Венди Оуэнс

Венди Оуэнс

«Багровые Узы»

Серия: «Багровые»

Книга первая

Перевод от Телеграм-каналов:

BOOKISH HEART

Lana Reads Hub

Над книгой работали:

Jo F. • April • Dshnk

***

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕ коммерческих целях. Просим не распространять его по просторам сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить файл с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях.

***

Предупреждение

Эта книга представляет собой романтическую историю, действия которой разворачиваются в мафиозном мире. Это полноценное художественное произведение, все ситуации и герои в книге являются вымышленными и никоим образом не отражают позицию автора по отношению к описанным действиям.

Тропы:

• Мафия

• Враждующие семьи

• Запретный роман

• Дерзкая ЖГ

• Тронь её и ты труп

• Тронь его и ты труп

• Быстрое развитие отношений

• Горячие сексуальные сцены

***

«Багровые узы» можно читать как отдельную книгу, так и как часть из предстоящей серии, которая планируется выйти в тираж в 2024 году. Читатели моих предыдущих книг должны знать, что эта книга сильно отличается от любой из моих предыдущих работ. Эта книга содержит ненормативную лексику, а также подробные сцены секса и насилия. Мне полюбился образ жесткого злодея, который становится нежным, когда находит свою настоящую любовь. Это история, вдохновленная «Ромео и Джульеттой», действие которой разворачивается в мире мафии. Мне так понравилось писать эту историю, что я не могла остановиться. Стоило только начать, и слова лились из меня с рекордной скоростью. Я надеюсь, что вы всем сердцем полюбите семьи Кинг и Ивановых, ведь я с нетерпением жду возможности поделиться с вами еще большей частью их жизни.

«У бурных чувств неистовый конец»

«У бурных чувств неистовый конец»

- Шекспир

Для читателей, желающих найти такого человека, который готов сжечь мир дотла, чтобы спасти свою ...

Для читателей, желающих найти такого человека, который готов сжечь мир дотла, чтобы спасти свою любовь.

Глава 1

Когда я стою на тротуаре, у подножия многоквартирного дома моей семьи, я ощущаю смесь гордости и тоски. Фамилия «Кинг» - это не только символ богатства и власти в сияющем Нью-Йорке, но и вечное клеймо принадлежности к преступной династии, которую я не выбирала, а унаследовала.

Высокие небоскребы заслоняют горизонт, бросая тени на многолюдные улицы внизу. Воздух пронизан напряжением и опасностью, создавая идеальную почву для мафиозной семьи Кинг. Для кого-то Нью-Йорк может быть игровой площадкой, но для меня он - тюрьма.

— Амелия! — раздаётся знакомый голос, возвращая меня к реальности. Это Винсент, мой старший брат и, как он любит себя называть, мой защитник. У нас одинаковые тёмные волосы и ярко-зелёные глаза - постоянное напоминание о крови, которая связывает нас.

— Винсент, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться. — Как у тебя дела?

— Я занят, — бурчит он, глядя на меня. — Слишком занят, чтобы разбираться, почему моя младшая сестра здесь одна.

— Расслабься, старший брат, — поддразниваю я, пытаясь разрядить обстановку. Не имею ни малейшего желания выслушивать ещё одну лекцию, — Я справлюсь сама. Просто подышу свежим воздухом, хорошо?

Винсент подозрительно прищуривается, пристально осматривая окрестности. Он всегда был бдительным и заботливым, и я не могу его винить. В нашем мире опасность таится на каждом шагу. По крайней мере, мы всегда помним об этом, с самого момента нашего рождения.

— Просто будь осторожна, — тихим голосом произносит он. — Ты знаешь, какая сейчас обстановка.

Говоря «сейчас», он подразумевает «всегда». Наша семья всегда находится в состоянии постоянной боевой готовности по разным причинам. Если не полиция, то конкурирующие семьи дышат нам в затылок.

— Я всегда настороже, — убеждаю я его, напрямую встречая его взгляд.

Винсенту неизвестно, что я не намерена бесконечно оглядываться на протяжении всей своей жизни. Большую часть времени мой ум поглощают мысли о побеге, о возможности начать новую жизнь вдали от душной хватки мафиозного королевства. Однако в настоящий момент я должна играть свою роль, ожидая удачного момента для побега.

Не поймите меня неправильно, я люблю своего брата. Чёрт возьми, я полагаю, что есть даже часть меня, которая любит моего отца, но я не просила такой жизни. Не хочу, чтобы целью моего существования был брак с кем-то из высокопоставленных членов семьи, доказавших свою преданность моему отцу.

Мы возвращаемся в здание и входим в лифт. Я молча слушаю, как Винсент неустанно напоминает мне, что сегодня вечером я не должна подводить отца, когда на вечеринке будут все его друзья. Винсент проводит карточкой, чтобы открыть дверь на наш закрытый этаж, и через несколько секунд лифт останавливается с щелчком. Мы выходим в роскошный пентхаус, который я называю своим домом. От великолепия этого места захватывает дух. Мраморные полы сверкают под мягким светом хрустальных люстр, на стенах играют блики от их изящных узоров. На каждой поверхности стоят бесценные произведения искусства, демонстрируя богатство и влияние семьи Кинг.

— Амелия, дорогая, ты просто очаровательна, — промурлыкала соблазнительным голосом женщина за моей спиной. Я обернулась и увидела одну из подруг моей матери, жадно рассматривающую меня. Я с трудом улыбнулась ей и напомнила себе, что нужно быть осторожной с акулами, которые кружат вокруг моей семьи.

— Спасибо, — прошептала я, ощущая, как шелковое платье нежно скользит по моей коже при каждом движении.

Роскошная вечеринка в самом разгаре, в богато украшенной обстановке разговаривают влиятельные и опасные люди. Аромат дорогих духов сливается с опьяняющим запахом власти. Воздух наполнен смехом, прерываемым звоном бокалов и едва слышным шёпотом угроз.

— Ах, Амелия, — обращается ко мне Кармине Руссо, один из самых сомнительных союзников моего отца. В его тоне слышится плохо прикрытая угроза. — Ты становишься красивее с каждым днём.

— Спасибо, мистер Руссо, — вежливо отвечаю я, с трудом скрывая дрожь, когда его холодный взгляд задерживается на мне слишком долго. Я знаю, что лучше не выдавать своё беспокойство, слабость - это роскошь, которую я не могу себе позволить. Вместо этого я делаю глоток шампанского, позволяя пузырькам играть на языке, и стараюсь сохранять самообладание.

— Расскажи мне, — продолжает он, приближаясь ко мне. — Теперь, когда ты закончила университет, ты решила, чем хочешь заниматься дальше?

Мне хочется рассмеяться в ответ. Мы оба знаем, что у меня нет другого выбора, кроме семьи. На самом деле его интересует, собираюсь ли я выйти замуж и заняться домом или же работать напрямую на отца. Притворяясь спокойной, я улыбаюсь ему и отвечаю:

— Я рада помогать моему отцу всем, что он просит. — мои слова - тщательно продуманная ложь, под которой скрывается отчаянное желание сбежать, пылающее во мне.

— Хорошо, — говорит он, одобрительно кивая. Но взгляд его тёмных глаз, кажется, проникает в меня, заставляя сомневаться, не почувствовал ли он правду, скрываемую под маской.

Я допиваю шампанское, используя это как повод отделаться от разговора.

— Похоже, мне нужно ещё, — говорю я с улыбкой, отстраняясь от пугающего мужчины.

Я обвожу взглядом комнату, и мне становится больно на душе от необходимости постоянно опасаться скрытых угроз. Я бесшумно пробираюсь по комнате и нахожу тихое место возле огромного окна, чтобы стоять и следить за гостями. Мои пальцы крутят пустой бокал, пока я наблюдаю за их искусственными улыбками и пустым смехом. Меня охватывает чувство отчуждения, словно я призрак, подглядывающий за живыми.

— Амелия, — голос Винсента вырывает меня из раздумий. Он подходит ко мне, нахмурив брови. Его аккуратная стрижка подчёркивает черты лица. Когда он приближается ко мне, я чувствую, как его взгляд скользит по мне.

— Винсент, — отвечаю я, выдавливая из себя очередную улыбку. Наша тесная связь остаётся одной из немногих искренних вещей, которые у меня есть в этом мире, и его присутствие даёт мне мимолётное утешение.

— Я забрал тебя не для того, чтобы ты пряталась в углу всю ночь, — говорит он, внимательно глядя на меня.

Мой взгляд остаётся на толпе.

— Я просто… наблюдаю.

— Разве не это делают хищники перед тем, как напасть? — спрашивает Винсент.

— Возможно, — соглашаюсь я с ухмылкой и пожимаю плечами. — Но я - Кинг, так что это в порядке вещей.

— Ах, сестрёнка, — вздыхает Винсент. — Мы с тобой знаем, что ты не хищник.

— Ты хочешь сказать, что я скорее стану добычей? — спрашиваю я с лёгким смехом. Винсент видит во мне свою милую и безобидную младшую сестру, но иногда я чувствую тьму, таящуюся в моей душе, которая пугает даже меня.

— Пока ты Кинг, ты никогда не будешь добычей, — уверенно отвечает он.

Я хочу сказать ему, как он ошибается. С самого детства я мечтала о жизни за пределами этих стен, вдали от этого… существования. Семья - это хищник, и пока я не найду способа освободиться, я буду всего лишь добычей.

Вместо этого, я молча киваю в ответ на его слова.

— У нас есть обязанности, Амелия. Ты Кинг. Наш долг - защищать имя семьи. — это уже не было заботливым братским замечанием. Винсент послал мне сообщение, которое я уже устала слушать.

— Думаешь, я этого не знаю? — шиплю я на него, и мой тон явно удивляет его. — Поверь мне, все ясно дали понять, чего они от меня ждут. Мои желания значения не имеют. Важно только то, чего хочет семья.

— Это неправда, — твёрдо говорит он. — Ты моя сестра, и я люблю тебя. Мы с тобой оба знаем, что у папы есть некоторые слабости, когда дело касается тебя.

— Слабости? Ты шутишь? — я задыхаюсь, сжимая руки.

— Да ладно, Амелия, ты же знаешь, что я прав, — отвечает он.

Дело в том, что в общем-то он прав. Я хотела поступить в колледж и получить специальность по изобразительному искусству. Моя мать сказала, что мне нет смысла поступать в колледж и получать образование, поскольку я всё равно выйду замуж и мне следует сосредоточиться на том, что сделает меня примерной женой. Но отец разрешил мне посещать занятия, хотя мне пришлось согласиться на круглосуточную охрану. Смириться с его людьми, караулящими возле каждого кабинета и сопровождавшими меня повсюду, было для меня не самым удобным вариантом, но я ценила такую уступку.

— Неважно, Винсент.

— Послушай, я пришёл сюда не ради ссоры. Всё, чего я хочу - это убедиться, что ты в безопасности.

Концепция безопасности кажется смехотворной в мире, где каждый носит маску и прячет нож за спиной. Я смотрю на брата и говорю:

— Ну, вот я здесь, живая и невредимая.

Явно расстроенный, Винсент отходит от меня. Я знаю, что он меня любит, но он никогда не поймёт, что я совсем не такая, как он и наши родители. Власть для меня не имеет значения. Я просто хочу быть счастливой и нет ни единого шанса, что это произойдёт, пока я Кинг.

Я окидываю взглядом комнату, замечая влиятельных членов мафиозной семьи Кинг, разбросанных по всему залу. Дядя Джованни стоит у бара и хохочет, выпивая виски с коллегой. Тётя Мария следит за младшими членами нашей семьи, её проницательный взгляд не пропускает ничего.

— Твоё платье восхитительно, — мурлычет женщина, проходя мимо, её безупречно ухоженные пальцы скользят по шёлку, обтягивающему моё тело. Я заставляю себя улыбнуться, видя хитрый блеск в глазах тёти.

— Спасибо, — говорю я. — Ты тоже выглядишь изумительно.

— Мисс Кинг, — обращается ко мне другой гость, слегка склоняясь и беря меня за руку. Мне хочется сжаться от этого прикосновения, но я сохраняю самообладание, кивая ему в ответ. Он проходит дальше после небольшого разговора.

Мой взгляд цепляется за мужчину, стоящего на краю комнаты, его взгляд задерживается на мне слишком долго, прежде чем скользить дальше. Дрожь пробегает по моей спине. Что-то в нём кажется подозрительным.

У него русые волосы и крепкое телосложение. Я смотрю на него, пытаясь вспомнить, видела ли я его раньше, но уверена, что нет. Я оглядываюсь в поисках Винсента, чтобы спросить его, знает ли он, кто этот человек, но сейчас он находится в дальнем конце комнаты. Мужчина тревожно озирается по сторонам, и по тому, как он суетливо переступает с ноги на ногу, я могу сказать, что он нервничает.

Моё любопытство берёт верх, и я иду к нему, сокращая расстояние между нами. Подойдя, я вижу, капельки пота, проступившие на его лбу.

— Извините, — говорю я тихо, пытаясь привлечь его внимание. Он вздрагивает, как от испуга, и я делаю шаг назад, опасаясь его реакции. — Я Вас знаю?

Он смотрит на меня, его глаза имеют поразительный оттенок синего, но в них таится что-то дикое, что-то, от чего у меня мурашки бегут по коже.

— Я так не думаю, — отвечает он низким, хриплым голосом.

Никто не должен попасть на это мероприятие без приглашения. Тем не менее, я не хочу поставить отца в неловкое положение, если он окажется в числе гостей.

— Могу я спросить, с кем Вы здесь?

Я замечаю, как его рука нервно дёргается.

— Я-я здесь один, — заикается он, его глаза бегают по комнате.

Я настороженно смотрю на него, моё сердце начинает биться от ощущения опасности. Я мысленно пытаюсь позвать Винсента, но не хочу устраивать сцену, особенно если мои инстинкты ошибаются.

— Вы уверены в этом? — я давлю на него, делая шаг ближе. — Мне кажется, я не видела Вас раньше, и я почти уверена, что знаю большинство соратников моего отца.

Его глаза расширяются от моего заявления. До этого момента он не знал, кто я. Он тяжело глотает, а затем произносит:

— Извините, я Вас не узнал. Вы Амелия Кинг? — тревога в его взгляде сменяется зловещей решимостью.

Я делаю шаг назад, мгновенно напрягаясь и готовясь к борьбе.

— Да, — отвечаю я, настороженно глядя на него. — Итак, кто Вы?

Он на мгновение колеблется, его глаза бегло осматривают комнату, прежде чем снова остановиться на мне. Я смотрю, как его рука тянется к внутреннему карману куртки. Словно инстинктивно я хватаю его за руку и крепко сжимаю.

— Послушай, я не знаю, кто ты, но что бы ты не планировал, я предлагаю тебе осмотреться и спросить себя, есть ли у тебя шанс выбраться отсюда живым, если ты правда задумал то, о чём я думаю, — шепчу я, изо всех сил сжимая его руку.

Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем медленно высвободить руку, не отрывая взгляда от моего.

— Мне очень жаль, — говорит он, его голос едва слышен. — Я не хотел тебя напугать. Мне просто нужно поговорить с твоим отцом.

Я поднимаю бровь, всё ещё настороженно, но, несмотря ни на что, мне любопытно.

— И о чём тебе нужно с ним поговорить?

— Это личное, — уклончиво отвечает он.

Я прищуриваюсь, недоверчиво глядя на него.

— Если тебе есть что сказать моему отцу, скажи мне.

Он колеблется, затем расстёгивает куртку, показывая мне, что единственное, что есть у него во внутреннем кармане - это пара сложенных листов. Он медлит, прежде чем вынуть бумаги и протянуть их мне.

— Что это? — спрашиваю я, забирая их.

Он качает головой.

— Эта работа не стоит моей головы. Я должен был доставить это твоему отцу, но к чёрту всё, я сделал своё дело, — говорит мужчина, прежде чем развернуться и броситься к лифту.

Я несколько раз моргаю, пытаясь осознать произошедшее. Я ожидала увидеть у этого человека в куртке пистолет, но вместо этого, очевидно, это были юридические документы.

— Кто это был? — я вздрагиваю, услышав голос Винсента позади меня, когда лифт звенит, а нервный мужчина входит внутрь и исчезает.

Я разворачиваю пачки бумаг, просматриваю их и вздыхаю.

— Судя по всему, на нашего отца подали в суд.

— Иск? — Винсент усмехается. — У кого, чёрт возьми, хватило смелости подать на него в суд?

Я смотрю на Винсента, мои мысли всё ещё путаются после встречи с нервным мужчиной.

— Это иск о взыскании алиментов.

Глаза Винсента расширяются, и он выхватывает бумаги из моих рук.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спрашивает он, его челюсти напряжённо сжимаются. — В этом нет никакого смысла.

Я пожимаю плечами, в замешательстве от свалившейся на меня информации.

— Я не знаю, но там так написано.

Винсент прищуривается и просматривает бумаги, стиснув челюсти.

— Ну, это чушь, — бормочет он себе под нос.

— Ты уверен в этом? — шепчу я, замечая, как люди в комнате поворачиваются в нашу сторону.

— Конечно, я уверен, — рычит Винсент, явно раздражённый моим предложением. — Я не могу поверить, что ты могла даже предположить обратное. Отец любит нашу мать.

Я не хочу разоблачать ложь, в которую верит мой брат, о том что наша жизнь - это сказка. В реальности же, мою мать больше заботит её имидж, а всё, чем заняты мысли отца - это сохранение своей власти. Мысль, что от него могла забеременеть другая женщина, не кажется такой уж невероятной.

— И что теперь делать? — спрашиваю я, чувствуя себя потерянной и пытаясь понять, какие шаги предпринять дальше.

Винсент расправляет плечи.

— Ты, чёрт возьми, шутишь? — говорит он низким и опасным голосом.

— Что такое? — спрашиваю я, пристально глядя на него.

— Имя на бумагах, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Я знаю, кто это.

— Кто? — я едва сдерживаюсь. Я так взволнована от неизвестности.

— Тот, кто доказывает, что всё это - ложь, — говорит он, комкая бумаги в кулаке. Его взгляд поднимается на меня, и он наклоняется ближе, гарантируя, что никто больше не услышит наш разговор. — Ты не должна никому говорить об этом ни слова, поняла? Я разберусь с этим.

— Что это значит? — Я задыхаюсь.

Винсент глубоко вдыхает, в его голове уже созрел план действий.

— Больше никаких вопросов.

Он направляется в офис моего отца, не давая мне ни одного шанса возразить.

Я стою в шоке, пытаясь осознать случившееся. Моё сердце колотится в груди, и я понимаю, что всё не так просто, как представляет Винсент. Если он ошибается, это означает, что у нас есть ещё один брат. Мне бы хотелось, чтобы эта новость меня обрадовала, но правда в том, что мне жаль того, кто бы это ни был. Лучшее, что мать может сделать для своего ребёнка - это никогда не позволить ему попасть в империю Кингов.

Пробираясь сквозь толпу, я чувствую на себе взгляды других гостей. Я вижу Винсента, стоящего возле офиса моего отца в конце коридора. Дверь открывается, он входит, и она закрывается за ним. Я никогда не слышу, что происходит внутри этих стен. Это не моё место, и хотя раньше меня это не беспокоило, сейчас я хочу быть именно там.

Кто эта женщина, утверждающая, что она родила ребёнка от моего отца? Правда ли это, несмотря на то, что говорит Винсент? Есть ли у меня ещё брат или, может быть, сестра?

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь выбросить мысли из головы. Мне следует сосредоточиться на своём плане - найти способ удалить себя из сети, то есть из семьи Кинг, не беспокоясь о каком-то неизвестном возможном новом члене. Быть Кингом - значит всегда быть в центре событий, к которым я не хочу иметь никакого отношения, и то что я снова оказалась в каком-то дерьме - меня ни капли не удивляет.

Я возвращаюсь к окну, у которого раньше стояла, выхватываю новый бокал шампанского у проходящего мимо официанта и делаю глоток. Винсент и мой отец никогда не расскажут мне о разгадке последней тайны нашей семьи, но это не мешало мне узнать правду раньше, и я не планирую позволить им остановить меня сейчас.

Глава 2

Семья Кинг проводит свои сделки по всему городу, словно опутывая город своей паутиной, каждая нить которой переплетается с другой в сложном и смертельном танце. В тёмных уголках захудалых ночных клубов заключаются сделки, а грязные деньги и товары меняют хозяев. Отец полагает, что я не осведомлена о тёмной стороне нашего семейного дела, но только слепой не видит, что наркоторговля - это наш хлеб с маслом. Я сомневаюсь, что ситуация скоро изменится, учитывая бесконечный поток наркоманов, наполняющих отцовские карманы деньгами.

В задымленных подсобках семья отмывает эти грязные деньги с помощью игр в покер и нелегальных ставок, всегда опережая закон, но на этом их дело не заканчивается. Они овладели всеми возможными пороками: рэкетом и ростовщичеством. Ходят слухи, что мы даже занимаемся торговлей людьми, хотя Винсент клянётся, что это ложь. Семья Кинг построила империю на страданиях других, безжалостно давя любого, кто посмеет оспорить их власть. Однако мой отец любит выдавать себя за законопослушного бизнесмена.

Эдвард Кинг - центр этой паутины, имя которого произносят с трепетом и уважением в самых мрачных уголках преступного мира. Это внушительный мужчина с волосами цвета соли с перцем и взглядом, который может заставить дрожать даже самого закалённого преступника. Но в последнее время его некогда могучий организм начал слабеть, разрушаемый возрастом и опасным образом жизни. Его некогда громкий голос превратился в хриплый шёпот, а искра в глазах угасла до слабого мерцания.

Этот упадок не прошёл незамеченным для остальных членов семьи. Винсент изо всех сил пытается доказать нашему отцу, что он более чем способен справится с управлением делами семьи, но мой отец до сих пор не даёт ему того одобрения, которого он так жаждет.

— Амелия, — говорит он, устало улыбаясь мне, когда я вхожу в кабинет, где мой отец отдыхает с закрытой книгой на коленях. — Как прошёл день?

— Как обычно, — отвечаю я, стараясь звучать беззаботно, несмотря на туго затянувшийся узел в груди. — Ты же знаешь, как это бывает. — Мне отчаянно хочется спросить его о бомбе, которую он сбросил на нас на вечеринке вчера вечером, но я знаю, что не получу от него честного ответа.

— Давай, сядь рядом со мной, — говорит он.

Я подчиняюсь, садясь на пустое место рядом с ним. Запах дорогих сигар и одеколона наполняет воздух, напоминая о богатстве и власти, которыми мы окружены. Но под всем этим скрывается ещё что-то - слабый, но явный запах разложения. Наша семья - это красивый фасад, за которым таятся гниющие недра, угрожающие поглотить нас всех. Мне грустно видеть, как мой отец превращается в тень себя, но часть меня чувствует облегчение, ведь чем он слабее, тем больше у меня шансов сбежать.

Я смотрю на сморщенные от времени руки отца и глубокие борозды на его лице. Мне трудно представить, что он мог стать отцом маленького ребёнка. Его юность ушла на создание своей империи, и теперь, когда его время подходит к концу, он должен наслаждаться плодами своих жертв, а не постоянно защищаться от тех, кто хочет отнять это у него.

