Я качаю головой, отгоняя эту мысль так же быстро, как она приходит. Здесь нет места «что, если» или «может быть». Есть только суровая реальность короны и кровная клятва защищать ее.
Завтра я напомню Энтони, почему я сижу на этом троне.
Я качаю головой, отгоняя эту мысль так же быстро, как она приходит. Здесь нет места «что, если» или «может быть». Есть только суровая реальность короны и кровная клятва защищать ее.
Завтра я напомню Энтони, почему я сижу на этом троне.