КНИГА: Исцеление Ареса

КНИГА: Исцеление Ареса

АВТОР: Стерлинг Ру

СЕРИЯ: -

Предупреждение о триггерах

Дорогой читатель, это чрезвычайно мрачный эротический роман, темы которого могут показаться некоторым читателям тревожными. Ожидайте нон-кон, обсуждение жестокого обращения с детьми, но не в мельчайших подробностях. Сомнофилия. Регулярный секс по принуждению.

МГГ чрезвычайно извращен, и его месть включает сцену, где он насилует свою обидчицу, пока она парализована. Пожалуйста, пропустите эту книгу, если что-то из этого вам не по душе. Это история, которую необходимо было рассказать.

Глава первая

Арес

Мое тело напрягается, когда автобус дребезжит, а глаза прикованы к экрану телефона. Я прокручиваю ее фотографии, каждая из которых восхитительнее предыдущей. Я крепче сжимаю телефон и чувствую знакомую пульсацию члена о молнию.

Девушка, сидящая рядом со мной, кажется, замечает это, придвигаясь ближе со своей слишком короткой юбкой.

— Я могла бы помочь тебе с этим, - шепчет она, ее чертовски дешевые духи заполняют мои ноздри.

Я поворачиваю голову и бросаю на нее взгляд. Меньше всего мне нужна ее помощь.

Этот стояк - для моей милой Сапфир, вернувшейся домой. Ее глубокие голубые глаза и золотистые волосы пленили меня и составили мне и моей правой руке компанию с тех пор, как я нашел ее в Интернете, уже повзрослевшей. Она не часто пользуется социальными сетями, но все же того, что она выкладывает, достаточно, чтобы насытить жажду больных и извращенных ублюдков на другом конце. Ублюдков вроде меня.

И вот, наконец, я на пути к ней. Она даже не представляет, что я сделал, чтобы добраться до нее.

Спустя семь лет мне не терпится снова увидеть ее, провести пальцами по ее шелковистым волосам и почувствовать, как ее маленькое тело прижимается ко мне. Поначалу она будет сопротивляться. О, я чертовски надеюсь, что так и будет, но она сдастся, потому что Сапфир - моя. Вся, блять, моя.

Может, она и была маленькой девочкой, когда я уезжал, но она выросла в потрясающую женщину. И я считал дни до того момента, когда смогу забрать ее себе. Ничто не сможет меня остановить.

— Она красивая, - говорит девушка рядом со мной. — Ты возвращаешься к своей девушке домой?

Я даже не удосуживаюсь посмотреть на нее. — Не твое дело, сучка.

Она хмыкает, но мне все равно. Я слишком сосредоточен на образе милого лица Сапфир, которое только разжигает мое возбуждение. Мой член упирается в брюки, и я глажу его по материалу, прямо в автобусе, представляя, как он проникает в ее тугую девственную киску. О, как она будет кричать и умолять о большем, как только я войду в нее. Она поймет, что никто другой не может сравниться с любовью ее старшего брата.

Автобус с грохотом останавливается, вырывая меня из омута похоти. Я смотрю в окно, мое сердце колотится в предвкушении. Наконец-то мы приехали. Я бросаю несколько купюр водителю и практически выпрыгиваю из автобуса, а моя спортивная сумка ударяется о спину. Запах дома, сам воздух - как наркотик в моем организме. Я вдыхаю его, не обращая внимания на окружающую обстановку, сосредоточившись на ней.

Я чувствую ее присутствие раньше, чем вижу; это как шестое чувство, эта связь, которая была у нас всегда. Даже в десять лет она обвела меня вокруг своего мизинца. Тогда я никогда не думал о ней в таком ключе, не смел, черт возьми, но я знал, что хочу защитить ее от любого и всякого, кто посмеет причинить ей вред или отнять ее у меня.

Она близко, и мой член твердеет еще больше от одной мысли о том, как изменились времена. Между нами больше ничего не стоит, нет никаких барьеров, которые могли бы нас разлучить.

Мой шаг ускоряется до бодрой ходьбы, а затем и до полного бега, когда я заворачиваю за угол, и вот она... видение в белом. Интересно, трусики у нее такие же белые?

Сапфир развешивает одежду на веревке, ее волосы развеваются на ветру. Она еще красивее, чем я помню, - самая красивая девушка в мире.

Я оглядываюсь по сторонам, а затем ныряю в маленький сарай. Время - это все. Хотя мне хочется броситься к ней и взять ее на руки, я знаю, что должен подождать. Если я испугаю ее, она может закричать, убежать, а я не могу этого допустить. Никто не должен знать, что я здесь. У меня такие замечательные планы на мою девочку и на мою шлюху-мать. Эта женщина, возможно, больна и лежит на смертном одре, но мы должны сравнять счет.

Сначала я должен усмирить Сапфир. Иначе она оповестит власти, и они обнаружат, что обугленные останки заключенного в моей камере, которые мы с охранником инсценировали под меня, - это не я. Легко получить желаемое изнутри, если знаешь о человеке достаточно. Офицер Китон не хотел, чтобы его секреты выплыли наружу, и поэтому помогал мне, чтобы я молчал.

Я запрыгиваю на сеновал и устраиваюсь так, чтобы отлично видеть ее. Ветер усиливается, платье развевается вокруг нее, а под ним надеты черные стринги. Как бы я хотел, чтобы они были белыми. Чистые и незапятнанные, как она. И все же мой член дергается в джинсах при мысли о том, что я сорву с нее это белье и заткну им рот, пока буду долбить ее сладкую маленькую пизду.

Она поворачивается и смотрит в сторону сарая, и мое сердце на секунду замирает, но я знаю, что она меня не видит. Я выдыхаю. Она заходит в дом, а я ложусь на пыльную раскладушку и расстегиваю штаны. Это новое ошеломляющее видение ее заставило меня стиснуть мой стальной член так сильно, что стало больно. Сегодня вечером, сестренка. Сегодня вечером. Я должен быть терпелив; единственный способ сделать это - снять накопившееся напряжение. У меня кружится голова, когда я глажу себя от основания до кончика, представляя, что это ее рука, а не моя.

— Боже, Сапфир Блю, погладь мой член, хорошо, милая девочка.

Я стону, поглаживая себя сильнее, моя рука бешено двигается вверх и вниз по члену. Ее черные стринги - это все, о чем я могу думать, как они дразнят меня своим контрастом с бледной кожей ее задницы.

