по дороге прямо перед кампусом, и несколько секунд спустя большой сине-золотой автобус поворачивает на парковку. Это останавливается всего на несколько секунд, прежде чем двери открываются, и команда начинает выходить.

Отталкиваясь, я приближаюсь.

Первым я замечаю брата, и в нем проскальзывает намек на беспокойство, сжимая мои ребра.

Он направляется направо к люку, который только что открыл водитель, и начинает перетаскивать сумки в поисках своей.

Первым меня заметил Брейди.

«Ари, детка!» — кричит он, и несколько голов смотрят в мою сторону, но быстро возвращаются к тому, чем они занимались. Он подбегает, не в силах дождаться, пока я доберусь до него самостоятельно, и обнимает меня. «Ты готов немного потрахаться?»

"Я." Я улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы обнять брата, когда он подходит ко мне с легким нахмурением лица.

"Что ты здесь делаешь?" Он смотрит позади меня. «Где Кэмерон и твои сумки?»

«Она в душе, но мы готовы».

Он кивает, его хмурое выражение становится еще сильнее, и тогда он смотрит на мою толстовку. Его глаза встречаются с моими, но Чейз встает между ним и Брейди, прежде чем он успевает что-то сказать.

Его улыбка широкая, и он подходит, чтобы обнять, как это сделали двое других.

— Ты пришел, — говорит он, отступая назад. «Скажи мне, что клип у тебя есть? Я ждал тебя."

Я хмурюсь, но быстро понимаю, что он имел в виду. Его приземление.

Подожди, он был серьёзен?

"Я не. Только видео реакции, которое мы отправили».

Он облизывает губы с усмешкой. «Все круто, завтра должно быть на Хаддле. Мы можем наблюдать это в горах».

"Да, конечно." Я киваю, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть за его спину. Люди, выходящие, теперь приходят медленнее.

"Так в чем дело?" Он переводит взгляд с Мейсона на меня. — Ты пойдешь с нами в дом?

— О нет, я был…

Я отключаюсь, когда в поле зрения появляется Ной.

Он спускается по лестнице автобуса в сером спортивном костюме Avix U, почти таком же, как тот, который ношу я. Его рука поднимается, он сбрасывает капюшон с головы и проводит ладонью по затылку волос.

Его левая нога касается асфальта, а в ту секунду, когда правая опускается навстречу ему, его глаза устремляются влево. Прямо мне.

Он замирает на месте, и меня покидает тихий смех.

Я смотрю на мальчиков, розовый оттенок омывает мою шею.

«Вы пригласили еще кого-то, верно?» — спрашиваю Мейсона.

Его глаза сначала напрягаются, но затем он кивает.

Он делает шаг вперед, вздыхает в мои волосы и целует их. «Да, младшая сестра. Я сделал."

Чейз хмуро смотрит на мой свитер, замечая на рукаве большую цифру «девятнадцать». Его глаза приближаются к моим, сужаются, но когда мальчики начинают поворачиваться, направляясь к своим сумкам, он следует за ними. Наконец я вырываюсь и направляюсь к Ною.

Сначала Ной не двигается, следя за моим братом и мальчиками, но затем медленно возвращается ко мне. Это занимает у него какое-то время, но его внимание наконец падает на толстовку, которую я ношу, и его глаза встречаются с моими. Он понимает, что я пришел не за ними.

Я пришел за ним.

Его рюкзак падает на землю, где он стоит, и он стирает последние два шага между нами.

Прежде чем он доберется до меня, я разворачиваюсь, показывая ему обратную сторону, где жирно напечатан его номер, но он это знает. В конце концов, это он подарил мне толстовку.

Я вытягиваю руки и смотрю на него через плечо. «Это считается, что я надел его на игру?»

Его губы изгибаются, и он медленно покачивает головой. «Нет шансов».

Я снова разворачиваюсь, теперь лицом к нему, и подхожу ближе. — Это что-то значит?

Ной протягивает руку, хватает переднюю часть толстовки и притягивает меня к себе. Он разворачивает меня, пока мы не оказываемся наполовину скрыты открытой дверью, его рука скользит по моим волосам. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — говорит он и целует меня.

Его губы мастерски движутся, ища входа, и он знает, что я не стану отрицать, горячая сила его языка заставляет мой живот дико кружиться.

Как только он берет на себя управление, он отстраняется, и затем его штаны оказываются у меня в ухе. Мне становится только жарче, зная, что это я украл воздух из его легких.

— Ты убьешь меня, ты знаешь это? Его грудь прижимается к моей, и я прижимаюсь к ней ладонью. «Блядь, убей меня». Его губы скользят по моей щеке, пока он снова не находит мой рот.

На этот раз это одиночный, мягкий и медленный поцелуй.

Когда мои глаза наконец открываются, он уже отстранился, с ясными глазами и взволнован, но в этом есть намек на что-то еще. Я не уверен, что это такое, но оно исчезает в тот момент, когда я говорю: «Пойдем с нами».

Он нахмурился мгновенно. "Что?"

— Кемпинг, — нервно говорю я ему. «Я знал, что ты устанешь от игры и поездки, и я вроде как убедил себя, что ты скажешь «да», если я спрошу, поэтому я не хотел спрашивать тебя перед тем , как ты уйдешь, на случай, если ты скажешь «да», а потом слишком устали, чтобы идти, но все равно пришли, чтобы сдержать свое слово, что, кстати, очень в духе Ноя». Я делаю паузу, чтобы перевести дух, и его губы дергаются. «Так что да, я хотел подождать до сегодняшнего дня, быть здесь, чтобы поприветствовать тебя обратно и попросить тебя уйти со мной. Я вроде как решил, что лучше спросить после того, как ты уйдешь… надеясь, что ты не хочешь, чтобы я это сделал.

«Я не хочу, чтобы ты был таким». Его ответ был мгновенным, и я тяжело вздохнула, которую, по-видимому, сдерживала.

Моя улыбка широкая, и я кладу голову на автобус позади меня. — Итак, ты придешь?

— Я уже говорил тебе однажды, Джульетта, что больше не откажу тебе. Он придвигается ближе и шепчет: «Ты хочешь, чтобы я был там, я там».

«Похоже, тогда ты собираешься в поход. Ты можешь разделить мою палатку.

Его взгляд быстро скользит по моему лицу, он хватает меня за руки и тянет обратно за автобус. — Тогда нам лучше пойти собрать меня.

Я киваю, крепче сжимая наши пальцы, пока он ведет нас назад.

«Для протокола…» Ной делает паузу, а затем говорит что-то, о чем я понятия не имел, что мне нужно было услышать, пока слова не обволакивают меня. — Я бы поцеловал тебя на глазах у всех, если бы точно знал, что ты не против, и это единственная причина , по которой я отвел тебя в сторону.

Сердцебиение колотится в груди, и я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.

Ной хочет меня, и он не боится это показать.

Ему все равно, кто это знает… пока знаю я.

Да, Ной.

Ной читает меня, как открытую книгу, и подмигивает, отпуская меня и хватая свой рюкзак с того места, где он его уронил. Затем он подбегает, чтобы вытащить свою футбольную сумку из кучи, разложенной вдоль борта автобуса.

Мейсон подходит, немного встревоженный. — Я так понимаю, ты едешь с Ноем?

"Ага."

Его челюсти твердо сжаты, но он кивает, крутится и называет свое имя.

Когда Ной поворачивается в нашу сторону, Мейсон приветствует его.

— Авария с моей сестрой по пути вверх по холму, и мне придется тебя трахнуть.

Я закатываю глаза, но Ной только ухмыляется.

«Я ночую с твоей сестрой и позволяю тебе».

Я хихикаю, и Мейсон усмехается рядом со мной.

Мы стоим друг против друга.

— Я мог бы взять его. Он смотрит, но его улыбка исчезает. — Увидимся дома?

"Ага."

Он бежит к грузовику Брейди, где стоит Чейз, скрестив руки на груди и прижимая бедро к кабине.

Его глаза пробегают мимо моих, и он отталкивается, забираясь на кровать.

Они уходят, мы с Ноем не отстаем.

Глава 24

Ной

Мы прибыли на гору Сан-Хасинто пару часов назад, и как только наши ноги коснулись земли, мы начали готовиться к выходным.

Я помог Брейди выгрузить барбекю и ящики со льдом из кузова его грузовика, пока Мейсон и Чейз занялись установкой палаток. Кэмерон и Ари схватили принесенные грабли и начали расчищать кусты, складывая их на краю лагеря. Девочки выдвинули пару столиков, и как только мы с Брейди подключили баллоны с пропаном и направились помогать с остальными палатками, Ари перехватила меня.

«Ной приступит к еде». Она смотрит на меня с гордой ухмылкой и тащит меня к мусорным бакам, сложенным возле дороги.

— Все, что внутри этого плохого парня, — это все, с чем тебе придется работать, шеф-повар Райли. Она поднимает верхний и сует его мне в руки. — Думаешь, ты сможешь творить магию?

Мои руки сжимают его, но она не отпускает. «Я еще не видел, что там…»

«Магия в человеке, а не в его инструментах».

«Я категорически не согласен». Кэм проходит мимо, оттаскивая меньший контейнер в сторону.

Ари смеется, глядя на меня, отступает назад, и мы вместе идем с мусорными баками в лагерь. Мы бросаем их на край столов, задвигая под них тот, который нам пока не нужен, и она оставляет меня копаться в них, а сама шаркает влево, чтобы включить гриль.

Кэмерон подкрадывается, связывает пластиковые скатерти, а затем останавливается, чтобы посмотреть, пока я делаю все, что могу, с имеющимися приправами.

— Хорошо, Ной. Она ухмыляется, глядя на форму из фольги, кладет рядом со мной несколько салфеток и уходит.

Не прошло и много времени, как я вытаскиваю из пламени первые несколько куриных ножек, как раз в тот момент, когда несколько комплектов фар освещают лагерь с дороги наверху. И вот так, это вечеринка.

Повсюду разносят пиво, выдвигают новые палатки, и к тому времени, когда все приходят и едят, остается еще банка, полная мяса, к которой люди могут вернуться позже.

Солнце зашло час назад, и огонь горит высоко.

Я сижу, наблюдая, как другие болтают и смеются, в течение нескольких минут, понимая, что впервые за очень долгое время я отошел от жизни.

Черт, если бы мне это было не нужно, и я ни на секунду не верю, что Ари этого не знала.

Она знала, а я нет.

Когда она сказала мне, что собирается в поход на этих выходных, я старался не думать об этом, хотя на самом деле это было все, о чем я мог думать.

Ее уход.

Его присутствие там…

Мои брови движутся нахмуренными бровями, но я стряхиваю их.

Я не ожидал, что она попросит меня прийти, даже немного, поэтому, когда она это сделала, мне не хотелось думать о том факте, что она хотела, чтобы я был здесь.

Потому что что имеет значение помимо этого?

Ни хрена.

Ари смеется над чем-то, что кто-то говорит, и улыбается, убирая волосы с лица, и я не могу сдержать улыбку.

Ускользнув на мгновение, я направляюсь к своему грузовику, ополоснув руки старой бутылкой с водой, хватаю толстовку с переднего сиденья и натягиваю ее. Несмотря на предложение Ари разделить ее палатку, и я почти уверен, что Кэмерон тоже спит в ней, я принес ту, которую выиграл в лотерее на прошлогоднем гала-концерте. Его никогда не открывали, но его было приятно и легко настроить. Это всплывающий стиль, разработанный для кузова моего грузовика. На то, чтобы открыть и завязать, ушло две минуты, и я принес из дома наматрасник вместо кровати.

Снова запирая такси, я возвращаюсь в палаточный лагерь, и, вернувшись в лагерь, мои глаза сразу же находят ее.

Она сейчас в кузове грузовика Брейди, поет и танцует с Кэмерон и еще парой людей, которых я не знаю. Сумасшедшая в шортах и футболке, туфли куда-то сбились. Ее волосы собраны в хвост, кончики западают на ее спину, где ее макушка немного приподнята. Она расслаблена, в своей стихии, смеется и покачивается в такт, с полупьяной Короной в руке.

Почувствовав меня рядом, она находит меня через плечо.

Она мгновенно разворачивается, теперь ее тело обращено ко мне, на ее мягких губах играет широкая красивая улыбка, но она не перестает танцевать. Ее бедра продолжают покачиваться, когда она манит меня движением пальца и блеском в ее октябрьских глазах.

Я иду к ней, медленно и неторопливо.

Я хочу, чтобы она почувствовала, как я приближаюсь.

Я хочу, чтобы ее тело пылало в предвкушении.

Я знаю, что так и будет.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, ее мягкая ручка протягивается, прося мою.

Когда я заставляю ее подождать еще секунду, ее подбородок застенчиво опускается, и если бы сияние огня не освещало ее, я бы стал свидетелем того, как она краснеет для меня.

Я запрыгиваю в кузов грузовика Брейди, ухмыляюсь на губах, когда думаю о ее руке, но мне не нужно тащить ее к себе. Она вступает в дело сама и ни секунды не колеблясь.

Немного затуманенная после полутора бутылок пива, которыми она угостилась, она смотрит на меня, и я поднимаю большой палец, освобождая ее нижнюю губу от ее зубов. Смех с закрытым ртом поднимается к ее горлу, и она поднимается на цыпочки, ее руки свободно сцепляются у меня за шеей.

« Для протокола », — повторяет она с улыбкой мои предыдущие слова. — Ты можешь поцеловать меня, где захочешь.

Я поднимаю бровь, услышав ее игривые слова, но мы оба знаем, что она имеет в виду.

Я могу поцеловать ее, когда захочу, неважно, где мы находимся, неважно, кто рядом, и эта девушка… она тут же поцелует меня в ответ.

Не в силах больше ждать, я сбрасываю с головы капюшон и наклоняюсь вниз, накрывая ее губы своими.

Она улыбается мне в рот, ее хватка крепче. Ее тяжелый вдох заставляет меня отстраниться, но не раньше, чем я вжимаюсь зубами в ее нижнюю губу. Она усмехается, открывая глаза, чтобы встретиться со мной.

«Еще немного, и это превратится в то, чего никто больше не увидит». Я прижимаю большой палец к ее горлу, мой пульс подпрыгивает в такт ее бешеному ритму.

Ари усмехается и снова начинает вращать бедрами, так что я следую ее примеру, опуская руки вниз, пока они не засовываются в задние карманы ее шорт.

Мы танцуем под веселую музыку, идеальную для костра, но я ее даже не слышу.

Она тоже не должна этого делать, потому что тогда ее подбородок падает мне на грудь, ее тихий шепот достигает моего уха, когда она поет про себя, но слова, исходящие от нее, не совпадают с текстами из динамиков.

Она слушает свой внутренний музыкальный автомат, подпевает песне, крутящейся у нее в голове, « Play It Again » Люка Брайана , и я не могу с этим не согласиться.

Я хочу пережить ночь с ней десять раз, а потом сделать это снова. И опять. Он простой и маленький, но он идеален.

Она идеальна.

Ари отстраняется, чтобы посмотреть на меня, золотые искорки в ее глазах отражаются в лунном свете и отражаются в моем. С тем же успехом здесь могут быть только она и я.

Она — все, что я вижу.

Моя Джульетта.

Глава 25

Арианна

Утро наступает быстро и рано, как всегда здесь. Поздней осенью или нет, но солнечные лучи освещают сетку палаток, требуя, чтобы ваши глаза были открыты, чтобы оценить пространство вокруг вас.

К счастью, вчера вечером было не слишком поздно, и это потому, что почти каждый человек здесь играет в команде - за исключением девочек - поэтому они едва держались, когда впервые пришли. Однако горы всегда открывают второе дыхание, которое они проглотили только для того, чтобы разбиться вдвое сильнее, когда их кайф утих.

«Слава богу, Брейди умен и вчера вечером вылил только половину пива». Кэмерон зевает и включает генератор.

«Вы имеете в виду, что, к счастью, он на своем опыте научился скрывать алкоголь или быть готовым провести вторую ночь трезвости?» Я смеюсь, подкладывая несколько поленьев в потухший очаг.

«Именно это я имею в виду».

Кэмерон готовит кофе, а я подношу пустую коробку из-под «Короны» к куче веток, зачерпываю немного и швыряю по бревнам, чтобы помочь завести кофе.

"Умный."

Я смотрю вверх и через плечо, улыбаясь Ною. "Привет."

"Привет." Он усмехается, оглядывается и возвращается с длинной зажигалкой.

Он приседает рядом со мной, но передает его, и я провожу его под кустами, между бревнами.

— Много разбиваешься в лагере, да? Он смотрит.

«Четыре или пять раз в год, да. Больше, если посчитать, сколько раз мы ставили палатку на песке возле пляжного домика, — делюсь я. «Всегда было забавно, когда мы отправлялись в горы, потому что мой отец просил меня помогать ему собирать дрова или подниматься по лестнице, чтобы повесить веревку для полотенец, пока Мейсон разбивал яйца для моей мамы или помогал ей чистить картошку». Я делаю паузу и посмеиваюсь, глядя на Ноя. «Теперь, когда я думаю об этом, они, вероятно, боялись, что я каким-то образом сожгу лес, если буду помогать с готовкой».

Поднявшись на ноги, он потянул меня за собой. — Хорошо, что ты учишься обращаться с плитой, да?

«Фантастическая вещь». Я стремлюсь к драматизму, взмахивая ресницами.

Ной с усмешкой качает головой и направляется к Кэму. "Могу ли я помочь?"

"Ты можешь." Она отталкивает его на несколько футов влево, роняя перед ним пару пакетов с уже нарезанной картошкой. — Бросаем их в масло и…

«Приправить их?» он отрезает ее.

Кэмерон улыбается, доставая сливки из ящика со льдом. «Я забыл. Бобби Флэй трахает мою подругу.

«Кэмерон!» Я смеюсь, и хотя слова Ноя не доходят до моих ушей, его плечи слегка трясутся, выдавая его.

«Извини, я имел в виду сон о том, как трахнул мою подругу. Лучше?"

"Боже мой." Я закрываю лицо.

— Могу поспорить, что ты скажешь именно это.

На этот раз голова Ноя откидывается назад от его смеха, и все, что я могу сделать, это оттолкнуть ее, когда она повернется в мою сторону. Единственная причина, по которой я ее не ругаю, это то, что она приносит мне пенопластовую чашку с дымящимся кофе.

— Придурок, — шепчу я.

"Тоже тебя люблю." Она не шепчет.

Вокруг нас раздается звук открывающейся молнии палатки, и несколько отставших людей вываливаются наружу с растрепанными волосами и сонными глазами. Вероятно, запах горячего кофе — единственная причина, по которой они не перевернулись.

— Ной, дружище, — подходит крупный, дородный парень, доставая воду из одного из ящиков со льдом. — Ты мастер на все руки, что ли?

«Он есть, Джорджи», — называет его Кэмерон по имени. «С» предназначена не только для капитана. Это для способного повара и значительного…

«Кэмерон!» Я предупреждаю, а затем меня окружают большие руки.

Я поднимаю глаза и нахожу Брейди.

Он целует меня в волосы и заканчивает предложение Кэмерон, как придурок. "Петух."

— Не поощряй ее.

«Я просто говорю правду, Ари Бэби. Я видел это в душе, — поддразнивает он, смеясь, когда голова Ноя поворачивается в нашу сторону.

«Все, Ланкастер, ты последний, кто пойдет в раздевалку», — шутит Ной.

«Меня это устраивает, брат. Мне нравится быть последним, что видят девушки-репортёры. Так будет легче напомнить им, кто я, когда они придут на вечеринку позже тем же вечером».

Я закатываю глаза, здороваясь с парнями, которые начинают толпиться у утреннего костра.

Некоторые другие разжигают гриль самостоятельно, некоторые передают продукты для завтрака Кэмерону и Ною, чтобы внести свой вклад в готовящуюся еду.

Чейз и Мейсон выходят из своих палаток, и ни один из них не выходит наружу в одиночку.

Прежде чем я успеваю сдержаться, на моей брови появляется небольшая морщинка, и я отвожу взгляд, сбитая с толку онемением, которое вызывает это зрелище.

Стоя лицом к огню, я делаю небольшие глотки кофе, а Мейсон втискивает свой стул между мной и парнем по имени Гектор. Мой брат откидывает голову назад, надувая мне губу.

Мой вздох игривый, когда я поднимаюсь на ноги.

Глаза Ноя бегают в мою сторону, наблюдая, как я хватаю две чашки и наполняю их кофе: в одну каплю сливок, в другую ложку сахара. Я бросаю ему виноградинку, и он усмехается, возвращаясь к приготовлению теста для блинов.

Я подхожу к Мэйсону, сначала отдавая ему должное, а затем направляюсь к Чейзу, сидящему на задней двери Брейди. Он проводит пальцами по своим каштановым волосам, кивая на слова парня справа от него.

Когда я приближаюсь, он поднимает глаза, и его губы растягиваются в усмешке. «Ложка сахара…»

— Помогает избавиться от этой гадости, — заканчиваю я его предложение, и он усмехается, медленно забирая его из моих рук. «Спасибо, красотка».

Я на мгновение замираю, но быстро выдавливаю из себя натянутую улыбку и отворачиваюсь. "Ага."

Медленными шагами я нахожу свою чашку и возвращаюсь на свое место, после этого больше не отрываясь от огня, поэтому, как только Кэмерон объявляет, что еда готова, я выскакиваю, стремясь помочь разложить бумажные изделия для всех. . Стоя у задней части стола, я регулирую подносы, пока люди перемещаются по нему, загружая свои тарелки. Я думаю, что подожду, пока все остальные устроятся, прежде чем поймать свой, но затем руки Ноя обнимают меня сзади, и передо мной протягивается тарелка со стопкой дымящихся мини-блинов, только что снятых с гриля. .

Я смотрю на него, и он кивает в сторону тарелки, слегка прижимаясь ко мне, чтобы выхватить вилку, лежащую рядом со мной. Он вонзает его в верхнюю часть и оставляет там вилку, чтобы я мог ее схватить.

"Вкус."

Я делаю, как он говорит, не сводя с него глаз, поднося его к губам, чтобы откусить. Аромат пахты поражает мои вкусовые рецепторы, и они оживают, когда следует намек на что-то сладкое.

Выражение моего лица, должно быть, выдает мой ротгазм, потому что он ухмыляется.

«Если вы добавите в тесто немного коричневого сахара, вам не придется заливать его сиропом».

«Может быть, мне нравится заливать его сиропом».

«Говорит девушка, которая любит красивые и слоеные пироги, курицу в панировке и кукурузный хлеб с хрустящей корочкой».

Я смеюсь, моя рука поднимается, чтобы прикрыть большой кусок, который мне еще предстоит проглотить. "В порядке Хорошо. Ты прав, я ненавижу сырую пищу.

"Я знаю."

«Так же, как вы знаете, что снова попали в точку. Так хорошо."

"Хороший. Возможно, нам придется где-нибудь добавить завтрак в наше меню.

Я поворачиваюсь и шепчу: «Это будет что-то вроде завтрака на ужин или…»

Его ухмылка медленная. "Или…"

Я ударил его в грудь. — Не заставляй меня это говорить.

Он посмеивается и поворачивается, чтобы помочь Кэм, когда она зовет его к плите.

После еды все слоняются вокруг и болтают, пока некоторые люди не возвращаются в свои палатки, чтобы вздремнуть, пока остальные играют в пару игр в карты, а еще несколько парней начинают разбрасывать футбольный мяч.

Мы проводим несколько часов в походе, показывая всем каменные тропы и небольшой мост, ведущий на противоположную сторону горы.

"Ах, да?" — тихо тянет он, его рука поднимается, чтобы схватить мою.

«Мм-хм». Я киваю, прижимаясь лбом к его виску. — Что скажешь, хочешь немного прогуляться в темноте?

Ной отвечает, ставя бутылку с водой и поднимаясь на ноги. Он вкладывает свою руку в мою, и я улыбаюсь, идя вперед.

Мы обходим лагерь, спускаемся ниже к деревьям и огибаем небольшую тропу из камней. Большие кусты закрывают обзор, но когда мы проходим немного дальше, проталкиваясь мимо тонких ветвей, вот он.

Водопад, ведущий в небольшой бассейн с водой, каменными стенами извивается слева направо, закрывая его от всего вокруг.

— Чувак, — говорит Ной, и я киваю, подходя ближе.

Это единственная область вокруг, не покрытая верхушками деревьев, поэтому видны звезды, создающие вокруг нас свечение, позволяющее нам доверять своим глазам в темноте.

Я снимаю туфли и носки, погружая пальцы ног в воду. Здесь холодно, но не так холодно, как в океане, ведь лето только что закончилось. Мгновение спустя Ной уже рядом со мной.

Он делает шаг немного дальше. «Я ожидал, что будет холодно».

— Не так уж и плохо, да? Я ухмыляюсь, и когда он отворачивается, я слегка его толкаю, но он защитник и быстро стоит на ногах.

Не успел он опустить лодыжку, как он полностью обвил меня, теперь расположившись у меня за спиной, крепко сжав руки вокруг моего живота.

«Что это была за мисс Джонсон?» Он улыбается мне в ухо. — Твой способ сказать мне, что ты хочешь пойти поплавать?

Я напрягаюсь, извиваясь в его объятиях, когда он подталкивает меня вперед. "Нет нет нет!" Я смеюсь. "Конечно нет."

— Но я думал, ты любишь воду? он дразнит.

Я визжу, мои икры мокрые. — Боже мой, Ной, я не могу!

"Почему нет?"

Я толкаю его, пытаясь найти почву, которую можно использовать в качестве рычага. «Я не лью воду там, где не видно дна!»

Он зарывается лицом мне в шею, и мои мышцы чуть-чуть успокаиваются. «А что, если твои ноги не касаются земли?»

"Что-"

Ной раскручивает меня, сгибается и поднимает вверх. В следующую секунду мы оказываемся по пояс в холодной воде, вместе с одеждой и всем остальным.

Я кричу со смехом, пряча глаза у него на груди, сжимая его руками и ногами. Что-то касается моего бедра, и я снова кричу, держась за него невероятно крепко.

«Ты такой мертвый. Подожди, пока я не доставлю тебя в океан. Я засовываю крабов вам в стволы!»

Его тихий смешок разносится по моей коже, его руки скользят по моей спине и прижимают меня ближе. "Я понял тебя."

"Ты лучше."

Его губы изгибаются на моей шее, а затем прижимаются к ней. Сначала легко, но с каждой секундой становится тверже.

Мои ноги сжимаются вокруг него, пальцы ног сгибаются за его спиной, когда он сосет чувствительную кожу, и вот так темные воды забываются.

Моя голова поднимается, и проходит всего мгновение, прежде чем он следует за мной.

Его глаза, темно-синие сегодня вечером, полны желания, а за ним - обнадеживающая нежность, проникающая глубоко внутри меня.

Я тоже чувствую это, невидимое притяжение моего тела к его.

Мой разум — его.

Мое сердце к нему?

Я наклоняюсь вперед, прижимая его губы к своим.

Он целует меня в ответ с той же силой. Наши языки сплетаются, глубокое, полное дыхание превращается в быстрое, короткое дыхание, и мое тело начинает катиться.

Ной стонет, поднимая нас на несколько дюймов над водой и пытаясь приблизить нас, его рвение соответствует моему.

— Осторожнее, Джульетта, — предупреждает он, сжимая мои бедра своими большими, твердыми руками. — Я вот-вот потеряю свою джентльменскую карту.

— Ты не мог бы поторопиться с этим?

Он посмеивается мне в рот, и я просовываю свой язык в его язык, глотая последующий гул. Он разворачивает нас, шлепая по воде, пока мы не оказываемся на краю скалы. Он прижимает мою задницу к ней, его руки покидают мое тело, чтобы он мог схватить мои щеки, вызывая у меня головокружение от его поцелуя.

Я откидываюсь назад, беря его с собой, а затем что-то скользит по подошве моей ноги, и я визжу, отпрыгивая назад.

Ной срывается, его глаза широко раскрыты и летят по моему лицу.

«Боже мой, рыба пытается меня съесть!» Я вскрикиваю, несясь дальше вверх по скале, и когда я снова опускаю руку вниз, что-то щекочет кончики моих костяшек пальцев. Я снова вскрикиваю, спрыгивая вниз, только для того, чтобы опуститься по шею.

Ной начинает смеяться, поворачивается, поднимает меня на спину и подводит нас к краю.

Проходит всего несколько секунд, прежде чем я безудержно смеюсь, и когда мы ударяемся о холодную, сухую землю, я падаю обратно на бревно, мое лицо падает на руки.

"Фу!" Я не могу успокоиться, а Ною так же весело, как и мне. «Клянусь, рыба отсосала мне палец на ноге!»

Он потирает рот, чтобы заглушить смех. — А твоя рука?

«Ладно, это мог быть лист или что-то в этом роде». Его голова падает назад от смеха. «В тот момент я был уверен, что это было лохнесское чудовище!» Я ухмыляюсь, качая головой.

«Она легко плавает в водах с акулами, но крошечный головастик? Забудь об этом."

Я игриво смотрю на него, и меня охватывает легкий холодок, горный ветерок пронесся по камням.

— Нам пора возвращаться, переодеться. Ной надевает туфли, засовывает носки в карманы и берет мои.

Он снова разворачивается, тянется через плечо к моей руке, и я встаю, протягивая ее ему. Он снова тянет меня на спину и несет обратно в лагерь.

Когда мы выходим на поляну, несколько человек смотрят в нашу сторону.

«Что, черт возьми, настоящий ад?» — кричит Брейди, пиво замерзло у его губ.

«Мы упали в пруд», — шучу я.

«Угу, сначала вагина или что?» Он выдвигает бровь.

Мейсон хлопает себя по затылку. — Какого черта, братан? Он пристально смотрит на нас, но Брейди просто смеется и возвращается к своему разговору.

Взгляд Мейсона становится глубже, но я тоже отвожу взгляд, а Ной продолжает двигаться к ряду палаток.

«Кэмерон убьет меня, если я намочу наши кровати». Я ухмыляюсь, крепче сжимая его шею.

«Хочешь переодеться в моем грузовике? Он заблокирован Брейди. Он останавливается, оглядываясь через плечо. «Мы можем пойти обратно и попросить ее очень быстро принести тебе одежду?»

Мои зубы стучат. "Хорошо."

Несмотря на мой ответ, Ной продолжает двигаться прямо, его темп немного ускорился. Тридцать секунд спустя я сижу на его задней двери, а он врывается в кабину своего грузовика и возвращается с кучей одежды в руках.

«Это компрессионные штаны. Я ношу их под одеждой, когда холодно. Возможно, они немного свободны, но они подойдут тебе лучше, чем мои спортивные штаны. Он кладет рядом со мной футболку и толстовку, а под мышкой складывает стопку сухой одежды для себя.

Он отодвигает туфли в сторону, делая двойной дубль, когда я поднимаю руки и жду.

Его брови слегка сдвинуты вместе, предметы в его руках быстро забываются. Он позволяет им упасть на землю и делает шаг ко мне.

Он начинает с манжет моих рукавов, осторожно перетягивает их через запястья, а потом переходит к подолу. Влажный материал прилип к моей футболке под ним, поэтому, когда он медленно поднимает ее вверх и через мою голову, она забирает ее с собой.

Мои мокрые волосы падают на голую спину, вызывая дрожь по спине, или, может быть, это происходит из-за сияющего одобрения во взгляде Ноя. Он не отводит взгляд, когда вешает мои мокрые вещи на борт своего грузовика, и когда я откидываюсь назад, прижимая ладони к задней двери и вытягивая туловище.

Он понимает, его челюсть сгибается от тяжелого вдоха, когда его руки находят пуговицу на моих джинсах.

Мой пульс учащается, когда она расстегивается, мягкий гул молнии вызывает мурашки по моим ногам. Он ждет, глядя на меня, поэтому я умоляюще приподнимаю бедра, и он отвечает, осторожно полностью освобождая меня от них.

Его руки падают по бокам, тело замирает, когда он смотрит на меня, выражение его лица представляет собой задумчивую смесь неуверенности и убежденности.

Я сажусь, снова приближаюсь к краю и хватаю пригоршню его грязной толстовки. Мои ноги раздвигаются, и он входит, пока его бедра не касаются прохладного металла. Он не говорит ни слова, не двигается, кроме того, что требуется, чтобы я освободил его от одежды.

Мои легкие раздуваются, когда появляется его тело, его грудь впервые предстает передо мной во всей красе. Даже на пляже он носил рубашку, которая его скрывала.

— Тебе следует чаще снимать рубашку. Мое дыхание — хриплый, наполненный желанием беспорядок, и мне приятно, когда его смех звучит точно так же.

Мои глаза устремляются прямо к татуировке, о которой я, по общему признанию, мечтал.

Мне было интересно, как оно будет изгибаться, что оно будет держать и как далеко оно простирается, но увидеть это на его коже - это не похоже на то, что я мог бы придумать.

Это увлекательно, мрачно и четко.

Он простирается от его плеча и тянется вдоль левой шеи. Есть линия ворот и футбольный мяч, который выглядит так, словно вырывается из его кожи, но меня манит сценарий, изогнутый вдоль нити мяча. Оно иностранное, возможно, на латыни, и с красивой прокруткой.

"Что это значит?" — удивляюсь я, нерешительно прижимая подушечки пальцев к его коже, медленно прорисовывая слова.

— Не могу тебе сказать. Он дрожит, и мои губы дергаются, ладони прижимаются к нему, когда я наклоняюсь ближе.

— Не можешь или не хочешь? Я смотрю на него и прижимаюсь губами к его груди, приближаясь к краю, чтобы можно было кататься по ним выше.

Я скользю вдоль его ключицы к шее, останавливаясь, когда добираюсь до его уха. Я делаю глубокий вдох, и лоб Ноя падает мне на плечо, его руки находят место по бокам.

Я ничего не говорю, просто дышу на него, когда мое прикосновение осмеливается опуститься ниже. Я прослеживаю выступы его пресса, знакомясь с каждым разрезом его мастерски построенных мышц.

Он твердый во всех нужных местах, и я готов поспорить, что если бы я спустился ниже, я бы нашел его и там твердым.

Я чувствую это по тому, как сжимается его живот, по коротким вздутиям, пробегающим по моей обнаженной груди.

Мои соски твердеют в лифчике, и теперь это я дрожу.

Это привлекает внимание Ноя, и он поднимает голову, жар в глазах становится почти невыносимым. "Становится холоднее."

«Я не чувствую холода».

Его ноздри раздуваются, и он наклоняется вниз, схватив мои волосы руками и накручивая их на кулак, вода стекает по его предплечью и брызгает мне на позвоночник. Я подаюсь вперед, и Ной поворачивается, чтобы поймать мои губы своими. На этот раз он целует меня крепко. Это почти наказание и чертовски затягивает.

— Если ты заболеешь, это будет моя вина. Он говорит между движениями языка. «Я не могу этого позволить». Он тянется к стоящей рядом с нами толстовке, той, которую он принес для меня, но я провожу свою руку по его, чтобы остановить его движения и поймать ту, которую он собирается надеть первой.

Он бросает предупреждающий взгляд, но когда следует мой хриплый смешок, его потребность знать, что будет дальше, заставляет его смягчиться. Нахмурившись, он позволяет мне натянуть на себя свою руку.

Он быстро просовывает руки внутрь, поднимает мои вверх и готовится сделать то же самое, но я снова опускаю ладони на заднюю дверь и начинаю ехать назад. Я не останавливаюсь, пока мои пальцы не царапают нейлон его палатки.

Его брови низко опускаются, когда я вслепую нахожу молнию, моя рука скользит вперед, пока она не оказывается над моей головой, а отверстие падает мне на спину.

Челюсть Ноя щелкает, когда он вытаскивает мокрые штаны и быстро надевает сухую пару. Он сжимает в кулаки одежду, которая у него есть для меня, а затем ползет по мне, вместе со мной, пока я полностью веду нас в его палатку.

Все еще немного неуверенный, он медленно закрывает нас внутри, и я хочу стереть его колебания, которые, как я знаю, проистекают только из его беспокойства обо мне, потому что я почему-то не чувствую их.

Я не испытываю смущения, неуверенности или беспокойства.

У меня нет того скручивания в животе, которое предупреждает меня, будто я боюсь, что он меня оттолкнет .

Он никогда бы этого не сделал.

Глядя на него, в его голубые глаза, мой разум не запутывается.

Оно называет его имя.

В Ное есть что-то такое, что меня освобождает. Одним взглядом или невысказанным понятием он успокаивает те части меня, которые, я не знаю, нуждаются в урегулировании, и хотя я еще не до конца это понимаю, я знаю, что хочу этого.

И прямо сейчас я хочу узнать его немного лучше. Немного… иначе.

Я падаю обратно на его подушку, и он следует за мной. Пока его тело нависает над моим, никакая часть нашей кожи не соприкасается, но его тепло присутствует, и по мне пробегает волна предвкушения.

— Что ты делаешь, Джульетта? — бормочет он, его взгляд падает на мою грудь, наполовину вылитую из моего мокрого лифчика.

Внутри меня сжимается напряжение, возникает боль в груди, и вместо того, чтобы ответить словами, я засовываю руку за спину и разжимаю ее, но не отнимаю. Я вытягиваю руку, позволяя ему решить, что делать дальше.

Ной переносит свой вес в сторону, его костяшки пальцев скользят по моему плечу, а его палец зацепляется за мой ремень.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Он скользит ниже.

Тихий стон поднимается у меня из горла, и Ной стягивает с меня одежду, а мои руки снова опускаются, чтобы схватить спальный мешок подо мной.

Моя грудь обнажена перед ним, и он не торопится, обводя взглядом каждый дюйм моего тела, его внимание служит горячей лаской, как и медленные, неторопливые выдохи, струящиеся по моей коже.

Его рот касается моей груди, и я резко вздыхаю.

"Скажи мне где." Его команда нежна, и мои соски становятся острыми.

Мое тело нагревается, кожа краснеет, и Ной смотрит на меня сквозь свои густые темные ресницы.

Мои губы приоткрываются, и он тянет меня в сторону.

«Вот оно», — хрипит он. «Это то, чего я ждал. Румянец. Его прикосновение создает огненную дорожку вверх по моему животу и не останавливается на этом. Он поднимается выше, пока его рука нежно не протягивается вдоль моего горла. Я сглатываю, и его пальцы дергаются в ответ.

Его глаза смотрят на меня, и он повторяет то же самое. "Скажи мне где."

Я играю в нашу игру. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

— Но… — он кусает меня за живот, и я извиваюсь.

Но он хочет, чтобы я это сказал.

Благодаря его озорному поведению, я делаю его лучше.

Я неторопливо провожу его руку вниз по моему туловищу, не останавливая кончики его пальцев, погружающихся под край моего нижнего белья.

На этом я его и оставляю, потому что, хотя я, возможно, и не знаю Ноя таким образом… Я знаю Ноя.

Его глаза прижимаются к моим, сужаются, и я не могу подавить смешок, поднимающийся к моему горлу.

"Там."

Его черты сверкают похвалой, и от одного этого взгляда искра в моем сердце разгорается до полноценного пламени. Он знает это и разжигает огонь, его рот опускается на мой правый сосок, сжимая меня в отместку. Его губы начинают вибрировать, и я извиваюсь.

Мои ноги поднимаются, потираясь друг о друга, пытаясь облегчить боль, и при этом его рука скользит дальше на юг. Вот и все.

Ной опускает прикосновение ниже, его пальцы сближаются, чтобы не пропустить ни одного кусочка кожи на пути вниз. Сначала он обхватывает меня, оказывая дразнящее давление ладонью.

Мои глаза закрываются, его язык теперь кружит вокруг моих твердых вершин, когда он поднимается на колени. Он проводит влажными губами по моей коже, уделяя равное внимание моему левому соску.

Его рука скользит ниже, в груди урчит, когда кончик его указательного пальца касается моей щели.

— Черт, — хрипит он. "Открыть."

Мои ноги мгновенно падают.

Его прикосновения горячие и сильные. Мне нужно-

Его рот врезается в мой, прерывая мои мысли, но в ответ он хрипит: — Я собираюсь почувствовать тебя. Я узнаю, какая ты теплая, какая мягкая…»

Не успел он это сказать, как он уже здесь, толкая меня с медленной точностью.

Мой стон мгновенный.

«Так чертовски мягко». Он кусает мою губу. "Очень влажный." Моя челюсть.

Когда его рука убирается, мои глаза распахиваются, мое тело напрягается от потери, но затем его палец исчезает между его губ.

Его глаза вспыхивают, и я чуть не задыхаюсь. «Так чертовски мило».

Мне нужно прийти.

Его рот приближается к моему, и он шепчет: — Ты собираешься это сделать.

Его пальцы возвращаются внутрь, погружаясь внутрь и наружу, когда его большой палец нажимает на мой клитор, его губы играют по моему телу, как грабли. Он у меня на груди, на ребрах.

Он повсюду.

Мне нужно больше.

Я хнычу, приподнимая бедра, желая, чтобы он глубже, и, боже мой, Ной дает мне то, что я хочу.

Он толкает меня так, что давление его руки на мой вход становится сильным.

— Поцелуй меня, — шепчу я, закрывая глаза. Я снова стону, слепо ища тепло его кожи. Мои руки скользят по его грудям, и меня начинает трясти. — Сейчас, Ной.

Он стонет, давая мне то, что я хочу, снова и снова воздействуя на мой клитор, сжимая, нажимая, а затем удерживая мое тело извивающимся под ним, глотая звуки, доносящиеся из моего горла. Звуки, которые я никогда не слышал от себя.

Звуки, которые сводят его с ума, создавая фейерверк между моими ногами.

Рука Ноя покидает меня, но его поцелуй — нет.

Он углубляется, затвердевает, пока я не плачу ему в рот, а затем замедляется, как будто в гармонии с моим оргазмом, как будто он знал, какого кайфа достигнет мое тело и к чему оно приведет меня.

К которому он меня приведет.

Ной ложится рядом со мной, но я пока не открываю глаз, и всего несколько мгновений спустя он начинает играть с мокрыми прядями моих волос.

Потребность увидеть его становится слишком сильной, и, как будто он чувствует это в ту же секунду, когда я смотрю на него, его глаза медленно поднимаются на мои.

Я краснею как сумасшедшая, а мужчина ухмыляется, низкий смешок соскальзывает с его опухших губ.

Затем он садится, хватает давно забытую одежду, которую принес мне, и тянет меня в сидячее положение, натягивая толстовку через голову. Его пальцы скользят по моей шее, пока он не соберет все мои волосы и не освободит их от густого хлопка.

— Мне тоже с этим помочь? — шутит он, и я ловлю трусы, которые он мне протягивает.

«Я имею в виду, я не знаю. Я до сих пор не чувствую своих ног, поэтому… — Я подыгрываю, не упуская из виду ухмылку, которую он показывает на свои ноги, натягивая сухие носки.

Ной вылезает из палатки, чтобы обуться, и когда я выхожу, застегивая дверцу палатки, он возвращается из кабины своего грузовика.

"Здесь." Он протягивает мне пару длинных носков, и я натягиваю их поверх «компрессионных штанов», что является не чем иным, как причудливым словом для обозначения мужских леггинсов.

Затем я надеваю туфли и поворачиваюсь к нему лицом.

Его взгляд скользит по моему телу, скрытому в одежде, и его зубы впиваются в нижнюю губу. Он притягивает меня к себе, прижимает свои губы к моим, но затем отрывает их, прежде чем мои руки успевают обхватить его.

— Давай, если я не соберу вокруг тебя людей…

«Если это закончится тем, что мы снова окажемся в палатке … это хрень, которая меня мотивирует двигаться».

Ной откидывает голову назад, ругаясь в воздух, и я смеюсь и визжу, когда он хватает меня за руку и тянет к лагерю.

Когда мы доходим до поляны, он усмехается мне, сжимая мою руку, прежде чем отпустить ее.

Он сворачивает налево к ящикам со льдом, а я направляюсь направо к огню, по пути зацепив стул. Кэм сидит на краю группы, окружая костер, поэтому я занимаю пустое место рядом с ней.

Она слушает, что говорят мальчики вокруг, но когда она смотрит в мою сторону, она делает двойной поворот и разворачивается всем телом ко мне. Ее голова склоняется набок, светлая бровь приподнимается, когда она готовится заговорить, но слова замирают на губах, когда передо мной опускают пиво.

Я откидываю голову назад и смотрю на Ноя. «Почему спасибо».

"Пожалуйста."

Я забываю отвести взгляд, и его бутылка с водой поднимается, чтобы скрыть улыбку, прокравшуюся на его губах. Он начинает уходить, и мой взгляд путешествует вместе с ним.

Кэмерон хватает меня за бедра, поэтому я поворачиваюсь к ней. Только тогда она понимает, что меня поглощает чужая одежда, а мои волосы превратились в мокрый, мокрый беспорядок. "Сука." Она хватается за спинку стула, наклоняясь ближе. — Ты трахнул скромную красотку? — шипит она.

Я улыбаюсь, поджимаю под себя ноги и качаю головой.

Ее глаза сужаются. «Он играл в марионетку с твоей киской, не так ли?»

Моя голова откидывается назад, и я смеюсь в воздух.

Из-за ее вздоха моя голова снова поворачивается в ее сторону, и я чуть не падаю, когда она дергает за воротник моей толстовки.

«У тебя засос от Кеники», — шутит она, цитируя Grease .

Моя рука летит к шее, кончики пальцев прижимаются к тому месту, где оно должно быть, воспоминания о его губах прокручиваются в моей голове.

Глядя на Кэма, я подношу пиво к губам, и моя девушка поднимает руки в хвалебном жесте, протягивая свои.

— Так держать , сестра.

Меня охватывает успокаивающее чувство счастья, и я поворачиваюсь к своему другу.

«Расскажите мне все о детях из вашего класса развития детей».

Кэм светится, перемещается, как я, и начинает говорить. Мы остаемся в своих креслах больше часа, смеясь и шутя обо всем и ни о чем.

Через некоторое время Мейсон роняет стул рядом с нами, присоединяясь к нашему разговору, и, конечно же, Брейди и Чейз следуют за нами, как только замечают нас троих вместе.

Мы делимся некоторыми историями, которые наши родители рассказали нам об их групповой поездке за границу, поскольку у всех нас были разные истории, и планируем провести День Благодарения в пляжном домике с нашим двоюродным братом и друзьями.

Мейсон достает зефир, и мы с Брейди затачиваем несколько палочек до чистых кончиков для запекания.

Съев первую порцию, я надел другую, найдя у костра свой любимый оттенок синего.

Ной смотрит, его друзья вокруг него, мои вокруг меня.

Не сводя с него глаз, я позволил угощению загореться, прежде чем поднести его ко рту, но не дую.

Я позволил огню стать ярче и ярче.

Я позволяю жару взять верх, пока он не превратится в огненный шар.

И одним быстрым вздохом задуть его.

Он слишком далеко, чтобы я мог услышать его смех, но я знаю, что он здесь.

Глава 26

Арианна

Вчера вечером я надеялся получить приглашение переночевать в палатке Ноя, но не прошло и часа после нашего зефирного веселья, как Кэмерон вышла из строя, что поставило меня на роль лучшего друга.

Однако я поставил будильник на тот момент, когда он сказал, что встает, чтобы помочь ему собрать вещи и попрощаться, прежде чем он уедет. Зная ребят, мы будем здесь как можно дольше, сокращая время до самой последней минуты, прежде чем нам придется возвращаться в кампус. Они во всех отношениях активные, практичные и авантюрные люди.

Ровно в шесть утра Ной покидает лагерь и направляется домой, чтобы навестить маму.

Как можно тише я хватаю последние бревна возле грузовика Брейди и аккуратно складываю их в высокую точку вокруг кучи пепла. Внизу все еще горит достаточно растопки, так что мне не придется использовать кисть, чтобы разжечь ее сегодня - очевидно, у некоторых отдыхающих была ночь намного позже, чем у меня, чтобы у этого ребенка еще была жизнь - поэтому я остаюсь присевшим, наблюдая, чтобы сделать убедитесь, что он горит равномерно, иначе огонь ослабнет раньше, чем нам хочется.

«Вам нужен еще один журнал?»

Я оглядываюсь через плечо и вижу Чейза, подходящего, его руки зарыты в карманах толстовки, шапка свисает наполовину с головы, как будто он забыл ее сдернуть, когда вылезал из кровати.

«Это последние из них».

Он кивает, подходя вперед. "Вы рано. Кэм, в порядке?

Я усмехаюсь, поднимаясь на ноги. «Когда я в последний раз проверял, слюни текли по подушке. Ее поездка домой не будет веселой.

Он усмехается, следуя за моими шагами.

"Хотеть помочь?" Я указываю на вчерашний беспорядок с пивом-понгом и вытаскиваю два мешка для мусора из пластикового бака под столом с едой.

Он молча хватает сумку, и мы начинаем с противоположных сторон, сначала подбирая пустые банки с земли, а потом переходя к столешнице.

«Я скучаю по таким вечеринкам». Чейз смотрит сквозь деревья. «Ну, я думаю, это всего лишь наш третий поход без родителей, но все же. Я мог бы пойти на большее количество таких вещей».

«Хорошо, что у нас есть вся эта практика, когда мы пробирались на заднюю часть дома бабушки и дедушки Брейди, иначе мы бы пришли сюда только с палатками и ящиком со льдом».

Он ухмыляется. «Да, мы на собственном горьком опыте обнаружили, как нужно привозить дрова в поход, не так ли? Это была неудачная поездка».

«Нам пришлось уехать посреди ночи, и мы спали в грузовике возле моего дома, потому что Мейсон не хотел видеть улыбку на лице моего отца, когда ему пришлось сказать: «Я же тебе говорил», когда они сказали, что мы не были готовы идти самостоятельно».

Чейз смеется, кивая головой.

Я задыхаюсь, глядя на него. «Помнишь лето второго курса, когда твои родители разрешили нам устроить вечеринку у бассейна?»

«Наш первый сеанс плавания без взрослых».

«На то, чтобы заставить их согласиться, потребовалось две недели , и в конце концов нам поставили только одно условие…» Я поднимаю бровь, глядя на него.

Чейз переключает внимание на стол. "Драться запрещено."

«Да, никаких драк, и что вы знаете, они приходят домой и обнаруживают своего собственного сына с синяком под глазом, потому что вам просто нужно было пойти и приударить за девушкой Джейка Генри».

Я смеюсь, думая об этом, но когда я оглядываюсь, то вижу, что Чейз хмурится, глядя на струю пива, которую он выливает в грязь, поэтому я закрываю рот и продолжаю уборку.

Через мгновение он вздыхает. «Для этой вечеринки ты купила новый купальник. Розовый с белыми полосками».

Моя голова поворачивается в его сторону.

Я сделал?

«Я поставил тебя на свои плечи для куриной драки с Кэмом и Брейди, и мы победили», - продолжает он, облизывая губы, и его глаза поднимаются к моим. «Я бросил нас обратно в воду, чтобы подвести тебя, и я это сделал… но затем я развернулся и потянулся к тебе». Он выдерживает мой взгляд. «Я притянул тебя к себе, и ты, не говоря ни слова, обвила ногами мою талию. Ты улыбнулась, а затем отпустила. Я не осознавал этого, пока кто-то не плеснул, что я этого не сделал. Я все еще держал тебя».

Я в замешательстве качаю головой, и его глаза перемещаются между моими.

«Это было всего десять секунд, если что», — говорит он мне тогда. «Но это было все, что Мейсону нужно было увидеть».

«Мы играли в игру и праздновали победу». Я глотаю. "Ничего не было."

«Это было что-то, Ари, и он это знал». Губы Чейза дергаются. «У него сильный правый хук».

В груди нарастает давление. «Это был Мейсон? Мейсон дал тебе синяк под глазом.

Мой разум кружится в тревожных поисках цели. Для смысла.

О том, что сделал Мейсон и почему.

О словах Чейза и причине, по которой он ими делится.

"Почему вы лежите?" Мой голос звучит ниже, чем предполагалось.

На него падает тень, и хотя его подбородок чуть-чуть опускается, он не отводит взгляда. "Давай же."

Потому что я бы разозлился.

Потому что я бы ударил Мейсона в ответ.

Потому что я бы предположил, что значу для Чейза больше, хотя был настолько уверен, что это не так…

Значит ли это, что я значил для тебя больше?

Когда ты меня отпустил?

Я поспешно сгибаюсь в коленях, мои движения прерывистые, когда я поднимаю с земли несколько выброшенных баночных банок.

«Арианна…»

— Почему ты мне это сказал?

— Ты сказал, что я приударил за девушкой Джейка. Я хотел, чтобы вы знали, что это неправда.

Но почему , я хочу спросить. Это было два года назад, так какое это имеет значение сейчас? Я не спрашиваю, потому что какой цели это послужит?

Он сказал, что хочет, чтобы я знал, хорошо. Теперь да. Вот и все.

Я хлопаю плечом, перекормив драматизмом, и изо всех сил стараюсь смыть весь разговор беззаботным поддразниванием.

«Ну, это облегчение. Она была сукой и очень хорошо сочеталась со своим придурковатым парнем, так что считайте, что ваш персонаж искуплен».

«Одна цель достигнута», — шутит он в ответ. — Еще дюжина впереди.

Подняв глаза, я встречаюсь с его зелеными глазами, и мы слегка улыбаемся, прежде чем вернуться к текущей задаче.

Мы с Чейзом завязываем сумки, и когда он смотрит на меня, его шапка сползает еще выше и теперь едва держится. С тихим смехом я делаю шаг вперед, возвращая его на место. Мои глаза перемещаются на него, и уголок его рта приподнимается в сломанной улыбке.

— Спасибо, — бормочет он, когда я отхожу.

Мы поворачиваемся к металлическим мусорным контейнерам, расположенным в нескольких ярдах от нас, но позади нас раздается легкий визг тормозов.

Мы оба оглядываемся через плечо и обнаруживаем, что Ной катится и останавливается на вершине холма.

«Интересно, почему он вернулся», — думаю я вслух, делая шаг в его сторону, но быстро останавливаюсь, поворачиваясь обратно к Чейзу.

«Должно быть, это что-то, что он не хотел оставлять позади». Мгновение он смотрит, медленно поворачиваясь ко мне, а в следующее мгновение его рука вытягивается, и на его лице появляется хмурое выражение.

Нерешительно я передаю свою сумку.

Он уже уходит, прежде чем «Спасибо» покидает меня, и я разворачиваюсь, бегая вверх по короткому склону холма.

Глаза Ноя устремлены мимо меня, но ниже, когда я приближаюсь к нему, на его губах появляется легкая улыбка.

Я собираюсь спросить его, что случилось, когда замечаю два горячих кофе в подстаканниках и два сэндвича с завтраком на приборной панели.

«Не мог же ты сжечь лес, пытаясь создать свой собственный», — лениво тянет он, опуская голову на сиденье позади него.

Из меня вырывается смешок, и я хватаюсь за дверной косяк, приближаясь к нему. "Спасибо."

Ной смотрит мне в глаза, медленно скользит рукой по моим волосам и притягивает мои губы к своим. Он целует меня медленно, почти болезненно, и мне хочется впасть в него.

Через мгновение он вздыхает и говорит: «Я не хочу оставлять тебя здесь».

Мне нравится, как он говорит то, что имеет в виду. Он никогда не заставляет меня задуматься, а если я когда-нибудь и задумаюсь, он видит это и отвечает на мои опасения, не задавая вопросов.

Я опускаю подбородок на предплечье и шепчу: — Так что не надо.

В глазах Ноя появляется любопытство, и я улыбаюсь.

«Мне не нужно отменять ваш визит. Ты можешь сначала отвезти меня домой, или я могу вздремнуть в грузовике. Познакомьтесь с едой в столовой», — шучу я.

Ной облизывает губы. — Ты бы ушел со мной сейчас?

Я громко вздыхаю, пожимая плечами. — Я бы ушел с тобой тридцать минут назад, если бы ты попросил.

Ной хватает меня за подбородок, и мои губы сжимаются в улыбке. — Иди собирай свою сумку, Джульетта.

Я отступаю и открываю дверь.

Он смотрит на меня как на сумасшедшего, падает на его сиденье, когда я хватаюсь за руль и тащусь в кабину, прижимаясь к ней боком.

«Я хороший турист, мистер Райли. Все остается упакованным и плотно застегнутым, поэтому жуки не проникают внутрь. Кэм достанет это для меня».

Он смотрит на меня, останавливая ладонью к ребрам, когда я пытаюсь протиснуться мимо него. "Просто так?"

Я наклоняю голову. «Если у вас нет проблем с тем, что я выгляжу как бездомный, что бы вы ни решили со мной сделать, да. Просто так."

Его кивок медленный, его пальцы скользят по моему животу. Он удерживает меня там какое-то время, а затем отпускает. Я заползаю в пространство рядом с ним.

Ной ждет, пока я пристегнусь, и, как только я пристегнусь, передает мне кофе. “Очень жарко.”

«Именно так, как мне нравится».

Ной ухмыляется про себя, его рука падает на мое бедро и покидает это место только в случае крайней необходимости.

Поездка спокойная, полная смеха и историй, и как только мы наконец возвращаемся в город, он не подвозит меня домой. Он выезжает на противоположное шоссе и направляется к своей маме.

Когда мы приходим, он выпрыгивает и тянется ко мне.

«Не стыдно войти с таким грязным человеком, как я?»

«Пшш». Он вытаскивает меня, отступая назад, чтобы лучше рассмотреть, его ухмылка слишком дерзкая. «В моей одежде ты выглядишь лучше, чем в своей».

С моих губ срывается смех, и я отталкиваю его, устремляясь вперед, но он быстро догоняет меня, прижимая губы к моему уху.

«А отметина на твоей шее, о которой, как ты думал, я не знал, нам стоит поговорить о том, чтобы сделать ее немного более постоянной, а?»

Мои шаги сбиваются, и он покидает меня со своим легким смешком, поворачиваясь назад только у входа и придерживая дверь открытой, чтобы я могла войти внутрь.

Мы с ним входим в здание бок о бок, рука об руку, и когда мы поворачиваем за угол и заходим в комнату его мамы, она широко улыбается.

«Я молилась, чтобы ты был с ним сегодня, и вот ты здесь», — признается она. «Давай посидим. Мне так много нужно, чтобы ты знал.

Она тянется ко мне правой рукой, своей рабочей рукой, поэтому я отпускаю руку Ноя и на этот раз сажусь на противоположный стул. Я провожу ладонью под ее левую ладонь, а другая опускаюсь поверх нее.

Слезы наполняют ее глаза, но она смахивает их, накрывая мою руку свободной рукой.

Я не смотрю на Ноя, я не могу этого сделать, но я не сомневаюсь, что его взгляд обращен на меня. Я чувствую тяжесть его взгляда. Он пронзает меня насквозь, жжёт мою душу, где, как я подозреваю, теперь живёт частичка его.

«Мне нравится твоя толстовка. Кажется, я узнаю этого, — поддразнивает Лори с озорством в глазах, когда мои щеки горят ярко-красным.

— Я тоже, но здесь довольно тепло. Ты уверен, что не хочешь его снять? Ной занимает место справа от нее, широко улыбаясь, когда я прижимаю его к себе с выражением «Я убью тебя», одновременно подсознательно притягивая воротник немного ближе к шее.

Все свое внимание я отдаю Лори.

«Расскажи мне самую неловкую вещь, которая когда-либо с ним случалась».

Ной громко смеется, за ним следует смех его мамы.

«Знаешь, ненавижу разочаровывать, но он никогда не был таким смущенным. Временами немного тихий, но нервный или смущенный… — Она качает головой.

Я прищуриваюсь к Ною, его улыбка все еще в полной силе, когда он откидывается на спинку сиденья, лениво и великолепно наклоняясь. — Нет, я не думаю, что он был таковым. Он никогда не заставляет тебя гадать.

«Когда он рос, его друзья были его товарищами по команде, поэтому каждый год, когда дети становились старше или меняли программу, новые дети становились его друзьями. Однако, кроме этого, он никогда ничего с ними не делал. Ему нравилось быть дома».

Ему нравилось следить за тем, чтобы ты никогда не оставался один.

В детстве он понимал ее жертвы и вырос с открытым сердцем и сильным умом, и то и другое произошло благодаря непреклонной любви и поддержке его матери. Вокруг него не было такой армии, как у меня, но она была у него, и он позаботился о том, чтобы она почувствовала, что ее достаточно.

Нежная тяжесть падает на мою грудь, но я стараюсь этого не показывать, подпирая подбородок раскрытой ладонью. «Расскажи мне о его первой футбольной тренировке».

«Он плакал, как ребенок», — тут же говорит она, заставляя меня смеяться. «Умоляла меня не заставлять его идти, но я сказала: сынок, послушай меня», — Лори продолжает рассказывать свою историю, и я медленно смотрю на Ноя.

Он подмигивает мне, но это мягко и необычно, и когда он смотрит на свою маму, я кое-что понимаю.

Ной для меня не все, чем мальчики.

Он какой-то… больше.

Глава 27

Арианна

«Брэйди сказал, что игра на этой неделе станет для них важной».

Я киваю, перелистывая карточку. Мои плечи опускаются.

Опять неправильно. Блин .

"Ага." Я падаю обратно на пластиковое сиденье. «Ной сказал, что в прошлом сезоне они проиграли этой команде в овертайме, а сейчас они делят первое место». Проверив время на телефоне, я начинаю складывать материалы в рюкзак. «Да ладно, если я не получу энергетический напиток, кофе или что-то в этом роде, я могу умереть, а у них еще осталось сорок пять минут практики».