— Я не успел увидеть тебя на вечеринке вчера вечером, — говорит отец, пронзительно глядя на меня своими зелёными глазами, которые, кажется, проникают в меня насквозь. — Тебе понравилось?

Я киваю, пытаясь скрыть отвращение при мысли об этой вечеринке. Это было сборище худших людей, прячущихся за фальшивыми улыбками и дорогими костюмами.

— Это было . . . интересно, — говорю я, осторожно подбирая слова.

Он улыбается моему ответу. Мне ясно дали понять, что ждут от меня лишь молчаливого согласия, но, несмотря на это, отец никогда не злится на мои бунтарские высказывания. Вместо этого его, кажется, это немного забавляет.

— Интересно, да? Именно одно это слово для всех стервятников, круживших здесь прошлой ночью.

Я качаю головой.

— Что ты имеешь в виду под «стервятниками»? — спрашиваю я. Любопытно, имеет ли он в виду документы об алиментах.

— Да ладно, мы с тобой оба знаем, что я не становлюсь моложе, — говорит он с усмешкой, глядя на меня.

— Ох, — восклицаю я, понимая, что он говорит о семье. — Что ж, тебе не о чем беспокоиться, отец. Винсент знает свой долг, и мы оба знаем его преданность нашей семье. Он позаботится о том, чтобы держать стервятников на расстоянии.

Он сжимает губы и касается моего колена в редком проявлении физической нежности.

— Иногда лояльности недостаточно.

У меня встаёт ком в горле, и я изо всех сил пытаюсь сохранить голос ровным.

— Что ты имеешь в виду?

Он вздыхает, ненадолго закрывая глаза, словно собираясь с силами.

— Винсент - хороший мальчик, но чтобы управлять этой семьёй нужна сила. Сила, как у нас с тобой. Он старается, но сердце у него слишком мягкое.

Сила, как у нас с тобой. Его слова звучат в моих ушах. Он прав насчёт Винсента. Он замечательный старший брат, и я не могу просить более внимательного и любящего человека, который бы заботился обо мне, но у него нет инстинктов моего отца. Однако когда я слышу, как он говорит, у меня в желудке сжимается тревога.

— Амелия, я знаю - ты умная девочка. У тебя есть голова на плечах, ты не боишься высказывать своё мнение. И руки не боишься испачкать. — глаза моего отца впились в мои, и я чувствую в его взгляде тяжесть его ожиданий. — Думаю, пришло время обсудить то, чего ты избегала.

Я тяжело сглатываю, пытаясь сдержать эмоции. Я всегда думала, что мой отец не хотел, чтобы я была в центре наших семейных дел. Неужели он решил, что мне пора выйти замуж за того, кого он считает достойным управлять семьей? Он ошибается, если думает, что я собираюсь сдаться, стать послушной девочкой и выйти замуж за какого-нибудь кровожадного психопата.

— Я ничего не избегаю, — говорю я тихим и ровным голосом.

Он наклоняется ближе.

— Я надеялся, что Винсент вживется в эту роль, но мне становится ясно, что вероятнее всего этого не случится. Ты родилась для этого. Твой долг - продолжить наследие нашей семьи и защитить то, что мы построили.

— Я не хочу выходить замуж, отец, — умоляю я.

Он смотрит на меня в растерянности.

— Кто сказал, что я собираюсь выдать тебя замуж? Я думаю, что однажды ты займёшь моё место.

Я смотрю на него, смущённая гордостью, поднимающейся внутри меня. Моё существование было поглощено попытками найти выход из этой семьи, и теперь мой отец хочет, чтобы я принимала в ней активное участие. Эта идея должна меня отталкивать, но я заинтригована и даже польщена.

— Винсент знает, что ты разговариваешь со мной? — спрашиваю я.

Мой отец качает головой.

— Нет, и я не собираюсь ему говорить. Это пока между нами. Но ты должна понять, Амелия, это не игра. К этому нельзя относиться легкомысленно. Наши враги настороже и не остановятся ни перед чем, чтобы сломить нас. И если у нас не будет кого-то достаточно сильного, чтобы вести нас, мы погибнем. Я готов быть этим лидером до последнего вздоха, но мне нужно знать, что если со мной что-то случится, в этой семье найдётся кто-то другой, готовый возглавить её.

— С тобой ничего не случится, — заверяю я его.

Он улыбается мне.

— Мы оба знаем, что я не буду жить вечно.

Я, сбитая с толку, качаю головой. Я знаю, что мне следует промолчать и обдумать то, что говорит отец, прежде чем отвечать, но слова вылетают из моего рта раньше, чем мой мозг успевает остановить их.

— Всю мою жизнь ты защищал меня от всего, во что была вовлечена наша семья, а теперь ты хочешь бросить меня в самую гущу всего этого? И вдобавок ко всему, ты хочешь, чтобы я предала своего брата.

— Во-первых, я никогда не защищал тебя. Я всегда знал, что ты знаешь, что значит быть Кинг. — его откровение застало меня врасплох. — Ты не наивна и никогда не была такой. Да, я хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь, насколько это возможно для любого человека в твоем положении, но это время прошло. Семья нуждается в тебе. И ты не предашь своего брата. Ему нужен кто-то, кто способен принимать решения.

Я сижу там, ошеломлённая, пока до меня доходят слова отца. Он, конечно, прав. Винсент хороший человек, но он не из тех, кто отдаёт приказы. У него нет ни силы, ни хитрости, ни безжалостности, необходимых для ведения семейного бизнеса. Но так ли это? Могу ли я действительно стать тем, кто возьмёт на себя управление? Смогу ли я принимать трудные решения и отдавать приказы, которые могут означать жизнь или смерть для наших врагов?

— Ты многого просишь, — говорю я, наконец, обретая голос.

Он убирает руку с моей ноги, и она сжимается в кулак.

— Я не прошу.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые от бремени ожиданий и долга. На мгновение я возвращаюсь в своё детство, когда мой отец был воплощением силы и авторитета, человеком, который, казалось, был способен на всё. Но теперь, когда я смотрю на него, я вижу морщины, глубоко прорезавшие его лицо, и усталость в его глазах. Он уже не тот человек, которым был когда-то, но он всё ещё мой отец, и мысль о том, что я могу его разочаровать, вынуждает меня сжаться от страха.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спрашиваю я, мой голос ровный и тихий.

Глаза моего отца загораются огнём.

— Я хочу, чтобы ты начала принимать активное участие в семейном бизнесе. Я хочу, чтобы ты научилась всему с нуля, чтобы ты была готова к тому, что когда-нибудь наступить день, когда я позову тебя.

— Когда-нибудь? — спрашиваю я, мне любопытно, что он имеет в виду под этим двусмысленным заявлением.

— Я не хочу обманывать тебя. Эта семья значит для меня всё, и хотя я верю, что ты сможешь ею управлять, я ещё не решил, кто возьмёт на себя всю власть. Если мне будет ясно, что именно ты справишься с управлением, ничто не сделает меня более счастливым, но я не приму решение легкомысленно, — объясняет он.

Я медленно киваю. Я всегда знала, что шансы на то, что я сбегу из семьи Кинг, невелики, но мне и в голову не приходило, что мой отец может захотеть, чтобы я заняла его место. Страшно признаться, но возможность пользоваться силой и влиянием семьи и принимать решения, которые могут навсегда изменить ход нашего наследия, опьяняет. Я всегда думала, что ненавижу свою фамилию, из-за зла, которое за ней стоит, но теперь, когда ключи от королевства находятся прямо у меня под носом, я не могу отрицать, что они мне нужны. Если бы я была у власти, я могла бы принимать решения, которые не причиняли бы вреда людям. Я могла бы создать наследие, в котором фамилия Кинг вызывала бы уважение, а не дрожь страха и отвращения.

— Я сделаю это, — говорю я твёрдым голосом.

Отец одобрительно кивает.

— Я сделаю всё, чтобы ты начала обучение. Тебе придётся изучать основы с нуля.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя смесь волнения и страха. Это огромная ответственность, но я знаю, что не могу сейчас отступить. Я родилась в этой семье, и пришло время сделать шаг вперёд и взять ситуацию под контроль.

— Ты действительно думаешь, что Винсент согласится на это? — спрашиваю я.

— Не беспокойся о Винсенте. Я поговорю с ним. Сегодня вечером у нас в городе несколько игр, и я попросил Марко, чтобы он взял тебя с собой, — объясняет мой отец. Марко - мой двоюродный брат по крови, а это значит, что в семье он пользуется большим уважением, и ясно, что ему нравится дополнительное влияние, которое это ему дает.

— Я не подведу тебя, — со всей возможной уверенностью, говорю я.

Мой отец улыбается, в его глазах светится намёк на гордость.

— Я в тебе не сомневался. Ты Кинг, Амелия. Это у тебя в крови.

Я встаю и благодарю его, прежде чем уйти. Когда я добираюсь до своей спальни, я вспоминаю надвигающуюся тайну другого возможного брата или сестры Кинг в этом мире. Я подумываю вернуться к отцу, задаваясь вопросом, даст ли мне возложенная на меня новая ответственность право задавать вопросы, которые меня волнуют, но затем я решаю, что лучше подождать и разобраться в этом вопросе самостоятельно.

Я открываю огромный гардероб в дальнем конце комнаты, просматриваю одежду и пытаюсь решить, что надеть на подпольную игру в покер. Выбор падает на облегающий чёрный костюм, подчёркивающий грудь.

Я принимаю душ, укладываю волосы, надеваю костюм и изучаю своё отражение в зеркале. Я выгляжу иначе, более могущественно. Как было бы, если бы мужчины смотрели на меня со страхом, а не с желанием? Я отбрасываю эти мысли и беру сумочку.

Когда я иду по коридору, мой брат Винсент выходит из кабинета. Я поворачиваюсь к нему лицом и вижу замешательство, отразившееся на его лице.

— Куда ты собираешься такая нарядная? — спрашивает он низким голосом. Интересно, сказал ли ему что-нибудь мой отец?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать эмоции.

— Марко возьмёт меня сегодня вечером на игры, — отвечаю я.

Глаза Винсента расширяются, он нервно моргает.

— Папа знает?

Я киваю.

— Это - его идея, ввести меня в курс происходящих дел.

Я наблюдаю за разнообразием эмоций на лице Винсента, пока он не улыбается и шутливо толкает меня в бок.

— Видишь, так всегда - ты думаешь, что папа в тебе разочарован, но теперь он хочет втянуть тебя в этот бизнес. Он бы этого не сделал, если бы не верил, что в тебе есть что-то особенное, сестрёнка.

Я пожимаю плечами, чувствуя дискомфорт от того, насколько наивен мой брат, и вынужденно улыбаюсь.

— Спасибо, Винсент.

— Не забудь сказать Марко, если он допустит, чтобы с тобой что-то случилось, он - труп, — добавляет Винсент, всё ещё улыбаясь, прежде чем повернуться и уйти. Я смотрю ему вслед, чувствуя укол вины в груди. Не могу избавиться от ощущения, что предаю его.

Я спускаюсь в вестибюль, где меня ждёт Марко. Это высокий мужчина с широкими плечами и густой бородой. Похоже, он мог бы покорить мир и победить.

— Ты готова? — спрашивает он низким и скрипучим голосом.

Я киваю, чувствуя нервное возбуждение внизу живота.

— Давай сделаем это, — говорю я, стараясь говорить уверенно.

Марко выводит меня из здания в ожидающую машину. Пока мы едем, я пытаюсь успокоить нервы и подготовиться к тому, что будет дальше. Я знаю, что эти игры не для слабонервных. Будут высокие ставки, опасные люди и, вероятно, насилие.

Я не могу не чувствовать волнение при мысли обо всём этом. Вот что значит быть Кинг, не так ли? Рисковать, делать смелые шаги и всегда побеждать. Винсент и я выросли, играя в покер вместе со службой безопасности дома. Я рано поняла, что покер - это не только карты, но и люди. Сегодня у меня есть шанс увидеть, насколько хорошо я владею навыками, которые получила.

Я выбрасываю из головы лишние мысли, когда мы приближаемся к невзрачному зданию в самом центре города. Марко ведёт меня через заднюю дверь по извилистому коридору, пока мы не доходим до маленькой комнаты, заполненной мужчинами. Воздух наполнен дымом, невнятным бормотанием ругательств и шелестом тасуемых карточных колод.

Я хватаю Марко за руку и притягиваю ближе.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, кто я, — шепчу я, прежде чем он отстраняется и кивает в мою сторону.

Я осматриваю комнату, пытаясь запомнить как можно больше деталей, не привлекая к себе внимания. Мужчины выглядят грубыми и крутыми, их руки в татуировках, а лица покрыты шрамами. Никто из них не выглядит так, будто ему место в зале заседаний, но я могу сказать, что все они по-своему сильны.

Я удивлена, что могу быстро уловить нюансы игры. Конечно, это отличается от игры за обеденным столом с моим братом и нашей охраной, но основные принципы остаются неизменными. Я наблюдаю, как игроки делают ставки, пытаясь заметить сигналы, чтобы предугадать их следующий ход. Это всё так волнующе.

Сквозь окно я вижу, как темнеет небо, и наблюдаю за тем, как к Марко подходят один за другим люди, желающие взять деньги в долг. Он записывает их имена в свою книгу, не задавая лишних вопросов. Я знаю, что цена за этот кредит будет высокой, но они готовы рискнуть ради шанса выиграть.

Марко с лёгкостью входит в свою роль, и я чувствую укол ревности. Это его мир, а не мой, и мне хочется понять его лучше. Я благодарна, что мой отец пытался дать мне нормальное детство, но я никогда не чувствовала себя принадлежащей ни одному из этих миров. Я выросла без личности, но теперь он предлагает мне именно это - шанс на трон. Это пугает меня, но я хочу этого.

Я жду, пока Марко заканчивает свою последнюю сделку, и подхожу к нему.

— Я хочу поиграть, — шепчу я.

Марко смотрит на меня с сомнением, нахмурив густые брови.

— Ты уверена в этом, Амелия?

Я киваю головой, пытаясь выглядеть уверенно.

— Я Кинг, — говорю я.

Марко внимательно изучает меня, прежде чем кивнуть.

— Хорошо, как скажешь. Выбери столик, и я попрошу их обменять твой ваучер на фишки. — он что-то пишет в блокноте, прежде чем отрывает листок и передаёт мне.

Я улыбаюсь, глядя на ваучер, и меня охватывает азарт. Это совсем не похоже на меня, но мне нравится это ощущение. Я оглядываю комнату, в которой сидят мужчины за разными столами, и пытаюсь определить, кто из них будет самым лёгким противником. Во время вечернего наблюдения я заметила несколько подсказок, которые могут мне помочь.

В другом конце комнаты возле двери я замечаю движение, и вижу новое лицо. У меня перехватывает дыхание.

Высокий, широкоплечий мужчина, лет двадцати с небольшим, с короткими угольно-чёрными волосами и ледяными голубыми глазами. На его грубом, суровом лице видны шрамы от прошлых драк, которые заставляют меня интересоваться его прошлым. Он не один. С ним входит ещё один мужчина, ниже ростом. Его голова чисто выбрита, а мышцы рук напряжённо перекатываются под рубашкой. По их общению я понимаю, что тот, кто выше, является лидером в их паре.

Я чувствую, как напрягаюсь и неловко смущаюсь, моё лицо пылает, когда я понимаю, что темноволосый мужчина заметил мой взгляд. Я быстро отворачиваюсь и фокусируюсь на играх в комнате, пытаясь скрыть смущение. Когда я снова краем глаза смотрю на него, мужчина, кажется, уже потерял ко мне интерес, поскольку он садится за свободный стол в дальнем углу комнаты со своим напарником.

Я пытаюсь сосредоточиться на выборе игры, к которой присоединюсь, но мои мысли всё время возвращаются к темноволосому мужчине. Кто он? Откуда он? И почему я так сильно тянусь к нему?

— Ты уже решила? — спрашивает Марко, прерывая мои размышления о чертовски привлекательном незнакомце.

Я отрицательно мотаю головой, пытаясь сосредоточиться на задаче.

— Ещё нет, — отвечаю я, ещё раз окидывая взглядом комнату. — Но я скоро решу. — и пока я это делаю, я также хочу узнать больше о незнакомце, который не выходит у меня из головы.

Глава 3

Я подхожу к столику симпатичного незнакомца, и крупье оценивающее рассматривает меня. Молча протягиваю ему ваучер от Марко. Он поднимает брови, изучая его, а затем кивает другому джентльмену в костюме-тройке и передает ваучер ему. Прилично одетый мужчина подходит к столу, приветствует меня и приглашает сесть, попутно обмениваясь любезностями и обналичивая деньги. Краем глаза я замечаю слева от себя пожилого джентельмена, который не сводит с меня глаз с момента моего появления за столом. Я вежливо улыбаюсь ему, а затем поворачиваюсь, чтобы взглянуть в противоположную сторону на своего конкурента - поразительно привлекательного мужчину, которого я видела, входя в заведение.

— Я Ричард, — представляется пожилой джентльмен слева от меня. — Кажется, я тебя раньше здесь не видел.

Я слегка улыбаюсь Ричарду.

— Я Клэр. — лгу я, не желая, чтобы кто-то здесь узнал, что я дочь одного из самых влиятельных людей в Нью-Йорке. — Я недавно приехала в этот город, — говорю я, переключая свое внимание на красивого незнакомца, чувствуя странное притяжение к нему. Он кивает мне в знак приветствия, и по моему позвоночнику пробегает дрожь, хоть в его жесте нет флирта. Друг, с которым он пришел, изучает меня, и я чувствую его неодобрение.

За столом, помимо нас четверых, сидят еще двое игроков. Один из них выглядит смутно знакомым, и я думаю, не работает ли он на моего отца. С тех пор, как я уехала в колледж, я изменилась и редко бывала здесь. Вероятность того, что он меня узнает, невелика. Другой мужчина за столом кажется слишком юным, чтобы делать ставки, и то, как он пытается притвориться, что не замечает меня, подсказывает мне, что его будет легче всего обчистить первым.

Дилер тасует колоду, и я замечаю, как глаза симпатичного незнакомца слегка сужаются, словно предвкушая что-то. Ричард усмехается.

— Похоже, у нас здесь новенькая. Не волнуйся, Клэр, мы будем с тобой помягче. — он подмигивает мне, и я изо всех сил стараюсь не показать, как сильно я жду момента, когда его денежки окажутся в моих руках.

Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как адреналин бурлит в венах, когда начинается первый раунд. Ричард кажется опытным игроком, как и привлекательный мужчина напротив. Я не могу удержаться и не бросать взгляды в его сторону, пока мы играем; его сосредоточенность на игре вызывает у меня странную смесь возбуждения и нервозности.

Несмотря на то, что я прислушиваюсь и пытаюсь запомнить имена, имя красавчика так и не было озвучено. Я подумываю спросить, как его зовут, но не хочу, чтобы он решил, что меня это волнует.

По ходу игры я начинаю чувствовать стиль каждого игрока. Ричард осторожен, но готов рисковать, когда представляется возможность. Самый молодой игрок импульсивен и непостоянен, делает свои ходы как бы наугад. Но красивый незнакомец - другое дело. Он точен, и то как он просчитывает ходы, показывает насколько глубоко он понимает стратегию игры.

Я словно загипнотизирована напряженным мерцанием его глаз, когда он изучает карты. Как будто он играет в игру внутри игры.

Ставки растут. Наверное, я должна волноваться, но я удивительно спокойна. Я чувствую себя живой и настоящей.

Я верно оценила самого молодого игрока: он проигрывает первым. Следующим проигравшим оказывается Сэм, человек, показавшийся мне знакомым. У Ричарда тоже заканчиваются фишки, и вскоре они будут поделены между игроками.

У меня приличная стопка фишек, но я жажду большего. Я хочу доказать, что могу противостоять этим опытным игрокам. Кинг не проигрывают. Если Марко увидит, как я разнесу этот стол, он наверняка сообщит об этом моему отцу.

Дилер снова тасует колоду, и я чувствую напряжение, разлившееся в воздухе. Эта раздача может изменить все. Ричард делает ставку, красивый незнакомец и его друг без колебаний принимают её. Я смотрю на свою руку и вижу пару тузов. Мое сердце колотится, когда дилер показывает, что на флопе выпала пара десяток. Мои тузы по-прежнему сильны.

Ричард снова делает ставку, и красивый незнакомец уравнивает.

Я делаю ставку, заставляя симпатичного игрока бросить на меня любопытный взгляд. Кажется, он пытается понять, не блефую ли я. Я смотрю на него в ответ, позволяя своим глазам блуждать по его грубоватым чертам лица. Он очень красив, а щетина только добавляет ему привлекательности. Внутри меня что-то замирает, когда я продолжаю удерживать его взгляд, не смея отвести глаза.

Я изучаю мужчин, пока дилер раскрывает следующую карту, которая мне ничем не помогает. Напряжение за столом ощутимо, так как мы все ждем, когда будет раскрыта последняя карта. Дилер выкладывает ривер, и я остаюсь с каменным лицом, когда он открывает туз. У меня фулл-хаус с тузами, приличная комбинация, но это не гарантированный выигрыш. Я смотрю на Ричарда, плечи которого начали опускаться, и наблюдаю, как он сдает оставшиеся фишки. Я знаю, что для него это конец.

Мой желудок сжимается, когда наши взгляды с незнакомцем встречаются снова. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы ничего не раскрыть, и удивляюсь, когда он тоже сбрасывает. Он что-то понял или не уверен в своём раскладе? Мужчина, с которым он был, хихикает, и все головы поворачиваются в его сторону.

— Ты боишься блефа этой малышки? — говорит мужчина, и мое лицо вспыхивает от гнева. Он выкладывает стопку перед собой в центр стола, объявляя, что идет в ва-банк. На миг меня охватывает сомнение, но я отбрасываю его и принимаю ставку, чувствуя, возбуждение, бегущее по моим венам. Красивый незнакомец мгновение изучает меня, его глаза мерцают. Я задерживаю дыхание, напоминая себе, что у меня удачная покерная комбинация.

Дилер просит Ричарда раскрыть свою комбинацию, и я удивляюсь, что он сделал ставку с такой уверенностью, ведь у него сет троек. Все взгляды перемещаются на друга незнакомца, который злорадно ухмыляется в ответ на раздачу Ричарда.

Он окидывает всех присутствующих за столом самодовольным взглядом, когда объявляет, что у него флэш. Я облегченно выдыхаю, когда он вскрывается и я вижу, что это всего лишь флэш. Чтобы победить меня, ему понадобился бы стрит или флэш-рояль.

— Побей это, малышка. — друг незнакомца насмехается надо мной, но я остаюсь спокойной, зная, что у меня выигрышная комбинация. Я медленно переворачиваю карты, показывая фулл-хаус. Легкая улыбка играет в уголках моего рта, когда я сгребаю фишки, чувствуя победу.

Друг незнакомца бубнит себе под нос, явно недовольный тем, что его обошла женщина.

А вот самого мужчину, похоже, это совершенно не беспокоит. Его глаза искрятся весельем, когда он наблюдает за тем, как я забираю свой выигрыш.