Аромат пыли и сена наполняет воздух в сарае, смешиваясь с моим собственным мускусным возбуждением, которое усиливается с каждым толчком. А потом я кончаю себе на живот, задыхаясь и рыча. Образ ее лица впечатывается в мой мозг.

День тянется как патока, но я жду, не торопясь.

Солнце садится, и крошечные пятнышки света мерцают, когда она передвигается по дому. О, Блю, я иду за тобой.

Глава вторая

Сапфир

— Как ты сегодня, мама? - Я часто задаю ей этот вопрос, хотя знаю, что ответа не последует. Последние несколько лет было очень одиноко: Арес в тюрьме, а у нашей матери случился инсульт, после которого ее парализовало и она не могла говорить. Кажется, она знает, что это я. Она даже моргает в ответ, но врачи не верят, что она поправится, а если и поправится, то качество ее жизни будет не очень хорошим.

Я пишу Аресу уже семь лет и не получаю ответа. Может, он забыл меня, забыл о доме. Моя мать говорит, что он злой. Что он хладнокровно убил моего отца, просто обхватил папино горло руками и выжал из него жизнь. Брат, которого я помню, не был холодным или бессердечным. Он был тихим и непонятливым, но никогда не был жестоким. По крайней мере, так вспоминает мой десятилетний разум. И все же я писала ему, отчаянно желая узнать причину, отчаянно желая узнать его. Мой брат не злой. Я всегда защищала его в своих мыслях, даже перед мамой, пока она не заболела. Он был единственным человеком, который, казалось, понимал меня в детстве, а теперь, когда я нуждаюсь в нем больше всего, его нет.

Я вытираю мамино лицо теплой тканью, напевая песню Pink Floyd "Comfortably Numb", чтобы заглушить свои мысли. Музыка - мой единственный спутник. У меня нет друзей, за исключением нескольких человек в Интернете. Нелегко заводить друзей, когда на мою семью наложено такое клеймо. Люди в городе стараются избегать меня. Единственное место, когда я выхожу из дома, - это за продуктами.

Я целую маму в лоб, прежде чем удалиться в свою спальню. Сегодня одиночество нависло надо мной, как темное облако, и я не могу избавиться от него. Может быть, горячая ванна поможет мне проветрить голову.

Через час я выхожу из ванны, накидываю халат и беру с тумбочки блокнот. Поразмыслив, я решаю выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Я выхожу на крыльцо и вдыхаю деревенский воздух. Здесь, в деревне, звезды такие яркие. Никакого загрязнения, чтобы приглушить их сияние... или прячущихся в кустах гадов. Я пишу письмо Аресу, рассказывая ему о своей неделе. Я стараюсь держать его в курсе событий. Интересно, скучает ли он по мне так же сильно, как я по нему?

Когда я написала все, что хотела, я поднимаюсь наверх, раздеваюсь, выпиваю две таблетки снотворного - единственный способ заснуть в эти дни - и ложусь в кровать. Я молюсь, чтобы сон пришел быстро.

Глава третья

Ареса

Я подкрадываюсь к окну Сапфир, бесшумно, как хищник, выслеживающий свою жертву, и толкаю его настежь. Комната залита лунным светом, и я отчетливо вижу ее. Она обнажена, лежит спиной ко мне. Ее длинные темные волосы рассыпаются по алебастровой коже и изгибам во всех нужных местах. Она - воплощение всех моих фантазий: спит обнаженной, не подозревая об опасностях, подстерегающих ее на улице. Сапфир вздыхает во сне, и я тихо стону при виде ее попки.

Медленно, очень медленно я забираюсь внутрь, стараясь ничего не уронить, если она проснется раньше, чем я хочу. Когда я подхожу ближе, ее запах доносится до меня с полной силой: ваниль с нотками кокоса от средства для мытья тела, которое она использует.

Это как наркотик, и я пристрастился. Я раздеваюсь, не снимая маски.

Я стою над ее кроватью, с членом в руке, поглаживаю его, наслаждаясь предвкушением того, как наконец-то овладею своей сестрой. Я ухмыляюсь, подкрадываясь ближе, пока не смогу протянуть руку и коснуться ее. Ее кожа мягкая, как шелк, и от этого прикосновения я становлюсь только тверже. Сапфир вздрагивает, и я замираю, сердце стучит в ушах так сильно, что я задаюсь вопросом, слышит ли его и она.

По ее коже бегут мурашки, но от чего это - от температуры в комнате или от того, что она меня чувствует, - я не знаю, да и не важно. Сапфир переворачивается на спину, обнажая свою идеальную грудь, соски твердеют в прохладном воздухе комнаты, и мой рот наполняется слюной от этого зрелища. Мой член пульсирует и выделяет густую струйку спермы, которая стекает по бедру.

Я подумываю разбудить ее, держа свой член в дюйме от ее лица, но это может все испортить еще до того, как все начнется. Нет, сегодня она ляжет спать нетронутой, но завтра. Завтра она узнает, какой будет ее новая жизнь со мной. А я здесь, чтобы наблюдать. Я глажу себя быстрее, представляя, что это ее рот, а не моя рука. Ее грудь идеальна, и именно в нее я пролью свое семя сегодня ночью. Когда я кончаю, я издаю тихий хрип и покрываю ее сиськи своим семенем. Она выглядит как произведение искусства с моей спермой на ней. Я уже пересматриваю свое правило "не трогать". Я раздвигаю ее ноги, а она только стонет. И тут я замечаю на ее комоде флакон со снотворным. О, черт возьми, это так идеально.

Я просовываю в нее палец и стону от того, как она намокла. Господи, помоги мне. Она стонет во сне, и это все разрешение, которое мне нужно, чтобы просунуть еще один палец внутрь, растягивая ее киску еще шире. Я ввожу и вывожу пальцы из нее. Блять, она такая тугая. Осторожно я вынимаю пальцы, пробуя ее на вкус. Я вхожу и выхожу из нее сильнее, затем двигаюсь вниз по ее телу, снимаю маску и ныряю между ее ног. Я жестко трахаю ее пальцами, одновременно посасывая ее клитор.

— Кончай, спящая красавица, - стону я в ее киску.

Ее тело содрогается, и она отчаянно стонет, кончая во сне.

Ее соки попадают мне на подбородок, и я глотаю их, застонав от ее сладости. Затем, убедившись, что она еще без сознания, тихо вылезаю из окна.

Все приготовления стоили того только ради этого момента. Не могу дождаться завтрашнего дня, когда я заявлю о своем присутствии.