Кэмерон вскакивает, готовый броситься. «Я бы хотел, чтобы мы могли поехать с ними. Это третья выездная игра подряд».

— Я знаю, и на этот раз их не будет на три дня. До Нью-Мексико четырнадцать часов езды. Насколько это ужасно?»

«Ой, я чуть не забыл. Кто-то может пережить отказ от защитника.

— Заткнись, пока я не столкну тебя с дорожки.

Смеясь, она ведет нас вниз по лестнице стадиона.

Когда мы приближаемся к последней платформе, Чейз выходит на маршрут. Это быстрый пас, и Ной наносит ему удар, но мяч выскальзывает из его пальцев, отскакивает от наколенника и попадает прямо в руки защитника.

Свисток уничтожает пьесу, и Чейз срывает с него перчатки. Вместо того, чтобы бежать обратно к линии, как другие, он идет пешком.

Ной протягивает руку каждому входящему парню, и каждый мимоходом хлопает своей ладонью по его. Все парни, кроме Чейза.

Вместо этого Чейз толкает его в плечо и возвращается на место.

Кэмерон скрещивает руки на груди. "Что это было?"

Я качаю головой, наблюдая, как на этот раз принимающие бегут вниз по полю, каждого из которых охраняет защитник. Чейз прорывается влево, но у него двойная команда, два защитника у него на заднице, а Ной находит своего открытого товарища по команде справа, поэтому он стреляет, и мяч падает прямо в руки намеченной цели.

Раздается свисток, и они начинают идти обратно, поэтому Ной поворачивается, чтобы поговорить с лайнменом, ожидая, пока остальные побегут обратно на следующую поездку, и я вздыхаю, когда Чейз снова его толкает, но на этот раз Ной даже не глядя.

Ною приходится подпрыгнуть, чтобы не споткнуться об одного из парней, наклонившихся и привязывающих ему бутсы.

Ной разворачивается, и Чейз прижимается грудью к капитану. В грудь своего защитника.

Люди кричат, и Ной кладет руку на грудь Чейза, чтобы удержать его, но Чейз отбрасывает ее.

Ной срывает с себя шлем, дергается вперед и указывает рукой на поле, но Чейз кричит в ответ.

Не прошло и минуты, как Чейз пихает его, и тогда вся команда встает на ноги и кричит на Чейза, а Ной пытается их успокоить, но Чейз не затыкается.

Правило номер один на поле — никогда не трогать защитника.

О чем, черт возьми, он думает?

"Пойдем." Я хмурюсь, сворачивая в туннель, ведущий к парковке.

— Ари, правда! Кэмерон зовет меня за спину и мгновение спустя становится в очередь рядом со мной. «Вы не хотите подождать и посмотреть, что произойдет?»

"Нет."

Не говоря больше ни слова, мы с Кэмерон покидаем стадион, и только когда мы заходим в кафе кампуса, она поворачивается ко мне.

— Если ты откажешься признать то, что только что произошло, я сделаю это за тебя. Она просовывает большие пальцы в петли рюкзака. «После прошлых выходных было бы довольно сложно притворяться, что не было очевидно, что вы с Ноем встречаетесь».

"Так."

— Итак… возможно, вам с Чейзом нужно поговорить.

В шоке я смотрю на нее и рявкаю: «Что?»

«Не то, что мне. Вы, ребята, никогда не рассказывали о том, что произошло.

"Мы сделали. Он сказал, что это ошибка, и я впитал его слова, как уголь — газ. Больше нечего сказать. Кажется, что все между нами снова вернулось в норму, так что не стой здесь и не пытайся сказать мне, что небольшая истерика, которую он только что устроил из-за паса, который не был отправлен в его сторону, имела какое-то отношение ко мне. Поверьте мне, это не так».

Она пытается, но не может сдержать свои мысли. «Я просто думаю, что это или что это может быть для него немного тяжело, вот и все».

«Что именно для него тяжело, Кэмерон?» Я подхожу к стойке и быстро заказываю напиток, и она делает то же самое. Мы платим и заходим в угол, чтобы уйти от остальных, ожидающих.

«То, что я плакала из-за него несколько месяцев , или то, что меня больше нет?»

Ее плечи опускаются. — Ари, это несправедливо.

«Несправедливо быть той, кто пропустила первый опыт учебы в колледже со своим близнецом, потому что знала, что его лучший друг будет там проводить с ним эти дни, и она не могла вынести мысли о том, что будет так близко к нему. Или как насчет того, чтобы оставить свою лучшую подругу делать то же самое, то, о чем они говорили вместе годами по одной и той же чертовой причине?

Слезы наполняют ее глаза, и я качаю головой, сжимая ее руку. «Я не расстроен, Кэмерон. Я сделал выбор. Все это было на мне, и я не хотел тащить тебя через это вместе со мной. Я был в дурке на добрую минуту и не знал, когда почувствую себя лучше, но…

— Но теперь ты это делаешь.

Мои губы изгибаются в сторону, и я киваю. "Ага. Я делаю. Мой брат больше на меня не злится, или, по крайней мере, он так себя не ведет, и мы с Чейзом можем находиться в одной комнате, и нас не окружает гигантский клубок напряжения. Все чувствует себя хорошо. Я просто хочу сосредоточиться на этом».

Кэмерон быстро моргает, чтобы сдержать слезы, но на этот раз они не грустные.

Она легко смеется, глядя на небо и высовывая язык. — Ох, ненавижу, когда ты умный, логичный и все такое. Она улыбается, обнимая меня.

Бариста называет наш заказ. Берем его и выходим за дверь.

«Давай отложим поездку в паб с мальчиками, съедим мороженое на ужин и посмотрим какой-нибудь дрянной телевизор, что скажешь?»

Я обнимаю ее, и ее рука падает мне на плечо. «Я говорю, что это звучит как надежный план».

«Да, черт возьми, так и есть».

Итак, это именно то, что мы делаем.

«Итак, эти маленькие звонки по FaceTime, — Ной ухмыляется в экран, шепча, — возможно, ты не захочешь дразнить меня, как раньше».

— О да, и почему?

Ной сдерживает смех, и его глаза поднимаются над экраном. В следующую секунду откуда-то кричит очень знакомый голос: «Лучше бы ты улыбался моей сестре, чувак».

Я падаю обратно на кровать со смехом и драматическим закатыванием глаз. — Конечно, он твой сосед по комнате.

«Завтра он отыграет большую часть первой четверти, поэтому я хотел попытаться обсудить с ним еще кое-что, не прибегая к помощи остальных».

Я взлетаю, разинув рот. — Он начинает?

Ной усмехается. "Ага. У нас есть план игры, который, как мы думаем, поставит их в тупик, поэтому мы его реализуем».

«Мой брат завтра участвует в студенческой игре?!» Я вскакиваю на ноги, бегу к комнате Кэмерон и по пути ушибаю палец на ноге.

«Ой, черт!» Я смеюсь, стучу в ее дверь и врываюсь через секунду.

Она срывает наушники с головы, ее глаза широко раскрыты в панике.

– Мейсон начинает завтра!

"Что!" Она вскакивает, шарит и падает на пол, но тут же всплывает.

"Я знаю!"

Мы визжим, обнимаясь.

— Вот дерьмо, ты сказал ей, не так ли? Голос Мейсона заполняет линию, и я быстро оглядываюсь назад к экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как его голова появляется рядом с головой Ноя.

"Ебена мать!" Я улыбаюсь, топая ногами.

"Я знаю." Из него вырывается гордый смешок.

Слезы наполняют мои глаза, и игривый взгляд окутывает его лицо. "Брось."

Мы смеемся, и я глубоко вдыхаю.

— О боже мой, Мейс. Ты справишься».

— Сейчас я позволю тебе пойти спать, — тихо говорит он.

«После этой новости? Да правильно! Я постараюсь связаться с родителями. Думаю, в Германии сейчас день, но я дважды провалил историю, так что могу ошибаться».

Ной усмехается, давая мне знать: «Завтра я, возможно, недоступен».

«Игровое лицо, я уже знаю, что делать». Я кусаю губы. — Убей его там, Ромео.

"Для вас я буду."

Моя улыбка медленная. «Мне нравится R&B девяностых».

Ухмылка Ноя просто смертоносна, и мне хочется прыгнуть через экран. "Пока красотка."

Быстро взмахнув рукой по экрану, я вешаю трубку.

Завтра мой брат достигнет еще одной цели, которую он намеревался достичь, и я очень горжусь этим.

Я знаю, что он это заслужил; Я знаю, что он более чем хорош, но не могу не думать, что Ной помог ему дать возможность начать, а Мейсон сделал это своей сукой.

«Ладно, крылышки достали из духовки. Чипсы насыпаются в миску, и дверь, — Кэмерон выбегает из кухни, поворачивая засов, — заперта.

«Пиво открывается, громкость увеличивается», — я хватаю пульт.

Я помогаю отнести все к журнальному столику, а затем наступает время начала игры.

На боковой линии мы видим, как Мейсон надевает шлем, тянет его за воротник и прыгает вверх и вниз на обеих ногах, чтобы кровь текла сильнее.

Наш парень падает на двадцатке, и на поле выбегает нападение во главе с моим братом.

Мы аплодируем и аплодируем, стоя слишком близко к экрану, пока он рассказывает своим людям о пьесе. Они прорываются, занимают свои позиции, и не прошло и пяти секунд, как Мейсон объявляет поход.

Мяч подхватывается, крепко сжимается в ладонях, и он крутится, притворно подбрасывая его бегущему беку, прежде чем отступить назад и быстро выстрелить первым дауном.

«Ууууу!» Мы хлопаем.

Они снова готовятся к посадке, и на этот раз Мейсон прорывается через брешь, пробежав еще одиннадцать ярдов, прежде чем соскользнуть на бедро, чтобы избежать подката.

"Да! Два снэпа, два первых дауна!»

«Боже мой, это дерьмо сейчас так нравится этим тренерам!» Кэмерон улыбается, допивая половину пива.

Я беру свою, наблюдая, как Мейсон смотрит на боковую линию. Он коротко кивает и поворачивается назад, указывая направо, прежде чем поднять и поставить левую ногу. Мяч отбит, и он падает назад, глядя вниз, но другая команда прорывается, прорывая его линию.

Мейсон уволен с правого тыла и спереди слева. Его туловище поворачивается напротив бедер, спина сгибается. Его шлем отлетает при ударе, и Мейсон падает на газон.

Мы с Кэмом стоим застывшими несколько секунд, прежде чем вырваться из этого состояния.

"Ебена мать."

«Сукин сын».

Наступает паника, и мы дергаемся ближе к телевизору.

"Нет нет нет."

— Ари, он не встает.

Я складываю руки перед собой, поворачивая из стороны в сторону. — Вставай, Мейс.

«Ари… он не встает!»

"Ебать."

За исключением тех немногих, кто был рядом с Мэйсоном, остальная часть команды только сейчас осознает, что их защитнику еще предстоит подняться.

Брэди проталкивается сквозь собравшихся на поле товарищей по команде, а Чейз в ту же секунду выбегает из-за боковой линии.

Я сжимаю зубы, слезы наполняют мои глаза, когда страх, пронизывающий мальчиков, пронзает меня. Они отодвигаются на несколько футов от Мэйсона, но оба быстро отбрасываются назад несколькими людьми из тренерского штаба Авикса. Они кричат, пытаясь заглянуть за пределы группы людей, бросающихся к моему брату, но вынуждены оставаться на месте.

Брейди срывает свой шлем, поднимает его и кричит в ответ, но все, что он делает, это привлекает к себе еще двух линейных игроков. Они действуют как щит, блокируя и отбрасывая его назад. Он бросает шлем, схватившись за голову, и отворачивается, а мои руки прикрывают рот.

Я вздрагиваю, когда мой телефон на кофейном столике вибрирует, и моя грудь сжимается, когда я отвечаю.

"Папа!" Я паникую.

— Арианна, все в порядке, — уверяет он меня тихим, успокаивающим тоном. — Сделай для меня глубокий вдох, ладно?

Я пытаюсь, но это нестабильно и вызывает напряжение в ребрах. «Папа, он не двигается».

"Я знаю детка. Смотрели. Я говорю по громкой связи?

Я нажимаю кнопку громкой связи. "Ты сейчас."

— Кэмерон, дорогая, ты в порядке? — мягко спрашивает он, зная, даже не спрашивая, что она рядом со мной.

Она кивает, хотя он не видит ее, кусая ногти. «Мм-хм». Она всхлипывает

«Хорошо, это хорошо. Твои мамы здесь, твой отец тоже, Кэм и Ланкастеры», — говорит он нам, и Кэмерон протягивает руку, чтобы сжать мою руку.

Я бросаю задницу на стол, а она остается стоять рядом со мной.

Мы смотрим на экран, пока медики стабилизируют шею Мэйсона, трое других присели вокруг него, его товарищи по команде недалеко от него.

— С мамой все в порядке? Мои ноги подпрыгивают.

«Она напугана», — честно говорит он мне. «Но мы все такие. Но мы все вместе, и это главное. Мейсон знает, что мы с ним, даже если мы все в разных местах.

Я всхлипываю. Вскакиваю на ноги, когда Ной выходит на поле.

Судья пытается заставить его отойти назад, но он возражает, и я задерживаю дыхание, когда его тренер, стоящий в нескольких футах от Мэйсона, замечает его.

Тренер подбегает и что-то говорит, и Ной похлопывает его по плечу и бежит к конечной зоне.

"Что он делает?" — шепчет Кэмерон, и я качаю головой.

«Что кто делает?» — задается вопросом мой отец.

Ной протягивает руку, хватая гигантскую камеру справа от стойки ворот, и я задыхаюсь, когда сеть разделяет экран, и на втором экране отображается лицо Ноя.

Комментаторы перестают говорить о траектории удара Мэйсона и начинают гадать, что делает защитник, но не имеют ни малейшего понятия.

Я делаю.

Потому что, как только он точно узнает, что жив, Ной смотрит прямо в камеру, прямо мне в глаза… и кивает.

Внутри меня все трескается, ломается, а потом снова срастается. Я падаю на диван, слезы текут по моим щекам.

— Он в порядке, — хриплю я.

"Что ты имеешь ввиду дорогой?" - призывает мой отец.

Голова Кэмерон резко перескакивает с экрана на меня. "Откуда вы знаете?"

«Ной», — говорю я им обоим. «Вот что он говорит. Он дает мне знать, что с Мейсоном все в порядке.

Слезы Кэмерон падают, и она падает на диван. «Я чертовски люблю этого парня».

Хриплый смешок покидает меня, и я улыбаюсь. — Папа, с ним все в порядке.

«Дорогая… он все еще не двигается».

Я киваю, но всего несколько мгновений спустя Мейсон сгибает колено, и я задыхаюсь от вздоха моей матери.

Медицинский персонал встает, меняя позицию возле плеч Мэйсона, и при этом Мейсон поднимает левую руку вверх, давая понять всем, кто наблюдает, что с ним все в порядке. Тележка выезжает на поле, но Мейсона не кладут на носилки. Толпа сходит с ума, когда ему помогают подняться на ноги, а затем медленно укладывают на спину. Его увозят, а мои родители празднуют на другом конце провода.

Мы разговариваем еще немного, и отец уверяет меня, что позвонит, если у них появятся какие-нибудь новости. Мэйсону восемнадцать, и есть шанс, что никто из нас не услышит ни слова, пока он не сможет позвонить нам сам.

Проходят часы, прежде чем мой телефон зазвонит, и когда он зазвонит, звонок от Брейди.

Мы с Кэмом вжимаемся в экран.

«Брэйди».

— Привет, девочки, — говорит он тихо, с грустной ухмылкой на губах, Чейз рядом с ним. — Ты что-нибудь слышал?

"Еще нет. Что ты знаешь?" — спрашивает Кэмерон.

«Они отвезли его в больницу в паре миль отсюда, чтобы пройти протокол по сотрясению мозга, сдать анализы и все такое». Он вздыхает. «Это все, что мы получили от тренера».

— Ты можешь сходить к нему?

Опечаленные, они качают головами. «Мы садимся в автобус отсюда, но с ним поехал тренер. Тренер говорит, что сообщит нам, когда сможет, но без разрешения Мэйсона они не могут ему ничего сказать. Тренер думает, что они, возможно, накачали его допингом, так что он, вероятно, то приходил, то уходил».

«Его хотели положить на носилки, но он хотел уйти». Чейз проводит руками по покрытому потом лицу. «Я думаю, это было ради твоей выгоды и пользы твоей семьи».

Я киваю. «Да, я уверен. Они позвонили. Они наблюдали».

"Проклятие." Брейди оглядывается в стороны и назад. «Один из парней сказал, что слышал, как он хрипел и что-то говорил о ребрах, так что я не знаю».

Я снова киваю, покусывая внутреннюю губу. «Я позвоню отцу. Если я услышу что-нибудь еще, я позвоню».

"Такой же."

— Ари, с ним все будет в порядке. Чейз ловит мой взгляд. «С ним все будет в порядке. Позвони мне или Брейди, если хочешь просто поговорить.

"Мы будем." Я смотрю на Кэм, хватая ее за руку.

«Ребята, попробуйте отдохнуть в автобусе». Кэм опускает голову мне на плечо. "Ничего не поделать. Не волнуйся слишком сильно».

На губах мальчиков появляются мрачные улыбки, и Брейди вздыхает. «Нам пора в душ, у нас осталось не так уж много времени до того, как нам придется сесть в автобус».

"Идти. Я тебе напишу."

На этом они вешают трубку, и мы падаем на подушки.

Я звоню отцу, чтобы рассказать ему то немногое, что мне удалось узнать, и он говорит, что только что разговаривал с больницей, но безрезультатно. Следующие несколько часов мы с Кэмерон проводим, расхаживая, разогревая и разогревая еду, после того как даем ей снова остыть.

Мы еще не спали, когда солнце начало подниматься, но, должно быть, в какой-то момент мы заснули, потому что внезапно я просыпаюсь от стука в дверь. Кэм вскакивает и спешит открыть ее, а Брейди и Чейз спешат войти. Брейди сначала обнимает Кэмерон, а потом притягивает меня.

"Что-либо?" он надеется.

Я качаю головой и поворачиваюсь к Чейзу, который следующим меня укутывает. «Почему он никому не позвонил? Почему из больницы не позвонили твоим родителям?»

Мои глаза закрываются. "Я не знаю. Мы просидели всю ночь в ожидании, и ничего. Я боюсь."

— Я знаю, — шепчет он, его хватка крепче, и я прячу лицо у него на груди. "Я знаю, вы."

Тихий стук заставил мою голову резко подняться, и мы все посмотрели на дверь, которую Кэмерон оставила широко открытой.

Ной стоит в прихожей.

— Ной, — выдыхаю я, и мои мышцы расслабляются.

Я бросаюсь к нему, и легкая улыбка появляется на его губах, когда он входит внутрь, его руки медленно обнимают меня, когда я бросаюсь в него.

Я начинаю плакать, но его губы находят мое ухо.

— Шшш, Джульетта, — шепчет он. «Ты не хочешь, чтобы он услышал, как ты плачешь».

Я резко поднимаю голову и хмурюсь, когда взгляд Ноя смягчается.

Он кивает, отпуская меня, и подносит к нам свой телефон.

«Теперь я с ней», — говорит он мужчине, неловко стоящему по другую сторону видеозвонка.

Мужчина кивает и шаркает вокруг. Раздается щелчок, а затем камера переворачивается, и экран заполняет Мейсон, лежащий на больничной койке.

У меня вырывается рыдание, и я вырываю телефон из рук Ноя. «Масе…»

— Привет, сестренка. Голос у него хриплый, на губах появляется слабая улыбка.

«Ты в порядке», — плачу я. "Ты в порядке?"

Он посмеивается, но как только смех покидает его, он стонет, сжимая руками накрытое одеяло. «Да, я в порядке».

Кэмерон втискивается рядом со мной, и тут же тут же появляются мальчики, толпятся.

Глаза Мейсона скользят по нам троим, и они становятся блестящими, поэтому он отводит взгляд.

— Вы, трусы, скучаете по мне? Масе шутит, в его карих глазах читается благодарность.

«Конечно, мы пришли прямо сюда, брат». Брейди кивает, зная, что это именно то, что ему нужно от лучших друзей. «Прямо из автобуса».

Мейсон кивает, глядя на свои колени. Он облизывает губы, прежде чем снова обратить внимание на экран. — Два сломанных ребра и, — он откашливается, — вывихнутое плечо. Я отсутствую не менее четырех недель, а может и дольше». Его челюстные тики.

Никто ничего не говорит, потому что мы знаем Мэйсона. Он не хочет слышать об этом ни слова. Он принял это, и всё.

«Отвлечься от практики, засранец», — шутит Брейди, хотя и не чувствует этого.

Но Мейсон усмехается, и в этом вся суть.

— Ари, ничего не говори маме и папе. Я собираюсь позвонить им прямо сейчас, но говорю ей, что у меня синяки и мне нужен отдых. Вот и все."

"Вы уверены?"

Он кивает. «Мне не нужно, чтобы они беспокоились или отказывались от поездки, на которую откладывали последние четыре года».

«Скорее всего, она уже забронировала билеты».

Он улыбается. — Да, мне лучше повесить трубку и поскорее позвонить ей.

"Когда ты будешь дома?"

«Меня отпускают прямо сейчас, я просто жду оформления документов. Этот парень, — он кивает на мужчину, держащего камеру, — принес мне спортивные штаны и всякое дерьмо, чтобы надеть его, и тренер организовал мне рейс домой. Это короткий самолет, какой-то выпускник наблюдал за ним, увидел попадание и сбил его, так что мне не придется вот так ждать в аэропорту».

"Хороший. В какое время нам следует забрать вас?»

Он качает головой, а затем на его бровях появляется напряженное выражение. «Я позвоню Нейту. Пусть он придет за мной и отвезет обратно в пляжный домик.

"Что почему?"

«Мне придется отдохнуть две недели, Ари, почти лежать в постели, а в футбольном доме я не могу этого делать».

— Оставайся здесь, я могу помочь.

«У вас урок, а у нас целый дом свободен. Я пойду спать и лягу на задницу. Лолли и Нейт здесь, Паркер и Кенра тоже. Пэйтон. Если мне что-то понадобится, они будут рядом».

Я смотрю, но киваю. Я говорю «окей», когда действительно хочу поспорить, и он это знает, поэтому на его губах появляется легкая улыбка.

«Ари».

"Все в порядке." Я пожимаю плечами, всхлипывая. — Но если ты не ответишь на мои звонки, один звонок, Мейс , я поеду туда, клянусь.

"Иметь дело." Выражение его лица становится нежным, и он вздыхает, откидывая голову назад, когда его глаза начинают затуманиваться.

Мое сердце разрывается из-за него.

— Мейс…

— Люблю вас, ребята, — обрывает он меня.

"Люблю тебя."

"Позвоню тебе позже." Он снова смотрит на мужчину. "Вешать трубку."

Все мое тело обвисает, когда звонок завершается, и я бросаю телефон на стойку, закрывая лицо руками. «Иисус, черт возьми, Христос».

Чья-то рука падает мне на спину, потирая мягкие круги.

— Мы уверены, что с ним все в порядке? Кэмерон волнуется.

«Он Мейсон», — говорит Брейди. «Это именно то, чего я ожидал от него в этой ситуации».

Я смотрю и вижу Чейза рядом со мной. Он кивает, соглашаясь.

— Ты хочешь, чтобы мы остались? — спрашивает он желаемым тоном.

Но я со вздохом качаю головой. «Вы, ребята, идете домой, вы выглядите так, будто спали столько же, сколько и мы».

"Вы уверены?" Его голос становится тише, но я только киваю, и рука на моей спине, его рука, падает на бок.

Мальчики наклоняются, подхватывают с земли свои сумки и снова поворачиваются к нам лицом.

Кэмерон смотрит на меня. — Трей только что написал… ты хочешь, чтобы я осталась или… — Она смотрит на Ноя.

"Идти. Теперь мне хорошо». Я киваю, от усталости вытирая левый глаз. Я оглядываюсь назад, на Ноя, который отошел на несколько футов и теперь прислонился к стене. Я поворачиваюсь к нему, и он отталкивается, медленно приближаясь. Я встречаю его на полпути, и он протягивает руку, заправляя мои волосы за ухо.

Он смотрит, его голубые глаза полны беспокойства, и я киваю, поднимая руку, чтобы ненадолго сжать его запястье.

Теперь я в порядке, клянусь.

Он коротко дергает подбородком.

"Спасибо." Мой голос срывается.

Ной качает головой, не желая принимать, потому что, по его мнению, он сделал это не для того, чтобы меня отблагодарили, он сделал это, потому что знал, что мне это нужно, и он мог мне это дать.

— Девочки, мы поедем домой.

Я смотрю на них и киваю.

Выходя за дверь, Чейз смотрит прямо перед собой, и Брейди благодарит Ноя.

— Позвони мне позже, Ари Бэби. Он смотрит на меня с суровым выражением лица.

"Я буду." Я быстро обнимаю Кэмерон, и она закрывает дверь, уходя.

В тот момент, когда они уходят, я встречаюсь с Ноем, и мои эмоции снова побеждают.

Слезы падают, поэтому я отворачиваюсь, прижимая пальцы к глазам.

— Прости, — шепчу я, пытаясь проглотить крик, подступающий к моему горлу.

«Не извиняйся и не прячься от меня». Он обходит меня, прижимая меня к своей груди. «Для чего я нужен, как не для того, чтобы обнимать тебя, когда тебя нужно обнимать?»

«Я могу придумать несколько вещей», — плачу я, посмеиваясь сквозь слезы, когда он это делает. Вздохнув, я смотрю на него. «Я просто волнуюсь. Мейсон не Мейсон без футбола, и его попытки не заставлять нас волноваться лишь означают, что есть о чем беспокоиться».

Подушечки его больших пальцев поднимаются вверх, и он нежно проводит ими под моими глазами. «Может, ему нужно пару дней, чтобы разозлиться и смириться с этим?»

Я киваю, поднимая подбородок, чтобы поцеловать его руку.

Уголок рта Ноя приподнимается, и я делаю глубокий вдох.

Он прижимается своим лбом к моему. «Ты писал мне всю ночь. Ты вообще спал?

Я пожимаю плечами. «Я помню, как взошло солнце, а потом мальчики постучали в мою дверь».

Его сильные, теплые ладони обхватывают мои щеки. — Тебе следует попытаться немного поспать. Он отпускает меня, отступает назад, берет телефон и засовывает его в карман.

Я следую за ним до двери, он смотрит на меня и держит ручку. "Позвони мне, когда проснешься? Я могу прийти, приготовить тебе что-нибудь, принести кофе…»

Он поворачивает ручку, открывая ее, но я ловлю ее за замок прежде, чем она полностью высвобождается из рамы, и глаза Ноя останавливаются на моих.

Моя грудь сжимается, когда я опускаю руку ниже, пока не накрываю его и освобождаю ее от прохладного металла.

На бровях Ноя появляется легкая морщинка, но он не спорит, когда я закрываю дверь, и единственным звуком, который я слышу, является щелчок замка.

Его грудь вздымается при полном вздохе, и я поднимаюсь на цыпочки, выхватывая ее из его губ.

Его руки поднимаются, запутываются в моих волосах, и он целует меня в ответ. Его рот тяжелый и голодный. Выздоровление.

Мне нужно это.

Он мне нужен.

Наши глаза открываются одновременно, и он, должно быть, видит что-то внутри меня, потому что его тело дрожит от осознания.

Мое сердце вышло из-под контроля, когда я скользил ладонями по его рукам, пока не достиг его рук. Я переплетаю его пальцы своими и шепчу: «Останься».

Глава 28

Арианна

Ной не говорит ни слова, но и не отступает, хотя я и не ожидал, что он это сделает.

Его глаза не отрываются от меня, поэтому я слепо веду нас к своей комнате, и с каждым шагом его хмурое выражение становится все сильнее.

У моей двери он останавливается, его ослепительная грусть ищет, поэтому я отпускаю его, передвигаюсь на одну ногу дальше и хватаю подол своей футболки. Медленно я натягиваю его через голову, позволяя ему упасть между нами. Ной переводит взгляд с меня на него, и когда я тянусь за спину, чтобы расстегнуть лифчик, его взгляд резко поднимается вверх.

— Если я войду в эту комнату…

— Зайди внутрь, Ной. Мой голос — хриплый шепот.

Его челюсти сжимаются, и он движется вперед, и когда он это делает, он действует в полную силу.

Его левая ладонь обхватывает мою шею сзади, правая — моей щеке, его тело горячо прижимается к моему. Его рот опускается на мой, но в последнюю секунду он уклоняется от этого и вцепляется в мою челюсть.

Он нежно сосет, дразня мою кожу своими мягкими губами, пока не достигает чувствительного места на моей шее. Затем он кусает меня, и я задыхаюсь, моя левая рука поднимается к его волосам.

Я не осознаю, что он оттолкнул меня назад, пока мои колени не коснулись края кровати, но когда я собираюсь опустить нас обоих, Ной кусает сильнее, и мое тело дрожит.

Его руки обхватывают меня, сбрасывая бюстгальтер с моих рук. Затем он снимает туфли, и когда я хватаю его футболку, он опускается, позволяя мне снять ее с его тела, но его губы падают на мой живот, из-за чего рубашка запутывается вокруг его головы.

Он посмеивается надо мной, и мои пальцы ног упираются в ковер.

— Кому-то щекотно. Он сжимает мои бедра.

Я пробую еще раз, и на этот раз мне удается добиться этого, ухмыляясь, когда он смотрит на меня.

Он встает и при этом берет меня с собой, кладя руки мне под бедра. Я обхватываю ногами его тело, и Ной ухмыляется, приближая свой рот к моему.

Он крепко целует меня и стонет мне в рот, когда я тяну его за волосы. Одно колено ударяется о матрас, затем другое, и его глаза сверкают с моими.

«Я не уверен, что ты понимаешь, что это со мной сделает», — говорит он весомыми и сильными словами. Его взгляд темен и сосредоточен. Многообещающе.

Завораживающе.

Я крепче держу его, и его колени упираются в матрас.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — говорю я вдруг.

"Скажи мне."

Мой подбородок падает. «Мне неловко».

Одна из его рук поднимается, его костяшки пальцев скользят по моему горлу, вытягивая мою шею, пока мои глаза не вынуждены встретиться с его глазами. — Все равно скажи мне.

Отчаяние в его тоне почти болезненно.

Мои большие пальцы скользят по его нижней губе и подносят рот к его уху.

— Я думал о тебе, — шепчу я. «Когда тебя не стало… я думал о тебе. Утром, днём и вечером». Я целую край его челюсти. "Особенно в ночное время…"

Грудь Ноя трясется, его большие пальцы запутываются в моих волосах и осторожно тянут, пока мой подбородок не оказывается в воздухе.

Он тянет, пока мы не смотрим друг на друга, морщины на его висках становятся глубже.

Я сглатываю, и его взгляд скользит по моей шее, но тут же возвращается.

«Мне было интересно, каково было бы оказаться с тобой в моей постели», — признаюсь я, опьяняющий огонь, разгорающийся в его глазах. Воодушевляет. «Я мечтал об этом… мечтал об этом».

Он дрожит от нужды.

— Так сильно, что у меня болело тело, — мурлычу я. — Поэтому мне пришлось…

"Коснись себя." Его лоб припадает к моему, его язык скользит по моим губам. — Тебе приходилось трогать себя?

Я киваю.

Медленно Ной опускает меня на кровать, освобождая мои ноги и руки от своего тела.

Он скользит руками вверх по моим бедрам, хватает мои шорты и снимает их, забирая с собой стринги. Снова стоя на четвереньках, он прижимает ладони к одеялу возле моих ребер и говорит: «Покажи мне».

Ной

Ее золотые глаза расширяются, ее идеальное тело слегка напрягается, поэтому я успокаиваю ее разум.

Я рассказываю ей, что происходит у меня в голове, и мои губы совпадают с ее.

— Я сделал то же самое, Джульетта, — признаюсь я. "В душе. В постели." Я провожу языком по ее губам, и она жадно, без слов, умоляет еще. "В моей кровати."

Ее глаза распахиваются в поисках обмана, которого она не находит.

Медленно, но без колебаний ее пальцы танцуют вдоль грудной кости, румянец поднимается вверх по ее телу, когда ее рука опускается и исчезает между ее ног.

Мое тело вибрирует, член твердеет и натягивается на джинсы.

— Расскажи мне, что я с тобой делал, — шепчу я.

Ее лицо краснеет, но она закрывает глаза и говорит: «Сначала ты поцеловал меня в шею».

Я опускаю губы к ее любимому месту, в мертвую точку с левой стороны.

— А потом ты использовал свои зубы и притащил их мне на плечо.

Я иду по тропе, сосу, останавливаюсь, и она глубоко вздыхает.

Ее костяшки пальцев касаются моих штанов, ее пальцы ласкают клитор, и я сжимаю мышцы, отчаянно пытаясь почувствовать ее прижатие к себе.

— Ты спустился оттуда, но не до конца.

Я втягиваю ее сосок в рот, медленно вращая языком вокруг затвердевшей вершины. Я сосу, немного сильнее, чем раньше.

Она скулит, дергаясь подо мной. «Ты молния… ты».

Ее рука теперь движется быстрее, ее глаза распахиваются, когда мягкий мурлыканье расстегивающихся джинсов находит ее. Ее взгляд опускается, губы приоткрываются, когда она приземляется на стержень в моих трусах.

Я освобождаюсь от остальной одежды, и ее голова прижимается к подушке позади нее.

Ее бедра сжимаются, и она начинает сжимать ноги, пытаясь обеспечить давление, которое обеспечит их тугую фиксацию, но когда я немного опускаюсь, мой стояк оказывается вдоль ее внешней поверхности бедра, и ее мышцы расслабляются.

Ее глаза находят мои. — На этот раз ты не использовал свою руку. Ее щеки пылают, и она зажимает клитор между пальцами, ее бедра дрожат, когда она приближается к оргазму.

Я снова подвигаюсь, на этот раз занося одно колено между ее ног. Я приближаю свои губы к ее губам и шепчу: «Что я сделал, детка?»

Она стонет, и я протягиваю руку между нами, убираю ее руку и прижимаю ее к ее голове, а другое колено кладу ей между ног.

«Расскажи мне, что я сделал».

— Ты прижался ко мне.

Я опускаюсь вниз, и мы оба стонем, когда наши разгоряченные тела впервые встречаются.

Моя челюсть сжимается, и я уткнусь лицом в ее шею. Она мокрая, и я мгновенно становлюсь скользким от волнения. Я не могу с собой поделать; Я качаюсь против нее.

— Да, — хрипит она. "Просто так."

Я впиваюсь пальцами в одеяло на противоположной стороне. — Я скользну по тебе своим членом? Я чуть-чуть отодвигаюсь назад, двигаясь вперед с еще большим давлением, и мои бедра сжимаются.

— Ты это сделал, — хрипит она, ее голова поворачивается, пока ее губы не касаются моей шеи. Она сосет, кусает и шепчет: «А потом ты скользнул в меня».

Я кусаю ее спину, и ее колени поднимаются, прижимаясь к моим бедрам.

— Проскользни в меня, Ной.

В груди урчит, мышцы напряжены от потребности. — Я не хочу причинять тебе боль.

Мягкость окутывает ее, и она касается моих щек, ее голова слегка покачивается. — Ты бы никогда не сделал этого, — выдыхает она, притягивая мои губы к своим. Ее поцелуй мягкий и сладкий, но ее голос, когда она повторяет свои слова, — чертовски лисий. — Проскользни внутрь меня.

Отступая, я делаю.

Я прижимаюсь к ней одним длинным, медленным, уверенным движением.

Она задыхается, ее шея вытягивается, пока ее глаза не упираются в стену позади нее, и я поднимаюсь, глядя на богиню передо мной.

Она выглядывает из переносицы, глядя мне в глаза, пока я полностью наполняю ее. Полностью.

Нежность, которая окружает ее, заставляет мой пульс биться чаще, и когда шелковистая улыбка изгибает ее губы при следующем вздохе, вот и все.

Готово.

Меня нет.

Я ушел.

Я вкатываюсь в нее, внутрь и наружу, медленно и уверенно. Мои удары длинные и глубокие, это мучительная пытка. Очень чертовски необходимая, сладкая агония.

Ари обхватывает меня ногами, ее пятки прижимаются к моей пояснице и толкают меня вперед.

Наш темп ускоряется, а она становится громче.

Ее стоны, ее вздохи.

Ее сердцебиение.

Я прижимаю губы к бешено бьющемуся органу, а она нажимает на мой затылок, и я даю ей то, что она хочет. Мои зубы.

Я кусаю, и она кричит.

Я лижу, и она трясется.

Я отстой… и она разбивается.

Ее мышцы напрягаются, ее руки обхватывают меня, когда она начинает кончать.

Но она борется с этим, притягивая мои губы к своим. Ее поцелуй жесткий и голодный, преследующий, и я отвечаю ей тем же.

Мои бедра двигаются внутрь и наружу, перекатываясь, кружась и нажимая, проверяя, чтобы ее клитор работал с моим телом так же, как и ее киска. Я работаю над ней, вытягивая ее оргазм как можно дольше, пока она дико задыхается.

Она отрывается, снова находя мое ухо, ее голос звучит как задыхающийся карканье, ее тело сжимается в напряжении, отрываясь от резких толчков. Она хочет, чтобы это продолжалось, борясь за финал, в котором она так отчаянно нуждается, но она ломается. Ее спина отлетает от кровати, ее стоны резкие и сводящие с ума, когда она поднимает бедра ко мне, желая глубже. Ее губы приоткрываются, и она заикается: «А потом я кон-кончила».

«На моем члене?» Я хриплю, поднимая колени, так что сажусь на них спиной, а ее бедра оказываются в воздухе.

«Д-да. На твоем члене.

Ее кожа краснеет, а мое тело сжимается, жар нарастает и нарастает.

Воздух вырывается вперед, захватывая мою нижнюю губу, ее ошеломленные глаза смотрят на меня, и она шепчет: «А потом ты тоже пришел».

И мне конец, она доводит меня до крайности.

Запертый в трансе девушкой, которую даже в самых смелых мечтах я не осмеливался себе представить, я прихожу. Долго и тяжело.

Ее стены сжимаются вокруг меня, вибрируя изнутри, и я стону, мои конечности трясутся.

Я держу ее там, наши тела скользкие от пота, пока мы не сможем дышать легче.

Только тогда я выскальзываю из нее, опуская нас обоих на матрас.

Ее глаза не отрываются от моих, и после нескольких минут тишины она начинает кусать внутреннюю часть губы, сложив руки под головой и повернувшись всем телом так, чтобы та была обращена ко мне.

Я протягиваю руку, освобождая ее губу от ее жестокости. "Что?"

— Ты действительно думал обо мне?

Я тихо посмеиваюсь, но киваю в подушку.

— Ты правда… прикоснулся к себе… представляя меня?

Я снова киваю, скользя рукой по ее шее и плечу.

Моя ухмылка медленно растягивается, когда ее скрытая улыбка играет на ее губах, и она шепчет именно то, что я знал.

"Покажите мне… "

Я даю ей то, что она хочет.

Я почти уверен, что так будет всегда.

Глава 29

Арианна

Моя рука скользит под одеяло, но Ной ловит ее, выдвинув бровь.

— Тебе нужно было немного поспать. Его взгляд игрив.

«Я высплюсь, когда постарею».

Посмеиваясь, он вылезает из кровати, выставляя на всеобщее обозрение свое великолепно обнаженное тело. Он надевает боксеры и джинсы и поворачивается ко мне спиной к рубашке.

Он хлопает по краю кровати, и я подползаю, и он натягивает ее мне на голову, чмокает меня в губы, прежде чем перекинуть через плечо.

Я визжу, пытаясь прикрыть голую задницу, но он протягивает руку, ладоня по моей левой щеке и несет меня в гостиную, поэтому я прекращаю попытки, наслаждаясь теплом его прикосновений.

«Если ты не собираешься спать, позволь мне тебя покормить. У тебя в животе урчало час назад.

Он опускает меня на диван, ухмыляясь, когда его рубашка завязывается вокруг моей талии, и у него получается небольшое сверкающее зрелище. Он набрасывает мне на голову одеяло, и его шаги несут его на кухню.

Не в силах сдержать улыбку, я устраиваюсь на подушках, натягивая одеяло до подбородка и включаю вчерашнюю игру. Я продолжаю с того места, на котором мы остановились… сразу после того, как Мейсона увезли с поля, беспокойство было слишком сильным, чтобы выдержать еще секунду.

Как только я нажимаю кнопку воспроизведения и комментаторы начинают говорить, Ной тоже говорит, мягкость его тона согревает меня в тех местах, которые я не могу отрицать.

«Вам не обязательно это смотреть», — говорит он.

Я облизываю губы, не отрывая глаз от экрана.

«Мой человек — защитник». Я ухмыляюсь в одеяло. «Так что да, я так и делаю».

Ной не говорит ни слова, но я знаю, что он улыбается, и моя улыбка от этого растет.

Что бы Ной ни сделал, я понятия не имею, потому что следующее, что я помню, это то, что я просыпаюсь в темном доме, а его уже нет.

Я выпиваю стакан воды и тащусь в душ, стоя под теплыми струями, пока вода не остынет, снова и снова прокручивая в памяти утро.

Выйдя, я иду на кухню и беру со столешницы телефон.

Я нахожу сообщение от Ноя.

Ромео: Я пытался разбудить тебя и сказать, что мне пора идти, но ты не сдвинулся с места. Да. Я проверил твой пульс. Еда в микроволновке.

Меня покидает смешок.

Ромео: Я еду к маме. В семь команда собирается в пиццерию в нескольких кварталах от кампуса. Дай мне знать, если захочешь пойти.

У меня сжимается грудь, зная, что моего брата там не будет, но он разозлится, если я не пойду только потому, что он не может, и в то же время я ненавижу мысль о том, что я буду там с кучей парней.

Но я буду с Ноем. И Брейди и Чейз тоже будут там.

Поэтому я говорю да.

В микроволновке два буррито с яйцом и сыром — практически единственный вариант, который был в холодильнике. Уже пять вечера, поэтому я разогреваю только одну, оставляя место для пиццы позже.

Я общаюсь по FaceTime с Мейсоном, испытываю облегчение, когда вижу, что он дома, и усаживаюсь на кровать рядом с огромной тарелкой французских тостов, которую принесла Лолли.

Он улыбается, и у него больше румянца, чем сегодня утром, даже если он все еще выглядит изнуренным, но это только первый день, поэтому я вешаю трубку, чувствуя себя хорошо, и мне хочется хорошо выглядеть.

Так что я не тороплюсь, готовясь.

Мои волосы распущены крупными распущенными локонами, глаза подведены мерцающими тенями и подчеркнуты темной подводкой. Моя помада такая же красная, как рубашка, а джинсы высокие и узкие.

Я только закончила завязывать свои черные ботинки, когда появился Ной, чтобы забрать меня, его выдали его великолепные голубые глаза. Последнее, что он хочет сделать… это покинуть эту комнату.

Он наклоняет голову, его губы приоткрываются, но все, что выходит из него, — это хриплый смешок.

Я сдерживаю улыбку и провожу нас к выходу.

Пиццерия-паб — очаровательное семейное заведение. Седовласая женщина за прилавком добрая и привлекательная, ее смелый рот напоминает мне мою бабушку.

Еда вкусная и обильная, что является залогом успеха при бегающих двух десятках спортсменов. Некоторые из них подходят ко мне, спрашивая о моем брате, и я говорю каждому из них одно и то же. Что он в порядке, отдыхает и не может дождаться момента, когда снова выйдет на поле. Могу поспорить, что Брейди и Чейз пошли домой и сообщили новость, похожую на мою, но мальчики любят разговаривать с девочками. Я почти уверен, что их вопросы были использованы как предлог, чтобы подойти ко мне, Кэмерон и нескольким другим девушкам, которые мигрировали в нашу сторону. Вскоре музыкальный автомат играет что-то медленное и соблазнительное, а мальчики, наполненные пивом, отодвигают несколько столиков. Довольно скоро остался сидеть только я, а девчонки вскочили, чтобы присоединиться к ним.

Ной пытается вернуться ко мне, но Трей быстро подхватывает его, когда бильярдный стол освобождается.

Он смотрит на меня, но я отталкиваю его.

"Идти." Я улыбаюсь. — Он добивался, чтобы ты стал его партнером с тех пор, как мы сюда приехали.

Ной издает игривый стон, следуя за своим другом.

Затем подходит Брейди и ставит передо мной стакан свежего пива. «Выпей это. Я знаю, что прошлая ночь, должно быть, надрала тебе задницу, потому что я знаю, что моя вся в крови и синяках.

«Ты не ошибаешься». Я поднимаю его с аплодисментами и делаю небольшой глоток. — Ты снова с ним говоришь?

«Нет, он пока не хочет с нами разговаривать. Я дам ему два дня и ни минутой больше.

— Он бы не отказался от чего-то меньшего. Я ухмыляюсь, делая еще один глоток. Мой взгляд скользит по плечу Брейди, и я наклоняюсь вперед. «Сейчас не смотри, но в дверь только что вошло очень знакомое лицо, и похоже, что она заметила тебя».

Брейди разворачивается всем телом, и я смеюсь. Девушка отдергивает голову и заправляет волосы за ухо. Ухмыляясь, он снова переводит взгляд на меня. «Это та застенчивая маленькая леди из библиотеки, не так ли?»

"Это."

— Ууу, — шепчет он, допивая свой напиток и с сильным стуком опуская его на стол. Он стоит, наклоняясь ближе. — И ты сказал, что у меня ее почти нет.

Посмеиваясь, я приветствую его, и ни секундой позже Чейз падает на сиденье рядом со мной.

Он откидывается назад и почти соскальзывает с сиденья, но быстро выпрямляется с пьяной ухмылкой на губах.

Развлекаясь, я сжимаю губы. «Хорошо себя чувствуешь?»

Он кивает, делает еще глоток и поворачивается ко мне. "Привет."

"Привет." Я посмеиваюсь.

— Ты с ним?

Веселье застревает в горле, рот открывается, но слов не выходит. Его вопрос, такой внезапный и неожиданный, заставил меня замереть.

Его глаза пронзают мои, и мои мышцы, кажется, сжимаются.

— Ты сейчас серьезно?

— Ты просто… — Его брови нависают. «Просто скажи это за меня. Пожалуйста."

Поразительная пустота охватывает меня, но я киваю. "Да я." Мой голос, конечно, сильный, и я знаю, что он его слышит.

Подбородок Чейза опускается, и он мягко и тихо стучит костяшками пальцев по столешнице.

"Хорошо." Он смотрит в сторону, а затем уходит.

Я смотрю, как он уходит, и меня охватывает легкая грусть, но она значительно перевешивается облегчением, которое наступает теперь, когда воздух чист.

Кэмерон падает рядом со мной, выжидающе глядя на меня.

«Он хотел знать обо мне и Ное».

"И?"

«И я сказал ему правду, что мы вместе».

Кэмерон вздыхает в знак отсрочки. "Хороший. Это хорошо. Возможно, ему просто нужно было убедиться, что с тобой сейчас все в порядке.

Я киваю, но хмурый взгляд все еще формируется. "Ага."

Может быть.

Спустя несколько часов и несколько питчеров здесь так шумно, как и следовало ожидать, но та часть энергии, которую я получил после того, как сегодня утром снова заснул, медленно угасает.

Я кладу голову Ною на плечо, и он гладит меня по спине.

— Ты готов идти?

Я смотрю на него. — Да, но ты можешь остаться. Я смотрю в сторону Кэмерон: она и Трей прощаются с несколькими другими за их столом. «Думаю, Кэмерон сейчас уезжает, я могу поехать с ней».

Костяшки пальцев Ноя скользят по моей челюсти, и я ухмыляюсь. «Я хочу взять тебя с собой, поцеловать на ночь».

Тепло разливается по мне, и я киваю. «К.»

— Эй, проститутка, мы уходим. Кэмерон скользит передо мной.

Я поднимаюсь на ноги, и Ной следует за мной. "Мы тоже."

"Прохладный." Кэмерон берет меня за руку, увлекая за собой.

«Я собираюсь попрощаться с парочкой ребят, встретимся у двери», — говорит мне Ной, и мы движемся в противоположных направлениях.

— Итак, — шепчет Кэмерон, Трей говорит по телефону в нескольких футах впереди. «Я вроде как останусь на ночь с Треем».

"Ах, да?"

"Ага." Она шевелит бровями, и мы оба смеемся. "Вам будет хорошо?" она волнуется.

"В совершенстве." Я обнимаю ее, а затем Трея, и как только они уходят, появляется Ной.

Мы подъедем к моему общежитию через несколько минут.

«Это было весело», — говорю я ему, вставляя ключ-карту во входную дверь и нажимая кнопку лифта.

«После того, как я спросил тебя, я почувствовал себя придурком».

Моя голова поворачивается в его сторону. "Что почему?"

«Мейсон». Он пожимает плечами. — Дерьмовый выбор времени с моей стороны.

Я качаю головой, обнимая его за талию. — Как ты такой… ты? Вы двадцатилетний студент колледжа, который играет в футбол как задира. Ты должен быть таким дерзким и эгоистичным придурком.

Голова Ноя запрокидывается назад, и он смеется, вызывая улыбку на моем лице.

«Но ты милый, скромный и слишком самоотверженный».

Самодовольная ухмылка охватывает его губы, и он сжимает мои бедра. «Я получил это от мамы», — поет он, а потом смеюсь уже я.

Через мгновение я вздыхаю и говорю: «Я ни секунды в этом не сомневаюсь… и просто чтобы ты знал. Мейсон обругал бы меня, если бы я не поехал из-за него.

"Хороший."

Мой рот раскрыт, и Ной смеется, хватает меня за руки и ведет по коридору.

"Жопа." Я шлепаю его по животу свободной рукой, и он хватает меня за запястье, целуя костяшки пальцев.

Вытаскивая ключи, я отпираю дверь и смотрю на Ноя. — Итак, насчет поцелуя меня на ночь…

Он ухмыляется, придвигаясь ближе и приближая мои губы к своим, но я быстро просовываю пальцы между нашими губами, и его глаза игриво сужаются. "Джульетта."

«Ной».

Он притягивает меня ближе за петли для ремня, заставляя меня смеяться.

«Дай мне эти губы», — мягко требует он.

— Кэмерон останется сегодня вечером у Трея.

Его глаза метнулись к мне.

Я почти струсил, и он это знает, потому что его большие пальцы начинают рисовать круги вдоль моих бедренных костей.

Он входит в меня, пряча нас у моей двери, его теплый, лесной свежий аромат вторгается в мои чувства, и мое тело тает в его объятиях.

— Ты все еще будешь меня стесняться? — дразнит он, его ухмылка совершенно греховная. — Даже после сегодняшнего дня? Его руки скользят в мои задние карманы, и он сжимает меня, прижимая меня к себе. — Даже после того, как я был внутри тебя?

Между моими ногами пробегает жар, а губы Ноя изгибаются еще выше.

Потому что он знает, что делает со мной… точно так же, как теперь он знает, что собирается со мной сделать.

Я хватаю за шнурки его толстовки и тяну вперед.

Его смешок глубокий и многообещающий, он вызывает у меня волнение в животе.

Затем Ной запирает нас внутри.

Глава 30

Арианна

Лори нажимает кнопку медсестры на пульте дистанционного управления, и Ной обеспокоенно вскакивает на ноги.

— Расслабься, милый. Она поворачивает голову в его сторону. «Мне просто нужна небольшая услуга, вот и все».

"Я могу помочь вам." Он хмурится, выключая его, но она снова нажимает.

«Ной. Останавливаться." Она улыбается, глядя на женщину, которая проскользнула в комнату. «Кэти, ты наконец-то познакомишься с… Ари моего сына».

Я усмехаюсь, и он смотрит на меня, раздражение исчезает с его лица. Я машу женщине. "Рад встрече."

"А ты." Она ухмыляется, подходя к краю кровати Лори. — Что тебе подарить, сладости?

«Вы знаете тот новый принтер, о котором вы мне рассказывали, в вестибюле?» — спрашивает Лори. «Не могли бы вы сфотографировать для меня этих двоих? Может быть, тыквы, которые, как ты сказал, стоят на заднем дворе, если они еще там?

Улыбка женщины добрая, когда она кивает. "Конечно могу." Она смотрит на нас. "Подписывайтесь на меня?"

Ной колеблется, но медленно поднимается на ноги. — Встретимся в холле через минуту?

Мои брови сдвигаются вместе, но я киваю. "Да, конечно."

Как только они уходят, Лори поворачивается ко мне. — Ты ведь не против фотографии?

"Нисколько."

«Я просто… я хочу запомнить это, мой сын счастлив». Ее глаза затуманиваются, но она моргает. «Большинство моих улыбок наполнены грустью. Я волнуюсь каждый раз, когда он выходит за дверь. Не для меня, для него. Ты знаешь, что он чуть не родился в канун Нового года?»

"Действительно?"

«Мм-хм. Я был в больнице и все такое, но он был раздражен. Я думал, он придет через несколько дней после этого, но нет, он заставил меня ждать.

— До двадцать девятого января.

— Да, — воркует она, словно гордясь тем, что я знаю.

Я смотрю на дверь и быстро наклоняюсь. — Я бы хотел кое-что для него сделать, но мне понадобится твоя помощь.

Я кратко объясняю ей это, и ее глаза блестят, ее рука дрожит, когда она тянется, чтобы положить ее на мою щеку.

— Моя, моя, милая девочка. Голос у нее хриплый. «Я даже не знаю, что я могу сказать тебе, чтобы ты понял, что ты для меня сделал. То, что ты продолжаешь делать для меня».

Меня охватывает легкий румянец. — Значит, я могу позвонить тебе позже?

"Конечно вы можете." Она кивает, нежно подталкивая меня вперед, и я выбегаю навстречу Ною в коридоре.

Выражение его лица разбито, но он берет меня за руку, и мы следуем за Кэти во внутренний дворик.

Это великолепный каменный двор, украшенный большими мягкими лампочками, светящимися мягким желтым светом. В самом дальнем углу сложены тюки сена, вокруг них стратегически сложены тыквы всех форм и размеров. Кэти проводит нас и достает телефон.

«Стой где хочешь». Она улыбается.

Ной смотрит на праздничный декор, и что-то мелькает на его лице, возможно, реальность времени. Поэтому вместо того, чтобы связать этот момент или мысль со временем года, которое может оказаться тяжелым в дальнейшей жизни, я хватаю его за руку и веду нас к фонтану в центре, большим каменным горшкам, полным пионов, расставленным, как лестница, по обеим сторонам слева. и правая сторона.

Взгляд Ноя находит мой, и с этим одним взглядом невысказанная печаль, охватившая его, исчезает. Он опускается на край и тянет меня к себе на колени, слегка скручивая, так что мое правое плечо упирается в его правую грудь. Он целует меня в щеку, прежде чем повернуться вперед, и я позволяю своей голове лежать на его. Его руки обнимают меня, и женщина поднимает телефон.

"Готовый?"

"Готовый."

Мы улыбаемся, и она делает снимок, размахивая телефоном в воздухе и уходя.

Прежде чем я успеваю встать, Ной скользит рукой по моим волосам, притягивая мои губы к своим. Его поцелуй такой нежный и медленный, что мое горло вот-вот сомкнется.

«Спасибо», — шепчет он.

"За что?"

"Все."

Тепло разливается по мне, и мы сидим еще мгновение, просто глядя друг на друга.

Вместе мы возвращаемся в комнату его мамы и еще немного болтаем, но визит прерывается, когда она начинает путать слова.

Мы прощаемся, и на этот раз дорога к машине оказывается немного мрачной.

Он тихий, слишком тихий, поэтому, как только мы выезжаем на дорогу, по прошествии нескольких минут, я опускаю окно, обдавая его прохладным воздухом, и он на мгновение бросает на меня взгляд.

Как я и предполагал, на его губах появилась легкая улыбка.

«Отвези меня куда-нибудь».

Он протягивает руку и тащит меня на среднее сиденье, его рука зарывается между моими обтянутыми джинсами бедрами. "Куда ты хочешь пойти?"

«Там, где ты любишь. Куда-нибудь, куда можно пойти в любое время, и просто находясь там, ты улыбаешься».

Дразнящие глаза Ноя скользят по моему пути, и я смеюсь.

«Да ладно, у тебя должно быть место. Все так делают, верно?»

— Ты покажешь мне свой? — возражает он.

"Я буду."

— Могу поспорить, я уже знаю, где это.

— Могу поспорить, что ты тоже.

Он посмеивается, а затем разворачивается.

Клянусь, я мог бы догадаться, где мы окажемся, если бы поиграли в угадайку, поэтому я даже ни капельки не удивляюсь, когда Ной паркуется, и мы вылезаем из машины, направляясь к полосе зеленого газона и белых линий длиной в сто ярдов. .

«Ваша средняя школа?» Я смотрю на большое здание слева, на стене которого нарисован гигантский орел.

«Моя средняя школа». Он кивает и не смог бы стереть улыбку со своего лица, даже если бы попытался. Он вздыхает, позволяя себе осмотреть каждый дюйм. От поля до дорожки вокруг него, от лестницы до комментаторской ложи наверху трибун.

Он выходит на футбольное поле, постукивая ногой по четырехярдовой линии. «Именно здесь Томас Фролли поймал последний пас, который я сделал на этом поле, и сделал победный тачдаун».

Я хлопаю, и он дразняще кланяется.

Он бежит, как будто бежит по маршруту, делая шаг влево, но прыгая вправо и прыгая, как будто перепрыгивая через защитника. Там, где его ноги приземляются, он смотрит на меня, не совсем на пятьдесят. «Здесь я стоял, когда объявили о возвращении короля на родину. Я потерял."

Я смеюсь, и Ной подмигивает.

Он бежит к воротам, а я поворачиваюсь и медленно следую за ним.

Он хлопает по черно-белому металлическому знаку, предупреждающему о запрете курения на территории кампуса.

«Вот, — зовет он меня, — здесь я поцеловал королеву выпускного бала».

"Повезло ей." Я поднимаюсь на цыпочках, встречая его рот своим. Он усмехается, но отстраняется, намек на осторожность скрывается на его лице.

Он облизывает губы. «Пейдж была королевой выпускного вечера».

"Я знал это." Мои слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить, и мои глаза расширяются. "Извини. Я не имею в виду, или я просто имел в виду, что предполагал, что у вас двоих есть история.

«Все было не так». Он качает головой, но передумывает. — Или так оно и было, но это было не так… дело было не в нас с ней. Ее отец заболел примерно в то же время, что и моя мама, и нам как бы нужно было где-то найти утешение, но это все, что когда-либо было. И никогда больше после школы».

Облегчение, о котором я даже не подозревал, настигло меня, когда он поделился последним кусочком, и я думаю о Ное, когда ему впервые позвонили по поводу его мамы. Как после этого он пошел домой в пустой дом, пока его мама спала на больничной койке. Я знаю, что у него были друзья, но, судя по словам Лори, это были не такие друзья, как у меня в детстве. Не из тех, к которым можно прибежать в любое время и по любой причине.

Пейдж была рядом с ним, и он чувствовал себя менее одиноким, потому что она понимала его боль. Меня охватывает чувство благодарности, просто зная, что у него есть один человек, которому он может позвонить.

— Вам было одиноко, и вы были друг у друга, — шепчу я. «Если бы у меня не было семьи и друзей? Я даже представить себе не могу, если честно. Я рад, что она была рядом с тобой».

Его плечи, кажется, расслабляются. «Она хороший друг».

"Ага, я согласен."

Мгновение спустя Ной ухмыляется, его руки обнимают меня за талию.

"Что?" Я смотрю на него, и кокетливая дерзость берет верх.

«У меня было такое чувство, что ты увлекся мной больше, чем ты тогда осознавал».

"Ах, да?" Я прищуриваюсь, борясь с напряжением губ.

«Мм-хм. Вы с Кэмом думали, что вы ловко справляетесь с этой ролью Прекрасного Принца . Он усмехается, клюя меня в нос, но затем его лицо смягчается, и на него падает нежность.

«Она думала, что она гений».

Его мизинец поднимается, и он убирает волосы с моего лица. «Она могла бы ничего не сказать, и я бы все равно так думал».

— Скажите, мистер Райли.

Прежде чем заговорить, он молчит. «Я мог чувствовать это, чувствовать тебя и твои мысли. Я глубоко осознавал тебя с того дня, как встретил тебя, но каждый раз, когда я видел тебя или был с тобой, я старался не придавать этому слишком большого значения.

В горле у меня перехватывает дыхание, а вопрос звучит как тихий хрип. "Почему?"

— Потому что я не был уверен, что ты дашь себе время во всем разобраться.

Его слова задевают глубокие струны во мне, слишком много эмоций, чтобы их можно было описать, пытаясь прорваться сквозь мою грудь одновременно, и я ищу его губы, целуя его не только своим ртом.

С большим, чем мой разум.

Я думаю, что часть меня может быть его…

Поцелуй длится несколько минут, а может, и дольше, а когда он отстраняется, то поражает меня с ухмылкой. «Это сработало».

"Что сделал?"

«Ты превзошел королеву выпускного бала».

Моя голова откидывается назад от смеха, и Ной наклоняется, заключая меня в свои объятия, и я обнимаю его за шею.

«Лучше бы я на сто поднял королеву выпускного бала».