— Это чушь собачья, — сердито ворчит его друг. — Не может быть, чтобы она вытащила двух тузов. — Чем больше он злится, тем явственней слышен его русский акцент. Красавчик игнорирует своего друга, его взгляд по-прежнему прикован ко мне.

Мое сердцебиение учащается, когда он смотрит на меня. В его взгляде есть что, что заставляет меня нервничать. Знает ли он меня? Он пытается что-то выяснить обо мне?

Мужчина с русским акцентом прерывает мои мысли.

— Ты смухлевала. Я знаю, что ты жульничала, — говорит он, в его голосе звучит злость. — Никому так не везет.

Я прищуриваюсь, глядя на него, мой собственный гнев поднимается на поверхность.

— Я не жульничала, — говорю я холодным и ровным голосом. — Даже каре побьет твой флэш. Не вижу вины в том, что ты играешь эго, а не мозгами.

— Что ты сказала? — рычит мужчина.

Моя челюсть сжимается, когда я смотрю на мужчину в ответ. Я не привыкла, чтобы люди разговаривали со мной так, как он, потому что большинство людей знают, кто мой отец.

— На твоем месте, я бы следила за своим языком, — предупреждаю я.

Мужчина встает и с громким смехом спрашивает:

— О да, и что такая малышка, как ты, может мне сделать?

Я слышу, как за моей спиной заскрипел стул, и я знаю, что Марко уже направляется сюда. Я оглядываюсь через плечо и смотрю на него, взглядом приказывая ему позволить мне разобраться с этим.

Я резко поворачиваю голову к мужчине, который стоит за столом, и готовлю самый язвительный ответ, который только могу придумать, но, когда я открываю рот, красивый незнакомец перебивает меня.

— Хватит, — говорит он низким и властным голосом. — Ты проиграл. Перестань вести себя как чертова киска.

Мужчина ворчит себе под нос, а затем отталкивает стул в сторону и идет к бару.

— Я сама могу за себя постоять, — резко заявляю я.

Он смотрит на меня и пожимает плечами.

— Не за что, — отвечает он.

— Не нужно было влезать. Я бы сама разобралась.

— Не сомневаюсь, — говорит он с легкой улыбкой.

Я чувствую на себе взгляд Марко, и меньше всего мне хочется, чтобы он доложил моему отцу, что я позволила какому-то высокомерному незнакомцу прийти мне на помощь.

Я чувствую, как кровь пульсирует в моих венах. Я хочу отчитать его, хочу накричать на него. Но вместо этого я встаю, смотрю на дилера и говорю ему, что у меня перерыв. Я слышу скрип отодвигаемого стула за спиной, но отказываюсь оглядываться. Я бросаю взгляд на Марко и говорю ему, что выйду подышать воздухом и скоро вернусь. Я могу сказать, что эта идея заставляет его нервничать, но он не задает вопросов.

Гнев пронзает меня, пока я иду к выходу. Когда я выхожу, я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Как я могу доказать отцу, что у меня есть сила, если какой-то случайный незнакомец считает, что мне нужно, чтобы он вступился за меня? «Я - Кинг и, черт возьми, ничего не боюсь», — думаю я, сжимая кулаки.

Через несколько мгновений дверь, через которую я только что вышла, открывается, и из нее выходит симпатичный незнакомец. Я качаю головой и начинаю отходить от него.

— Пожалуйста, подожди, я просто вышел проверить как ты, — кричит он мне вслед.

Я резко оборачиваюсь.

— Проверить меня? С какого хрена ты решил, что мне нужно, чтобы ты пришел и проверил меня? Дай угадаю, как и твой дружок-женоненавистник, ты считаешь меня малышкой, которой нужно, чтобы ты меня спас? Да пошел ты. Последнее, что мне нужно, это чтобы какой-то мужик меня спас. Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

— Мы просто будем стоять здесь, пока ты будешь вести диалог за двоих? — спрашивает он, глядя на меня.

Я смотрю на него в ответ.

— Кем ты себя возомнил, что разговариваешь со мной в таком тоне? Пошел ты, — выкрикиваю я ему, прежде чем развернуться и помчаться дальше по переулку.

— Клэр, я не хотел тебя злить, ясно? — говорит он, догоняя меня. На мгновение я забыла, что представилась фальшивым именем. Жаль, что он не знает моего настоящего имени. Как бы мне ни было неприятно это признавать, я хочу услышать, как оно звучит из его уст.

— Что ж, очень жаль, потому что я в бешенстве, — огрызаюсь я, сворачивая в переулок слева от меня.

— Слушай, мне жаль, что так получилось с моим другом, ладно? Он тот еще засранец. Ясно, что ты можешь о себе позаботиться. Я не поэтому вмешался. Я имею в виду... Я просто не хотел, чтобы ты пострадала.

— О, ты хотел защитить меня, — говорю я, и в моем тоне звучит сарказм.

Он идет за мной. Мой желудок сводит, когда я вижу перед собой кирпичную стену. Я в тупике, а красивый мужчина преграждает мне путь к цивилизации. Я поставила себя именно в ту ситуацию, в которой лучше не оказываться.

Я поворачиваюсь лицом к нему, скрывая свой страх.

— Мне не нужна была твоя защита. Я бы справилась и без тебя.

— Чушь собачья, — отвечает он. — Ты не знаешь его так, как я. Влад чертовски вспыльчив. Господи, даже я не знаю, что его может вывести из себя.

— Это больше говорит о тебе, чем о нем, — вызывающе заявляю я.

Кажется, он удивлен моим заявлением.

— И что это значит?

— Ты выбираешь, с кем общаться, — язвлю я.

Он смеется.

— Ну, мы не выбираем свою семью. Он мой двоюродный брат.

Его заявление говорит мне больше, чем он сам может понять.

Я изучаю его какое-то время, давая волю гневу, пульсирующему во мне.

— Кто ты?

Кажется, ему не по себе от моего вопроса. Мои чувства обострились, и я остро ощущаю каждое едва заметное движение - как вздымается и опускается его широкая грудь при каждом вдохе, как аромат его одеколона играет песню соблазна. Он тоже это чувствует. Может, за покерным столом я и не смогла его разгадать, но его желание я могу распознать с легкостью.

— Ну? — спрашиваю я после томительного молчания..

Он тяжело сглатывает.

— Мои друзья зовут меня Алекс.

Я поднимаю бровь, услышав его ответ.

— Я не твой друг, — шепчу я.

— Нет? — отвечает он, делая шаг ко мне. Я вижу блеск тоски в его глазах. У меня такое чувство, словно я стою на краю обрыва, готовая сорваться, и точно знаю, чем хочу закончить эту ночь.

— Ты не боишься меня, — шепчет он, подходя ближе.

Я качаю головой.

— С чего бы мне тебя бояться?

Он протягивает руку и медленно гладит мою руку, отчего по позвоночнику пробегает дрожь. Он наклоняется ко мне, и его губы оказываются так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Потому что ты поставила себя в очень опасную ситуацию.

— И как это понимать? — я шепчу.

— Я не уверен, что кто-нибудь услышит твой крик, — говорит он.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я отстраняюсь, вглядываясь в его пронзительные глаза.

— Может, это тебя никто не услышит, — говорю я. Нож, который я прятала в кармане пиджака, теперь у меня в руке и прижат к его яйцам.

Он смотрит вниз, оценивая ситуацию, и улыбается.

— Похоже, не только Влад тебя недооценил.

Я знала, что Алекс не собирался мне навредить. Он пытался доказать, что какая-то часть меня нуждается в спасении, и, показав ему, как он ошибается, я почувствовала себя более сильной, чем когда-либо думала.

— Такое часто случается, — заявляю я. Опустив руку, я убираю нож от его штанов и делаю несколько шагов назад.

Он смотрит на меня с огнем в глазах.

— Я больше не совершу такую ошибку.

Я вижу, что он хочет меня. Не нужно слов, его желание легко читается по глазам. Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Я чувствую себя могущественной. Впервые в жизни я чувствую себя настоящей Кинг.

Он делает шаг ко мне, и на этот раз я не отступаю. Я чувствую его жар, когда он наклоняется ко мне, и наши губы сливаются в безумном поцелуе. На мгновение у меня в голове мелькает мысль, что я поступаю безрассудно, но я так же быстро отгоняю ее.

Я позволяю ножу выскользнуть из моих пальцев и упасть на землю. Алекс поднимает меня и прижимает спиной к кирпичной стене, пока я обхватываю его за шею. Его твердый как камень член прижимается к внутренней стороне моего бедра, когда он трется об меня. Я хочу его, в этом нет сомнений. Когда его язык танцует с моим, я дрожу от возбуждения.

Я смотрю вниз, на его руки, прижимающие меня к стене. Он улыбается, ослабляя хватку, и я скольжу по его телу. Упираясь ногами в землю, я расстегиваю пуговицы на его рубашке и стягиваю ее с плеч. Я провожу руками по его груди и шее. Его тело дрожит от с трудом сдерживаемого желания под моими прикосновениями.

Он хватает меня за запястье и оттаскивает от себя.

— Я хочу тебя увидеть, — говорит он, глядя на меня пронзительными глазами и лукаво ухмыляясь.

Кивнув, я снимаю приталенный пиджак, обнажая кружевное нижнее белье.

Он расстегивает мой бюстгальтер с такой легкостью, что становится ясно: он делал это уже много раз. Он гладит мою грудь и осыпает меня мягкими поцелуями. Я наслаждаюсь ощущением его горячих губ на своей коже. Наши тела движутся в едином ритме, а его рот с бешеным темпом путешествует по моему телу.

— Ты такая сексуальная, — шепчет он мне на ухо, беря мою грудь в свои ладони.

Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его лицо к своему. Наши губы соприкасаются, и из моего горла вырывается глубокий стон.

Он хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад. Мой рот слегка приоткрывается, и я задыхаюсь. Он быстро расстегивает молнию на моих брюках и стягивает их с моих ног, покусывая мочку уха. Я помогаю ему, сбрасывая брюки, и остаюсь стоять перед ним в одних трусиках. Он обхватывает мою задницу обеими руками и приподнимает меня выше, так что я крепко прижимаюсь к нему.

Он скользит руками по моему телу, пока мы целуемся. Он пытается быть нежным, но я хочу большего. Я хочу, чтобы он трахнул меня у стены. Я тянусь вниз и провожу рукой по выпуклости его брюк. Он громко стонет в ответ на мое прикосновение.

Алекс опускается на колени и стягивает мои трусики. Моя голова откидывается назад, и я выгибаю спину, когда его язык ласкает мой клитор. Я провожу руками по его волосам, пока его язык ласкает мою чувствительную кожу.

Я стону, мое тело медленно поддается его прикосновениям. Скользя руками в его волосах, я толкаю его голову еще глубже в себя.

— Я сейчас кончу, — шепчу я.

Алекс крепко хватает меня за задницу, прижимая к стене. Он подносит руку ко рту и облизывает пальцы, затем плавно вставляет палец в мою мокрую киску и медленно вводит и выводит его. Другой влажный палец он вводит в мою попку. Мне приходится прикусить губу, чтобы не закричать, так как ощущения от его пальцев внутри заставляют мое тело дрожать.

Я поднимаю ногу с земли и упираюсь ею в кирпичную стену, чтобы не упасть и дать ему более свободный доступ ко мне. Его пальцы уверенно входят и выходят из меня, пока я приближаюсь к кульминации.

Я снова ставлю ногу на землю, и он немедленно прекращает свои движения. Мое тело дрожит, дыхание учащается.

Мое тело напрягается, когда наслаждение берет верх. Он снял штаны и дрочит себе на моих глазах. Этот вид ещё больше заводит меня.

Он кладет руки мне на задницу и скользит по телу, его твердый член прижимается к внутренней стороне моего бедра. Он прижимает меня к стене и медленно входит в меня.

— Ты так великолепна, — говорит он, входя в меня, его руки на моих бедрах удерживают меня на месте.

В этот момент я действительно Кинг. Я хотела этого незнакомца, и я получила его. Я сделала его своим, и это так одурманивает, что я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он вколачивается в меня с новой силой. Я снова приближаюсь к краю. Ощущения ошеломляют. Его толчки становятся все быстрее и энергичнее. Я откидываю голову назад и вскрикиваю, когда кончаю.

Он шлепает меня по заднице, и меня пронзает оргазм. Я прислоняюсь к стене, а он погружается в меня еще несколько раз, пока тоже не кончает. Он удерживает меня у стены, и мы оба тяжело дышим.

Его дыхание выравнивается, и он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты невероятна, Клэр.

Он отрывает меня от стены, и мы оба падаем на землю. Мои мысли путаются от кайфа, я начинаю смеяться.

— Что смешного? — спрашивает он, все еще тяжело дыша.

— Меня зовут не Клэр, — признаюсь я.

— Дерьмо, — говорит он, откидываясь назад и вытирая пот со лба. — Ты что, карточная акула, пытающаяся скрыть свою личность?

Он оглядывает меня, и его лицо расплывается в злобной ухмылке.

— Не совсем. — я не хочу объяснять, почему мне нужно притворяться тем, кем я не являюсь.

Он встает и начинает одеваться.

— И что это значит?

— Это значит, что я не хотела, чтобы кто-то знал, кто я, — вызывающе отвечаю я.

— Так кто же ты? — спрашивает он.

Пожав плечами, я натягиваю трусики на свою мокрую киску. Я быстро одеваюсь, так как мысль о том, что Марко застанет меня голой в переулке с незнакомцем, ничем хорошим не закончится.

— А тебе хотелось бы знать? — поддразниваю я.

Он смеется, заканчивая застегивать рубашку и заправляя её в брюки.

— Да, потому что я определенно хотел бы повторить. Предпочтительно в следующий раз в постели.

Я пожимаю плечами, надеваю пиджак и застегиваю его на талии.

— Возможно, незнание добавляет интереса.

— Я заинтригован, — говорит он, шагая рядом со мной, когда мы направляемся обратно в игровую комнату.

Я улыбаюсь ему, но качаю головой.

— Спасибо за секс. Все прошло лучше, чем я ожидала, но ты должен знать, что я не ищу чего-то большего. Если мы когда-нибудь снова увидимся, будет здорово, но я не ищу отношений.

Я не стала говорить ему, что за всю жизнь у меня были только одни отношения, да и то, в колледже. Я рассталась с этим парнем сразу после выпуска, потому что прекрасно понимала, что ему не место в моем мире.

Парни точно не выстраиваются в очередь, желая встречаться с дочерью главы одной из мафиозных семей. По крайней мере, не те парни, которые меня интересуют.

Он берет мое лицо в ладони и нежно целует в губы.

— Я тоже ничего не ищу, так что не волнуйся.

Я отвечаю ему поцелуем.

— Хорошо.

Он улыбается, и мой желудок напрягается, когда он смотрит мне в глаза.

— Просто скажи мне свое имя.

Я колеблюсь, размышляя, стоит ли мне это делать. Волшебство этой встречи заключается в том, что у нее нет шансов повториться. Я начинаю уходить от него, а когда заворачиваю за угол, подпрыгиваю, когда вижу Марко.

— Амелия! — восклицает он, когда наши взгляды встречаются. — Где ты, черт возьми, была?

Я смотрю на Алекса, который широко улыбается, узнав мое имя. Он поворачивается и смотрит на Марко, а затем снова на меня.

— Амелия помогала мне искать кое-что, что я потерял. — его глаза прикованы ко мне, когда он произносит эти слова, и я ненавижу, что наша игра в кошки-мышки закончилась.

— Что ж, извини, братан, но тебе придется самому искать свое дерьмо, — огрызается Марко, подходя и беря меня за руку. — Ты понимаешь, что твой отец убьет меня, если с тобой что-нибудь случится?

— Со мной ничего не случилось и не случится, — говорю я, выдергивая свою руку из его хватки и направляясь к входной двери.

— Мы туда не вернемся, — говорит Марко, заставляя меня повернуться к нему лицом.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, чувствуя, как Алекс наблюдает за нашим с кузеном общением.

Марко качает головой.

— Мне сказали отвезти тебя домой.

— Отвезти меня домой, почему? — спрашиваю я, смущенная тем, что в присутствии Алекса со мной обращаются как с ребенком.

Марко качает головой.

— Я не задаю вопросов. Я делаю то, что мне говорят.

Я фыркаю и иду по улице, Марко следует за мной по пятам. Я не могу злиться на него. В этой семье ты делаешь то, что тебе говорят, а задавать вопросы считается неуважением.

— Приятно было познакомиться, Амелия, — кричит мне вслед Алекс. Я машу рукой в его направлении, не осмеливаясь обернуться и показать сияющую на моем лице улыбку.

— Кто он? — спрашивает Марко, оглядываясь на моего красивого мужчину.

— Не беспокойся об этом. — поворачивая за угол, я бросаю последний взгляд на Алекса, который не сдвинулся с места. По телу от волнения бегут мурашки, мне нравится, что он не сводит с меня глаз, пока я ухожу.

Глава 4

Марко не поехал со мной на лифте, и, наблюдая за цифрами уже пройденных этажей, я все еще улавливаю исходящий от меня запах Алекса. Сладкая боль зарождается глубоко внутри моей груди, отдаваясь прямо в моей пульсирующей киске. Закрыв глаза, я позволяю воспоминаниям об этом поглотить меня. Каково было, когда он обхватил губами мой клитор, как он орудовал своим языком и посасывал его так, что у меня подгибались колени.

Я вырываюсь из воспоминаний, когда лифт подает сигнал о том, что достиг верхнего этажа. Как только двери открываются, я вижу стоящего перед собой брата.

Я вскрикиваю от неожиданности.

В его взгляде явно читается подозрение и мне становится интересно, догадывается ли он, что у меня только что был самый горячий в жизни секс с совершенно незнакомым мне человеком в грязном переулке. Его ноздри раздуваются, пока он изучает меня, и я уверена, что он чувствует исходящий от меня запах секса.

— Где, черт возьми, ты была? — требовательно спрашивает Винсент.

— Прости? — отвечаю я, проталкиваясь мимо него. Я решаю сразу пойти в ванную, что бы смыть с себя запах секса прежде, чем заметит мой отец.

— Мы отправили сообщение Марко как минимум час назад, — рявкает он, следуя прямо за мной. — Куда ты идешь? Отец уже ждет нас.

— Я случайно испачкала свою блузку, — огрызаюсь я, останавливаясь, чтобы посмотреть на него. — Я бы не хотела разговаривать с отцом, когда от меня исходит такой тошнотворный запах.

— От тебя плохо пахнет, это правда. — говорит он, продолжая с подозрением поглядывать на меня. — Поторопись, ты ведь знаешь, что он ненавидит, когда его заставляют ждать.

— Что-то случилось? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Кое-какие неприятности, — отвечает он и разворачивается, направляясь к двери в отцовский кабинет.

Я мчусь в свою комнату и, раздеваясь прямо на ходу, захожу в ванную комнату. Как бы мне ни хотелось, чтобы запах незнакомца задержался на моем теле подольше, я понимаю, что не могу себе этого позволить. Я собираю волосы в хвост и стараюсь как можно быстрее принять душ, прежде чем выскакиваю и наспех вытираюсь полотенцем. Натягивая одну из своих многочисленных толстовок с логотипом Нью-Йоркского университета, я подхожу к комоду и, достаю оттуда спортивные леггинсы.

Я торопливо выхожу из комнаты и иду по коридору, гадая о новостях, которые меня ждут. Возможно, отец сказал Винсенту, что есть шанс, что однажды я буду главой семьи? Или кто-то видел меня с Алексом, и мне конец?

Дверь в кабинет моего отца открыта, и издалека я вижу отца и его заместителя Энтони, стоящего возле его стола. Винсент сидит на одном из стульев возле камина.

Когда я вхожу, все взгляды обращаются на меня.

— Прощу прощения, что заставила вас ждать, — начинаю я.

Энтони, не произнося ни слова, пересекает комнату и закрывает за мной дверь. Я подхожу к Винсенту и сажусь напротив него.

— Что, черт возьми, происходит? — Шепчу я, слегка наклоняясь к брату.

— Сейчас узнаешь, — отвечает Винсент, глядя в сторону отца.

Проходит несколько минут, но никто не говорит ни слова. Я не могу больше выносить витающего в воздухе напряжения, поэтому решаю взять дело в свои руки. Резко вскочив на ноги, я пересекаю комнату и приближаюсь к отцовскому столу. Отец даже не отрывает взгляда от стопки бумаг на столе, как стоящий прямо за его спиной Энтони.

Когда мы ранее говорили о возможности того, что я возглавлю семью Кингов, мой отец не сказал мне о том, что Энтони также был претендентом на эту должность. У нас ранее не было необходимости обсуждать все это, так как все знали, что он был единственным человеком, которому отец доверял больше, чем кому-либо в мире. Не нужно быть гением, что бы понять, что если отец сочтет нас с братом недостойными этой должности, Энтони будет следующим в очереди.

— Кто-нибудь скажет мне, наконец, что здесь происходит? — настойчиво требую я.

Отец пристально смотрит на меня, и я замечаю, что складка, образовывающаяся между его бровей, когда он хмурится, глубже, чем обычно. Это определенно не к добру.

— Мне очень жаль, Figlia¹, — начинает он. — Надеюсь, я не испортил твой вечер с Марко, вызвав тебя сюда, но боюсь, у меня не было другого выбора. Нашей семье объявили войну.

— Войну? — переспрашиваю я, глядя на человека, благодаря которому я большую часть жизни чувствовала себя в полной безопасности. — Что ты подразумеваешь под словом «война»?

— Это длинная история, но семья Ивановых решила, что мы проявили к ним неуважение, и они хотят урвать свой кусок, — объясняет он.

Я качаю головой, пытаясь переварить услышанную информацию. Я слышала о семье Ивановых. Об этой семье слышал каждый, так же, как и о семье Кингов. Наши русские партнеры, с которыми у нас всегда были натянутые отношения, между нашими семьями никогда не было взаимной любви.

— Зачем им воевать с нами? Мы ничего им не сделали, — настаиваю я.

Взгляд моего отца обращается к Энтони, а затем снова ко мне.

— Их жалобы имеют основание, но их требования неприемлемы для нас.

Я долго смотрю на отца, который за всю свою жизнь ни в чем, ни разу, не признал своей вины.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что их недовольство имеет смысл? — переспрашиваю я.

Мой отец снова смотрит на лежащую перед ним стопку бумаг, и я знаю, что бы ни произошло, наша семья каким-то образом к этому причастна.

— Figlia, я не всегда был хорошим отцом или мужем… — начинает мой отец, и я сразу понимаю, о чем идет речь.

— Речь идет о том, что на тебя подали в суд из-за алиментов? — спрашиваю я, все еще не понимая, какое отношение это имеет к Ивановым.

— Откуда ты об этом знаешь? — охает отец, бросая на Винсента раздраженный взгляд.

— Что? Я ей ничего не говорил, — фыркает мой брат.

— Он ничего мне не говорил, папочка. Это я вчера вечером отдала документы ему в руки, — заявляю я и наблюдаю, как взгляд отца мечется между мной и братом.

— Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. — говорит он строгим голосом, пристально глядя на меня. — Это очень деликатная ситуация, и я не хочу, чтобы кто-либо из вас, дети, был втянут в нее. Просто я не знаю, что мне делать.

— Папа, я не какая-то беспомощная маленькая девочка. Это и моя семья тоже, так что ты должен рассказать мне, что происходит. — отвечаю я.

— Это сложно, — говорит отец, а затем вздыхает. — Ты должна понимать, что то, что мы обсуждаем здесь, нельзя говорить никому за пределами этой комнаты. Ни твоей матери, ни Марко, никому, ты понимаешь?

Мой отец никогда не рассказывал мне о семейных тайнах. Я уверена в том, что раз он решил сделать это сейчас, точно не к добру.

— Я не скажу ни слова. — обещаю я.

— Я знаю, — отвечает он и выпрямляется на стуле. — Десять лет назад мы с твоей матерью переживали некоторые трудности, и… Ну, как бы мне ни было стыдно это признать, я начал встречаться с красивой молодой женщиной. В конце концов все закончилось, и она вышла замуж за подручного из семьи Ивановых. Я никогда больше о ней не слышал, пока вчера вечером не получил документы от твоего брата.

— Документы об алиментах, полученные вчера вечером, имеют какое-то отношение к этой женщине? — спрашиваю я, пытаясь не упустить ни единой важной детали.

Он кивает, и мне интересно, увижу ли я в выражении его лица стыд или вину. Это не те эмоции, которые когда-либо в моем присутствии проявлял отец, поэтому я даже не знаю, как они бы выглядели на его лице.

— Судя по всему, она забеременела во время нашего романа. Она узнала о ребенке уже после того, как мы уже закончили отношения, поэтому, пытаясь скрыть то, что произошло, она быстро вышла замуж за высокопоставленного члена семьи Ивановых. Она заставила его поверить, что ребенок от него. Каким-то образом ее тайна, должно быть, была раскрыта, и ее выгнали из дома. Видимо, именно это заставило ее подать в суд на алименты, — объясняет мой отец.

— Если ребенок твой, ты должен о нем позаботиться, — говорю я как ни в чем не бывало. — Я не понимаю, в чем проблема.

— Все не так просто, — возражает Энтони.

— Что ты имеешь в виду? Папа, она от тебя забеременела, и теперь ты об этом знаешь. Ведь нет ничего проще, чем поступить правильно. — Я не могу проигнорировать некую иронию в этой ситуации. Я спорю со своим отцом, являющимся боссом мафии, о том, как правильно поступить.

— Конечно, он позаботится об этом ребенке, но это не единственная наша проблема. Подручный Иванов злится из-за того, что ему все эти годы лгали и что он все это время воспитывал ребенка, рожденного от нашего отца. Он жаждет возмездия, — вмешивается Винсент.

— Возмездия? — из меня вырывается истерический смех. — Что, черт возьми, это вообще значит? Это же не какая-то молочная корова, убежавшая с вашего пастбища. Чего, черт возьми, он хочет?

— Тебя. — отвечает мой брат.

— Что? — спрашиваю я, и у меня перехватывает дыхание.

— Он хочет тебя, — подтверждает мой отец.

Я смотрю на отца и брата, чувствуя себя дурой. Как я могла подумать, что мой отец видел во мне не что-то иное, нежели просто свою собственность? Он никогда не видел во мне нечто большее. Он просто хотел использовать меня, чтобы освободить место для задницы Винсента.

— Что ему от меня нужно? Это ведь не я обрюхатила его жену, — говорю я с возмущением, бросая на отца гневный взгляд.

— Figlia, я знаю, что это перебор, и я бы не стал обсуждать это с тобой, если бы не считал, что это очень серьезный вопрос. Вопрос, который может потенциально может повлиять на всю нашу семью. — говорит отец.

— Значит, ты просто собираешься позволить ему прийти сюда и претендовать на меня, словно он какой-то варвар? — кричу я, беспорядочно размахивая руками в воздухе.

— Конечно, нет. Он говорит, что я забрал его семью, и мой долг - пожертвовать своей взамен.

От слов отца у меня начинает кружиться голова. Я не могу поверить, что у него хватает наглости говорить о том, чему он собирается меня подвергнуть.

— Ты, черт возьми, сейчас шутишь? — кричу я, оглядываясь на троих мужчин, которые утверждали, что любят меня и будут защищать всю мою жизнь.

— Успокойся. — требовательно говорит отец.

— Успокоиться? — я в бешенстве. — Ты, блядь, шутишь? Я не какая-то чертова вещь, которую можно обменять. Скажи этому мудаку, что он может пойти нахуй. Я никуда не поеду.

— Черт возьми, Амелия, ты можешь заткнуться и послушать меня хоть минуту? Я ни за что не отдам тебя этим ублюдкам, ты меня слышишь? Но сейчас нам нужно быть умнее. Я сказал им, что нам нужно время, чтобы все это обсудить, — объясняет мой отец.

— Что обсуждать? Что тут можно обсуждать? Я не собираюсь делать то, что он предлагает.

— Он хочет возмездия и говорит, что готов взять тебя в качестве невесты, как плату за должок, — говорит мой отец. — Но я не позволю этого, ты меня слышишь? Я убью каждого из этих русских придурков, прежде чем позволю этому случиться, Figlia.

— Перестань называть меня так, — требую я. По-итальянски слово «Figlia» - это прозвище, которым мой отец называл меня, когда я была маленькой, но он не делал этого с тех пор, как я перешла в старшую школу. Теперь это кажется неким способом манипуляции, и я ненавижу его за это.

— Послушай, — говорит отец, глядя прямо на меня.

— Нет, это ты послушай, — рычу я, бросая взгляд на каждого мужчину в комнате. — Это не моя проблема, и я не буду платить цену, необходимую для ее решения. Это не семейное дело, и я не считаю, что должна помогать тебе исправлять это дерьмо, только потому что я ношу фамилию Кинг.

— Хватит! — голос моего отца звучит подобно раскату грома, и все замолкают. — Ты ошибаешься, говоря, что это не твоя проблема, потому что, когда война объявлена одному из нас, она касается всей семьи. Если ты этого не понимаешь, возможно, я ошибался на твой счет. Теперь все уходите. Я хочу побыть один.

Я открываю рот, чтобы возразить, потому что то, чего от меня требуют, это слишком, но, прежде чем, я успеваю сказать хоть слово, мой отец бьет кулаком по столу и кричит:

— Вон! Сейчас же!

Мы втроем немедленно вылетаем из кабинета, оставив его обдумывать следующий шаг.

Я возвращаюсь в свою спальню, когда Винсент подходит ко мне.

— Эй, сестренка. — его голос звучит мягче, чем в кабинете. — Что имел в виду отец, когда сказал, что ошибался насчет тебя?

Я долго не отвечаю. И когда мы приближаемся к двери моей спальни, я останавливаюсь, что бы посмотреть ему прямо в глаза, мягко улыбаясь.

— Может быть, тебе нужно спросить нашего отца, что он имел в виду. Спокойной ночи, Винсент. — я закрываю дверь спальни прямо перед его носом.

Глава 5

Моя жизнь за считанные дни перевернулась с ног на голову. Раньше моей главной целью было найти способ как бы избежать участи стать главой семейной империи Кинг. А сейчас меня используют в качестве разменной монеты, чтобы не допустить войны. Отец заверил меня, что до этого не дойдет, но меня это ни сколько не успокоило. Я знаю, насколько сильно он любит меня, но я не сомневаюсь, что свою империю он любит больше.

Хотя у меня нет времени думать о таких вещах. Сегодня вечером мне поручили посетить благотворительное мероприятие, организованное той самой семьей, которая хочет лишить меня свободы. Благотворительная акция, организованная какой-либо семьей в нашем мире, это лишь прикрытие. Чаще всего такие мероприятия организовывают, что бы решать какие-либо споры, возникшие между статусными семьями.

Когда сегодня Энтони постучался в мою дверь, я была уверена, он скажет, что они решили, что для всех будет лучше, если я соглашусь на предложение подручника Иванова. Мое беспокойство не уменьшилось, когда он сообщил мне, что сегодня вечером мне нужно присутствовать на их благотворительном мероприятии. Мой отец может сколько угодно утверждать, что все это делается для того, чтобы исправить ситуацию, пока они не найдут выход из этой неразберихи, но у меня такое чувство, будто они просто преподносят меня на серебряном блюдце.

Меня уже проинформировали, что Марко будет сопровождать меня, и ему придется ждать меня вместе со всеми остальными сотрудниками службы безопасности.

Я выхожу их машины, пытаясь не сильно концентрироваться на непрекращающихся вспышках фотоаппаратов вокруг меня, и слышу русскую мелодию, исполняемую оркестром неподалеку. Марко мгновенно оказывается рядом со мной, и его рука ложится на мое плечо.

— Я всегда буду на расстоянии десяти шагов от тебя, — шепчет он. — Я улыбаюсь ему и вижу беспокойство на его лице. Интересно, как много ему рассказали о моей судьбе?

Мы поднимаемся по лестнице, застеленной красным ковром, и у входа нас встречают множество хорошо одетых людей. Мы для них иностранцы, все они входят в ближайшее окружение семьи Ивановых. Я натягиваю свою фирменную улыбку и делаю глубокий вдох, напоминая себе, что моя главная цель — доказать отцу, что мне по силам пережить это, и что я достаточно сильна для того, чтобы однажды возглавить семью Кинг.

Когда мы заходим в бальный зал, я чувствую, как множество взглядов обращаются в нашу сторону. Я пытаюсь сохранять самообладание, но такое пристальное внимание заставляет меня нервничать. Я чувствую себя животным в клетке, выставленным напоказ для их всеобщего развлечения. Марко идет на несколько шагов впереди меня, периодически осматривая комнату на предмет потенциальных угроз.

Я не знаю, что я ожидала увидеть, но в детстве я слышала перешептывания о семье Ивановых во время периодических территориальных споров. Я не знаю, что я ожидала здесь увидеть, но в детстве до меня доходили слухи о семье Ивановых во время того, как у них возникали разногласия с другими семьями. Я ожидала, что увижу комнату, полную каких-то дикарей, но все оказалось с точностью да наоборот. Насколько я вижу, они все люда, находящиеся здесь, элегантны и изысканны.

Когда они находятся на своей территории, они кажутся неприкасаемыми. Они все красивы, устрашающи и презентабельны. Черты их лица острые, а взгляды холодные. Мужчины носят сшитые на заказ костюмы, их поведение полно высокомерия. Женщины одеты в дизайнерские платья, их руки и шеи усыпаны бриллиантами. Все они выглядят так, будто только что сошли с картин прошлого столетия.

Увиденное мной зрелище захватило меня полностью. Сверкающие люстры заливают мягким золотым светом огромный бальный зал. Пространство вокруг наполнено смехом и звоном бокалов, и эта атмосфера опьяняет. В то же время элегантно одетые мужчины и женщины танцуют и общаются, окруженные богато украшенным антуражем этого зала. Аромат дорогих духов и изысканных закусок разносится по комнате, создавая почти ошеломляющую атмосферу, наполненную богатством и роскошью.

Пока я иду по переполненному людьми залу, мое сердце бьется в предвкушении, а мои чувства обостряются при каждом услышанном звуке. Незнакомый мужчина подходит к Марко и что-то шепчет ему на ухо. Он кивает, затем смотрит на меня, что бы сообщить, что Лука попросил о встрече со мной. Я сразу же узнаю это имя. Это подручник семьи Ивановых, потребовавший меня в качестве платы за свое уязвленное самолюбие. Я напрягаюсь, услышав его просьбу.

Сделав глубокий вдох, я напоминаю себе, что смогу доказать отцу свою ценность в этой ситуации. Я заверяю двоюродного брата, что со мной все будет в порядке, и следую за мужчиной к столу в дальнем конце комнаты.

— Здесь никого нет. — говорю я, бросая на него озадаченный взгляд.

— Вы будете ждать здесь, — говорит он, прежде чем развернуться и резко уйти.

Я фыркаю и оборачиваюсь, чтобы осмотреть комнату, и замечаю Марко у противоположной стены зала. Его глаза устремлены прямо на меня.

Проходит несколько минут, прежде чем я, наконец, решаюсь сесть за стол. Я стараюсь не показывать своего раздражения от того факта, что мне приходится ждать. Я не новичок в борьбе за власть. Меня привели к этому столу, что бы дожидалась этого засранца Луку. Тем самым он показывает, кто здесь главный на самом деле. Чем дольше мне придется ждать, тем больше это будет показывать, насколько велик его контроль. Чего этот придурок не понимает, так это того, что всю свою жизнь я воспитывалась среди мачо-альфа-самцов. Их тактика меня не нисколько не волнует. Он может заставить меня ждать сколько угодно, а я тем самым оставлю ему как можно меньше времени на общение со мной.

Пока я сижу там, притворяясь, что любуюсь убранством зала, мимо меня проносится холодный ветерок, словно кто-то приближается ко мне со спины. Я оборачиваюсь и вижу, что на меня смотрит мужчина, и в его глазах читается смесь любопытства и высокомерия. Он невысокого роста, но у него очень мускулистое телосложение и квадратная линия челюсти. Его темно-русые волосы коротко подстрижены, и он чисто выбрит. Я смотрю на него, ожидая, что он заговорит первым, но он молчит и оценивающе смотрит на меня. Я встаю, откашливаюсь и протягиваю ему руку.

— Здравствуйте, я…

— Я знаю кто ты, потому что именно я сказал тебе быть здесь, — говорит он ровным, глубоким голосом, глядя на мою протянутую руку.

Я отдергиваю руку, когда понимаю, что он не заинтересован в том, чтобы пожать ее, и вежливо улыбаюсь.

— Приятно познакомиться, Лука.

Ответной улыбки не следует, вместо этого он окидывает меня оценивающим взглядом, прежде чем жестом предложить мне сесть. Занимая свое место, я краем глаза замечаю Марко. Беспокойство, отразившееся на его лице, заставляет меня чувствовать вину. Но я напоминаю себе, что я здесь, чтобы доказать отцу и всем остальным, что я — сила, с которой также следует считаться.

Лука сидит напротив меня, не отрывая пронзительного взгляда от моего лица.

— Я не думал, что твой отец действительно примет мое предложение.

— Семья Кинг всегда рада помочь в благотворительных целях. — я знаю, что приглашение на мероприятие - это не то предложение, которое он имеет в виду.

Усмешка Луки похожа на раскат грома, от которого у меня по спине пробегает дрожь.

— О да. Благотворительность. Какое благородное дело. — он наклоняется вперед, подпирая подбородок рукой. — Но давай прекратим эту херню, ладно? Твой отец хочет избежать войны, а я хочу кое-что взамен за то, что не буду ее начинать. А ты, моя дорогая, это то самое кое-что.

Мой пульс учащается, когда до меня доходит смысл его слов.

— А ты времени не теряешь, не так ли?

Он качает головой.

— Я не вижу смысла ходить вокруг да около. Твой отец выставил меня дураком, и я жду компенсации.

Я борюсь с желанием врезать этому высокомерному поганцу по лицу, и вместо этого откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки на груди.

— Мне жаль, что ты не понял, что означает мое присутствие здесь сегодня вечером, но я не разменная монета.

Глаза Луки сужаются, губы кривятся в саркастической ухмылке.

— О, но так и есть. В конце концов, ты - главное достояние семьи Кинг.

— Достояние? — ухмыляюсь я. — Я думаю, что ты не совсем понимаешь какие отношения у нас в семье.

Его глаза фиксируются на мне, и он облизывает губы. Я чувствую себя сочным стейком, который он собирается сожрать.

— Возможно... Тогда, если ты не принадлежишь своему отцу, полагаю, у меня есть для тебя другое предложение.

Я готовлюсь к тому, что он скажет, изо всех сил стараясь не позволить выражению моего лица выдать отвращение, которое я испытываю к этому человеку.

— Я вся во внимании.

Он делает глубокий вдох, смотрит на меня какое-то время, постукивая пальцем по столу. С медленным выдыхая, он наконец говорит:

— Ты выходишь за меня замуж, и Ивановы больше не будут для тебя проблемой. У нас будет союз, и твоя семья будет в безопасности.

— Хоть я очень польщена этим... предложением, — смеюсь я. — Этого никогда не произойдет.

Лука поджимает губы, не сводя с меня глаз.

— Не спеши отвергать мое предложение, дорогая. Подумай об этом. Ты выйдешь за меня замуж, и твоя семья избежит войны. Это не такая большая цена, не так ли?

— Я не выйду замуж за того, кого не люблю. — отвечаю я, качая головой.

Его ухмылка исчезает, сменившись хмурым взглядом.

— Любовь? А при чем здесь любовь? Речь идет о власти, о выживании. Ты можешь любить кого хочешь, но ты выйдешь за меня замуж, если понимаешь, насколько серьезными могут быть последствия для тебя и твоей семьи.

Я возмущаюсь, услышав его слова, и во мне нарастает гнев.

— Меня ни к чему не принуждают, Лука. Я не позволю тебе или кому-либо еще диктовать, как мне следует жить.

Он снова наклоняется вперед, и его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Мне приходится взять себя в руки, что бы побороть желание немедленно отойти.

— У тебя нет выбора, моя дорогая. — говорит он тихим ровным голосом. — Ты здесь, потому что тебя послал твой отец, а он хочет избежать войны. Я был готов позволить тебе притвориться, что ты якобы, сама отвечаешь за свою судьбу, но мне уже начинает надоедать этот разговор.

Моя челюсть напрягается, когда я пытаюсь тщательно оценить данную ситуацию. Лука, возможно, прав. На самом деле мой отец может действительно хотеть дать этому человеку именно то, что он хочет. Но никто из этих мужчин не понимает, что я скорее умру, чем позволю им таким образом контролировать мою жизнь. Я быстро сокращаю до нескольких дюймов расстояние между мной и этим высокомерным ублюдком.

— Ты перегибаешь палку. — шепчу я. — Ты, может, и подручник семьи Ивановых, и это значит, что тебя уважают и тобой восхищаются, но ты, кажется, не осознаешь, что по сравнению с тобой я - член королевской семьи. В моих жилах течет королевская кровь, и мой отец никогда не позволит меня продать такому, как ты.

Лука бьет кулаком по столу, опрокидывая в результате несколько стаканов.

— Ты хоть, блядь, понимаешь, с кем ты разговариваешь?

Я сохраняю спокойствие, не отрывая от него глаз.

— Я говорю с Лукой, подручным семьи Ивановых, которому я никогда себя не отдам. Если ты хочешь войны, ты ее получишь. Но, возможно, мне следует спросить Пахана, хочет ли он того же самого, что и ты.

Меня подташнивает, когда я произношу эти слова, но я не могу показать этому человеку, что все мои слова - чистой воды блеф. Требовать разговора с главой семьи - это смелый шаг, и я знаю, что мой отец сделал бы то же самое на моем месте. Но я не уверена, что он бы одобрил, если бы это сделала я.

Ухмылка Луки возвращается, и из него вырывается зловещий смешок.

— А ты дерзкая. Мне нравится. Будет весело сломать тебя.

Я молчу, лишь натянуто улыбаясь ему.

Кто-то позади нас откашливается.

— Клэр… или Амелия? — мое сердце трепещет, когда я слышу за спиной голос Алекса. У меня перехватывает дыхание, пульс учащается от волнения и предвкушения, когда я поворачиваюсь и вижу его.

— Алекс… — шепчу я его имя, пытаясь понять, почему он здесь.

— Лука, — говорит Алекс, пристально глядя на мужчину рядом со мной. Лука делает то же самое в ответ. — Откуда ты знаешь прекрасную Амелию?

— Алексей. — Лука смотрит на него озадаченно, и очевидно, что эти двое мужчин очень хорошо знают друг друга. Алексей. Он назвал его Алексеем, как в…

— Алексей Иванов, — говорю я, тоже вставая и встречаясь с ледяными голубыми глазами Алекса, от которых у меня по спине бегут мурашки. Мое сердце колотится о грудную клетку, страх и желание в равной степени текут по моим венам. У Алекса есть определенная репутация. У него репутация убийцы, но все, о чем я могу думать, когда смотрю на него, это о нашем интимном моменте в переулке.

— Амелия - мой гость сегодня вечером, — говорит Лука. — Ее отец был очень любезен, чтобы удовлетворить мою просьбу.

Воздух потрескивает от напряжения, а мы не прерываем зрительный контакт. Я вижу слабый проблеск неуверенности во взгляде Алекса, уязвимость, которая скрывается за его суровой внешностью. Меня это одновременно нервирует и приводит в восторг.

— Ее отец? — спрашивает он.

Лука открывает рот, чтобы ответить, но я не даю ему такой возможности. Я протягиваю руку Алексу.

— Да, мой отец - Эдвард Кинг. — Говорю я.

Краска ненадолго сходит с лица Алекса, но его улыбка никогда не исчезает. Вместо того, чтобы пожать мою руку, он нежно берет ее в свою и подносит к губам. Он позволяет им задержаться на моей коже немного дольше положенного, прежде чем отпустить меня.

— Амелия Кинг, — шепчет он, его голос превращается в бархатистое рычание, от которого у меня по коже пробегают мурашки. — Приятно официально познакомиться с вами. И, хочу заметить, сегодня вечером вы выглядите потрясающе.

— Спасибо, — отвечаю я, изо всех сил стараясь сохранить голос спокойным. Я вынуждаю себя робко улыбнуться и продолжаю. — Я могла бы сказать то же самое о тебе, но я не уверена, что слово «головокружительный» - подходящее, для такого устрашающего человека как ты.

— Ах, так ты думаешь, что я устрашающий? — дразнит он, и в его глазах мелькает злобный проблеск.

— Только тогда, когда ты сам этого хочешь, — отвечаю я, чувствуя знакомый трепет во время нашей словесной перепалки. — Что, давай будем честными, происходит в большинстве случаев.

— Виновен по всем пунктам, — признает он, слегка наклоняясь. Его дыхание согревает мою щеку, и он шепчет: — Но уверяю тебя, Амелия, у меня много разных сторон, которые ждут, когда ты их откроешь.

— А сейчас какая из них? — я бросаю вызов, поднимая бровь. — Ну, я думаю, у каждого человека есть свои секреты.

— Разумеется. Есть. — соглашается он, его взгляд даже не дрогнул.

— Амелия - мой гость, — прерывает Лука флирт между мной и Алексом, и я понимаю, что почти забыла, что этот ублюдок все еще здесь.

— Твой гость? — со смехом спрашивает Алекс.

— Да, мой гость. — Луку, кажется, раздражает пренебрежительный тон Алекса.

— Тогда ты не будешь возражать, если я украду ее на танец, — говорит Алекс, протягивая мне руку.

Челюсть Луки напрягается, а лицо краснеет.

— Конечно, нет.

Когда я осторожно кладу руку на его предплечье, ощущая твердые мышцы под его сшитым на заказ пиджаком, я не могу не наслаждаться тем, как он пользуется своей властью над Лукой. Я слышала слухи об Алексее Иванове и знаю, что мне следует его бояться. Тем не менее, я бы солгала, если бы сказала, что я не чувствую к нему нечто вроде магнитного притяжения. Когда мы трахались с ним в переулке, я, конечно, понятия не имела, кто он такой. Теперь, когда я знаю, этот запретный плод становится все более желанным.