Глава четвертая

Сапфир

Я выскользнула на крыльцо подышать воздухом в пять утра. Проснулась я вялой и болезненной, и никак не могу избавиться от чувства предчувствия. И все же это самое спокойное время утра. Но звук шагов раздается позади меня, адреналин бурлит в моих венах, сердце бешено колотится в груди. Это может быть кто угодно... это может быть...

— Сапфир, привет, сестренка. - Голос пробирает меня до мурашек; я смутно помню его голос, но этого не может быть! Это не может быть Арес! Он ведь все еще в тюрьме... разве нет?

Я оборачиваюсь, но не успеваю закричать, как стальная рука обхватывает меня за талию и тащит обратно в дом. Сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к стене, захлопывает и запирает за нами дверь. У меня кровь стынет в жилах, когда я вижу темноту в его глазах. Это не мой брат. Не может быть! Но я узнаю его. Глаза зеленые, как свежая трава. Его светлые волосы коротко подстрижены, через левую бровь проходит шрам, у него густая борода. Он больше не тот мальчик, который ушел в наручниках семь лет назад, но это он.

— Давно не виделись, Сапфир.

Медленная ухмылка расползается по лицу Ареса, когда он подходит ближе. Кажется, будто из моих легких выталкивают воздух.

— Арес, - удается мне выдохнуть.

— Да, милая девочка. Это я.

Я сопротивляюсь ему. — Арес? Это... Это ты? - Мой голос дрожит.

Он ухмыляется.

— Да, милая, - он отводит прядь волос с моей щеки, проводит указательным пальцем и опускает его вниз по шее, задевая впадинку ключицы, а затем упирается в сосок, неожиданно твердеющий сквозь тонкую ночную рубашку. Я не хочу этого. Этого не может быть. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он силен, слишком силен, и я понимаю, что у меня проблемы.

Глава пятая

Глава пятая

Арес

— Скучала по мне, сестренка? - Возможно, она этого не знает, но это именно то, что нужно моей девочке. Если прошлая ночь о чем-то и говорит, то ей нужен мужчина, который показал бы ее телу, чего ему не хватало. — Потому что я скучал по тебе.

Сапфир пытается скрыть свое возбуждение отвращением, корчась в моей железной хватке. — Отпусти меня, Арес! Ты делаешь мне больно.

Я разворачиваю ее, толкая к столу в гостиной. Я не могу ждать, не тогда, когда она так хорошо пахнет. Не тогда, когда я знаю, какова на вкус ее киска.

— Я ждал этого момента слишком долго, и у меня были только фотографии, чтобы поддерживать меня, Блю. Ты знаешь, как чертовски тяжело было без тебя? Но прошлой ночью, о Боже, прошлой ночью ты была так совершенна, лежа в постели и ожидая меня.

— О чем ты говоришь?

— Я попробовал тебя прошлой ночью, Блю, и теперь я собираюсь потребовать то, что принадлежит мне.

Я разрываю ее тонкую ночную рубашку, и ткань легко отпадает. Я рычу, когда обнаруживаю, что она без нижнего белья.

— Боже, ты ведь ждала меня, не так ли?

— Арес! Пожалуйста! - кричит она, и это только заставляет меня напрячься. Я расстегиваю молнию на джинсах и спускаю их вниз. Я думал, что буду наслаждаться тем, как мой член впервые погрузится в нее, но я не могу ждать. Не тогда, когда она так прекрасна, когда она боится.

Она хнычет, когда мой твердый член прижимается к ее влажной киске. Моя рука блуждает по ее телу, сжимая каждый гребаный дюйм кожи. Блять! Ее маленькие груди так идеальны в моих ладонях.

— Нет, Арес, остановись! - кричит она, в ее голосе звучит отчаяние. Я ухмыляюсь, наслаждаясь ее мольбами. — Ты не должен этого делать...

— О, но я делаю это, - шиплю я ей на ухо, прежде чем грубо ворваться в нее. Сначала она сопротивляется, и я понимаю, что моя сестра - девственница. Я толкаюсь вперед, и ее крики эхом разносятся по комнате.

— Нет, пожалуйста, не так, - умоляет она, но уже слишком поздно.

Ее тугая киска обхватывает меня, как горячая перчатка. Ее стоны боли, когда я вхожу в нее, многократно усиливают мое удовольствие.

Я едва улавливаю ее слова, пока вхожу в то, что, как я всегда знал, принадлежит мне. Долгое время в тюрьме я мечтал об этом моменте, и теперь ничто не помешает мне взять то, что принадлежит мне, - даже ее протесты. Я чувствую, что приближаюсь к цели, и отстраняюсь. Я не позволю этому закончиться, не сейчас.

— Боже, ты вся дрожишь, - говорю я, поднимая ее на руки и неся наверх. По ее щекам текут слезы, но она прижимается ко мне, ее тело дрожит в моих объятиях.

— Не волнуйся, Сапфир Блю. Я заставлю тебя полюбить это...

Я веду ее в спальню, укладываю на двуспальную кровать и начинаю полностью раздевать. Я чувствую запах ее возбуждения, и мой член еще больше твердеет от крови, запекшейся на ее бедрах.

— Пожалуйста, Арес! Я не хочу этого, - умоляет она, но это только подстегивает меня. Я широко раздвигаю ее ноги и зарываюсь в нее языком, слизывая наши соки, покрывающих ее киску.

Сапфир громко стонет, несмотря ни на что. Я заставлю ее хотеть меня.

Я хватаю ее за запястья и сжимаю их над ее головой, удерживая их на месте, пока я пробую на вкус ее райскую пизду. — Шшш, сестренка, просто расслабься.

По ее дрожащим стонам я понимаю, что она начинает поддаваться удовольствию. — Разве это не приятно?

— Нет! - стонет она, сопротивляясь моей хватке, но ее бедра предают ее.

По мере того как наслаждение нарастает, я ввожу два пальца в ее влажную киску, изгибая их в поисках ее точки G. Я попадаю точно в точку, когда она вскрикивает в экстазе между всхлипами агонии.

Я не даю Сапфир ни секунды передышки, прежде чем снова погрузить свой член в ее мокрые складочки. Она сжимается вокруг меня, как в тисках. Ее соки стекают по моему члену, покрывая меня ее возбуждением, пока я доминирую над ней, как она того заслуживает.

— Боже, эта киска - просто рай. Я не трахал женщину семь лет, Блю.

Комната наполняется моими стонами, когда эта некогда невинная девственница ложится подо мной, окончательно подчиняясь моим плотским желаниям.