Смех Ноя тихий и успокаивающий, как и обещание, которое дают его глаза в этот момент. — Детка, ты везде побеждаешь каждую женщину, даже во сне.

Моя грудь сжимается, и я уткнулась лицом в его шею.

Его руки крепче держат меня, и он несет меня обратно к грузовику.

Ной

Наблюдая , как она танцует на сиденье рядом со мной, широко улыбаясь, отрывая кусочки булочки от своего гамбургера и поедая ее, как всегда, как птица, как будто все щелкает. Прямо здесь и сейчас.

Я люблю ее.

Мне нравится в ней все.

Мне нравится, как выражение ее лица меняется вместе со словами, которые она поет, чувствуя все эмоции в каждой песне. Как она наклоняет голову и плотно сжимает губы, когда стесняется меня. Мне нравится, что она застенчива , даже сейчас, и мне нравится, что это не так. Она наглая и смелая, когда мы вдвоем за закрытыми дверями. Она открыта и искренна, любит делиться кусочками своей жизни и спрашивает о моей, не для того, чтобы поддержать разговор, а потому, что она действительно хочет знать.

Мне нравится улыбка, которая изгибает ее губы, когда она видит меня. Каждый раз он один и тот же, большой и яркий, как будто я прихожу, чтобы удивить ее, хотя она уже знала, что я приду. Мне нравится, как она относится к моей маме, терпеливая и добрая, но не в плане жалости, а гордости. Как будто она знает, какая она хорошая женщина, как будто она понимает все, что моя мама значит для меня, и, в свою очередь, она тоже что-то значит для нее.

Ари вытягивает из меня мысли, которых у меня никогда не было раньше, о вещах, о которых я даже не подозревал, но теперь отчаянно нуждаюсь в них. Более глубокие корни и семья.

Любовь всей жизни.

Я знаю, что она только начинает свой путь здесь, а я заканчиваю учебу в этом году. Ожидается, что я пойду на драфт в первом раунде, говорит мой тренер, поскольку меня оценивают как принимающего, мою исходную позицию, и защитника, где я блистал на протяжении всего колледжа. Моя жизнь будет в разъездах, мой график почти заполнен большую часть года, каждый год.

Но что, если это не так?

Что, если бы я вместо этого посвятил свою жизнь любви к девушке рядом со мной?

Что, если я найду способ сделать и то, и другое?

В этот момент маслянисто-карие глаза перемещаются на мои, ловя на ней мои, и ее голова падает на подголовник.

«Эй, Ной?» Она усмехается, слизывая с губ капельку соли.

Мои глаза следят за движением ее языка. "Ага?"

Юмор наполняет ее голос, когда она говорит: «Возможно, ты захочешь сесть за руль».

Мои глаза резко поднимаются, голова дергается вперед, и, конечно же, я пропускаю свет, зеленый цвет снова становится красным, прежде чем я успеваю даже убрать ногу с тормоза.

Я снова смотрю в ее сторону, и появляется эта улыбка, мягкая, теплая, которой она меня награждала, ее смех легкий и воздушный, в ее глазах проглядывает что-то еще.

Я сжимаю ее колено, желая прикоснуться к ней, наблюдая и любя светло-розовый цвет, распространяющийся по ее шелковистой коже. Мое сердце бьется быстрее, зная, что такая простая вещь, как моя рука на ее коже, вызывает у нее такую реакцию.

«Пойдем со мной на футбольный гала-концерт».

Она улыбается. «Гала? Звучит необычно.

"Это. Черный галстук и бальное платье. Весь кусок.

"Когда это?"

«Январь».

«Январь…» Она замолкает. «Это будет через два месяца».

Медленно киваю. "Ага. Это. Скажи, что придешь, запиши это в своем календаре?»

Ари закусывает губу, ее голос становится тихим. — Ты уже знаешь ответ.

Надеюсь, что так оно и есть.

Когда загорается зеленый свет, я снова нажимаю на педаль, улыбаясь про себя, когда она испускает тихий вздох.

Я влюблен в нее, и если я прав, на что я, черт возьми, надеюсь, она скоро полюбит меня в ответ.

Если бы она могла, мне больше ничего не нужно было бы.

Только она.

Глава 31

Арианна

«У меня тренировка в десять. У тренера несколько встреч, поэтому мои дни испорчены. После этого у меня фильм, а в четыре — тренировка».

«Звучит как развлечение для тебя». Я ухмыляюсь экрану. «Я еду на обязательную лекцию о безграничных возможностях здесь, в Avix U ». Я повторяю предвыборную речь, которую показал нам сегодня мой профессор.

«Эй, ты мог бы просто выступить со специальностью», — поддразнивает Ной.

«Это было бы разрушительно, я уже рассказал тебе свой жизненный план». Я смеюсь. «Но с другой стороны, это будет самая легкая пятерка, которую я когда-либо получал».

«Вот и все». Он кивает кому-то, когда они входят в раздевалку, снова глядя на экран. «Мне нужно уйти, прежде чем люди начнут раздеваться».

— Или ты можешь оставить меня на линии.

Он бросает на меня предупреждающий взгляд, и я улыбаюсь.

"Позвони мне позже?"

— Ты знаешь, что я сделаю это.

Мы вешаем трубку, и я поднимаюсь на ноги.

Направляясь в лекционный зал, я отключаю телефон и подпрыгиваю, когда чья-то рука тянется ко мне сзади и сжимает мои плечи.

Я поднимаю глаза и вижу Чейза.

"Привет." Я улыбаюсь, но нахмуривание быстро сменяет ее. — Разве у тебя сейчас нет тренировки?

Он качает головой и встает в очередь рядом со мной. "Неа. После этого у меня будет проверка, чтобы проверить оценки и все такое, но больше ничего до фильма». Он ударяется своим плечом о мое. «Поверь мне, я пытался выбраться из этой штуки».

"Бьюсь об заклад." Я посмеиваюсь, а затем мы замолкаем, попадая в длинную очередь студентов.

Мы садимся рядом друг с другом в центре комнаты и в течение следующих сорока пяти минут слушаем, как люди говорят о том, как выбор, который мы делаем сейчас, поможет сформировать наше будущее.

Это довольно скучно, на грани здравого смысла, но они предлагают массу вариантов карьеры, которые не обязательно указаны в списках курсов.

На выходе я обращаюсь к Чейзу. «Я встречаюсь с Кэмерон на несколько минут в кафе, ты хочешь прийти?»

Он кивает, но затем качает головой и останавливается как вкопанный. "Мы можем поговорить?"

— Да, что случилось? Я поворачиваюсь к нему лицом.

«Нет, я имею в виду, можем ли мы поговорить, поговорить». Он многозначительно смотрит. "Обо всем. О…"

Он даже не может произнести слово «мы», и я, черт возьми, уверен, что не буду тем, кто это скажет.

«Я хочу объяснить. Извинись, — настаивает он.

— Все в порядке, тебе не обязательно. Я качаю головой. «Мне больше не нужно это слышать. Я понимаю, я понимаю».

Это правда. Дело в том, что я простил Чейза за все это. Я действительно не знаю, когда это произошло, но это произошло, и дело не в том, что он чувствовал, что ему нужно прощение, я не знаю, чувствовал он это или нет. Это также не потому, что он сделал что-то, что должно требовать моего прощения, потому что это тоже не обязательно правда.

Мы были взрослыми по обоюдному согласию, оба осознавали, что делаем, оба свободны от ожиданий и последствий.

В глубине души я знала, что он никогда не сможет по-настоящему стать моим. Я знал это с самого начала, но в ту ночь я просто позволил себе не волноваться. Он предложил мне то, чего я так долго хотел, и я жадными руками принял его, к черту последствия.

Это не значило, что не было больно, когда кайф прошел и реальность нахлынула с утренним приливом, смывая воспоминания, которые мы создали на песке всего несколько часов назад.

Мне было больно, но это была не его вина; это было на мне.

Поэтому я простил его за себя, потому что мне было нужно. Потому что он мой друг, и его присутствие в моей жизни важно для меня и моего брата.

Перефразировать все сейчас было бы все равно, что вскрыть заживающую рану, и ради чего? Я пошел дальше; у него все в порядке, и наша группа больше не страдает от наших решений.

«Позвольте мне попытаться объяснить вам, где была моя голова и почему я был ослом». Он тянется к моей руке, но я только сжимаю его, а затем высвобождаю.

— Я уже знаю почему, Чейз. Я знаю уже много лет. Я честен, когда говорю, что все в порядке. У нас все в порядке. Давай просто... оставим это. Забудь об этом."

Я киваю, глядя ему в глаза, и он медленно кивает в ответ.

«Мне пора идти, Кэмерон меня ждет».

— Да, э-э… — Он прочищает горло. «Скажи ей, чтобы она позвонила мне. У меня есть записи, которые она хотела для Психика.

Согласившись, я убегаю, обнаружив, что Кэмерон уже сидит за стойкой, ожидая напитков и бубликов.

Уже поздно вечером, когда мой телефон звонит от сообщения, но оно не от Ноя, как я подозревал.

Это от Чейза.

Чейз: а что, если я не хочу это забывать?

Воздух вылетает из моих легких, и мои глаза устремляются к потолку.

Воспоминания обрушиваются на меня, создавая напряжение глубоко в груди. Я прижимаюсь к нему, чтобы облегчить боль и пот, выступающий на шее.

Это нелепо.

Я не знаю, почему он мне это говорит. Я сказал мир. Я простил его за себя. Он знает это. Между нами больше нет злости и печали.

У нас все в порядке.

У меня все в порядке, даже лучше, чем на самом деле. Я чертовски счастлив.

Не мое дело, что приходит ему в голову, когда он один. Если он не хочет забывать, ему это не нужно. Не похоже, что кто-то из нас действительно сможет.

Воспоминания не умирают, когда умирают возможности. Они превращаются в боль.

Боль, которую ты должен решить: кормить или бороться.

Я выбрал бой.

И я выиграл.

Я понятия не имею, что ему сказать, поэтому вообще ничего не говорю.

Глава 32

Арианна

День Благодарения в моем доме всегда был большим событием. Мои тетя и дядя приехали из Алрика с нашими кузенами, и семьи Брейди, Чейза и Кэмерона тоже были там, плюс или минус несколько пополнений, которые они привезли, в зависимости от года.

Мой отец строил гараж, который в обычный день служил ему и мальчикам не чем иным, как его мужской пещерой. Жены заботились о еде в доме, а мужчины устраивали конкурсы на то, кто лучше всех приготовит индейку. Нам не разрешили узнать, кто какой из них сделал, как только он был накрыт, но в конце мы проголосовали за наших фаворитов - дядя Йен, отец Нейта, побеждал каждый год.

Почти уверен, что он подмигнул бы своей жене, чтобы повлиять на ее голос, когда она подала бы свою тарелку.

По традиции это может быть мой любимый праздник, поэтому в этом году немного грустно знать, что наших родителей здесь не будет… но мы бы никогда им этого не сказали.

Их уникальное приключение заканчивается сразу после начала года, когда отцу Брейди приходится отчитываться на базе, так что следующий раз всегда есть.

Однако в этом году мы пытаемся игнорировать разницу, размещая свой дом в пляжном домике, а когда уезжаем, мы берем с собой моего брата.

— Тебе не удалось зайти сюда в прошлый раз, да?

"Неа." Ной тянется за бортом своего грузовика за нашими сумками. — Ты оставил меня на песке.

Повернувшись к нему лицом, я поднимаю бровь. «Тебе не следовало бить меня этим футбольным мячом по голове».

Ной бросает наши вещи, бросается ко мне и укутывает меня. Он разворачивает меня, нанося сильный, быстрый поцелуй в мои губы. «Лучшее, что я когда-либо сделал, — это пропустил этот пас».

"М-м-м." Я покусываю его губы. «И вот я подумал, что лучшее, что ты когда-либо сделал, это швырнул меня на кровать и…»

«Не заканчивайте это предложение».

Я оборачиваюсь, моя улыбка растягивается при виде брата. Я пинаю себя ногами, и Ной ставит меня на ноги. Я бросаюсь на Мэйсона, обнимаю его, и он стонет, сжимая челюсти.

Мои руки улетают, глаза широко раскрыты. "Дерьмо. Извини."

"Все в порядке. Идите сюда." Его руки притягивают меня к себе, из него вырывается длинный выдох. — Со мной все в порядке, сестренка. Обещать."

"Ага?" Я моргаю, сдерживая эмоции.

«Я был в дурке пару недель», — признается он. — Но теперь мне хорошо.

«Слава богу за это».

Я поворачиваюсь и вижу Пэйтон, прислонившуюся к дверному косяку, ее живот раздулся и выглядит готовым лопнуть.

— Боже мой, — воркую я, подбегая ко мне. "Посмотри на себя." Я обнимаю ее, а когда смотрю на ее живот, она хихикает.

— Давай, пощупай меня.

Ухмыляясь, я кладу ладони ей на живот, чувствуя твердость левой стороны и скользя ладонью вправо, где она снова разглаживается. Затем я перемещаю его обратно вправо. «Это он?»

Пэйтон кивает. «Он любит раздавливать мои легкие».

— Довольно круто, да? Мейсон подходит.

Я бросил на него любопытный взгляд. "Да это оно."

"Когда наступает срок вашего платежа? У меня такое ощущение, будто ты беременна навсегда».

"На следующей неделе. Мы с твоим кузеном только что закончили обустройство детской. Вам придется прийти посмотреть на это.

«Кенра?»

— Нет, — игриво вздыхает она. «Нэйт».

У меня вылетает смех, и она усмехается.

«Поверьте мне, я был так же удивлен, когда это происходило».

"Бьюсь об заклад." Я киваю, поворачиваясь к Ною, который подходит и берет протянутую руку Мэйсона.

«Райли». Он поднимает бровь. «Похоже, моя сестра все еще цела. Это дерьмо теперь серьезно, что ли? Он хмурится.

«Это все, что она хочет».

Губы Мейсона кривятся. — Чертовски хороший ответ, чувак. Он усмехается, поворачиваясь к Пэйтон. «Пэйтон, Ной, Ной, Пэйтон».

«Привет, Пэйтон».

Ее щеки слегка розовеют, и я прячу смех.

"Привет." Она смотрит на него.

«Ладно, вступление окончено. Внутри. Здесь становится чертовски холодно. Он поворачивается и скользит впереди меня, а мы следуем за ним.

«Ари, ты знала, что твой брат — самый властный человек на планете?» она зовет.

— Да, ты привыкнешь. Я ухмыляюсь.

Мейсон стонет, сбрасывая меня с ног, и я не могу сдержать улыбку. Он чувствует себя лучше.

Кэмерон выбегает из-за угла, прыгает, бросив меня на диван, а Мейсон ведет Ноя на кухню, вновь знакомя его с бандой, на случай, если его маленькая остановка летом выйдет из-под контроля.

«Сара и Йен не выжили», — рассказывает Кэм о моих тете и дяде. «Нейт сказал, что его мама повредила спину, когда пару дней назад вынимали квадрицепсы, поэтому он солгал и сказал, что они уедут из города на День Благодарения, чтобы она не чувствовала себя плохо и продолжала путешествовать, страдая от боли».

«Похоже на Нейта. Почему он мне не сказал?»

«Я готов поспорить, что на случай, если ты проболтаешься о том, чтобы пойти сюда».

Моя голова кивает в ее сторону, и мы смеемся, потому что да. Возможно, я сделал это случайно.

Пэйтон поднимается на ноги всего через несколько секунд после того, как села, и кладет одну руку на поясницу, а другую опускает на стол. Мейсон мчится к ней, минует воду и тянет за собой стул со сложенными внутри него подушками.

«Со мной все в порядке», — говорит она ему, но Мейсон, будучи Мэйсоном, не шевелится.

Пэйтон опускается на сиденье.

«Он хорошо выглядит». Кэм кивает.

"Ага. Я тоже так думаю."

«Думаешь, это как-то связано с беременной мамой, над которой он нависает?»

«Кэмерон. Останавливаться."

— Я просто говорю, — шепчет она. «Он не отходил от нее».

«Она вот-вот лопнет. Ее брат и Кенра, вероятно, просили о помощи.

"Истинный. Я не думал об этом».

Я захожу на кухню и обнимаю всех, пока Кэмерон обсуждает задания на завтра.

Каждому назначена работа, а остальных я отключаю, когда застреваю в чистке картошки.

«Однажды я сведу с ума всех вас рецептом семьи Райли».

Некоторые глаза расширяются, дразнящие отблески скользят по остальным, и я заикаюсь.

— Я имел в виду… Я только говорил, что могу приготовить что-нибудь, что он… — На их лицах появляются улыбки, поэтому я смеюсь. «Ой, черт возьми, ребята».

Ной сжимает мое бедро под столом, но я не смотрю на него.

Если я это сделаю, я покраснею как сумасшедший, и он это знает.

«Что ж, посмотрим, насколько хороши семейные рецепты этого человека, потому что он ест индейку».

"Что?!" Брейди резко разворачивается, изо рта у него свисает половина хлебной палочки. «Я хотел индейку».

«Ты получил ветчину», — возражает Кэм.

Брейди кивает и снова поворачивается к открытому холодильнику.

Болтаем еще немного, наслаждаясь тем, что нам негде быть и не нужно никуда спешить.

Некоторое время спустя Мейс забирает остальных домой, так как сейчас темно, и они не хотели идти полмили по морозу с Пэйтон.

Как только Мейс возвращается, Брейди оглядывается и понимает, что третьей части их головоломки не хватает. — Где Чейз?

«Он лег спать час назад», — говорит им Мейсон, поднимаясь на ноги. «Кстати, о кровати. Я побит.

Все кивают в знак согласия, и мы направляемся в свои комнаты, но не раньше, чем Мейсон приковывает Ноя взглядом. — Ты в комнате для гостей, ублюдок.

«Это то, что он пытается сделать». Брейди покачивается на стуле, глядя на нас.

Ной просто смеется. «Мои сумки уже в дополнительной комнате. Спасибо, что позволил мне остаться».

— Эм, это тоже мой дом, так что не их дело.

С ухмылкой Ной говорит: «Да, это так».

Я злобно смотрю на него, и Мейсон толкает меня в голову, кладя руку на плечо Ноя, повторяя свой предыдущий комментарий. «Хороший чертов ответ».

— Иди уже спать, — дразню я, расслабляясь в пространстве рядом с Ноем.

Некоторые из нас устраиваются в гостиной, чтобы посмотреть фильм, и не прошло и часа после того, как мы легли спать, как крики Мейсона будят весь дом.

«Пэйтон рожает, и она напугана!»

Вот так и отправляемся в больницу.

« Всегда ли нужно так много времени, чтобы родить ребенка?» Кэмерон встает, вытягивая шею.

"Я не знаю." Я пожимаю плечами, отрывая голову от плеча Брейди. «Когда в последний раз Паркер выпускал обновленную информацию?»

"Около часа назад?"

«Вот он сейчас придет». Нейт кивает в сторону двойных дверей, которые начинают открываться, с другой стороны - брат Пэйтон.

Он качает головой. "Пока ничего. Они дали ей что-то, чтобы ускорить процесс, и теперь она немного плачет». На его лице появляется болезненное выражение. «Они хотели ее проверить, поэтому она выгнала меня, но не отпускала руку Кенры».

Я киваю, протирая глаза.

«Этот ребенок уже упрямый, а он еще даже не родился». Лолли усмехается.

Паркер усмехается. "Верно?"

Кэм снова садится, врезаясь своим коленом в мое. «Вы слышали от Ноя?»

«Нет с тех пор, как я отправил его в дом. Трей уже здесь?

Она кивает, показывая мне фотографию, которую он ей прислал, на которой они сидят у костра на заднем дворике.

Я смеюсь, качая головой.

После первых восьми часов я отправил Ноя в дом. Он пытался отказаться, но я настоял. Тем более, что Трей ехал один. Ему нужен был кто-то, кто приветствовал бы его, и кто лучше, чем его друг?

— Где Мейсон? Я оглядываюсь вокруг.

«Он только что был здесь…»

— Он прокрался в дверь, когда тот доктор вышел. Чейз отрывается от телефона, его внимание тут же возвращается. Это максимум, что он сказал сегодня.

Паркер вздыхает, хмурясь. «Конечно, он это сделал. Я воспользуюсь туалетом и вернусь.

Пять минут спустя, когда Паркер возвращается через двойные двери, с другой стороны выбегает Мейсон.

«Ребенок идет!» — кричит он, хлопая в ладоши.

"Что?!" Глаза Паркера расширяются, и он начинает бежать по коридору, а мы все вскакиваем со своих мест.

Мы толпимся у дверей, ожидая, пока они вернутся с какими-нибудь новостями, и вскоре с улыбкой выходит моя кузина Кенра. "Это мальчик!"

«Оу!» Я суетюсь. "Она была права."

— Мы можем войти? Кэм бросается вперед.

— Да, но только по два одновременно.

Мы с Кэм не утруждаем себя взглядом на остальных, а бросаемся через дверь и заворачиваем за угол, резко останавливаясь перед ее комнатой.

Пэйтон смотрит вверх.

"Привет." Мы тихо входим и подходим к ее кровати, Мейсон и Паркер стоят прямо за ней.

Маленький кокон в ее руках такой крошечный, и когда я подхожу к Пэйтону, я вижу его личико, на голове уже маленькая шапочка.

Маленький мальчик, такой драгоценный.

Пэйтон бледна и устала, на ее лице написана смесь эмоций, любовь из которых наиболее очевидна.

— У него есть имя? Я шепчу.

Она кивает, на глазах у нее наворачиваются слезы. — Его зовут Дитон.

После своего отца, с которым у него никогда не будет возможности встретиться.

«Это красивое имя для красивого мальчика». Я улыбаюсь, провожу кончиками пальцев по его мягкой маленькой руке. Он шевелится, от него исходят самые сладкие звуки, которые растапливают мое сердце. «С Днем Благодарения, Дитон».

Уставшие, мы выбираемся из «Тахо» Мэйсона и направляемся вверх по палубе к входной двери.

— Думаю, на ужин будет Дор Дэш? Кэм фыркает.

«Они вообще открыты в день Турции?» Брейди зевает.

"Я не знаю. На данный момент меня устраивают хлопья. Я чертовски голоден…

Переступив порог, мы ощущаем самые приятные запахи: свежий огонь и бабушкины начинки.

Я мчусь на кухню, у меня кружится живот, когда я долетаю до угла и резко останавливаюсь.

На острове царит традиция Дня Благодарения, и моя улыбка становится шире.

Кэмерон приближается так же быстро, как и я, ее грудь упирается в мою спину, и она задыхается. "Ебена мать!"

Остальные окружили меня, проскользнув вперед и рассматривая посуду рядом со мной.

Там картофельное пюре с соусом, ямс и запеканка из зеленой фасоли. Блестящая ветчина, покрытая кольцами ананаса и миской начинки.

Ной выталкивает дверь во внутренний дворик, и в его руках оказывается индейка.

Он замирает, когда видит нас, но мгновение спустя его губы кривятся в улыбке, и он продолжает идти к стойке, ставя большое блюдо. "Привет."

«Чувак, Ной. Ты, черт возьми, серьезно? Брейди усмехается, тыкая пальцем в картофельное пюре, и Кэмерон отталкивает его.

"Братан." Мейсон подходит к нему, сжимая руки. "Спасибо, мужик. Это выглядит чертовски хорошо».

Я обхожу остров, остальные все еще проверяют еду, и вхожу в Ноя. «Ты приготовила нам ужин на День Благодарения?»

«Ты действительно думал, что я оставлю тебя в больнице только для того, чтобы вернуться сюда и отдохнуть?»

Я делаю паузу. «Ну, теперь, когда ты упомянул об этом, это было очень непохоже на тебя».

«Ты был в восторге от сегодняшнего дня, и я не хотел, чтобы ты его пропустил». Он поворачивает меня, прижимая к себе сзади и к еде, остальные уже вытаскивают тарелки и напитки. «Некоторые из этих вещей я никогда раньше не делал. Надеюсь, это прилично».

"Google?"

Ной посмеивается, подталкивая меня вперед. "Есть."

Мы не спорим.

Мы едим.

Ною не о чем было беспокоиться, все было потрясающе, и хотя я не могла сказать маме, рецепт батата мамы Ноя должен был умереть, а зефир в корочке сверху был самостоятельным десертом.

Почти все возвращаются за чем-нибудь на несколько секунд, и вскоре после этого мы уже наелись и наслаждаемся коктейлями у костра.

Я ускользаю на мгновение одна, выхожу во внутренний дворик на песок.

Оставив туфли позади, я улыбаюсь морю, приближаясь все ближе и ближе, пока мои ноги не оказываются у кромки воды. Я упираюсь пальцами ног в мокрый песок, натягиваю рукава на руки, когда ветер усиливается и хлестает меня по лицу, словно приветствуя мое возвращение.

Я иду еще немного вниз, пока не появляется причал, и я стою прямо возле него, на том месте, где мы когда-то стояли...

"Чейз."

Я не собиралась произносить его имя вслух, но оно все равно ускользает от меня, и его внимание переключается на меня.

Он не двигается, поэтому я придвигаюсь немного ближе.

"Привет."

Он хмурится, глядя на океан.

"Ты в порядке?" Я думаю.

Сначала он молчит, но потом его голова немного падает на плечи.

— Вообще-то нет, — говорит он в воздух, в его тоне звучит тяжелое чувство разочарования. "Я не."

Я жду, сложив руки на груди.

— Я думал, ты понял. Он делает шаг ко мне.

Моя голова откидывается назад. — Что понял?

"Мне." Он тычет пальцем себе в грудь, и я понимаю, что он напуган. Может быть, даже пьяный. «Я думал, ты меня понял. Я думал, ты понял.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду.

"Это проблема." Он наклоняется, подчеркивая каждое слово, почти прямо передо мной. "Как это произошло? Как ты можешь не видеть?»

— Смотри , Чейз. Вы не имеете никакого смысла. Что я должен увидеть…

«Что я хочу тебя!» Он прерывает меня криком.

Каждая часть меня напрягается, но я медленно качаю головой.

— Да, Арианна. Его брови подпрыгивают. "Я хочу тебя."

Боже мой.

Моя грудь прогибается, и я отворачиваюсь, но он хватает меня за руки, выкручивая назад. "Чейз-"

— Я хочу тебя, — шипит он, и все его существо смягчается на следующем вздохе. Он шепчет: «Я хочу тебя…»

Мои зубы сжимаются, мой разум кружится. — Пожалуйста, не говори так.

— Скажи мне, что ты тоже хочешь меня. Скажи мне, что ты не отказался от меня.

"Чейз." Мой голос — прерывистый шепот, пытающийся вырваться на свободу. "Отпустить."

Но он только качает головой, придвигаясь ближе. «Ари, посмотри на меня. Послушай меня."

— Мне нужно, чтобы ты убрал от нее руку. Голос Ноя прорывается сквозь ночь.

Чейз мгновенно краснеет, гнев захлестывает его, когда его взгляд смотрит мимо моего плеча.

Спокойный, как всегда, засунув руки в карманы джинсов, Ной медленно подходит, не сводя глаз с Чейза. "Ты должен идти."

— Тебе, черт возьми, пора идти, — плюет в ответ Чейз.

Мой пульс выходит из-под контроля, когда я смотрю между ними.

«Ты пьян», — говорит ему Ной.

"Так?!" Чейз вскидывает руки. «Она в безопасности со мной, несмотря ни на что. Она это знает.

«Тебе следует протрезветь, завтра попробуй еще раз». Голос Ноя лишен эмоций.

Мои брови сдвигаются, и я поворачиваюсь лицом к Ною, но Чейз все еще держит меня за руку.

Чейз усмехается. — Я бы никогда не причинил ей вреда.

Ной смотрит ему в глаза. "Ты уже сделал."

Моя спина напрягается, и Чейз бледнеет, отпуская меня и отступая на шаг, шок исказил его лицо.

— Ты сказал ему. Он смотрит на меня. — Ты рассказал этому чертовому незнакомцу?

Мой подбородок опускается от чувства вины, но я заставляю глаза не опускать глаза.

«Это было для нас! Это было наше !» Он с отвращением качает головой, затем резко разворачивается и отшатывается.

"Чейз!" Моё тело болит. — Подожди, я… — я дергаюсь вперед, но замираю на полпути, разворачиваясь к Ною. — Ной, я просто…

"Все нормально." Его лицо пусто, когда он кивает. — Иди за ним. Его тон понижается. "Я знаю, вы хотите, чтобы."

— Это не так, — клянусь я, у меня перехватывает горло.

Он подходит ко мне, обхватывает мое лицо ладонями и прижимается губами к моей щеке. Отстраняясь, он смотрит мне в глаза. «Не так ли?»

Я качаю головой. «Ной…»

«В последний раз я скажу это… иди ».

«Я не хочу, чтобы вы поняли неправильно. Я-"

«Джульетта», — предупреждает он.

Стиснув зубы до боли, я сдерживаю слезы, затем поворачиваюсь и гонюсь за Чейзом.

Это занимает несколько минут, но я замечаю его примерно в пятидесяти ярдах в противоположном направлении, он сидит на валуне, опустив голову на руки.

"Что это было?!"

Он резко выпрямляется, глядя мимо меня, и как только он понимает, что я одна, его глаза снова встречаются с моими. Что-то мелькает на его лице, но он смотрит только на меня.

— Чейз, — рявкаю я, бросаясь вперед. «Вы хотели поговорить, хорошо, вот я. Разговаривать."

«Мне надоело это дерьмо». Он сразу к делу.

— Что надоело?

"Его. Ты. Все это!"

— Что… — я в растерянности развожу руки. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Чейз? Спрятаться?

"Нет-"

«Позволь тебе наслаждаться жизнью, которой я принадлежу, так же, как и тебе, чтобы ты чувствовал себя лучше…»

— Ари, это не…

«Потому что я уже это сделал, и знаешь что? Это отстой! Я так много упустил и больше не собираюсь этого делать, чтобы ты мог перестать пытаться заставить меня чувствовать себя виноватым за то, что я решил быть счастливым».

«Я хочу, чтобы ты выбрал меня!» он кричит.

Мои слова испаряются, мое тело тут же превращается в камень.

Его взгляд смягчается, и он подходит ближе. «Я хочу, чтобы ты был счастлив, но я хочу, чтобы ты был счастлив со мной».

Мои внутренности кружатся, сжимаются и тянутся. «Не делай этого».

«Я хочу, чтобы ты снова захотел меня».

"Чейз." Все болит.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, как раньше.

"Останавливаться."

— Я хочу, чтобы ты выбрал меня, — шепчет он, протягивая руку к моему лицу, но я наклоняю голову, избегая его прикосновений. «Арианна…»

Я качаю головой, тошнотворное чувство пробивается сквозь меня, но он тут же.

А потом его губы находят мои, прижимаются, крадут.

Попрошайничество.

Выбери меня…

Ошеломленный, я стою как вкопанный, но разум высвобождает меня и кричит «нет».

Конечно нет.

Что это неправильно.

Мои руки поднимаются, и я отталкиваю его.

«Ты… мудак». Мой голос дрожит, слезы моментально текут по моим щекам. "Почему ты бы так поступил?"

Черты его лица вытянулись, на лбу появилась глубокая морщина.

«Я говорила тебе, что я с кем-то, что я с Ноем, а теперь ты делаешь это?» Мои слова трескаются.

Позвоночник Чейза выпрямляется. «Что мне делать, когда я чувствую, что ты ускользаешь от меня?»

"Боже мой." Я сглатываю комок в горле, но все, что он делает, это снова поднимается. «Я не могу поверить тебе прямо сейчас. Как ты можешь быть таким эгоистичным?»

В тревоге он тянется ко мне. «Ари».

"Не." Я отдергиваюсь назад. «В течение нескольких месяцев я сидел и желал, чтобы ты появился у моей двери, зная, что в глубине души ты никогда этого не сделаешь, поэтому не стой здесь и не говори, что почувствовал, как я ускользнул, когда я был прямо перед тобой в течение нескольких месяцев. , годы, даже если вы действительно думаете об этом. Ты просто этого не видел».

"Я видел тебя." Он качает головой, нахмурив брови. — Ари, я вижу тебя.

Я сжимаю челюсти, гнев вытесняет печаль и скрывает ее.

— Да, ну, уже слишком поздно.

«Я в это не верю».

«Да, ты знаешь». Я сглатываю, делая шаги назад. — Если бы ты этого не сделал, ты бы не поцеловал меня.

Мне слишком больно стоять перед ним, поэтому я ухожу.

— Я вижу тебя, Арианна. Его повторяющиеся слова побеждены, сломаны.

Пока мои ноги останавливаются на песке, я не смотрю на него, а смотрю прямо перед собой, в никуда.

— Я не хочу, чтобы меня больше видели, Чейз. Эмоции пробиваются к моему горлу, но я подавляю их. "Я хочу быть любимой."

Медленно я снова начинаю идти, напряжение охватывает мои мышцы с каждым шагом, но, к счастью, Чейз не говорит ни слова и не пытается следовать за мной.

Мне хочется упасть на песок и плакать, кричать в окружающую меня ночь и умолять о понимании, которого я никогда не найду и которого я вообще не уверен, что хочу. Хотя я ничего из этого не делаю.

Я возвращаюсь в дом, мои легкие сжимаются, когда я обнаруживаю Ноя, сидящего на последней ступеньке.

Затем он поднимает глаза и так же медленно, как всегда, поднимается на ноги, ремешок, к которому привязаны его ключи, висит у него в правом кармане.

Меня охватывает паника, но мои ноги не двигаются.

Я качаю головой, слезы наворачиваются на глаза, и он ободряюще наклоняет голову.

«Он поцеловал меня». Вина жжёт мои вены, и моя рука прижимается к животу.

Его челюсть сгибается, но тон мягкий. "И?"

«Я не ответила на его поцелуй. Я оттолкнул его».

Он снова кивает, опуская глаза на песок, на котором стоит, и когда они снова поднимают глаза, неуверенность внутри них почти изнурительна.

Он подходит ко мне, проводит подушечками больших пальцев под моими глазами, вытирая слезы, которые я даже не заметила.

— Я его оттолкнула, — в отчаянии повторяю я.

"Я знаю." Он прижимается ртом к моему лбу, говоря против него. — Я знаю, что ты это сделал.

«Скажи мне, о чем ты думаешь».

«Разве это не очевидно?»

Я отстраняюсь, заставляя его посмотреть на меня. "Нет. Это не. Скажи мне."

— Давай, Джульетта, — шепчет он, боль в его тоне сокрушает мою душу. «Я не могу соревноваться здесь, когда все, что ты когда-либо хотел, теперь доступно и ждет, пока ты это возьмешь».

«Я не хочу этого».

"Вы уверены?"

Мои губы сжимаются, но я киваю, и все, что выходит, — это его имя.

«Все в порядке», — обещает он.

"Нет, это не так." Я беру руки Ноя, притягивая их к своей груди. "Это не. Он не сможет сделать это с нами». Я качаю головой, вдыхая его. — Я не должен был этого делать. Мне не следовало идти за ним. Мне следовало вернуться с тобой внутрь. Мне следовало оставить это в покое».

На нас падает тень, и он гладит меня по щеке. «Некоторые разговоры должны состояться. Даже если они жесткие».

"Я знаю." Я опускаю свой лоб к его. «Но я не хочу ничего, что могло бы навредить этому». Мой нос начинает покалывать. «Ной, я хочу этого. Я хочу нас."

"Малыш." Его руки обхватывают мое лицо, его ладони трясутся.

"Я хочу тебя. Только ты."

Его губы пульсируют в моих, глаза закрываются, но затем открываются, атласно-голубой пронзает мои, и он шепчет: «Скажи, что поклянешься».

Мой смешок больше похож на крик, и я прижимаюсь губами к его губам, мои эмоции бурлят.

Он целует меня в ответ, прикосновение его языка к моему служит обещанием.

Невысказанный шепот из его сердца в мой.

Шепот, на который я готов ответить своим.

"Я клянусь."

Глава 33

Арианна

После фиаско на День Благодарения мы с Ноем нашли способы проводить еще больше времени вместе, будь то быстрая прогулка на занятия или ранний утренний кофе, или даже несколько ночевок в неделю у меня дома.

Одна из ночей, когда он был здесь, была довольно неловкой, потому что мои родители позвонили довольно поздно, поэтому мне пришлось перевести разговор на голосовую почту, а затем привести себя в порядок и потащить Ноя с собой в гостиную, чтобы я могла перезвонить им. В ту минуту, когда я сказал им, что он здесь, моя мама настояла на том, чтобы вместо этого позвонить по FaceTime, как я и знал.

Она была сражена в одно мгновение, и мой отец был побежден, когда Ной отклонял каждый комплимент, который ему делали по поводу его игры, находя способ превратить это во что-то, что не помещало его в центр внимания, но подчеркивало команду в целом. .

Лучше и быть не могло, и в конце они пригласили его на каникулы, о чем мне пришлось сразу напомнить им, что их даже не будет дома.

Конечно, это привело лишь к тому, что мама небрежно обмолвилась, что она имела в виду Рождество в следующем году – ее способ объявить его хранителем.

Мне пришлось согласиться.

Мейсон вернулся в полной силе и стал лучше, чем когда-либо, согласно рассказу Ноя о недавних тренировках, которые я решил пропустить. План игры, которого они придерживались, когда Мейсон получил травму, на этой неделе снова реализуется, но с некоторыми изменениями.

Брэди теперь является официальным игроком в стартовом составе. Он уходит с поля только тогда, когда мяч переворачивается и наступает очередь защиты.

Думаю, Чейз тоже чувствует себя хорошо, но я даже не могу на него смотреть, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним.

Я злюсь и на то есть веские причины.

Но мне бы хотелось, чтобы это было не так, потому что ярость всегда ведет к гибели.

И, кажется, мой не стал исключением…

Ною пришлось пропустить тренировку сегодня утром, потому что у него был экзамен, который он уже перенес после их последней игры, поэтому, когда он написал мне, что собирается пойти на стадион, чтобы воспользоваться тренажерным залом, от которого у него есть ключ, он спросил, могу ли я хотел присоединиться к нам.

Он зверствует уже минут сорок, но я застрелен.

Полностью запыхавшись, я схожу с беговой дорожки, срываю полотенце с перил, чтобы вытереть лицо, и, поворачиваясь, задыхаюсь, моя рука замерзает в воздухе.

Ной без рубашки стоит менее чем в десяти футах от него. Его тело расположено под правильным углом, что позволяет мне прекрасно видеть его пресс, сжимающийся и разжимающийся, когда он тренирует свои восхитительные руки.

Я прикусываю губу, оставляя капли пота, стекающие по центру его груди, между выступами его ребер и живота, которые можно лизать, прежде чем исчезнуть за его поясом.

Мое дыхание становится тяжелым, мое тело сжимается, как и его мышцы, с каждым его движением, посылая сквозь меня жгучее желание. Песня Рианны «Skin» звучит через динамик моего iPod, и все, о чем я могу думать, это ощущение его тела напротив моего.

Моя рука поднимается, кончики пальцев скользят по челюсти и медленно тянутся оттуда вниз, мимо горла, пока не оказываются на ключице.

Ной плавными движениями поднимает гантели над головой, его руки сгибаются назад, локоть согнут в воздухе, давая мне полное представление о работе его корпуса. Его сексуальная татуировка из Священного Писания дразнит меня, умоляя прикоснуться к ней, поцеловать.

Провести по нему руками, как делал это много раз, ожидая, пока цвет его глаз изменится.

Чтобы затемнить.

Жду, пока мой мужчина потеряет терпение и выместит это на мне.

Когда он возвращает руки вперед, он оглядывается и делает двойной взгляд. Его бурные глаза встретились с моими, посылая разряд электричества от моей головы до пальцев ног. Мурашки пробегают по каждому дюйму моего тела.

Вот моя любимая ухмылка.

Каждый нерв моего тела находится в состоянии повышенной готовности, и я сжимаю ноги вместе в жалкой попытке хоть немного ослабить давление.

Он знает это, держит мой взгляд в заложниках и жестом приглашает меня подойти к нему.

Черт, в этот момент я готов кончить, но не так, как он просит.

Я не двигаюсь.

Я чувствую себя голодным животным, обезумевшим и ошеломленным. Мне должно быть стыдно, но это не так.

Это Ной.

Мне не нужно ничего от него скрывать.

Не прерывая зрительного контакта, он поворачивает ко мне свое великолепное тело, его передняя часть теперь полностью выставлена напоказ, и он продолжает тренировку, слегка изгибаясь на его сочных губах.

Он знает, что меня заводит, и ему это нравится.

Прикрыв глаза, он наблюдает за мной, понимая, что я совершенно застыл.

Мой пульс учащается, и я облизываю губы, не осознавая, что двигаюсь, пока моя спина не упирается в зеркальную стену позади меня.

Он начинает новое движение, прижимая обе гири чуть выше пупка, и на следующем вдохе широко выбрасывает руки в стороны. Для этого ему приходится стоять широко, напрягать бедра и слегка выпячивать свою точеную грудь при каждом вытягивании рук, и я больше не могу этого терпеть. Я сгораю везде, повсюду.

Это острая, отчаянная потребность, с которой я не могу и не должен бороться.

Так что я не буду.

Когда мои ладони скользят по моему силуэту, я представляю, что они его, медленно скользят по бокам моей груди вниз по животу. Моя голова прислоняется к зеркалу, и глаза решают закрыться.

Как только я добираюсь до пояса спортивных шорт, теплая рука нежно обхватывает мою шею, и я замираю, мои губы кривятся в улыбке.

Понял его.

Я зашел слишком далеко, чтобы открыть глаза, особенно когда его горячее дыхание обтекало мое лицо самым эротичным образом, мягким, теплым и рваным.

Я поворачиваю голову, не в силах справиться с растущим внутри меня ощущением.

Жажда освобождения, кончики моих пальцев скользят за пояс спандекса, но он не дает мне идти дальше, прижимая свое плотное тело к моему.

Я хнычу, его перегретое тело слишком сильно дразнит мое, когда я знаю ощущение его кожи на своей. Ной стонет в ответ на звук.

Его рука скользит по моей шее и ключице, и мое дыхание застревает в горле.

Он погружает голову в изгиб моей обнаженной шеи, в свое любимое место, мое любимое место, и высовывает язык, пробуя на вкус мою покрытую потом плоть.

«Мм». Он стонет. «Мне нравится вкус твоего пота». Его язык проходит от нижней части моего горла к моему уху. «Я хочу попробовать вас всех».

"У вас есть."

"Не здесь." Он обнимает меня за ягодицы. — Не языком.

Мои бедра сжимаются, и он берет мочку моего уха зубами, слегка прикусывая. Затем он нападает на мою шею, заставляя меня еще раз вздохнуть. Его рука сильнее прижимается ко мне, скользя вверх, пока кончики пальцев не ныряют за пояс.

«Мне это нравится». Он осыпает мою грудь влажными, горячими поцелуями.

"Ага?" Я каркаю, сильнее наклоняя голову.

— Мм-хм, — бормочет он. Вибрация его губ на моей коже вызывает дрожь по моему позвоночнику.

— Тогда они все твои, — задыхаюсь я. — Давай, возьми их сейчас.

Его тело подпрыгивает от беззвучного смеха.

— Я так рада, что развлекаю…Я со стоном оборвала его, когда его грубые пальцы скользнули по моему клитору, прежде чем остановиться на сладком месте.

Я поддаюсь его прикосновениям, моя мольба отчаянная и нуждающаяся. "Пожалуйста."

Он стонет, его свободная рука обхватывает мою задницу. Сжимание.

— Скажи мне, детка, — хрипит он самым сексуальным голосом, который я когда-либо слышал. "Скажи мне чего ты хочешь."

Я зажмуриваю глаза крепче. «Заставь меня кончить».

Мой мужчина не заставляет меня ждать ни секунды дольше.

Он быстро просовывает ногу между моей, еще больше раскрывая мою, и просовывает палец внутрь. А потом еще один.

Он стонет, соприкасаясь своими губами с моими, мое возбуждение охватывает его пальцы, пока он входит и выходит. Его большой палец творил чудеса на моем клиторе.

— Ты намачиваешь мою руку, Джульетта.

«Чёрт возьми». Я трясусь.

Чувствуя на себе его взгляд, мой открытый, он усмехается, покусывая мои губы.

— Ты дергаешься, как и мой член, — хрипит он, его глаза темнеют.

— Так отдай это мне. Я стону. — Давай я тебя сожму.

"В минуту." Его внимание падает на мое тело, он облизывает губы, его глаза поднимаются на мои, когда он опускается на колени на циновке внизу. Его пальцы выскальзывают из меня, сжимаются и тянут край моих ягодиц вниз, останавливаясь, когда его костяшки пальцев оказываются на уровне моего клитора, не раскрывая меня полностью. Я поднимаю руку, хватаю его за затылок и притягиваю к себе.

— Ты будешь первым, — признаюсь я, зная, что это с ним сделает.

Его глаза сверкают. "Скажи да."

"Да."

Я дрожу в предвкушении, а затем его губы смыкаются на мне, и мои бедра подпрыгивают, мои руки летят к его волосам, прижимая его к себе.

Его язык скользит, катится и всасывает, и мой взгляд скользит мимо него, наблюдая, как мышцы его спины двигаются в зеркале через комнату, когда он доводит меня до конца.

Я смотрю на себя, рассматривая свои раскрасневшиеся щеки и дикие глаза. Это безумно стимулирует видеть себя, наблюдать за своими реакциями в зеркале, пока он наблюдает за мной. Когда он впервые нападает на меня.

Это слишком много. Я собираюсь взорваться.

«Открой глаза, Джульетта. Открой эти милые медовые глаза и посмотри на меня.

Я делаю, как он говорит, его темно-синий цвет еще темнее, его веки низкие, полностью закрытые, а моя киска у него во рту.

Мое дыхание учащается, руки тянут его за волосы.

«Вот и все», — напевает он. — Приди за мной, детка.

«Поцелуй меня, пока я кончу».

Он стонет, сильно сосет, и когда мои бедра снова дергаются, он бросается вверх, врезаясь в мой рот своим. Мужчина съедает меня заживо, его язык требует входа, обвивает мой и уговаривает пережить оргазм.

Я вырываюсь, хватая ртом воздух, которого Ной тоже не может найти. Он дышит так же тяжело, как и я сейчас.

Его глаза озорно блестят, когда его рука скользит между моих ног, и он медленно проникает внутрь, ухмыляясь, когда я дергаюсь вокруг него. Я хнычу еще сильнее, когда он вырывается, слизывая с себя каждую частичку меня.

Я снова горю, мое тело гудит в тех местах, о которых я даже не подозревал, что они способны вызвать возбуждение.

Я хочу повторения того, что только что произошло. Стат.

Мои руки взлетают вверх, хватаясь за его волосы, когда он крепко обнимает меня. Властно.

Вокруг нас что-то падает на пол, и мы подпрыгиваем.

Ной не отстраняется и не отпускает меня, чтобы не обнажить мое тело, но он смотрит вверх, в зеркало, к которому прижимается моя спина, и его мышцы напрягаются.

— Дерьмо, — бормочет он, глядя на меня глазами.

От напряжения внутри них мой желудок переворачивается, но я отодвигаюсь, выглядывая из-за его плеча.

Чейз стоит в дверях и смотрит прямо на нас. Звук был из-за того, что его спортивная сумка выпала из кончиков его пальцев и рухнула на пол.

Меня охватывает холод, и я не отвожу взгляд, а он смотрит. Его лицо становится суровым, взгляд прикован к затылку Ноя.

И как он, черт возьми, смеет.

Я провожу рукой по руке Ноя, снова привлекая внимание Чейза, и глаза Ноя напрягаются.

— Давай пойдем куда-нибудь в уединенное место и закончим это.

Что-то мелькает перед Ноем, но он смахивает это так же быстро, как и появилось. Он не говорит ни слова, но смотрит вниз, поправляя мои шорты так, чтобы все, что нужно было спрятать, прежде чем подойти к штангам и взять рубашку.

Чейз до сих пор не произнес ни слова, но смотрит прямо на меня, следя за каждым моим шагом к нему, пока я веду нас с Ноем к единственной двери, ведущей внутрь и наружу этого места, той, что позади Чейза.

Когда я уже собирался пройти, я останавливаюсь, и тело Ноя почти врезается в мое.

«Теперь ты можешь получить все это место в свое распоряжение», — говорю я и выхожу за дверь, Ной идет прямо за мной. Я замедляю шаг, чтобы идти вместе с ним, но он проходит мимо меня и продолжает идти.

Внезапно он останавливается, поднимает подбородок и поворачивается ко мне лицом. Выражение его лица трудно прочитать. Это смесь гнева и разочарования. О печали.

Вот так я чувствую себя ростом на два дюйма.

Меня охватывает унижение, и я едва могу встретиться с ним взглядом. Я бросаюсь вперед, моя рука прикрывает рот. «О боже мой, Ной. Я-"

Он хочет что-то сказать, но захлопывает рот, вместо этого качая головой.

«Я не знаю, почему я это сделал». Я провожу рукой по волосам. "Мне очень жаль. Я не… я не…

Что, черт возьми, не так со мной?

Я не злопамятный и не хочу никому причинять боль, особенно ему.

Но это было совершенно противно.

Злобный.

Мне противно.

Рвота грозит подступиться к моему горлу, мои плечи опускаются от поражения, и я отвожу взгляд, слишком стыдный, чтобы посмотреть ему в глаза.

Через мгновение Ной вздыхает. — Иди сюда, — мягко говорит он, пытаясь скрыть обиду в своем тоне, но я слышу это.

Почувствуйте это.

Почувствуй это своими чертовыми костями.

Как собака, зажавшая хвост между ног, я подхожу к нему, и он заправляет мои распущенные волосы мне за ухо, его рука удерживает их на мгновение.

— Давай уйдем отсюда, ладно? Он достает ключи из сумки. "Холодает."

Кивнув, я следую за ним к его грузовику.

Мне кажется, нет, я такая супер-стерва, что даже не знаю, что ему сказать. Нет слов, чтобы оправдать то, что я только что сделал.

Неопределенности, о которых он высказал менее двух недель назад, вероятно, находятся в центре его внимания, и именно я поместил их туда.

Я использовал его, чтобы разозлить Чейза, и мы оба это знаем.

Время течет медленно, напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой, из-за чего ехать домой на машине становится некомфортно.

Когда мы подъезжаем к моему общежитию, он останавливается перед входом, а не паркуется, как всегда.

Проходит несколько секунд, не говоря ни слова, поэтому я трясущимися ладонями вылезаю наружу, заставляя себя закрыть дверь. Я поворачиваюсь к нему лицом и понимаю, что его руки даже не оторвались от руля.

— Ной, мне правда очень жаль.

"Я знаю." Его голос ранен, но свежий порез кровоточит только пониманием. "Я знаю."

Это более разрушительно, чем гнев, потому что это означает, что он думает, что в первую очередь нужно что-то понять. Нет.

— Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — шепчет он хриплым голосом.

— Что угодно, — клянусь я, готовясь к тому, что он скажет, и отмечая, как его челюсти сжимаются, как будто ему больно это делать.

«Мне нужно, чтобы ты действительно остановился и подумал. Обо всем. Все это." Он опускает хмурый взгляд на сиденье, медленно переводя взгляд на меня. — Мне нужно, чтобы ты подумал о нем.

От шока лед распространяется по моему животу, сжимая мышцы до боли.

«Если ты его вообще еще любишь», — хрипит он. «Если у вас с ним есть хотя бы малейший шанс, мне нужно, чтобы вы меня отпустили».

Воздух с быстрым шипением вырывается из моих легких, мое сердце выходит из-под контроля. «Ной».

«Мне нужно, чтобы ты сжалилась надо мной, Джульетта… и отпустила меня».

Мука достигает пика, мои мышцы дергаются в конвульсиях, когда рыдание грозит разорвать меня.

В отчаянии я возюсь с дверной ручкой, но Ной качает головой, и я замираю, снова схватившись за раму.

— Зайди внутрь, Джульетта. Он смотрит вперед и глотает. "Пожалуйста."

Это занимает некоторое время, но мне удается отпустить. Я откидываюсь назад, задыхаясь, ломаясь.

Мое зрение начинает затуманиваться, и я сжимаю виски, делая то, что он просит, пока он уезжает.

Я не уверен, как мне удалось добраться до общежития, потому что я не помню, как открывал дверь или входил в лифт. Я не помню, чтобы зашёл внутрь или Кэмерон вышла из своей комнаты.

Я не помню, чтобы упала на пол, но вот я здесь, рядом со мной мой лучший друг, гладящий меня по волосам. Ее губы шевелятся, но я ничего не слышу, а потом ничего не вижу , но, черт возьми, я чувствую все.

Одинокая.

Вещь.

Глава 34

Арианна

Солнце приносит с собой мрак прошлой ночи, поэтому я натягиваю одеяла на голову и греюсь в нем. И там я остаюсь весь день, как и следующий за ним, но к тому времени, когда наступает третий день, Кэмерон забирается на мой стол и одергивает шторы. Буквально.

Она бросает их на пол, закидывает ногой под кровать, ее руки падают на бедра. "Вставать. Душ. Я готовлю тебе еду».

"Я не голоден." Я переворачиваюсь на противоположный бок и смотрю в стену.

Она срывает с меня одеяла, и я зажмуриваюсь, переворачиваясь на спину.

«Подруга, я знаю, что сейчас все отстой, но ты не можешь этого сделать».

Мой взгляд перемещается на нее, и она слегка улыбается. Шагнув вперед, она похлопывает матрас. «Вставай, освежайся. Подключите телефон».

Я вздрагиваю, и ее плечи падают.

— Ты знаешь, что он не звонил, — шепчет она. — Он сказал тебе, что ему нужно несколько дней.

Влага колет мне глаза, и я киваю. "Я знаю."

Она хватает мой телефон со стола и подходит, чтобы поставить его на зарядную станцию возле моей кровати. — Тогда тебе нечего бояться, сестра. Теперь вверх. Или я вытащу крупнокалиберное оружие… и позвоню Мейсону.

Сжимая мою руку, она улыбается и уходит, поэтому, прежде чем я успеваю отговорить себя от этого, я тащусь в ванную и запираюсь внутри.

Несмотря на то, что последние два дня я провел в постели, у меня не было ложной надежды заснуть, и я этого не сделал. Большую часть времени я лежал без сна, подыскивая слова, которые можно было бы сказать Ною, но сколько бы версий «Прости, пожалуйста, прости меня», я пробегаю, ни одной не хватит. Ни в коем случае.

Ной появился в моей жизни в тот момент, когда мне был нужен друг, и он стал именно таким. Он был тем, кто непреднамеренно помог мне пережить ту ерунду, в которую я позволил себе впасть после всего с Чейзом, поэтому он увидел, насколько глубоки мои чувства. Как тяжело было отпустить ситуацию, и каждый другой неловкий момент, которым я охотно делился. Черт, это Ной помог мне исцелиться, а я даже не знал, что это произошло, пока однажды что-то не изменилось. Внезапно мужчина, о котором я потеряла сон, думая, оказался уже не тем, каким был раньше.

Я влюбился в Ноя, и влюбился сильно.

Если бы вы спросили меня несколько дней назад, есть ли в наших отношениях болевая точка, я бы поклялся, что ее не существует. Теперь я понимаю, насколько я был слеп. У нас с ним есть больное место.

Чейз.

Дело в том, что только один из нас это почувствовал.

Бесконечная тревога.

Страх, что в любой момент человек, которого ты хочешь, может решить, что ему нужен кто-то другой.

Я знал, что Чейз так или иначе навсегда останется в моей жизни. Я знал это до и после того, как мы пересекли черту, и Ной решил принять это. Он познакомился со мной, полюбил меня и показал, как сильно он меня хочет, прекрасно понимая, что единственный мужчина из моего прошлого станет постоянным человеком в моем будущем.

Так что для меня сделать то, что я сделал, и небрежно использовать момент с Ноем, чтобы показать свой гнев на человека, из-за которого он боялся меня потерять, было просто… пиздец.

Я облажался и не могу вернуть это обратно.

Я причинил боль человеку, ради которого сделал бы все.

Я никогда не был таким глупым.

Все, что я хочу сделать, это позвонить ему, помчаться к нему домой и излить свои сожаления к его ногам. Я хочу попросить у него прощения.

Но я не буду. Еще нет.

Он просил время, поэтому я пытаюсь дать ему его.

Это меньшее, что я могу сделать.

К несчастью для меня, когда я возвращаюсь в свою комнату и впервые за несколько дней беру в руки телефон, другой вовлеченный человек хочет противоположного пространства.

Меня ждет череда сообщений, каждое из которых от Чейза.

С глубоким вздохом я открываю их. Это первое существо с той ночи, когда он напал на нас.

0:05 Чейз: Что это, черт возьми, было?

0:15 Чейз: Почему ты не отвечаешь?

12:25 Чейз: Ладно, Ари. Надеюсь, тебе весело.

1:47 Чейз: Мы можем поговорить?

Гневные слезы жгут мои глаза, и я рычу.

Я ненавижу это.

Все не так, и я не знаю, как это исправить, поэтому делаю единственное, что могу, и погружаюсь в учебу, решив, по крайней мере, закончить семестр с лучшими оценками, на которые я способен. все время желая, чтобы каждый проходящий час был часом, когда позвонит Ной.

Но он этого не делает, и это меня убивает.

Ной

Это чертовски убивает меня.

За три дня, прошедшие с тех пор, как я увидел, как Ари исчезает в общежитии, я как будто забыл, как действовать в мире, где ее нет со мной, потому что даже когда ее не было физически, она всегда была там, сзади. в моем сознании, перед моим разумом. Она была чертовски кончена.

Но с каждым днем кажется, что она все больше ускользает.

Немного дальше.

Раньше, если меня не было с ней, я считал минуты, пока не смогу быть.

Теперь я сижу и смотрю, как часы тикают без конца. Рука поворачивается и поворачивается, сжимая мою грудь, как гаечный ключ, срывая с меня нити и оставляя из меня выпотрошенный беспорядок, который невозможно починить.

Все знают, что единственный способ починить испорченный болт — это сорвать его со шпильки, и я это чувствую. У меня словно сердце вырывают прямо сквозь ушибленные ребра.

Я не знаю, о чем, черт возьми, я думал, прося ее подумать о нем.

Что, если она это сделает?

Что, если это для нас?

Что, если она станет моей величайшей потерей, когда я стану ее глубочайшим сожалением?

Что, если мои худшие опасения крайне далеки от гребаной правды?

Что, если мой ребенок болит и умирает внутри, как и я?

Медленно и понемногу каждый день?

Каждую ночь в два раза тяжелее?

Что она скучает по мне, и все, чего она хочет, это чтобы мои руки обняли ее, чтобы я притянул ее к себе и сказал, что все в порядке? Что с нами все в порядке, и что я люблю ее всей душой и хочу ее такой, какая она есть?

Этого там достаточно, чтобы убить меня.

Сама мысль о том, что я являюсь причиной ее боли, слишком сильна для меня.

У меня тошнит живот, болят мышцы.

Моя голова и мое сердце воюют, и я не уверен, что кто-то из них сможет победить.

Потому что я сделал это.

Я попросил свою девушку подумать, что, возможно, я для нее не тот, кто при этом знает, что она для меня единственная .

Мне нужен мой ребенок, и я могу только, черт возьми, надеяться, что я ей нужен так же сильно.

Глава 35

Арианна

Я не знаю, насколько пять дней весят пять лет, но это так. Каждая минута проходит медленно, каждый шаг в коридоре моего общежития срабатывает, мой разум обманывает себя, что, может быть, просто может быть, это он на другой стороне. Что его костяшки пальцев разойдутся от его стука, и когда я открою дверь, он будет стоять там с улыбкой, но этого никогда не происходит.

Одно только беспокойство мешало мне оставаться дома, поэтому я прятался в библиотеке, когда не был в классе, и заставил себя пропустить их игру два дня назад, но, как бы больно это ни было, я все же посмотрел ее по ТВ.

Мейсон зол, я не скажу ему, что происходит.

Брейди проверяет меня каждый вечер.

И Чейз, он звонил и писал мне сообщения дважды в день, и все они оставались без ответа.

Не знаю почему, но сегодня утром всего этого стало слишком много. Я проснулся с тяжелым чувством отчаяния, нужды и не мог с собой поделать.

Я позвонил Ною, когда знал, что он должен быть свободен, но он не взял трубку, поэтому я отправил ему сообщение, надеясь, что это сработает.

Он так и не ответил.

Кэмерон сказала, что видела его пару раз, когда навещала Трея, но он не перестает ни с кем разговаривать, просто идет прямо в свою комнату. Она поговорила с Чейзом.

По ее словам, он прибегнул к приезду сейчас, и теперь нельзя отрицать, что я его игнорирую. Предположительно, он уже дважды заходил к нам на этой неделе, оба раза, слава богу, когда меня не было.

Учитывая то, насколько решительно он пытается связаться со мной, я не уверен, как долго я смогу избегать его, и этот факт звучит правдоподобно, когда я захожу за угол библиотеки, где я прятался большую часть дней. и вот Чейз сидит менее чем в пятнадцати ярдах от меня.

Я замираю на месте, в голове проносится миллион мыслей, самая громкая из которых призывает меня бежать, но мои ноги не двигаются.

Возможно, пришло время позволить ему сказать то, что у него на уме. Чтобы поговорить по-настоящему, как мы должны были сделать это давным-давно. Проблема в том, что я тогда не был к этому готов, да и, честно говоря, не думаю, что он был готов.