Глава 6

Несмотря на все мои усилия сохранять спокойствие, мое сердце продолжает бешено колотиться, пока мы пробираемся через переполненный зал, а напряженная атмосфера благотворительного мероприятия только подстегивает растущее напряжение между мной и Алексеем. Каждый шаг сближает нас, словно невидимая сила притягивает нас друг к другу, пространство между нами становится все меньше и меньше, пока я не чувствую тепло, излучаемое его телом. Он протягивает мне руку, и мы начинаем танцевать.

— Тебе нравится сегодняшний вечер? — спрашивает он, его ровный тембр не позволяет мне сосредоточиться на чем-то еще.

— Да, — отвечаю я, стараясь говорить непринужденно, ощущая опасную химию, вспыхнувшую между нами. — А тебе?

— Очень, — отвечает он с лукавой ухмылкой, от которой у меня по спине пробегают мурашки. — Особенно сейчас.

От флирта мой желудок трепещет, а лицо краснеет.

— Откуда ты знаешь Луку? — интересуется Алекс, глядя мне в глаза.

— Ты ведь шутишь, да? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Нет, не шучу. Учитывая то, кем являются наши семьи, ты можешь представить мой шок, когда я узнал, что Амелия Кинг присутствует на мероприятии, организованном нашей семьей.

— Ты был на покерной игре, организованной Кингами, — напоминаю ему.

Он ухмыляется.

— Верно. Я нахожу гораздо более захватывающими те вещи, которые несут в себе немного опасности.

— Трахнуть незнакомку в переулке, например? — игриво прикусив губу, отвечаю я.

— Именно. Так как насчет того, чтобы рассказать мне, откуда ты знаешь Луку, — настаивает он.

— Ты правда не знаешь? — спрашиваю я, шокированная тем, что сын семьи Ивановых не знает о требованиях, предъявляемых к моей семье.

— Я бы не стал спрашивать, если бы знал, — отвечает он, и его ледяные голубые глаза заставляют меня вздрогнуть.

Я качаю головой.

— Прости, просто меня удивляет, что ты еще не знаешь обо всем этом. Лука предложил моему отцу договориться, чтобы уладить конфликт между ними.

Алекс качает головой, и по его растерянному выражению лица я понимаю, что он впервые слышит об этом.

— Конфликт?

Я вздыхаю.

— Да, из-за Катарины, — отвечаю я, вспоминая имя, которое я видела в постановлении о выплате алиментов.

Алекс несколько раз моргает, и я могу сказать, что он действительно понятия не имеет, о чем я говорю.

— Жена Луки?

Я с трудом сглатываю и выдавливаю изо рта постыдную семейную драму.

— Судя по всему, скоро станет бывшей женой.

— Да, я знал об этом, но не понимаю, какое отношение развод Луки имеет к тебе или твоему отцу, — удивляется Алекс.

— У моего отца были отношения с Катариной до того, как она вышла замуж за Луку. Их сын... ну, очевидно, их сын на самом деле принадлежит моему отцу.

Выражение лица Алекса меняется, его глаза подозрительно сужаются.

— Это объясняет все закрытые встречи в последнее время. Лука, должно быть, чувствует себя униженным.

— Я хочу, чтобы ты знал: мой отец не подозревал о ее беременности. Он бы никогда не смирился с тем, что эта женщина пытается обманом заставить другого мужчину думать, что ребенок его, — настаиваю я. — Насколько я понимаю, она пыталась заставить моего отца бросить мать, а когда он отказался, обратилась к Луке, с которым у нее уже были отношения. Думаю, она убедила его принять ее обратно, а потом заявила, что ребенок от него.

— Я все еще не понимаю, какое отношение все это имеет к тебе.

— Я должна помочь установить... мир между семьями, — произношу я, не в силах объяснить ситуацию в подробностях.

Лицо Алекса искажается, и я понимаю, что ситуация в его сознании проясняется.

— Ты хочешь сказать, что Лука хочет уладить этот конфликт... с помощью чего? Тебя в качестве оплаты?

Я киваю, чувствуя ком в горле. Признаваться в этом унизительно.

— Так и есть.

— Понятно, — рычит Алекс, притягивая меня ближе и крепче сжимая мою талию. — Не беспокойся. Тебе больше не придется нервничать из-за Луки. Я позабочусь о нем.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, чувствуя, как ко мне подкрадывается смесь растерянности и страха. Я должна была прийти на это мероприятие, чтобы попытаться наладить отношения с подручным Ивановым, а теперь, похоже, я развязала внутренний конфликт между ними.

— Я имею в виду, — говорит он, его голос понижается до опасного шепота, — я позабочусь о Луке.

Мужчина, с которым я танцую - убийца. Несмотря на мягкость моего брата, он был воспитан как единственный сын дона, и я знаю, что он совершил свое первое убийство еще до того, как ему исполнилось пятнадцать. Алексей не похож на Винсента, и что-то подсказывает мне, что его жестокость по отношению к врагу ужасает, но не удивит меня. Однако, несмотря на все это, я верю ему, когда он говорит, что разберется в ситуации с Лукой.

— Почему? — спрашиваю я, глядя на него.

— Потому что ты моя, Амелия, — выдыхает он, яростно глядя мне в глаза. — И никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

— Я думала, мы оба согласились, что не ищем отношений, - говорю я, стараясь не выдать себя и того факта, что его заявление мгновенно заставило меня намокнуть. Сколько бы я ни твердила себе, что мысль о том, что я принадлежу кому-то, отвратительна, Алексом всё ощущается иначе.

— Кто говорил об отношениях? — отвечает он.

— А что тогда? — интересуюсь я, чувствуя, как меня охватывает волнение.

— Это заявление, — отвечает он низким и хриплым голосом. — Ты моя, а я твой.

Сердце бешено колотится в груди, когда он притягивает меня к себе, его губы впиваются в мои, а музыка вокруг нас стихает. Его тело прижимается ко мне, жар его эрекции отчетливо ощущается сквозь мое платье. Я стону ему в рот, мои руки скользят вверх и обхватывают его шею, а его рука скользит по моему телу, владея каждым дюймом меня, как будто мы одно целое.

Его глаза впились в мои в поисках ответа, возможно, разрешения. В этот момент я вижу уязвимость в его взгляде, редкий проблеск истинного «я» под суровой внешностью. Он появился так же быстро, как и исчез.

— Алекс, — шепчу я, чувствуя тяжесть всего, чего я не могу сказать. — Мы не можем.

— Мы не можем что? — спрашивает он, не отводя от меня взгляда, его руки все еще исследуют мою задницу.

— Я Кинг, а ты Иванов… — начинаю я, прежде чем он перебивает меня.

— Иванов берет то, что хочет.

— Даже если это под запретом? — спрашиваю я, не в силах удержаться от дальнейшего давления на него, несмотря на все мои благие намерения.

— Особенно тогда, — рычит он, завладевая моими губами в очередном поцелуе. Поцелуй длится всего несколько мгновений, прежде чем он отстраняется, и его глаза встречаются с моими. Казалось, ему было все равно, увидит ли нас кто-нибудь. Он хотел поцеловать меня, и он это сделал. — Иди домой и собери вещи на ночь, — командует он. — Сегодня ты останешься со мной.

Я киваю, в горле у меня образуется ком, из-за чего я начинаю заикаться.

— Д-да, — удается мне произнести. Я не узнаю женщину, которой я являюсь с Алексом. Я послушна, что, по словам моего отца, совершенно не в моем характере.

Он отстраняется.

— А теперь иди домой, — хрипло произносит он, его губы все еще нависают над моими. — Мне нужно кое о чем позаботиться.

Я понимаю, что он имеет в виду Луку, поэтому не спорю и не задаю вопросов. Вместо этого я киваю и отворачиваюсь от него, иду так быстро, как могу, не оглядываясь. Мое сердце колотится, пока я ищу Марко.

Когда мы с Марко оказываемся на улице, он сразу же отводит меня в сторону.

— Ты танцевала с Алексеем Ивановым? Это был он? — требовательно спрашивает он.

— Не хочу говорить об этом. Мне нужно кое о чем позаботиться, — отвечаю я, не желая объяснять свои отношения с очередным главой клана Ивановых.

— Что этот кусок дерьма хотел от тебя? Я должен сломать ему руки только за то, что он прикоснулся к тебе. — Марко сейчас в ярости, и по его вопросам я предполагаю, что он, должно быть, не видел наш поцелуй.

Я смотрю ему прямо в глаза и твердым тоном отвечаю:

— Марко, я в порядке. Алекс на самом деле пытается помочь нам решить проблему с Лукой.

— Ты не можешь быть настолько глупой, — хмыкает Марко, и мое лицо мгновенно краснеет.

— Помни, с кем ты разговариваешь, — огрызаюсь я, раздувая ноздри. — И кто мой отец.

Его глаза расширяются, и я вижу, что мой тон застал его врасплох. Я наклоняюсь ближе и хватаю его за руку.

— Я люблю тебя, Марко, но мне нужно, чтобы ты доверял мне.

— Хорошо. — он вздыхает, и я вижу, что он многое еще не высказал.

Вздохнув, я наклоняюсь и целую его в щеку.

— А теперь отвези меня домой.

В глазах Марко вспыхивает что-то похожее на гнев, но затем он расплывается в улыбке, когда мои губы касаются его кожи. Он обнимает меня и ведет к своей машине.

Оказавшись дома, я собираю вещи, бросаю в сумку нижнее белье, шорты и рубашку. Однако я не тороплюсь, не хочу, чтобы Алекс подумал, что я слишком нетерпелива. Он пришлет за мной машину, и я хочу убедиться, что заставлю его ждать достаточно долго. Я беру с комода пеньюар и бросаю его в сумку, не помня, когда мне в последний раз надевала его.

Когда я выхожу из комнаты, меня пугает Энтони, притаившийся снаружи.

— Господи! — кричу я, едва не выпрыгивая из кожи.

— Твой отец послал меня узнать, как прошел вечер, — говорит Энтони, извиняясь за то, что напугал меня.

Я вздыхаю с облегчением и хватаю его за руку.

— Передай отцу, что я, возможно, нашла решение.

— Какое решение? — требует Энтони.

— Пока не могу вдаваться в подробности, но думаю, что я нашла выход из этой ситуации, — начинаю я.

— Амелия, я не могу идти к твоему отцу с предположениями. Он захочет узнать, что произошло между вами с Лукой Петровым сегодня вечером.

— Обещаю, всё будет в порядке. Мне нужно бежать, дома буду завтра. Надеюсь, с ответами, — отвечаю я.

Он качает головой.

— Куда ты идешь?

Я отпускаю его руку и направляюсь в сторону лифта. Если я скажу ему, что Алексей Иванов пришлет машину, чтобы я могла провести с ним ночь, он этого не допустит и, конечно, сразу же расскажет моему отцу. Провести ночь с сыном из враждующей семьи достаточная причина, чтобы разжечь войну между нашими семьями.

— Просто доверься мне, пожалуйста, — умоляю я, нажимая кнопку лифта.

— Амелия, куда ты идешь? — повторяет он, на этот раз более настойчиво.

Раздается сигнал, и лифт открывается. Я вхожу внутрь, встречаясь взглядом с ближайшим советником моего отца.

— Я собираюсь поступить как Кинг. — его пристальный взгляд прикован ко мне, пока двери лифта не закрываются.

Глава 7

Водитель Алексея почти не смотрит на меня, не говоря уже о том, чтобы завести разговор со мной, на протяжении всей дороги до квартиры Алекса. В отличие от меня, Алексей не живет со своей семьей. Вместо этого он живет в элитной многоэтажке рядом с Центральным парком. Будучи человеком с таким же достатком, роскошь никогда не производила на меня впечатления, но очевидно, что у Алекса невероятный вкус.

Выйдя из лифта, я иду к номеру люкс в конце коридора, который мне назвал водитель. Не могу не восхититься потрясающим видом на городской пейзаж из панорамных окон, в конце огромного коридора. Подойдя к двери, я удивляюсь, что телохранители не обыскивают мои вещи и не стоят по стойке смирно у входа в номер. Я живу в крепости и считаю, что это необходимые меры предосторожности.

Когда дверь открывается, Алекс стоит на пороге, осматривая меня с ног до головы, и я вдруг чувствую себя слишком расфуфыренной, поскольку на мне все еще то облегающее платье, в котором я присутствовала на мероприятии. Алекс одет в серые треники и облегающую черную футболку. Впрочем, я не жалуюсь, ведь футболка обнажает все рельефы его мускулистой фигуры.

— Извини, думаю, мне следовало переодеться, прежде чем приехать к тебе.

— Почему? Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье, — отвечает он, слегка улыбаясь. Он делает шаг в сторону и разрешает мне войти, предлагая взять мою сумку.

Я киваю, протягиваю ему письмо и захожу в квартиру Алекса. Она так же прекрасна, как я себе представляла, когда увидела здание снаружи. Полы, отполированные до блеска, сверкают под мягким освещением, а мебель подобрана с изыском и сдержанностью. Я немного завидую той свободе, которая у него есть. Я пробовала жить сама, когда училась в колледже, несмотря на то, что ко мне были приставлены несколько охранников. Но с тех пор, как я вернулась под крышу отца, за мной постоянно наблюдают. Тем не менее, сегодня вечером я решила взять свободу в свои руки. Могу только представить, в каком гневе окажется мой отец, узнав, где я нахожусь.

Алекс направляется к кухонному островку, достает два бокала с красным вином и протягивает один мне, с лукавой улыбкой на губах.

— Добро пожаловать, — произносит он, жестом приглашая меня подойти поближе. — Надеюсь, ты оценишь мою скромную обитель.

Не могу удержаться от смеха, услышав его слова.

— Здесь прекрасно, — искренне говорю. — У тебя отменный вкус.

Его улыбка расцветает еще ярче.

— Рад, что ты так считаешь. Я думаю, что ты сногсшибательна, так что, полагаю, в этом ты права.

Желание, словно тяжелый якорь, тянет меня в туманные глубины опасных эмоций. Я провела всю свою жизнь, сохраняя бдительность и никогда никого не подпускала слишком близко. Но теперь, когда Алексей Иванов проник в мои мысли и мечты, я тону в непредсказуемой тоске по всему, что способно разрушить это.

— Ты меня уже трахнул. Не думаю, что в комплиментах есть необходимость, — говорю я, чувствуя, как краснею.

Я напоминаю себе, что мои желания сейчас должны отойти на второй план. Сейчас важна надвигающаяся война между нашими семьями и требования Луки ко мне. Мне нужно понять, что имел в виду Алекс, когда сказал, что разберется с ситуацией.

Я сижу на диване лицом к окнам, любуясь огнями ночного города. Алекс сидит рядом со мной, потягивает вино и впивается в меня глазами.

— Ты думаешь, я из тех мужчин, которые делают тебе комплименты только для того, чтобы переспать с тобой? — спрашивает он, и я чувствую, что он, кажется, обиделся.

— Нет. — качаю головой. — Я не это имела в виду.

— Тогда что? — спрашивает он, и его резкий тон приводит меня в замешательство. Я на мгновение позволила себе забыть, каким человеком является Алекс, а это очень опасно. Его отец - глава преступной семьи. Ему не чуждо насилие. Меньше всего я хочу обидеть его.

Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь, прежде чем ответить.

— Я тебя пугаю? — спрашивает он, прежде чем, я успеваю сообразить, что ответить.

Я колеблюсь мгновение, прежде чем признать:

— Немного.

Он изучает меня, прежде чем ответить:

— Тогда ты явно так же умна, как я и думал.

Его честность должна пугать, но она только возбуждает меня. Без предупреждения он наклоняется ко мне для поцелуя, и я отодвигаюсь назад. Его раздраженный взгляд заставляет меня немедленно пожалеть о своем поступке.

— Что-то изменилось? — спрашивает он. — Я думал, что наша химия прошлой ночью была чертовски жаркой.

— Прости, — говорю я, пытаясь сознательно расслабиться рядом с ним. — Дело не в тебе.

— Тогда в чем? — резко спрашивает он.

— Лука предъявил мне довольно серьезные требования, — напоминаю я ему.

Алекс сжимает челюсть, обдумывая мои слова.

— Я же сказал тебе, что позабочусь об этом.

— Что это значит? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужна твоя помощь, прежде чем начнется война.

Алекс берет меня за руку, его хватка крепкая и обнадеживающая.

— Ты мне не доверяешь?

— Нет, конечно, доверяю. — Доверять ему? Он что, с ума сошел? Я ни в коем случае не могу доверять этому человеку, но я не собираюсь ему этого говорить. Он какой-то случайный незнакомец, с которым я перепихнулась, и думала, что никогда больше его не увижу, а теперь узнаю, что он сын одного из самых влиятельных людей в Нью-Йорке. — Просто, когда отец спрашивает, как прошла моя встреча с Лукой, я не знаю, что ему сказать, — объясняю я.

Он качает головой.

— Скажи ему, что обо всем позаботились.

— И тогда он спросит меня как, а я не смогу ему ответить, мне рассказать, что мы с Алексеем Ивановым потрахались, и теперь он обо всем позаботится?

Алекс усмехается.

— Ну, почему бы и нет.

— Ага. — Я гримасничаю. — И тогда все точно закончится войной между нашими семьями.

В глазах Алекса мерцает веселье.

— Ну, мы бы этого не хотели, верно?

Я качаю головой, временно забывая о своих страхах и тревогах, наслаждаясь его очарованием.

— Нет, не хотели бы.

— Тогда позволь заверить тебя, что я уже поговорил с Лукой и моим отцом, и никаких дальнейших действий против тебя или твоей семьи по этому поводу предпринято не будет, — твердо говорит он. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Правда? — задыхаюсь я, меня охватывает чувство облегчения. — Спасибо, — говорю я тихо, мое сердце колотится. — Не знаю, что бы я делала без твоей помощи.

Алекс наклоняется, его губы касаются моих.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, потому что я планирую позаботиться о тебе всеми возможными способами, — шепчет он.

Я растворяюсь в нем, прежде чем внезапно ощущаю приступ паники.

— Подожди, нет, что мне сказать отцу? Он захочет знать, почему Лука отказался от своих требований. Он ни за что не согласится с тем, что тот передумал. И, черт возьми, что ты сказал своему отцу и Луке, чтобы заставить их отступить? Они ведь ничего о нас не знают, не так ли? — Вопросы вылетают из меня с большой скоростью, когда меня охватывает страх.

Алекс кладет руку мне на ногу и наклоняется ко мне.

— Сделай глубокий вдох. Со мной ты в безопасности.

Почему так легко верить ему, когда он так говорит? Я следую его указаниям, вдыхая воздух глубоко и медленно выдыхая, смотря на него в отчаянии, ожидая ответов.

— Скажи отцу, что когда Лука выдвинул свои требования, следующий глава семьи Ивановых вмешался и остановил его.

— Он не поверит. Зачем тебе делать это ради человека, которого ты даже не должен знать? — продолжаю я.

— Потому что, — фыркает Алекс, вставая и начиная расхаживать передо мной. — Я считаю, что никто не должен нести ответственность за грехи своего отца, и именно это сказал своему отцу, когда попросил его отклонить просьбу Луки.

Я наблюдаю, как растет волнение Алекса, и понимаю, что он не привык к допросам. Но ничего не могу с собой поделать. Ставки слишком высоки, чтобы не продумать все до конца.

— Амелия, я понимаю, что, возможно, тебе трудно мне поверить, но я жажду только одного – разорвать порочный круг насилия, от которого страдают наши семьи на протяжении нескольких поколений. Я не хочу унаследовать все то дерьмо, которое натворили наши родители. Когда я приду к власти, всё будет иначе, нежели при моем отце.

Я поднимаю бровь.

— Правда?

— Я знаю, ты, наверное, думаешь, что это выставляет меня слабым, — уверенно отвечает он. — Но всё это кажется таким бессмысленным. Мне это надоело. Я не боюсь лишить человека жизни, если он этого заслуживает. Просто считаю, что наказание должно соответствовать преступлению.

Я смотрю на него и вижу решимость в его глазах и силу в словах. На мгновение у меня возникает искушение поверить ему, позволить себе погрузиться в его видение лучшего будущего. Но потом я вспоминаю всю кровь, пролитую во имя наших семей, и не могу быть настолько наивной, чтобы не признать, что большая ее часть была пролита по вине самого Алекса.

— Было бы здорово, — говорю я, вставая и подходя к стулу, на который он положил мою сумку. — Могу ли я где-то переодеться во что-то более…сексуальное?

Алекс замирает на долю секунды, прежде чем допить свой бокал вина, затем встает и подходит ко мне. Ничего не говоря, он забирает у меня сумку и бросает ее обратно на стул, прежде чем развернуть меня и притянуть к себе. Он дергает за молнию моего платья и тянет ее вниз, а затем отпускает, в результате чего платье падает на пол.

Я стою перед ним в одних только туфлях на шпильках, кружевных стрингах и в платье, спустившемся к лодыжкам. Глаза Алекса темнеют от желания, когда он рассматривает мою тело.

— Ты сногсшибательная. По-моему, это самое сексуальное, что ты могла бы надеть, — шепчет он, подходя ко мне и позволяя своему горячему дыханию танцевать на моей шее.

Его возбуждение прижимается к моей пояснице, когда он притягивает меня ближе.

— Алекс, — стону я, чувствуя, как во мне нарастает желание.

Он разворачивает меня лицом к себе, его руки обхватывают мое лицо и захватывают мои губы жгучим поцелуем. Наши языки сплетаются, пока мы исследуем рты друг друга.

Он поднимает меня на руки и несет в свою спальню, укладывая на кровать.

— Амелия. — Алекс произносит мое имя твердым, но нежным голосом, его льдисто-голубые глаза встречаются с моими с такой проницательностью, что у меня по спине пробегает дрожь. — Скажи мне, что ты моя.

— О, Боже, — отвечаю я, мой голос едва слышен из-за колотящегося сердца. Наши глаза остаются закрытыми, передавая тысячи невысказанных слов, полных тоски и неуверенности. — Я твоя.

Слова срываются с моих губ, как договор, скрепляющий сделку удовольствия и боли, подчинения и господства. Обещание свободы и порабощения.

Он касается рукой моего подбородка и заставляет посмотреть ему в глаза. — Отдавшись мне, ты становишься моей, и я буду защищать тебя и оберегать любой ценой.

— Я сказала тебе, что я твоя, — шепчу я.

Он ухмыляется.

— Не отнесись к этому легкомысленно. Если ты моя, ты должна понять, что ради тебя я сожгу этот гребаный мир дотла.

Я киваю, мое сердце трепещет, когда я принимаю его слова.

— Я твоя, — хнычу я, мое возбуждение пропитывает кружево трусиков, и я жажду ощутить его внутри себя.

Рука Алекса скользит по изгибам моего тела, его пальцы оставляют жаркий след вдоль позвоночника. Я дрожу от его прикосновений, отчаянно желая, чтобы он прикасался ко мне еще больше. Кончики его пальцев скользят по краю моих стрингов.

— Такая красивая, — выдыхает он.