Оргазм настигает ее снова, и она закрывает глаза, отворачиваясь от меня.

Я хватаю ее за подбородок. — Смотри на меня! Смотри, как я наполняю тебя своим семенем, принцесса.

Я не могу больше терпеть, и одним последним толчком я опустошаю себя глубоко в ее лоно... рычу, когда мои бедра ударяются о ее бедра.

Волна за волной наслаждение захлестывает меня, когда я впервые наслаждаюсь пиздой своей сестры.

— С-сладкая Сапфир. Ты такая хорошая. Такая чертовски тугая.

Она кричит во всю мощь своих легких, когда стенки ее киски сжимаются вокруг меня, высасывая мой член досуха.

— Ты можешь плакать сколько угодно, но ты тоже кончила.

Я отстраняюсь. Опускаясь рядом с ней.

— Возьми тряпку и вытри меня, - приказываю я, но Сапфир просто лежит, всхлипывая на одеяле. Я хватаю ее за плечи. — Я сказал, вытри меня!

Сапфир собирает вокруг себя простыню и сползает с кровати. Она, спотыкаясь, входит из комнаты с влажной тряпкой.

— Умница, вытри меня, пока я не сделал это за тебя.

Она делает то, что ей велено, не встречая моего взгляда.

Я нежно глажу ее по голове. Это моя девочка. Я исчезаю в ванной, а по позвоночнику бегут мурашки от знакомого дома. Моя шлюха-мать, должно быть, уже в коридоре. Интересно, слышала ли она, как я трахал Сапфир? Интересно, помнит ли она, как заставляла меня сосать ее пизду, чтобы я ее возбудил. О, мать заплатит за это так же, как и мой отец.

Когда я возвращаюсь в спальню Сапфир, она свернулась на кровати в позе эмбриона.

— Раздвинь для меня ножки, детка, - говорю я, и она на мгновение замирает, прежде чем подчиниться. Я подмываю ее, любуясь ее набухшими губами.

— Ты просто прирождена в этом, Блю. С практикой тебе станет приятнее. - Я ухмыляюсь, натягивая на нас одеяло и прижимая ее к своей груди.

— Почему я, Арес? - хнычет она.

Я сжимаю ее грудь. — Почему не ты? Ты - все, что у меня есть в этом мире.

Глава шестая

Сапфир

Мое тело болело повсюду. Я встала, желая, чтобы это был кошмар, но почувствовала тяжесть его рук вокруг меня. Мой брат дома, и он использовал мое тело без моего согласия. Может, он и есть зло. Тьма внутри него поглотила его. Я не узнаю мужчину, который использовал меня прошлой ночью. Черты его лица те же, но от брата не осталось и следа. Слезы заливают мне щеки, и я лежу, боясь пошевелиться.

Арес крепче прижимает меня к себе, его утренняя эрекция упирается мне в бедро. Он уже проснулся. Он поворачивает меня в своих объятиях, и на его лице появляется грязная ухмылка, когда наши глаза встречаются.

— Доброе утро, Блю.

— Доброе утро, - говорю я, хотя ничего хорошего в этом нет. Я ненавижу это прозвище. Я ненавижу его. Он откидывает одеяло, обнажая наши обнаженные тела. Его эрекция снова твердая! Он толкает меня на спину и скользит между моих бедер.

— Нет, Арес, пожалуйста, только не это, - умоляю я, но он заставляет меня замолчать поцелуем, его язык проникает в мой рот, когда он грубо вводит в меня свой член. Несмотря на то что в этот раз мне не так больно, я все равно чувствую себя неправильно, даже греховно, когда меня трахает моя собственная плоть и кровь.

Слезы текут по моим щекам, когда он безжалостно погружается в меня, не обращая внимания на мои крики.

— С тобой так хорошо, детка. У тебя так хорошо получается, когда ты становишься такой влажной для меня.

Я ненавижу свое тело. Ненавижу то, как оно меня предает. Ненавижу, но удовольствие, больное и извращенное удовольствие, снова есть. От этого появляется приступ тошноты.

— Я ненавижу это! - говорю я сквозь стиснутые зубы. — Ненавижу, несмотря на то, что мое тело заставляет тебя в это поверить.

Его глаза темнеют, и он больно сжимает мои волосы, продолжая входить и выходить из меня.

— Ты кончила, как шлюха, для меня. Я трахал тебя, и тебе это нравилось.

— Нет! - Я толкаюсь в его грудь, но он только ухмыляется и трахает меня сильнее.

— О, Боже! - восклицаю я.

— Я же сказал тебе, ты моя. А теперь скажи, как тебе жаль, - рычит он мне в ухо, грубо покусывая мочку.

Я бью его по груди, боль взрывается в моем кулаке, но он только хрипит и сильнее трахает меня.

— Прости, Арес, - хнычу я между всхлипами.

— Так-то лучше, малышка, - хвалит он, увеличивая темп. Не успеваю я опомниться, как наслаждение, которого не должно быть, снова настигает меня. Моя киска сжимается вокруг него, когда меня настигает второй оргазм. Крича в подушку, я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, когда он входит в последний раз, прежде чем снова наполнить меня своей горячей спермой.

Арес ложится на меня, пыхтя так, будто мы только что пробежали марафон. — Хорошая девочка. - Он ерошит мои волосы и покидает кровать, выходя из комнаты как ни в чем не бывало.

Слезы пачкают мою подушку, а я лежу, чувствуя себя грязной и использованной, как шлюха, и каким-то образом понимаю, что моя жизнь, какой я знаю, закончилась!

После того как он съедает завтрак из яиц и сосисок, который я приготовила для него голой по его настоянию, он идет за мной наверх, в комнату нашей матери. Меня пронзает стыд за то, что она видит меня в таком виде.

— Разве это не смешно, - говорит он, берясь за ее подбородок. — Дорогая мама даже не может присоединиться к веселью? Жаль. Уверен, она была бы рада.

В ее глазах появилось понимание и страх.

— Оставь ее в покое, Арес. Пожалуйста.

Он, кажется, обдумывает мои слова, а потом его губы искажает самая зловещая улыбка, которую я когда-либо видела на чьем-либо лице.

— Может, мы сможем что-нибудь с этим сделать.

Он подходит к ее шкафу и роется в ее одежде, прежде чем остановиться на цветочном платье. Моя мама не носила его уже много лет, но я помню, как она его надевала.

— Вот, надень его для меня.

— Арес...