За последние несколько дней я много думала о Чейзе, больше, чем мне хотелось бы признаться, но это было то, о чем меня просил Ной, и я быстро поняла, насколько это необходимо.

Я заблокировал все, боль, возникшая при упоминании одного только его имени, была слишком сильной в тот момент, и из-за этого все запуталось. Я положил его в коробку и отодвинул.

Мне нужно было вспомнить, пересмотреть каждый момент с Чейзом, чтобы понять, где мы ошиблись… и где мы чувствовали себя правильно. Мои воспоминания напомнили мне, почему я вообще влюбилась в него. Оставшись наедине со своими мыслями, я плакала и смеялась, а потом поняла…

Я скучал по нему.

Я скучаю по парню, который относился ко мне спокойно, когда остальные критиковали мое дело о юбке, которая, по их мнению, была слишком короткой. Парень, который тайно подсунул мне и Кэмерону пару пива, когда Мейсон сказал, что нам нельзя напиваться.

Парень, который оставался со мной в воде еще долго после того, как остальные жаловались на холод, потому что знал, что я ненавижу, когда приходит время покидать океан.

Но дело было не только в нем.

Я скучал по нашим групповым вечерам, на которые больше никого не приглашали, только нас пятеро.

Я, Кэмерон, Мейсон, Брейди и Чейз.

Начиная со средней школы, мы разлучались только на несколько недель каждое лето, когда мальчики уезжали в футбольный лагерь, но даже тогда мы общались по видеосвязи хотя бы раз в день.

Конечно, Кэм и я были бы в восторге без наших телохранителей, но мы быстро упустили другие части нашей головоломки. Даже когда прошлым летом мы прекрасно проводили время в Санкт-Петербурге, где Кэм встретил Трея, мы скучали по нашим мальчикам.

После ссоры с Чейзом в начале учебного года все изменилось, и это было несправедливо по отношению к остальным, особенно потому, что они практически не понимают, почему воздух в комнате был другим.

Пришло время сделать это правильно для всех нас, на этот раз по-настоящему. Я знаю это, но даже в этом случае я не могу выразить, насколько я виноват в том, что скучаю по Чейзу.

Как я могла скучать по человеку, на которого так разозлилась, что так бессердечно ранила своего?

Я тоскую по Ною, глубоко и отчаянно.

Потеря, съедающая меня день за днём, не похожа ни на что, что я когда-либо чувствовал. Сколько раз мне хотелось сказать «к черту все это» и бежать до самого его дома, но я сдерживала себя. Едва.

Однажды я отправился туда, когда мне было очень одиноко, но как только его грузовик появился в поле зрения, у меня потекли слезы, и я обернулся.

Больше всего меня убивает то, откуда я знаю, что он сейчас жив. Один и в тишине.

Он особо не тусуется, если вообще вообще, и не бегает в большой толпе. Все свободное время, которое у него было, он проводил со мной, и я знаю, что он не заполнил эти места ничем другим.

Я знаю, что он так же одинок, как и я, даже более того.

Хуже всего то, что, должно быть, проносится у него в голове, сомнения, которые я посеял.

Моя работа – убрать это.

Именно с этой мыслью я не разворачиваюсь и не иду в противоположном направлении.

Я подхожу к Чейзу.

Одет в толстовку и спортивные штаны, перед ним стоит футбольная сумка, голова свисает. Его нога подпрыгивает, как будто он нервничает, и он смотрит на свои ладони, потирая их друг о друга.

— Привет, — зову я, оказавшись в нескольких шагах от меня.

Его голова поднимается вверх, в нем чувствуется тревога. "Привет."

Чейз вскакивает, открывает рот, но ничего не выходит, поэтому я слегка улыбаюсь, и это, кажется, немного его успокаивает.

— У тебя есть минутка? он задается вопросом.

У меня в животе кружатся нервы, но я все равно подхожу к столу.

Он тянется ко мне, и я позволяю ему усадить себя на место стола для пикника.

Мой взгляд падает на наши соединенные руки, и я медленно отстраняюсь, глядя на него.

Он кивает, сглатывая.

«Я скучаю по тебе, Ари. Я скучаю по всему». Его черты исказились от предчувствия. «Мне чертовски жаль за все, что я сделал, и за все, что я должен был сделать, но не сделал».

«Я знаю, и мне жаль, что я поступил так, как поступил потом. Мне не следовало расстраиваться из-за тебя, когда мы никуда не пошли после той ночи. Я знал, что делаю, и мне было все равно, что будет потом. Это было на мне».

— Не надо, — строго говорит он, поворачиваясь ко мне лицом получше. «Не делай этого. Я был, нет, я глупый человек. Я должен был… я не должен был… черт. Разочарованный вздох покидает его, и он смотрит мне в глаза.

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга.

Боль и сожаление смотрят на меня, за ними медленно следует смятение.

С легкой улыбкой Чейз протягивает руку и заправляет мои волосы за ухо. Его прикосновение задерживается на мгновение, и когда его большой палец слегка ласкает мою щеку, я не могу не наклониться.

У него было так много моего прошлого, и дело не в том, что его трудно отпустить, я уже сделал это однажды, это больно видеть, какую боль он испытывает. Он никогда раньше этого не показывал, не так.

Но ощущение его кожи на моей совершенно неправильное, поэтому я накрываю его руку своей, и его глаза тускнеют, когда я убираю его со своего лица.

«Мне бы хотелось начать все сначала», — говорит он тогда.

Легкий смех покидает меня, и я качаю головой. "Я не. Да, дела пошли дерьмово, но то, что что-то пошло не так, не означает, что та ночь не была особенной».

— Это было, — шепчет он. «Это было особенное».

Мои губы дергаются, и я опускаю глаза на колени. «Я много думал».

— Я тоже, — бросается он, сжимая мои руки, и я смотрю на него. «Я хочу еще многое сказать, но сейчас у меня нет времени. Я здесь уже пару часов, надеясь, что поймаю тебя немного раньше, — застенчиво признается он. — Думаешь, мы сможем поговорить завтра после тренировки?

У меня переворачивается желудок, но я умудряюсь улыбнуться и киваю. «Плей-офф. Это довольно эпично».

Чейз усмехается, но его взгляд падает на траву. "Ага. Довольно эпично».

Через мгновение он вздыхает, поднимаясь на ноги, и я стою рядом с ним.

Он нерешительно входит, обнимает меня, и, пока я напрягаюсь на секунду, в следующую обнимаю его в ответ.

Между нами есть напряжение, это очевидно, поэтому, пытаясь разрядить обстановку, я шучу: «Я рад, что ты преследовал меня перед тренировкой, а то я бы сейчас заткнулся».

Чейз посмеивается, и я отстраняюсь, улыбаясь ему, но в тот момент, когда мои глаза встречаются с его глазами, у меня пересыхает в горле.

Знакомое покалывание пробегает по моей спине, и я дрожу, мгновенно окоченев.

Его брови в замешательстве нахмурены, и я медленно оглядываюсь через плечо.

Мой желудок падает на пол, и меня мгновенно охватывает волна тошноты.

Нет…

Застыв на месте с ключами, свисающими из пальцев, голубые глаза жгут меня.

Мои руки разлетаются по бокам, и он бросает быстрый взгляд на Чейза.

Он кивает, и я качаю головой.

— Ной, — выдыхаю я его имя, в моем голосе сочится отчаяние. Я шагаю к нему.

Он отворачивается.

— Ной, подожди! Я бросаюсь вперед, но он уже проскальзывает в свой грузовик и исчезает.

Слезы наполняют мои глаза, и я сжимаю живот одной рукой, пытаясь взять себя в руки.

— Ари… — начинает Чейз позади меня.

— Мне нужна минутка, — говорю я, не оборачиваясь, следуя за грузовиком Ноя со стоянки.

«Арианна…»

«Я сказал, что мне нужна минутка. Пожалуйста." Я глотаю.

На моем периферийном устройстве он кивает, хватает свою сумку и уходит.

Несколько минут я задыхаюсь, сдерживаю слезы и внутренне кричу.

А затем я вытягиваю позвоночник, делаю глубокий вдох и продвигаюсь вперед.

Я иду прямо к тренировочному полю, иду в противоположном направлении, Чейз исчез, и остаюсь возле парковки.

Грузовика Ноя не видно.

Я захожу на стадион, осматриваю поле, пока его занимает команда.

Ноя там нет.

Я жду, и прежде чем я успеваю это осознать, солнце уже зашло, и тренер объявляет об уходе.

Ной никогда не появляется.

Глава 36

Арианна

Пройдя мимо входа, я поворачиваю направо и стучу в маленькую дверь целых пять минут, прежде чем рядом со мной появляется Брейди. Медленно он поднимает руку, хватает и опускает мои руки в стороны.

— Ари, детка, я не думаю, что он там, — тихо говорит он, и я теряю сознание.

Он обнимает меня, пытаясь удержать в вертикальном положении, и Кэмерон скользит передо мной, на ее лице отразилось беспокойство.

«Прошло два дня». Слезы текут из моих глаз, и я отвожу взгляд, когда мимо проходят и смотрят несколько футболистов. «Его вчера не было на тренировке, и сегодня его здесь нет, так где же он?»

«Может быть, он вышел поесть или что-то в этом роде?» Тон Брейди унылый, его попытка тщетна, и он это знает.

"Ну давай же." Кэмерон берет меня за руку. «Нам пора идти домой. Вам нужно-"

— Не говори «спать», Кэмерон. Я протираю глаза.

«Дорогая, его здесь нет, и мы не знаем, был ли он здесь последние два дня. Что ты собираешься делать, разбить лагерь у входа?»

— Если мне придется.

— Ари, не делай этого с собой.

— Ты не видел его лица. Я смотрю на них. «Он был… Боже, он был…» Опустошен. «Я даже не могу представить, о чем он думает».

Входная дверь открывается, домой приходит еще одна группа парней, и я задерживаю дыхание, но последним проходит Чейз.

Он переводит взгляд с меня на дверь Ноя и обратно.

Он подходит. «Ари».

— Пожалуйста, просто, — выбегаю я, мои руки взлетают вверх, когда я проскальзываю мимо. "Не сейчас."

«Арианна!» — кричит Кэмерон, выгоняя меня на крыльцо, но я уже иду по подъездной дорожке и выхожу на дорогу.

Вращаясь на месте, я осматриваю местность, сложив руки за головой.

Мои глаза закрываются, я сжимаю челюсти, сгибаюсь в коленях, пока не приседаю на месте.

"Ебать!" Наконец я кричу, мое тело дрожит.

Несколько голов поворачиваются в мою сторону, но я игнорирую их.

Я резко выпрямляюсь и начинаю идти.

Я обхожу каждый дюйм кампуса, обхожу каждое здание и охватываю все углы от центра до внешнего края. Не думаю, что я ожидал его найти, но когда идти уже некуда, я понимаю, что, должно быть, надеялся найти его.

Поражение нахлынуло на меня, и мне хочется упасть на траву и свернуться клубочком, но ноги не перестают двигаться.

Я иду, пока не взойдет солнце, а затем иду домой. Запираясь в своей комнате, я плачу, пока не засыпаю.

Позже в тот же день, когда Кэмерон стучится в мою дверь, я говорю ей, чтобы она ушла, и когда я снова просыпаюсь, уже после девяти тридцати, сегодняшняя игра, вероятно, почти окончена.

Сбрасывая со своего тела вчерашний пот, я быстро надеваю одежду и выбегаю за дверь с мокрыми волосами и всем остальным, но к тому времени, когда стадион уже виден, а расстояние до него все еще составляет добрую сотню ярдов, кампус уже наводнен фанатами. их способ где-нибудь завершить субботний вечер. Опустившись на ближайшую скамейку, я захожу на сайт школы, где уже выставлен счет.

«Шаркс» проиграли первый раунд плей-офф, и их сезон подходит к концу сегодня вечером.

Это означает, что сегодня была последняя игра Ноя в качестве защитника колледжа, и меня там не было, чтобы увидеть ее.

Внутри меня ноет безнадежность, и я закрываю глаза.

Ной не принял ни одной из моих попыток связаться с ним, поэтому с дрожащей душой и чистым отчаянием я поднимаю нашу ветку сообщений и отправляю ему сообщение, которое, надеюсь, он не сможет игнорировать.

Я выключаю телефон и сижу на том же месте, пока парковка почти не опустеет, а затем направляюсь к футбольному стадиону, молясь, чтобы, когда я доберусь туда, Ной будет ждать.

К моему несчастью, его нет, а есть бочонок, полный дешевого пива.

Итак, я наполняю чашку.

И тогда я заполняю еще один.

Свежий напиток в руке, я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Чейзом.

Я резко останавливаюсь, улыбаясь, и он хмурится.

"Привет." Он смотрит мимо меня на парня, разносящего напитки, а затем заглядывает в мою чашку.

Мои глаза следят за мной, и я смеюсь. «Да, он не лучший разливщик. В основном это пена, но она делает свою работу». Я проталкиваюсь мимо него, прохожу через задний двор и вхожу в дом.

Он идет со мной в ногу, и я чувствую его инквизицию. — И что это за работа?

«Подумайте обо всех причинах, по которым люди обращаются к алкоголю, и отметьте галочкой каждую».

Я смотрю в его сторону, и его хмурое выражение становится сильнее.

«Возможно, это не лучшее время, но мы должны были поговорить, но у нас не было такой возможности».

«Да, у нас никогда не было возможности сделать многое, не так ли?» Я останавливаюсь, поднося чашку к губам. «Мы чувствуем себя как будто целую жизнь назад».

«Нет, мы этого не делаем».

Я усмехаюсь, кивая головой. «Да, мы делаем».

Вздохнув, он протягивает руку, но я наклоняюсь, уклоняясь от него.

«Не трогай меня». Я смеюсь, допивая чашку, и наклоняю голову в его сторону. «В прошлый раз, когда ты прикоснулся ко мне, ты снова все испортил, но я имею в виду, эй, я все испортил первым, так какое же это имеет значение».

«Все должно быть не так, понимаешь?»

— А как еще могло быть, Чейз?

"Лучше." Он подходит ближе. «Могло бы быть лучше для нас».

"Пожалуйста." Я закатываю глаза. — Пока Мейсон не увидит, верно? Был там, подумал об этом. Облажался.

Он внезапно дергается вперед, и моему зрению требуется некоторое время, чтобы приспособиться к его близости.

Внезапно он оказывается перед моим лицом. «Скажи мне, что я могу поцеловать тебя, и я это сделаю. Прямо здесь, прямо сейчас, где все увидят». Он хватает меня за подбородок. — Скажи мне, что я могу тебя поцеловать.

«Какого черта?!» Откуда-то доносится голос Мейсона.

И вот болтовня в комнате стихает, и мой брат осторожно отталкивает меня в сторону, вставая между мной и Чейзом.

Глаза Чейза расширяются на долю секунды, но затем он выпрямляется и смотрит на своего лучшего друга.

— Что ты только что сказал моей сестре? Мейсон толкает Чейза в грудь, отталкивая его на несколько шагов назад.

Брейди подбегает, Кэм рядом с ним.

Чейз качает головой, поднимая руки. — Прости, но… тебе придется к этому привыкнуть.

"Что?!" Мы с Мейсоном одновременно огрызаемся, обе головы резко поворачиваются друг к другу.

Он в замешательстве хмурится, его взгляд быстро возвращается к другу.

Кэм пытается подойти. — Ребята, может, нам стоит выйти на улицу?

«К черту это!» Мейсон разводит руками. «Что, черт возьми, это значит, что мне придется к этому привыкнуть? К чему привык? Ты трахаешь мою сестру? — спрашивает Мейсон, прежде чем повернуться ко мне. — Ты его трахаешь?

«Мейсон», — отрезал Брейди. "Останавливаться."

— Нет, знаешь что, все в порядке, Брейди. Давай проведем чертов сеанс терапии прямо здесь, посреди вечеринки». Если мои слова невнятны, я этого не знаю. Я приковываю взгляд к брату. «Нет, Мейс. Я не «трахаю» его».

— Лучше, черт возьми, не будь! он поднимается на дыбы.

И знаете что, к черту это дерьмо.

"Ой?" Я отстраняюсь, вызывающе скрещивая руки. "Почему это? Не можешь вынести мысли о том, что твой лучший друг сидит на твоей «младшей» сестре?»

— Вот дерьмо, — бормочет Брейди рядом со мной.

Кэмерон пытается вмешаться, но я отталкиваю ее, и ее рот закрывается.

— Следи за языком, Арианна, — строго говорит Мейсон.

— Ну, угадай что, мудак? Я слышу «нет» Чейза рядом со мной, но трахни и его тоже. «Это уже произошло!» Я наблюдаю, как мой брат обращает свой убийственный взгляд на Чейза и бросается вперед, прежде чем Брейди оказывается посреди них, сдерживая Мейсона.

— О, но не волнуйся, Мейс, я говорил правду. Я не трахаю его . Твоя дружба оказалась важнее моей, как ты и надеялся, так что поздравляю, Мейсон. Я выбрасываю руки. «Он весь твой».

Я выбегаю через парадную дверь, не обращая внимания на суматоху, возникшую при моем выходе.

— Ари, подожди! Чейз кричит, преследуя меня по пятам, но я не останавливаюсь, пока он не хватает меня за руку и не разворачивает. — Ари, черт возьми, держись!

Он прыгает передо мной.

"Что?! Чего ты хочешь, Чейз? Эмоционально опустошенная, я опускаю плечи. "Чего ты хочешь от меня?"

"Все!" он кричит. — Я хочу всего, Арианна. Я собираюсь крикнуть, но он держит руки вверх. "Ждать. Просто дай мне поговорить, ладно?

Я смотрю на него несколько мгновений, прежде чем кивнуть.

«Послушай, я знаю, ты сказал, что уже слишком поздно, но это не обязательно. Ари, этим летом… — Он сглатывает. «Я был ослом. Все, что произошло между нами, не должно было произойти вот так. Я вижу это сейчас. Мне нужно, чтобы ты поверил мне, когда я скажу тебе, что этого больше не повторится. Я не буду отталкивать тебя снова и не позволю ничему встать между нами, если ты просто дашь нам шанс, которого мы заслуживаем».

Я качаю головой еще до того, как он заканчивает. — Чейз, нет. Я уже не в том месте, где был этим летом».

— Я понимаю, — настойчиво говорит он, протягивая руку и хватая меня за руки. «Честно говоря, да. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я готов. Я здесь. Я знаю, ты напуган. Я знаю, что это я дал тебе повод быть, но…

"Чейз-"

Моя голова продолжает трястись.

Он этого не понимает.

Он этого не понимает.

Кончики пальцев трутся о виски. "Пожалуйста, прекрати разговаривать."

Я продолжаю идти, но он снова проскальзывает в мое пространство.

"Нет. Ты должен меня услышать. Вы должны понять, что я говорю». Он указывает на дверь. «Я прямо сейчас посоветовал своему лучшему другу отвалить, потому что мне нужно, чтобы ты знал, насколько я серьезен. Просто дай мне шанс показать тебе, что я могу любить тебя так, как ты заслуживаешь, потому что, Арианна, я люблю…

«Я тебя больше не люблю!» Я кричу, мои мышцы замерзают.

Чейз напрягается, и через его плечо я замечаю свою семью, все спешат сюда, все трясутся и останавливаются в одну и ту же секунду. Медленно они приближаются, каждый испытывает свою версию шока и замешательства.

Они услышали то, что я сказал, а может и больше.

Слёзы жгут глаза, а в носу покалывает.

Руки Чейза скользят по его лицу, а его рот образует жесткую линию.

Я сглатываю комок в горле. Я никогда не говорила Чейзу, что влюблена в него, он впервые об этом слышит. Первое, что услышал мой брат.

Я не понимаю иронии этого момента, поскольку мое упущение также является моим отказом.

Как тайна раскрыта, но необходимость в ней отпала.

Они не должны были слышать это до Ноя.

Никто не должен был этого делать.

Пока я не посмотрел ему в глаза и не произнес это вслух.

Пока он не узнал, без сомнения, что я принадлежу ему.

Я отступаю, но Чейз хватает меня.

«Не делай этого», — умоляет он.

"Отпусти меня."

— Арианна, пожалуйста.

— Она сказала, — мой брат проскальзывает между нами, — отпустить ее, черт возьми, — рычит он, сильно пихая Чейза в грудь.

Мое тело дергается вперед, а Чейз отшатывается назад, но он быстро отпускает меня, и я ловлю себя на траве.

Кэмерон бросается ко мне, но мне удается подняться на ноги, как раз в тот момент, когда Мейсон приближается к Чейзу, нанося правый хук, прежде чем Чейз успевает сказать хоть слово, кровь льется из его губ.

— Да ладно, ублюдок, не ссорься сейчас. Мейс сплевывает в сторону и ныряет к нему.

Он сбивает его с ног, и Чейз сбивает его с ног, но Мейсон выкатывается, ударяя локтем о нос.

— Черт, — бормочет Брейди, приближаясь. — Ладно, вот и все.

Брейди хватает Мэйсона за руки, дергает его назад, и Чейз вскакивает на ноги.

«Я не могу тебе поверить!» Мейсон кипит. «Ты трахнул мою сестру?!» Мейсон бьет ногой, но Брейди удерживает его.

«Это было не так!»

«Да, черт возьми, это было. Вот почему она была в депрессии, когда мы приехали сюда. Потому что ты ее трахнул и бросил.

"Ты один-"

«Не заканчивай это предложение, мудак. Ты решил быть с ней, а потом отвернулся от нее».

— Я не хотел причинять тебе боль! Чейз признается, но это только злит Мэйсона.

«Это пипец, и ты это знаешь! Если причинение мне вреда защитит ее, то ты так и поступишь. Вот чего бы мне хотелось. Ты чертовски меня знаешь, чувак! Он качает головой. "Вы знаете это."

Чейз отводит взгляд, пристыженный. «Я не хотел ничего испортить».

«Ты все испортил, когда лишил ее девственности и оставил ее с разбитым сердцем».

Лицо Чейза мгновенно побледнело, его глаза встретились с моими. Все остальные следуют за нами.

Мой рот открыт, глаза наполняются слезами.

— Нет… — шепчет он, подсознательно продвигаясь вперед. — Арианна, нет.

Мейсон высвобождает руку, выбрасывая ее вовремя, чтобы схватить Чейза за рубашку, прежде чем тот сможет пройти, и дергает его себе в лицо.

Но когда Мейсон смотрит в глаза своему лучшему другу, а плечи Чейза падают, Мейсон нахмурился и обнаружил меня позади себя. — Ты ему не сказал?

Моя шея напряглась, но я отчаянно качаю головой, извиняясь. С сожалением.

Я смотрю на Кэмерон, которая кусает ногти, на Брейди, который опускает голову.

"Я должен идти." Я делаю шаги назад, выдергиваю руку, когда врезаюсь в машину на обочине, и мчусь вокруг нее, переходя улицу.

— Ари, давай, — рявкает Мейсон, и они все вместе идут по двору к тротуару. «Вернись сюда».

— Арианна, подожди! Следующим звонит Чейз, и я хватаюсь за виски.

«Назад, черт возьми!» Мейсон кричит.

— Я схвачу ее!

— Ты не подойдешь к ней! он гремит. «Ари! Куда ты вообще собираешься?!

Покачиваю головой, мое зрение затуманивается.

Я не знаю.

Я не могу думать.

— Не заставляй меня укладывать тебя, Чейз, потому что я, черт возьми, это сделаю.

«Пошел ты, Мейсон».

«Ребята, остановитесь!» Кэмерон кричит. — Мейсон отпусти его!

Я зажмуриваюсь, блокируя их.

Я едва могу дышать.

Я должен найти Ноя.

Я хочу поговорить с ним.

Мне нужно сказать ему, что я знаю, чего хочу.

Что это он.

Мне нужно сказать ему, что я люблю его.

Ной

Мои ноги останавливаются, и я сгибаюсь, кладя руки на колени. В груди яростно стучит, и я пытаюсь глубоко вздохнуть, но легче сказать, чем сделать.

В тот момент, когда я увидел сообщение Ари, у меня уже было шесть кубиков, но я знал, что мне нужно добраться до нее, поэтому запер свой грузовик и побежал.

Я пробежал не менее пяти миль, не останавливаясь.

Мое дыхание немного успокаивается, поэтому я встаю и, пройдя еще несколько футов, до моих ушей доносится крик. Я поднимаю глаза, щурясь мимо последних домов перед моим, и именно тогда вижу ее.

Ари, схватившись за живот, делает шаги назад.

Я бегу к ней, мои глаза расширяются, когда я замечаю, что Мейсон и Чейз толкают друг друга, и Мейсон наносит удар, крича Чейзу в лицо, но я останавливаюсь на краю тротуара.

— Мейсон, отпусти его! Кэмерон кричит.

Я схожу с тротуара, не обращая на них внимания.

«Джульетта», — зову я ее.

Ее тело подпрыгивает, как будто она врезалась в невидимую стену, и медленно она находит меня.

Ее губы приоткрыты, с губ сорвался прерывистый крик. «Ной…»

Тоска в ее тоне разрушает меня, и я хватаюсь за грудь.

Малыш…

Ее плечи сгорблены от опасения, ее руки обхватывают себя, как будто готовясь к удару, на случай, если я подам ей один, как я сделал на днях.

Как я сделал на прошлой неделе.

Моя Джульетта, я тоже причинил тебе боль.

Сожаление прожигает каждую мою жилу, и я смотрю на Мейсона и остальных.

У Чейза, который стоит менее чем в десяти футах от меня, раскололись губа и правая бровь. Они стоят на краю травы, напряжение кружится в воздухе вокруг них, оба смотрят то на меня, то на нее, друг на друга. Я не знаю, по чему я наткнулся, но мне все равно.

Я поворачиваюсь к своей девушке, поднимаю телефон в воздух, и ее тело обвисает.

Теперь она смотрит на меня полностью, ее слова звучат обнадеживающим шепотом: «Вы получили мое сообщение?»

Я киваю. "Я сделал."

— И ты пришел.

Мои губы дергаются, и я снова киваю. — Мне следовало прийти раньше.

Слезы текут из ее глаз, и из нее вырывается прерывистый смешок. "Все нормально. Просто не делай этого больше», — поддразнивает она, но этого недостаточно, чтобы скрыть боль в ее голосе.

Боль, которую я питал, опасаясь, что я единственный, кто почувствовал нашу потерю.

Я не был. Она это почувствовала.

Она это чувствует.

Она моя.

— Никогда, детка. Моя грудь сжимается. "Больше никогда."

Тыльная сторона ее руки прикрывает рот, и она всхлипывает, когда я обхожу старый грузовик на обочине.

Ее руки падают по бокам, она улыбается и бросается бежать.

Я усмехаюсь, но затем мое внимание привлекает вспышка.

Моя голова резко поворачивается влево, во мне вспыхивает паника.

Я бросаюсь вперед. "Нет!"

«Ари!» — кричит Мейсон, крик Кэмерон эхом разносится вокруг него.

Руки обхватывают меня за плечи, и меня тянет назад.

В ту же секунду воздух пронзает визг тормозов, за которым следует такой громкий грохот, что у меня сотрясается сердце. Крики наполняют воздух, и я вырываюсь из тела позади меня.

Осколки стекла заполняют улицу, порезав мне колени и руки, пока я проползаю по ним, мое тело кренится вперед, когда я добираюсь до смятого бампера старого пикапа.

Крик разрывает меня, и внезапно рядом со мной падают другие.

Кто-то хватает мою рубашку.

Кто-то плачет.

Кто-то умоляет.

Я не двигаюсь.

Я не могу дышать.

Все, что я могу сделать, это смотреть на девушку, которую я люблю, безжизненно лежащую в центре улицы.

Глава 37

Ной

Семь часов отсутствия новостей — это мучительно, но следующие четыре часа, когда наконец приходит медсестра и сообщает, что произошло осложнение, — самые худшие.

В них нет ничего, кроме страха и сожаления.

О боли и о том, что если.

Что, если я приеду к ней вовремя сегодня вечером?

Что, если я не уйду от нее на днях?

Что, если я никогда не скажу ей, что люблю ее?

Что она больше, чем я думал, что она существует, все, что мне когда-либо понадобится, и все, что я всегда буду хотеть.

Арианна Джонсон составляет все мое существо.

Без нее я никто.

В следующие шестнадцать часов мало что будет сказано, и это касается всех нас. Мы ходим по комнате, и время от времени один из нас ударяет кулаком по стене или пинает стул, бросаясь в коридор, просто чтобы вернуться и закрыть лицо руками.

Наконец выходит доктор, усталость проявляется в темных кругах под глазами. Он стягивает маску и кивает.

«Для мисс Джонсон?» — спрашивает он, хотя уже знает ответ.

— С ней все в порядке? Мейсон бросается вперед.

Кэмерон хватает меня за рукав, тряся.

«Она стабильна».

Из моей груди вырывается прерывистое дыхание, и я падаю на стену. Прижав ладони к глазам, я запрокидываю голову.

Чья-то рука сжимает мое плечо, и я оглядываюсь в поисках Чейза.

Он кивает, стиснув челюсти, и мы снова смотрим на доктора.

— Когда мы сможем ее увидеть? — спрашивает Брейди.

«Скоро, но я должен вам сказать, что все еще не совсем ясно».

— Продолжайте говорить, док. Мейсон сглатывает.

Он некоторое время смотрит на нас, и очевидно, что он тщательно подбирает слова. «Арианна получила травмы большей части верхней части тела, и мы обнаружили небольшой перелом ее черепа. В результате ее организм впал в шок, и мы были вынуждены ввести ее в медикаментозную кому».

«О боже мой», — плачет Кэмерон, и Мейсон быстро разворачивается, беря ее на руки. Он притягивает ее ближе, ожидая большего.

— Ей больно? Я рычу.

"Уже нет." Он складывает блокнот перед собой. «Ей было очень больно, а ее травмы могли привести к коме. Ее мозг просто отключился бы в ответ на травму, поэтому мы посчитали, что безопаснее всего пойти тем путем, которым мы пошли».

"Почему?"

«Чтобы мозг не реагировал или не отвечал. Нам нужно дать ему время зажить, поскольку следующим шагом будет наблюдение за ее опухолью».

— Если это произойдет? Чейз бросается вперед. «А если у нее опухнет мозг?»

Мужчина кивает. «Тогда нам придется пойти и облегчить его».

— Как долго ты будешь держать ее во сне?

«Столько, сколько ей нужно. День, может, два. Может быть, немного дольше. Все зависит от того, как пройдет сегодняшний вечер. Если мы сможем пережить сегодняшний вечер без осложнений, возможно, завтра нам станет легче дышать».

Мы киваем, оглядывая друг друга, чтобы убедиться, что ни у кого нет вопросов, о которых остальные из нас не подумали.

Доктор кивает, и медсестра, которой было приказано заняться нами, когда мы сюда приехали, подходит. «Доктор. Брайан, это мистер Джонсон. Она направляет его к Мейсону.

Лицо мужчины остается пустым, хотя он протягивает руку. — Момент в зале? — спрашивает доктор и делает два шага наружу.

Я закрываю глаза, поворачиваюсь и прижимаюсь лбом к стене.

Мое дыхание становится неровным, а легкие горят.

Тихая болтовня остальных вокруг меня заглушается, и я крепче зажмуриваюсь.

Появляется вспышка ее улыбки, а за ней и эхо ее смеха.

Она тянется ко мне, но как только я подхожу достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней, она становится черной, и ничего не остается.

Я пуст.

Один.

Мои костяшки пальцев жалят, а затем чья-то рука оказывается на моей.

Я прислоняюсь к стене, Брейди, Кэмерон и Чейз стоят передо мной на коленях, а из-за угла выходит Мейсон.

Его глаза расширяются, и он смотрит на своих друзей, но когда он понимает, что кровь, текущая по моей руке, принадлежит мне, я следую за его взглядом к дыре в стене. Должно быть, я положил его туда.

Его челюсть сгибается, и он идет через комнату, отрывая от стены фотографию в рамке и вынимая вместе с ней гвоздь.

Он хватает со стола книгу и с ее помощью врезает ее, полностью покрывая ущерб.

С удрученными глазами он протягивает руку. "Давай, мужик."

Мой подбородок падает на грудь, но я шлепаю его ладонью по его.

Он поднимает меня, а затем обнимает. По-настоящему обнимает меня, извиняясь, как будто он должен мне это сделать, хотя он этого не делает.

Когда он отстраняется, его глаза краснеют, и он кивает.

Следующим он поворачивается к Чейзу, который стоит в неуверенности, но Мейсон все равно втягивает его.

 выхожу из комнаты, игнорируя их звонки, и перемещаюсь по этой дурацкой больнице, как настоящий профессионал. В конце я сворачиваю налево и выхожу туда, где медсестры делают перерыв. Я обхожу фонтан и проскальзываю между зданиями, пока не дохожу до того, что спрятан слева.

Я проталкиваюсь внутрь, минуя лист для регистрации, и слепо иду по коридору.

Когда я прихожу, она просыпается, и беспокойство, охватившее ее, разрывает мое сердце.

Все разбивается.

"О милая." Ее рука поднимается. "Идите сюда."

Я падаю на больничную койку моей мамы и теряю сознание.

Единственные два человека, которых я люблю в этом мире, оба здесь, их жизни в чужих руках, и я ни черта не могу с этим поделать.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным.

Трай-Сити Медикал снова становится моим домом.

На самом деле, все наши дома, поскольку никто из нас не уходит более чем на несколько часов туда и сюда, будь то для того, чтобы принять душ или, может быть, на несколько минут поспать в настоящей кровати.

Мейсон до сих пор не связался со своими родителями, в конце их поездки они провели время вне сети, путешествовали по Европе и были отрезаны от общения на тридцать дней, поэтому они понятия не имеют, что их дочь сбила машина. только то, что она была в коме.

Это было за день до сочельника, когда доктор пришел с новостями, которых мы так ждали. После шести долгих мучительных дней риск отека наконец исчез, боль, как ожидалось, утихла, и они были готовы позволить ей проснуться.

Что-то во мне шевельнулось, во мне проснулось второе дыхание и тревога, которой я никогда не знала.

Скоро я смогу посмотреть ей в глаза.

Я смогу сказать ей, как мне жаль, что я ушел, что подверг сомнению ее чувства ко мне.

Я бы пообещал никогда больше этого не делать и поверил бы, что меня для нее достаточно, хотя в глубине души я знаю, что она больше, чем любой мужчина мог бы заслужить, особенно такой простой человек, как я.

У меня нет большой семьи, чтобы любить и обожать ее. У меня нет дома, полного воспоминаний, куда можно было бы отвести ее, или пути, по которому можно было бы пойти, чтобы создать свой собственный. В детстве у меня не было того, что было у нее, так что я уже в невыгодном положении, но у меня есть любовь матери, которая показала мне, что значит быть мужчиной. Усердно работать и ценить то, что у меня есть.

Любить всем, что ты есть, и я люблю.

Я люблю ее всем, кем я являюсь, всем, кем я не являюсь, и всем, чем я буду.

Я должен был иметь возможность посмотреть в ее красивые глаза и рассказать ей все это в Рождество, но не смог, потому что Ари не проснулась.

Они сказали, что мы можем ожидать, что она это сделает после первых сорока восьми часов.

Прошло четыре дня, и единственное изменение — небольшое исчезновение синяков.

Глубокий фиолетовый цвет сменился мягким желтым, и припухлость ее губ исчезла, идеальные пухлые губы теперь стали знакомыми, новый крошечный шрам чуть ниже ее нижнего.

Я протягиваю руку, провожу большим пальцем по кончикам ее волос, желая провести по ним пальцами, как делал это много раз раньше.

С помощью медсестры они позволили Кэмерон сделать все возможное, чтобы вымыть волосы Ари вручную, а затем она заплела их на одну сторону, точно так же, как Ари сделала это в первый день, когда мы тусовались. И каждые шесть часов, как по часам, Кэм покрывала губы помадой, на одну вещь меньше, от которой ей нужно оправиться, сказала Кэм.

Ари не могла и мечтать о лучшем друге.

Мейсон мало разговаривает, только хмуро смотрит на телевизор в углу, хотя я не уверен, что он вообще смотрит то, что показывают. Он сходит с ума и скоро сломается.

Мы все такие.

"Что-либо?"

Кэмерон отрывается от стопки бус и слегка ухмыляется. — Нет, Ной, за те две секунды, что тебе потребовались, чтобы сходить в туалет, ничего не произошло.

Тихий смешок покидает меня, но он стихает, когда я подхожу к кровати Ари.

Телефон Кэмерон издает звуковой сигнал, а затем она поднимается на ноги. «Мальчики сказали, что наконец-то разнесли внизу свежий кофе. Я пойду и попрошу Мэйсона купить мне один. Вы хотите?"

"Я в порядке. Спасибо." Осторожно заправляя волосы Ари за ухо, я наклоняюсь и нежно целую ее в лоб, прежде чем опуститься на свое место.

Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что Кэмерон колеблется в дверях.

— Ной… — шепчет она с беспокойством в тоне.

Я только качаю головой, и на следующем вздохе она выскальзывает.

И тогда это только мы, редкость, которой я эгоистично хочу большего.

Я просовываю руку под ее безжизненную руку, это движение, на мой взгляд, провоцирующее, но необходимое. Мне нужно прикоснуться к ней. Чтобы удержать ее.

«Джульетта, детка, открой глаза. Пришло время просыпаться, — шепчу я. «Открой свои большие красивые глаза и посмотри на меня… пожалуйста, посмотри на меня». Последнее слово едва вылетает из моих уст, и внезапно меня охватывают все эмоции, которые я пытался подавить. Я сжимаю зубы до боли, челюсть сгибается, стараясь, чтобы влага не попала в глаза. Не здесь. Не там, где она могла бы почувствовать мою агонию, как всегда.

Сидя с ней наедине, я умоляю, умоляю и молюсь, чтобы что-нибудь произошло, о чем угодно.

Перевернув ее руку, я опускаю голову на кровать, прижимаясь щекой к ее мягкой ладони, и остаюсь так, в моем сознании путаются воспоминания.

Я не уверен, сколько времени прошло, когда чья-то рука легла мне на плечо, и я поднял глаза и увидел стоящую рядом со мной Кэмерон.

— Почему бы тебе не пойти ненадолго домой? Ее улыбка мягкая.

Я сажусь, откашливаюсь и осматриваю комнату: мальчики занимают свои обычные места.

Качая головой и проводя руками по лицу, я говорю ей: «Я в порядке».

— Ной, ты еще не вышел из больницы. Мейсон садится, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени. Он поднимает одну бровь. «Ты принимаешь душ здесь, спишь здесь, ешь здесь… когда ты вообще ешь».

«Я ем, когда голоден».

Он кивает, глядя на Чейза, когда тот встает, его глаза следят за своим другом, который подходит ко мне с чашкой кофе.

«Он больше не дымится, и на вкус он как дерьмо, но достаточно теплый». Чейз держит его. — Похоже, тебе это пригодится.

Это его мирное предложение, как и несъеденная пицца вчера вечером и сэндвич на завтрак накануне. Я не хотел ничего из этого и не хочу этого, но это не имеет никакого отношения к тому, кто мне это дал. Мой желудок ничего не принимает. Что бы я ни пытался сбросить, оно возвращается.

Я в узлах от головы до гребаных ног.

Он, наверное, думает, что я хочу разбить ему лицо, и это нормально. Иногда это именно то, что мне хочется сделать — ударить его прямо в челюсть.

Он и все остальное, что находится в пределах досягаемости.

Он просто продолжает стоять там, и я беру напиток ему в руку.

"Спасибо." Я делаю небольшой глоток, следуя за ним, пока он возвращается на место у окна.

«Где Ланкастер?» — спрашиваю я Мейсона, только осознав, что у штатива отсутствует ножка.

— Должно быть, уже в пути. У него была ранняя тренировка».

Я киваю. «Хорошо, это хорошо. Ему необходимо соблюдать свой распорядок дня. Тренер сказал, что есть предложение по центру, который они надеются приобрести в следующем году».

«Я слышал об этом». Чейз садится. «Какой-то старшеклассник из Детройта. Он должен быть зверем».

"Он. Я смотрел его фильм».

«Не имеет значения». Мейсон пожимает плечами. «Статистика Брэди в этом году была чертовски дикой, и он становится только лучше. Никто не сможет прочитать эту строку так, как он».

«Да, он быстро приспосабливается. Если вы лидируете, вы, ребята, должны далеко пойти в следующем сезоне». В тот момент, когда слова покидают мои уста, мне хотелось бы взять их обратно, зная, что я оставил это широко открытым, и все, что у нас есть, это время, чтобы пройти, чтобы они продолжили разговор.

В ту секунду, когда я смотрю вниз, Мейсон говорит.

— Итак, ты готов к призыву, приятель? — спрашивает Мейсон с легким волнением. Это первое, что я услышал от него за последние несколько недель. «Это дерьмо, должно быть, кажется сюрреалистичным, когда ты так чертовски близок после многих лет тяжелой работы?»

Вот она, та самая тема, которую я не хочу обсуждать, особенно с многообещающими претендентами, которых я возглавлял последние шесть месяцев.

— До этого еще несколько месяцев.

Я не смотрю вверх; Запоздалый ответ Мэйсона говорит мне о том, что ему становится любопытно.

— Да, но тебе предстоит много работы, ведущей к этому. Черт, до турнира Senior Bowl осталось всего несколько недель. Ты, наверное, улетаешь…

"Я не собираюсь."

Со своего места на земле Кэмерон разворачивается лицом ко мне, но я не поднимаю глаз.

Я провожу пальцами по рукам Ари, проводя по гладкому сиреневому лаку для ногтей, который Кэм нарисовала для нее.

«Вы имеете в виду, что не собираетесь слишком рано знакомиться… просто ждете игрового дня?»

«Я сказал тренеру Рогану отдать мое место кому-нибудь другому. Я не собираюсь." Я переворачиваю руку Ари, скользя кончиками пальцев по ее внутренней поверхности ладони, как советовала медсестра. — Тоже исключен из Pro Day.

— Боже мой, — бормочет Кэмерон, голос Мейсона почти перебивает ее.

«Подожди, черт возьми, минуту», — рявкает он.

Я смотрю вверх.

Мейсон пристально смотрит, Кэмерон смотрит широко раскрытыми глазами, а Чейз хмурится в пол.

— Что ты сделал сейчас? Мейсон наклоняет голову.

"Не." Я говорю настолько строго, насколько могу. «Я уже получил дерьмо от каждого тренера, получающего зарплату, и от остального персонала, если уж на то пошло, включая тренеров. Готово. Конец истории."

— Ной, чувак. Мейсон яростно качает головой. «Не делай этого. Ты отработал свою задницу для Avix и заслужил это дерьмо. Не говоря уже о всех годах учебы в средней школе и юношеских балах. Не позволяй этому уйти. Вы будете сожалеть об этом."

"Сожалеть?" Я не хочу смеяться, но именно это и происходит. "Сожалеть?" Я невозмутимо.

— Ной, черт возьми…

«Думаешь, мне сейчас плевать на свою футбольную карьеру?» С каждым словом мой голос повышается на октаву, и я отпускаю руку Ари, чтобы защитить ее от гнева, вибрирующего во мне. — Думаешь, я думал об этом с тех пор, как оказался здесь? С тех пор, как она здесь? Потому что я этого не делал, ни разу не трахался.

«Я понимаю, что это пипец и это сейчас ненормально, ок. Не забывай, блин, что там лежит моя сестра!» — кричит Мейсон, указывая пальцем на Ари. — Но не думай ни на секунду, что она хотела бы, чтобы ты сделал именно это, потому что это не так. Он сейчас стоит прямо передо мной. Его взгляд острый, но все его лицо опускается, как и высота его голоса. — Это не так, чувак. Его взгляд немного смягчается, а голос становится тише. «Это не человек. Она бы не хотела этого для тебя.

Я просто смотрю на него минуту, медленно кивая.

"Я слышу тебя. Честно говоря, да, и я знаю, что ты прав, но если у меня когда-нибудь будет время повести себя эгоистично, то это оно. Потому что, несмотря на то, что она или кто-то еще может думать, что это правильно для меня прямо сейчас, в этом чертовом мире, в котором мы сейчас живем, я не могу выйти на это поле и сделать что-нибудь, пока у меня есть причина дышать. лежит здесь». Я слегка качаю головой. «Я сожалею о том, что оставил ее, а не о том, чтобы остаться. Я никогда не пожалею, что оказался там, где нахожусь сейчас. Это то, чему я принадлежу. Здесь я остаюсь. Ничто не меняет этого, и нет ничего более важного».

Челюсть Мейсона сгибается, брови нависают. Он протягивает руку, сжимает мое плечо и слегка встряхивает. «Вон вот, чувак, именно поэтому я еще не надрал тебе задницу», — говорит он со смехом, заставляя остальных присоединиться к нему.

На мгновение настроение успокаивается, и все возвращаются к тому, чем занимались минуту назад, поэтому я делаю глубокий вдох и глотаю несколько глотков теплого кофе.

«Ты понимаешь, что не имеет значения, если ты выйдешь из Pro Day, верно?» — говорит Чейз, не удосуживаясь оторвать взгляд от телевизора. «Вы уже завершили отбор в колледж, и вас уже утвердили в качестве потенциального кандидата». Он смотрит в мою сторону. «Отдел соответствия уже дал согласие на большой зеленый шаг. Ты в этом.

Я удерживаю его взгляд, пока он не отводит взгляд, и только тогда опускаю свой на колени, вынужденный обдумать его слова.

Он не ошибается. Я знаю, на что подписался, как и знаю, кому это интересно.

Я также знаю, что передам каждое поступившее предложение.

Подняв руку Ари, я наклоняюсь вперед и подношу ее ко рту, слегка целуя ее костяшки пальцев. Мои глаза закрываются, и я прижимаю их немного крепче, обхватывая ее руку обеими своими, говоря ей в кожу, не шепча ни слова.

Я представляю, как ее большой палец касается моего.

Мое тело напрягается, глаза распахиваются. Я не смею пошевелиться.

Не смей говорить.

Ее большой палец снова дергается, и моя голова резко поднимается. Я подтягиваюсь ближе.

Остальные взлетают со своих мест.

"Что?! В чем дело?!"

"Что это такое?!"

«Ной!» Мейсон огрызается.

— Она… — я качаю головой, не сводя глаз с ее лица. "Она переехала. Ее рука. Она переехала."

Мой взгляд перебегает с ее лица на ее руку, вперед и назад, и затем ее запястье дергается.

Руки Кэмерон сжимают меня, сжимая. "Боже мой! Она переехала! Мейсон, она переехала!

Моя голова поворачивается, чтобы посмотреть на остальных, но глаза ждут до последней секунды, чтобы броситься в их сторону.

Глаза Мейсона тускнеют, и он переводит взгляд с меня на нее. «Она наконец… думает, что она…» Он сглатывает, не в силах произнести слова вслух.

Я открываю рот, но ничего не выходит, поэтому поворачиваюсь назад, отпускаю ее и обхватываю ее лицо ладонями. Медленно я глажу ее по щекам.

— Открой мне глаза, детка, — выдыхаю я, когда Мейсон крепко сжимает мое плечо, ища поддержки. — Джульетта, открой глаза.

Ее веки начинают трепетать, и комната наполняется легкими вздохами.

Мое сердцебиение учащается, легкие сжимаются, я умоляю ее снова наполнить их надеждой. С целью.

«Вот и все», — хрипит Кэмерон, слезы текут из ее глаз. «Она просыпается. Ари, давай, девчонка, просыпайся.

— Детка… давай, — шепчу я, изо всех сил пытаясь сдержать эмоции, но безуспешно.

Я смотрю, ожидая, пока мой мир снова начнет вращаться, как моя девочка очень медленно открывает глаза.

Полусмех-полуплач вырываются из моей груди, и мой лоб падает ей на живот. Мое тело трясется от облегчения, и я щипаю глаза, пытаясь успокоиться, хотя бы на секунду.

Она моргает несколько раз, ее глаза расширяются, когда она медленно проводит ими по комнате.

Они останавливаются на Мейсоне, и она поднимает левую руку.

Одно только это зрелище заставило меня широко улыбнуться.

Движение с обеих сторон.

Слава Богу.

Мейс придвигается ближе, хватает ее за руку и сжимает.

«Эй, паршивец». Его голос срывается. — Ты напугал нас до чертиков.

Это вызывает у нее легкую улыбку, и за ней следуют наши приглушенные рыдания.

Она пытается немного сесть, но вздрагивает, ее руки прижимаются к ребрам.

— Постарайся не двигаться слишком много, — мягко говорю я ей.

Ее глаза сверкают с моими и останавливаются.

Вот так мое напряжённое тело ослабевает. Каждая часть меня успокаивается, левый угол рта приподнимается все больше и больше, пока я не могу улыбаться шире. «Привет, Джульетта».

Мой голос напряжен, ее грудь приподнимается, рот открывается, но затем ее рука поднимается и касается шеи.

Она пытается откашляться, снова морщась.

В комнате происходит шорох, но она не отводит взгляда, пока кто-то не ставит перед ней чашку с водой.

Она смотрит, а ее губы приподнимаются по краям.

"Эй незнакомец." Чейз улыбается в ответ, передавая чашку ей в открытую ладонь.

Как только она делает маленький глоток, Кэмерон тут же выхватывает его. Вода разливается по полу, когда Кэм обнимает Ари, стараясь не сжимать ее слишком сильно. «Я не могу поверить, что ты наконец проснулся! Ты меня напугала, сука. Она смеется сквозь слезы.

Низкий, хриплый смех Ари пронзает меня, пробуждая меня еще больше.

Каждый нерв моего тела оживает, я едва могу сидеть на месте.

Ари глубоко вздыхает и падает спиной на подушку позади себя.

Подняв руку, я костяшками указательного пальца убираю ее волосы с лица, и она выглядывает из-под ресниц.

— Как ты себя чувствуешь, детка? — спрашиваю я, понимая, насколько чертовски глупым может быть вопрос, но мне нужно знать. Мне нужно услышать, как она говорит. Мне нужно знать, что с ней все в порядке.

Сначала она колеблется, странно дернув брови, но затем кивает. "Я в порядке. У меня все тело болит, голова начинает болеть, но я думаю, что со мной все в порядке».

Я сглатываю, стиснув зубы, чтобы не напугать ее, сломавшись, но ее голос…

Я чертовски пропустил это.

Я скучал по ней.

Боже, я люблю ее.

Раньше я не мог заставить себя признать это, но на мгновение я не был уверен, что когда-нибудь получу шанс рассказать ей.

"Ждать." Она напрягается, снова оглядываясь по сторонам. "Почему я здесь? Что случилось?"

На мгновение мои глаза встречаются с Мэйсоном, а затем я наклоняюсь вперед, привлекая ее внимание. — Ты вышел на улицу.

— Ты меня сбил? Она сжимает одеяло, и монитор позади нее начинает дико пищать.

"Что? Нет." Я отчаянно качаю головой, запрокидывая подбородок так, чтобы она смотрела мне в глаза. "Нет детка. Подъезжала машина, и я не смог добраться до вас вовремя. Они не заметили тебя, пока не стало слишком поздно.

Она заметно расслабляется, но ее дыхание становится коротким и затрудненным, и она снова морщится.

— Все в порядке, сестренка, — хрипит Мейсон, протягивая руку и кладя руку ей на лодыжку. «Теперь с тобой все в порядке».

«Что за херня? Моя девочка проснулась, и мне никто не позвонил?! Брейди разрывает маленький пузырь, который мы сформировали вокруг Ари. «Это какая-то ерунда, вот тут!» Он усмехается, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку, и мне хочется стереть его, заменить своим собственным. «Рада, что ты вернулся, Ари Бэби. Наш мальчик с каждым днем превращается во влагалище». Он осматривает ее, с юмором справляясь со своими тревогами. «Я сказал ему, что тебе просто нужен прекрасный сон, не так ли?» — дразнит он, ударяя кулаком мне в плечо.

— Забавно, Ланкастер. Я ухмыляюсь, откинувшись на спинку стула.

Брови Ари сошлись вместе, и она смеется. — Я тоже скучал по тебе, Брейди.

«Что за шум, господа? Я говорил вам, хулиганы, больше не смотрите футбол в этой комнате, если вы, ребята, не можете… ох! Ну, привет, дорогая!» Медсестра Бекки сияет, заметив проснувшуюся Ари в постели. «Слава богу, ты встал. Эти люди хуже малышей. Такой нуждающийся. Она поддразнивает, подмигивая.

«Не позволяй ей обмануть тебя, девочка, она любит нас». Брейди кивает.

Медсестра Бекки игриво вздохнула. "Да."

Она улыбается и подходит к Ари, нежно поглаживая ее по ноге. «Я Бекки. Я имела удовольствие быть твоей дневной медсестрой с тех пор, как ты сюда приехала, и должна сказать, чертовски приятно видеть твои глаза, дорогая. Я вижу те золотые крапинки, о которых шептал твой мальчик.

Я открываю рот, но закрываю его, посмеиваясь от того, что меня поймали.

Мейсон подталкивает меня коленом, ухмыляясь про себя.

«Я знаю, что ты только что проснулся, но могу поспорить, что ты утомлен и у тебя много вопросов. Позвольте мне сбежать и схватить доктора Брайана.

«Спасибо», — отвечает она, мягкий гул ее тона возвращается все больше и больше с каждым произнесенным словом.

Я сжимаю ее руку, и она смотрит в сторону контакта, ее глаза скользят по мне, как будто она только сейчас поняла, что я держу ее.

Я позволяю ей в тот момент, когда она безмолвно просит, ничего не говоря, пока она ведет меня от легкой бородки на моей подбородке, от отказа потратить лишние десять минут на бритье, когда я знал, что она сидит в этой постели без меня, до морщины моей одежды, вытащенной из грязной спортивной сумки, которую мне оставил приятель.

Медленно ее глаза возвращаются к моим и останавливаются.

«Привет, красавица». Я наклоняю голову. «Я скучал по этим шоколадным глазам».

Я улыбаюсь шире, когда ее щеки окрашиваются румянцем, но затем она отводит взгляд. Медленно она высвобождает свою руку из моей и начинает поправлять одеяло.

Что-то шевелится у меня в животе, и я облизываю губы, сползая на край стула.

"Ну привет." Доктор Брайан вбегает с улыбкой и быстро моет руки в раковине на другом конце комнаты.

Когда он выходит вперед, группа отступает, давая ему немного места. Я не двигаюсь.

«Я доктор Брайан». Он поднимает подбородок. "И вы?"

Она хмурится. «Эм, Арианна Джонсон».

"Да, вы." Он кивает. «Прошел тест».

Обеспокоенный смешок покидает ее.

«Как и медсестра Бекки, я присматриваю за вами с момента вашего приезда. Я задам тебе несколько вопросов, а потом мы поговорим о твоих травмах. Это звучит, ладно?

— Да, сэр, — нервно бормочет она, заламывая руки на коленях.

"Ладно, хорошо. Полагаю, сейчас можно говорить? Он поднимает руки, как будто обращаясь к нам, и она кивает. "Хороший. Начнем с простого. Как бы вы оценили свою боль по шкале от одного до десяти, где десять — высшая оценка?»

— Около восьми.

"Большой ребенок." Мейсон говорит только для того, чтобы успокоить ее, откашливаясь, когда эмоции берут верх.

Оно работает. Ее рот тянет, но она удерживает внимание на докторе.

"Хорошо." Он кивает. «Где у тебя болит больше всего?»

«Моя голова пульсирует сильнее, чем что-либо еще». Ее ладонь распрямляется чуть ниже груди. «И моя грудь. Тяжело дышать».

Пока мы слушаем, комната напрягается от беспокойства, и я поджимаю губы.

— Это нормально, учитывая. Он складывает руки вместе, позволяя им висеть перед собой. — Прежде чем я расскажу о твоих травмах, позволь мне спросить. Арианна, ты знаешь, что произошло? Как ты здесь оказался?

Ее лицо немного искажается, и она смотрит на Мейсона умоляющими глазами. Он слегка кивает ей в знак поддержки, и она снова смотрит на доктора Брайана.

Она качает головой. "Меня сбила машина?"

"Да все верно." Мужчина кивает. «Ты получил настоящий удар. Твои ноги и руки практически не пострадали, но правое плечо пришлось вернуть на место. У вас сломано правое нижнее ребро, но оно очень незначительное и не о чем беспокоиться, а вот с левым все сложнее. Смотри, у тебя два верхних правых ребра сломаны. Он обращается к своему телу, чтобы она могла его визуализировать, и объясняет: «Когда это произошло, вы получили травматическое повреждение аорты. Ваша аорта, главная артерия вашего тела, была разорвана, что привело к обширному кровотечению. К счастью, ваше тело выполнило свою работу, и окружающие ткани продержались столько, сколько нам было нужно. Если бы твое легкое было проколото, нас, возможно, не было бы здесь для этого разговора, но мы не пойдем по этому пути».

Ари кивает, давая ему понять, что следует за ней, и моя нога начинает неудержимо подпрыгивать, когда я впервые слышу объяснение доктора о том, что случилось с моей девочкой.

«У вас также был перелом основания черепа на левой стороне черепа, рядом с левым глазом. Первоначально нас беспокоила утечка спинномозговой жидкости, но после проведения некоторых тестов мы смогли это исключить. Однако из-за этого вас поместили в медикаментозную кому на первые несколько дней для наблюдения, после этого мы прекратили прием лекарств и ждали, пока вы проснетесь самостоятельно, и вот мы здесь».

— Подожди… — Она поднимается выше, ее глаза сканируют ее тело. «Как долго я здесь?»

«Одиннадцать дней».

Ее глаза вылезают из орбит, и он поднимает руки.

«Я знаю, это немного страшно и сбивает с толку, но ты здесь, твоя семья была здесь все время, и с тобой все будет в порядке».

Ее плечи напрягаются, но она кивает.

«К счастью, все самое сложное уже сделано. Консервативное лечение – это все, что вам нужно. Мы обеспечим вам максимальный комфорт при обезболивании, а также можем дать вам что-нибудь от тошноты, которую вы, вероятно, все еще будете испытывать. Разумеется, мы задержим вас еще на некоторое время, чтобы следить за вами, но это не должно занять больше дня или двух».

"Хорошо." Голос Ари тихий и испуганный, и мне просто хочется дотянуться до нее. — Это звучит не так уж плохо.

— Да, тебе чрезвычайно повезло. Доктор Брайан откашливается, выражение его лица становится мрачным, а медсестра Бекки смотрит вниз, занимаясь папкой Ари.

Что-то не так. Я чувствую это.

"РС. Джонсон, после аварии ваше тело впало в гиповолемический шок из-за большого количества крови, которую вы потеряли».

— Хорошо… — Она ждет.

Он кивает. «Ваши органы начали отказывать в результате травм, потребовалось переливание крови…»

Я вскакиваю на ноги, не в силах больше сидеть на месте. «Доктор. Брайан, при всём уважении, можешь уже выложить это, потому что я тут начинаю беситься и знаю, что ты к чему-то клонишь.

— Ной, давай, чувак, — бормочет Мейсон.

"Не. У тебя полный срыв, и это, — я тычу пальцем в сторону доктора Брайана, — это не то, что ты нам сказал. У тебя это звучало так, будто она ударилась своей чертовой головой! Я понятия не имел, что происходит вся эта ерунда».

— Пожалуйста, Ной, — пытается успокоить медсестра Бекки. «Это слишком много для всех. Может быть, сейчас не время?»

Я оглядываюсь назад на Ари, которая хмуро смотрит на свои колени, и сразу чувствую себя придурком. Я киваю, снова опускаясь в кресло.

— Знаешь что, на самом деле… — тут Мейсон вскакивает. — Думаю, нам стоит выйти, пока ты с ней поговоришь. Его голос нервно тикает. «Знаешь, предоставь ей немного личного пространства».

— Ты, бл… — Я уже собираюсь сойти с ума, когда моя девушка заговорила и перебила меня.

— Нет, не уходи, — умоляет она, выдерживая его взгляд на несколько секунд.

Наконец его черты исчезли, победив здание напротив него. Его глаза метнулись на меня, прежде чем он уронил их на пол, а руки поднялись и скрестились вокруг его затылка.

«Доктор. Брайан, — подсказывает она.

Он кивает головой. "Миссис. Джонсон?

— Мисс, — автоматически поправляю я.

"Скучать?" Док переводит взгляд с меня на свою папку. "Бекки?" Он в замешательстве поворачивается к медсестре.

Она переводит взгляд на Мейсона. " Мистер . Джонсон? Ты муж Арианны или нет?» — спрашивает она его очень материнским тоном.

Остальные посмеиваются над ее ошибкой, но мой взгляд пронзил бы его, если бы это было возможно, особенно когда он отказывается поднять глаза от земли. «Нет, мэм, я ее брат-близнец».

«Что, черт возьми , происходит?» Я обхожу кровать, глядя на него.

— О боже, — шепчет Бекки, ее глаза скользят в мою сторону. «Думаю, я предполагал, что ситуация немного нетрадиционная».

— Мейсон, — рявкаю я.

— Ной, пожалуйста. Кэмерон хватает меня за руку и поворачивается обратно к доктору. «Это просто недоразумение».

Я хмурюсь и поворачиваюсь лицом к Ари, доктор стоит справа от нее.

"Все в порядке. Пожалуйста, скажите то, что вам нужно сказать», — призывает Ари.