Он стягивает стринги, его пальцы скользят по моей щели и дразнят мой вход. Я стону и толкаюсь к его руке, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. Он опускает руку к моей мокрой киске и просовывает в меня один палец, и я хнычу от этого ощущения. Внезапно он убирает руку, оставляя меня дрожать от отчаяния.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Алекс срывает с себя одежду и приближается к кровати. Он хватает меня за бедра и переворачивает на живот, прежде чем поставить на колени. Он хватает меня за бедра и подтягивает меня к себе. Я чувствую, как его член скользит по моей заднице, как его руки движутся вверх и кружат по моему телу, нежно сжимая мою грудь.

Он целует меня вдоль позвоночника, позволяя своим губам добраться до ямочек над моей попкой. Он сгибает колени, и его член скользит по моей влажной щели, а затем дразняще толкается в мое отверстие, покусывая зубами мою задницу.

— О, Боги, Алекс, — хнычу я, когда его пальцы кружат вокруг моего клитора. Ощущение его члена, пульсирующего в моей мокрой киске, одновременно с движениями его пальцев, дразнящих мой чувствительный комок, доводит меня до безумия.

Я прижимаюсь к нему задницей, умоляя взять меня. Его член пульсирует между моими бедрами, от его размера моя киска дрожит от предвкушения.

Я тянусь назад и хватаю основание его члена, располагаясь так, чтобы его головка упиралась в мое отверстие. Я отталкиваюсь коленями, поднимая задницу вверх, отчаянно пытаясь почувствовать его внутри себя.

— Умоляй, — приказывает Алекс.

Его командный тон возбуждает меня еще сильнее, я стону, и по моему телу пробегает дрожь от удовольствия.

— Пожалуйста, трахни меня.

Без колебаний, Алекс входит в меня, и его член заполняет меня до предела. Я стону, ощущение его внутри меня не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Слёзы жгут мои глаза, когда наслаждение захлестывает меня, и я позволяю этому чувству поглотить меня. Алекс погружается глубже в меня, и его член пульсирует при движении.

— Сильнее. — я пытаюсь выдавить это слово, но мое тело становится зависимым от его прикосновений, поскольку он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не испытывала. — Пожалуйста, сильнее.

Я вскрикиваю от удовольствия, мои ногти впиваются в простыни, и я прижимаюсь к нему спиной.

Его руки опускаются, обхватывая мою задницу, его пальцы впиваются в мою кожу, когда он входит в меня, с силой раскачивая мое тело взад-вперед.

— Алекс, — выдыхаю я, ощущение, как он врезается в меня, — это все, на чем я могу сосредоточиться.

— Ты моя, — шепчет он мне на ухо, хватая меня за талию и переворачивая на спину. Он берет мою ногу и тянет ее вверх, его бедра прижимаются ко мне, а он сжимает мои руки над головой.

Я борюсь с ним, часть меня не хочет ничего, кроме как отдаться ему. Отдаться каждому его желанию и капризу.

— Скажи это, — требует Алекс, глядя на меня. — Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала это.

— Я твоя, — задыхаюсь я, мои зеленые глаза встречается с его голубыми.

Алекс поднимает вторую ногу и врезается в меня, его руки удерживают мои запястья над головой, пока он трахает меня.

Ощущение его внутри меня, пот, стекающий по его телу на меня, и выражение его лица, когда он заявляет свои права на меня, заставляют меня стонать от удовольствия. Он наклоняется и снова целует меня, его язык безжалостен, и он притягивает меня ближе. Я чувствую, как нарастает оргазм, и как мое тело дрожит от нарастающего удовольствия.

Алекс проводит большим пальцем по моему клитору, надавливая на него, мое тело выгибается от удовольствия, когда он входит в меня. Я стону, чувствуя, как он входит в меня, и это выводит меня из равновесия. Моя киска сжимается вокруг его члена, а мое тело сотрясается в конвульсиях страсти.

Алекс задыхается, когда я начинаю терять контроль, его толчки становятся все более беспорядочными, когда он врезается в меня. Я кричу, когда он высвобождается внутри меня, мое тело дрожит, когда мой оргазм достигает пика.

Он падает рядом со мной, притягивая меня к себе. В его объятиях у меня кружится голова, когда я пытаюсь осознать то, что только что произошло.

— Амелия, это было... — Алекс не заканчивает предложение. Вместо этого он притягивает меня ближе к себе.

Я киваю, мой разум затуманен похотью и смятением.

— Мне нравится, как ты выглядишь, когда вот так лежишь, — говорит он. Я смотрю на него, нахмурив брови. — Ты похожа на маленького довольного котенка.

Я фыркаю, а затем смеюсь сильнее, когда вижу, как лицо Алекса мрачнеет.

— Ой, Алекс, прости, — говорю я, целуя его в подбородок. — Я тебя чем-то смутила?

Он улыбается и качает головой, целуя меня в лоб.

Я провожу пальцами по его груди, наблюдая, как сокращаются мышцы под его кожей. Выражение лица Алекса становится мрачнее. Я чувствую, словно внутри него просыпается хищник.

Он проводит пальцем по моему лицу, его глаза смотрят на мою шею. Я не смею пошевелить ни единым мускулом, мое сердце колотится в груди.

Алекс опускает голову и нежно целует мою шею. Я тихо всхлипываю, когда мое тело отвечает на его прикосновение.

— Ты понимаешь, что значит быть моей? — спрашивает Алекс.

— Да, — отвечаю я. — Я выросла в этом мире, и как бы отец ни пытался оградить меня от этой жизни, я понимала, что значит, когда человек, живущий в нашем мире, претендует на кого-то.

— Я буду защищать тебя, я буду любить тебя, но я также причиню тебе боль, — говорит Алекс мне на ухо, пока его руки скользят по моему телу. Он обхватывает пальцами мое горло, его хватка настолько крепка, что утром наверняка остается синяк. — Ты не против, что я причиняю тебе боль, котёнок?

Я киваю, мое сердце бешено колотится в груди.

— Хорошо, — говорит Алекс, прежде чем лизнуть мою шею. Он притягивает меня к себе, и его эрекция снова упирается в меня. Он переворачивает меня на живот, я стою на четвереньках и полностью открыта для него. Он проводит руками по моей спине, прежде чем его пальцы движутся к моей заднице, сжимая её.

Я вскрикиваю, когда член Алекса скользит по моей щели, и все мое тело замирает в предвкушении. Алексей Иванов готов причинить мне боль, как и сказал, лишь бы я всегда была его, а он всегда был моим.

Всю ночь Алекс использовал мое тело так, как я даже не предполагала, что такое возможно. На следующее утро, одеваясь и ничего не говоря, оставляя Алекса спать в своей постели, я выскальзываю на свежий воздух. Мой разум поглощен не только мыслями о прошлой ночи, но и распределением власти между мафией Кингов и мафией Ивановых. Мой отец, глава криминальной империи нашей семьи, всегда стремился поддерживать хрупкий баланс между нашей организацией и русскими. Они понимают, как действуют такие люди, как мы, и в этом смысле они наши союзники, но и наши соперники. У нас есть общее понимание того, что любой неверный шаг между нами может привести к катастрофическим последствиям. Это постоянная игра в шахматы: каждая сторона старается опередить другую на два шага.

Мое сердце колотится в груди, когда я думаю об Алексе. Его положение в их рядах означает, что нам с ним быть вместе запрещено. Предполагается, что каждый из нас будет верен своей семье, а это уже само по себе достаточная причина для того, чтобы союз никогда не был разрешен. Он должен заменить своего отца, и если мой отец решит, что я достойна, то однажды я стану во главе нашей семьи. Мысль о том, что у нас с Алексом может быть будущее, абсурдна, но я не могу остановить себя, чтобы не желать этого, не желать его.

Тайна нашего романа заставляет мой пульс биться чаще. Адреналин бурлит в моих венах, как электричество. Каждое украденное прикосновение, прошептанное слово и горячий взгляд - все это похоже на бунт, на вызов миру, который говорит нам, что мы не можем быть вместе. Я наслаждаюсь опасностью и чувствую себя более живой, чем когда-либо прежде.

Когда я сажусь в такси, ожидающее меня перед домом Алекса, я все еще пьяна послевкусием от нашей встречи. Однако, возвращаясь в безопасный дом моей семьи, мои мысли переключаются на Винсента. Он всю свою жизнь защищал меня. Он никогда не поймет, что меня привлекает в Алексе, и мысль о том, что я его разочарую, ранит меня до глубины души. Но опьяняющий трепет этого запретного романа — это зов сирены, перед которым я не могу устоять.

Несмотря на риски, несмотря на тяжесть ожиданий наших семей, я полна решимости принять все, что касается требований Алекса ко мне, даже если это грозит разрушить все, что у меня когда-либо было.

Я включаю телефон и жду уведомлений. Будучи подростком, я узнала, что если хочешь сохранить хоть какой-то шанс на конфиденциальность, когда являешься частью такой семьи, как моя, нужно выключить телефон, чтобы отключить все приложения для слежки, что я и сделала в тот момент, когда двери лифта закрылись перед Энтони прошлой ночью.

Глава 8

Глава 8

Я открываю дверь и вхожу внутрь нашего частного спортзала. Я успела выйти из квартиры Алекса, пока он еще спал, и вернуться к себе как раз к запланированному спаррингу с Винсентом. Все время помня о том, где я провела эту ночь, меньше всего мне бы хотелось подвергаться расспросам Винсента.

Я не была новичком в занятиях самообороной. В нашей семье детей учили защищаться чуть ли не с пеленок. Но базовых знаний недостаточно, если я собираюсь взять на себя управление семьей Кинг. Я не сомневалась, что Винсент сможет научить меня чему-то новому в этой области, но я также знала, что во время наших совместных занятий он будет просто невыносим. Ему нравилось в любом начинании быть лучше меня, и он никогда не упускал возможности указать на мои слабые стороны.

Наш зал представлял собой просторную комнату с полностью зеркальными стенами, где можно было разглядеть себя со всех сторон и с любого ракурса. Мягкое покрытие на полу гасило звук моих шагов, когда я обходила тренировочное оборудование. Гири, боксерские груши, гантели – в этом зале было все, что душе угодно.

Я не могла не ощутить прилив решительности и легкого азарта, когда предвкушала сегодняшнее занятие и те навыки, которые получу. Никто из тех, кто когда-либо встречал меня не называл меня слабой, но это не отменяло того факта, что навыки атакующего боя сильно отличались от защитных. Я посмотрела на свое отражение, мельком оценивая свой наряд. Облегающий черный спортивный костюм подчеркивал мое пышное, но мускулистое телосложение. Мои мысли медленно вернулись к воспоминаниям о прошлой ночи. О руках Алекса, ласкающих все мое тело.

Сделав пару тяжелых вздохов, я попыталась сосредоточиться на настоящем времени.

— Ладно, Амелия, — пошептала я сама себе и расправила плечи, пытаясь хоть немного прийти в себя. — Ты справишься. Сейчас не самое подходящее время думать о нем.

Мои полные решимости изумрудно-зеленые глаза смотрели на меня в зеркало.

Я как раз заканчивала с разминкой, когда Винсент вошел в спортзал. Его черный тренировочный костюм подчеркивал его мускулистое телосложение, и часть меня надеялась, что он проявит ко мне хоть немного терпения и снисходительности, учитывая мои ограниченные знания. С момента, как он зашел в комнату, он не отрывал от меня сосредоточенного взгляда.

— Ты пришла рано, — его голос звучал удивленно.

— Или ты опоздал. — пожимая плечами, ответила я.

— Всего-то три минуты. — сказал он сквозь зубы.

Я вздохнула и ответила, слегка шутливым тоном:

— Опоздал-опоздал.

На губах Винсента появляется дьявольская улыбка и я мгновенно понимаю, что только что наделала. Я точно знаю, что означает эта улыбка. Он не собирается щадить меня сегодня.

— Ты готова, сестренка? — спрашивает он.

— Более чем готова, — отвечаю я уверенным тоном, стараясь не показывать, насколько на самом деле нервничаю.

— Хорошо. Тогда давай начнем с разминки, — говорит он, резко переходя на строгий инструкторский тон. — Я постараюсь быть с тобой помягче, раз уж ты не в форме.

— Посмотрим, кто после этого окажется не в форме, — парирую я, жалея, что не могу во время сдержать язык за зубами. В детстве мы с Винсентом всегда соревновались друг с другом, и, похоже, для меня ничего не изменилось.

Он показывает мне несколько легких упражнений по боевым искусствам, и некоторые из них мне знакомы по урокам, которые я посещала, когда была моложе. Винсент все время не сводит с меня глаз, пристально следя за каждым моим движением.

— Что, я делаю что-то не так? — не выдержав, спрашиваю я.

— Что? — очевидно, что он сбит с толку моим вопросом.

— Ты продолжаешь все время смотреть на меня, — восклицаю я. — Что я делаю не так?

— О нет, ты молодец. Просто мне было интересно, чем ты так разозлила Энтони.

— О чем ты говоришь? — я качаю головой. — Сегодня утром я даже не видела Энтони.

Мы продолжаем выполнять упражнения, переходя к бегу на одном месте, и я изо всех сил пытаюсь сделать вид, что не понимаю о чем он говорит. Мое сердце колотится в груди не только от нагрузки, но и потому, что я точно знаю, почему Энтони разозлился. Такой человек, как он, не привык, чтобы кто-то отказывался отвечать на его вопросы. Я знала, что мой внезапный уход без объяснения причин, разозлил его прошлой ночью.

— Нет, его разозлило то, что ты сделала прошлой ночью, — отвечает Винсент, после бега на месте его дыхание даже капельку не участилось.

— Ох…

Я срочно пытаюсь придумать ответ, максимально далекий от истины. Если бы кто-нибудь в моей семье узнал о том, что на меня претендует Алексей Иванов, то моя привычная жизнь тот час бы закончилась.

— Что? Ты же знаешь, какой он. Он хотел, чтобы я осталась дома, но мне нужна было хотя бы одну ночь побыть вдали от всего этого бардака, — отвечаю я и мои слова не так уж далеки от правды.

— Куда ты ушла? — он задает единственный вопрос, который, как я надеялась, он обойдет стороной.

— Разве это имеет значение? — огрызаюсь я, и продолжаю, не дожидаясь, пока он ответит. — Я имею в виду… Я думаю, что заслужила ночь в одиночестве после того, что я сделала для нашей семьи вчерашним вечером.

Винсент останавливает бег и пристально смотрит на меня.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что сделала что-то для нашей семьи?

— Я решила нашу проблему с Лукой Петровым. Вот что я сделала.

— Что это значит? — настаивает Винсент.

Я понимала, что Винсент что-то заподозрит. Семья Ивановых не славилась уступчивым характером, и их требование дани от нашей семьи не было тем, от чего они легко отказались бы.

— Я еще даже не все рассказала папе. Думаешь, скажу тебе? — отвечаю я, пытаясь сменить тему. — К тому же, ты когда-нибудь задумывался о том, что может быть, твоя сестра действительно умеет заставлять людей делать именно то, что она хочет?

Винсент смотрит на меня с явным недоверием.

— Связано ли внезапное изменение требований с тем, что вы вчера вечером танцевали с Алексеем Ивановым?

Чертов Марко. Я должна была догадаться, что он не сможет держать язык за зубами.

Я стискиваю челюсти, зная, что больше не могу скрывать правду от Винсента.

— Да, это так. Я встретила Алексея вчера вечером. А он и не знал, что один из его подручных выдвинул такое требование к нашей семье.

— Ты хочешь сказать, что Лука обратился с этой просьбой без благословения семьи Ивановых? За такое поведение обязательно будут последствия. Знаешь, что он заставил пережить нашего отца?

Внезапно я чувствую, что разговор выходит из-под контроля, и отчаянно пытаюсь его закончить. Я качаю головой.

— Нет, у Луки действительно было благословение отца Алексея, но после того, как я рассказала Алексею о ситуации, он убедил отца отказаться от дани.

Глаза Винсента расширяются от удивления, и я вижу, как в его голове крутятся шестеренки.

— В обмен на что?

— Ни на что! — Восклицаю я, делая вид, что шокирована его подозрительностью. — Ты, вероятно, плохо знаешь меня, если думаешь, что я продаюсь.

Винсент качает головой.

— Прости. Я не хотел обидеть или задеть тебя. Просто это все не имеет смысла.

— Это имеет смысл, — утверждаю я. — Когда он понял, что наш отец не знал, что в момент их расставания Катарина была беременна, он понял, что в случившемся не было вины папы. Он сказал мне что, поскольку он когда-нибудь заменит своего отца, нужно попытаться сохранять как можно более уважительные отношения между нашими семьями.

Я наблюдаю, как сменяются эмоции на лице моего брата, пока он прокручивает в голове то, что я сейчас ему сказала.

— Я не знаю… Ты действительно думаешь, что можешь доверять этому парню?

— Я доверяю ему настолько, насколько доверилась бы любому другому человеку в нашем мире, — говорю я, стараясь, что бы мой голос звучал как можно более беспечно. — Но дело не в этом. Дело в том, что ситуация разрешилась без кровопролития. Разве мы не этого хотели?

Винсент медленно кивает, все еще выглядя недоверчиво.

— Я полагаю, да, но ты должна быть осторожна. С Алексеем Ивановым шутки плохи. От некоторых историй, которые я слышал о нем, у тебя застынет кровь в жилах. Они дикари. Они действуют не так, как мы.

— Я знаю, — говорю я тихим голосом. — Но сейчас все это не имеет значения. Как я уже сказала, я с этим разобралась.

Чего я не могла сказать брату, так это того, что меня как раз волнует опасная сторона Алекса. Я не собираюсь отказываться от него или просить его отказаться от меня.

Винсент кивает мне с серьезным видом.

— Хорошо, как только мы закончим, ты должна рассказать папе и Энтони о соглашении, которого ты достигла вчерашним вечером. Я до сих пор не могу поверить, что ты ушла, ничего им не сказав.

— Я знаю, что мне следовало остаться и поговорить с ними, но мне просто хотелось выйти и немного развлечься с друзьями после такого напряженного дня, — лгу я, надеясь, что на этом разговор закончится.

Винсент показывает мне несколько приемов, а я повторяю за ним, стараясь соответствовать его скорости и точности. Поначалу мои попытки кажутся неуклюжими и раскоординированными, но я не позволяю себе унывать.

— Хорошо, Амелия. Сосредоточься, — говорит он, его пронзительные зеленые глаза смотрят прямо на меня. — Помни, речь идет не о том, чтобы одолеть противника. Нужно, что ты могла перехитрить его.

— Поняла, — отвечаю я, тяжело дыша от напряжения. С каждым повторением моя уверенность растет, а движения становятся более плавными и точными. Я больше не пытаюсь тупо скопировать движения Винсента. Я начинаю понимать смысл каждого удара и защиты.

— Отличная работа, — хвалит он с ноткой гордости в голосе. — Теперь давай добавим немного работы ног. Во время боя важно сохранять баланс и контроль над ситуацией.

— Хорошо, — говорю я, готовясь к предстоящим испытаниям. Похвала Винсента вызывает у меня чувство вины, когда я думаю о том, что он тренирует меня, чтобы однажды я стала сильным лидером. Лидер, который заберет у него право на управление семьей.

Я заставляю себя отбросить эти мысли и сосредотачиваюсь на его движениях, чувствуя мотивацию и мысленно готовясь к предстоящим испытаниям. Сделав глубокий вдох, я с удивительной легкостью и точностью повторяю мах ногой.

— Ого, берегись, мир! У Амелии Кинг есть несколько приемов для вас, — поддразнивает Винсент, хлопая меня по плечу.

— Спасибо, — говорю я, задаваясь вопросом, может быть, для моего чувства вины нет причин. Возможно, Винсент не хотел бы быть главой преступного клана Кинг. Что, если все мои заботы — пустая трата времени, и когда он узнает о планах отца, он почувствует облегчение?

Я жестом прошу брата сделать перерыв и иду через комнату, чтобы попить воды из бутылки.

— Таймаут, — говорю я, опираясь спиной на стену, и медленно скатываюсь по ней, слегка задыхаясь.

Несмотря на то, что Винсент вырос в одном доме со мной, он был воспитан иначе. Его никогда не ограждали от воздействий внешнего мира так же сильно, как меня. Я никогда не осознавала, насколько ценила то, что он принимал на себя всю тяжесть дисциплины и гнева нашего отца.

— Можно вопрос? — спрашиваю я, наблюдая за братом, который садится рядом со мной.

— Если ты хочешь спросить, можем ли мы закончить на сегодня, то ответ отрицательный, — говорит он с улыбкой на лице.

Пот стекает по моему лбу, и я быстро вытираю его, прежде чем игриво толкнуть его рукой.

— Нет, умник. Я хотела спросить, не мечтал ли ты когда-нибудь родиться в другой семье.

Лицо Винсента темнеет, пока он размышляет над моим вопросом.

— Иногда, — признается он тихим голосом. — Но потом я вспоминаю о том, как отец старался ради того, чтобы мы имели то, что имеем. И что от меня зависит выживание нашей семьи.

Я с пониманием киваю. Эти слова я слышала от нашего отца больше раз, чем могу сосчитать. Но все же я не могу не спросить себя, есть ли в жизни что-то большее, чем просто выживание. Быть чем-то большим, чем просто пешкой в опасных играх влиятельных людей.

Винсент, кажется, читает мои мысли и кладет руку на мое колено, слегка сжимая.

— Ты в порядке?

Я заставляю себя улыбнуться и киваю.

— Да, у меня все хорошо. Наверное, просто устала.

— Это твоя расплата за то, что задерживаешься допоздна и устраиваешь вечеринки, когда тебе следовало бы быть дома и отдыхать. Ну ладно, — говорит Винсент, поднимаясь и протягивая руку, чтобы помочь мне подняться. — Давай закончим, а потом сходим за едой. Я умираю с голоду.

Я иду за ним обратно в центр комнаты, и мы продолжаем тренировку. Когда мы заканчиваем, мои мышцы ноют от напряжения, но я чувствую вновь обретенную уверенность.

Глава 9

Прошло две недели с тех пор, как я приступила к стажировке в семейном бизнесе. За это время некоторые вещи стали для меня совершенно очевидными. Как бы мне ни было неприятно говорить об этом, я - дочь своего отца. Решения, которые я принимаю в течение дня, даются мне легко, и власть кажется мне естественной. Я также поняла, что мой брат до сих пор не догадывается о моем участии в семейных делах, потому что отец рассматривает его кандидатуру в качестве следующего главы.

Единственное, что помогает мне избавится от чувства вины - наши с Алексом ночи. Наши встречи - это шквал страсти и украденных мгновений, создающие баланс между ответственностью и порочным желанием. Мои оправдания, что я остаюсь с друзьями по колледжу, иссякли, и Энтони и даже Винсент начинают что-то подозревать.

Как бы ни пугала меня мысль о том, что кто-то из них узнает о нас, я не могу перестать встречаться с Алексом. Он понимает меня так, как никто другой в моей жизни. Он понимает каково это родится в таком мире, как наш. Разочарование в наших семьях влечет за собой гораздо большую цену в нашей повседневной жизни. Если мы не справляемся со своими обязанностями, это может означать жизнь или смерть для тех, кого мы любим.