Он сужает взгляд. — Ты хочешь разозлить меня, Сапфир? Ты даже не испытывала на себе другую мою сторону.

Я качаю головой, оцепенело встаю и беру платье из его протянутых рук. Когда я одеваюсь перед ним, мои щеки вспыхивают алым. Платье слишком сильно облегает мою грудь, но, похоже, ему это нравится. Он кивает и щиплет меня за сосок через платье.

— О, Сапфир, ты выглядишь идеально.

— Арес, что ты собираешься делать?

— Шшш, сестренка. Вам обеим это понравится. Я обещаю. А теперь ложись на кровать рядом с мамой.

Я сделала, как он сказал, сердце колотилось в груди. Что он планирует? Не может быть, чтобы он действительно хотел трахнуть меня здесь, на глазах у нашей беспомощной матери.

Ведь это извращение даже для него, верно?

Он достает из кармана знакомый розовый вибратор и роется в мамином ящике, чтобы достать маленький флакончик со смазкой. — Я взял это с твоей прикроватной тумбочки, - говорит он, помахивая им передо мной. Сапфир, ты была непослушной девочкой, пока ее брат был в отъезде.... - Мой желудок скрутило. О Боже, нет, он не...

Он грубо раздвигает мои бедра и зажимает между ними вибратор. Через несколько секунд моя киска намокает, и я лежу там, как подношение. Он вводит его в меня, и я вскрикиваю.

— Это будет весело.

Он ухмыляется и включает низкий уровень.

— Арес, пожалуйста, не надо, не здесь, - умоляю я, когда он лениво садится на край кровати, освобождает свой член и начинает дрочить себе, наблюдая, как я корчусь от удовольствия и стыда.

— Арес, остановись! - Я стону, мои бедра бьются о вибратор, а в животе нарастает оргазм. — Прекрати!

— Блять, ты прекрасна, - воркует он, выдавливая смазку на свой огромный ствол. — Кстати, Сапфир, я не остановлюсь, пока ты не кончишь на меня, пока мама смотрит, хорошо?

Моя мама быстро моргает. Я не могу представить, что она сейчас чувствует.

Он скользит между моих ног и вводит в меня свой толстый член, одновременно вытаскивая вибратор и прижимая к моему клитору. Наслаждение слишком сильное. Я закрываю глаза.

— Смотри на нее, Сапфир, смотри на нашу маму, пока я трахаю твою тугую киску.

Я хнычу, глядя ей в глаза. В ее глазах видна боль. Я знаю, что она все еще там, и то, что он делает, отвратительно. Одно дело - насиловать меня, но так поступать с нашей матерью.

Но, как шлюха, мое тело судорожно обхватывает его массивный член, и я кричу, когда мощный оргазм прорывается сквозь меня.

— Хорошая девочка, Сапфир. Видишь, как твоя девочка наслаждается, сжимая мой член, мама?

Я замираю внутри, когда он продолжает трахать меня еще сильнее, чем раньше, а мое тело раскачивается на кровати.

— Ты моя маленькая шлюшка, Сапфир. Это то, для чего ты была создана. Я буду наслаждаться, используя твое тело снова и снова, пока не сломаю твой разум и душу.

Его пот капает мне на грудь, пока он безжалостно вбивается в меня. — Скажи это, Сапфир.

— Я твоя шлюха, - прохрипела я.

Он с довольной ухмылкой отстраняется и слезает с кровати.

— Малышка, из тебя выйдет отличная игрушка для траха, - говорит он, отходя к другому краю кровати. Подрочив несколько раз, он выливает свое семя на лицо нашей матери.

Я поворачиваюсь и опорожняю содержимое своего желудка. Его мрачная усмешка наполняет воздух.

— Не будь слабой, Сапфир. Теперь вымой эту шлюху, а потом прими душ.

Медленно я киваю, не сводя глаз с лица моей бедной, беспомощной матери. Как он может быть таким жестоким и бессердечным? Может, она была права насчет него.

Он ухмыляется и выходит из комнаты. Я быстро навожу порядок.

— Мне так жаль, - всхлипываю я, не в силах дышать. — Я обещаю, что найду способ помочь нам.

После этого я набираю обжигающую ванну и отмокаю в ней, чтобы попытаться стереть воспоминания.

Глава седьмая

Арес

Может, я и поступил жестоко с этой беспомощной сукой, но она заслужила это, и я намерен превратить ее последние дни в мучение. В первый раз родители использовали меня, когда мне было двенадцать лет. Они оба были пьяны после вечеринки у соседа, и я помню, как он пришел в мою комнату и вытащил меня из кровати, пиная и крича. Та ночь была сплошным кошмаром. Вскоре я узнал, что у моей матери были глубоко развратные наклонности, и чтобы получить удовольствие, она любила использовать маленьких мальчиков. Моему отцу это тоже нравилось. Он наблюдал за нами, присоединялся к нам. Это продолжалось годами и подтачивало мой рассудок. Я ненавидел их за это. Однажды ночью, когда мне исполнилось восемнадцать, я дал отпор и выбил жизнь из этого сукиного сына. Следующей была моя мать, но она заперлась в комнате с Сапфир.

Я виню их за это, за свой больной, извращенный разум. Если бы только Сапфир могла понять, что я обожаю ее, желаю только ее и не хочу ничего и никого, кроме нее.

Сейчас она стоит на коленях, захлебываясь моим членом, как хорошая девочка. Мое сексуальное влечение зашкаливает, когда я погружаюсь еще глубже, и она давится.

Боже, она потрясающе выглядит с полным ртом члена, и она будет такой красивой со спермой, капающей из ее губ.

— Соси, детка, соси сильнее для меня. ‐ Я застонал, мои руки запутались в ее светлых волосах. — Вот так, малышка. Ты знаешь, как мне это нравится.

Она задыхается, и я улыбаюсь. Так долго это было лишь мечтой, а теперь она здесь, поклоняется моему члену так, как я прошу.

— Да, блять, возьми каждый дюйм меня. Я хочу кончить в твой милый ротик.

Я выплеснул свою сперму, не в силах сдержаться. Она с трудом глотает ее, и это заставляет меня снова затвердеть.

— Блять, Сапфир, ты такая прекрасная. Не могу поверить, что ты моя. - говорю я, застегивая штаны. — Иди покорми сучку, и мы сможем поужинать, - говорю я, поглаживая ее по голове.

Она стоит у плиты и готовит нам рагу. Запах опьяняет. Прошли годы с тех пор, как я ел домашнюю еду, а когда у плиты стоит красивая девушка, все становится еще лучше.