«Мне очень жаль говорить вам это, но когда мы узнали об этом, было уже слишком поздно…»

— Слишком поздно для чего? она перебивает его, ее охватывает напряжение, когда она сжимает в руках одеяло.

«Мне очень жаль, мисс Джонсон, я боюсь, что вы потеряли ребенка».

Глава 38

Ной

Я трясусь, мои мышцы спазмируются, когда на меня падает кусок льда, обездвиживая меня изнутри. Комнату наполняют вздохи, и мое тело становится слишком тяжелым, чтобы его можно было удержать, кто-то рядом со мной теперь поддерживает мое. Губы доктора продолжают двигаться, но его слова не доходят до моих ушей.

Меня охватывает волна тошноты, и я покачиваюсь.

Чья-то рука падает мне на плечо.

Смятение, обида, гнев, ярость, печаль, потеря.

Я чувствую все.

Агония, настоящая и полная.

Я не могу дышать.

Малыш . Мой ребенок.

Наш малыш…

Ушел?

"Я что?" Мой прекрасный ангельский голос прорывается сквозь дымку, и мои глаза поднимаются. «Я была беременна?» Ее прерывистый шепот прорывается наружу, я и мои руки сжимаемся в кулаки.

Мне приходится изо всех сил пытаться подняться, и даже тогда кто-то помогает мне встать на ноги.

Доктор говорит что-то еще, а потом он уходит.

Я сглатываю желчь, грозящую выплеснуться из горла. «Мне очень жаль, Джульетта. Мне никто не сказал. Я не знал».

«О боже мой», — плачет она, слезы текут по ее щекам, прежде чем она зарывает их в руки.

— Детка, — кричу я, гнев и печаль жгут мои глаза в виде слез, и я вырываюсь из этого состояния, направляясь к ее постели.

Наконец ее голова поднимается, и мое сердце разрывается при виде этого зрелища.

Она открывает глаза, но они не поворачиваются в мою сторону.

Она тянется, но не в мою сторону.

А потом она шепчет, но она плачет не мое имя.

Она зовет его, и каждое отверстие в моем теле сжимается, скручивается и рвется.

Она зовет его, и мой мир горит. Лава, чистая, горячая, уничтожающая лава кипит внутри меня, оставляя капли пота на моей коже. Я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

Чейз стоит на месте, не осмеливаясь сдвинуться ни на дюйм, вся комната превратилась в клетку тишины.

— Чейз, — кричит она ему. — У нас будет ребенок?

Я задыхаюсь, пульс стабилизируется.

— Вот дерьмо, — кто-то выбегает, а затем передо мной оказывается тело, сжимающее меня руками, а затем еще одно.

Я не осознаю, что пробиваюсь к широкоглазому засранцу через всю комнату, пока одна рука не обхватывает меня за шею сзади, а другая — спереди.

— Ной, не надо, — шипит Мейсон мне на ухо. «Пожалуйста, не сейчас. Давай… блин, просто держись.

Кэмерон бросается к Ари, обнимая ее.

— Ной, чувак… — Чейз качает головой. "Нет. Что-то не так." Он смотрит на Мейсона. — Мейсон, клянусь. Я… она… — Он снова качает головой, глядя на Ари краем глаза.

— Трахни меня, — хрипит Брейди себе под нос.

А потом он падает, как десятитонный грузовик, катящийся по прямому склону.

"Хм." Моя голова отчаянно трясется, когда я вырываюсь из хватки Мэйсона. "Нет."

Я бросаюсь к ее кровати и падаю на колени рядом с ней.

— Нет, — повторяю я шепотом, не желая верить в происходящее.

"Посмотри на меня." Мои слова — мягкое требование.

В комнате наступает тишина, и когда ее плечи в нерешительности поднимаются, мое кровяное давление резко возрастает, мое сердце бьется о грудную клетку, как животное, пытающееся убежать.

— Ари? Кэмерон шепчет, но не делает никакого движения.

Осторожно поместив костяшку пальца ей под подбородок, я снимаю его с плеча Кэмерон.

Я поднимаю ее взгляд на свой, ищу, молюсь, чтобы найти то, что ищу.

— Джульетта… — шепчу я так, чтобы услышала только она.

Она смотрит глубоко мне в глаза, в ее собственных слезах, и ее тело содрогается, когда одно мое слово проходит через все ее существо, как это всегда бывает. Так было с того момента, как мы встретились, даже когда она этого не осознавала.

Но я вижу нечто большее, чем реакция, которую она не может контролировать.

Я вижу неуверенный и любопытный блеск в ее больших карих глазах, тех самых, которые были у нее несколько месяцев назад, до того, как она отпустила свою первую любовь.

До того, как она открылась нам.

Прежде чем она стала моей.

Моя рука обмякает и с громким шлепком падает на бедро. Кэмерон плачет рядом с ней, только что осознав то, что я уже понял.

Я отшатываюсь назад, падаю на задницу и быстро поднимаюсь на ноги. Ни о чем не спотыкаясь, прежде чем дохожу до двери, и снова спотыкаюсь, проходя через нее.

Я выбегаю из комнаты, прежде чем окончательно теряю сознание.

Я слышу, как они выкрикивают мое имя, но не останавливаюсь. Я продолжаю двигаться.

Вдали от больницы.

Вдали от места, где умер мой будущий ребенок.

Подальше от человека, который скрыл это от меня.

Глава 39

Арианна

Повторяющийся звуковой сигнал становится длиннее и громче, пронзительно.

Он становится все быстрее и быстрее, создавая резкое эхо в глубине моего сознания, а затем кто-то кричит.

Мое тело горит, от жары меня тошнит, и когда я пытаюсь наполнить легкие, мне отказывают.

Раздается крик, и мои щеки покрываются липкими ладонями, но я не знаю чьими.

Это так размыто.

Лицо, мой разум… моя жизнь.

Все размыто… но потом я закрываю глаза, и вдруг все становится ясно.

Дымка исчезла.

Я вижу.

Мой живот опух.

Моя улыбка широкая.

Рука скользит по моим волосам, большая и сильная, но нежная. А потом его глаза открываются, и на меня наступает спокойствие.

Его глаза, они самого великолепного оттенка...

Голоса проникают внутрь и крадут мечту.

— Что ты ей дал?

«Это успокоительное. Нам нужно снизить ее пульс».

Звуковой сигнал возвращается, а затем все становится черным.

Ной

Прошло пару часов с тех пор, как я покинул больницу, и не прошло и пяти минут после того, как моя задница ударилась о сиденье грузовика, позвонил Мейсон. А потом он звонил снова и снова, но я не брала трубку.

Пока он звонил, Брейди создал новую ветку сообщений в GroupMe, приложении, которое футбольная команда использует для групповых чатов и обмена информацией. Он создал его с несколькими парнями, с которыми, как он должен предположить, я общаюсь больше всего, Трей был одним из них и спрашивал, видел ли меня кто-нибудь, а если нет, то где, по их мнению, они могут меня найти. Пара парней называет очевидные места, такие как спортзал, поле и мой дом, но люди, с которыми я живу в больнице, знают это лучше, и через несколько минут мой телефон снова начинает звонить. И Мейсон, и Брейди пытаются позвонить за звонком, написать сообщение за сообщением.

Я должен ценить их заботу и тот факт, что им не все равно, где я нахожусь и что делаю, но мой разум сейчас не может удерживать никаких других мыслей, поэтому я отключаю уведомления, захожу в магазин на углу и еду на машине. в нескольких милях от города, не имея в виду пункт назначения. Я поворачиваю на первом повороте после знака границы города и закапываю свой грузовик посреди фруктового сада. Спрятав ключи в бардачок, я открываю заднюю дверь и поднимаюсь наверх.

Я не пьющий, никогда не был, но сегодня вечером я выпью как профессионал.

Предпочтительным напитком является водка с нижней полки. Это отвратительно, жжет как сука, но я не мог заставить себя подойти к виски, особенно тогда, когда я ничего не делал, кроме как представить, как тону в глазах определенной пары, поэтому вместо этого я тону в прозрачном спиртном.

Пью до последней капли, необходимость напиться в кайф.

Я хочу отключиться, отключиться целиком и полностью, потому что, если моя девочка нас не помнит, я не хочу ничего помнить.

Даже моего чертового имени.

Впервые в жизни мне хотелось бы быть кем-то другим.

Я хотел бы быть им.

Глава 40

Арианна

Вспышка синего цвета заставляет меня проснуться, и когда я открываю глаза, я вижу Кэмерон.

«Привет, подруга». Она зевает, ее верхняя часть тела согнулась в кресле, а голова лежит на моих ногах. Она складывает руки под щекой и улыбается. — Как голова?

«Тяжелый, но уже не мучительный. Мои ребра — это совсем другая история».

"Бьюсь об заклад."

Оглядывая комнату, я замечаю Мэйсона, сидевшего на угловом стуле, остальное пространство свободно.

«Брэйди и Чейз пошли домой пару часов назад, чтобы принять душ и немного поспать. Мейс, конечно, не сдвинулся бы с места.

Уголок моего рта приподнимается, но я отвожу взгляд, когда в глазах появляется влага, и я даже не знаю почему. "Какой это день?"

Она молчит на мгновение, а затем шепчет: «Все еще двадцать девятое декабря. Ты спал всего пару часов. В ее тоне звучит тревога.

Я киваю, но мои губы начинают дрожать, и она садится, Мейсон быстро подходит ко мне. "Мне жаль. Я не знаю, почему это продолжает происходить».

«Не извиняйся. Прошло меньше суток с тех пор, как ты проснулся. Конечно, ты начинаешь нервничать, мы понимаем и просто рады, что с тобой все в порядке».

«Я?»

Мейс протягивает руку, но я качаю головой, вытирая слезы, прежде чем они упадут. Грудь болит при полном вдохе, но я страдаю, пытаясь отогнать миллионы эмоций, кружащих мой разум.

— Ари…

«Я бы хотел, чтобы мама и папа были здесь». Я плачу, мои плечи трясутся, и Мейсон ерзает, садясь на край кровати рядом со мной.

«Я знаю, что ты знаешь. Я тоже." Он прижимает меня к себе, его голос надламывается. «Я испробовал все, но они позвонят нам, как только вернутся на сушу. Должно пройти еще всего два дня, максимум.

Еще два дня, прежде чем я услышу голос моей мамы, пока мой отец не придет сюда, обещая, что все будет хорошо, и не попросит указаний, что он может сделать, чтобы улучшить ситуацию.

Я не знаю, что можно сделать лучше, если что.

Я слишком боюсь думать о том, что знаю, и, судя по всему, я ни черта не знаю. Во всяком случае, ничего недавнего.

Врач сказал, что это происходит чаще, чем люди думают, что потеря памяти, хотя и менее распространена, чем нет, не является ненормальной при травмах, связанных с сотрясением мозга. Он сказал, что как только мой мозг успеет восстановиться, ко мне постепенно вернутся все, и я полон надежд, и мне следует тоже.

Я хочу быть такой, но я не могу избавиться от этой беспомощности, и думаю, мой близнец это чувствует.

Всхлипывая, я поднимаю глаза, и он вытирает мои слезы подушечками больших пальцев, пытаясь улыбнуться, но улыбка так и не вырывается на свободу.

— Если вы их поймаете, я не думаю, что нам следует говорить им об этом, пока они не вернутся домой. Я стараюсь занять его мысли чем-то менее важным, касающимся меня. «Всю дорогу они будут в стрессе».

"Я думал о том же." Он кивает, потирает глаза, как делал это, когда мы были маленькими.

Я протягиваю руку, сжимая его руку. — Иди домой, Мейс.

Его голова дергается в мою сторону, и он садится прямо. — Что, нет, я в порядке.

— Нет, я в порядке, обещаю. Когда становится очевидно, что он не согласен, я добавляю: — Плюс я хочу попробовать принять душ. Медсестра Бекки сказала, что смогу, если мне помогут. Мне просто нужно поработать над своей капельницей».

«Я могу помочь», — утверждает он.

«Мейс, твоя сестра будет обнажена в этом душе», — поддразнивает Кэмерон, зная, что он не продумал это. «Просто иди, вчера вечером я был дома на несколько часов, и мы оба знаем, что Ари будет скучно нас слушать, и он все равно будет готов снова потерять сознание через час». Она подшучивает.

Мейсон усмехается, понимая, что она делает, но он утомлен и знает, что я в надежных руках. Риски исчезли, так что если для него и есть идеальное время, то это сейчас.

«Да, все в порядке. В любом случае мне есть чем заняться.

— Да, как сон.

Его ухмылка небольшая, когда он прижимается губами к моим волосам. — Скоро вернусь, ладно? Пусть Кэм позвонит мне, если я тебе понадоблюсь. Я сейчас вернусь».

«Я знаю и сделаю».

Он хватает какие-то вещи со стула и, оглянувшись в последний раз, уходит.

Мои плечи мгновенно опускаются, а когда я поворачиваюсь к Кэмерон, у нее начинают слезиться глаза.

— Давай, подруга, — шепчет она, вставая. «Давайте принесем вам все свежее».

Мне требуется несколько минут, чтобы встать на ноги, но это быстрее, чем накануне, когда медсестра попросила меня пройти через комнату и обратно.

Все еще болит, но я кое-что из своих движений знаю, какие способы болят меньше.

Кэмерон притягивает мою сумку для капельниц как можно ближе, позволяя максимально растянуться, и я проскальзываю под струю, Кэмерон все это время не находится ни в футе от меня.

Вымыв тело как можно лучше, я осторожно наношу шампунь на волосы, стараясь не прикасаться к царапинам, которые сейчас покрываются струпьями на левой стороне головы, опасаясь, что они покалят.

Кэмерон просовывает голову, чтобы помочь мне выдавить немного кондиционера в мои ладони, и как только я наношу его на кончики волос, мои глаза решают закрыться, странное мерцание чего-то заставляет меня нахмуриться.

Я прислоняюсь к стене, подношу кончики волос к носу и снова вдыхаю.

Мыло имеет почти хвойный, эвкалиптовый аромат, но свежий, чистый и… знакомый.

Неожиданное тепло окутывает меня, но оно приносит с собой слезы растерянности, и внезапно я задыхаюсь, хотя и не подозревал, что отказываю себе.

"Ты в порядке?" — спрашивает Кэмерон с другой стороны занавеса.

«Мм-хм». Мой сдержанный ответ выдает меня.

Кэм просовывает голову, тень падает на ее глаза, когда они встречаются с моими. «Ари…»

«Можете ли вы, эм, помочь очень быстро смыть кондиционер?» — спрашиваю я, давая ей понять, что не хочу об этом говорить, но не говоря об этом. — Я больше не могу здесь стоять.

Кивнув, она отодвигает занавеску, не обращая внимания на то, что вода разбрызгивается по ее спортивному костюму, и нежно разворачивает меня, хватая мои волосы в руки. «Давайте просто вымоем это. Я принес тебе отпуск несколько дней назад, на всякий случай, чтобы мы могли поработать над этим, пока ты сядешь.

Я снова киваю, и она приступает к работе. Когда она выключает воду и передает мне полотенце, я шепчу ее имя.

— Кэм?

«Милый зайчик».

"Спасибо." Я не хочу плакать. "Для этого. За то, что ты здесь. Я не помню всего, но я уверен, что ты был там последние несколько месяцев.

«Я всегда буду здесь, Ари, ты это знаешь». Кэмерон всхлипывает, завязывая мое платье на место, осторожно отводя мои волосы на одну сторону. Она скользит передо мной, на глазах у нее текут слезы. "Не важно что."

Я снова киваю, входя в свою лучшую подругу, которая прижимает меня к себе.

Несмотря ни на что, сказала она.

Это самое страшное во всем этом, не так ли? Реальность, стоящая за всем этим.

Что это может быть началом.

Как все может стать еще хуже.

Если это так, то что, черт возьми, мне останется?

Застряли в прошлом… или потерялись в будущем?

Ной

Свежий калифорнийский воздух будит меня, а вместе с холодом приходит похмелье, о котором я даже не подумал. Я даже не могу перевернуться, не поморщившись, но мне удается подняться на ноги и докатиться до кабины грузовика. Мне приходится приложить все усилия, чтобы забраться внутрь, но от шлепания у меня в желудке скручивается, а вдоль линии роста волос образуются капельки пота. Поворачиваясь, я быстро высовываю верхнюю часть тела за дверь, как раз вовремя, чтобы меня не стошнило на колени.

Кажется, прошла вечность, прежде чем мой желудок опустошится от яда, который я ему скормил, и даже после этого следует дюжина сухих рвотных позывов. Пыхтя, я снимаю рубашку с тела и вытираю ею пот с лица и головы. Я полощу рот половиной бутылки с водой, которую оставил на сиденье, а другую половину использую, чтобы выпить немного ибупрофена — то, что я научился держать под рукой после первой недели практики на первом курсе в Авиксе.

Я опускаю голову на подголовник, глаза снова закрываются, боль, которую я никогда не знала, прожигает мои кости, и это не имеет ничего общего со стуком в висках.

Месяц назад моя жизнь впервые почувствовала себя наполненной, взорвавшись умиротворением, о существовании которого я даже не подозревал. Двенадцать дней назад этот мир был разрушен, полностью разрушен, когда мою девочку увезли на машине скорой помощи, чтобы бороться за свою жизнь и, тогда еще не зная, жизнь нашего ребенка. А прошлой ночью, прошлой ночью мое сердце было стёрто, распылено в порошок, когда я посмотрел в глаза самого удивительного человека, которого я когда-либо знал, глаза, которые смотрели на меня так, как будто я был призом, как будто я был самым удивительным существом в мире. ее мир только для того, чтобы обнаружить, что они избавились от нас.

Вот так мой мир развалился, и я не знаю, можно ли его собрать обратно.

И это чертовски много.

Зажмурив глаза, я прокручиваю каждый момент, от первой улыбки до последнего смеха, а потом делаю это снова.

После этого мне придется снова отключиться, потому что в следующий раз они откроются позже. Не знаю, насколько сильно, я никогда не смотрел на время, но, должно быть, прошло как минимум пару часов, потому что моя рвота высохла в грязи, а стук в голове сменился с тяжелого металла на двухцветный панк.

В висках бьет, но теперь терпимо.

Поднимая телефон с сиденья, я проверяю пропущенные звонки и сообщения, но когда ни объекта моей мамы, ни имени моей девушки нет среди десятков, выделенных красным, я выбрасываю его.

Вместо того, чтобы отправиться домой, я копаюсь в том, что осталось от моей финансовой помощи за прошлый семестр, и селюсь в гостиничном номере, где остаюсь следующие два дня, повторяя предыдущий.

Ни расстояние, ни отвлечение внимания не помогают.

Каждый раз, когда я открываю глаза, реальность потрясает меня до глубины души.

Вот в чем дело в алкоголе. Это временное решение, которое приведет вас в еще большее замешательство, чем раньше. И поверьте мне, я облажался.

Мой разум, мое тело.

Мое будущее.

Я сжимаю челюсти, прижимаюсь спиной к стене душа и задерживаю дыхание, когда вода скатывается по моему лицу.

Какое будущее?

Я шлепаю по стене, а затем бью о нее лбом.

А потом я падаю на чертов пол.

Я слышу приближающиеся шаги, прежде чем его лицо выглядывает из-за угла, и я почти настолько унижен, что отворачиваюсь.

Почти, но не совсем.

Меньше всего я хочу, чтобы парень, с которым я работал рука об руку весь сезон, тренируя его, чтобы он стал следующим лидером на моей позиции, увидел меня с опущенной головой в комнате, пропахшей спиртным, когда мужчина он знает, что я ни разу не стоял перед ним пьяным.

Но я даже не стою.

Я сижу на полу дерьмового балкона в дорогом отеле, прижавшись спиной к стене.

"Как вы меня нашли?"

«Только в четырех отелях в пяти минутах езды от больницы я знал, что в одном из них я увижу твой грузовик». Он злится, и это справедливо. — Вам нужно вернуться в больницу.

Вздохнув, я поднимаюсь на ноги и подхожу к краю перил. Скрестив руку на прохладном металле, я наклоняюсь вперед, глядя на пустую игровую площадку. «Думаешь, я не хочу там быть? Что это меня не убивает? Что я не чувствую себя дерьмом из-за того, что ушел и оставил ее там? Я смотрю на него через плечо. "Потому что я делаю."

— Не похоже.

— Она спросила обо мне?

«Должна ли она знать, что ты ей нужен?»

Ебать.

Его слова — это резкое оскорбление, закутанное в стекло, ранящее так глубоко, как он и предполагал, потому что нет. Она этого не делает. Это было частью нашей красоты. Ее боль была моей, как и моя — ее. Нам никогда не требовались слова, чтобы понять, что другому больно… но она этого не помнит.

Я смотрю вперед. — Она меня не помнит, Мейсон.

Он так долго ничего не говорит, я почти ожидаю, что он ушел, но когда я оборачиваюсь, он все еще стоит на том же месте.

Его губы сжимаются в твердую линию. «Я видел сообщение, которое она тебе отправила. Тот, что был той ночью.

Мои глаза сужаются, маленькие покалывания сжимают мои плечи. — Ты читаешь наши частные разговоры?

"Нет." Он стоит высокий, не извиняющийся. «Я этого не делал, но я бы сделал это, если бы почувствовал, что мне это нужно. Что я действительно сделал, так это отнес ее сломанный телефон в магазин, купил ей новый и попросил прошить все со старого. Пришлось открыть его, чтобы убедиться, что он работает, прежде чем его выбросить. Ее сообщение вам было последним, к чему она прикоснулась на этом телефоне.

Моя грудь сжимается, когда я смотрю на него.

— Вот почему ты пришел домой той ночью. Он приближается. «Приехать за ней. Сказать ей, что ты тоже ее любишь. Верно? Ты тоже ее любишь?

Стиснув зубы, я проталкиваюсь мимо него. — Я не веду с тобой этот разговор.

Мейсон скользит передо мной, нахмурив брови. Он злится, но дело не только в этом. Неспособность защитить единственного человека, которого он защищал всю свою жизнь, съедает его.

Я знаю это чувство.

В моей жизни были единственные два человека, которых я не мог защитить.

Мейсон качает головой, признавая: «Я не знаю почему, но в глубине души я говорил себе, что моя сестра заботится о тебе, но быть с тобой было для нее способом делать все, что она могла, чтобы быть счастливой, пока она тайно держалась за тебя». перейдем к чему-то другому».

«Вы имеете в виду кого-то другого. Нет причин не называть его имени». Я сбрасываю с себя его руку.

— Значит, ты знаешь все, что произошло с ней и с ним?

«Как ты думаешь, почему я вообще дал ей место? Как ты думаешь, почему я отступил?» Я не даю ему времени ответить. «Это произошло потому, что он внезапно осознал, что теряет, и понял, что ему нужно хотя бы попытаться. Ему потребовались месяцы, а то и годы, чтобы увидеть то, что я увидел в ту минуту, когда встретил ее, и я даже не могу его винить, потому что шанс пятьдесят на пятьдесят стоит риска, если он закончится с ней в твоих объятиях.

Выражение лица Мэйсона искажается. «Но она выбрала тебя , ты это знаешь, так почему, черт возьми, ты не в той больнице, где тебе место?»

«Потому что судьба вмешалась и раскрыла свои карты, а меня даже нет в колоде, не говоря уже о том, чтобы внизу ее».

Его челюсть сердито щелкает, и я отвожу взгляд.

«Сделай нам обоим одолжение и удали нашу ветку сообщений, прежде чем отдать ей новый телефон».

"Что нет." Его тело тянет назад. «Черт возьми, нет. Почему ты ведешь себя так, будто дерьмо закончилось? Как будто все уже сделано, и ее память ушла и больше не возвращается?

Я сглатываю: такая возможность слишком реальна, чтобы ее можно было переварить. "Может быть это."

— Не заставляй меня нокаутировать тебя, чувак. Он смотрит, сжимая кулаки по бокам. «Что с тобой, черт возьми? Моя сестра сейчас потеряна, и ты отказываешься от нее? Что за дерьмо…

Я схватил его за воротник, и в долю секунды он прижался спиной к стене позади нас.

«Я никогда не откажусь от нее». Мое тело трясется. "Всегда."

«Тогда какого хрена ты делаешь, когда ее разбивают, пока она едва может дышать?» он кипит.

"Я не знаю!" Признаюсь, мышцы шеи напряглись. Я отрываюсь от него, провожу руками по голове, пока не хватаюсь за волосы. «Я, черт возьми, не знаю, что делаю, чувак. Я ни черта не знаю. Я чертовски боюсь, что если я войду в эту комнату, я могу сделать или сказать что-то, что только усложнит ей жизнь, причинит ей еще большую боль, и я не мог с этим справиться».

— Ты думаешь, что нет? — хрипит он, и я снова смотрю на него. «Поверь мне, я есть, мы все такие, но ей нужно… Я не знаю, что ей нужно, но это не я. Ни Кэма, ни остальных. Это должен быть ты, чувак. Должно быть."

Покачав головой, я обхожу его в комнату, его тень следует за мной. — Она нас не помнит , Мейсон.

"Я знаю это."

"Ага?" Я падаю на край кровати и смотрю на него. «Знаете ли вы, как сказать женщине, которая думает, что она когда-либо была только с одним мужчиной, что вы отец ребенка, которого она потеряла?»

Как будто он не остановился, чтобы обдумать эту сторону вещей, мою сторону, дерьмовую, беспомощную чертову сторону, его мышцы обмякают, и он падает в кресло напротив меня. Мейсон откидывает голову назад, пораженно глядя в потолок, потому что теперь он понял. Он знает то, что знаю я.

Что ты не можешь.

Ты. Только. Чертовски. Не можешь.

Глава 41

Ной

Прошло немногим более двадцати минут моего сидения у ее кровати, прежде чем ее глаза начали трепетать, открываясь, и я выдавливал из себя столько улыбки, сколько мог.

"Привет мама."

— Дорогая, тебе следовало меня разбудить. Она кладет свою ладонь на мою и, когда она может лучше рассмотреть меня, ее лицо падает. «Ной, нет. Ари… разве она не заставила…

— Нет, нет, с ней все в порядке. Я качаю головой, мой голос хриплый и хриплый от усталости.

«Ной?»

Я прикусываю внутреннюю часть щеки, отводя взгляд, и мои глаза начинают затуманиваться.

Если не считать того, что я был маленьким мальчиком, моя мама видела меня плачущим только один раз, и в тот день я пришел сюда, чтобы рассказать ей о несчастном случае с Ари.

За те одиннадцать дней, что Ари отсутствовала, я не выходил из больницы, но когда доктор делал обход и просил нас очистить палату, пока он и медсестра проверяли ее жизненно важные органы, я прибегал сюда, чтобы увидеть свою мама, чего я никогда не мог сделать во время футбольного сезона, и слава богу за те несколько минут, что мне пришлось отойти от кровати моего ребенка. Если бы у меня не было этого небольшого времени с мамой, я не уверен, что бы я делал.

Возможно, это длилось всего двадцать минут или около того, в те дни, когда она сама слишком волновалась и просила меня поскорее вернуться к моей девушке, меньше, но это было единственное, что сохраняло меня в здравом уме.

Но я больше не чувствую себя в здравом уме.

Мама сжимает мою руку, и я опускаю подбородок на грудь, делая полный вдох.

«Она меня не помнит, мама». Я смотрю на нее, ее лицо размыто из-за того беспорядка, который грозят создать мои глаза. «Она проснулась, но проснулась в мире, частью которого я не был».

Дрожащий вздох моей мамы заставляет меня сглотнуть, пытаясь быть солдатом ради нее, как она всегда делает для меня, но я не могу найти в себе ни капли внутренней силы, и взгляд мамы говорит, что я не хочу. придется.

"Иди сюда крошка." Она тянет меня за руку, и я позволяю своему телу прижаться к ней.

Ее рука гладит мою спину, и мне ненавистно, что я пришел сюда вот так, что я втянул ее в свой кошмар, но она не хотела по-другому.

Я закрываю глаза, напоминая себе, что мне повезло, что я не одинок в жизни и что мне нужно быть благодарным за то, что у меня есть, но мой разум сопротивляется, крича мне, чтобы я заткнулся.

Что я один.

Что у меня нет ничего.

Потому что какой будет моя жизнь без Арианны Джонсон?

Пусто, вот что.

Ари

— Думаю, я хочу знать, — признаюсь я, и тревожный взгляд Мейсона находит меня.

Он обходит доктора и останавливается рядом с Кэмерон, с противоположной от меня стороны. Они переглядываются, оба смотрят на меня.

— Ари, — Мейсон хватает меня за руку и падает на кровать рядом со мной, на его лице отразилось разбитое выражение. «Ты уверен, что это хорошая идея? Доктор только что сказал…

«Я знаю, что это может спровоцировать или травмировать, я слушал, но как вы думаете, каково это — проснуться и осознать, что твой разум застрял в июле?» Доказательство моих неудачных эмоций греет мои щеки, а хватка Мейсона крепчает. «Мне нужно знать, почему все смотрят на меня так, будто я даже не я. Неужели моя жизнь действительно так сильно изменилась за один семестр?»

Мейсон смотрит вниз, его глаза блестят, когда они наконец поднимаются на мои.

«Почему бы нам не остановиться на этом на минутку, хорошо», — вмешивается доктор Брайан. «И вернёмся к пониманию того, где мы находимся. Вас это устраивает?

Мейсон ждет, пока я кивну и повернусь вперед.

«Хорошо, как ты сказал, последнее, что ты помнишь, это уход с пляжа, верно?»

Меня охватывает беспокойство, но я прочищаю горло. "Ага. Конец лета мы провели в нашем пляжном домике, но я уехал немного раньше, чем планировалось. Я помню, как уходил, но не помню ни поездки, ни возвращения домой».

«Вы упомянули яркий свет?»

Я закрываю глаза, вспоминая прошлое.

Была ночь, когда я вышел из двери, грузовик моего отца ждал, когда я заберусь внутрь и поеду домой. Я пересек проезжую часть и увидел грузовик, припаркованный несколько дальше. Я не был уверен, но подумал, что это мог быть Чейз. Прежде чем я успел рассмотреть получше, зажглись фары. Я подняла руку, пытаясь увидеть что-то сквозь блеск, но это не помогло.

Яркость ослепила меня.

А потом… темнота.

«Это, эм, это были фары. Я переходил улицу, и они загорелись, светили прямо мне в глаза».

Доктор кивает, глядя на Мэйсона, когда тот говорит.

— Точно так же, как той ночью. Он хмурится, глядя на врача. «Это почти то же самое. Она переходила улицу, и тут подъехал грузовик. Она посмотрела, но, — он сглатывает, — было слишком поздно.

Мое сердцебиение слегка учащается, и я вздрагиваю, пытаясь сделать полный вдох.

Доктор Брайан складывает блокнот перед собой, слегка наклоняя голову. «Арианна, что-то случилось той ночью? Ночь, которую ты помнишь?

Меня охватывает паника, и хотя я не уверен, проявляется ли она, мониторы, которые я подключил, выдают меня.

Поза Мэйсона напрягается, и ладонь Кэмерон находит мое плечо, опасаясь, что у меня начнется еще одна паническая атака.

— Эй, эй, успокойся, — выбегает Мейс, и когда я смотрю в глаза брата и нахожу его мягкие глаза в своих, я перевожу дыхание. — Я уже знаю, — тихо говорит он.

Кивнув, я выдержу его взгляд. "Вы делаете?"

«Да, сестра, я знаю о тебе и Чейзе. Может быть, не каждую мелочь, возможно, не каждую мелочь, но я знаю главное. Я знаю… — Он коротко смотрит на доктора, тяжело сглатывает и снова переводит свое внимание на меня. — Я знаю, что он причинил тебе боль, может быть, даже… разбил тебе сердце. Его брови хмурятся.

Меня охватывает желание закричать, поэтому я сжимаю губы в сторону, потому что его тон говорит о многом, как и печаль в его глазах.

«Масе…»

Он понимает, качая головой и вешая ее.

Чейз причинил мне боль, разбил мне сердце, и это способ Мейсона сказать мне, что его лучший друг не собрал все воедино.

Зажмурив глаза, я снова киваю, соленые слезы капают в уголки моего рта.

— Арианна, — успокаивает доктор. — Именно такой ты помнишь ту ночь?

Кивнув, я заставляю себя посмотреть на него. "Ага. Это был тяжелый день». Мягко говоря.

Он кивает, перелистывает несколько страниц и что-то перечитывает в моем файле. Он закрывает его и снова смотрит на меня.

«Часто в таких случаях амнезии мозг связывает травму с травмой, и я считаю, что именно с этим мы здесь имеем дело».

"Я не понимаю."

— Примерно так я объяснил тебе, почему нам пришлось поместить тебя в кому. Ваши травмы причиняли вам сильную боль, и ваш мозг из-за этого рисковал отключиться. Сейчас мы сталкиваемся с той же идеей, но связанной с памятью. Вы пережили травму, и ваш мозг связал ее с прошлой травмой, стирая время между ними».

В горле пересохло, ноги покалывает. «Я не думаю, что я следую. Какая травма? Новая травма?

Что могло случиться со мной, если бы я болел так, как в ту ночь?

Речь шла о ребенке?

Неужели я уже потерял его?

Мои всхлипы становятся прерывистыми, и вскоре моя грудь начинает хлюпать, это движение вызывает боль во всей верхней части тела, напоминая мне о моих ранах снаружи, но это ничто по сравнению с болью внутри.

Я собиралась стать мамой, о чем я всегда мечтала, но предполагала, что это произойдет позже в жизни. Это было единственное, в чем я был уверен, единственное, чего я хотел больше всего на свете, и я даже не могу вспомнить, знал ли я об этом маленьком благословении до того, как потерял его.

Хорошая мать будет помнить об этом, несмотря ни на что.

Не так ли?

Доктор Брайан что-то говорит, но я понятия не имею, что именно, а затем уходит.

Мои глаза закрываются.

Мне сказали, что я на седьмой неделе беременности, недостаточно далеко, чтобы узнать пол… и недостаточно, чтобы забеременеть летом.

Это означает, что Чейз не был отцом, как сказал мой брат.

Если только мы не нашли друг друга снова, и никто об этом не узнал?

Он бы подошел ко мне, когда я плакала, обнимал меня и плакал вместе со мной, если бы это было правдой, не так ли?

Мое тело сотрясается от безмолвных рыданий, и когда я заставляю себя открыть глаза, мой брат находит мои.

Он на мгновение колеблется, и я в тревоге сжимаю пальцы ног в носках. — Ари…

Его обрывают, когда раздается тихий стук в стену.

Все мы поворачиваем головы к двери, и у меня сжимается желудок при виде этого зрелища.

В моей голове вспыхивают разбитые голубые глаза, и моя рука дергается, вспоминая ощущение той, которая держала мою в тот день, когда мои глаза открылись в этой комнате.

Джульетта, открой глаза...

Мои брови нависают, когда я смотрю на него.

Темные волосы взлохмачены, глаза глубокого, бездонного синего цвета.

Это парень, которого я встретил этим летом. Парень с пляжа.

Друг моего брата.

Мой друг?

«Ной», — я не хочу говорить вслух, но это срывается с моих губ.

Мой брат дергается рядом со мной, и с губ Ноя срывается прерывистый выдох.

Мой желудок сжимается, и его лоб следует тому же примеру.

«Меня поразил твой футбольный мяч».

Он глотает. "Вы были."

«Вы пришли к костру».

«Я пробыл там недолго».

— Я знаю, я помню.

Он облизывает губы, напряженно кивнув. «У меня есть такой эффект».

У меня вырывается легкий смешок, но я пресекаю его, как только осознаю это, и что-то смягчается в его взгляде. Словно это требует усилий, он резко отводит глаза. Он смотрит на моего брата, но только на мгновение, прежде чем его взгляд снова возвращается ко мне.

В нем есть что-то необычное, но я не могу понять, что именно.

— Я, гм, — начинает он, и хрип в его тоне сжимает мое горло. — Я не могу остаться.

Мейсон так быстро вскакивает на ноги, что его туфли скрипят по полу, и странное чувство беспокойства зарождается у меня под ребрами.

"Хорошо."

Ной на мгновение поднимает взгляд к потолку, а когда его взгляд возвращается, он уже избит. «Я нашел людей, которых вы будете очень рады видеть», — говорит он мне.

Я не отвожу от него взгляда, когда он оглядывается назад, а затем отходит в сторону, пропуская кого-то еще.

Меня охватывает облегчение, и мое лицо падает на руки, полные, тяжелые слезы мгновенно вырываются из меня, полностью охваченного самым желанным зрелищем.

Я рыдаю, мое тело дрожит, а затем сильные руки обхватывают меня, прижимая к себе. "Папа."

— Все в порядке, малышка. Его голос срывается. "Все нормально. Я здесь. Твоя мама здесь.

Мейсон всхлипывает рядом со мной, а затем появляется моя мама, проводит руками по моим волосам. Я падаю ей на грудь, и отец прижимает нас к себе, но не раньше, чем мое внимание привлекается через всю комнату.

К Ною.

Кто уже смотрит, и хотя он, кажется, успокаивается на моих глазах, он рассказывает другую историю. Только прежде чем мне дадут возможность посмотреть дальше, он исчез.

Ной

За дверью я падаю на стену, закрываю глаза и делаю глубокий вдох через ноздри, медленно выдыхая воздух изо рта.

Я снова ушел, вышел.

Я посмотрела в глаза своего ребенка, увидела, как в них горит знакомое мерцание, и наблюдала, как оно исчезло.

Снова .

Мне потребовалось все, чтобы не подойти к ней, упасть на колени рядом с ней и поцеловать ее. Поцеловать то место, которое вскоре выросло бы вместе с нашим ребенком, если бы мир был добрее.

Это не. Я знаю это по опыту, но я бы отдал все, чтобы она никогда не узнала.

Прижавшись ладонью к груди, я отталкиваюсь от стены, но не успеваю отойти от нее и на два фута, как позади меня раздаются шаги.

"Куда ты идешь?" Голос Мейсона следует за мной дальше в коридор. «Зачем вообще приходить, если ты снова собираешься вырубиться?»

«Твоя мама увидела меня на парковке и попросила проводить ее. Я не мог сказать «нет», но, возможно, мне следовало это сделать».

— Почему ты был на парковке?

Я глотаю. — Возвращайся со своей семьей, Мейсон.

«Возвращайтесь со своей семьей!»

При этих словах я разворачиваюсь, готовая ворваться в него, но ухмылка на его губах сбивает меня с толку.

Конечно, он там только на это достаточно долго, рушится в следующую секунду, и его захлестывает та же самая беспомощность, разъедающая меня. «Ты семья, Ной. В ту минуту, когда она решила, что ты есть, ты стал таким. Он подходит ближе. «Не уходи. Ты ей нужен.

«Она меня даже не помнит».

«Вы слышали ее; она помнит все, что произошло за лето. После ее последнего дня там все неясно для нее, но она тебя помнит.

Я качаю головой, чувствуя, как меня охватывает сильная пульсация.

Черт возьми, почему это кажется еще хуже?

«Она помнит какого-то парня с пляжа, с которым она сидела и разговаривала минуту, точно так же, как она помнит, как в тот день была влюблена в кого-то другого. Тот самый человек, к которому она сидела на больничной койке и к которому тянулась, когда вся палата узнала, что внутри нее растет ребенок, и потеряла его. Наш ребенок, мой ребенок, который, как она думает, принадлежал ему . Что она сидела и оплакивала, думая о другом мужчине, а не обо мне». Меня охватывает жгучее чувство мучения, и я сглатываю. «Мне не удалось утешить любимую женщину после утраты, с которой никому не пришлось столкнуться, и я никогда себе этого не прощу. Всегда."

От горя его лицо морщится. — Это была не твоя вина, Ной.

«Но это останется со мной. Всегда. Просто… вернись туда. Я знаю, что твой отец хочет поговорить с тобой.

«Пойдем со мной, чувак. Доктор сказал, что она связала два травмирующих события, и поэтому ее разум отскочил назад или еще что-то, поэтому нам нужно найти способ помочь ей разделить их. Ты нужен мне для этого. Возвращайся внутрь.

Двери лифта открываются рядом с нами, показывая Брейди и Чейза.

Мы смотрим, как выходит Брейди, Чейз следует за ним, с букетом цветов в руках.

Холодный ток течет по моим венам, и мои мышцы напрягаются.

— Ной, какого черта, братан? Брейди подходит ближе, но Мейсон поднимает его руку, и они останавливаются.

«Мои родители там, идите поздороваться», — говорит он им, не глядя в их сторону, и они неуверенными шагами делают, как он говорит, медленно направляясь к больничной палате.

Когда они выдвинулись вперед, острая боль пронзила мой позвоночник.

Они проскальзывают внутрь, и я отдергиваюсь, не в силах стоять и смотреть, как они делают то единственное, что мне хотелось бы.

Просто, черт возьми, будь с ней, рядом с ней. Что-либо.

Двери лифта снова закрылись, и я не могу дождаться, когда он вернется. Я направляюсь к лестнице.

"Я сказал ей!" — кричит Мейсон, прежде чем я успеваю исчезнуть.

Мое тело замирает, и распахивающаяся дверь возвращается, почти ударив меня по лицу. Меня охватывает гнев, и я смотрю на него через плечо. — Что ты имеешь в виду, говоря, что ты сказал ей?

Мейсон отводит взгляд, и я придвигаюсь к нему ближе.

«Мейсон». Я проскальзываю в его пространство, прижимая его к месту.

«Она знает, что ребенок не его».

Клянусь Богом, внутри меня что-то треснуло. — Не связывайся со мной по этому поводу.

"Зачем мне?" Он нажимает в ответ, но через несколько секунд смягчается. «Я ясно дал понять один момент, но больше ничего не уточнил».

Мои руки находят мои бедра, мои щеки наполняются воздухом, когда я смотрю в сторону. Прикусываю язык, пытаясь не сломаться.

«Я не знаю, что делать. Мне нужно, чтобы она знала, что она не одна», – подчеркивает он.

У меня в животе образуются узлы. "Она не. Всегда."

"Я знаю." Его тон низкий, понимающий. — Ной, она обязательно задаст вопросы, и как бы мне не хотелось это признавать, я не уверен, что у меня есть правильные ответы. Пожалуйста, помогите ей вспомнить».

Мой пульс учащается, мои сухожилия напрягаются. — А если нет?

— Тогда к черту вспоминать.

Издевательский смех покидает меня, и легкая ухмылка скользит по его губам.

— Она однажды влюбилась в тебя, да? Он пожимает плечами. «Дайте ей шанс сделать это снова».

Проглатывая свои страхи, я задаю вопрос, который не давал мне покоя. — А что, если она не захочет?

Мейсон наклоняет голову. "Давай же. Мы говорим об Ари. Она все еще она, а ты все еще ты». Когда я слишком долго сомневаюсь в его выборе, его черты лица тянутся. «Ной, пожалуйста. Мне нужно знать, что с ней все будет в порядке, и, насколько я понимаю, этого не может быть, если она не с тобой.

— Ты этого не знаешь.

— Я бы поспорил на это.

Если бы я думал здраво, я бы тоже. Я бы сделал ставку на нее, на нас, но мир продолжает напоминать мне, что жизнь трудна, и на каждое хорошее приходится несколько плохих. Каждый раз, когда я думаю, что все меняется, что я наконец преодолел тяжесть, обрушивается камнепад, и мне приходится пробиваться сквозь него. Но на этот раз я не могу этого сделать.

Я во власти разума, в котором мне больше нет места.

Затем следует мой вздох, и я смотрю на дверь, в которой исчезли Чейз и Брейди. «Она даже цветы не любит».

Он вырывается смехом, но не упускает из виду скрытую в нем печаль. «Да, чувак, я знаю. Это будет вина моего отца».

Я смотрю на него, малейший намек на тепло мерцает в моей груди. "Ага?"

Он ухмыляется, мужчина знает, что поймал меня, его слова предлагают мне немного больше моей девушки, но ответ «да» доносится из коридора.

Мы поворачиваемся и видим приближающегося мистера Джонсона.

Я стою прямо, и он сжимает плечо сына, смотрящего на меня.

«Цветы красивы, но в грязи они еще красивее и не увядают через неделю». Его рот изгибается в боковой улыбке. «Мои девочки избалованы едой, угощениями и прочим дерьмом».

Мои губы дергаются, и Мейсон победно поднимает бровь. «Почему ты думаешь, что она только и делала, что готовила еду вместе с тобой? Ты завоевывал ее, даже не подозревая об этом.

Нахлынули воспоминания о том, как я впервые готовил для нее, и я отвела взгляд.

— Примерно поэтому я здесь. Мы оба смотрим на мистера Джонсона. «Она голодает и ей не нужно то, что они принесли».

«Могу ли я купить ей острую курицу из «Попай»?» Мейсон уже достает ключи из кармана.

«Нет, она, э-э, она довольно конкретно выразила свои желания». Его карие глаза приближаются к моим, в них скрывается скрытая мысль. — Знаешь, где здесь можно найти пирог?

Мои мышцы сжимаются, какая-то искра трясет меня изнутри, малейший намек на тьму превращается в дневной свет.

Не в силах говорить, я киваю.

— Тогда иди вперед, сынок. Он поднимает подбородок. — Наша девочка ждет.

Я молюсь Богу, где-то в глубине души она есть.

А потом я вспоминаю, что мужчина, которого она думает, что любит, сейчас с ней, и любой проблеск надежды, который я мог почувствовать, исчез.

Глава 42

Арианна

Наевшись, я откидываю голову назад, радуясь, что мои родители дома. "Это было так хорошо."

Мой отец берет контейнер Tupperware и бросает его в сумку на столешнице. «Да, этот Ной точно умеет готовить».

— Ной Райли? Я смотрю на отца. — Он это сделал?

— О да, и прямо с нуля. Довольно впечатляюще, если вы спросите меня. Как ты думаешь, почему нам потребовалось три часа, чтобы вернуться сюда?»

«Я не думал, что это произошло потому, что квотербек Avix U был прикомандирован в качестве шеф-повара, это точно». Я задыхаюсь, глядя на Мейсона. "Боже мой! Твой сезон? Как это было? Ты играл?"

Мейсон усмехается, открывает рот, но я перебиваю его, прежде чем он успевает заговорить.

«Подожди, не говори мне! Я передумал», — говорю я своей семье, и все взгляды устремляются в мою сторону.

Как только мой отец и Мейсон вернулись, мы смогли снова вызвать доктора Брайана, и на этот раз к нему присоединился специалист. Они еще раз сломали все сделанное, чтобы мои родители могли полностью понять, а то, как специалист объяснил, с чем я столкнулся, заставило меня взглянуть на вещи немного по-другому, что привело меня к окончательному решению.

«Я не хочу, чтобы кто-нибудь рассказывал мне о последних нескольких месяцах».

«Ари». Мейсон качает головой. «Есть вещи, которые тебе нужно знать».

Подсознательно я кладу руку на живот и киваю.

«Я знаю, и я спрошу некоторых о некоторых вещах, но я хочу иметь возможность сделать именно это, когда мне понадобится. Доктор сказал, что чужие мысли могут сбить меня с толку больше, чем я сейчас, и я не хочу так рисковать. Я хочу вспомнить сам. Они сказали, что я могу.

— Конечно, можешь, дорогая. Мама откидывает мои волосы назад. «Нет никакого давления. Что бы ты ни решил, мы здесь.

«Кстати, меня завтра освободят, и я не… я не хочу идти домой».

Мама переводит взгляд с меня на отца, и Мейсон догадывается: «Пляжный домик?»

Я киваю, переводя взгляд с одного на другого. «Это последнее место, которое я помню, и я хочу остаться поближе. Еще я хочу вернуться в школу, когда начнется семестр».

«Это меньше чем через месяц».

«А доктор сказал, что я могу вспомнить любой день. Несчастный случай произошел пятнадцать дней назад. Скоро все должно вернуться. Даже завтра.

В комнате на мгновение воцаряется тишина, и моя мама слегка улыбается. — А если это займет немного больше времени?

Меня охватывает волна тошноты, но я держусь. «Я все еще хочу вернуться, особенно тогда. Пребывание в кампусе, пребывание в одних и тех же местах и одних и тех же людях могло бы помочь. Я ведь оказался в кампусе, верно?»

«Конечно, ты был». Мейсон откашливается. «Я думаю, что все звучит хорошо. Я попрошу Кэмерона упаковать тебе кое-какие вещи сегодня вечером, и приготовь их к завтрашнему дню.

Беспокойство хмурит брови моего отца, но он кивает, кладя руку на спину моей мамы, когда она встает.

«Мы с папой можем сходить в магазины, наполнить холодильник и прочее». Мама встревоженно кивает. — Но если ты думаешь, что я пойду домой, ты сумасшедший. Я останусь в нашей квартире на берегу моря».

Я протягиваю руку, сжимая ее. — Я так и думал, что ты это скажешь.

Она подмигивает, и затем они все встают на ноги, часы посещений почти закончились, и теперь, когда я больше не критикую, применяются стандартные правила. Честно говоря, это облегчение и признание, которое вызывает у меня чувство вины, но они видят мои тяжелые глаза и говорят мне отдохнуть. Оно исходит из любви, но если бы они знали, как у меня скручивает желудок при мысли о наступлении темноты, они бы забеспокоились до смерти.

Итак, когда они прощаются, я надеваю маску непринужденности, но как только они уходят, она ускользает, и меня парализует тревога.

Скоро погаснет весь свет, и в коридорах не будет слышно ни болтовни. Медсестры не кричат со своих постов, а тихо разговаривают между собой.

Пол затихнет, и наступит усталость.

Я ненавижу это.

Одна только мысль о сне пугает.

Что, если я закрою глаза и потеряю больше?

Что, если я закрою глаза, а они никогда не откроются?

Что, если они откроются, а я даже не узнаю, кто я?

Прямо сейчас я все еще я, просто не хватает пары кусочков.

Что, если завтра я стану незнакомцем, застрявшим в теле Арианны Джонсон?

Откинув голову назад, я с рычанием смахиваю слезы.

Легкий стук заставляет меня вздрагивать и удивляться, когда я обнаруживаю в дверном проеме Ноя с пластиковым пакетом в руке.

— Каспер снова действует тебе на нервы? Его тон напряжен, но тепл.

Я смахиваю влагу. «Да, он ведёт себя как придурок. Продолжает лить воду мне в глаза. Мне это уже надоело».

Тихий смешок покидает его, и он кивает, как будто понимая, что я имею в виду.

Мне надоело плакать.

— Я принес тебе кое-что. Он мгновение колеблется в дверном проеме, но когда я ничего не говорю, он входит.

Он протягивает мне сумку, и я медленно протягиваю руку, чтобы взять ее.

"Что это такое?"

— Кое-что, что поможет тебе пережить ночь. Он поворачивается к двери, но что-то заставляет меня окликнуть его.

«Тебе не обязательно уходить… если ты этого не хочешь».

Поначалу он не оглядывается, а когда оглядывается, в комнате нависает тяжесть.

Он не хочет уходить; Я чувствую это.

Как я могу это почувствовать?

Я прочищаю горло. «Можете ли вы подождать, пока кто-нибудь придет и выгонит вас? Это не должно занять слишком много времени.

Он медленно кивает, его руки скользят в карман толстовки, он подходит ближе и садится рядом со мной.

Он внимательно наблюдает за мной, пока я лезу в сумку и достаю пару наушников и старый iPod.

Меня охватывает тепло, и я смотрю на него. «Ты принес мне музыку?»

Его глаза смотрят на меня. — Думаю, тебе, возможно, придется ненадолго заблудиться.

Откуда ты знаешь, что я не могу спать? Эта музыка поможет?

Откуда ты знаешь, что мне нужно?

«Спасибо», — шепчу я и, когда включаю эту штуку и подключаю наушники, передаю ему одну.

Ной пристально смотрит на меня, вставляя его в ухо, и я откидываюсь на кровать. Я нажимаю кнопку воспроизведения, и играю три аккорда, мои глаза закрываются, а за ними разворачивается история.

Что-то успокаивается во мне, и мое дыхание становится глубже и полнее.

«Так приятно видеть, что этот человек наконец-то уснул».

Я поднимаю глаза и вижу вошедшую медсестру Бекки, не зная, сколько времени прошло, но, должно быть, это было давно, потому что, когда я смотрю на Ноя, я обнаруживаю, что он спит, его рука лежит на моем матрасе, рядом со мной. .

— Прости, — шепчу я. — Я знаю, что часы посещений закончились.

«Вся комната принадлежит вам; они тебя не побеспокоят. Она машет рукой, ее куртка висит у нее на руке. «Кроме того, у меня нерабочий день, просто хотел зайти и попрощаться на случай, если я не увижу тебя завтра, прежде чем ты уйдешь».

«Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня».

"Мне было приятно. Было приятно увидеть такую любящую семью, но грустно, что это здесь редкость». Она вздыхает, улыбается и смотрит на Ноя. «И этот человек, он не оставил тебя».

Мой желудок втягивается. — Он этого не сделал?

Она качает головой, глядя на него с материнским видом. «Бедняга закрывал глаза только на час или два в день все время, пока ты был без сознания, и еще меньше в последние пару дней, пока он прятался в комнате ожидания дальше по коридору. Если его не было в душе, то он был прямо здесь, в этом кресле, такой же беспокойный, как ребенок в канун Рождества».

На моих бровях появляется хмурый взгляд.

— Похоже, он спит очень хорошо. Ее глаза приближаются к моим, в них светится слабый блеск. — Я пойду, прежде чем разбужу его.

Кивая, я машу рукой, но как только она уходит, мой взгляд переключается на Ноя, на его руку, находящуюся в дюйме от моего бедра, покрытого одеялом.

Я смотрю на него мгновение, на его длинные пальцы и легкий изгиб его костяшек. На мягкость его кожи и вены на нижней части предплечья, когда его рукав чуть-чуть приподнимается.

Я смотрю на его лицо, на длинные ресницы, прилегающие к его скулам. Его темные волосы торчат из-под капюшона, а на подбородке светлая щетина.

Его грудь поднимается и опускается при глубоких и полных вдохах.

Я вставляю наушник обратно в ухо, и, прежде чем я успеваю это заметить, наступает утро, сиденье рядом со мной пустует, и в дверь стучат.

Мои глаза открываются, моя улыбка мгновенная.

"Чейз."

Ной

Проходит чуть больше часа моего сидения на скамейке у тротуара, прежде чем голос Ари достигает меня, отрывая меня от мыслей, и в тот момент, когда я поворачиваю голову, она появляется, ее глаза мгновенно находят мои, как будто я произнес ее имя.

«Ной». От радости в ее тоне у меня подпрыгивает пульс, и я не могу сдержать появившуюся легкую улыбку.

Я хочу схватить ее, обнять. Я хочу обнять ее.

Вместо этого я остаюсь сидеть, сложив руки вместе, потому что не уверен, что смогу не протянуть руку. "Джульетта."

Ее глаза немного сужаются, но затем она смеется, и, черт возьми, так чертовски приятно это слышать. Она помнит прозвище, которое я дал ей в тот первый день.

"Ты знаешь." Она наклоняет голову. «Нам говорили об опасности сталкеров на ориентировке».

Мои нервы искрятся; мои слова растянуты. — А сейчас?

— Мм-м, — поддразнивает она. «А то, что ты сидишь здесь, — это пограничные наклонности преследователя».

Я глотаю. — А что, если я скажу, что меня здесь не ради тебя?

— Я бы назвал тебя большим и жирным лжецом.

Я смеюсь, легкость этого разговора успокаивается таким образом, что я не могу объяснить, но вместе с этим приходит и тяжесть, потому что, пока я сидел здесь и ждал, когда она уйдет, она должна была знать, зачем еще я был бы здесь в воскресенье полдень. Она столько раз приходила со мной. Я отбрасываю эту мысль и поднимаюсь на ноги, приподнимая ее подбородок, чтобы она могла смотреть мне в глаза. — Ты был бы прав.

Ее губы начинают кривиться, но она втягивает их, а потом оглядывается, и тепло, назревающее в моей груди, тут же умирает.

Чейз выходит с улыбкой, но как только он замечает меня, улыбка терпит неудачу. На мгновение он отводит взгляд, но в следующий раз снова возвращается. «Эй, чувак».

Вина, это написано на нем повсюду, как и должно быть.

Мой взгляд скользит по Ари, и она опускает подбородок, покусывая губу, а глаза Мейсона с любопытством сужаются.

Все забираются в «Тахо» Мейсона, кроме них двоих, и Ари смотрит на меня, круги под ее глазами сегодня стали немного светлее.

«Мы проведем остаток каникул в пляжном домике», — говорит она мне, и у меня сжимается грудь.

"Ах, да?"

Она кивает.

Ну давай же…

«У тебя… у тебя есть планы на семью?»

Вы моя семья.

Я качаю головой, мой пульс учащается, сквозь меня течет смесь эмоций.

"Ой." Она делает паузу.

Почти.

«Нас осталось только пятеро, и у нас есть дополнительная комната, если ты захочешь приехать», — говорит она, как будто меня там не было. Это убивает меня, но не так сильно, как намек на неуверенность в ее тоне.

В ее глазах.

В том, как она стоит.

Я хочу смыть все это, сказать ей, что ей никогда не придется задаваться вопросом, где я хочу быть, потому что ответ есть и всегда будет там, где бы она ни была.

Прямо рядом с ней.

Но я не могу этого сказать.

Поэтому я делаю это просто. Я храню это у нас.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

«Я?» Она смеется, но понятия не имеет, почему, и на этот раз это вызывает у меня улыбку, потому что, пока она не помнит, ее разум устанавливает подсознательную связь. — Может, я хочу это услышать?

При этом появляется небольшая ухмылка.

Конечно, любишь, детка.

— Да, Джульетта, — говорю я ей. "Я хотел бы пойти."

Ее губы сжимаются в улыбке, и она коротко кивает. «Тогда, похоже, будет аншлаг».

Это занимает у нее секунду, но она обходит меня и медленно скользит на переднее сиденье, где ее ждет пара подушек у Мейсона.

Он встает рядом со мной. «Какая девушка пригласит «какого-то парня с пляжа, с которым она сидела и поговорила минутку», ночевать в коридоре от нее в течение двух недель?»

Мои легкие наполняются, и я поворачиваюсь к нему.

«Тот тип, который помнит тему из своего курса для первокурсников».

Его брови сошлись вместе. — Это… это было после того, как она уехала на лето. Через несколько недель.

Легкая улыбка тронула мои губы, и я киваю. "Я знаю."

С этими словами я направляюсь к своему грузовику, оставляя Мейсона объяснять, почему мне не нужно бежать домой за кое-какими вещами, прежде чем мы отправимся в короткую поездку.

Я уже собрал вещи.

Глава 43

Ной

Два дня превращаются в четыре, а четыре — в неделю, а память к Ари все еще не вернулась. Всего двадцать два дня, и с каждым часом мои дни становятся все темнее.

Подсознательная память об ориентации — это последний и единственный комментарий, который я уловил, который может служить каким-либо доказательством того, что ее воспоминания все еще где-то здесь. Насколько я знаю, это единственный раз, когда о ней упоминали раньше , но она этого не осознавала. Опять же, насколько я знаю.

В поле моего зрения скользит холодная бутылка пива, и я поднимаю глаза и вижу мистера Джонсона.

Не желая показаться грубым, я планирую принять это, но колеблюсь слишком долго, и его покидает тихий смешок.

— Да, я знаю это лицо. Он опускается на сиденье рядом со мной, делает медленный глоток и ставит вторую бутылку между ног. «Это лицо человека, который оказался по имени с парнем в винном магазине».

Мой рот слегка изгибается, и я смотрю на деревянную полку под ногами. «Его звали Даррел, и он обожает вишневую газировку».

Мистер Джонсон слегка ухмыляется, но она не смотрит ему в глаза. Его черты лица становятся гладкими, и он кивает. — Ты думаешь, что сможешь быть со мной откровенным? он задается вопросом.

— У меня нет причин не делать этого, сэр.

Он отмахивается от меня. «Мне нравится этот ответ, но нет, сэр. Нет, мистер Джонсон. Просто Эван. Он опускает подбородок, и я киваю.

— Я не буду лгать тебе, Эван. Я смотрю ему в глаза. «Я мог бы не отвечать на вопрос, но только из добрых намерений. Больше ничего."

«На какой вопрос вы бы предпочли не отвечать?»

Я открываю рот, но он отшучивается.

— Я просто хочу знать, как твои дела, сынок, как твои дела на самом деле .

«Я не совсем уверен», — отвечаю я честно. — Учитывая все обстоятельства, со мной все в порядке, но учитывая все обстоятельства, и э-э…

— И ты чертовски запутался?

Мои глаза бросаются на него, и он усмехается, вызывая у меня смешок.

"Да сэр." Он поднимает бровь, и я поднимаю ладони. «Извините, проклятие спортсмена. Если бы вы были не моим профессором, а сэром или тренером. Его нелегко сломать».

«Это хорошая проблема». Он кивает. «Насчет всей этой истории со спортсменами».

Я отвожу взгляд. «Это может привести к одному из вопросов типа «решите не отвечать».

«Потому что ты не хочешь, чтобы я говорил тебе не уходить от своей мечты».

«Если бы вы сказали мне это прямо сейчас, сэр, я был бы благодарен вам за то, что вы поняли, почему я здесь, а не где-то еще».

Его челюсти сжимаются, и он отводит взгляд, медленно кивая, пытаясь защитить глаза от влаги. «Эван, сынок. Нет, сэр. Он делает большой глоток пива и, глядя на меня, снова кивает. "Как дела? Верно, Ной. Я знаю, что твоя мама все еще выздоравливает, у тебя приближается последний семестр, и футбол витает в воздухе. И учитывая все, что происходит с Ари, я беспокоюсь за тебя. Это тяжелая работа для любого, но что касается моей дочери, я думаю, что ваше положение — худшее, в котором можно застрять».