Алекс чувствует мое тело, и это заставляет меня тосковать по нему, каждый раз, когда мы в разлуке. То, как его пальцы скользят по моей коже, как его губы скользят по моей плоти, словно он — моё спасение. Я не хочу потерять всё это. После того как я всю жизнь делала то, чего от меня ждали, я наконец-то решила стать эгоисткой.

— Эй, сестренка, — окликает меня Винсент, прерывая мои мысли. — Выходи, у тебя гость.

Я поднимаюсь с кровати и иду к двери, гадая, кто бы это мог быть. Я стону, мое тело болит от очередного утреннего спарринга с братом.

Не успеваю я пройти и половины комнаты, как дверь распахивается, и энергичный голос заполняет пространство.

— Амелия! — вбегает Ева, ее длинные, вьющиеся темные волосы подпрыгивают при движении. Я вернулась, сучка! — кричит она, заключая меня в крепкие объятия.

Ева Мартинес была моей лучшей подругой с самого детства. Ее отец родом из Испании, а мать - троюродная сестра моей матери.

Мой отец любит высказываться о том, какой дикой и неуправляемой она может быть, но очевидно, что он ее обожает. Когда мы обе были маленькими девочками, ему нравилось баловать ее так же, как и меня.

— Что ты здесь делаешь? — я визжу, крепко обнимая ее; на моём лице застыло выражение шока. — Я думала, ты проведешь в Испании всё лето.

Ева отпускает меня и пересекает комнату, плюхаясь на кровать, как будто она ее. Она вздыхает.

— Я встретила парня, — объявляет она. Эта информация была бы захватывающей, если бы речь шла о любой другой подруге, но Ева встречает парней везде, куда бы она ни пошла.

— И ты не смогла продержаться с ним одно лето? Это же Испания, Ева! — поддразниваю я, садясь на кровать рядом с ней и притягивая к себе подушку, чтобы прикрыть синяки на ногах от недавних тренировок.

Она усмехается.

— Его здесь нет, глупышка. Пожалуйста, я бы никогда не вернулась в Штаты из-за того, что скучала по какому-то глупому парнишке. Я познакомилась с ним в Испании, а мой отец, будучи упрямым старым козлом, не одобрил этого, и уже через несколько недель мы все сидели в самолете и возвращались сюда.

Я улыбаюсь, слегка посмеиваясь.

— Звучит правдиво, но не буду врать - я рада, что ты вернулась. А теперь расскажи мне все в подробностях.

— Позже, — настаивает она, пренебрежительно махая рукой в мою сторону, ее глаза искрятся озорством. — У меня не так много времени. Мне нужно сделать миллион дел до вечера.

— А что будет вечером? — спрашиваю я, в замешательстве качая головой.

— Сегодня девичник! — восклицает она. — В центре города недавно открылся новый клуб. Все о нем говорят. И мы с тобой, цыпочка, туда пойдем!

— Чтобы ты могла познакомиться с другим парнем? — Поддразниваю я.

Она пожимает плечами и одаривает меня застенчивой улыбкой.

— Я ничего не могу поделать, если люди находят меня забавной и хотят узнать меня получше.

— Вообще-то, я не знаю, получится ли сегодня, — колеблюсь я, вспоминая свое ночное рандеву с Алексом.

Ева прищуривается, пристально изучая меня.

— Что с тобой происходит? — спрашивает она с ноткой беспокойства. — Ты выглядишь рассеянной.

Я качаю головой, пытаясь отмахнуться от ее вопроса.

— Со мной ничего не происходит. Просто у меня много семейных дел.

— Тем более тебе нужно выбраться из дома. Пообещай мне, что придешь сегодня вечером, хорошо? — умоляет она. — У нас уже целую вечность не было девичника.

Я колеблюсь, все еще думая об Алексе.

— Я не знаю, Ева. У меня действительно много дел.

— Ну же, не будь занудой, — хнычет она, надувая губы. — Ты не можешь всегда заботиться обо всех остальных, Амелия. Тебе нужно иногда расслабляться и веселиться.

Я вздыхаю, желая рассказать ей об Алексе и о том, как я наконец-то задумалась о себе, и что это лучшее, что я когда-либо делала.

— Хорошо, я приду, — соглашаюсь я, поддавшись на ее уговоры. Мне придется написать Алексу, что я приду немного позже, чем обычно.

Ева вскакивает с кровати, возбужденно хлопая в ладоши.

— Да! Это будет потрясающе. Нам будет так весело, — восклицает она, увлекая меня за собой.

Когда мы подходим к двери, снова появляется Винсент с хмурым выражением лица.

— Что за ажиотаж? — спрашивает он.

— Я уболтала твою сестру пойти сегодня со мной на девичник, — задорным голосом говорит Ева.

Винсент закатывает глаза.

— Я так понимаю, тебя и сегодня дома не будет?

Я замечаю озадаченное выражение на лице Евы и быстро меняю тему, не желая, чтобы она начала задавать вопросы в присутствии моего брата.

— Не ревнуй только потому, что твоя младшая сестра ведет более активную социальную жизнь, чем ты, - поддразниваю я, хватая Еву за руку и таща ее к лифту.

— Девчонки, вы ведь возьмете с собой охрану, да? — кричит он нам вслед.

— Нет необходимости, старший брат; мы проведем спокойный вечер у Евы, наверстывая упущенное, — кричу я в ответ, нажимая кнопку на стене. Прежде чем Ева успевает усомниться в моих словах, я наклоняюсь к ней и шепчу:

— Поверь мне, будет гораздо веселее без папиных прихвостней, которые будут следить за каждым нашим действием.

Глаза Евы удивленно расширяются, но она кивает в знак согласия.

— Мне уже нравится этот план, — шепчет она в ответ, в ее голосе слышится волнение.

Когда лифт открывается, я обнимаю ее и добавляю:

— С нетерпением жду сегодняшнего вечера.

Ева визжит от восторга.

— И я тоже. Я напишу тебе подробности чуть позже.

Я смотрю, как закрываются двери, и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Винсент смотрит на меня скептическим взглядом.

— На что ты уставился? — спрашиваю я, проходя мимо него в свою комнату.

— Ты собираешься просто тусоваться у Евы? Ты же знаешь, что это полная херня. Что с тобой происходит в последнее время? — спрашивает Винсент, следуя за мной, пока я ухожу.

Я закатываю глаза.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Не прикидывайся дурочкой, Амелия, — огрызается Винсент, его голос низкий и серьезный. — Ты странно себя ведешь в последнее время. А теперь ты лжешь мне о своих планах на сегодняшний вечер. Я знаю, ты что-то скрываешь.

Ненавижу, что брат знает меня так хорошо.

Я останавливаюсь как вкопанная и поворачиваюсь к нему лицом.

— Я не лгу, — говорю я, надеясь, что он поверит мне и прекратит свой допрос.

Он смотрит на меня обиженными глазами, и я вижу мягкость, о которой беспокоится мой отец. Его голос нежен.

— Просто пообещай мне, что бы ни случилось, ты будешь осторожна. Я не знаю, что бы я сделал, если бы с тобой что-то случилось.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целую брата в щеку, а затем улыбаюсь ему.

— Обещаю, тебе не о чем беспокоиться.

Зайдя в свою спальню, я закрываю дверь, а Винсент смотрит мне вслед. Как бы я ни ненавидела лгать ему, свой секрет я не смогу раскрыть. Не существует реальности, в которой мой отец одобрил бы отношения с сыном конкурирующей мафии.

Вытащив телефон, я набираю номер Алекса, который я сохранила в своем телефоне как Клэр, и начинаю писать ему:

Я:

Привет, планы изменились, сегодня буду поздно.

Меня пригласили на девичник.

Но все равно приеду повидаться с тобой.

Xoxo.

Готовясь ко вечеру, я чувствую волнение. Ева была права: я давно не проводила вечера с подружками, и, несмотря на то, что мне нравится каждая наполненная страстью секунда, которую я проведу с Алексом, я скучаю по своим друзьям. К тому же это будет приятным отвлечением от постоянной тревоги, что о моих отношениях узнают.

Я надеваю облегающее черное платье и наношу ярко-красную помаду, прежде чем схватить сумочку и выйти из комнаты. Винсент ждет меня в коридоре, скрестив руки на груди.

— Просто тусовка у Евы, да? — подтрунивает он.

— Перестань волноваться, старший братец, — говорю я, проходя мимо него. — Со мной все будет в порядке, я обещаю.

Когда я захожу в лифт, мой телефон жужжит, и я вижу, что Алекс наконец-то ответил.

Алекс (Клэр):

Звучит заманчиво.

У меня есть кое-какие рабочие дела, которые у меня накопились, так что я пока займусь ими.

Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус.

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение от того, что Алекс такой понимающий. Когда двери лифта открываются, я выхожу и вижу Еву, ожидающую меня у входа в наше здание. Она ошеломляет своим нарядом: мерцающее серебристое платье, которое обтягивает ее изгибы во всех нужных местах.

— Подруга, ты выглядишь потрясающе! — восклицаю я, обнимая ее.

— Ты тоже! — она хихикает. — Не могу дождаться сегодняшнего вечера. Будет круто.

Швейцар вызывает для нас такси, и пока мы добираемся до клуба, мы успеваем узнать обо всем, что происходит в жизни друг друга. Почти обо всем. Я ничего не рассказываю ей об Алексе или о том, что мой отец рассматривает мою кандидатуру на пост руководителя.

Ева рассказывает мне о своей испанской интрижке, и он кажется именно тем, на кого Ева могла бы положить глаз.

—А что насчет тебя? — спрашивает она. — Ты с кем-нибудь встречаешься?

Больше всего на свете мне хочется рассказать ей об Алексе, но я знаю, что не могу рисковать. Если Ева узнает что-нибудь о нас, это только подвергнет ее опасности.

— Не совсем, — отвечаю я.

Она наклоняет голову и бегло изучает мое лицо.

— Меня не проведешь! Ты ведь с кем-то трахаешься, не так ли?

Я смеюсь.

— Как ты меня раскусила?

— Ты имеешь в виду, помимо того, что я твоя самая лучшая и самая потрясающе красивая подруга? — отвечает она с широкой улыбкой и многозначительно шевелит бровями. — Расскажи мне побольше об этом загадочном парне.

Я прикусываю губу, понимая, что не смогу быть честной.

— На самом деле рассказывать особо нечего. Просто случайная интрижка.

Ева закатывает глаза.

— Деточка, тебе нужно разнообразить свою личную жизнь. Ты не можешь вечно спать со случайными людьми.

— Знаю, знаю. — вздыхаю я, чувствуя себя виноватой. — Но сейчас так проще.

Мы приезжаем в клуб, и он уже заполнен людьми. Ева ведет меня к бару, и мы заказываем по порции коктейлей.

Музыка громкая, атмосфера невероятная. Люди танцуют, их тела прижимаются друг к другу, теряясь в ритме музыки. Мы с Евой присоединяемся к толпе.

Клуб кишит энергией, музыка вибрирует сквозь пол и поднимается по нашим телам. Мы с Евой танцуем самозабвенно, смеемся и обмениваемся кокетливыми взглядами с окружающими. Это освобождает, как будто я попадаю в другой мир, где я не связана с криминальной империей моей семьи.

— Мне нужно выпить, — кричу я Еве сквозь музыку, и она кивает, не покидая танцпол. Я направляюсь к неоново освещенному бару, и мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу Алекса, прислонившегося к нему с бокалом в руке. Его льдисто-голубые глаза смотрят на меня, и у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Сначала мне кажется, будто меня застукали, но потом я напоминаю себе, что не лгала ему о том, что делаю сегодня вечером. Учитывая, что у нас нет серьезных отношений, мне не за что чувствовать себя виноватой. И вдруг меня осеняет, что он, должно быть, следил за мной, иначе как бы он узнал, где меня найти? Мое лицо вспыхивает, я подбегаю к нему, готовая потребовать объяснений.

— Что ты здесь делаешь? — кричу я, упирая руки в бедра.

Он смеется, звук глубокий и насыщенный.

— Прости?

Я прищуриваюсь.

— Ты следил за мной?

Он ухмыляется и наклоняется ко мне.

— Ты бы позволила, чтобы на тебя заявили права, поэтому, я бы мог устроить слежку, если бы хотел. Но нет, я не следил за тобой.

Сомнение затуманивает мой взор, когда я смотрю на него.

— Конечно, ты же случайно оказался в том же баре, куда мы с подругой решили пойти сегодня вечером?

— Ты имеешь в виду клуб Иванова, Амелия? Я владелец этого заведения. — он поднимает бровь, забавляясь моими предположениями.

Жар разливается по моим щекам.

— Ох, — это все, что я могу выдавить, чувствуя себя глупо.

— Я думала, ты хочешь выпить. — я замираю, услышав голос Евы позади себя. Я поворачиваюсь и смотрю на нее, а она, кажется, совершенно не замечает Алекса и напряжения между нами. — Возьми мне тоже, — добавляет она.

— Позвольте мне, — вмешивается Алекс, поднимая два пальца в сторону бармена, прежде чем тот поворачивается и занимает свое место в дальнем конце клуба, зайдя за бархатный канат².

— Ты погляди, нам уже раздают бесплатные напитки! — восклицает Ева, забирая коктейль, когда бармен ставит его на стойку. — Ты его знаешь? Он горяч.

Я игнорирую ее вопрос, потому что, по правде говоря, я устала врать всем вокруг. Она, кажется, не замечает, что я ей не отвечаю. Пока мы потягиваем наши коктейли, я украдкой бросаю взгляды на Алекса с другого конца зала. Что-то в том, как он двигается с уверенной грацией хищника, меня завораживает. Он ловит мой взгляд, и время как будто останавливается на мгновение - между нами возникает молчаливое понимание. Мы играем с огнем, но никому из нас нет до этого дела.

— Амелия! — Ева толкает меня, возвращая к реальности. — Где витаешь?

— Хм?

— Я говорила с тобой, но ты мыслями далеко отсюда, - объясняет она.

— Прости, — бормочу я, пытаясь сосредоточиться на ее словах, изо всех сил пытаясь перестать смотреть на Алекса. Несколько женщин танцуют рядом с ним, и очевидно, что одна из них надеется, что он заметит ее. Она вскидывает перед ним свои длинные светлые волосы и трясет задницей в его сторону, словно умоляя прикоснуться к ней.

Я чувствую укол ревности, наблюдая за ней, но быстро отгоняю его в сторону. У меня нет никакого права ревновать, особенно когда это я согласилась поддерживать с Алексом свободные отношения. Но видеть, как кто-то пытается флиртовать с ним, все равно тяжело.

— Я пойду потанцую, — говорю я Еве, допивая коктейль.

Она кивает.

— Да, черт возьми! Пойдем!

Пока я пробираюсь по танцполу, я чувствую на себе взгляд Алекса. Он как будто следит за каждым моим движением, и это одновременно возбуждает и нервирует. Я стараюсь не обращать на него внимания, сосредотачиваясь на музыке и чувстве освобождения во время танца.

Но затем я чувствую руку на своем бедре и знаю, что это он, даже не оборачиваясь.

— Что ты делаешь? — Я задыхаюсь, поворачиваясь к нему лицом. — Ева нас увидит.

Он ухмыляется, его руки скользят по моей талии.

— Мне все равно, — шепчет он, притягивая меня ближе. Его дыхание обжигает мою щеку, и я чувствую, как его грудь прижимается ко мне. — Я хочу потанцевать с тобой.

Я колеблюсь, понимая, что это плохая идея, но сдаюсь, позволяя ему заключить себя в объятия. Мы вместе раскачиваемся посреди танцпола, потерявшись в музыке и друг друге, как будто находимся в фильме. Я чувствую жар его тела на своем, его дыхание, когда я прижимаюсь ближе. Это опасно, но в то же время опьяняет.

Мы танцуем так, кажется, целую вечность, наши тела двигаются синхронно, пока музыка не смолкает. Алекс наклоняется, его губы касаются моего уха.

— Боже, я хочу трахнуть тебя прямо здесь, на этом танцполе.

— Амелия? — голос Евы едва различим за грохочущей музыкой. — Все в порядке?

Мои глаза резко открываются, и я отстраняюсь от Алекса, понимая, что Ева не поверит, что мы незнакомы, после того как услышала наш разговор. Моё сердце бешено колотится, когда меня охватывает паника.

Я трясу головой и бегу в сторону туалета в задней части клуба. Всё вокруг начинает кружиться, и кажется, что меня может сейчас вырвать. Что я наделала? Я не могу продолжить отношения с Алексом теперь, когда Ева знает о нас. Это слишком опасно.

— Амелия. . . что? — Ева заикается, ее голос едва слышен из-за громкой музыки. Она следует за мной в уборную. Она смотрит на меня, требуя ответы, а я изо всех сил пытаюсь найти слова, чтобы объяснить свои тайные отношения.

— Пожалуйста, не сходи с ума, — тихо прошу я, сердце все еще колотится.

Прежде чем она успевает ответить, дверь в туалет распахивается, и там появляется Алекс, его взгляд мечется между Евой и мной. Глубоким и повелительным голосом он смотрит на других дам и говорит:

— Все выйдите, кроме этих двух.

Не раздумывая, женщины подчиняются, и через минуту мы остаемся втроем. Алекс закрывает дверь в туалет и запирает ее на ключ. То, как он управляет окружающими, захватывает дух.

— Я могу вам помочь? — шипит Ева, став немного выше, чем была мгновение назад. — Если ты не заметил, это женский туалет.

— Ты скажешь или мне сказать? — спрашивает Алекс, не сводя с меня глаз.

Взгляд Евы переводится с Алекса на меня, на ее лице смесь замешательства и беспокойства. Я знаю, что она пытается разобраться в ситуации.

— Вы двое…? — ее голос ломается, когда она пытается все осознать. — Кто ты? — спрашивает она, глядя на Алекса.

Глаза Алекса прикованы ко мне, и он не отвечает на ее вопрос. Я тяжело сглатываю, понимая, что у меня нет выбора.

— Ева, это Алексей Иванов. Алекс, познакомься с Евой Мартинес, моей лучшей подругой, — говорю я.

Глаза Евы расширяются, когда она произносит имя Алекса.

— Иванов? В смысле, семья Ивановых?

Алексей коротко кивает, все еще глядя на меня.

— Да. Я владелец этого клуба.

— Ни хрена себе, ты владелец этого клуба, — вздыхает Ева. — Вы двое встречаетесь или что?

— Говори тише, — шиплю я, нервно оглядываясь по сторонам, несмотря на то, что мы одни в комнате. — И нет, мы не встречаемся. Мы… ну, это сложно.

— Сложно? Это не просто сложно! Это опасно! — ее глаза полны страха, когда она размышляет о рисках, связанных с тем, что наши семьи узнают о нас.

— Да, ни хрена себе. Почему, черт возьми, ты думаешь, я тебе не сказала? — Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Нам нужно, чтобы ты сохранила это в тайне, Ева. Пожалуйста.

— Амелия... — ее голос дрожит, наполненный противоречивыми эмоциями. — Ты играешь с огнем. Если кто-нибудь узнает…

— Ты думаешь, мы не знаем? — перебиваю я, в моем голосе звучит отчаяние. — Вот почему мы просим твоей помощи.

— Помощи? — она недоверчиво смотрит на меня, переводя взгляд с Алекса на меня. — Как я могу в этом помочь?

— Сохранив нашу тайну, — говорю я тихо, мой взгляд встречается с ее взглядом с мольбой о понимании. — Ты единственная, кто в курсе.

— И как долго, по-твоему, ты сможешь хранить это в тайне от всех остальных? Ты хоть понимаешь, что сделает твой отец, если узнает? — кричит Ева в панике.

— Никто не узнает, — вмешивается Алекс.

— Да, не обижайся, но ты не понимаешь, о чем, черт возьми, говоришь. У Амелии самая заботливая семья в мире, и так получилось, что они также ненавидят все, что связано с твоей семьей.

— Ева, — огрызаюсь я.

— Нет. Это не какая-то интрижка, от которой можно просто уйти, когда все закончится. Не существует реальности, в которой твой отец позволил бы тебе быть с наследником империи Ивановых. Все закончится только кровью, и ты это знаешь.

— Ну, мы не встречаемся, — вмешиваюсь я. — Так что до этого никогда не дойдет.

— Значит, вернемся к тому, что ты лжешь мне? — Ева шипит.

— Она не лжет, — вмешивается Алекс. — Мы оба согласились, что это было только физическим влечением.

— Я с тобой не разговариваю, — злится Ева, ее взгляд фокусируется на Алексе. Она поворачивается ко мне. — Амелия, пожалуйста, скажи мне, что ты не настолько безумна. Думаешь, твоему отцу или брату будет насрать, если они узнают о вас двоих, а ты скажешь им, что это был просто секс?

— Они не узнают, — уверяю я ее.

— Ты не можешь быть с ним. Я не понимаю, почему ты этого не видишь.

— Я вижу это, ясно? Мне просто все равно, — честно отвечаю я.

— А как же все те люди, которые тебе дороги, которые окажутся втянутыми в это, когда твой отец узнает? Тебе есть до них дело? — спрашивает она, пристально глядя на меня. — Потому что, если он предпримет попытку отомстить за твою честь или какое-то другое отстойное дерьмо, которое, по их мнению, они делают, чтобы защитить тебя, то такие люди, как мой отец, окажутся в центре событий.

Мое сердце бьется о грудную клетку, тяжесть нашей тайны угрожает задушить меня. Ева не ошибается. Мой отец не допустит, чтобы все, что он построил, было поставлено под угрозу из-за моих отношений с Ивановым.

— Я не знаю, что делать, — признаюсь я.

— Это не просто секс, — говорит Алекс, его голос напряжен, а глаза мечутся туда-сюда между нами двумя.

Мы с Евой смотрим на него и одновременно спрашиваем:

— Что?

— Это не просто секс, — повторяет Алекс, его глаза горят от напряжения. — Я забочусь об Амелии. Она дорога мне больше, чем любой другой.

Ева смотрит на меня, выражение ее лица смягчается.

— Ты в своем уме? — обычно мне нравится, что Ева никогда не фильтрует то, что говорит, но, когда я наблюдаю, как напрягается челюсть Алекса, мне хочется, чтобы она хотя бы попыталась взять себя в руки.

Я на мгновение замешкалась, мои мысли разбежались. Я никогда не допускала мысли о том, что у меня могут быть настоящие чувства к Алексу, но его признание все изменило.

— Я люблю его, — шепчу я, не сводя с него глаз.

— Этого не может быть, — ворчит Ева, начиная мерить шагами маленькую уборную.

— Ева, пожалуйста, — умоляю я, делая шаг к ней.

— Нет, — говорит она, поднимая руку, чтобы остановить меня. — Как ты можешь быть такой глупой? — ее голос не дрогнул. Она тут же отходит и поворачивается к Алексу, и, подойдя к нему, начинает тыкать пальцем в его грудь, говоря:

— Надеюсь, ты понимаешь, какой опасности подверг мою подругу.

— Пожалуйста, Ева, — умоляю я, мой голос срывается. — Это просто случилось.