— Ты научишься получать от этого удовольствие, Блю. Я обещаю. - Я делаю глоток пива.

— Что с тобой случилось, Арес? Ты никогда не был таким.

Я встаю и подхожу к ней сзади, кладу руку на ее талию и вдыхаю запах ее шампуня с цветочным ароматом.

— Я изменился, Блю. Теперь я такой, какой есть.

— Безжалостный и холодный, - говорит она. — То, что ты сделал с матерью, непростительно.

Моя рука обхватывает ее горло при упоминании этой шлюхи, но я ослабляю хватку. Может, пришло время услышать правду. — Знаешь, я хотел убить их обоих.

— Почему? - спрашивает она, слегка дрожа всем телом.

— Ты была слишком молода, чтобы понять, Сапфир. Либо я, либо они.

Она замирает, и я отпускаю ее. — Я не понимаю, о чем ты, Арес..., - шепчет она, - Они были хорошими родителями.

Я смеюсь и прижимаю свою эрекцию к ее спине. — Они были чудовищами, Блю. Они делали со мной ужасные вещи, и я сделал это, чтобы они не сделали этого с тобой.

Она смотрит на меня через плечо. — Я думала...

— Я знаю, что ты думала и, возможно, все еще думаешь. Но я не чудовище.

Я прижимаюсь щекой к ее голове и вздыхаю. Когда она поворачивается, я вижу боль в ее глазах.

— Я люблю тебя, но не знаю, как показать это, кроме как трахать тебя до бесчувственная и контролировать.

По ее щеке скатывается одна слезинка. — Ты не знаешь, что такое любовь, Арес.

Ярость захлестывает меня, и в считанные секунды я срываю кастрюлю с плиты и швыряю горячее содержимое на пол, достаточно далеко, чтобы она не обожглась, но она вздрагивает, ее глаза расширены от ужаса.

Я тяну ее за руку, прижимая животом к столу. Я расстегиваю штаны и срываю с нее маленькие белые трусики. Я раздвигаю ее попку и плюю на ее дырочку. — Боже, как я ненавижу наказывать тебя, Блю. Ненавижу!

В комнате воцаряется тишина, только наше тяжелое дыхание и ее приглушенный стон. Я не тороплюсь входить в ее попку, наслаждаясь теснотой и давлением. - Она прижимается ко мне, и это так приятно. — Я люблю тебя, Сапфир, и мне нужно, чтобы ты это поняла.

Она вскрикивает, когда я, кончаю в нее. Я не жду, пока она привыкнет. Она заслуживает этого. Я продолжаю трахать ее все сильнее и сильнее. Ее рыдания переходят в стоны. Я опускаю взгляд на свой член, на нем кровь.

— Я не хотел, чтобы все было так, но чем больше ты будешь сопротивляться, тем хуже будет.

Я замедляю темп, входя и выходя из ее тугой попки, терся о нее членом, мои яйца шлепали по ее влагалищу.

— Признайся, Сапфир, скажи, что любишь меня. - шиплю я ей на ухо, прижимая ее к столу.

— Я... Я...

— Скажи это, - прорычал я, - скажи, что ты любишь меня, Сапфир. Что ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя.

Ее стоны становятся все громче и громче, когда я тянусь к ней и щиплю ее набухший клитор.

— Скажи это, или я трахну эту беспомощную сучку следующей и заставлю тебя смотреть.

— Я... я люблю тебя, Арес, - хнычет она. — Я люблю тебя.

Эти слова толкают меня через край, и я наполняю ее задницу своим семенем, рухнув сверху на ее дрожащее тело.

— Хорошая девочка.

Глава восьмая

Сапфир

— Почему ты причинила ему боль? - всхлипываю я, глядя на маму, которая кормит меня супом. — Почему вы с папой превратили собственного сына в монстра?

Она моргает, в ее глазах стоят слезы. Если она и чувствует раскаяние, то уже слишком поздно. Я - сексуальная рабыня собственного брата, и все из-за того, что они с ним сделали. Арес рассказал мне все, что именно они с ним сделали, когда приводил меня в порядок после очередного насилия. Я едва могу сидеть, не говоря уже о том, чтобы ходить. Я не смею бросать ему вызов, боясь, что он сделает дальше. Он уже спит. Это единственный шанс накормить мою мать.

Мама смотрит на меня, и ее глаза печальны.

— Никто не сможет меня спасти, мама.

Я не могла взять в толк, что происходит. Все это время из Ареса делали чудовище, и он наконец поверил в это.

Теперь я смотрю на свою мать. Ее некогда прекрасное лицо превратилось в тонкую полупрозрачную кожу. Какая-то часть меня хочет пожалеть ее, но другая половина ненавидит ее до глубины души.

— Ты сделала ему больно, мама.

Я встаю и замираю, когда дверь открывается, и входит Арес. — Я же говорил тебе не кормить ее.

— Она умрет, Арес, - говорю я, и мой голос срывается. — Я не могу просто оставить ее здесь.

Он подходит и сильно бьет меня по щеке. Меня никогда раньше не били, и это больно: — Я сказал "нет"! Когда я говорю "нет", ты слушаешь меня, Сапфир, и ведешь себя хорошо. Ты, блять, слышишь меня?

Я киваю, прижимая ладонь к щеке. Он берет миску с едой и швыряет ее через всю комнату, остатки еды с грохотом ударяются о стену.

— Убери это.

Я киваю, как хорошая маленькая рабыня, и начинаю убирать.

— И за то, что ты снова бросила мне вызов, я буду использовать твою киску сегодня вечером, - ухмыляется он, расстегивая штаны. — А теперь наклонись к столу, чтобы она могла видеть.

Я делаю, как он хочет, наклоняюсь. Он срывает с меня ночную рубашку и входит в мой больной анус, рыча, когда грубо трахает меня без смазки на этот раз. Боже, это так больно, но я знаю, что заслужила это.

— Посмотри на нее, - приказывает он, и я смотрю. — Вот так он трахал меня, пока наша мать смотрела на это, перебирая пальцами свою пизду, возбуждаясь от того, что наш отец трахает маленьких мальчиков. Потом она заставляла меня есть ее пизду.

Слезы текут по моим щекам; на этот раз не из-за меня. Это слезы за маленького мальчика, которого некому было защитить.

— Прости, Арес, - всхлипываю я, пока он продолжает трахать меня.