— Я не чувствую себя застрявшим, сэр или Эван. Немного беспомощный, немного подавленный, да, но не застрявший».

«Я знаю, что это тяжело, и я не уверен, что я обязательно согласен с ее решением держать все наши рты закрытыми, но я ценю, что вы соглашаетесь с тем, о чем она просит». Он усмехается, качая головой. «Совершенно уверен, что в ту же первую ночь я бы запер жену в одной комнате и разобрал каждую деталь».

Мой смех тихий. "Ага."

Мне бы не хотелось ничего больше, чем сделать именно это. Я все время думаю о том, как бы я начал и что именно сказал бы. Я уже сотни раз разговаривал с ней воображаемо, но в конце каждого из них ее глаза наполняются слезами, в них плывет замешательство, когда она смотрит на мужчину, говорящего ей, что любит его, в то же время внутренне клянясь, что любит другого.

Я не причиню ей вреда, просто чтобы помочь себе.

Я смотрю на мистера Джонсона. «Мне никогда не было слишком тяжело прикусить язык, это просто еще одна особенность спортсмена».

«В любом случае, тренируемый спортсмен».

Я киваю.

Как спортсмену, поддающемуся обучению, как он отметил, не всегда нравится то, что ты видишь, слышишь или просят сделать, но ты все равно это делаешь по ряду причин.

— Это совсем другое, Ной. Он произносит мою точную мысль вслух.

«Да, это так, но для меня трудна не часть «сдерживать слова».

Понимание обрисовывает его черты, и он вздыхает. — Нет, сынок, я так не думаю.

Затем оба наших взгляда поднимаются, указывая на океан, на ватерлинию, где стоит Ари, ее волосы развеваются перед лицом, широкая улыбка растекается по ее губам, когда она смеется… над чем-то, что сказал Чейз.

В моей грудине нарастает напряжение, и я заставляю себя перевести взгляд на ноги.

На этот раз сидеть сложа руки означает наблюдать воочию, как мое будущее становится все более размытым с каждым днем, но она хочет того же, чего и я хочу для нее, так что, на самом деле, с моей стороны не нужно принимать никаких решений.

Я здесь, пока она не будет готова принять меня.

Или пока меня не заставят отпустить.

«Ты любишь мою маленькую девочку». Мистер Джонсон говорит тихо, поворачиваясь ко мне.

"Я не один." Мои губы сжимаются в тонкую линию, глаза снова поднимаются к песку. «Я начинаю задаваться вопросом, будет ли у меня когда-нибудь шанс рассказать ей об этом».

Затем его рука сжимает мое плечо, слегка сжимая. «Если начнет казаться, что вы этого не сделаете, возможно, вам все равно придется продолжать и делать это». Его подбородок опускается, и мне удается кивнуть.

Медленно он поднимается на ноги. «Для меня большая честь видеть тебя здесь, сынок».

"Спасибо, сэр."

Он смотрит на меня, и у меня вырывается тихий смешок.

Затем из дома выходит Мейсон, переводя взгляд между нами двумя, но его взгляд быстро переводится вперед, на Чейза и Ари. Глубокая нахмуренность тянет его на лоб.

Мистер Джонсон усмехается, хлопает себя по плечу и оборачивает голову. «Я иду, чтобы захватить жену на обед. Увидимся, мальчики.

Он уходит, и двое на пляже возвращаются сюда, остановившись теперь недалеко от нас.

Чейз что-то говорит, и рука Ари в свитере поднимается, чтобы прикрыть ее смех, но смех все еще звучит в моих ушах.

Мои губы дергаются, мое тело смущено счастьем, которое приносит ее смех, и опустошением, пронизывающим меня от того, что я не тот, кто это заслужил.

"Ебать." Мейсон вздыхает, и мы переводим взгляд друг на друга. "Что ты делаешь, чувак?"

«Интересно, как показать девушке, которая всю жизнь хотела одного мужчину, что она больше его не хочет».

Мейсон вздрагивает, его взгляд становится все более острым, пока он смотрит на них двоих. «К черту это».

Он бросается вперед, и я вскакиваю на ноги, ловя его за запястье и останавливая на месте.

Его глаза сужаются на мне. «Ной».

— Мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что.

Его брови хмурятся. "Не."

— Мейсон, давай. Пожалуйста."

В гневе он ставит ноги. "Что?"

— Когда он скажет ей, что передумал, не вмешивайся.

«Какого черта?» он отбрасывает назад. — Ты сейчас серьезно?

— Да, и я знаю, что ты не хочешь причинить ей боль. Сходство с ума сделает именно это.

«Речь идет не о том, чтобы держать мою сестру подальше от моего друга. Возможно, так было раньше, но сейчас все по-другому. Речь идет о том, чтобы вернуть ей жизнь, которую она потеряла. Ты должен это понять».

«Поверьте мне, да, но я пытаюсь сделать то, что находится прямо здесь. Это то, чего она хочет».

— Чего она хочет, так это тебя.

«Мейсон».

«Она любит тебя, братан! Вот и правильно, конец гребаной истории!»

— Говори тише, — предупреждаю я его, но уже слишком поздно.

Ари слышит крики своего близнеца, и, конечно же, ее глаза устремлены в эту сторону.

Она заикается, заправляет волосы за ухо и закусывает угол нижней губы зубами. Ее грудь поднимается при полном вздохе, и она не отводит взгляда.

Она вообще не двигается.

Но ее глаза не направлены на Мэйсона. Они на мне.

— Посмотри на нее, Ной. Шепот Мейсона звучит отчаянно. — Просто... черт возьми, посмотри на нее. Это написано на ней повсюду, и она даже не подозревает об этом. Она твоя, чувак. Не позволяй ей потерять то, чего она всегда хотела и наконец нашла».

У меня в горле застревает ком, и я сглатываю. Это не скрывает смятения в моем тоне. «Сейчас она думает, что любит его. Она хочет его . Мне нужно, чтобы ты позволил ей разобраться во всем самостоятельно.

Разочарованный, он проводит рукой по лицу. "Скажи мне почему."

— Потому что она потерялась, ты сам это сказал. У нее есть только то, что она знает, а она знает… — Я сглатываю. «Что она знает, так это то, что он заставляет ее чувствовать».

Мы оба молчим, прежде чем я добавляю: «Он — единственное, что имеет для нее смысл сейчас».

«Ты знаешь, что это пипец, да? Что это может иметь неприятные последствия? Если он действительно любит ее, и она дает им шанс, которого у них не было, потому что я ублюдок, это может означать, что ты потеряешь ее. Он смотрит на меня полностью. «Вы готовы к этому? Потому что это может, черт возьми, случиться.

Артерии, окружающие мое сердце, сжимаются, и дышать становится немного труднее.

Затем Ари улыбается, машет рукой, и все чертовски болит. Бернс.

Прочистив горло, я отворачиваюсь. Я смотрю Мейсону в глаза.

«Я не прошу тебя подталкивать ее к нему. Я просто прошу тебя дать ей шанс, который ты отнял, если она решит, что хочет этого.

Мейсон качает головой. «Это не какой-то чувак с улицы. Есть история, семейные связи. Дружба, которая длится годами». Он смотрит на меня. — Чейз хороший человек, Ной.

«Если бы это было не так, я бы здесь не стоял».

Он вздыхает, долго и громко. "Отлично. Но, к сведению, это плохая идея, и вы можете убедиться в этом на собственном горьком опыте». С этими словами он сбегает по ступенькам, сворачивает направо и исчезает на пляже.

Ари и Чейз оба смотрят, как он исчезает, и когда ее внимание возвращается ко мне, я падаю обратно на свое место.

Я прижимаю костяшки пальцев к глазницам, надеясь, что поступаю правильно, и желая, чтобы был способ узнать это, но как я могу найти ответ, если я даже не знаю этого чертового вопроса?

Жизнь для меня никогда не была простой, но это другой уровень, и я плохо с этим справляюсь.

Я хочу вернуть свою девушку.

Я хочу будущего, о котором осмелился мечтать.

Я хочу ее.

Глава 44

Ной

«Спасибо, что пришли поболтать с Калани», — говорит Нейт, двоюродный брат Ари, провожая меня. «Я думаю, последнее, о чем ты сейчас думаешь, это футбол, поэтому то, что ты ее развлекал, очень много значит».

«Я не хочу, чтобы вы думали, что мне не интересно играть за «Томагавки». Я поворачиваюсь к нему лицом. «Для меня большая честь быть частью любой команды, особенно той, которая хочет, чтобы я вернулся на исходную позицию, но я просто…»

«Не можешь думать дольше часа?»

Я киваю.

«Эй, мне знакомо это чувство, чувак. Поверьте мне. Мой мир тоже разрушился на минуту, прежде чем мы оказались там, где находимся сейчас. Не так, как твой, но…

«Нет, не говори так. Душевная боль есть душевная боль, верно?»

«Дерьмо горит в любом случае», — соглашается он, протягивая мне руку, и я хлопаю его ладонью по его. — Ты придешь на барбекю в воскресенье?

"Я буду здесь." Я приветствую мужчину и возвращаюсь к пляжному домику Ари.

По дороге Трей пытается позвонить, и это уже четвертая попытка связаться со мной с тех пор, как Ари вышла из комы, но я не могу заставить себя ответить, так же как не могу ответить на сообщения Пейдж или моих тренеров.

Я не знаю, что сказать им или кому-либо еще в этом отношении. Я предполагаю, что они что-то услышали, но я не уверен и не готов ни с кем разговаривать об этом.

Разговоры о том, что произошло, только сделают это более реальным, чем оно есть на самом деле, и меня это не устраивает.

Вскоре я добираюсь до террасы пляжного домика, а Брейди и Кэмерон сидят на диване и играют на своих телефонах. Когда я достигаю вершины, Кэмерон отрывает взгляд от нее с ухмылкой на губах.

"Что?" Мои шаги медленные.

«Марта Стюарт официально прибыла». Она подтягивает ноги и хватает осколок из миски, стоящей на коленях Брейди. — Заходи туда, Снуп Догг.

«Я не слежу…»

Она снова смотрит на экран. "Вы будете."

С легкой улыбкой я качаю головой и вхожу внутрь.

Я вхожу в дверь, и мгновенно мои чувства подвергаются нападению, аромат, который я могу узнать где угодно, и мои ноги замерзают, мои глаза бегают по комнате.

Мистер Джонсон сидит за столом и читает спортивный журнал, а Мейсон прислоняется к кухонному острову.

А за ней, лицом к плите, стоит… Ари.

Она что-то помешивает в кастрюле, и если моя память меня не подводит, я точно знаю, что она пробует с особой тщательностью.

Рецептом, которым я с ней поделилась. Сделано с ней.

Глава 44

Ной

«Спасибо, что пришли поболтать с Калани», — говорит Нейт, двоюродный брат Ари, провожая меня. «Я думаю, последнее, о чем ты сейчас думаешь, это футбол, поэтому то, что ты ее развлекал, очень много значит».

«Я не хочу, чтобы вы думали, что мне не интересно играть за «Томагавки». Я поворачиваюсь к нему лицом. «Для меня большая честь быть частью любой команды, особенно той, которая хочет, чтобы я вернулся на исходную позицию, но я просто…»

«Не можешь думать дольше часа?»

Я киваю.

«Эй, мне знакомо это чувство, чувак. Поверьте мне. Мой мир тоже разрушился на минуту, прежде чем мы оказались там, где находимся сейчас. Не так, как твой, но…

«Нет, не говори так. Душевная боль есть душевная боль, верно?»

«Дерьмо горит в любом случае», — соглашается он, протягивая мне руку, и я хлопаю его ладонью по его. — Ты придешь на барбекю в воскресенье?

"Я буду здесь." Я приветствую мужчину и возвращаюсь к пляжному домику Ари.

По дороге Трей пытается позвонить, и это уже четвертая попытка связаться со мной с тех пор, как Ари вышла из комы, но я не могу заставить себя ответить, так же как не могу ответить на сообщения Пейдж или моих тренеров.

Я не знаю, что сказать им или кому-либо еще в этом отношении. Я предполагаю, что они что-то услышали, но я не уверен и не готов ни с кем разговаривать об этом.

Разговоры о том, что произошло, только сделают это более реальным, чем оно есть на самом деле, и меня это не устраивает.

Вскоре я добираюсь до террасы пляжного домика, а Брейди и Кэмерон сидят на диване и играют на своих телефонах. Когда я достигаю вершины, Кэмерон отрывает взгляд от нее с ухмылкой на губах.

"Что?" Мои шаги медленные.

«Марта Стюарт официально прибыла». Она подтягивает ноги и хватает осколок из миски, стоящей на коленях Брейди. — Заходи туда, Снуп Догг.

«Я не слежу…»

Она снова смотрит на экран. "Вы будете."

С легкой улыбкой я качаю головой и вхожу внутрь.

Я вхожу в дверь, и мгновенно мои чувства подвергаются нападению, аромат, который я могу узнать где угодно, и мои ноги замерзают, мои глаза бегают по комнате.

Мистер Джонсон сидит за столом и читает спортивный журнал, а Мейсон прислоняется к кухонному острову.

А за ней, лицом к плите, стоит… Ари.

Она что-то помешивает в кастрюле, и если моя память меня не подводит, я точно знаю, что она пробует с особой тщательностью.

Рецептом, которым я с ней поделилась. Сделано с ней.

Рецепт моей мамы.

У меня перехватывает горло, и я медленно подхожу ближе, присоединяясь к Мейсону у стойки.

«Мама, ты нашла их?!» — кричит Ари, опуская палец в ложку, чтобы попробовать дымящийся соус.

— Нет, дорогая, здесь никого нет. Миссис Джонсон выходит из-за угла, ее лицо светится, когда она замечает меня. «Ной, ты вернулся. Как все прошло с Лолли?

— Я уверен, что так дико, как и ожидалось. Мейсон трясет меня за локоть, и меня покидает тихий смешок.

«Она милая. Это был хороший разговор».

Ари оглядывается через плечо, и моя грудь раздувается.

— Что, э-э, что ты искал? — думаю я, снимая куртку и кладя ее на стул. Я закатываю рукава и осторожно обхожу остров.

Я останавливаюсь рядом с ней, и нервная улыбка тронула ее губы.

«Ма искала перца», — предлагает Мейсон.

Я киваю, пытаясь сохранить ровное дыхание, потому что думаю, что знаю, к чему это приведет. «В холодильнике есть немного халапеньо».

— Думаешь, это будет нормально? – удивляется Ари, мельком взглянув в мою сторону.

— Возможно, но какой именно ты искал?

«Дробленый перец».

Я намеренно не говорю ни слова, и она смотрит на меня. «Знаешь, как перец для пиццы?»

Я борюсь с ухмылкой, мой пульс учащается. "Верно-верно. Перцы для пиццы.

Рука Ари замирает, а голова поворачивается в мою сторону. На ее бровях появляется легкая улыбка, но в следующую секунду на ее лице появляется легкая улыбка. "Ждать!" Она подходит к боковому ящику и копается, вытаскивая несколько упаковок перца из пиццы Бенито. Она держит их с триумфом. «Я знал, что они мне пригодятся».

Она возвращается, разрывает их и выливает внутрь.

Я опираюсь локтем на стойку лицом к ней. «Это должно дать ему небольшой толчок, да?»

Ее улыбка широкая. "Точно."

Ее взгляд замирает на моем, и у меня в горле сжимается комок.

Боже, она такая красивая.

"Вот дерьмо!" Входит Брейди с криком и, черт возьми, если это не разрушит чары. — У нас есть огнетушители, верно?

— А страховка домовладельцев? Кэмерон добавляет.

«Ха, ха». Ари качает головой. — Они клянутся, что я бесполезен, Ной.

Я поддвигаюсь немного ближе, ее локоть касается моей груди, когда она шевелится, и ее грудь поднимается при полном вдохе.

Ее глаза поднимаются на меня, ее длинные темные ресницы скользят по скулам.

— Похоже, у тебя все в порядке. Мой тон немного хриплый, чем мне бы хотелось, но меня это не волнует.

Она моргает, что-то мелькает на ее лице, а затем она поднимает подбородок, выражая ту милую застенчивость, которую я так люблю испытывать.

Я скучаю по тебе.

Она хмурится, но быстро смывает это, закидывая голову через плечо. «Да, у меня все в порядке. Может быть, я все-таки не так уж и плох. Она делает паузу. " Мать ."

"Привет." Миссис Джонсон прислоняется к мужу и подносит к губам чашку кофе, чтобы скрыть улыбку. — Я этого не говорил.

В зале смеются, и прежде чем я отвожу взгляд, мой взгляд ловит мистер Джонсон.

Он подмигивает и возвращается к чтению.

После этого мои глаза от нее не отрываются.

Она работает по памяти, той, которую я ей дал, и даже не подозревает об этом.

Мы с Мэйсоном разбрасываем футбольный мяч по улице, когда Ари, спотыкаясь, выбегает из дома, спотыкаясь о туфли Мэйсона.

— Черт, Мейсон! Она смеется, ловя себя на стуле у двери.

"Виноват!" — кричит он, оглядываясь назад, когда рев «Хаммера» Нейта приближается.

«Дерьмо, скажи им подождать. Я забыл свой телефон!" Она спешит обратно внутрь, и мы поворачиваемся к девочкам.

Окна опущены, музыка громкая, и Лолли не нажимает на тормоз, пока не оказывается прямо перед домом, наконец резко останавливаясь.

Двоюродная сестра Пэйтона и Лолли, Миа, улыбается сзади, наполовину высунувшись из окна.

— Упс, мальчики?

«Не так уж и много, играю в мяч». Я указываю на Мэйсона, который подходит, нахмурившись.

— Где маленький Ди? Он засовывает мяч под руку.

Пэйтон смотрит на него, ее взгляд на мгновение скользнул мимо моего. — Ари, кажется, держится от него на расстоянии, поэтому я… — Ее глаза метнулись к моим, а губы сложились в натянутую улыбку. — Прости, Ной.

Острая боль пронзает мою грудь, и она усиливается вдвое, зная, что Ари избегает находиться рядом с сыном Пэйтон, но я качаю головой, не желая заставлять ее чувствовать себя виноватой, хотя она не должна этого делать. "Все нормально."

«Я не хотел причинять ей дискомфорт, поэтому оставил его с братом».

«Я мог бы помочь», — утверждает Мейсон.

Щеки Пэйтон краснеют. — Мне не нужна была твоя помощь.

Мейсон поворачивается ко мне, бросает мяч и бежит обратно в дом.

Лолли разворачивается на переднем сиденье и поднимает бровь, глядя на Пэйтон.

Пэйтон занята своим телефоном.

— Извините, готов. Ари подбегает, ее волосы мокрые и завязаны в узел на голове.

«День девочек?» Я думаю.

"Да. Это должно быть весело».

Я ухмыляюсь, радуясь, что она выходит на свежий воздух. С тех пор, как мы сюда приехали, она почти не выходила из дома, разве что спустилась вниз и побыла у воды.

— Я здесь по принуждению, если тебе интересно. Лолли хмурится.

— Заткнись, Лолли. Мы накормим тебя, Покровитель. Не волнуйся, — поддразнивает Миа.

«Мы собираемся в город, чтобы посмотреть несколько бутиков», — говорит Пэйтон, не поднимая глаз. «Кенра услышала о гала-концерте и сошла с ума».

Мои мышцы напрягаются, и мне приходится приложить усилия, чтобы разжать губы.

Я смотрю на Ари. «Гала?»

Она улыбается. «Да, ваше командное мероприятие приближается очень быстро, так что мне нужно что-то найти сейчас, иначе я облажаюсь».

Желудок урчит, конечности покалывает.

— Ты… — я сглатываю.

Она помнит?

Должно быть, я выгляжу сумасшедшей, потому что она хихикает.

«Поначалу я не был уверен, что готов к этому, на всякий случай, понимаешь?» — говорит она, и я нетерпеливо киваю, отчаянно пытаясь протянуть руку и убрать распущенные волосы с ее лица. «Но потом я решил, черт возьми, мне нужно немного развлечься».

"Ага. Вы делаете." Да, детка.

— Поэтому я сказал, что пойду. Она пожимает плечами и открывает дверь на заднее сиденье.

— Сказал, что ты пойдешь.

Сказала, что пойдет?

Комок застревает у меня в горле.

В моей кишке.

В моей чертовой груди.

Ари кивает, внезапная тревога сводит ее плечи. — Эм… — В ее глазах заплывает растерянность, и я откашливаюсь, пытаясь улыбнуться ей в пользу, но не уверен, что мне это удается.

А потом я разворачиваюсь и направляюсь обратно к дому, но не захожу внутрь.

Я бросаюсь назад, в ушах звенит, когда голоса доносятся до меня из патио.

Мое зрение пульсирует, расплывается и расплывается в фокусе, но мне нужен только один ясный взгляд.

Один четкий чертов выстрел.

И я принимаю это.

Я отстраняюсь, мой кулак касается челюсти Чейза.

Он падает со стула, кувыркаясь на землю, и когда он вскакивает на ноги, его голова резко поворачивается ко мне, я хватаю его за рубашку, отталкивая назад, пока его позвоночник не касается перил.

Я запираю его руки за спиной и немного приподнимаю ноги, так что он наполовину свисает с края палубы. Я прижимаю предплечье к его груди, заставляя его удерживать весь вес верхней части тела.

Он стонет, пытаясь вырваться на свободу, но я нажимаю сильнее.

На этот раз он кричит от боли, и рядом со мной появляется Брейди, за нами хлопает дверь, а затем появляется Мейсон.

— Ной, отпусти его.

Я нажимаю локтем на живот Чейза и впиваюсь ладонью в его лопатку. Я мог бы вытащить его, приложив немного больше силы.

— Ты сломаешь ему руку. Рука Брейди сжимает мое запястье.

У меня переворачивается желудок. — Возможно, он этого заслуживает.

Мое тело трясется, зубы сжимаются, я отталкиваюсь от него, но не отступаю.

Чейз вынужден стоять передо мной, прямо передо мной.

Кровь капает из его губы, и он прикасается к ней большим пальцем.

Мои плечи опускаются, и я качаю головой.

Внутри меня горит извращенная мука; это смесь гнева и вины, от которой трудно дышать, потому что здесь я злюсь на парня передо мной, хотя это я его туда поместил.

Я сделал это. Я пытался поступить правильно, возложил на себя этот чертов меч, потому что это то, о чем она просила, это то, что ей было нужно, и быть всем и всем, что ей нужно, - это все, чего я когда-либо хотел. Это все, что я когда-либо захочу.

Так что я последовал ее примеру, отступил, и этот ублюдок…

Он проскользнул прямо внутрь.

Но я этого не понимаю.

Я качаю головой. «Почему ты это делаешь?»

Чейзу хватает наглости поморщиться и отвернуться.

"Действительно? У тебя достаточно мужества, чтобы сделать ход, но недостаточно мужественного, чтобы сказать это вслух?

При этом его голова дергается вперед, и он вскидывает руки. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ной?

«Я хочу, чтобы ты сказал мне, почему мне не следует вырубить тебя. Почему мне не стоит пойти к ней прямо сейчас и напомнить ей о том, какой именно стала ее жизнь после тебя, ведь она стала лучше. Она была счастливее. Она была-"

Любил. Влюбленный.

Она была моей.

— Я просто хочу быть здесь ради нее, Ной, и я хочу, чтобы она знала, что я… что я здесь, если она решит, что… — Он обрывает себя.

— Как ты собираешься быть хотя бы наполовину тем мужчиной, который ей нужен, если ты даже не можешь признаться в том, чего хочешь, вслух?

— Прости, но мне нечего тебе говорить.

«Нет, просто продолжай притворяться тем парнем, которым она умоляла тебя быть несколько месяцев назад, и посмотрим, как это сработает для тебя».

— Думаешь, я не знаю, что облажался? он кричит. «Потому что я так и делаю, хорошо. Да, но я не могу уйти сейчас. В течение нескольких месяцев я ждал какого-то знака того, что то, что мы сделали, было правильным, что мы — то, что правильно, и я не могу игнорировать тот факт, что это так. Это самый простой знак, какой я когда-либо видел».

Безрадостный смех покидает меня, и я пытаюсь сглотнуть, выйдя из комка в груди. "Знак." Я киваю. «Вы сидели месяцами, даже годами, ожидая, что кто-то или что-то придет и убедит вас, что она того стоит?»

Он снова отводит взгляд, но я придвигаюсь ближе, попадая ему в лицо, и, наконец, он снова смотрит на меня.

«Я знал, что эта девушка достойна мира с того момента, как встретил ее». Я сильно моргаю, стараясь не потерять сознание, глядя в глаза засранцу, пытающемуся украсть мой мир из-под меня.

Рука Мейсона падает мне на плечо, но я высвобождаюсь, разворачиваюсь и начинаю уходить, но делаю всего один шаг.

«Она любила меня однажды, Ной… она могла бы снова. Возможно, тебе стоит подумать об этом».

Лед растекается по моему желудку.

Я разворачиваюсь так быстро, что чувствую тошноту и головокружение, но мои костяшки пальцев хрустнут по его носу, и причиняемая этим боль приветствуется.

"Ебать!" Чейз касается своего лица, по нему течет кровь.

Мейсон опускает голову, а Брейди смотрит в сторону, но не говорит ни слова, потому что действительно, что они могут сказать?

Этого ждали очень долго, и они это знают.

Мне нужно быстро уйти, и я делаю два шага за раз, тащась по территории, чтобы они меня больше не видели.

Моё тело трясётся от жестокого наказания. Вязкая боль пробирает мое горло и побеждает.

Я ковыляю к мусорному баку в углу, мой желудок стекает в черный мешок для мусора, забирая с собой немного надежды, принесенной прошлой ночью.

Возможно, я совершаю ошибку.

Возможно, это неправильный способ сделать это.

Возможно, мне нужно пойти против того, что она просила.

Может, мне стоит повесить шляпу и уйти.

Глава 45

Арианна

Сбегая по лестнице, я выбегаю вперед и быстро проскальзываю в маминую машину.

"Извини." Я вытираю дождь со лба и пристегиваюсь. «Мия держала меня на пьедестале дольше, чем ожидалось, пытаясь подогнать платье по размеру».

«Когда этот танец?» Она выезжает на улицу.

"Мама." Я смеюсь. «Это не средняя школа. «Это не похоже на выпускной. По сути, это церемония награждения в конце сезона».

— Судя по тому, что я слышал, он предназначен для формального ношения и находится в арендованном зале.

"Истинный." Я улыбаюсь, глядя на нее. «В любом случае, да. Это в следующую среду.

«Хм», — размышляет мама, переводя взгляд на меня.

"Что?"

"Ничего."

«Мама…» Я поворачиваюсь на своем месте, глядя на нее.

— Ничего, сладкий. Она гладит меня по ноге. — Уже скоро, и на следующей неделе начнутся занятия в школе, верно?

"Ага. Двадцать седьмое — первый день назад. Чейз отвезет меня в мое общежитие пару дней назад. Это настолько странно, что я понятия не имею, как это выглядит, но я прожил там целый семестр».

Мы подъезжаем на стоянку больницы, чтобы меня осмотреть у поведенческого невролога. Припарковавшись перед зданием, она поворачивается ко мне. «Ты проводишь много времени с Чейзом».

Тепло поднимается по моей шее, и я пожимаю плечами.

Она наклоняет голову, в ее взгляде светится нежность. «Как дела?»

"Это будет." Меня покидает тихий смешок. «Мы веселимся. Я полагаю, что это было потерянное время. Он постоянно просит меня пойти с ним куда-нибудь, даже если это просто пляж. Поначалу меня это беспокоило, но теперь, я не знаю… — Я замолкаю, и у меня в животе кружится небольшой кружок.

"Захватывающий?" она шепчет.

Улыбка изгибает мои губы, и я смотрю на нее, морщины вокруг ее глаз становятся глубже, но она улыбается, несмотря на то, что ее беспокоит, ее рука протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки.

«Странно, вроде бы он тот же Чейз, но нет. Только я не могу понять, что в нем изменилось, но я это чувствую, понимаешь? Что-то другое. Иногда меня расстраивает то, что невидимый туман не рассеивается, но постоянное напряжение из-за него затрудняет работу, не говоря уже о том, чтобы дышать, поэтому я стараюсь быть занятым, чтобы не думать о сиюминутном.

Я ей этого не говорю.

«Вы не задумывались, а может, это не он изменился?» Моя мама мягко улыбается. — Может быть, это ты другой?

— Я… — я качаю головой. «Я не другой. Я потерял воспоминания, но я все еще я, и, кроме того, они возвращаются в любой момент. Возможно, сегодня вечером. Возможно, после этой встречи.

Мой пульс учащается, и я впиваюсь кончиками пальцев в дешевую кожу подлокотника.

— Я не имел в виду, что несчастный случай изменил тебя. Она хватает меня за руку, в ее тоне звучит тревога. «Ари, дорогая, ты пришла в себя в Авиксе, и, конечно, это мог быть всего лишь семестр, но первый вкус перемен пошел тебе на пользу».

— И скоро я все это вспомню. Я киваю, сжимая ее руку. — Мне следует войти, пока я не опоздал. Я знаю, они сказали, что в комнату никого не пускают, но ты уверен, что не хочешь подняться в комнату ожидания?

«Все в порядке», — хрипит она. «Я возьму кофе по дороге и вернусь, почитаю, пока жду тебя. Я буду здесь, когда ты выйдешь.

Кивнув, я выскальзываю из машины.

Когда я выхожу, мой взгляд устремляется влево, к небольшому зданию рядом с главным, с названием « Реабилитационный центр Трайсити», написанным большими жирными буквами над двойными дверями.

Давление падает на мою грудь, когда я смотрю на темные окна.

"Ты в порядке?" Голос мамы выбивает меня из головы, и я выдавливаю улыбку.

"Ага. Скоро увидимся."

Я вхожу в здание, и мне кажется, что я жду несколько часов; в действительности. Прошло всего несколько минут, а потом я сижу на бархатном диване, а человек, который присоединился к доктору Брайану в объяснении того, что могло случиться со мной, сидит за столом передо мной.

Он улыбается, а я сижу сложа руки и внезапно начинаю немного волноваться.

«Рада снова видеть тебя, Арианна. Ты выглядишь намного здоровее».

«Да, я могу двигаться, не чувствуя, будто меня сейчас режут».

Он усмехается, скрещивая одну ногу, и я делаю то же самое. — Итак, я перечитал все еще раз и…

«Прошу прощения, не хочу показаться грубым, доктор Стейша, но можем ли мы не сделать что-нибудь из основных подготовительных вещей?»

Мужчина слегка улыбается и садится вперед. «Почему бы тебе не рассказать мне, что у тебя на уме, и мы пойдем дальше? Это нормально?

Я киваю, преодолевая напряжение в груди.

— Я ничего не помню, — выпаливаю я. «Прошел уже месяц, и ничего. Как будто я просыпаюсь и вижу слой тумана над моими глазами, но я прекрасно вижу. Мой разум постоянно работает, но только наполовину. Я смотрю на что-то и у меня перехватывает дыхание, но я не знаю почему. Я слышу грустную песню и плачу, но за что? Я чувствую знакомые запахи, которые даже не знакомы, если это имеет смысл, и у меня будто горло распухает, и я не могу дышать. Почти все у меня на кончике языка, на кончиках пальцев, но когда я продвигаюсь вперед, чтобы схватить это, удержаться не за что.

«Это… это чувство, которое я продолжаю испытывать». Слёзы сейчас жгут мои глаза. «Это похоже на непреодолимое чувство срочности, требующее моего внимания, почти как потребность или осознание. Он продолжает кричать, что я что-то упускаю, что-то большое. Что-то, что является частью меня, но я не знаю, что это такое. Это физически больно, как больно под костями, где я не могу прикоснуться к нему, не могу его найти, но оно тяжелое, и отчаяние, которое охватывает меня, когда это происходит, изнурительно.

«Сейчас я так часто избегаю того, что знаю, и боюсь, что скоро не смогу этого сделать и сойду с ума. У меня такое чувство, словно меня выбросило посреди океана, и если я лягу на спину и попытаюсь всплыть, постарайся вспомнить, я утону, поэтому продолжаю плыть. Я постоянно занят. Но в последнее время я бегу на пустом месте. Моя семья замечательная, но это потому, что я все время улыбаюсь, и я не знаю, как долго я смогу это делать».

Я вздыхаю, глядя на доктора Стейшу.

Мужчина кивает, обдумывает все, что я сказал, и когда он начинает говорить, разбирая то, что я выразил, и соотнося это с моей ситуацией так, чтобы это имело для него медицинский смысл, на меня падает тяжесть.

Мне хочется кричать, плакать. Я хочу убежать.

Но вместо этого я делаю то, что делал последние несколько недель.

Я отталкиваю его, прячу его с улыбкой, и когда он поднимается со своего места, протягивая мне руку, я пожимаю ее, шагая вперед, выходя за дверь, желая, чтобы я никогда не входил в нее.

Как и было обещано, моя мама ждет у здания, и когда я, не говоря ни слова, проскальзываю на переднее сиденье, мама читает это на моем лице.

Ее слезы такие же мгновенные, как и мои, и когда я отворачиваюсь, она смотрит вперед.

Я отключаюсь, и следующее, что я помню, мы подъезжаем к пляжному домику, грузовик моего отца припаркован позади грузовика Чейза на подъездной дорожке.

Когда я не выхожу, мама спрашивает: «Хочешь вернуться в нашу квартиру?»

Покачав головой, я прикусываю внутреннюю часть щеки и выпрыгиваю.

Я направляюсь внутрь, мои движения прерывистые, глаза слезятся, а щеки красные.

Все сидят в гостиной и смотрят телевизор, но как только они видят меня, он останавливается.

Глаза моего отца обращаются к моей маме, и Мейсон хмурится, наклоняясь вперед.

Чейз встает, направляется ко мне, но я вскидываю руки вверх, швыряю сумочку на пол и продолжаю идти.

Мне нужно… мне нужно…

Какого хрена тебе нужно, Ари? Проклятье!

Я выхожу через заднюю дверь и через несколько секунд бегу к пляжу.

Ветер хлещет меня по лицу, обжигая кожу, но мне все равно. Я продолжаю бежать.

Пройдя примерно полмили по пляжу, мое горло распухает, слезы душат меня, и я рычу, смахивая их сердитыми движениями.

Я резко останавливаюсь, и что-то заставляет меня крутиться вокруг, глядя вперед, и тогда я вижу его.

Ной.

Мои плечи опускаются, и, как будто я произнесла его имя вслух, он поворачивается и мгновенно замечает меня.

Он хмурится, хватается за край причала, с которого свисают ноги, но не двигается, когда что-то подсказывает мне, что он этого хочет.

Прежде чем я осознаю это, я уже в четырех футах от него, и он смотрит на меня.

— Мне сейчас не хочется говорить. Я не уверен, почему я говорю это, когда это я подошел, но вот что получается.

Ной кивает, его брови почти соприкасаются посередине. «Разговоры переоценены».

У меня вырывается смешок, и я всхлипываю, улавливая легкое подергивание его губ.

Засунув пальцы ног в туфли, я протягиваю руку. «Мы не могли бы… не поговорить вместе?»

Его язык высовывается, скользит по губам, и меня охватывает тяжесть, пока я жду его ответа, но я не уверен, почему, потому что, когда он снова кивает, я как будто знал, каким будет его ответ, еще до того, как он сделал это. это.

Что-то мне подсказывает, что я это сделал.

Ной

Ари смотрит на меня сверху вниз с легкой улыбкой на губах, вытянутой рукой и покрасневшими глазами. Я знал, как только увидел ее, она была расстроена и плакала, но я также знал, что она не в настроении делиться. Ей, как и мне, нужно время, чтобы обдумать свои мысли.

Итак, я беру ее протянутую руку.

В тот момент, когда моя ладонь касается ее, наша кожа словно пронзается иглой, и она вздрагивает от небольшого потрясения.

У нее вырывается смех, и я не могу сдержать улыбку, вскакивая на ноги.

Встав, я поворачиваюсь так, чтобы мое тело смотрело в том же направлении, что и она, и на этот раз протягиваю ей руку. Она хватается за меня с застенчивой улыбкой.

Ее голова слегка откидывается назад, чтобы она могла видеть меня полностью, и медленно, очень медленно на нее падает мягкость. Ее глаза скользят по моему лицу, ее пальцы дергаются в моих, и прежде чем она осознает это, прежде чем она забеспокоится и в замешательстве отстранится, как она делала каждый раз, когда позволяет себе быть рядом со мной, я киваю.

«Тогда давайте перейдем к этому «не разговариваем», а?»

Ари улыбается и ведет нас по длинному причалу, но вместо того, чтобы идти до конца, где лес встречается с песком, она разворачивает нас на полпути.

Мы перепрыгиваем через край, земля находится менее чем в трех футах от нас.

В ту секунду, когда мы касаемся песка, она смотрит на меня, и блеск ее карих глаз заставляет мои мышцы напрягаться.

Я быстро отпускаю ее, засунув руку в карман толстовки, и она делает то же самое.

Вокруг нас нет ничего, кроме шума океана, и она ведет нас дальше по береговой линии, к пристани для лодок примерно в миле от нас.

Она наклоняется и начинает отвязывать двухместную лодку.

«Должен ли я быть начеку?»

Через плечо она бросает мне улыбку, и мне хочется упасть на колени рядом с ней.

— Это Лолли, она не будет возражать.

Я киваю и подтягиваюсь ближе, когда она начинает залезать внутрь, но моя помощь ей не нужна.

Она делала это миллион раз.

Я запрыгиваю рядом с ней, и мы отправляемся в путь, плывя в открытый океан, но держась близко к суше.

Это не лучший час, и после того, как мы во второй раз проезжали мимо ее пляжного домика, она перестает торговать и позволяет своей заднице упасть на половицу, ее ноги переброшены через верх, голова запрокинута на сиденье.

Она смотрит на облачное небо, и я присоединяюсь к ней.

«Вы когда-нибудь хотели отправиться в новое место и начать совершенно другую жизнь? Типа сказать всем, что тебя зовут Джон, и что ты плотник, у которого нет семьи и ты переехал по прихоти?

"Нет."

Ее голова поворачивается в мою сторону от моего быстрого и ровного ответа на ее желаемое за действительное.

«Я бы всем сказал, что меня зовут МакЛовин».

Она смеется, ее тело трясется, а когда она снова смотрит на небо, то со вздохом. «Я люблю этот фильм».

Я знаю.

Ее охватывает мрачность, и я жду.

Это занимает минуту, но затем она закрывает глаза, а когда они снова открываются, они сосредотачиваются на желтом лаке для ногтей, который она сейчас сдирает с большого пальца.

«Знаете, сегодня я был на приеме у врача, чтобы он осмотрел меня после несчастного случая».

Я знал это. Именно поэтому я вообще приехал сюда, в единственное место, где я мог чувствовать, что я рядом с ней, даже когда это не так.

Я должен был быть там с ней, сидеть в зале ожидания, чтобы я мог взять ее за руку и обнять, когда она выйдет, празднуя хорошее или утешая, несмотря на плохое.

У меня под ложечкой образуется узел.

«Они, хм, они думают, что я блокирую воспоминания, они говорят, что иногда люди, находящиеся в… тяжелой депрессии, делают это». На глазах у нее наворачиваются слезы, и она качает головой. «Как я могу знать, в этом ли проблема, если я не могу вспомнить, была ли у меня депрессия вообще?»

Я изо всех сил стараюсь не выпустить судорожное дыхание, застрявшее у меня в груди, боль в ее тоне слишком охренительна. Ее тихие крики сотрясают ее тело, и она смущенно отводит взгляд.

Она ломается рядом со мной, и я не могу этого вынести. Не могу этого сделать.

Она хочет учиться чему-то самостоятельно, но ей нужно что-то, за что можно держаться. Ей нужно знать, что с ней все в порядке. Что с ней все будет в порядке.

Мой сустав находит свое место под ее подбородком, и когда мой большой палец попадает в пространство между ним и ее нижней губой, ее губы приоткрываются в тихом вздохе, и ее глаза бегут к моим еще до того, как я повернул ее лицо в свою сторону.

В них есть мольба, но, черт возьми, моя малышка понятия не имеет, о чем она просит.

Это подсознательно, ее сердце и разум знают, что я здесь, умираю от желания избавить ее от боли, утешить и поддержать ее во всем. Всегда.

Навсегда.

Ее грудь раздувается, а мои губы изгибаются в легкой, нежной улыбке.

«Тебе было больно, и это было самое худшее, что можно себе представить». Ее губы дрожат, но она не смеет отвести взгляд. — Ты много плакала, пряталась и делала вид, что все не так уж и плохо, но постепенно… — Я сглатываю. «Очень медленно свет снова скользнул в твои глаза».

Ее моргание замедляется, ее слезы скользят и катятся вниз, попадая на мою кожу. «Почему у меня такое ощущение, что ты в этом помог?» она шепчет.

Я заставляю свою руку опуститься и стараюсь следить за мной глазами.

— Ты помог с этим? Она пытается еще раз.

Я знаю, что она хочет вспомнить сама, но я уже все испортил, поделившись тем, что сделал. Теперь она просит большего.

За крошечный кусочек.

Я обещал, что никогда не откажу ей, поэтому не буду.

Я откашливаюсь и отвечаю так, как умею.

"Я надеюсь, что это так."

Ее улыбка нетороплива, и она смотрит на открытую воду, бормоча: «Думаю, ты это сделал».

Мне кажется, я теряю тебя…

Глава 46

Арианна

На стене свисают белые мерцающие огни , а вокруг них сплетена прозрачная синяя занавеска, создающая мечтательную атмосферу зимней страны чудес. Большие колонны охватывают углы стен, а впереди на небольшой сцене стоит стол, полный трофеев и мемориальных досок.

Ребята одеты в модные костюмы, а девушки – в светящиеся платья, все, кроме тренерского штаба, который выбрал свою внешнюю форму.

Музыка тихая, а еда представляет собой культурную смесь в стиле сэмплера.

После того, как персонал убирает со столов после ужина, тем, у кого есть браслеты, раздаются бокалы с шампанским, а всем остальным - игристый сидр. Главный тренер выходит на сцену, стучит в микрофон и начинает приветствовать всех на девяностом ежегодном зимнем гала-концерте.

«Нередко хорошая команда и достойный сезон. Я здесь уже двадцать два года, и не было ни одного года, в котором я не мог бы претендовать на то же самое, но есть разница в добре и золоте, и в этом году, ребята, футбольная команда Avix U Sharks была чертово золото».

Комната наполняется улюлюканьем и криками, громкий лай Брейди слышен над каждым.

Мужчина рассказывает о своей команде, хвалит их как единое целое, делится некоторыми из их испытаний с теми из нас, кто не был мудрее, а затем делает паузу. Мужчина хватается за край небольшого подиума, перед которым стоит, и кивает головой, на его губах появляется улыбка.

«Знаете, как тренер я могу сделать очень многое и делаю это настолько хорошо, насколько могу, но я знаю, что многие из моих ребят ежедневно ругают меня в своих головах. Тренер – это всего лишь тренер». Он кивает. «Настоящий герой успеха этого сезона находится в сердце капитана».

Люди свистят, и у меня кружится живот. Я подсознательно наклоняюсь вперед.

«К сожалению, Ноя Райли сегодня здесь нет, но если бы он был, я бы снял шляпу перед этим человеком. Он взял команду, состоящую на треть из новичков, и вывел нас в плей-офф через год, когда мы, как ожидалось, находились в самом низу нашего дивизиона. Он взял многих из вас под свое крыло, и вы все могли этого не знать, потому что он, конечно, никогда не говорил ни слова, но этот молодой человек изменил весь свой график, чтобы быть там, чтобы обучать и наставлять каждого из вас, кто просил. Он сделал нас семьей».

Задняя часть глаз щиплет.

«По этой причине он, без сомнения, и единогласно проголосовал всех тридцати девяти из вас в этом списке, как MVP этого года. Я хотел бы пригласить Трея Донавона на сцену, чтобы принять эту награду от имени Ноя».

Комната взрывается аплодисментами, и Кэмерон, его подруга на ночь, кричит со своего места рядом со мной.

Трей закатывает рукава чуть выше, и несколько парней свистят, заставляя его ухмыляться в ответ.

«Эй, у меня есть девушка, и она ревнивая», - поддразнивает он, и я игриво шлепаю Кэмерон.

Он откашливается, поднимает маленький трофей и осматривает его. «Ной уже три года является моим лучшим другом, и я знаю, что смогу сказать то же самое через тридцать лет».

— Эй, — шепчет Чейз, и я неохотно смотрю в его сторону. «Хочешь пойти выпить? Мой приятель обслуживает бар.

Я качаю головой, снова поворачиваясь лицом к сцене, а Трей продолжает.

«Нет человека, более трудолюбивого и заслуживающего всего хорошего, что мир может предложить, больше, чем он. Я, э-э, я знаю, что тренер просил меня принять эту награду, но вместо этого я бы хотел пригласить кое-кого еще. Трей смотрит на Кэмерон позади меня, и на моем лице появляется хмурый взгляд, когда он вырывает микрофон из держателя и спрыгивает со сцены, направляясь прямо к ней. Но затем он говорит в микрофон «Арианна Джонсон», и моя спина выпрямляется. Трей улыбается. «Лучшая подруга моей бабочки, ты, возможно, сейчас думаешь, что я сумасшедший, и это так и есть, так что все в порядке». Сейчас он передо мной, и я смотрю на Кэмерона, когда он, подмигивая, падает на колени. «Прими эту награду для нашего мальчика Ноя?»

— Э-э… — я открываю рот, но все, что выходит, — это нервный смешок, зная, что все взгляды обращены на меня.

"Давай, пожалуйста?" Он смотрит на меня большими щенячьими глазами.

Я поднимаю руки и пожимаю плечами. "Конечно." Я смеюсь, забирая это у него.

Зал аплодирует, и он смеется, возвращаясь на сцену и бросая микрофон своему тренеру.

Тренер вручает еще несколько наград, Брейди — единственный новичок, получивший одну, а затем свет гаснет, музыка становится немного громче.

Чейз поворачивается ко мне, протягивает руку и кивает в сторону танцпола.

«Никто еще не танцует».

"Так." Его улыбка яркая. «Я хочу танцевать с тобой и не хочу ждать».

Тепло разливается по мне, и я поднимаюсь на ноги. Ухмылка Чейза становится шире, когда он берет меня за руку и ведет к центру пола.

Он разворачивает меня, заставляя меня смеяться, и румянец бросается на мои щеки, когда я оглядываюсь и обнаруживаю на нас несколько пар глаз, некоторые из которых не такие дружелюбные, как я надеялся. Мои мышцы немного напрягаются, и Чейз качает головой.

Он наклоняется, прижимается щекой к моему лицу и шепчет: «Не обращай на них внимания». Он отстраняется, его ладонь скользит по моему телу, его правая рука сцеплена с моей, но прижата к нам по бокам. Его мягкие зеленые глаза смотрят на мои, его губы приоткрываются, и он прижимается ими к моим костяшкам пальцев. «Ты красивая, Арианна. Так красиво." Его тон падает еще ниже, и у меня сжимается грудь от этого звука.

На танцполе к нам присоединяются еще несколько человек, но я не обращаю на них никакого внимания.

Я остаюсь сосредоточенным на мужчине передо мной.

«Раньше я мечтал о таких вещах», — признаюсь я. «Танцуя с тобой, держась за тебя…»

Его лоб припадает к моему, и мои глаза закрываются.

«Это все, о чем я думал», - признается он. «Я не был уверен, что мне когда-нибудь представится такой шанс. Раньше я был дураком, но не более. Я бы предпочел тебя кому угодно, Ари. Не важно что. Я бы выбрал тебя».

У меня сжимается живот, и я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах.

Он сладкий и перечный, тонкий.

Где кедр и шалфей, мятный ветерок?

Мои веки открываются, я хмурюсь, но затем рука Чейза покидает мою, и его мягкая ладонь падает на мою щеку.

Где грубая текстура, нагретая кожа?

Я слегка отстраняюсь, и его глаза встречаются с моими.

— Ари, — шепчет он, приближаясь ближе, и мою грудь сжимает.

Но я не могу сказать, это ожидание или опасение.

Это сбивает с толку, и это болит, но, может быть, это болит за него?

Для нас.

Для большего.

Поэтому, когда его взгляд падает на мои губы, я приглашающе поднимаю подбородок.

Губы Чейза прижимаются к моим, и мои глаза закрываются.

Мое сердцебиение сильно стучит в грудную клетку, и он прижимается ближе, его рука ныряет в мои волосы.

В этот момент меня вырывает рыдание, и я отдергиваюсь, но прежде чем мне придется взглянуть на него, прежде чем он сможет сказать хоть слово, мой брат уже здесь.

Мейсон проскальзывает между нами, притягивает меня к себе и прижимает мою голову к своей груди. Он заслоняет мое лицо от остального танцпола. Я сжимаю его пиджак, и он медленно покачивает нас.

— Все в порядке, дорогая, — хрипит он, целуя меня в голову. "Все нормально."

«Я не знаю, что со мной не так. Я не знаю, почему я плачу». Я вздрагиваю, и его руки сжимаются. «Я думаю, это просто ошеломляет, понимаешь? Я так долго ждал.

Вздох Мейсона накатывает на меня. "Да, знаю."

Болезненное разочарование в его тоне заставило меня поднять голову. Я провожу взглядом и встречаюсь с ним.

"Что?"

"Ничего."

— Мейсон, что? Я умоляю. "Что это такое?"

Его подбородок опускается, и он качает головой. «Очень трудно отойти в сторону и позволить себе вести за собой. Меня это пугает, вот и все».

— Это еще не все, и ты это знаешь. Мы перестаем двигаться. — Тебе неприятно видеть меня с ним?

— Не так, как ты привык.

«Я не знаю, что это значит».

— Я знаю, но ты не позволяешь мне сказать тебе, что это значит. Он протягивает руку, проводит по краю моего глаза и показывает мне маленькую черную полоску на подушечке большого пальца. "Все нормально. Просто пообещай мне, что будешь... двигаться медленно. Продумайте все прежде, чем… что-либо.

Розовый окрашивает мои щеки, и я киваю, и меня покидает тихий смешок. «Наверное, мне стоит пойти найти своего парня, чтобы он не подумал, что я сошла с ума».

«Он знает лучше». Губы Мейсона оттягиваются в сторону, и он отпускает меня. "Идти."

Глубоко вздохнув, я киваю, поворачиваясь на пятках.

К моему удивлению, Чейз недалеко, и его это не смущает. Он ждет меня менее чем в пятнадцати футах от меня, с бокалами шампанского в руке.

Закусив губу, я подхожу к нему, принимая стакан, когда он его предлагает. Он тихо берет меня за руку и ведет к нашему столу.

«Спасибо, что пошли со мной сегодня вечером». Он проводит ладонью по моей руке. «Это не должен был быть наш первый танец. Мне следовало отвезти тебя на выпускной бал первого года обучения, а потом и на все последующие. Я должен был показать тебе, насколько ты важна для меня, давным-давно, и я хочу это компенсировать, — хрипит он, нежно целуя мое плечо. «Позволь мне пригласить тебя на эти выходные. Только мы."

— Ты приглашаешь меня на свидание, Чейз Харпер?

Намек на застенчивость охватывает его, и он кивает. "Да я. Так что вы скажете? Выйти со мной?"

У меня сводит живот, и я киваю, заслужив победную улыбку Чейза. После этого мы поворачиваемся лицом вперед, удобно сидим и слушаем музыку.

Когда я оглядываюсь на улыбающиеся лица, наши друзья находятся всего в нескольких шагах от меня, одно пересекает мое собственное.

И впервые за долгое время во мне вспыхивает небольшое чувство надежды.

Это кажется правильным.

Так почему же мне приходится прилагать усилия, чтобы держать голову поднятой?

Позже тем же вечером, когда мы возвращаемся домой и устраиваемся поудобнее, я ищу Ноя, чтобы показать ему награду, которую он получил, но его нигде нет, поэтому я кладу его трофей на комод и выскальзываю из платья, чтобы быстро принять душ.

Моя улыбка широкая, когда я вступаю в теплые брызги, вечер повторяется перед моими глазами, обещание завтрашнего дня сильное, но как только волнение нарастает в моем нутре, оно скручивается. Оно скручивается до такой степени, что становится больно, и вдруг я не могу дышать.

Спокойствие, возникшее несколько мгновений назад, смывается водой, утекая в канализацию, унося меня с собой. Прежде чем я осознаю, что двинулся, я оказываюсь в углу, сжимая ноги и уткнувшись головой в колени.

Я начинаю плакать.

Поначалу это безэмоциональные, сбивающие с толку слезы, но постепенно боль дает о себе знать.

Стыд просачивается.

И вина слишком велика.

Вот уже несколько недель, как я сказал доктору, я молча кричал, чтобы вспомнить то, что я забыл, блокируя то, что я знал, потому что то, что я знал, было слишком болезненным, а то, чего я не знал, мне отчаянно хотелось.

Поэтому я отбросил все это: хорошее, плохое и грустное.

Драгоценный.

Меня охватывает рыдание, и я поддаюсь ему.

Я позволил этому поглотить меня.

Один в углу душа, я плачу обо всем, что пыталась выбросить из головы, но, тем не менее, каждый день испытываю боль внутри себя.

Я плачу о ребенке, которого потерял, которого с трудом могу заставить себя признать, потому что агония и потеря, которые он приносит, невыносимы. Совершенно разрушительно.

Быть мамой – это то, чего я хочу больше всего на свете, и вот я слишком слаба, чтобы даже думать о той маленькой жизни, которой больше нет.

Дверь распахивается, и появляются широко раскрытые глаза Кэмерон. «Ой, сестра…»

Взяв со стойки полотенце, она быстро выключает воду, падает рядом со мной на колени и заворачивает меня в него, прижимаясь ко мне.

«Я не знаю, что со мной не так. Сегодня было так весело, но… — Я замолкаю в очередном сдавленном рыдании.

"Но что?"

"Я не знаю!" Я кричу. «Я не знаю, для чего нужно это «но», но я это чувствую. Постоянно. Оно следует за мной. В каждом моем шаге есть «но».

Что-то чертовски жалит, и она не понимает.

Никто не делает.

Даже не я.

В меня проникает непреодолимое чувство ненависти к себе, и мои плечи трясутся.

«Я не позволял себе думать о том, что я потерял за несколько недель, Кэмерон. Я отбросил единственное, что знал наверняка. Кто так делает?!" Слезы текут по моему лицу. «Кто отталкивает воспоминания, которые следует беречь?»

Я не говорил и не допускал ни малейшего намека на воспоминание о ребенке, который рос во мне. Мое дитя.

Я даже не могу заставить себя подойти к Пэйтон, настолько это тяжело.

«Больно, Кэм. Мои кости буквально трескаются, когда я думаю о нем». Я признаю. «Я думаю, это был бы он. Мальчик. Я не знаю, почему». Я качаю головой. «Но каждый раз, когда я касаюсь своего живота или случайно задумываюсь о нем, я чувствую, что у меня сердечный приступ».

— Все в порядке, Ари, — шепчет она.

Горький смех покидает меня, и я смахиваю нос. "Нет, это не так. Ты просто понятия не имеешь, что еще сказать».

"Все нормально-"

— Это не так, — огрызаюсь я, хотя и не хочу этого делать. «Я просто жалок. Совершенно чертовски жалко».

В моей груди вспыхивает паника, она раздувается, перекрывая дыхательные пути, и я начинаю потеть. В моем мозгу как будто начинают вспыхивать все эти движущиеся картинки и слова, каждое размытее предыдущего.

Меня может стошнить.

«Я больше не хочу прятаться от себя, но я не могу этого сделать. Иногда мне хочется проглотить горсть снотворного и надеяться, что, когда я проснусь, все будет по-другому».

«Не говори так».

«Я чувствую это, Кэм. Я не буду, но я хочу. Я беспомощен. Я чувствую себя чертовым мошенником и не знаю, как это исправить».

Мои мышцы побеждают, и мое тело висит мертвым грузом.

Моя голова падает на плитку, и пока глаза открыты, я ничего не вижу.

Кажется, я кричу, но не уверен.

Я ничего не слышу.

Но громкий хлопок заставил меня моргнуть и обнаружить, что там стоит мой брат.

Его глаза широко раскрыты, а ноздри раздуваются. Он наклоняется, поднимая меня с пола. Когда он говорит, его голос надламывается: «Иди сюда, сестренка».

Он опускает меня на матрас, и Кэмерон быстро набрасывает на меня одеяло, вытаскивая из-под него полотенце.

Слёзы катятся по моему лицу, пропитывая подушку подо мной. — Я не могу этого сделать, Мейсон.

Хватка брата на моей руке крепче. Он долго выдерживает мой взгляд, его грудь раздувается от полного дыхания. Он облизывает губы, но молчит, пока мои губы не растягиваются в легкой ободряющей улыбке.

Нервы заставляют его ерзать, но затем он распрямляет плечи и смотрит мне в глаза.

«Я знаю, что ты сбит с толку и убит горем так, что я даже не могу себе представить, но мне нужно, чтобы ты кое-что знал, что-то, что я чертовски боюсь сказать, но это все равно нужно сказать». Он встает на колени, его свободная рука сжимает наши соединенные руки. «Мне нужно, чтобы ты знал: как бы тебе ни было больно сейчас, как бы тебе ни было больно, есть человек , которому так же чертовски больно, с каждым его вздохом». Я прерывисто вздыхаю, и глаза брата тускнеют. — И не для себя, а для тебя. Его внимание падает на мой живот. "Для вас обоих ."

Мои губы дрожат. "Есть?"

— Да, младшая сестра. Он моргает, влага блестит вдоль линии ресниц. "Есть."

Мои глаза закрываются, и я киваю. Медленно он наклоняется вперед, целуя меня в висок, затем отпускает меня и падает спиной к стене.

Кэмерон заползает в кровать рядом со мной, лицом ко мне поверх одеяла.

Медленно мое дыхание успокаивается, и мягкая улыбка тронула ее губы.

Слезы текут из глаз Кэмерон, и когда я протягиваю руку, вытирая их, она усмехается.

Мои глаза закрываются, и немного позже звук открывающейся и закрывающейся двери заставляет меня пошевелиться. Моего брата больше нет, но Кэмерон крепко спит прямо передо мной. До моих ушей доносится шепот из зала.

— Скажи мне, что с ней все в порядке.

"Она не. Она отталкивает все это. Она сломается».

"Я вхожу."

«Я не думаю, что сейчас лучшее время для этого».

«Она моя, Мейсон. Я должен быть тем, кто удержит ее. Чтобы напомнить ей, что она сильнее, чем думает.

Я снова засыпаю, мой сон наполнен яркими красками.

Из синего.

Из бездонной, блестящей синевы океана.

Его.

Я его.

Чей?

Ной

Вчера было тяжело. Прошлой ночью было хуже.

Похоже, это тенденция к снижению.

Я просыпаюсь с желанием принять желаемое и засыпаю слабым и отягощенным. Я все жду момента, когда все наладится, но этого не происходит. Каждый день приносит новую гору, на которую нужно подняться, и она становится только выше и круче. Я как будто внизу с порванной обвязкой и без веревки.

Вот только кажется, что вокруг моей груди что-то невидимое, и оно сжимается каждый раз, когда я поднимаю глаза и вижу ее улыбающееся лицо, направленное на мужчину, который не я.

Моя мама поймет, что все становится хуже, как только я окажусь перед ней, поэтому я быстро останавливаюсь в ванной, плещу немного воды на лицо и нахожу время, чтобы замаскировать сломленного мужчину в зеркале.

Мне потребовалось немного меньше усилий, когда я добрался до нее и обнаружил, что ее кровать поднята до самого высокого положения для сидения и улыбка на ее лице.

"Привет мама." Я подползаю ближе, моя улыбка кажется немного чужой. Я замечаю инвалидную коляску рядом с кроватью, а затем Кэти обходит меня.

— Привет, Ной. Она слегка улыбается, на мгновение встречаясь со мной взглядом, прежде чем сосредоточиться на моей маме. «Эта молодая женщина сегодня наблюдала за вами за часами».

Моя мама игриво шлепает ее, а затем делает то, чего я еще не видел: поворачивает бедра под углом в девяносто градусов. Сама по себе.

Ее глаза встречаются с моими, и меня покидает тихий смешок. «Ого, сейчас. Что это?" Я мечусь вокруг, не в силах сдержать улыбку на своем лице, когда она тянется ко мне.

Взяв ее правую руку в свою, я веду ее, готовый поддержать ее левый бок, если она понадобится мне, но она поворачивается, приземляясь прямо на сиденье. Согнувшись в колене, я смотрю на нее и почти потрясен, но не хочу все испортить, поэтому проглатываю это обратно. «Кто-то убил его на терапии, да?»

Моя мама тихо смеется. — Я чувствую себя прекрасно, сынок.

«Это то, что мне нравится слышать». Я поднимаюсь на ноги и наклоняюсь, чтобы обнять ее. — Итак, куда мы идем?

«Кэти говорит, что в соседнем кафетерии есть маленькие пирожные. Думаю, мы могли бы попробовать, посмотреть, похож ли он на мой.

Я смеюсь, мое колено подпрыгивает. «Сомнительно».

— Что ж, нам просто нужно посмотреть. Кроме того, кофе здесь по вкусу напоминает использованный помол, так что мне не помешало бы сделать еще один шаг вперед.

— Знаешь, я бы принес тебе что-нибудь, если бы ты попросил.

Она отмахивается от меня, похлопывая по рулю, и я проскальзываю за ней, хватаясь за ручки. «Я хотел пойти с тобой. Я слышал, что украшения все еще там.

Улыбаясь, я киваю Кэти, и мы идем.

Два ломтика шоколадного торта и брошенная чашка кофе спустя, вздыхает моя мама, глядя на гигантского щелкунчика за длинными окнами. Она идет вдоль освещенной гирлянды к снеговику, держащему рождественскую книгу.

«Помнишь год, когда мы провели Рождество в горах?» Она смотрит на меня. — Ты сказал, что тебе не нужны подарки, кроме ночи в снегу, поэтому мы забронировали эту маленькую хижину на одну ночь?

«А потом нас завалило снегом, и нам пришлось остаться еще на ночь бесплатно».

Моя мама смеется, ее охватывает мягкость. «Да, нам повезло, не так ли?»

Она поворачивается обратно к столу, ковыряя глазурь, оставшуюся на тарелке, ее глаза бродят по комнате с такой радостью, что у меня перехватывает горло.

Я так долго ждал этого, увидеть ее живой и счастливой снова оказаться в этом мире, но ее тело было слишком слабым. Она попыталась бы, но перемещение в кресло в одиночку отняло бы столько энергии, что она была бы слишком уставшей для чего-либо, кроме короткой прогулки по реабилитационному центру.

Самым трудным для меня было не знать, что она чувствовала, когда была одна, но я думаю, что незаслуженная вина, которую она испытывала вначале, иногда просачивается, и за ней следует волна беспомощности, но в ней все еще есть так много жизни; Я вижу это, когда приезжаю к ней. Каждый раз, когда я вхожу в комнату, она — мать, которую я всегда знал, добрая, любящая и самоотверженная.

Сегодняшний день помогает доказать это.

Она становится сильнее, в глазах горит свет, а движения еще не отяжелели, хотя мы сидим здесь уже больше часа.

Мне это было нужно.

Мой мир такой испорченный, но прямо сейчас, когда моя мать поворачивается к женщине за столом и болтает о пуансеттиях и о том, что красный — классический цвет, которого всем следует придерживаться, все кажется хорошо. Впервые за всю жизнь я чувствую, что могу дышать.

Немного позже пришло время вернуть мою маму.

В своей комнате она предлагает мне сесть, и я падаю на стул напротив нее.

— Прошлой ночью мне приснился сон, — тихо шепчет она. «Это был сочельник, и вы сидели под деревом с коробкой в руке. Ты открыла его, и это… — Она роется в маленьком кармане на груди. «Был внутри».

На моих бровях появляется небольшая морщинка, когда мама кладет мне на ладонь обручальное кольцо.

— Ты помнишь это кольцо? она задается вопросом.

Покачав головой, я поднимаю его, разглядывая маленькие ромбы по бокам. «Вы нашли это, когда вам было шесть или семь лет. Вы видели, как сосед пользовался металлоискателем, и он дал вам его одолжить, поэтому мы отнесли его на пирс. Мы часами гуляли и ничего не нашли. Даже крышки от бутылки нет. Ты уже собирался сдаться, почти в слезах, как вдруг он издал звуковой сигнал».

Смутные воспоминания овладевают мной, когда я кладу кольцо на ладонь и смотрю на нее.

«Это кольцо, которое ты откопал. Ты завернул его и подарил мне на Рождество в том году.

— Я помню, — хриплю я, и мои губы тронуты улыбкой. «Ты плакала».

Она смеется. "Я сделал. А потом я его как следует почистил и сохранил для тебя. Я почти забыл об этом до вчерашнего вечера.

"Ваша мечта?"

Она кивает. «Да, оно лежало там, в коробке, и твои руки начали трястись, когда ты его вытащил, но перестали, как только ты надел его ей на палец».

Я сглатываю, и глаза моей матери становятся мягкими. Она берет меня за руку, сжимая.

"Мама…"

Она протягивает руку и берет меня за щеку, а на глазах у нее текут слезы.

«Я так горжусь тобой, Ной Райли. Ты стал тем человеком, которым я всегда надеялся».

Мой взгляд становится влажным, а челюсть сгибается. «Мне была чертовски хороша женщина, которая показала мне дорогу».

— Ты это сделал, не так ли?

Мой смешок пропитан эмоциями, и она улыбается. "Я люблю тебя, милая. От всего сердца. Всегда."

"Я тоже тебя люблю."

Глубоко вздохнув, она похлопывает меня по щеке, и я помогаю ей лечь в кровать. «Сегодня был хороший день», — шепчет она, в ее словах растет тяжесть, и я знаю, что пора идти.

Я выхожу на прохладный январский воздух и игнорирую момент отсрочки, которую чувствую.

Вытаскивая телефон из кармана, я пролистываю длинный список пропущенных звонков и нажимаю «Отправить».

Трей отвечает после первого звонка. «Ну и хрен со мной, он жив».

Я указываю улыбкой на небо. — Как насчет пива?

— Я уже выхожу за дверь, приятель. Увидимся через двадцать?

"Я буду там."

Садясь за руль своего грузовика, я опускаю окна и включаю музыку погромче.

Чувствуя себя легче, чем за долгое время, я направляюсь в сторону кампуса.

Глава 47

Арианна

Чейз впереди вскакивает со своего места и бежит вокруг капота, добираясь до моей двери, когда я ее открываю.

Он прижимает меня к себе с победной улыбкой и тянется к моей руке.

"Ты знаешь." Я поддвигаюсь ближе к краю, вставляя свою ладонь в его. «Я несколько раз вскакивал на ноги с этого самого сиденья».

"О, я знаю." Его свободная рука поднимается, берет мою другую, и я спрыгиваю на землю, его пальцы привязываются к моим, когда он притягивает меня ближе. — Но сегодня все немного по-другому.

— Да, и как это? Я подыгрываю.

«Ты все это время был здесь как мой друг».

Что-то искрится у меня в животе. — А сегодня вечером?

«Сегодня вечером ты здесь как моя спутница», — шепчет он, и мои икры напрягаются. «И я бы хотел поцеловать свою девушку на ночь, прежде чем мы войдем, но у меня нет такой возможности».

Я слегка смеюсь, собираясь ответить, но что-то через его плечо привлекает мое внимание, и я осторожно подталкиваю его в сторону.

Мейсон, Брейди и Кэмерон вышли из дома, и меня охватило беспокойство.

Мои глаза снова бродят по ним, и я отмечаю, кто пропал. Тот самый человек, которого я искал, но не видел в течение четырех дней, прошедших перед гала-концертом, хотя мне сказали, что он вернулся той ночью, но ушел еще до утра.

Ной.

Напряжение сковывает мои плечи.

Кэмерон заламывает руки перед собой, открывает рот, но ее ладонь поднимается, чтобы прикрыть его, и она качает головой. Она смотрит на землю, отодвигаясь в сторону, и мои глаза метнутся в сторону входной двери.

Мягкие глаза встречаются с моими. — Привет, Ари.

«Пейдж». Я хмурюсь, мой желудок сжимается. «Где Ной?»

Ее глаза расширяются, и она заикается: «Эм, он-он…» Она замолкает, стирая расстояние между нами, и хватает меня за руки. Ее глаза начинают слезиться, а мои зубы сжимаются.

— Пейдж… — Моя кровь стынет в жилах. — С ним все в порядке?

Ее губы дрожат, она качает головой, слезы текут из ее глаз.

Что-то во мне трещит, и мои щеки горят, когда я вырываю рыдание. Внезапно мне становится трудно дышать, и мое зрение затуманивается. Я не осознаю, что дрожу, пока ладони брата не обхватывают меня сзади за предплечья, удерживая меня. Я поворачиваюсь к нему, и он шепчет мне на ухо, но слова его приглушены.

Мягкие руки находят мои, и я поднимаю взгляд.

Сломанная улыбка искривляет губы Пейдж, когда она кивает. — Могу я рассказать тебе, что произошло?

Я тихо вылезаю из «Тахо» и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на длинную очередь грузовиков, подъезжающих к стоянке, каждый из которых загружен тремя или четырьмя футболистами «Авикс Шаркс». Один за другим они выходят, мрачно присоединяясь к нам на обочине.

Слезы наполняют мои глаза, и я киваю, когда его тренер подходит и на мгновение сжимает мои руки, как будто они понимают, какую боль я испытываю, хотя я сам все еще пытаюсь это понять.

Как только все машины припаркуются, Мейсон, Кэмерон, Брейди, Чейз и я ведем группу сзади, где вот-вот начнется служба.

Я не могу с уверенностью сказать, что именно этого хотел Ной, но я думаю, что это так. Это кажется правильным.

Когда мы выходим за угол, в поле зрения появляются Трей и Пейдж, оба сидящие на единственном ряду сидений, вынесенных во двор, а перед ними стоит служитель с Библией в руке. Он поднимает глаза, замечает нашу большую группу, и на его губах появляется легкая улыбка.

И только когда мы оказываемся на поляне, где пруд и цветник теперь полностью на виду, мы видим его тело.

Неуверенными шагами я иду по небольшой дорожке и со слезами на глазах опускаюсь на последнее свободное место.

Дрожащими конечностями я смотрю в его закрытые глаза, кладу ладонь на его сложенные глаза, мои слова превращаются в хриплый беспорядок. — Мне очень жаль, Ной.

Тело Ноя напрягается, его глаза бросаются влево и видят меня рядом с собой.

Шок трясет его лицо, но только на мгновение, а затем с его губ срывается судорожное дыхание.

Его пустой взгляд мгновенно затуманивается, и он высвобождает левую руку, закрывая наши все еще сжатые руки. Его прикосновения напрягаются, и вместе с этим кажется, что каждая мышца его тела расслабляется.

Мой делает наоборот: тяжесть на моих плечах увеличивается вдвое, когда я смотрю на него.

Он такой грустный, обиженный и, возможно, немного упорно борющегося гнева его оправдывает. Я не видел его несколько дней, и за это время я знаю, что он мало спал.

Он измотан, разрушен.

Я был бы таким же, если бы потерял маму.

Команда начинает приближаться к нам за нами, и Ной хмурится, неохотно глядя от меня на растущую толпу за нашими спинами.

Его челюсть сжимается, и он кивает, молча благодаря тех, кого видит. Повернувшись ко мне, он почти теряет самообладание, благодарность течет из каждой его поры.

«Я подумал, что тебе не помешает подкрепление».

Он сглатывает, не доверяя своему голосу, а затем поднимает руку и скользит по моей щеке, заправляя мои волосы за ухо. Это самое успокаивающее и успокаивающее ощущение.

Я не осознаю, что закрыла глаза, пока они снова не открываются, и его рука снова не накрывает мою руку.

За плечами Ноя Пейдж кивает с легкой улыбкой на губах и смотрит вперед.

Спустя несколько мгновений во дворе воцарилась тишина, когда мужчина перед нами читает хвалебную речь женщине, подарившей миру Ноя Райли.

Какой невероятной женщиной она, должно быть, была.

Несколько часов спустя мы стоим лицом к парковке и наблюдаем, как загружается последний грузовик с футболистами, сигналящими, выезжающими с парковки.

Затем Мейсон поворачивается к Ною, приближаясь, чтобы обнять его, как брат, и, отступая назад, смотрит на меня. — Ты поедешь обратно с нами?

Я смотрю на Ноя. «Мои родители у нас дома готовят еду и разжигают костер. Были приглашены Трей и Пейдж.

Он хмурится.

"Иди домой?" Я не хочу шептать. «Я имею в виду, вернись. Пожалуйста? Ты не должен оставаться один».

Ной кивает, отводит взгляд и снова возвращается.

По какой-то причине я придвигаюсь ближе и поднимаю подбородок, чтобы посмотреть на него. «Я не хочу, чтобы ты был один, Ной. Пожалуйста, пойдем с нами».

Хотя потеря горит в его взгляде и тоска кричит в глубокой синеве, глядящей в ответ, губа Ноя дергается. Его внимание падает на мою руку, поэтому я беру его. Что-то шевелится у меня в животе, и он слегка наклоняет голову.

"Прокатись со мной." Он сжимает.

Я сжимаю спину.

Все болтают вокруг меня, пьют в руках, а желудки полны самой вкусной еды моей мамы. Мейсон пригласил еще несколько ребят, которых, по его словам, Ной тесно обучал, а также нескольких, с которыми он был близок на протяжении четырех лет в Avix.

Я не могу поверить, что он старший. Это его последний год студенческой жизни, и его мама не увидит, кем он станет после, что бы это ни было.

Он теперь совсем один. Должно быть, он чувствует себя таким опустошенным.

Мои суставы напрягаются, и я опускаю глаза на колени.

Он совсем один…

У Ноя нет другой семьи.

Моя голова резко поднимается и приземляется на него менее чем в двадцати футах, и боль в спине усиливается.

Ной сидит, глядя в никуда, Пейдж рядом с ним, поддерживая его.

Ной

Мой разум не останавливается, но это странно, потому что мой разум как будто пуст, как будто в нем ничего не проходит, но я здесь, я стою как мертвый, запыхавшийся после гонки, которую не могу вспомнить.

Сегодня слишком много, и, похоже, это тема.

Понедельник испытывает меня, а вторник еще хуже, но затем приходит среда и дает двум другим птицу. Четверг наносит свой вред, а затем пятница трахает меня боком, ведя меня к выходным, как «подержи мое пиво». Это бесконечная высокая веревка без звонка, разрывающая мои конечности при каждой попытке подняться.

У меня нет ни энергии, ни драйва.

У тебя ничего нет, Ной.

Мой подбородок падает на грудь.

«Я могу угадать ответ, но ради вопроса, ты хочешь поговорить об этом?» Пейдж успокаивается, ее голос неуверенный, но нежный.

Качая головой, я заставляю себя посмотреть на нее.

Она сидит на стуле напротив, ее тело скрючено, так что она смотрит на меня, с чашкой горячего чая в руке. Пейдж улыбается, опуская голову на спинку стула и наблюдая за мной.

Ее нос слегка краснеет, и она отводит рот в сторону, пытаясь побороть слезы, поглощающие ее.

Я хочу отвести взгляд, я не хочу сочувствия и ненавижу то, что мои чувства влияют на окружающих меня людей. Я не хочу, чтобы кто-то грустил из-за меня.

Я не хочу, чтобы кто-то чувствовал то, что чувствую я.

Полностью и совершенно беззащитен.

«Пейдж». Я протягиваю руку, кладу ладонь ей на колено, и она всхлипывает, кивнув.

Ее глаза скользят мимо меня, и ее грудь раздувается, когда они возвращаются к моей. — Она что-нибудь помнит?

Мои брови нависают, и я снова смотрю вперед. "Не совсем." Я думаю о том, как она упомянула об ориентации и о своем комфорте на кухне. «Ничего, что она осознала или что вызвало что-то еще, насколько она в любом случае поделилась».

«Она назвала меня по имени».

Моя голова поворачивается к ней, и Пейдж кивает.

«У меня не было возможности сказать ей, кто я такой. Она увидела меня и позвала меня по имени».

У меня кружится кишечник. "Что она сказала?"

— Она просила о тебе.

Надежда пронзает мою грудь, но она задыхается на одном дыхании.

Сейчас это не так просто.

Теперь, если Ари вспомнит, нет никакой гарантии.

Рука Чейза в горшке, и все, что ей нужно сделать, это схватиться.

Что-то мне подсказывает, что она близко.

Это в ее глазах, блеск, который был припасен для меня, когда Вселенная решила его украсть.

Это деликатно, но оно есть, и с каждым днем оно становится все больше.

Когда я встретил ее, я знал, что она не может быть моей, так же как я знал, что, когда я упаду сильнее, подъем обратно будет трудным, если это возможно, но знания того, чем все может закончиться, мне было недостаточно, чтобы повернуться. назад.

Путь к перекрестку трех дорог я бы прошёл десять раз, куда бы он ни вел, потому что любовь к Арианне Джонсон стоит риска.

Быть любимым ею – бесценно.

Время стоило мучений.

Особенно, когда мне пришлось столкнуться с тем, что я пытался отрицать, с возможностью, о которой я раньше не думал.

То, что она влюбилась в меня, не означало, что она разлюбила его.

Это означало, что она любит нас обоих.

Я хочу, чтобы она любила меня больше.

Вращая в кармане кольцо, которое подарила мне мама, я закрываю глаза, представляя улыбку на лице моей мамы в тот день. Тогда он даже не щелкнул, как должен был.

Это был ее последний солнечный день.

В последний раз ее душа сияла над этим жестоким миром, прежде чем он забрал ее из него. От меня.

Люди говорят, что этот день наступает, когда ты принял конец своей жизни; это последний прилив энергии и последний смех с теми, кого ты любишь, прикрытый ложной надеждой.

Моя мать любила только двух человек, когда умерла: один был я, а другой — девочка, которая ее не помнит.

Как она могла смириться с концом, если не знала, куда он приведет?

При этой мысли мне становится стыдно, и я произношу тихую молитву, благодаря всех, кто выслушает, за мечту, подаренную ей до того, как пришло время ее отпустить.

Она видела меня счастливым, и это было все, чего она когда-либо хотела от этого мира.

Счастье ее сына.

Я сделаю все, что смогу, чтобы дать это тебе, мама. Я найду это.

Где-то.

Рука Пейдж падает мне на плечо, и я вслепую тянусь вверх, принимая тепло, которое оно предлагает, поскольку внутри меня охватывает мороз, и я не знаю, как его остановить.

Вторая рука падает мне на колено, и я поднимаю глаза и вижу добрые глаза миссис Джонсон. «Теперь все снаружи», — шепчет она, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки, как это сделала моя мать, и что-то успокаивает меня.

Я киваю, и она выпрямляется. Я смотрю, как она подходит к Ари и садится на стул позади нее. Ари, который смотрит прямо на меня и не отводит взгляда, пока я поднимаюсь на ноги.

Откашлявшись, я привлекаю всеобщее внимание, и болтовня вокруг нас прекращается.

— Я, гм… — я снова откашливаюсь, не в силах сориентироваться, не зная, что хочу сказать, и желая, чтобы я не просила миссис Джонсон сообщить мне, когда будет подходящее время для разговора, но поскольку я Посмотрите вверх, прямо в самые нежные, самые совершенные карие глаза, слова станут ясными.

«Сегодня я проснулся на рассвете. Солнце еще не взошло, и дальше руки ничего не было видно, настолько густой был туман. Я знал, что мне предстоит пережить кошмар, и не знал, как мне дожить до наступления темноты, но потом появился ты. Я говорю, глядя в глаза Ари, наблюдая, как ее глаза становятся блестящими, прежде чем встретиться со всеми. «Понимаете, моя мама, она была самоотверженной женщиной, самым самоотверженным человеком, которого я когда-либо знал. Всю свою жизнь я был свидетелем того, как она старалась изо всех сил помогать другим и доставлять им удовольствие, практически не заботясь о себе. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что ей это нравится.

«Если она не делала что-то, чтобы улучшить мою или чью-то жизнь, то она вообще этого не делала. В этом отношении она была доброй и щедрой». Я расправляю плечи, оглядывая группы людей. «Я думал, что сегодня предстану перед пастором, только я и моя мама, и я думал, что это все, что мне нужно, но я ошибался. Она заслуживала большего».

— Она… — я колеблюсь, еще раз глядя на Ари. «Однажды она сказала мне, что все, чего она когда-либо хотела, — это быть мамой, которой будет гордиться ребенок, и ей это удалось». На лбу Ари появляется любопытная, задумчивая морщинка, и я отвожу взгляд. «Она заслужила уважение со стороны людей, которые уважали миссию ее жизни, и эта миссия воспитывала меня, поэтому для мира это значит, что вы все здесь, потому что я знаю, что вы цените нашу дружбу. Тем самым вы осуществили единственную мечту моей мамы. Сегодня было терпимо, потому что вы все были со мной».

Ари хватается за грудь.

Потому что ты был со мной.

«Если бы моя мать была здесь, она бы поблагодарила тебя за то, что ты пришел, но не для нее, даже в тот день, когда суждено помнить о ней. Она бы поблагодарила тебя за меня, поэтому я хочу сделать то, чего она никогда бы не сделала, и я хочу попросить тебя подумать о ней на минутку. Не я."

Группу охватывает момент молчания, а затем подходит мистер Джонсон, обнимая меня.

На выходе еще несколько человек подходят ко мне, чтобы засвидетельствовать свое почтение, и в тот момент, когда я могу вырваться на свободу, я так и делаю.

Я не хочу этого, но не могу не задаться вопросом, будет ли она преследовать меня по песку, как преследовала его.

Когда проходят двадцать минут, я принимаю ответ таким, какой он есть.

Чертовски больно.

Глава 48

Арианна

Океан во многом похож на жизнь: он постоянно меняется и непредсказуем. Я всегда считал, что в этом кроется красота, но в последнее время я задаюсь вопросом, правда ли это.

Где красота в возможности урагана, способного уничтожить все на своем пути, как воспоминания о прошлом, так и прогнозы будущего? Разве не поэтому мы возвращаемся в места, которые любим? Ради мира, который он предлагает, и воспоминаний, которые он приносит?

Что происходит, когда все смыто и не на что оглядываться?

Как можно двигаться вперед, зная это?

Ветер усиливается, и я скрещиваю руки на груди, но что-то уводит мои глаза влево. В тридцати футах от меня находится Ной, и он направляется прямо ко мне. Мои ноги движутся еще до того, как я осознаю это, и тут я встречаю его посередине.

На его губах появляется легкая улыбка, и он медленно передает мне одну из двух чашек кофе, которые держит в руках.

С радостью принимая предложение, я использую тепло бумажного стаканчика, чтобы согреть ладони. — Откуда ты знал, что я буду здесь? Я дразню, притворяясь, что причина, по которой он здесь, — это я.

«Ты всегда такой». Он не пропускает ни секунды, и на мгновение мои мышцы сжимаются.

Ной настолько хорошо знал, где меня найти, что сначала зашел в кофейню, зная, что я буду там, где он ожидал, когда вернется.

У меня глубоко сжимается внизу живота, но я дышу сквозь него, и, не говоря ни слова, мы идем к яме для костра, вместе садясь вдоль ее края.

Я поднимаю чашку, вдыхая насыщенный аромат.

"Не волнуйся." Ной поправляет крышку. «Это не карамель».

Моя голова дергается в его сторону, и мягкость его взгляда заставляет меня шептать: «Что это за тип?»

«Мята».

Мой любимый. Ной знает моего любимца.

Он знал, что я буду здесь, рядом с водой.

Внутри меня кружится смятение, и мне кажется, Ной это видит. Он отвечает, разрывая зрительный контакт, и подносит чашку к губам, вызывая у меня любопытство.

«А что у тебя?»

«С шипами».

Из меня вырывается смешок, и его губы оттягиваются в сторону.

— Ну… — Я снимаю крышку со своей и протягиваю ее. "Делиться."

Он изучает меня мгновение и с оттенком веселья во взгляде достает из кармана толстовки маленькую бутылочку, добавляя немного Бейлиса в мою чашку.

Я осторожно перемешиваю и делаю небольшой глоток. — Ничего лучше, чем немного спиртного перед обедом.

— Еще нет даже восьми.

— Да, но обед в рифму.

Ной усмехается. «Удивлен, что ты не ударил меня маленьким Алланом Джексоном и не сказал: «Где-то сейчас пять часов».

Моя улыбка мгновенная, и я признаю. "Я думал, что это."

Его покидает тихое «хм», и что-то теплеет внутри меня, когда его глаза встречаются с моими. — Могу поспорить, что ты это сделал.

Моя улыбка прерывается зевком, а голубые глаза Ноя смягчаются.

— Все еще плохо спишь? Его голос скрипит от собственного беспокойства.

Я вздрагиваю. — Это очевидно, да?

Ной качает головой, медленно и уверенно, шепча: «Нет. Это не."

Он долго смотрит мне в глаза, и меня окутывает столь же незнакомое, сколь и знакомое тепло. Нет, это не очевидно. Он просто знает.

Потому что он знает тебя, Ари.

Я моргаю.

Ты его знаешь.

Я снова моргаю.

Мы смотрим друг на друга, и именно он первым смотрит на воду, поэтому я следую за ним.

Мы сидим молча, наслаждаясь теплотой наших напитков и спокойствием, которое приносит компания друг друга. Я так долго был на грани, но впервые за очень долгое время я почувствовал, что могу просто быть, как будто я могу позволить своей боли проявиться там, где она будет, не беспокоясь о других и беспокойстве. они пытаются спрятаться вокруг меня.

Моя семья пытается делать вид, что все в порядке, и я знаю, как это должно быть тяжело.

Ной этого не делает. Он просто здесь со мной, и все.

Я не чувствую необходимости улыбаться, и одно это воодушевляет.

Только когда я вижу дно своей чашки, я решаю, что хочу поделиться с ним чем-то, даже если я не уверен, что это значит или почему мне нужно, чтобы он знал.

Но мне нужно, чтобы он знал, поэтому я поворачиваюсь к нему лицом.

— Я искал тебя прошлой ночью. Мой голос звучит ниже, чем планировалось, а голова Ноя так быстро дергается в мою сторону, что воздух застревает у меня в горле. Его голубые глаза смотрят на мои, смесь шока и успокоения, невысказанная боль, омрачающая его собственную.

«Я подумал, может быть, ты ушел с Пейдж».

Его нахмуренный взгляд глубокий и мгновенный. Ной качает головой, облизывая губы, словно сдерживая слова, которые хочет произнести, поэтому я киваю, молча прося их.

«Пейдж — мой друг», — говорит он мне, напряжение на его лице напрягается, и он добавляет: «Из средней школы и из Авикса».

Мой пульс бьется немного сильнее, и я жду продолжения.

— Я знаю, ты этого не осознавал, но именно там ты и встретил ее. В Авиксе. Его глаза перемещаются между моими. "Не раньше, чем. Не летом. В кампусе, недели начала семестра.

Мои губы приоткрыты, плечи втянуты. — Я встретил ее в школе?

Он кивает.

«Зачем мне помнить ее лицо и имя среди всего остального?» Я думаю. «Была ли она важна для меня?»

Он снова качает головой. «Нет, не обязательно».

Меня поражает более глубокий смысл его слов, и за этим следует неожиданное чувство страха. «Она была важна для тебя».

Его лицо искажается, на нем проносится миллион мыслей, прежде чем он говорит: «Не так, как ты думаешь».

— Я даже не знаю, о чем думаю, — тихо признаюсь я. «Как будто у меня есть мысли и беспокойство, или гнев и печаль, но я не знаю, почему и куда их направить. Я все время думаю, не допустил ли я ошибку. Что, может быть, мне следовало позволить всем заполнить дыры, но я не хотел, чтобы то, что кто-то другой думал, что я чувствую, заглушало то, что я на самом деле делал, потому что кто-нибудь на самом деле делится всеми своими чувствами с кем-то другим? Я имею в виду по-настоящему, без отбора?

Ной смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Мы это сделали».

Два слова, сказанные так нежно и откровенно, вызывают такую глубокую боль в моих костях, что я понятия не имею, где она заканчивается или начинается, понятия не имею, мою ли я боль чувствую… или его.

Ной наклоняет голову, его улыбка натянута, но его слова искренни. «Кстати, я не согласен. Я думаю, то, через что ты проходишь, — это смело. Любой мог бы сидеть и слушать, как кто-то другой рассказывает историю своей жизни, но вместо этого вы решили прожить ее. Независимо от смятения, которое ты чувствуешь, я знаю, и от боли, которую ты не можешь избавиться. Ты сильная, Джульетта. Он глотает. «Намного сильнее, чем ты думаешь».

Она сильнее, чем думает…

У меня перехватывает горло, и когда я смотрю на Ноя, мой разум вспыхивает.

Вспышки подобны молниям днем, но когда вы следите за ними, уже ничего не видно. Никаких доказательств того, чему вы были свидетелем, никаких признаков того, что было.

"Что ты думаешь?" он задается вопросом.

«О том, как гордилась тобой твоя мама». Боль мелькает на его лице, а грудь вспыхивает. «Должно быть, она была».

Его глаза быстро опускаются, и он кивает, отвернувшись от меня на какое-то время в тишине. «Я видел ее в день ее смерти. Она была… это был действительно хороший день. Она дала мне кое-что, что мы нашли много лет назад, кое-что, о чем я забыл, и мы нашли это прямо там, у того пирса». Он вздыхает. «Я не могу точно вспомнить, где, но где-то рядом».

Это вызывает у меня на лице улыбку, и я смотрю на воду. «Океан всегда преподносит сюрпризы. Надеюсь, пройдет много времени, но я бы тоже хотел, чтобы меня кремировали».

Ной поворачивается ко мне, и впервые у меня такое ощущение, будто он только что узнал обо мне что-то, чего еще не знал. "Ага?"

Я киваю. «Таким образом, мой прах можно будет похоронить или развеять, и это будет похоже на то, что я навсегда останусь в моем любимом месте». Я смотрю на него. — Хотите знать, где это?

"Я знаю, где это."

"Ах, да?" Я усмехаюсь, его ответ быстрый и неожиданный.

Ной кивает. "Здесь. На пляже."

Мой рот разинут. — Как ты… неважно. Я немного смущаюсь и отвожу взгляд.

— Джульетта… — зовет он, мои глаза возвращаются к нему, медленно покачивая головой. «Ты мне не сказал. Однажды ты попросил меня отвезти тебя в мое любимое место. Я сделал? — Поэтому я спросил, сделаешь ли ты то же самое.

— Я привел тебя сюда? — шепчу я, мой желудок кружится под ладонью.

— Ты согласился показать мне, но я сказал, что готов поспорить, что уже знаю, а ты сказал… готов поспорить, что я тоже это знаю. Его ухмылка небольшая, а потом исчезает. «Я никогда не подтверждал то, что думал, но ты только что подтвердил».

— Это был первый раз, когда ты догадался?

— Было, но это не похоже на догадку. Он глотает. — Такое ощущение, что я знал.

Меня охватывает дрожь, и я прикусываю щеку. — Потому что ты меня знаешь.

"Ага. Я делаю. Точно так же, как ты знал, что мне нужно, чтобы вчера все было хоть немного хорошо.

Давление падает на мою грудь, и я готовлюсь к головокружению, туману и удушью, но паника так и не приходит.

Любопытство влияет.

Итак, я обращаюсь к Ною и спрашиваю: «Где было твое любимое место?»

При этом его глаза становятся мягкими, а голос звучит только шепотом, когда он говорит: «Я мог бы показать тебе…»

Оглядев футбольное поле, я подтягиваю ноги к подбородку. «Интересно, станет ли это любимым местом Мейсона, если я его спрошу?» Я поворачиваюсь к Ною, моя шея вытягивается, чтобы следовать за ним, когда он вскакивает на ноги.

Он протягивает руку, и я, критически прищурившись, позволяю ему поднять меня на ноги.

Ной посмеивается, а затем без колебаний притягивает меня к себе. Одна рука лежит на моем бедре, другая держит мою правую руку. Медленно Ной начинает нас раскачивать, и только когда тишина окутывает его и меня, мягкая мелодия достигает моих ушей.

Оглянувшись назад, я замечаю его телефон на газоне и оглядываюсь на него.

«Ты должна мне танец», — шепчет он, и тепло его дыхания посылает электрический ток по моему позвоночнику.

Мой пульс скачет скачком, и я пытаюсь легко улыбнуться. «Сейчас?»

Ной только кивает, и мы продолжаем движение.

Это странная пытка: мягкая чистота в его объятиях и разрушительная история, которую нежно рассказывают слова песни, играющей вокруг нас.

Это невыносимая пытка, но Мошенник Флэттс сделает это с тобой.

Песня поет о любви и доброте. Желать кому-то только добра. Но больше всего она поет о самоотверженности, о принятии, которое приходит только с потерей, или о возможности прощания, и губы Ноя движутся к словам песни, как будто молча поют их.

Как будто Ной знает, что музыка делает со мной, и говорит со мной через тексты.

Он хочет, чтобы я был счастлив превыше всего, и мне хотелось бы понять, почему.

Ты должен знать почему, Ари. Помнить.

Я моргаю, сглатываю, а потом песня меняется, и становится только хуже.

Потому что на этот раз хватка Ноя заключается не в том, что он просто держит меня, а в том, что он нуждается во мне.

Я чувствую это глубоко в своей душе. Я чувствую его.

Поражение, потеря, о которых повествует песня, истекают кровью из него, и мне не терпится забрать их.

Он поет об упущенных шансах и будущих мечтах. Это песня об агонии, возникающей из-за того, что жизнь оставляет нам «а что, если». Тот такой близкий момент, когда все кажется возможным, твое счастье висит в пределах досягаемости, и все должно быть разорвано на куски и сожжено.

Когда тебе ничего не остается, как сидеть сложа руки и смотреть, как пепел развеивается по ветру.

Меня охватывает чувство беспомощности, и мне кажется, что тяжесть упала на мое плечо, когда лоб Ноя упал на мой.

Мои ребра болят, усиливаясь, когда я пытаюсь глубоко вздохнуть, и я понимаю, почему, когда его вздрогнуло, пронзив меня.

Ной ломается передо мной. Это очевидно по морщинам, углубляющимся на его лбу. В том, как его глаза крепко сжимаются, а мгновения начинают замедляться. Он едва держит себя в руках.

Моя интуиция подтверждается, когда его следующий вздох становится извинением, когда он извиняется.

Я стою совершенно один посреди зачетной зоны и задаюсь вопросом, почему с каждым его шагом мое тело становится тяжелее.

Глава 49

Арианна

Мое колено беспокойно подпрыгивает, когда мы подъезжаем к парковке перед моей комнатой в общежитии.

Странно осознавать все так полно, но не знать, связано ли это с нашим визитом сюда в прошлом году или с тем семестром, когда я называл это место своим домом.

Поскольку нам всем пятерым нужно было прийти и разобраться со своими вещами, мы решили поехать вместе в Мейсонс-Тахо. Мальчики несут наши с Кэмом чемоданы, болтая о беспорядке, в котором они оставили свои комнаты, пока мы пробираемся внутрь и заходим в лифт.

Кэмерон нажимает цифру три, и я записываю это в свою память. Мальчики говорят, а я улыбаюсь в ответ, но понятия не имею, что они сказали. Моё сердце колотится в ушах, не оставляя места ни для чего другого.

Может, мне и не следовало этого делать, но я нервничаю.

Что, если я это ненавижу?

Означает ли это, что я другой? Что я изменился и даже не знаю об этом?

Что, если я войду, и все мои воспоминания нахлынут, подавляя меня?

Что, если я войду, а они нет?

Прежде чем я осознаю это, я стою перед дешевой деревянной дверью, рядом с которой висит номер 311. Вытащив ключи из кармана, я вставляю их в замок и поворачиваюсь.

Дверь распахивается, и я задерживаю дыхание.

Неуверенными шагами я проникаю внутрь, и как только я переступаю порог, тяжесть на моих плечах уменьшается.

Улыбка расплывается на моем лице, когда я смотрю на свечи на столешнице, между ними стоит полупрозрачная чаша, наполовину наполненная винными пробками и пробками для бутылок.

Я смотрю на Кэма.

Она берет его, слегка встряхивая. «Это все, что мы потребляли как лучшие друзья со дня переезда. Групповые кепки недостойны».

«Звучит солидно». Я провожу кончиками пальцев по стойке и пробираюсь в гостиную.

Подушки фиолетовые и белые, пушистые, и два одинаковых одеяла, аккуратно сложенных (точно не мной) и спрятанных под стеклом журнального столика.

Пульты находятся в гигантской чашке с надписью «размер имеет значение», а коврик у меня под ногами нечетко-черный. «Вижу, я выиграл на ковре».

«Да, ты это сделал, и слава богу, потому что Брейди полностью пролил на него корневое пиво».

«Виновен по обвинению», — кричит он из прихожей.

Я поворачиваюсь к ним, все трое делают вид, что не ждут, пока у меня случится психическое расстройство, и это понятно.

Я мало разговаривал после всего, что было с Ноем. Пусть это было всего два дня назад, но всё же. Это заметно, а может быть, даже еще сильнее, когда я узнал, что он уехал в кампус, не сказав ни слова, всего через несколько часов после того, как мы вернулись из его любимого места.

«Я собираюсь проверить свою комнату», — говорю я им. «Ребята, вы можете пойти к себе. Просто возвращайся, когда закончишь».

Никто не двигается, поэтому я делаю это, и только тогда Кэмерон поворачивается к ним и начинает шептать.

Она обещает, что с нами все в порядке и что она позвонит, если будет необходимость, но я не задерживаюсь, чтобы услышать остальное.

Я вхожу в комнату, на двери которой написано мое имя, тихо закрываю ее за собой и быстро поворачиваюсь лицом к фанере, прежде чем убеждаю себя развернуться.

У меня сводит желудок, но когда я позволяю себе окинуть взглядом небольшое пространство, мой разум успокаивается.

Я улыбаюсь стене с гирляндами и подхожу к кнопке питания, расположенной на розетке. Включаю их, и яркие белые огни начинают мерцать, вызывая у меня тихий смех, и я плюхаюсь на пушистое белое одеяло, которое родители купили мне перед переездом.

Вдоль зеркала разбросаны стикеры Post-it, на комоде лежат розовые ручки в кружке Avix, а вокруг разбросано еще несколько безделушек. Над моей спинкой кровати висит гигантская картина с брызгами краски и парой сморщенных розовых кровоточащих губ в центре. Учебники лежат стопкой у шкафа, поэтому я иду туда и спускаюсь на землю, чтобы проверить их.

Я открываю первую записку, висящую сбоку, и перечитываю отрывок о трудностях американской истории. Рядом с ним я написал несколько мыслей, написанных моим почерком, и предложение о том, как мы, следующее поколение, можем добиться большего.

Я не помню, чтобы это писал.

Я не помню эту комнату.

Но я тоже не ненавижу это.

Я люблю это.

Означает ли это, что я все еще я?

Поднявшись на ноги, я выглядываю в окно и, когда это делаю, задыхаюсь.

Ной здесь, сидит на стоянке, а его грузовик работает на холостом ходу.

Отсюда я не вижу его лица, но он смотрит вперед, в том же направлении, где все еще стоит грузовик Мейсона.

Я вытаскиваю телефон из кармана, готовясь написать ему сообщение, но тут его грузовик начинает катиться, поэтому я опускаю телефон на тумбочку рядом со мной.

В дверь тихо стучат, и когда я смотрю в ту сторону, Чейз просовывает голову внутрь.

Его глаза бегают по сторонам, легкая улыбка тронула его губы, и тогда я понимаю, что он видит это впервые.

Он никогда не был в моей комнате.

Моя кожа покалывает от беспокойства, и он подходит ближе.

— Мы собираемся пойти домой, но сначала я хотел проведать тебя. Он заправляет мои волосы за ухо, и от происходящего на моем лице мелькает небольшая морщинка. "Как ты себя чувствуешь?"

"Я в порядке." Я киваю. «Честно, я просто хочу осмотреться и заново познакомиться с этим местом».

— К, — выдыхает он, и когда наклоняется ближе, у меня в груди образуется узел.

Я пытаюсь его задушить, прижать, но не получается.

Его губы падают на мой лоб, и этот узел затягивается, моя грудина прогибается, но когда мои глаза открываются и встречаются с его мягкими зелеными глазами, это становится немного более терпимым.

Он усмехается и выходит, закрыв за собой дверь.

Глубоко вздохнув, я опускаюсь на кровать, уткнувшись в гору подушек, и закрываю глаза.

Я глубоко вдыхаю, и мои мышцы напрягаются.

Я снова вдыхаю.

И снова, и тогда я слеп в густой облачной дымке.

Мои чувства сходят с ума в поисках.

Меня поражает утро в горах и вечер на берегу океана.

Со специями, сосной и мятой.

Мои глаза открываются, когда на ум приходит вспышка из больницы.

Запах был там, он сохранялся, и под горячим паром душа он ожил, вторгаясь и захватывая мои чувства.

Он зовет меня, успокаивает, а затем тянет меня под воду.

Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем меня разбудит тихий голос Кэмерон.

— Привет, соня, — шепчет она, свернувшись калачиком передо мной. «Приятно видеть, что ты хоть раз нокаутировал».

«У меня такое ощущение, будто я проспал целый день».

«Прошел всего час».

«Ну и домашний уют для победы».

Мы посмеиваемся, и Кэмерон начинает грызть ногти.

"В чем дело?"

Она хмурится. «Я нервничаю за тебя».

«Не будь. Я хорошо себя чувствую."

«У тебя все еще панические атаки, Ари. Как мы можем идти на занятия, не зная, в порядке ли ты по дороге к себе?»

«Ты не можешь все время присматривать за мной, Кэмерон».

«Я знаю, но… что мы собираемся сказать людям в нашем здании? Должны ли мы сделать фото-диаграмму, как это было в «Ловушке для родителей» , чтобы вы могли притвориться, что знаете их? Я имею в виду, это вообще разрешено? Будет ли школа согласна с вами, будучи студентом второго семестра, если вы не помните первый? Что, если вы потерпите неудачу? Выгнать?»

«Вау». Я слегка смеюсь, садясь, и она следует за мной. — Остынь, ладно. Серьезно. Все будет хорошо. Я… Через ее плечо я замечаю календарь, прикрепленный к стене.

— Ари? Она ерзает на кровати, глядя, где я нахожусь. — Боже мой, — выдыхает она, вскакивает и отрывает его от стены. Она прижимает его к груди, а затем я стою на кровати.

«Кэмерон».

— Ари… — Она качает головой.

Я спрыгиваю, у меня повышается кровяное давление. "Дай это мне."

Слезы наворачиваются на ее глаза, и она закрывает их, прежде чем отдать книгу.

Отвернувшись, я держу его перед собой, и мои конечности начинают трястись.

Мой взгляд прикован к жирным синим буквам, обрамленным розовыми, фиолетовыми и желтыми сердечками, над датой 19 января , но именно слова, написанные в маленькой квадратной рамке, вызывают пульсирующую боль во всем моем теле.

Гала с Ноем.

Мое дыхание становится коротким и глубоким. Каждая унция воздуха выбрасывается с каждым вдохом и не возвращается обратно.

У меня кружится голова, я падаю на пол и подтягиваю календарь с изображением гепарда поближе.

У меня сводит живот, и я стону. Я смотрю на Кэмерон.

«Что это, черт возьми?»

«Ари», — плачет она.

— Кэмерон, — рявкаю я, встряхивая штуку. "Что за чертовщина?"

Ее плечи опускаются, и она неуверенными шагами идет к моему шкафу.

Она смотрит на меня, а затем распахивает дверь, ее подбородок падает на грудь.

Посередине висит платье, обращенное вперед, как будто я хочу видеть его ясным как день каждый раз, когда вхожу в эту комнату.

Изящное платье в стиле «русалка» с открытыми плечами.

Он блестящий, шелковистый и невероятно красивый… синий.

Моя рука прикрывает рот, и я плачу, пряча лицо.

Кэмерон падает передо мной, обнимая меня. «Мне очень жаль, но вы просили нас пообещать не говорить ни слова. Мы просто пытались последовать вашему примеру».

— Как он мог… почему не… — рычу я, отрываю лист от остального календаря и вскакиваю на ноги. Я выхожу за дверь так быстро, как только позволяют мои ноги.

— Ари, подожди! Кэмерон быстро следует за ним.

Я бросаюсь бегом, выбирая лестницу, и вскоре надо мной раздаются ее крики.

«Ари!»

Но я уже вылетаю из выхода.

Январский воздух прохладен, но солнце светит ярко и пригревает с каждой минутой.

Я продолжаю бежать.

Через парковку, вокруг кафе и через кампус. Я бегу, пока не оказываюсь в трех футах от грузовика Ноя, Мейсон недалеко от него.

Я бросаюсь вперед как раз в тот момент, когда Мейсон вылетает из входной двери, прижав телефон к уху.

Он мгновенно замечает меня и опускает камеру, напряжение чувствуется во всем его теле. «Ари…»

Я толкаю его в грудь, и его руки поднимаются.

«Как ты могла позволить мне стать этой девушкой?!»

"Это не справедливо."

«Я сказала ему, что иду с Чейзом на этот дурацкий танец, а он уставился на меня вот так…» Мои ребра сжались. «О, Боже, это просто сломленность, а я этого не понимала и думала, что ему просто… грустно, и теперь я знаю, что это из-за меня. Это был он, не так ли? Он... он был...

— Ари, тебе нужно успокоиться.

«Я не хочу успокаиваться! Я хочу помнить!» Я плачу. «Я хочу вернуть свою жизнь!»

Глаза моего брата слезятся, и он притягивает меня к себе, прижимая к своей груди, как сделал бы наш отец, если бы он был здесь.

— Я знаю, что да, сестра. Я знаю." Он мгновение колеблется, а затем смотрит на меня сверху вниз.

— Я пойду туда, Мейсон. Мне нужно с ним поговорить».

— Ты уверен, что это хорошая идея?

«Я ни в чем не уверен, так что же это может повредить?»

"Ему."

Я поворачиваюсь и вижу Кэмерон, она держит руки на бедрах и дышит поверхностно.

Она идет к нам с мрачным лицом. — Это могло ему навредить, а ему было только больно с того дня, как тебя сбил тот грузовик, который, кстати, находился на этой улице. Прямо здесь, перед этим домом.

— Кэмерон, — рявкает Мейсон, но она продолжает.

«Это было сразу после их последней игры в сезоне, поражения в плей-офф. Ты пришел сюда, чтобы найти его, но Чейз нашел тебя первым.

Я хмурюсь, качая головой.

«В тот вечер тебе было что сказать Чейзу и Ною. Но у тебя есть шанс поговорить только с одним. Во всяком случае, лицом к лицу».

«Кэмерон!» мой брат кричит.

— Ты написал другому.

Кожу покалывает, и я замыкаюсь в себе.

Она бросает мне телефон, и я ловлю его.

«Если ты действительно ко всему этому готов, повторно синхронизируй свое облако, Ари».

Мейсон отдергивается от меня и попадает ей в лицо. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— То, что ты должен был сделать давным-давно. Она смотрит. «Это вы подарили ей новый телефон и прошили ее аккаунт».

Мои глаза обращаются к Мэйсону, его взгляд все еще направлен на Кэмерон.

Она пожимает плечами. «Я ее лучший друг. Я тоже знаю ее пароли, и после того, как она решила, она не хотела знать, я подошел к ее телефону, планируя сделать то же самое, но его уже не было. Вся ветка. Ты удалил его, не так ли?»

«Я сделал то, что от меня просили». Через мгновение его глаза встречаются с моими, стыд отягощает их. — Он не хотел усложнять тебе жизнь.

Он…

Ной.

Моя грудь поднимается и опускается с несколькими вдохами, а затем я разворачиваюсь и мчусь в дом. Пройдя, я запираю дверь, и тут же раздается сильный хлопок Мейсона.

Кто-то выходит из-за угла, хмуро смотрит на меня и направляется, чтобы отпереть дверь, но я уже вырываю дверь, ведущую в комнату Ноя.

Когда я дохожу до последней ступеньки, Ной высовывает голову из-за угла, и мы оба замираем.

— Я… эм. Я моргаю, оглядываясь назад и назад. «Никто не сказал мне, где твоя комната…»

Брови Ноя поднимаются, а затем он медленно кивает.

— Да, — отвечает он на вопрос, который мне не нужно было задавать. «Вы были здесь».

"Много?"

«Это зависит от интерпретации».

«Ной».

"Да, вполне."

Я киваю, глядя вниз, и тогда вспоминаю, зачем вообще пришел.

Я обхожу его, оказываюсь в пространстве и чуть не сбиваюсь с ног.

Это аромат. Мята и сосна. Это Ной.

«Ари…»

Я поднимаю календарь и поворачиваюсь к нему лицом, шлепая его ему на грудь.

У него есть выбор: смотреть, как оно падает, или схватить его и прочитать, и он решает позволить ему упасть к нашим ногам.

Нежность охватывает его, и его голова слегка наклоняется.

Он уже знает, что там.

«Мне жаль, что вам пришлось это увидеть», — хрипит он.

Невесёлый смешок покидает меня, и я качаю головой.

"Что?" Я смотрю. — Вот что ты можешь сказать по этому поводу? Я снова качаю головой, отворачиваясь от него и приближаясь к его месту.

— Я не хочу причинять тебе боль, — тихо говорит он, тепло его присутствия становится все ближе. «Но я все больше и больше понятия не имею, как этого добиться». Он сейчас прямо позади меня, мое тело чувствует его. «Ложь ранит людей, и мне кажется, что все, что я делаю, это лгу, когда смотрю на тебя».

Я сглатываю. — Так что не надо.

«Что не делать?»

Волосы на моем затылке встают дыбом, когда тепло его дыхания достигает меня.

"Ложь." Медленно я поворачиваюсь к нему лицом, и мои легкие расширяются. — Не лги мне, Ной.

Его голубые глаза пронзают мои, и он коротко кивает. "Хорошо."

«Скажи, что клянешься».

Прерывистое дыхание вырывается из его губ, и он снова кивает.

Волны беспокойства накатывают на меня, и я указываю на календарь на полу. «Гала. Я должен был пойти с тобой.

Он кивает, и в моей груди возникает боль.

«У меня было платье».

Его губы слегка приподнимаются. "Ты сделал?"

— Ты не знал?

Он качает головой. — Могу поспорить, ты хотел меня удивить. Какой цвет?"

"Предполагать."

Он указывает улыбкой на пол, как будто знает, но не говорит ни слова.

«Гала. Вот что ты имел в виду, когда сказал, что я должен тебе танец. Потому что тогда мне следовало потанцевать с тобой.

Еще один кивок.

Слёзы жгут глаза, но я сдерживаю их. «Почему я нарисовала сердечки вокруг даты?»

— Ты этого не сделал.

Разочарование расцветает, я наклоняюсь, отрываю его от земли и шлепаю ему в руку. — Ты поклялся.

«Вы записали это в календаре. Я нарисовал сердечки».

— Т-ты рисовал сердечки? Я заикаюсь. «В трёх цветах? В календаре в…

— В твоей спальне. Он смотрит, колеблясь, но только на мгновение. «И в твоем школьном ежедневнике. И на том, что у меня.

— В твоем… чем?

— Спальня, — шепчет он.

У меня распухает горло. "Покажите мне."

Кивнув, Ной протягивает руку, и я ускользаю, медленно проходя через небольшую гостиную и через открытую дверь, ведущую к свежезаправленной кровати.

У подножия лежит пара туфель, а на маленьком столе в углу разбросаны бумаги.

Я замираю, когда замечаю брошенную в углу старую футболку, очень похожую на старую школьную рубашку Мейсона, ту, которую я украл как одежду для сна.

Моя голова склоняется над плечом, мои щеки горят, когда Ной кивает.

Он проскальзывает впереди меня, снимает со стола календарь и протягивает его мне.

Это все еще декабрь, который совершенно пуст, поэтому я переворачиваю его, и действительно, он там, сердечки и все такое.

Мои руки дрожат, и я провожу большим пальцем по написанному. «Ной…»

«Мы были воодушевлены», — хрипит он. "Вот и все."

— Как ты мог позволить мне пойти с Чейзом? Я смотрю вверх.

— Я ничего не позволял. Его плечи опускаются. «Это был твой выбор».

«Но я уже сделал один. Если бы я знал, я бы не сказал «да».

— Но ты не знал.

— Это и ты виноват! Я не хочу кричать, и чувство вины сжимает мои ребра.

«Вы можете винить меня. Если хочешь меня обвинить, сделай это. Пожалуйста." Его тон разбит, он беспомощен, и боль разливается по моим венам. «Я вынесу этот груз. С радостью. К счастью, если это отнимет у вас хоть что-то. Я не хочу причинять тебе боль». Он подходит ближе, почти умоляя принять мою внутреннюю боль как свою собственную. «Если бы я пошел против того, что ты просил, если бы я посмотрел тебе в глаза и рассказал что-нибудь из того, что было раньше, я бы рискнул спугнуть тебя. Я не мог рисковать».

— Ты бы меня не напугал.

— Ты этого не знаешь. В его глазах горит мука, а мои губы начинают дрожать.

«Вы просили Мейсона удалить что-то с моего телефона?»

Он заметно морщится, молча умоляя дать пас.

Я не даю ему ни одного.

Ты поклялся…

Ной кивает.

"Что это было?"

Он глотает. «Сообщение… все наши сообщения».

Их было много?

— Ты удалил это из своего?

Ной опускает голову. "Нет."

"Почему?"

Он закрывает глаза, а когда они открываются, они становятся ясными, и меня пленяет их печаль. «Потому что мне нужно было сохранить то, что ты дал мне в последнем сообщении, которое ты отправил».

— Что я тебе дал? Я шепчу.

— Цель, Джульетта, — шепчет он в ответ. «Ты дал мне цель, хотя я не был уверен, что она у меня есть».

Мои глаза закрываются, и я осознаю, что у меня текут слезы, когда тепло больших пальцев Ноя касается моей кожи, шокируя меня и согревая.

Успокаивает меня?

Мои веки распахиваются, смыкаясь с его.

Его прикосновение прекращается, но не уходит.

Календарь падает, и мои руки прижимаются к его груди.

Я трясусь, но затем расплющиваю их там. Его сердце бьется в моей ладони, и мой пульс следует за ним. Он начинает заикаться, замедляться, и с каждой секундой ритм ускоряется и ускоряется, и мои глаза поднимаются вместе с ним.

Пальцы Ноя скользят по моим волосам, и он сглатывает.

Я поднимаюсь на цыпочки, и его черты лица вытягиваются.

— Джульетта… — хрипит он. "Что ты делаешь?"

— Не знаю, — признаюсь я, его губы теперь так близко.

«Я не знаю, что я чувствую по этому поводу».

"Как ты относишься ко мне?"

Он ничего не говорит, поэтому я поднимаю глаза, и когда я это делаю, его молчание внезапно обретает смысл.

Ною не нужно говорить ни слова, правда написана на нем повсюду.

Он не смог бы этого скрыть, даже если бы попытался, и я думаю, что он, возможно, пытается…

Ной

Черт возьми, она великолепна, идеальна.

Здесь.

Она пришла ко мне в гневе, нашла меня по памяти и теперь смотрит на меня с потребностью.

Но мой ребенок понятия не имеет, что ему нужно, когда ответ, хотя и трудно найти, настолько прост.

Это одно слово, одна вещь.

Это я.

Боль в ее голосе меня ранит. Это чертовски убивает меня.

Что я чувствую к ней?

Мои костяшки пальцев скользят по ее щеке, моя ладонь прижимается к ней мгновением позже, и она медленно моргает.

Я люблю тебя, детка. Каждая часть тебя.

Мне нравится, как ты связываешь жизнь с текстами песен, как ты улыбаешься луне и любишь, как океан, повсюду и без извинений. Мне нравится, какой ты самоотверженный, честный и добрый, хотя в последнее время жизнь не была к тебе так добра. Мне нравится, как ты пытаешься быть храбрым ради своей семьи, потому что ты не хочешь, чтобы им было больно, даже если это немного причиняет тебе боль.

Я так сильно люблю тебя, что хочу прийти к тебе домой, просыпаться рядом с тобой и провести всю жизнь, поклоняясь тебе. Мне нужен дом, о котором ты говорил, и семья из твоих снов. Я хочу быть не только тем мужчиной, который тебе нужен, но и тем, кем ты хочешь. Тот, без которого ты не можешь жить. Я хочу любить тебя всю жизнь, а после этого даже больше.

Но больше всего я просто хочу получить шанс снова сделать тебя своей.

Потому что я твой. Всегда.

Не важно что.

— Ной, — хрипит она, и я моргаю, возвращаясь к настоящему моменту.

Ранимой девушке, стоящей передо мной, смущенной тем, как бьется ее сердце, когда она рядом со мной, и понимающей, что именно она чувствует, находясь рядом со мной.

Она чувствует себя в безопасности и спокойствии. Она умиротворена и ошеломлена тем фактом, что не чувствует необходимости бежать, откуда она знает, что у нее нет причин для этого.

Потому что со мной она дома.

Я дома для тебя, детка. Пожалуйста, помните...

Ари делает глубокий вдох. — Сделай что-нибудь для меня?

"Что-либо."

«Покажи мне, что ты ко мне чувствуешь», — умоляет она.

Мои внутренности скручиваются, но мой разум сияет светом.

Она закусывает губу. — Я знаю, что запутался, и…

— Ты не запутался.

«Ничто не казалось реальным с тех пор, как я проснулась, но быть здесь…» Ее рука нерешительно скользит вверх и не останавливается. «Я не могу это объяснить».

Кровь у меня бешено пульсирует, каждая мышца моего тела сокращается. — Однажды я дал тебе обещание.

«Какое обещание?»

«Никогда не отказывать тебе, поэтому мне нужно, чтобы ты очень хорошо подумал о своем следующем шаге, потому что я недостаточно силен, чтобы быть здесь лучшим человеком. Обещание, данное тебе, — это то, что я никогда не нарушу, даже если ты не помнишь, чтобы я его давал, но я не уверен, благороден ли я или эгоистичен. Моя рука опускается, большой палец скользит по ее нижней губе. Она дрожит, и жар разливается по мне. — Тебе следует уйти, Джульетта.

«Я не хочу». Слезы наполняют ее глаза, и она опускает голову, так что я встречаю ее лоб своим. Как можно медленнее она прижимается губами к моему уголку и держится так долгое время.

Я едва могу дышать, с трудом удерживаю руки от ее волос, но мне каким-то образом удается сохранять спокойствие.

Когда она наконец отстраняется, это происходит с самой мягкой улыбкой. — Как думаешь, мы можем поговорить немного?

Возможность посылает искру в мою грудь, и мышцы шеи растягиваются. "Всегда. Сколько хочешь».

Я подумал, может быть, она приведет нас в гостиную, но она просто опускается на пол, прислонившись спиной к моей кровати, так что я делаю то же самое, прислонившись к стене напротив нее, и жду.

Ари

Ной смотрит , как я подтягиваю ноги и опускаю подбородок на колени.

«Расскажи мне что-нибудь», — прошу я.

Нежность окутывает его, и он смотрит вниз, сдерживая улыбку, как будто у него есть секрет, и вдруг я хочу узнать его все.

С юмором во взгляде он встречается со мной. "Что вы хотите узнать?"

"Все."

Его глаза пронзают мои, и, клянусь, они блестят, но в следующий момент они становятся ясными и очарованными мной.

Ной улыбается, и что-то шевелится в моей груди.

Он начинает говорить, и я ловлю каждое его слово.

Глава 50

Арианна

Было далеко за полночь, когда мой брат наконец решил, что больше не может сдерживаться, и позвонил Ною. Я встретил его внизу лестницы, и мы погрузились в его «Тахо», Чейз и остальные уже спрятались внутри.

По дороге обратно в пляжный домик мы особо не разговаривали, и к тому времени, как мы приехали, все уже были готовы ко сну.

Я снова не спал долго, события дня крутились в моей голове, мысли о том, что могло случиться, кружились вокруг. Тяжело не знать, является ли то, что я вижу, воспоминанием или извращенной фантазией, проистекающей из отчаянной потребности знать, что я горю.

К восходу солнца я уже выхожу из душа и направляюсь прямиком в первое место, где почувствую необходимость.

Как я и подозревал, она встала и заметила меня через эркер.

С легкой улыбкой Пэйтон распахивает дверь, ее волосы лежат в беспорядке, глаза устали.

— Ари, привет. Она проводит меня внутрь и занимает свое место у стойки, где готовит смесь для сына. — Что ты делаешь так рано?

— Я… Пэйтон.

Ее глаза поднимаются на меня.

"Мне жаль."

"За что?" Она хмурится.

Когда я приковываю к ней понимающий взгляд, она вздыхает, подходит и обнимает меня.

«Поверь мне, Ари. Я понимаю."

Я киваю, сжимаю ее спину и глубоко вздыхаю, когда она отпускает.

— Есть ли шанс, что тебе не помешает еще немного поспать?

Нервы пробегают по мне, когда ее шаги останавливаются, и она оглядывается через плечо. Но потом она идет ко мне. «Мне не помешал бы непрерывный душ…»

Закусив губу, я киваю, беру бутылку из рук Пэйтон и сворачиваю за угол.

Я подхожу к колыбели и быстро поворачиваюсь к Пэйтон, прежде чем она уйдет.

«Пэйтон».

Она останавливается.

"Спасибо."

С легкой улыбкой она кивает и исчезает в коридоре.

Я провожу руками по краю плюшевого синего одеяла, и когда мое лицо появляется в поле зрения, глаза Дитона находят меня.

— Привет, приятель, — шепчу я, посмеиваясь, когда он пинает ногами.

Глубоко вздохнув, я осторожно поднимаю его на руки, его тихое воркование согревает те части меня, которые я боялся почувствовать.

Когда я опускаюсь в кресло-качалку с ним на руках, у меня в глазах нарастает влажность, но это не от печали. Я не совсем уверен, от чего это. Все, что я знаю, это то, что ребенок на моих руках драгоценный. Он с легкостью хватает бутылку, его руки поднимаются, чтобы накрыть мои, как будто он полон решимости удержать ее сам, и тихий смех покидает меня.

«Уже пытаюсь быть мужчиной».

Я оглядываюсь и вижу, что мой брат проходит через кухню.