— Извинений недостаточно, Сапфир. Я не смогу исправить то, что они сделали со мной. Но я могу сделать так, что ты никогда не забудешь все те разы, когда я позволял им трахать меня, чтобы тебе не было больно. Думаешь, наш отец не угрожал мне этим? Он знал, что единственный способ добраться до меня - это ты.

Он вводит и выводит свой член из моей задницы, растягивая мой сфинктер до упора, и рыча с каждым толчком. Я прикусываю губу, стараясь не закричать от боли.

— Арес, - стону я, - я люблю тебя.

Его толчки становятся все более неистовыми, и я готовлюсь к его разрядке. Он выходит и выплескивает сперму мне на спину - последнее оскорбление.

Он тащит меня за волосы в спальню и бросает на кровать. Все болит. Он достает небольшой хлыст, и от мрачного взгляда его глаз мне хочется убежать и спрятаться.

— Я буду хорошо себя вести, Арес, - говорю я, спрыгивая с кровати и становясь перед ним на колени, отчаянно цепляясь за его ногу. — Пожалуйста. Я знаю, что ты сделал для меня.

Он сжимает челюсть, но опускает хлыст и касается моей макушки. — Мне жаль, Сапфир. Я люблю тебя. Мне жаль, что пришлось это сделать.

Он несет меня в ванную, набирает ванну и помогает мне войти. Теплая вода успокаивает. Арес сидит на краю ванны, положив голову на руки.

— Я стану лучше, Арес, - тихо говорю я, и он поворачивается, протягивает руку и берет меня за подбородок. Он ничего не говорит, просто кивает, и грусть в его глазах заставляет мое сердце болеть. Я вижу одинокого маленького мальчика, и мое сердце болит за него.

Он берет меня на руки, вытирает и несет в кровать, укладывает и выходит из комнаты, не оглянувшись.

Я лежу, не в силах уснуть, и в моей голове снова и снова звучат слова. Как они могли причинить ему такую боль? Как он может продолжать причинять мне боль?

Глава девятая

Арес

Сапфир спит рядом со мной и даже не шелохнулась, когда я пристроил ее так, чтобы всунуть свой член в ее пизду сзади, прижавшись к ней в позе ложки. Боже, как же я ее люблю. Я хочу наполнить ее лоно своим семенем.

Я вонзаюсь в ее тугую киску, наслаждаясь тем, как она стонет во сне. Я не смог сдержаться, когда увидел, как она кормит нашу мать. Ярость внутри меня нарастала, и я должен был наказать ее за то, что она бросила мне вызов. Но я никогда не хотел причинять ей боль, не так. Она - все, что у меня есть, и я прорвусь сквозь ее защиту, я знаю это.

— Арес, - стонет она во сне, словно чувствует мои мысли.

— Шшш, засыпай, - успокаиваю я, прижимая ее стройную фигуру ближе, пока погружаюсь и выхожу из нее. Боже, как же хорошо в ней. Так идеально. Я сжимаю ее грудь так сильно, что становится больно, и она стонет.

— Сильнее, - сонно произносит она, и от ее слов я замираю. Неужели она это серьезно?

— Пожалуйста, Арес, - говорит она. Я тру ее клитор, и она дрожит в моих руках, оргазм заставляет ее пизду сжимать мой член.

— О Боже, Арес, не останавливайся. Я люблю тебя, я люблю тебя. Клянусь, люблю.

— Ты родишь мне детей, Блю? - спрашиваю я, целуя ее плечо.

— Да, да, я сделаю это.

Я кончаю внутри нее, моя сперма вырывается глубоко внутрь. — Я тоже тебя люблю, - говорю я ей в шею. — Я люблю тебя, Сапфир.

— А-Арес? - сонно произносит она. — Мне так жаль, что они так поступили.

Я целую ее голову и медленно выхожу из нее: — Засыпай, детка.

Я выскользнул из постели, привел себя в порядок и переоделся. Мой член все еще был твердым и жаждал ее. Мы с Сапфир должны скоро уехать, уехать туда, где нас никто не найдет.

Я наливаю себе стакан виски и выпиваю его одним махом. Потом еще и еще, пока мой разум не затуманивается алкоголем и воспоминаниями о прошлом. Воспоминания о том, как отец трахал меня, выкрикивая имя Сапфир, словно это ругательство. Он заслужил то, что получил... и моя мать тоже.

Я швыряю стакан в стену, и он разлетается на миллион осколков по полу. Черт!

Я не хотел, чтобы это случилось, не хотел срывать злость на Сапфир.

Я расхаживаю по гостиной, пытаясь проветрить голову, но воспоминания не исчезают. Они преследуют меня, как гребаная чума.

Я останавливаюсь перед маминой дверью, и моя рука медлит на дверной ручке.

— Арес, - говорит Сапфир, голос у нее сонный, но ясный. — Ты не должен причинять ей боль. - Она словно читает мои мысли. — Она страдает за свои грехи, Арес. Не позволяй, чтобы ее кровь была на твоих руках.

Я открываю дверь, но замираю, когда рука Сапфир ложится на мою руку. — Арес, - повторяет она. — Иди со мной в постель.

Я поворачиваюсь к ней.

— Мне жаль, - шепчет она.

— Шшш, ты ни в чем не виновата, - говорю я, поглаживая ее по волосам. — Пойдем со мной, детка. Подальше от нее, от этого места.

Она кивает, и я беру ее за руку и веду обратно в постель.

Мы лежим там долгое время, слышно только наше дыхание и тиканье часов на стене. Сапфир переворачивается на бок, обнажая идеальную грудь, и я уже не могу сдержаться.

Я притягиваю ее к себе и стону ей в шею, мой член снова пульсирует. Я целую ее шею, горло и грудь, цепляясь за сосок.

— Я так люблю тебя, - бормочу я ей в кожу, толкая ее на спину, снова и снова всаживаясь в нее. Сапфир стонет подо мной и выгибает спину. Ее влажная пизда сжимается вокруг моего члена, принимая меня. Она улыбается мне, и, Боже, это гораздо приятнее, чем брать ее против ее воли.

— Я тоже люблю тебя, но ты должен пообещать, что не причинишь ей вреда. Пожалуйста, я хочу жить с тобой, но я не могу думать о том, что ты причинишь боль этой беспомощной женщине.

Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. — Обещаю, что больше никогда не дотронуться до нее.

Она улыбается, и мы занимаемся любовью до тех пор, пока не взойдет солнце, изгоняя демонов ночи.

Глава десятая

Сапфир

Арес так спокоен, когда спит. Я обвожу его челюсть, поглаживаю бороду, лежа рядом с ним. Я была серьёзна когда сказала то, что сказала прошлой ночью: я хочу жить с ним, и знаю, что это означает оставить мою мать позади, оставить ее умирать. Эта мысль заставляет меня грустить и злиться. Но я сделаю это безболезненно. Подмешаю снотворное в ее последний ужин. Я сделаю это до того, как отправлюсь за продуктами. Может быть, это милосердие, но я даже не уверена, что она заслуживает его после того, что сделала с Аресом. Я прижимаюсь к нему, впервые инициируя секс. Его зеленые глаза открываются, и он лениво улыбается мне. Я понимаю, что мне нравится его улыбка.

Я приподнимаюсь на коленях и опускаюсь на его уже твердый член.

— Ммм, такая тугая, - стонет он, обхватывая мои бедра.

Я сажусь на него верхом и стону от его толчков внутри меня. Боже, как же хорошо чувствовать его во мне. Руками он ласкает мою грудь, дразня соски, и я сдерживаю стон.

— Арес, - говорю я, задыхаясь. — Я хочу трахать тебя каждый день своей жизни.

— То же самое, - прохрипел он. — То же самое, милая девочка.

Теперь я понимаю, что прощаю его за то, что он был так жесток со мной. Я прощаю его, и я хочу быть той, кто прогонит всех демонов его прошлого.

Я сильнее прижимаюсь к нему, догоняя свой кайф.

Моя пизда сжимается вокруг него, Арес стонет подо мной.

— Сапфир, я...

— Я знаю, - задыхаюсь я, когда оргазм обрушивается на меня. Секундой позже он взорвался внутри меня, его семя заполнило мое лоно.

Мы лежим, задыхаясь, сердцебиение замедляется. Я целую его вспотевший лоб.

Он переворачивает нас и вводит в меня два пальца, толкаясь и выходя из меня. Он добавляет третий, и мои глаза закатываются. Через несколько минут он снова твердый, вставляет в меня свой толстый член и бьет в ту точку, которая отправляет меня за грань.

— Боже, я так тебя люблю, - прохрипел он, догоняя свой оргазм. — Я люблю твою сладкую пизду.

Я снова кончаю, выкрикивая его имя как молитву, и он следует моему примеру. Мы лежим, обессиленные, пот покрывает наши тела.

— Я тоже тебя люблю, - тихо говорю я, засыпая в его объятиях.

Когда я просыпаюсь, Арес все еще спит. Я оставляю ему записку.

— Ушла за продуктами и попрощаться с дорогой мамой. Скоро увидимся.

Я вздыхаю, одеваюсь, беру свои вещи и направляюсь к двери.

Я смотрю на маму и кормлю ее. — Ты должна была стать лучшим человеком, но мне надоело заботиться о тебе и быть твоим спасителем, - холодно говорю я. Она смотрит на меня, в ее глазах стоят слезы, но я ожесточаю свое сердце. — Я ухожу с Аресом. Прощай, мама, - шепчу я, скармливая ей последнюю ложку каши с сахаром.

Уезжая, я знаю, что это правильное решение. Не могу дождаться, когда начну новую жизнь с Аресом, а когда вернусь с работы, мы навсегда покинем это место.

Глава одиннадцатая

Арес

Год спустя

Я вхожу в пизду моей прекрасной сестры, а мой рот прижимается к ее набухшим соскам. Молоко просачивается мне в рот, и я жадно глотаю его. Она стонет подо мной, ее тело покрыто блестками пота, ее тело все еще невероятно великолепно спустя шесть недель после рождения нашего ребенка.

— Арес, - стонет она, вцепившись руками в простыни. — О Боже, Арес, я сейчас кончу.

Я чувствую, как внутри меня нарастает разрядка, и ускоряю темп, с губ срывается первобытное рычание.

— О, черт, Блю. Я соскучился по этой киске.

Шесть недель без моей девочки, пока она восстанавливалась после родов, - это было слишком, блять, много. Я вхожу в нее сильнее, мой член погружается в нее так глубоко, что я не уверен, что выживу после.

Я наполняю ее влагалище своей спермой, пока она разваливается подо мной, ее стенки доят мой член досуха. Я хочу как можно скорее сделать беременной эту прекрасную женщину и подарить ей ребенка.

Мы падаем на кровать, тяжело дыша.

— Я люблю тебя, Арес. Я люблю тебя и нашего сына, - говорит она.

Я натягиваю на нас обоих одеяло и с ухмылкой наблюдаю, как она засыпает с улыбкой на лице.

Мои мысли возвращаются к последнему дню в том доме. Сапфир поехала на машине в город за продуктами, а я вошел в комнату матери. Я дал обещание своей девочке, но и себе тоже. Что мое лицо будет последним, которое эта шлюха увидит перед смертью. Я раздевал мать, а она даже не шелохнулась. Мой член подергивался от нездорового удовлетворения. Желание - не единственное, что возбуждает мужчину. Моя мать была беспомощна. Как и ребенок, которого она насиловала все эти годы. Мне следовало бы сожалеть о том, что я собирался сделать, но я этого не чувствовал. Я долгие годы страдал от рук этой женщины. Расстегнув брюки я опустился между ее хрупких ног. Вогнал в нее свой член, и ее глаза расширились. Мой разум заполнили мысли о Сапфир, ее лице, ее вкусе, ее голосе, когда пизда этой сучки сжалась вокруг моего члена.

— Это за все те разы, когда ты причиняла мне боль, - прорычал я и вгонял в нее член все сильнее и сильнее, неустанно стремясь изгнать демонов из своего прошлого. Я обхватил рукой ее шею, сильно сжимая, трахая ее, пока ее тело не стало извиваться подо мной, пока в этих глазах не осталось ничего, ничего в ее теле, ни движения, ни дыхания.

Я кончил в ее безжизненную пизду, запечатав нашу извращенную связь. Затем я оставил ее там голой и использованной, как она оставляла меня ночь за ночью все эти годы.

Я улыбаюсь воспоминаниям. Наша с Сапфир совместная жизнь только начинается. И вместе мы справимся со всем, что выпадет на нашу долю.

Я смотрю на нашего сына в кроватке рядом с нами. Аполлон - это все хорошее, что есть в мире.

На моих губах появляется небольшая улыбка, когда я откидываюсь на подушки.

Теперь мы в новом городе, где нас никто не знает. Мы счастливы здесь, семья из трех человек.

Я прижимаю Сапфир к себе и засыпаю под звуки ее дыхания.

КОНЕЦ