"Привет." Я щурюсь, рассматривая его. — Я не знал, что ты встал.

Он кивает, садится рядом со мной и, как только Дитон замечает его, улыбается соску бутылочки. Мейсон усмехается. — Что случилось, мой мужчина?

— Или, может быть, ты не знал, что я проснулся. Мейс?

Он пожимает плечами и падает в кресло на диване рядом со мной. «Иногда я гуляю по утрам. Паркер много уезжает на работу, и Кенра тоже занята.

Мои глаза сужаются, но он больше ничего не говорит.

Мейсон переводит взгляд с ребенка на меня, его черты лица смягчаются. — Мне было интересно, когда же ты сюда доберешься.

— Да, — шепчу я, проводя пальцами по мягким волосам Дитона. "Я тоже."

Держание на руках младенца приносит ощущение покоя, как ничто другое. Как будто время замедляется, и ваши легкие открываются сверх своих возможностей. Это как задержать дыхание и одновременно глубоко дышать, ни с чем не сравнимое тепло наполняет вас с головы до ног.

"Ты в порядке?" — шепчет мой брат.

— Да, — честно отвечаю я, мою руку покалывает, когда я провожу подушечкой большого пальца по мягким щекам ребенка. «Мне хотелось бы проводить с ним больше времени в течение последних нескольких недель».

Я смотрю на брата, и он кивает, но слегка нахмуривается, когда смотрит на маленького мальчика у меня на руках. — Если бы ты это сделал, это, э-э, могло бы затруднить твой отъезд завтра.

"Это?" Я думаю.

Он смотрит на меня.

— Завтра тебе будет труднее уйти?

Грудь Мейсона вздымается, но он снова не произносит ни слова, и меня охватывает беспокойство.

— Мейс… — я качаю головой. «Она не готова».

"Я знаю." Его взгляд падает на Дитона.

Проходит несколько минут, и только когда я кладу крепко спящего ребенка в колыбельку, Мейсон снова заговаривает.

— Что ты собираешься делать, Ари? он спрашивает. — Насчет Ноя и Чейза?

Качая головой, я поворачиваюсь к нему. "Я не знаю."

«Что говорит тебе твое сердце?»

Стыд охватывает меня, и я шепчу: «Я хочу того, что у меня всегда было, и что, возможно, это наконец-то станет моим».

— Ты имеешь в виду, что он наконец-то твой? Я смотрю вниз, и он продолжает: «Я знаю тебя, и я знаю, что узнав немного о тебе и Ное, тебе стало сложнее».

— Я просто… я не хочу никому причинять вред.

Мейсон вздыхает, его охватывает нежность. — Я знаю, что нет, но что бы ни случилось, кто-то пострадает, сестра. Это неизбежно».

"Да, знаю."

Мои родители всегда говорили, что нужно следовать своему сердцу, чтобы оно никогда не сбило тебя с пути, но у меня оно дает сбой.

Потому что, если ваше сердце является лидером, ваше тело и разум должны подчиняться.

У меня нет, и я понятия не имею, что с этим делать.

Кэм и я проводим день, распаковывая вещи, пока моя мама творит чудеса на нашей маленькой кухне, пополняя запасы и упорядочивая весь мусор, который мы просто в спешке разбросали по шкафам. Она готовит стейки и картофельное пюре, и мальчики приходят к нам на первый ужин.

Несколько часов спустя, когда все разошлись по домам, я запираюсь в своей комнате.

Я открываю окно, чтобы лучше слышать стук дождя, и достаю календарь из-под кровати, прежде чем устроиться на нем.

Вы можете сделать это.

Я немного воодушевляю себя, а затем возвращаюсь к сентябрю.

Если не считать нескольких напоминаний о тестах и напоминаний об игровых днях, как будто они мне нужны, их немного, поэтому я перехожу на следующую страницу.

Мой рот приоткрывается, и я подтягиваю его ближе к лицу.

После первой недели есть как минимум два дня, раскрашенные, небольшие подсказки к планам, которые я составил. Я понятия не имею, выполнил ли я их или нет, но маленькие каракули в разделе заметок внизу заставляют меня задуматься. Я сделал. Но затем я снова переворачиваю страницу и чуть не теряю дыхание. Октябрь был ничем по сравнению с ноябрем.

Готовим вместе с Ноем.

Киновечер с Ноем.

Путешествие с Ноем.

Игра Ноя.

Где-то в середине месяца я перестал писать от его имени, но планы выглядят примерно так же. Весь месяц наполнен каракулями на дне неузнаваемых продуктов и знакомыми сценами из фильмов, горой и брызгами воды.

Из сердец с смайликами.

Я поворачиваюсь к декабрю и чувствую напряжение в груди.

Я качаю головой, перечитывая все, и беспокойство охватывает мои плечи, когда через несколько дней все начинает выглядеть совсем по-другому.

Несколько раз нацарапано слово «Мне очень жаль», разбитые сердца и маленькие языки пламени, разбросанные по краям.

«Что-то случилось», — шепчу я себе.

Но что?

Он оставил меня?

Сделал мне больно?

Мы вообще встречались или это… кем мы были?

И тут я добираюсь до последней записи на странице.

Двадцать третьего декабря, так что после аварии слова подхватывает ЦБ, с приложенным адресом.

Я погуглил и обнаружил, что это типография недалеко от кампуса. Я пытаюсь позвонить, но они закрыты.

Остаток ночи я размышляю, что бы я мог заказать, и к утру я более чем готов это выяснить, но занятия начинаются сегодня, так что, что бы это ни было, придется подождать.

Ной

Сегодня утром я проснулся с меньшим грузом на плечах.

Ничего хорошего, по большому счету, но она пришла ко мне без направления. Она посмотрела на меня, как раньше.

Она чувствовала меня так же, как я чувствую ее.

Повсюду, каждой частью себя она просто не понимала этого. Мне следовало бы держать рот на замке и поцеловать ее, но поцелуй ее был бы самой жестокой формой пытки, и я не уверен, сколько еще я смогу выдержать. Моей мамы здесь нет, чтобы рассказывать мне об этом, и я не буду беспокоить друзей проблемами, которые они не смогут решить.

Это были самые длинные шесть недель в моей жизни, но я надеюсь, что станет лучше.

Мы вернулись в кампус. Вернемся к суете студенческой жизни, и я надеюсь, куда бы она ни пошла, куда бы она ни посмотрела, она увидит меня так же, как я ее.

Я вижу ее в фонтане, когда мы сидели в тот вечер, когда я нашел ее в баре.

Я вижу ее в кафе и на столах для пикника.

В библиотеке и на трассе.

Тренажерный зал, поле и каждый дюйм этого места, потому что я держал ее руку на каждой его части. Я целовал ее в каждом углу.

Я любил ее втайне, но не уверен, насколько это было секретом.

Я думаю, она знала.

Надеюсь, я показал ей, что она для меня значит.

Что она всегда будет значить для меня.

Если в конце концов она не будет моей, я все равно буду ее.

Это пытка.

Но это правда.

От такой девушки, как она, пути назад нет.

Я надеюсь, что мне это не придется, но, выйдя из кафе, я вспоминаю, почему я оставил надежду давным-давно, после второго инсульта моей мамы.

Ари стоит в стороне от здания, с мятным латте в руке, без сомнения, очень горячим, как тот, который в этот самый момент обжег мою левую ладонь. Преследуйте ее на фут впереди.

Моя малышка улыбается мужчине, который не я, и когда он обнимает ее за плечо, мое падает.

Я проскальзываю в тень дерева, когда они идут в этом направлении, мои глаза закрываются, когда ее смех грозит вырвать мое сердце из груди.

Только когда они уходят, я выхожу, бросая в банку кофе, который купил ей, нетронутым.

У меня урок через час, но мне плевать.

Мои ноги несут меня к грузовику, а грузовик ведет меня к шоссе.

По тому же шоссе я проезжал на ней больше раз, чем могу сосчитать.

Как я уже сказал, она повсюду.

Моя Джульетта.

Горький смех покидает меня, и я качаю головой.

Возможно, ответ на наш финал был дан с самого начала.

Если я Ромео, а она Джульетта, возможно, именно такую судьбу я уготовил нам в тот самый первый день. Любовь запрещена, но в нашей истории нам запрещена судьба.

Возможно, как подумал Мейсон, я был заполнителем.

Возможно, я не мужчина ее мечты, а дублер, проделавший благородное дело. Кто подружился со сломленной девушкой. Кто показал ей, что значит иметь значение для мужчины, каково это — быть любимой. Теперь она знает, что стоит мира и заслуживает еще большего.

Ари достаточно сильна, чтобы требовать того, чего она всегда хотела, и человек, от которого она все еще верит, что хочет этого, готов дать ей это.

Глава 51

Арианна

К тому времени, как я заканчиваю рабочий день и успеваю разыскать Мэйсона, который одолжил его «Тахо», типография снова закрывается. По телефону они мало что могли сказать, кроме подтверждения, что у меня есть заказ, который пылился на полке самовывоза.

Чейз звонил несколько раз, но после его неожиданного прибытия этим утром, когда я действительно надеялся немного времени, чтобы осмотреть кампус в одиночку, что, я думаю, он должен был понять, я оставил его попытки остаться без ответа.

К счастью, Мейсон соглашается передать мне ключи и машину завтра утром перед уроками, поэтому я принимаю исполнительное решение пропустить первый день второго курса занятий.

Я обязательно пишу учителям по электронной почте перед сном, чтобы меня не выгнали с курсов, и на следующее утро я отправляюсь в путь, за несколько минут до открытия места.

Дорога до места занимает около пятнадцати минут, и я улыбаюсь большой неоновой вывеске над дверью с надписью «Бумажные мечты и вещи».

Женщина за стойкой улыбается, когда я вхожу, и поворачивается к гигантской стене, сделанной из маленьких кубиков.

«Вам понравится, как все получилось!» Она качает головой, кладя передо мной пакет размером с коробку из-под обуви. «Давайте вытащим его, чтобы вы могли убедиться, что все правильно». Она начинает дергать золотой галстук, удерживая его закрытым, и я вытягиваю руку.

— Нет, подожди, — выбегаю я.

Она замирает.

— Э-э, с лентой это выглядит так красиво. Я не хочу все испортить. Я уверен, что это идеально». Я с тревогой киваю.

— О, никаких проблем. Женщина складывает несколько листов бумаги, кладет их поверх коробки и подталкивает ко мне. «Ой, чуть не забыл! Это… Она достает записку с той стороны коробки, которую я не вижу, и прижимает ее сверху. «Женщина зашла и оставила этот адрес. Попросил, чтобы мы сказали вам вернуться после того, как вы возьмете это. Думаю, она тоже пыталась связаться с тобой.

«Да, извини за это. Мои электронные письма сейчас похоронены».

«Ну, милый, веселых тебе праздников».

И вот так она переходит к другому покупателю, а я с напряженными мышцами несу коробку, не тяжелее пары туфель, в машину.

Вместо того, чтобы открыть ее, я вставляю адрес, записанный на стикере, в навигатор Мэйсона, и пятнадцать минут спустя я въезжаю на парковку, которую был бы рад никогда больше не видеть.

Глушая двигатель, я вылезаю из машины и надеюсь, что направляюсь в нужное место, немного неуверенно, когда подхожу ближе и вижу название места.

Трехгородской реабилитационный центр.

Я помню это место. Я увидел это, когда вернулся на контрольную работу.

Глубоко вздохнув, я направляюсь внутрь, и меня охватывает волна тошноты.

Женщина за стойкой улыбается, махая мне рукой вперед, и я медленными шагами делаю это, а когда она вешает трубку, она сияет.

«Зарегистрируйся, дорогая. Кого ты здесь хочешь увидеть?

— Ох, эм…

— Ари?

Я поворачиваю голову влево и вижу подходящую женщину примерно возраста моей мамы с блокнотом в руке. "Привет."

«Я так рада, что ты успел! Я пытался связаться с тобой несколько дней. Я собирался позвонить Ною, но она заставила меня пообещать не делать этого.

Мое сердце бешено бьется, и я киваю.

Кто дал ей обещание?

Она хмурится, медленно продвигаясь за стойку. — Дай мне минутку, ладно, приятель?

"Да, конечно." Я сглатываю, раздумываю о том, чтобы повернуться и убежать, но не знаю почему. На меня накатывает тяжесть, грозящая сбить меня с ног.

Проходит чуть меньше десяти минут, и женщина возвращается с запечатанным конвертом внутри, внутри что-то твердое. "Извини за это. Здесь." Она передает это, говоря мягко. «Сожалею о вашей утрате, ее здесь очень любили».

Моя улыбка натянута, и я киваю.

— Береги себя, Ари.

«Спасибо, Кэти». С этими словами я выхожу из здания, но замираю прямо снаружи.

Кэти.

Как…

Я отмахиваюсь от этого, будучи еще более растерянным, чем раньше.

Я еду обратно в кампус, мое колено все время подпрыгивает, и мчусь в свою комнату. К счастью, Кэмерон нет дома, поэтому я запираю дверь и кладу перед собой коробку и письмо.

Проходят минуты, а может быть, даже часы, а я не двигаюсь. Я хожу по комнате, расчесываюсь раз десять, ни разу не отрывая глаз от одеяла.

Мой телефон звонит, но я игнорирую его.

У меня урчит в животе, но я игнорирую и это.

«К черту это».

Я запрыгиваю на кровать, разрываю конверт и выливаю его содержимое.

Мой рот открывается, когда выпадает еще один запечатанный конверт, поверх которого падает сложенный листок бумаги, адресованный мне.

Письмо.

Это письмо.

Это занимает некоторое время, но я нахожу в себе смелость открыть его и положить перед собой.

Схватив подушку для поддержки, я прижимаюсь к ней ртом, прижимаю ее к себе и задерживаю дыхание.

А потом я смотрю вниз и читаю.

Дорогая Арианна,

Я не совсем уверен, как начать это письмо, поэтому я просто перейду к делу и скажу тебе, что ты, милая девочка, — подарок, о котором я никогда не думал, что получу. Ты — подарок. Тот, который позволил мне дышать впервые за очень долгое время. Благодаря вам моя ежедневная борьба уменьшилась, и я наконец-то могу положить конец своему белому флагу.

Что это значит? Что ж, это означает, что мой разум и сердце наконец-то заговорили с моим телом. И если я понимаю секреты, которыми поделилось со мной мое тело, я оставила его.

Я оставил сына.

Если вы еще не догадались, это письмо от меня, Лори Райли, матери Ноя.

Я задыхаюсь, сжимая подушку сильнее.

Я знаю, ты меня не помнишь, но мы с тобой хорошие друзья, но мы можем вернуться к этому. Вернемся к Ною.

Как ты когда-то знал, я был всем, что у него было в этом мире. Всю его жизнь были просто он и я, и хотя я ничего не изменил в нашей жизни, я о многом пожалел. Вместе с этим сожалением пришло и негодование, направленное прямо на меня.

Видите ли, я не осознал, что, любя его, вкладывая каждую унцию своей энергии в нашу жизнь и его будущее, я не оставлял места для большего, чего я не осознавал до тех пор, пока у меня не случился первый инсульт, старший Ной. год в средней школе.

С того дня в глубине моего сознания поселился страх.

Страх, что со мной что-то случится и мой сын останется совсем один в этом мире.

А потом у меня случился второй инсульт, тот, который привел меня сюда.

Страх стал парализующим, но я пытался его скрыть и держался изо всех сил, которые у меня оставались. Иногда я вообще едва мог говорить, потому что мое тело пыталось сказать мне, что пора. Что мне нужно было помириться и отпустить, но я не могла. Еще нет. Не тогда, когда при этом у Ноя не останется ничего, кроме душевной боли. Я никогда не чувствовал себя таким неудачником.

Я была женщиной, которая не так давно гордилась своей работой, которая самостоятельно вырастила такого замечательного мужчину, и внезапно я возненавидела себя. Я тонул в беспомощности, из которой не видел выхода. Я собирался медленно чахнуть на глазах у сына, пытаясь удержаться.

Поражение поглотило меня.

И тогда я встретил тебя.

Слезы наворачиваются у меня на глазах, когда я сжимаю бумагу и притягиваю ее ближе.

Я чувствовал, что знал тебя до того, как встретил тебя, и полюбил тебя в тот момент, когда это произошло.

Как я сказал вам в тот день, когда вы попросили меня помочь вам сделать моему сыну подарок, вы вернули моему мальчику жизнь. Прошло так много времени с тех пор, как его глаза светились. Поскольку его улыбка была настоящей и не была помещена туда, чтобы я мог ее видеть. Это не значит, что он не был счастлив. Он был. Он сделал то, что намеревался сделать, и заслужил свое место в Avix U, и я знаю, что в глубине души он сделал это для меня. Так что да, он был счастлив, но его счастье приходило в моменты, которые не длились после наступления темноты. Мой сын ходил с тяжестью мужчины на плечах, и из-за этого веса он закрывался от того, что человеку нужно для продолжения пути.

Пока ты не появился.

Он влюбился в тебя, Арианна, возможно, даже в тот день, когда встретил тебя.

Тебе было больно, и он жаждал стать причиной твоего исцеления. И он был.

Милая, Арианна, мой Ной стал твоим Ноем, и, дорогая, он был для тебя всем, как и ты для него.

Ты сразу же влюбилась в него и так и не встала.

С любовью, Лори, мать навсегда в долгу перед женщиной, которая любит своего сына.

Слезы текут из моих глаз, когда я читаю последнюю строчку, а затем перехожу к тексту под ней, написанному на другом языке.

Non temere la caduta, ma la vita che nasce dal non aver mai saltato affatto.

Мои пальцы тянутся к тексту, и я медленно провожу по нему подушечками пальцев.

Перед моими глазами мелькает вспышка, и я замираю.

Затаив дыхание, я делаю это снова.

Еще одна вспышка.

Снова.

И тогда страница трансформируется.

Внезапно мои пальцы чертят слова не на разлинованной в колледже бумаге, а на загорелой гладкой груди мужчины. Мужчина, который лежит в центре моей кровати.

Моя рука покалывает, когда он накрывает мою, и дрожащее дыхание вырывается, когда он скользит моими прикосновениями по теплу своего тела, и я следую по пути к его губам.

Затем он целует мои костяшки пальцев, его тело приподнимается с подушек, пока его дыхание не касается моей кожи. Он наклоняется, и мои глаза закрываются, и с другой стороны появляется голубая вспышка.

Но не просто синий.

Оно глубокое и бездонное.

Яркий и яркий, как центр океана или ночное небо горы.

Они нежные и безграничные и сосредоточены на мне.

"Джульетта…"

Я задыхаюсь, не задыхаясь ни от чего. Бумага выпадает из моих рук, и я спотыкаюсь с кровати, ударяюсь о стену и скатываюсь вниз.

Я не могу видеть перед собой, но я вижу.

Я вижу его.

Я вижу ночь костра и ночь в клубе.

Я вижу утренний кофе и дневную готовку.

Я вижу бамперные лодки и его рот в дюйме от моего.

Я чувствую его руки на себе, когда сижу на кухонной стойке, и жар его глаз.

Тепло его тела.

Биение его сердца… прижалось к моему.

Я чувствую его. Повсюду.

Повсюду.

Меня охватывает приступ тоски, вытесняя воздух из моих легких и тела, сотрясаясь от рыданий. «О боже мой… Ной».

Глава 52

Арианна

Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы многое сделал по-другому.

Печально, что для того, чтобы усвоить тяжелый урок, нужен сильный удар.

Как потеря потрясает тебя так, как не может любовь.

Любовь причиняет боль, но любовь – это благословение, которое вам посчастливится испытать.

Потеря причиняет боль, но потеря необходима, это то, что вам нужно пережить.

Потеря заставляет людей осознать то, чего они хотят. Он зажигает огонь на слепом пути и ведет вас сквозь пламя, сжигая неопределенность, стоящую на вашем пути. Это заставляет вас обнаружить то, чего вы хотите, потому что жизнь коротка. Слишком короткий.

И непредсказуемый.

Потеря заставляет вас осознать, без кого вы не можете жить, кого вы отказываетесь потерять. Потеря делает вас безрассудным, потому что потеря? Это освобождает вас.

По крайней мере, со мной так сделали.

Странно, как человек, попавший в ловушку собственного разума, ходит без страха.

Страх — это единственное, что я не уверен, что чувствовал все это время.

Я нервничала, тревожилась, была неуверенной, на грани, но никогда не боялась.

Но сейчас я есть.

Я чертовски напуган.

Потому что я собираюсь кого-то сломать.

Люди говорят, что любить кого-то изо всех сил — это самое самоотверженное дело, которое вы можете сделать, но я считаю, что верно обратное.

Любовь сделала меня эгоисткой, потому что я не могу жить без человека, которому принадлежит мое сердце. Человек, которому оно действительно принадлежит.

Ночью я много думал. Размышляя о последних четырех годах своей жизни, я проснулся сегодня утром и почувствовал, что мои глаза впервые прояснились.

Это означает, что мне придется разбить сердце человека, единственная вина которого — моя потребность в ком-то другом.

Это будет тяжело.

Может быть, даже разрушительным.

Но как я сказал…

Любовь сделала меня эгоистом.

Потеря заставила меня увидеть.

И тоска, с которой я не могу жить.

Вот почему я уже вышел за дверь.

Пришло время ему узнать, где он находится.

Что это реально.

И мы навсегда.

Я делаю два шага за раз, и когда дохожу до входной двери, появляется человек, к которому я пришел.

Его глаза мгновенно находят мои, и появляется мягкая улыбка.

Мой следует за ним.

"Я позвонил."

"Я знаю."

Чейз протягивает руку, и я беру ее.

Глава 53

Арианна

Ничто так не заставляет мужчину признаться в своих чувствах к женщине, как свидетельство интереса другого мужчины.

Вот что сказал мне Ной в день нашей встречи.

Чейз стоял напротив костра, с беспокойством наблюдая, как мужчина, которого я только встречала, удерживал мое внимание, и удерживал его.

Именно тогда началось «мы».

Массаж в гостиной.

Мороженое на кухне.

Наша ночь на пляже.

Как только мы пересекли ту черту, от которой, как говорят, пути назад нет, мы пошли обратно.

Чейз сделал выбор, и хотя мне было больно, я его понял.

Я уважал его решение, а потом развалился.

Именно тогда появился Ной.

Мало-помалу меня снова собрали. Я влюбился, а потом мой мир перевернулся, и я понял, что уже влюблен. До.

Задолго до.

Сидя здесь сегодня, я вижу то, чего не видел тогда. Красота в тонком прикосновении, тоска в украденном взгляде. Эти вещи вернулись ко мне дикими волнами, как и время их появления.

После записки с номером Ноя.

После толстовки с его номером.

После того, как я забрал то, что отдал, и предложил это другому.

И на этот раз мужчина, которого я умоляла принять это, не только ответил мне взаимностью.

Он полюбил меня первым.

Как только Чейз осознал это, страх потряс его, вытащил из угла, в который он себя загнал, но к тому времени было уже слишком поздно.

Я уже ушел.

Но когда я думаю о нашем времени, печали больше нет. Я не чувствую себя обделенным или обманутым. Теперь я понимаю, что все должно было случиться так, как произошло. Чейз должен был быть тем самым, иначе все закончилось бы совсем иначе.

Я думаю, он тоже это знает, поэтому его зеленые глаза падают на сложенные руки, когда он спрашивает: «А если бы я никогда не оттолкнул тебя? Если бы я сражался за тебя с самого начала?»

Ему требуется некоторое время, но он снова смотрит на меня.

«Тогда я был бы тем, кто причинил тебе боль». Мой тон мягкий, но честный.

Чейз кивает. Он знает, что я говорю. На него накрывает одеяло, и он вздыхает. «Мне очень жаль, Ари. Действительно. Черт возьми, мне бы хотелось, чтобы я не причинил тебе вреда и чтобы у нас все было по-другому, но я понимаю. Я понял, если честно. Я видела, как ты его любишь, и когда ты вдруг его забыла, я подумала, может, это значит, что ты должен был быть моим с самого начала. Я не должен был вмешиваться. Мне следовало подождать и посмотреть, что ты решишь, и быть рядом с тобой, когда ты нуждался во мне… если я был тебе нужен. Я боялся, и другого оправдания у меня нет, но мне стыдно, и я забочусь о тебе. Надеюсь, ты это знаешь.

"Я делаю." Я киваю, и когда я встаю, он стоит рядом со мной, притягивая меня к себе.

— Мне пора идти, — шепчу я.

— Я знаю, что ты знаешь. Он отпускает меня, улыбка на его губах грустная, но ободряющая. «Я рада за тебя, Арианна. Ты заслуживаешь такого человека, как Ной».

С легкой улыбкой я поворачиваюсь и выхожу.

То, что я сказал Чейзу, было правдой.

Если бы он не причинил мне боль с самого начала, я бы причинил ему совсем другую боль, потому что я все равно нашел бы Ноя. У меня нет никаких сомнений.

Точно так же, как и у меня в голове нет того, где его теперь найти.

До захода солнца осталось всего несколько минут, и я съезжаю с дороги, поэтому я тихо молюсь, чтобы он все еще здесь, и не разочаровываюсь. Как только я поворачиваю за угол, в поле зрения появляется его грузовик, поэтому я бросаю «Тахо» в парк, хватаю свои вещи с сиденья и мчусь вверх по небольшому склону холма.

Когда я достигаю его пика, все мое тело нагревается, он сидит именно там, где я ожидал, а сияние солнца создает идеальный силуэт размером с Ноя.

Мои шаги почти бесшумны, но он все еще знает, что я иду, и разворачивается так быстро, что я подпрыгиваю.

Его глаза расширяются, затем сужаются, а затем он торопливо засовывает что-то в карман, но не раньше, чем я успеваю заметить, что это такое.

Мое сердце сжимается, и я опускаюсь на колени рядом с ним, лицом к нему, а он сидит лицом вперед.

Я откладываю рюкзак и слегка улыбаюсь, борясь с покалыванием, грозящим слезами.

"Могу ли я увидеть, что?"

Влага затуманивает глаза Ноя, и, не снимая с меня своей, он роется в кармане и вытаскивает то, что пытался спрятать. Футбол, но не просто футбол.

Маленький белый, пушистый, размером не больше ладони.

Взяв его между пальцами, я вращаю его, и у меня перехватывает горло.

Спереди, там, где должен быть шов футбольного мяча, пришита мягкая желтая нить с надписью «Маленький Райли».

— Это… это для… — Я сглатываю, встречаясь с ним взглядом.

Челюсть Ноя крепко стиснута, но ему удается кивнуть.

«Мы даже не полюбили его. Ее." Мой голос надломился, слезы капнули. — Даже не на один день.

Ной напрягается, его взгляд настойчиво скользит по моему лицу.

Держа крошечный футбольный мяч близко к себе, я тянусь к рюкзаку, вслепую копаясь внутри.

Дрожащими руками я кладу между нами небольшую сумку. Я пытаюсь, но не могу сдержать дрожь в голосе, когда снова встречаюсь с его взглядом. «С Днем Рождения, Ной».

Его ноздри раздуваются, нос краснеет. "Джульетта-"

— Открой, — шепчу я.

Его тело трясется, когда он вытаскивает папиросную бумагу, и когда он видит, что внутри, ничего, кроме одного двадцатидолларового футбольного мяча, того же подарка, который его мама дарила ему каждый год на день рождения, но сегодня ее здесь нет. , влажность в его глазах увеличивается вдвое.

Подбородок Ноя падает на грудь, и он закрывает лицо руками, его плечи трясутся от тихих рыданий, а мои собственные становятся все более нервными.

Я подпрыгиваю вперед, и как только моя рука касается его, он смотрит мне в глаза и видит это.

Он видит меня.

Его ладони поднимаются, нежно обхватывая мои щеки, и я наклоняюсь к его прикосновениям, протягивая руку, чтобы удержать его, пока он смотрит с тоской. — Детка… — в отчаянии бормочет он. — Ты вернулся ко мне?

— Боже мой, Ной. Я задыхаюсь от собственных слез, прижимаясь своим лбом к его. "Мне очень жаль. Мне так, очень жаль. Мне жаль, что меня не было рядом, когда она умерла, и мне жаль, что ты был один, и я просто… Мне так жаль, — плачу я, сжимая его руки своими. «Я бросил тебя».

— Тсс, детка, нет. Он тяжело сглатывает, качая головой. «Не извиняйся. Никогда не извиняйся. Тебе просто нужно было найти дорогу обратно». Его глаза закрываются. "Я думал, что я потерял вас. Ты мой?" он волнуется, его голос ниже дрожащего шепота. — Пожалуйста… скажи, что ты мой.

Я быстро киваю, мои руки скользят по его лицу. "Всегда. Навсегда."

Резкое дыхание вырывается из его губ, и он дрожит. "Скажи это."

Мои глаза открываются и встречаются с его глазами, когда я сжимаю и удерживаю его, шепча: «Клянусь».

Ной не колеблется, его рот прижимает меня к себе.

Его поцелуй крепкий и глубокий, он опустошающий и пробуждающий. Это утверждение.

Его поцелуй — это обещание его души моей, что что бы ни случилось, это дом.

Он дома.

Эпилог

Арианна

День святого Валентина

За прошедшие недели мы с Ноем сильно выросли, как пара, так и по отдельности. Вместе мы решили взять отпуск в школе на семестр, чтобы осмыслить и смириться со всем, что с нами произошло. Мои родители отнеслись к этому более чем с пониманием, и хотя я не хотел, чтобы Ноа, его последний семестр и выпускной откладывались, именно он предложил это.

Учитывая все, что происходило, у него не было времени на выздоровление. В декабре его разорвали пополам, а в январе его разорвали на миллион кусочков. Он думал, что потерял меня, потерял нашего ребенка, а потом потерял мать. Он не только хотел, чтобы время исцелилось, но и нуждался в нем. Нам это было нужно.

Поэтому мы потратили время, которое заслужили, упаковали мое общежитие, а также каюту его капитана, поскольку никто из нас не вернется в кампус до осени, когда новый капитан переедет в старое помещение Ноя. А потом мы поехали в дом моих родителей. Мой отец удивил нас, когда мы приехали: его мужская пещера была превращена в уютную маленькую студию, и он настоял, чтобы мы с Ноем остались там.

Все задавались вопросом, почему бы нам просто не остаться в пляжном домике, но я хотел начать все сначала где-нибудь, где мы с ним не разделяли бы боли, и вот что у нас есть.

Но сегодня День святого Валентина, и Ной хотел отвезти меня в мое любимое место, так кто я такой, чтобы ему отказать?

С долгим успокаивающим вздохом я смотрю в окно, пока мы останавливаемся на подъездной дорожке; мое волнение достигает пика, и я спешу выпрыгнуть.

Итак, как только Ной ставит грузовик на парковку, я тянусь к ручке, но он быстро нажимает кнопку блокировки, и моя голова резко поворачивается в его сторону.

С ухмылкой он вылезает, затем снова протягивает руку и притягивает меня к себе. Он встает между моих ног и целует меня, его руки погружаются в мои волосы. Я вдыхаю его, моя грудь набухает, мои руки обвивают его шею. Он поднимает меня с сиденья, обхватив руками мою задницу и прижимая мою спину к борту грузовика.

«Нам нужно войти внутрь», — говорит он между поцелуями.

Мой пульс учащается, и я киваю, нажимая на его грудь, и он опускает меня на ноги.

Когда я оборачиваю капюшон и подбегаю к входной двери пляжного домика, я не могу сдержать улыбку от того факта, что мы с Ноем имеем все это в своем распоряжении на все выходные.

Как только я открываю дверь, я быстро разворачиваюсь, мои плечи прижимаются к ней, и я наблюдаю, как мой мужчина подходит ко мне.

Затянувшееся ожидание убивает меня, заставляет сердце выпрыгивать из груди, и Ной это чувствует. Единственная темная бровь приподнимается, когда он становится подозрительным.

"Джульетта…"

«Мы пропустили так много времени, Ной. Я хочу вернуть его обратно».

"Малыш." В его голосе звучит тоска, глубокие морщины появляются у его глаз, когда он тянется ко мне.

Я сжимаю его запястье, освобождая его руку от своей щеки и сжимая его пальцы. Я целую его костяшки пальцев, и на его лице появляется хмурое выражение.

Повернув ручку, я распахиваю за собой дверь, слепо делая шаги назад внутрь, потому что не хочу пропустить его реакцию.

Ему требуется несколько секунд, чтобы отвести взгляд от меня, но он неохотно переносится в гостиную.

Его глаза расширяются, осматривая пространство, а затем останавливаются на мне.

— Ари… — едва шепчет он.

Я хватаю со спинки дивана красно-белую шляпу и иду к нему. Он слегка наклоняется, его взгляд не отрывается от моего, пока я натягиваю ему на голову шапку Санты, а когда я собираюсь надеть свою, он берет ее и сам надевает на меня.

Его руки обнимают меня, его большой палец ласкает мою нижнюю губу, и улыбка, изгибающая мои губы, мягкая. Затем его взгляд покидает меня и он смотрит на белое деревянное дерево, стоящее высоко в углу комнаты. Он украшен красными и зелеными огнями, блестящими серебряными лампочками, покрывающими его сверху донизу, а под ним завернут единственный подарок. Каждая стена освещена разноцветными яркими огнями, а с камина свисают два чулка.

— Счастливого Рождества, Ной, — шепчу я.

Его челюсть сгибается, когда он смотрит на рождественскую елку, а затем на каминную полку, где стоит крошечный фарфоровый набор ангельских крыльев, у основания которого привязана красная ленточка.

А потом он снова меня целует. Это медленно и нежно, и боль в моей груди усиливается, но на этот раз от тоски и любви.

Схватив его за руку, я веду его на кухню, освобождая нас обоих от шапок Санты и бросая их на пол, пока мы поворачиваем за угол.

С потолка свисает серебряная и золотая мишура, а на полу блестят соответствующие конфетти.

Я отпускаю его руку, подхожу к углу и нажимаю на выключатель, и мини-диско-шар, стоящий на кухонном острове, зажигается, вращаясь и сверкая на стенах.

Запрыгивая на стойку, я смотрю на Ноя.

Его грудь вздымается, когда он оглядывает комнату, и он тянется вверх, скользя пальцами по одному из стримеров, висящих над ним.

Его глаза пристально смотрят на меня, за ними идет война бушующих эмоций.

"Идите сюда."

Он это делает, и я раздвигаю перед ним ноги. Ной проскальзывает прямо внутрь, его руки сжимают мои бедра, сжимая.

Я хватаю за собой пластиковую диадему и надеваю ее на голову, а затем накладываю на него горячую верхнюю часть.

Протягивая ему духовой рог, я держу свой в руке.

«Привет, Google», — говорю я системе Google Home, — «Нажми кнопку воспроизведения».

Глаза Ноя сужаются, и затем начинается десятисекундный обратный отсчет.

Губы Ноя дергаются, и меня покидает легкий смех.

Я отсчитываю последние четыре секунды, и он следует моему примеру, поднося трубку к губам, и мы вместе трубим.

Но Ной быстро вырывает его, прижимаясь губами к моим, и на этот раз это не мягко и не медленно.

Оно глубокое и грязное, и мое тело сжимается.

Я стону ему в рот, и когда он наконец вырывается, он кусает мои губы, и хриплый стон покидает его.

"Счастливого Нового года." Мои слова прерывистые, нуждающиеся, а его глаза темнеют еще больше.

Его глаза закрываются, и его лоб падает на мой.

Сползая со столешницы, я приподнимаюсь на цыпочках, целую уголок его рта и шепчу: — Подожди здесь. Я скоро вернусь."

— Детка… — Он хватает меня за бедра, останавливает, ищет мои губы, но я уклоняюсь с улыбкой и посмеиваюсь, когда его предупреждающий взгляд встречается с моим.

— Одну минутку, Ной. Я улыбаюсь и быстро ухожу, приковывая его последним взглядом. "Оставаться."

Я бегу в ванную внизу, где спрятал то, что мне нужно, зная, что он, скорее всего, выследит меня, если я задержусь дольше обещанной минуты.

Срывая с себя леггинсы и футболку, я быстро переодеваюсь, осторожно вытаскивая из волос стратегически расположенные заколки. Вверху оно выглядело как беспорядок, а внизу, когда я его вытряхиваю, как будто я только что выдернула из него горячие бигуди.

Я выбегаю, по пути хватая пульт стереосистемы, и когда захожу на кухню, не знаю почему, но нервы крутятся у меня в желудке.

Он чувствует мое приближение и оглядывается назад.

Все его тело напрягается, и, словно в замедленной съемке, он медленно поворачивается ко мне.

Его взгляд падает на мои ноги, медленно поднимаясь вверх, и, боже мой, он не торопится, стараясь охватить каждый дюйм моего тела, прежде чем, наконец, встретится со мной взглядом. Его губы приоткрываются, плечи опускаются, и он тяжело сглатывает.

Мое сердце вышло из-под контроля, и я подползаю ближе, переплетая его палец со своим и медленно таща его за собой.

Он не смотрит, куда мы идем, не сопротивляется. Он смотрит мне в лицо, и я готов заплакать, увидев его пораженное выражение.

Толкнув раздвижную дверь, я веду нас на задний дворик и щелкаю выключателем прямо перед выходом.

Вспыхивают огни, мерцая над нами и вокруг нас. Мебель для патио была придвинута к стенам палубы, и я постелил синий ковер на вишневое дерево.

Губы Ноя сжимаются в тонкую линию, когда мы вступаем в ее центр, и он знает, что делать.

Он берет мою руку в одну свою, а другую кладет мне на поясницу.

Он прижимает меня к себе, атлас моего платья теперь прижимается к его груди.

— Посмотри назад, — шепчу я.

Взгляд Ноя сужается, его глаза задерживаются на мне до последней возможной секунды, а затем он переводит их в сторону стены, где висит небольшой баннер с надписью «Ежегодный футбольный гала-концерт Avix».

Его руки дергаются против меня, сжимая. Он прижимает меня ближе, его глаза возвращаются к моим.

Я улыбаюсь и нажимаю кнопку воспроизведения, отбрасывая пульт в сторону.

Его голова резко поднимается, когда из динамиков раздается голос тренера, и он перестает двигаться, слушая добрые слова, которые человек, который был его наставником на протяжении последних четырех лет, говорил о нем той ночью, слова, которые он пропустил.

Его грудь поднимается и опускается, прерывистое дыхание вырывается из его губ, и когда Трей подходит и просит меня принять награду от его имени, Ной посмеивается, и, боже мой, это успокаивающий звук.

В следующий момент Ной прижимает меня к себе, крепко сжимая.

"Малыш." Тяжелое дыхание вырывается из его губ, и он отстраняется, его ладони прижимаются к моим щекам. "Что ты сделал?"

— Я же говорил тебе… — Мои глаза наполняются слезами. «Мы так много пропустили, и меня это не устраивает. Я хотел вернуть его. Поэтому я дал его нам. Меня не было на том, что должно было стать нашим первым Рождеством, Новым годом и футбольным гала-концертом». Я качаю головой. «Я отказываюсь пропустить хоть одну вещь, которая должна была принадлежать нам».

Судорожное дыхание покидает его, и он приближает свой рот, скользя своими губами по моим.

«Я люблю тебя, Ной. Со всем, что я есть, и даже больше».

"Я люблю тебя, детка. Всегда." Его глаза тускнеют, руки трясутся на мне. «Мне нужно чувствовать тебя».

С лукавой улыбкой я обнимаю его за шею и шепчу: «Тогда отведи меня в мою комнату».

Я вскрикиваю, когда в ту же секунду меня перебрасывают через плечо Ноя, и вот так… мы направляемся в мою комнату.

Ной

Я делаю два шага за раз, и когда вхожу в ее комнату, мои ноги резко останавливаются. Ебена мать.

Трахни меня.

Медленно я опускаю ее на ноги, пристально глядя на нее.

«С Днем святого Валентина», — шепчет она, и по ее щекам пробегает оттенок застенчивости.

Я сжимаю ее ладони, но быстро отпускаю и подхожу к раскрытому календарю, лежащему на ее кровати, окруженному лепестками красных роз.

Сама комната освещена приглушенным красным светом, и повсюду горят беспламенные свечи, и это я должен сделать для нее. Кое-что я планировал сделать для нее, вещи в моей сумке в грузовике тому подтверждение, но это…

Календарь.

Предмет, который привел ее обратно ко мне.

Но это не тот же самый. Он открыт до февраля этого месяца, и на верхней половине изображена она в моей куртке. На мне ничего, кроме куртки леттермана.

Она слегка наклонена в сторону, сидит на коленях, ее ноги согнуты как раз так, чтобы скрыть то, что принадлежит мне, куртка задвинута близко, но ровно настолько, чтобы пуговицы куртки скрывали ее соски, выпуклость ее груди, ее грудина и живот выставлены напоказ.

Ее каштановые волосы распущены и шелковисты, прямые, глаза покрыты золотым блеском, ресницы густые и выкрашены в черный цвет. Ее руки тоже согнуты, они хватаются за воротник, когда она смотрит прямо в камеру, кончики ее накрашенных синим ногтей, единственное, что видно из рукавов, настолько велико на ее крошечной фигуре.

Я беру его и смотрю на нее.

Она улыбается с порога, ее платье сияет в свете свечей в комнате.

«Подожди, пока не увидишь тех, что в твоей майке».

Жар тянет меня в пах, и я подхожу к ней, но ее руки резко поднимаются вверх, останавливая меня, и я смотрю на нее.

Ари тихо посмеивается, ее ладони скользят по моей груди. «Обратимся к июлю».

— Ты обмазался красной и синей краской? Я представляю это: ее тело, сияющее цветом, и ничего больше.

Смех снова покидает ее, и она качает головой, ее охватывает мягкость.

Желая большего, я быстро перехожу к Августу, и мои мышцы слабеют. Я не помню, как отодвинулся назад, но вдруг сижу на краю кровати и смотрю на свою и ее фотографию, ту, которую медсестра моей мамы сделала еще в ноябре.

Но фото, это не то, что я видел. Это не тот, где мы улыбаемся в камеру, а тот, который моя мать держала в своей комнате, чтобы она видела, чтобы мы могли видеть. Это были моменты раньше.

Когда меня поразило понимание Ари, когда она вела нас к фонтану, вместо того, чтобы отмечать печаль воспоминаниями об осенних тыквах и тюках сена.

Я сел, опустил ее к себе на колени, повернул ее так, чтобы она оказалась боком, ее плечо прижалось к моей груди, и пристально посмотрел ей в глаза. Кадр был сделан именно тогда, когда она посмотрела на меня, и я вижу там то, на что я тогда надеялся, но не осмелился утверждать, на всякий случай.

Ее любовь ко мне.

Это так очевидно.

Моя Джульетта.

— Где… где ты это взял? Мой голос — хриплый шепот.

Она подходит ко мне, встает между моих ног и поднимает мою голову, ее руки скользят по моим волосам.

«Твоя мама… она оставила это мне».

Мои легкие сжимаются, и я сжимаю ее, осторожно роняя календарь на пол с другой стороны кровати.

— Это еще не все… — начинает она, но я притягиваю ее вниз, беря ее губы как свои собственные.

Потому что они.

Каждая чертова часть ее принадлежит мне.

Я яростно целую ее, мой язык переплетается с ее языком, а затем сосу ее язык, кусая ее губы, подбородок, шею. «Еще придется подождать. Мне нужно внутри тебя. Сейчас сейчас. Прямо сейчас."

— Тогда почему твои поты все еще на месте?

Я стону, швыряю ее на кровать, одним движением сбрасываю с себя кроссовки, а затем усаживаюсь над ней, между ее бедрами и этим намеком на дикие столкновения в ее карих глазах.

Моя рука скользит под платье, ладони обхватывают ее нижнюю часть бедра, и я тяну за собой ткань. «Это платье? Тот, который ты собирался надеть для меня той ночью?

Она кивает, облизывая губы, наблюдая, как моя рука приближается к ее сладкому месту. "Мой любимый цвет."

Я стону, а затем мои мышцы напрягаются, потому что, когда я достигаю верхушки ее бедра, там нет ни мягкого хлопка, ни шелковистой веревки. Трусиков не найти.

Ари закусывает губу, прижимается головой к подушке и ухмыляется. — Именно то, что вы нашли той ночью. Я, голая для тебя.

Я стону, опуская колени обратно на матрас, не отрывая глаз от ее глаз, и опускаюсь, нависая на дюйм над ее клитором.

Мой язык выскальзывает и скользит по ней так быстро, что у нее нет ни секунды, чтобы насладиться этим жарким чувством. В уголках ее глаз появляется намек на яркий свет, а затем я обдуваю мокрое место теплым воздухом, и ее грудь приподнимается.

«Не дразнись».

«Какая песня у тебя есть для этого?» Я зажимаю ее клитор костяшками пальцев, и она извивается.

Ее рот открывается, и когда ничего не выходит, он открывается шире, но на этот раз от шока.

— Ты только что поставил меня в тупик? она тяжело дышит, нахмурившись.

— Я говорил тебе, что однажды сделаю это.

«Это обман, мистер Райли».

Посмеиваясь, я опускаюсь, подмигиваю, и тут у меня уже полный рот киски.

Я медленно сосу ее, проводя языком вдоль ее клитора, а когда она начинает дергать меня за волосы, я скользю в нее двумя пальцами, предлагая давление члена и горячую магию языка.

Ее колени поднимаются, зажимая мои уши, и я обхватываю ее свободной рукой, сжимая ее бедра, и сажусь на колени. Нижняя половина Ари полностью оторвана от матраса, только лопатки и голова лежат ровно.

Она режет вокруг. «О боже мой, Ной, пожалуйста. Более."

Она танцует у моего лица, пытаясь достичь оргазма, и я собираюсь дать ей его.

Но затем она вырывается, моя рука выскальзывает из нее, и она отталкивает меня назад, моя голова касается края кровати.

Моя малышка взбирается прямо на меня, ее королевское синее платье обхватывает ее талию, хвост обвивает нас, ее киска сосет мой член внутри себя.

«Хочешь водить машину?» Я перекидываю ее волосы через плечо, и ее глаза вспыхивают. «Хм?» Она сжимается вокруг меня, и мои глаза закрываются.

— Держись за меня, Ной.

В моей груди урчит, и я делаю, как она говорит. Я сжимаю ее задницу, слегка шлепаю ее, и ее ладони падают мне на грудь.

Ее бедра начинают кружиться, и я поднимаю ноги вверх, позволяя ее заднице опуститься немного ниже, а моему члену скользнуть немного дальше, и она стонет.

— Быстрее, Джульетта.

Она ускоряет темп, ее бедра поднимаются, а затем снова опускаются с сильными полными шлепками. Я протягиваю руку, обхватываю пальцем бретельку ее платья и притягиваю ее к себе.

Ее губы сталкиваются с моими, ее язык мгновенно ныряет в мой рот, и я поднимаю бедра, прижимаясь к ней. Она рвет мои волосы, а когда вырывает их, уткнувшись лицом в мою шею, от ее всхлипов у меня по спине пробегает озноб.

Ее начинает трясти, ее темп замедляется, поэтому я спускаюсь с матраса, пока мои ноги не касаются пола, а затем встаю, забирая ее с собой.

Она вскрикивает, из нее вырывается тихий смех, но она снова требует моего рта, ее тело перекатывается по мне, ища большего.

«Одну секунду, детка. Обещаю, это будет так здорово, но платье, платье нужно убрать. Мне нужно это увидеть». Я прокусываю ей ткань и разворачиваю ее, ставя на край комода. Ее руки покидают меня, и она едва тянется за спину, чтобы расстегнуть молнию на платье, но мои руки поворачиваются, чтобы закончить работу. Я дергаю его над ее головой, позволяя ему упасть на пол.

Плечи Ари с грохотом ударились о зал, и она использует это как рычаг, чтобы прижаться ко мне бедрами. Я подтягиваю ее задницу к краю, поднимая ее колени так, чтобы своды ее стоп прижались к краю.

Выдвигая бедра вперед, я погружаюсь в нее под углом, который нам еще предстоит попробовать, и это чертовски хороший гол. — Так глубоко, — хриплю я.

Она отвечает волнующим тихим мяуканьем, высунув язык, чтобы облизать губы.

Наклонившись вперед, я захватываю ее правый сосок своим ртом, и ее спина выгибается ко мне. Я обхватываю губами твердую вершину, трахая ее глубоко и сильно.

И она плачет, требуя большего.

«Ной». Меня зовут мягкое требование.

"Ты хочешь больше?" Я слегка укусил ее, сильно надавив и прижавшись к ее клитору. — Ты хочешь, чтобы я пошёл быстрее?

— Ты знаешь, что я знаю.

Я отстраняюсь, и она хнычет, ее глаза распахиваются.

Мой член болит, но ей это нравится. Ожидание, огонь в ее сердце.

"Но?"

Она трясется, не доводя до конца игру, в которую мы играем, а идет прямо к ней, говоря, что хочет. «Отдай мне то, что принадлежит мне, Ромео. Быстрее. Сложнее… сейчас .

Рычание сотрясается в моей груди, и я сжимаю ладони под ее задницей, чтобы лучше схватить ее. — Запри их крепче, детка, и быстро.

Ее ноги скрещены за моей спиной, ее руки обвивают мою шею и вытягиваются, пока ее подбородок не упирается в потолок, когда я дергаю ее за волосы, которые теперь крепко обвились вокруг моего запястья.

И тогда я даю ей именно то, что она просила.

Я трахаю ее жестко, быстро и грубо.

Громкий хлопок сталкивающихся скользких и потных тел наполняет комнату, и она всхлипывает в воздухе, ее мышцы сжимаются вокруг меня.

«Соси мой член, Джульетта. Выжать меня."

Она это делает, стенки ее киски сжимаются вокруг меня, изгибаются снова и снова, а затем ее начинает трясти.

Кровь хлещет по моим венам, пальцы ног сгибаются, кончики пальцев впиваются в ее кожу. Я отпускаю ее волосы, и ее рот мгновенно приближается к моим, но она может только начать меня целовать, потому что в следующую секунду она кончит.

Ее губы приоткрываются, глаза закрываются, и длинный, пьянящий стон наполняет ее горло.

Она хватает меня за лицо, оттягивает мои губы на дюйм от своих и шепчет: «Твоя очередь. Приди за мной, Ной. Сейчас."

— Всегда, детка.

Я опускаю рот к ее шее, посасывая ее кожу, пока ее киска высасывает сперму из моего тела. Это чертовски мощно.

Всепоглощающий.

Спустя несколько мгновений ее тело обрушивается на мое, и я с радостью принимаю ее вес, вытаскиваю и беру ее на руки. Но когда я подхожу к кровати, она качает головой, опуская ее мне на плечо.

Ее рука скользит по моей челюсти, ее улыбка такая мягкая, что у меня сжимается чертова грудь.

«Отведите меня в гостиную. Я хочу показать тебе кое-что."

Не говоря ни слова, я заправляю ей волосы за ухо, хватаю свисающее с кровати одеяло и накрываю ее. Она подтягивает его к подбородку, ее глаза прикованы к моему лицу, пока я делаю то, что она просила.

Я выношу ребенка за дверь, вниз по лестнице и в гостиную, где ждет наше пропущенное Рождество.

Арианна

В тот момент, когда Ной опускает меня на пушистый ковер перед елкой, он подходит к камину и поджигает дрова, установленные внутри. Он скользит позади меня, прижимая мою спину к своей груди, пока мы наблюдаем, как пламя берет верх, добавляя немного больше света к мерцающему Рождеству, окружающему нас.

Я заглядываю под дерево, и мой желудок кружится от беспокойства.

Это длилось несколько месяцев, задолго до несчастного случая, и я никогда в жизни ничем так не гордился. Я собираюсь сделать Ною подарок, который, не сомневаюсь, будет значить больше, чем я могу себе представить.

Вытягивая пальцы ног из-под одеяла, я постукиваю по красной повязке, и голова Ноя сдвигается, его щека прижимается к моей.

"Является то, что для меня?"

Я киваю ему. "Это."

— Это несправедливо, Джульетта. Он целует мой висок.

«Я могу придумать несколько способов сравнять счет…»

Он игриво стонет, его руки опускаются, чтобы пощекотать мои ребра.

Я усмехаюсь, опуская голову ему на плечо, чтобы встретиться с ним глазами, и он прижимает свои губы к моим. Я улыбаюсь ему и шепчу: «Открой, Ной».

Он долго удерживает мой взгляд, а затем осторожно отводит меня в сторону и наклоняется, выхватывая его из-под дерева. Он смотрит на упаковку, на этикетке написано от Санты до Ноя, и на его лице появляется легкая улыбка.

Он снова поднимает взгляд, и я киваю, мои руки связаны вместе, мои нервы на пределе.

Словно в замедленной съемке, он дергает за ленты, и они падают сбоку. Упаковка рвется, и он достает белую коробку под ней.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, а затем Ной поднимает крышку, и содержимое того, что находится внутри, становится видимым, замораживая его руки в воздухе.

Все его тело застыло, но очень медленно он позволяет крышке упасть и трясущимися руками лезет внутрь, высвобождая мягкую черную кожаную книгу.

Он неохотно смотрит на меня, но только на секунду, а затем снова возвращается.

Ной падает на задницу и тяжело сглатывает. — Джульетта… — он едва дышит. "Что это?"

Слёзы жгут мои глаза, и я изо всех сил пытаюсь удержать дыхание.

Я поддвигаюсь ближе, медленно прослеживая курсив на обложке.

Заголовок не более двух слов.

Рецепты Райли.

Рука Ноя поднимается, сжимает его рот и челюсть, и он качает головой. — Детка… я не могу, — хрипит он, его глаза затуманиваются, когда он смотрит на меня.

"Загляни внутрь."

У него вырывается судорожный вздох, и он расправляет плечи, делая именно это.

В тот момент, когда его взгляд останавливается на хрустящей кремовой странице, книга рецептов падает на пол, и он закрывает лицо ладонями.

Когда он поднимает глаза, он пытается схватить меня, притащить к себе и усадить к себе на колени, приблизить мои губы к своим, чтобы он мог поцеловать меня всем телом.

Ему требуется несколько секунд, чтобы отстраниться, и когда он это делает, я мягко улыбаюсь.

— Могу я прочитать это тебе?

Он кивает, обнимает меня и закрывает глаза, пряча лицо у меня на груди, пока я беру кулинарную книгу.

«Эта книга для моего любимого мальчика. Мальчик, который дал моей жизни смысл и цель. Это для мальчика, который сделал меня матерью, единственной, кем я стремилась быть с тех пор, как себя помню. Это для мальчика, который превзошел все мои ожидания и вырос человеком, которым я не могу гордиться больше. Воистину, моя душа больше не может гордиться тем, что ты уже занял каждый дюйм, и я знаю, что ты станешь только еще более удивительным.

Эта книга рецептов для тебя, мой милый Ной, а внутри ты найдешь меня в воспоминаниях. Мое сердце так полно, как и я надеюсь, что когда-нибудь ваши животы, жены и детей будут такими же, когда вы перевернете страницу и приготовите для них все блюда, которые я приготовил для вас. И вот так ты обнаружишь, что я навсегда с тобой, живой в ароматах, которые однажды наполнят твой дом, как они наполнили наш.

Я надеюсь, что когда-нибудь вы добавите к этому еще больше рецептов семьи Райли вместе с женщиной, которая держит ваше сердце на ладони так же, как вы держите ее.

С каждой частичкой моей любви,

Мама."

Слезы текут из моих глаз, и большие пальцы Ноя поднимаются, чтобы поймать их, его собственные затуманенные эмоциями.

«Во время одного из наших визитов к ней я спросил ее, не согласится ли она помочь мне сделать это для вас, и, конечно же, она ответила утвердительно. Я начал звонить ей, когда выпадало время, и записывал, пока она говорила. В некоторые дни мы справлялись только с половиной рецепта, а иногда она справлялась с двумя. Я напечатал их все, и люди из типографии помогли мне собрать их воедино».

Горло Ноя подпрыгивает, когда он сглатывает и качает головой. "Это…"

Он потерял дар речи, но мне не нужны слова, чтобы понять, что он чувствует.

Я просто делаю.

Его глаза прикованы к моим, и меня охватывает чистое обожание в них.

Этот мужчина любит меня всей своей сущностью… и даже больше.

Я не уверен, что я сделал в своей жизни, чтобы заслужить его, но он — все, на что я когда-либо надеялся, даже сверх этого.

Я поворачиваюсь у него на коленях, мои ноги заходят за него, мои руки скользят вверх по его шее, пока большие пальцы не скользят по его челюсти, а кончики других пальцев касаются края его исчезновения. «Я люблю тебя, Ной Райли».

У него вырывается прерывистое дыхание, глаза закрываются. «Санта так хорошо справился».

Из меня вырывается смех, и легкая улыбка искривляет его рот.

Затем Ной целует меня, его руки погружаются в мои волосы, как он делал всегда, но теперь это его новый распорядок каждый раз, когда мы уезжаем, приходим, встречаемся или расстаемся. Его прикосновение всегда близко. Всегда. Это настолько же успокаивающе, насколько и болезненно, но только из-за того, насколько глубоки причины этого.

Ной боится. Боюсь, что в любой момент что-то может произойти и забрать меня у него, но мы этого не допустим. Не снова. Больше никогда .

В ту ночь, когда ко мне вернулись воспоминания, я легла на руки Ноя и записала ночь, когда мы с ним встретились, наш разговор, а также последовавший за этим костер. После этого каждую ночь я делал то же самое, рассказывая нашу историю в дневнике с каракулями и каракулями и, да, разноцветными сердечками. Две я уже наполнил, а третью только вчера открыл.

«Не могу дождаться, чтобы добавить сегодняшний день в свой дневник».

«Ты только вчера вечером отправился в наш поход. Вам предстоит долгий путь».

— Я знаю, но всё же.

Губы Ноя касаются моих, его глаза закрываются, его тон, ох, такой мягкий, когда он говорит: «Что, если… тебя никогда не догонят?» Я слегка нахмурился, и Ной слепо накручивает прядь моих волос на палец. «Что, если я продолжу давать тебе больше, о чем можно написать?»

Рука, обводящая его татуировки, останавливается, и я смотрю на него. Он не торопится, наблюдая, как он отпускает темный замок, а затем сбрасывает его с моего плеча, когда тот падает. Только тогда его глаза встречаются с моими.

«Что, если каждый день, следующий за этим, я буду давать тебе писать что-нибудь еще?»

«Ной». Моё сердце бешено колотится.

Его губы кривятся в легкой ухмылке, и он просовывает палец под мое ожерелье, подарок, который он подарил мне, когда я проснулась этим утром, с серебряным сердцем, свисающим с него.

Он сказал, что со временем он потускнеет, поскольку стерлинг не сможет сохранить свой блеск, но сказал, что, возможно, когда это время придет, он сможет позволить себе настоящий, чтобы заменить его.

«Я говорил тебе, что моя мама кое-что подарила мне в день своей смерти, что-то, что мы с ней нашли на пирсе, но я никогда не говорил тебе, что это было». Он раскручивает сердце, пока его застежка не окажется спереди, и расстегивает его, держа в раскрытой ладони. Его глаза никогда не покидают меня. «Я хочу тебя, Арианна Джонсон, как ни один мужчина никогда раньше не хотел женщину. Я в этом уверен. Я хочу подарить тебе жизнь, о которой ты мечтал, ту, которую ты разделил со мной. Я хочу подарить тебе дом на берегу океана, который будет нашим, где задняя палуба будет обращена к океану, чтобы мы могли сидеть на улице ночью, пока солнце садится, но только для того, чтобы мы могли наблюдать, как луна отражается от моря. поливайте так, как любите. Я хочу прийти домой и приготовить для тебя, пока ты сидишь и смотришь, как наш малыш у тебя на руках».

Слезы текут тяжелыми струйками по щекам, но я даже моргать не хочу. Я не хочу пропустить ни одного выражения его лица.

«Я хочу дать тебе все, что ты когда-либо мог пожелать, и затем я хочу дать тебе еще больше. Но сначала." Он раскрывает ладонь, и тогда то сердце, которое было у меня на шее, раскрывается, и маленький серебряный ободок выпадает прямо мне в руки.

Я задыхаюсь, понятия не имея, что это медальон. «Ной…»

— Сначала, — повторяет он, его костяшки пальцев поднимают мой подбородок, притягивая мои глаза к себе. — Во-первых, я хочу жениться на тебе.

Крик сорвался с моих губ, моя рука прикрыла рот.

«Выходи за меня замуж, Джульетта. Мы можем подождать, пока ты закончишь школу, или поехать в часовню прямо сейчас, мне все равно. Выходи за меня."

Я киваю еще до того, как он закончил говорить, мои губы сталкиваются с его, когда я притягиваю его так близко, как только могу, но этого недостаточно.

Это никогда не будет достаточно близко.

Но навсегда — это чертовски хорошее начало.

"Вы будете?" он скрипит.

"Конечно я буду."

Его ладони дрожат, когда он сжимает мои щеки, его глаза пронзают мои. — Скажи, ты клянешься?

Приложив ладонь к его татуировке, я повторяю ее значение.

«Бойся не падения, а жизни, которая приходит от того, что ты вообще никогда не прыгал». Я улыбаюсь сквозь слезы. «Я всегда прыгну, если прыжок приведет меня к тебе, Ноа Райли. Всегда."

"И навсегда."

"Я клянусь."

Он целует меня, и я теряюсь в мужчине передо мной.

Мой Ромео.

Мой жених.

Мое все.

КОНЕЦ.