— Ты знаешь, что я сделаю для тебя все. Но это... это слишком.

— Мы любим друг друга, — настаивает Алекс с твердой решимостью. — Если Амелия действительно твоя лучшая подруга, кажется, ты бы хотела, чтобы она была счастлива.

— Как насчет того, чтобы не говорить мне, чего я хочу для своей подруги, хорошо, высокий, темный и смертоносный³?

— Нам нужна твоя помощь, чтобы сохранить это в тайне, — добавляю я.

— Обещай мне, — говорит Ева, качая головой. — Обещай мне, что будешь осторожна.

— Обещаю, — отвечаю я, мои пальцы переплетаются с ее, скрепляя нашу нерушимую связь.

Глава 10

Я чувствую его присутствие, как тень, скрывающуюся вне поля зрения. Мужчина следит за мной уже два квартала, и я уверена, что это не совпадение. Он считает, что ведет себя осторожно, но мои внутренние инстинкты взывают к тому, что что-то здесь не так. На ходу я оглядываюсь, пытаясь вычислить своего преследователя, но тот исчезает в толпе, оставаясь невидимым.

Хорошо, думаю я. Пришло время проверить свою теорию.

Я сворачиваю за угол и проскальзываю в небольшую кофейню, занимаю место у окна, откуда хорошо виден вход. Делаю вид, что поглощена телефоном и наблюдаю за дверью. Я жду, чтобы увидеть, последует ли он за мной внутрь или нет.

Проходит несколько минут, и я начинаю сомневаться в своих подозрениях, но дверь наконец распахивается, и я вижу его. Высокий и широкоплечий, он выглядит угрожающе, что сразу же заставляет меня насторожиться. Я его не узнаю, и это только усиливает мое беспокойство.

Пока он осматривает помещение, наши взгляды ненадолго встречаются, прежде чем я снова смотрю на свой телефон. Он на мгновение колеблется, а затем направляется к пустому столику рядом со мной. Мое сердце колотится, когда он садится, подтверждая мои опасения. Меня определенно преследуют.

— Хорошо, Амелия, сохраняй спокойствие, — говорю я себе, мои пальцы крепче сжимают телефон. — Выясни, кто он и чего он хочет.

Я делаю вид, что продолжаю листать телефон, но на самом деле наблюдаю за ним через отражение в окне. На его лице запечатлена решимость, а темнота в глазах говорит о жизни, которую он поведал. Его выражение лица резкое и расчетливое, намекающие на человека, который умеет легко вливаться в любую обстановку.

Кто ты? Я тихо задаюсь вопросом, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. И почему следишь за мной?

Я убеждаю себя, что, скорее всего, я в безопасности, потому что мы находимся в общественном месте. Глубоко вздохнув, я набираюсь храбрости, чтобы встретиться лицом к лицу с загадочным последователем. Встаю и решительным шагом направляюсь к его столу. Когда я приближаюсь, его пронзительный взгляд застывает на мне. Очевидно, он не ожидал, что я проявлю инициативу.

— Привет, — говорю я небрежно, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я заметила, что ты следишь за мной. Кстати, меня зовут Амелия, но я думаю, ты это уже знаешь.

— Эм-м-м... — он на мгновение замешкался, застигнутый врасплох моей прямотой. — Николай, — наконец отвечает он, его голос звучит с хрипловатым русским акцентом.

— Приятно познакомиться, Николай, — говорю я, изображая дружелюбие. — А сейчас, может быть, ты расскажешь мне, почему следишь за мной?

Судя по его взгляду, он, словно, изучает меня, его расчетливые глаза выискивают любой намек на слабость или обман. В воздухе чувствуется напряжение. Наконец он вздыхает и откидывается на спинку стула, его широкие плечи едва вписываются.

— Ты именно такая, как он тебя мне описал, — грубо говорит он.

— Кто описал? — спрашиваю я требовательным голосом.

Мужчина улыбается мне и говорит:

— Я работаю на очень важного человека в русской мафии; это все, что тебе нужно знать.

Я чувствую тошноту в животе, когда обдумываю его заявление. Осознание того, что он, скорее всего, говорит об отце Алекса, ужасает меня до глубины души, но я твердо решила не показывать ему этого факта. Я выпячиваю грудь и многозначительно спрашиваю его:

— Ты понимаешь, кто я?

— Ты - принцесса итальянской мафии, — небрежно отвечает он, явно не впечатленный моей личностью.

— Именно, и ты понимаешь, что сделает мой отец, если узнает, что ты следишь за мной?

— Приказ сверху. — он пожимает плечами, похоже, его не смущает моя угроза. — Ты сама понимаешь, как это происходит.

Продолжая наш разговор, я не могу не изучить его поближе. Его светло-каштановые волосы, испещренные сединой, придают ему загадочную ауру. Несмотря на внушительный вид, что-то в нем позволяет ему легко вписываться в любую ситуацию - хищник, спрятанный на виду.

— Ты следишь только за мной или за всей моей семьей? — продолжаю интересоваться, полагая, что он больше не будет отвечать на мои вопросы.

— В основном за тобой, — признается он, не отрывая от меня глаз.

Я сжимаю кулаки, внутри меня закипает гнев. То, что ему, похоже, наплевать на то, что моя семья может с ним сделать, приводит меня в ярость, но в то же время интригует.

— Хорошо, Николай, — говорю я, вынуждая себя улыбнуться.

— Ты хочешь сказать, что мы будем часто видеться?

Он медленно кивает, на его губах играет призрак ухмылки.

— Да, Амелия. Будем.

Я возвращаюсь на свое место, и меня гнетет ощущение, что моя жизнь только что резко повернула на неизведанную территорию. Я достаю телефон и, убедившись, что закрываю его от любопытных глаз Николая, пишу Алексу:

Я:

У нас проблема.

Алекс (Клэр):

Я не зарыт в твоей мокрой киске? Согласен, это проблема. Когда ты приедешь?

Я:

Это серьёзно.

Алекс (Клэр):

Что случилось?

Я:

За мной следят.

Алекс (Клэр):

Откуда ты знаешь?

Я:

Потому что я просто спросила его, и он мне сам сказал.

Его зовут Николай. Он один из парней Луки?

Алекс (Клэр):

. . .

Я с нетерпением жду ответа Алекса, три точки то появляются, то исчезают на экране. Теперь я чувствую, как Николай без стеснений наблюдает за мной.

Спустя несколько секунд наконец появляется ответ Алекса:

Алекс (Клэр):

Приезжай ко мне, и я все объясню.

Он все объяснит? Он уже знал, что его семья установила за мной слежку? Я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. Засунув телефон в сумочку, я быстро выхожу из кофейни, сканируя улицу на предмет опасности.

Николай не пытается скрыть, что снова идет за мной. Я мчусь по улице и машу такси. Оказавшись внутри, я говорю ему, что за мной следит какой-то жуткий мужик, и чтобы он постарался сделать так, чтобы за нами никто не следил, и, что я была бы очень признательна ему за это.

Мужчина спрашивает, хочу ли я, чтобы он позвонил в полицию, и я уверяю его, что со мной все в порядке, и я просто пытаюсь добраться до дома моего друга. Он выполняет мою просьбу, а я смотрю в заднее окно, нет ли там следов Николая. Через пятнадцать минут мы подъезжаем к дому Алекса, и я выхожу на тротуар - по всем признакам я одна.

Пока я иду, улицы словно смыкаются вокруг меня, каждая тень и темный угол грозят поглотить меня целиком. На меня давит тяжесть откровения Николая, и я не могу поверить, что действительно скучаю по тем дням, когда мне казалось, что самое худшее, что когда-либо случалось - это родиться Кинг.

Я вхожу в дом, где живет Алекс и поднимаюсь на лифте на его этаж.

Когда я подхожу к его двери, мое сердце бьется, как дикий зверь, запертый в клетке моей груди, и отчаянно пытается вырваться на свободу. Страх, что Лука или отец Алекса знают о наших отношениях, опасность, в которой мы оба находимся, поглощают меня, как лесной пожар. Я звоню в дверь и жду.

— Алекс, — выдыхаю я, и мой голос дрожит, как только он открывает дверь. — Думаю, кто-то знает о нас. У нас большие проблемы.

Он затаскивает меня внутрь, его лицо бледное от беспокойства.

— Что случилось? Расскажи мне все. — он закрывает за нами дверь и выглядит так, будто готов сразиться с любой угрозой, которая может таиться снаружи.

Пока я пытаюсь найти слова, чтобы объяснить, что произошло с Николаем в кафе, в дверь неожиданно стучат. Сердце подпрыгивает в груди, адреналин захлестывает меня. Алекс хмурится, кладет руку мне на плечо, прежде чем осторожно встать и открыть дверь.

Моя кровь стынет в жилах, когда я вижу его. Лицо Николая, его расчетливый взгляд впивается в меня.

— Не ожидала увидеть меня? — спрашивает он, ухмыляясь, входя в комнату.

— Алекс, это он! — кричу я, мое тело дрожит от гнева и страха. — Это тот человек, о котором я тебе говорила, он следит за мной.

— Амелия, пожалуйста, — говорит Алекс, поднимая руку, чтобы успокоить меня. — Это не то, что ты думаешь.

— Не то, что я думаю? Тогда не мог бы ты рассказать мне, что, черт возьми, происходит? — Огрызаюсь я, моя грудь вздымается при каждом вздохе.

— Хорошо, я все тебе объясню, только успокойся, — говорит Алекс ровным голосом. — Николай следил за тобой по моей просьбе.

—По твоей просьбе? — переспрашиваю, ошарашенная этим откровением. — Почему? Почему ты велел ему следить за мной?

— Потому что он очень верный, и после того, как твоя подруга узнала о нас, я просто не мог рисковать, что кто-то еще может разнюхать о нас, - объясняет Алекс. — Он тайно следил за тобой, чтобы обеспечить твою безопасность, просто никого не предупреждая о своем присутствии.

— Тайно? — я усмехаюсь, мой гнев вспыхивает снова. — Я заметила его! Он преследовал меня, как какой-то жуткий сталкер!

— Амелия, — говорит Николай низким и твердым голосом, — ты заметила меня только потому, что я этого хотел. Мне нужно было посмотреть, как ты отреагируешь в такой ситуации, оценить твою реакцию, это моя предстоящая работа.

— Предстоящая работа? — мой разум лихорадочно пытается понять смысл.

— Мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Доверяла нам обоим, — тихо говорит Алекс, касаясь моего плеча.

Я перевожу взгляд с Алекса на Николая, и напряжение в комнате становится удушающим.

— Как, черт возьми, ты думаешь, я смогу ему доверять? — кричу я, мой взгляд буравит Николая. — Я даже не знаю этого парня.

— Мы не такие мягкотелые в своем подходе к вещам, как твоя семья. Если бы кто-то узнал, что я храню вашу тайну, я был бы уже мертв.

— Хорошо, — говорю я, изо всех сил стараясь сохранить голос ровным. — Допустим, я верю тебе, и ты предан Алексу. Зачем тебе рисковать своей жизнью, чтобы сохранить его секрет?

Николай скрещивает руки на груди, его расчетливый взгляд не отрывается от меня.

— Потому что Алексей попросил меня об этом.

— Я же говорил тебе, он преданный, — уверяет меня Алекс.

— Хорошо, даже если так, почему ты приказал ему следить за мной? — требую я. — И не заливай мне какую-то ерунду о том, как ты боишься, что Ева кому-нибудь расскажет о нас. Она никогда этого не сделает.

— Я не говорю, что она бы это сделала. Я считаю, что мы не можем ждать, пока нас раскроют. Мы должны контролировать всю информацию о нас, к которой имеют доступ наши семьи, — начинает Алекс. — Вот почему я считаю, что мне нужен Николай. Взлом систем наблюдения, прослушивание комнат, телефонов. . . чтобы это ни было, он лучший. — уголки его губ приподнимаются, намекая на мрачное чувство удовлетворения от выбора своего компаньона.

— Подожди, прослушка? Ты не можешь прослушивать никого из моей семьи! — восклицаю я.

— Только при необходимости, — холодно отвечает он. — Ты будешь удивлена, сколько информации может всплы…

— Я сказала нет! — восклицаю я, чувствуя, как защитный инстинкт захлестывает меня.

Алекс вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но я не тот человек, которому люди говорят «нет».

— И что это значит? — задыхаюсь я.

— Это значит, что я пытаюсь быть терпеливым, но ты все усложняешь. Как бы это ни противоречиво звучит, я не сделаю ничего, что причинит тебе дискомфорт. Мне просто нужно знать, что ты в безопасности.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Николай может присматривать за мной, когда меня нет дома, но не более того. И мне нужно знать все, что происходит. Все. Ты понимаешь меня?

— Конечно, — говорит Алекс, и выражение его лица смягчается.

Николай кивает, его лицо как всегда бесстрастно.

— Да, Амелия. И не волнуйся, я буду тебя охранять.

Я гримасничаю.

— Я могу сама о себе позаботиться, спасибо. Мне просто нужна твоя помощь, чтобы никто не узнал нашу тайну.

—Do svidaniya, Николай, — говорит Алекс, отпуская его.

Я дожидаюсь, пока закроется дверь, и только после этого смотрю на Алекса:

— Может мы слишком остро реагируем?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты действительно думаешь, что если моя семья узнает о нас, это будет катастрофа, которой мы боимся? — спрашиваю я с ноткой надежды в голосе. — Мой отец любит меня. Возможно, в глубине души он хотел бы, чтобы я была счастлива.

— Когда я встретил тебя на благотворительном вечере, ты была там, потому что твой отец хотел, чтобы ты подумала о том, чтобы подарить себя Луке. Думаешь, его действительно волнует твое счастье? — слова Алекса глубоко ранят меня, и хотя я хочу защитить своего отца, мне трудно это сделать.

— Он поклялся, что до этого не дойдет, — возражаю я.

— Не хочу лгать тебе, Амелия, — мягко говорит Алекс. — Я уверен, что твой отец ни за что не примет нас. Если он узнает о нас с тобой, он подумает, что это какая-то уловка моей семьи, чтобы заполучить то, что принадлежит ему.

— И что теперь? — спрашиваю я, прижимаясь к нему, кладя голову ему на грудь.

— Мы должны быть более осторожными. Николай будет на чеку, так что не беспокойся об этом. Мне просто нужно, чтобы он всегда мог защитить тебя. — Его теплый и нежный голос вызывает у меня волну утешения.

— Сможем ли мы когда-нибудь быть вместе? — спрашиваю я, хотя мы оба уже знаем, что реальный ответ на этот вопрос — нет.

Алекс берет мою руку в свою и притягивает ее к себе. Он приближает свое лицо к моему, так что я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Амелия, я никогда тебя не отпущу, ты меня слышишь? Сколько бы времени это ни заняло, ты всегда будешь в безопасности. И я найду способ, чтобы мы были вместе.

От тепла его дыхания по коже пробегает холодок, и напряжение в моем теле начинает рассеиваться. Я закрываю глаза и представляю себе будущее с Алексом, но, как бы я ни старалась, мне трудно это представить.

— Я хочу тебе верить, — тихо шепчу я, мой голос ломается. — Я просто не знаю, возможно ли это вообще.

— Это возможно, — настаивает он, крепко обнимая меня. — И мы сделаем это, иначе я уничтожу обе наши семьи, если они попытаются разлучить нас.

У меня в животе скручивается узел страха. Насколько я знаю, заявление Алекса должно меня напугать, но оно лишь заставляет меня чувствовать себя любимой, как никогда прежде. Я знаю, что он сделает все возможное, чтобы защитить и удержать меня рядом с собой.

Я смотрю на него и вижу решимость в его глазах, и я испытываю трепет перед его непоколебимой преданностью.

— Я верю тебе, — говорю я тихо. — Я доверяю тебе.

Он наклоняется ближе и прижимается своими губами к моим, страсть вспыхивает моментально, когда наши губы встречаются. В этот момент все, что имеет значение - это только мы.

Глава 11

— Мисс Кинг, мисс Кинг! — разносится по вестибюлю крик сидящего за стойкой охраны Уолтера, когда я направляюсь к лифту. Я останавливаюсь и оборачиваюсь, замечая, что он несет мне небольшой пакет с широкой улыбкой на лице.

— Доброе утро, Уолтер, — отвечаю я, улыбаясь в ответ. — Сколько раз я просила называть меня просто Амелия?

Он кивает и протягивает пакет в мою сторону.

— Мисс Амелия, это для вас.

— Спасибо, — шепчу я, забирая пакет. Он снова кивает, прежде чем вернуться на свой пост, оставив меня наедине с таинственным подарком.

Зайдя в лифт, я осматриваю пакет, но не нахожу никакой информации об отправителе. Я открываю его и обнаруживаю внутри небольшую коробочку, упакованную в роскошную оберточную бумагу. Меня охватывает предвкушение и я отрываю края оберточной бумаги, попутно пытаясь понять, кто бы мог послать мне подарок. Сняв бумагу, я обнаруживаю элегантную черную шкатулку, Она покрыта бархатом, и ее мягкость ласкает мои пальцы, пока я рассматриваю ее внимательнее. Задержав дыхание, я приподнимаю крышку, осматривая содержимое.

На бархатной подушечке лежит ожерелье необыкновенной красоты. Тонкая серебряная цепочка покрыта россыпью бриллиантов и сапфиров, мерцающими, словно звезды на фоне ночного неба. Камни холодные и гладкие на ощупь, каждый из них искусно огранен и кропотливо установлен. Ожерелье очаровывает меня, и я не могу сдержать волнение, предвкушая момент, когда одену его на свою шею. Россыпь драгоценных камней будет украшать кожу моей шеи, словно они были всегда для этого предназначены.

Я поднимаю ожерелье с подушечки, и наблюдаю, как свет танцует и играет на драгоценных камнях. Удивительную россыпь драгоценных камней завершает камень побольше в самой середине ожерелья. Я не знаю, что это за камень, но он является идеальным дополнением этого ансамбля. Изысканность этого украшения восхищает меня, говоря о недюжинном таланте его создателя. Каждое звено, каждая застежка, тщательно проработаны, чтобы в результате получилось что-то столь восхитительное.

Пока я стою, восхищаясь красотой подарка, в моем сознании начинает назревать искра сомнения. Кто прислал мне такой изысканный подарок и зачем? Я почти уверена, что это не от Алекса. Он никогда бы не пошел на такой риск, ведь если бы я получила такой подарок от него, это определенно вызвало бы подозрения. Это сюрприз от моего отца? Но если бы это было действительно так, то логичнее было бы, что бы он подарил мне его самостоятельно.

Лифт открывается, и я выхожу, все еще очарованная ожерельем в руках, и едва не натыкаюсь на стоящего передо мной отца.

Он оглядывает меня с ног до головы пронзительным взглядом, а я все еще стою, сжимая в руках ожерелье.

— Прости, папочка, — пищу я, схватившись за грудь. — Я не заметила тебя.

— От кого это? — грубым тоном спрашивает он, и в его голосе звучит нотка подозрения.

— Эм, я не знаю, — неуверенно отвечаю я, делая в голове пометку, что это точно не от него. — Внутри не было никакой открытки. Я думала, может, это от тебя.

— Зачем мне дарить тебе ожерелье?— спрашивает он, нахмуривая брови.

— Потому что ты любишь меня и хочешь показать мне, насколько я особенная для тебя, — отвечаю я шутливым тоном.

— Ты что-то от меня скрываешь? — спрашивает он, сжимая губы.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю, что он что-то подозревает.

— Ты с кем-то встречаешься? — настойчиво спрашивает он, и его глаза сужаются.

— Я? Встречаюсь? — я запинаюсь, пытаясь придать голосу как можно больше правдоподобности. — У меня нет на это времени.

— Амелия, это не ответ.

— Я ни с кем не встречаюсь, — отвечаю я, молясь, чтобы он не стал наседать на меня и дальше.

— Ладно, сейчас не время для этого, — бросает он. — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой о кое-чем важном. Зайди ко мне в кабинет.

— Дай мне только убрать это, и я сразу приду — Я отношу ожерелье в свою комнату и перед тем, как уйти, быстро пишу Алексу:

Я:

Это ты прислал мне ожерелье?

Не дожидаясь его ответа, я иду в кабинет отца.

Когда я вхожу, мой отец уже сидит за своим массивным столом из красного дерева. В воздухе витает смесь запаха кожи и сигарного дыма. Он взмахивает рукой, предлагая сесть, и начинает говорить.

— Амелия, я слышал, что ты успешно изучаешь все аспекты нашего семейного бизнеса.

— Кто ты такой? — шучу я. — Ведь мой отец никогда таким образом не похвалил бы меня.

— Позволь мне договорить, — ворчит он, раздраженный тем, что я его перебила. — Я понимаю, что ты молода и хочешь развлекаться…

— Видимо, ты общался с Энтони и Винсентом, — бурчу я себе под нос.

— По твоему тону я понимаю, что ты недовольна, но ты должна помнить, что мы едва не начали войну с семьей Ивановых. С нашей стороны было бы наивно полагать, что они так просто забудут о своих обидах, — говорит он.

— Я уже всем вам говорила, что когда я была на благотворительном мероприятии, я поговорила с Алексеем Ивановым, и он пообещал, что их семья больше не будет ставить нам палки в колеса. Мне кажется, что на самом деле ты не веришь, что я могу решить эту проблему, — отвечаю я, мое лицо пылает от злости.

— Дело не в том, что я не верю, что ты не сможешь справиться с этим, — продолжает он. — Учитывая, как много времени ты в последнее время проводишь вне дома, я просто подумал, что может быть тебе нужно напомнить о том, насколько нестабильна сейчас наша жизнь.

— Сейчас? — я насмехаюсь. — А что было время, когда наша жизнь была стабильна? Если бы я позволяла этому факту влиять на мою жизнь, я бы никогда не вышла из дома, черт возьми.

Отец выпрямляется на стуле и строго смотрит на меня.

— Не забывай, с кем ты разговариваешь.

— Прости, — быстро отвечаю я, сожалея, что часто забываю что нужно держать язык за зубами, когда я рядом с ним.

Он вздыхает и продолжает.

— Я понимаю, что ты скучаешь по подруге, но ты практически каждую ночь проводишь в квартире Евы... Вам нужно подумать о том, насколько вы уязвимы в этот момент.

Меня охватывает чувство вины, ведь мне снова нужно лгать своему отцу.

— Мы будем очень осторожны, обещаю, — уверяю его я.

— Надеюсь на это, — отвечает он, пронзительно глядя на меня. — Потому что, если с тобой что-нибудь случится, это будет катастрофой для нашей семьи.

— Я знаю, — говорю я, стараясь, что бы мой голос звучал как можно более ровно. — Надеюсь, ты понимаешь, что я никогда не сделаю ничего такого, что может поставить семью в такое положение.

Однако эти слова были ложью, как и то факт, что я ночевала у Евы. Мои отношения с Алексом ставят мою семью в уязвимое положение, и это не могло бы не беспокоить моего отца, но я не могу отказаться от него. Он для меня словно наркотик.

— Я ценю, что ты пытаешься договориться о перемирии, ведь мы оказались в таком положении из-за Катарины и нашего ребенка, но происходят вещи, о которых ты не знаешь.

Мой желудок сжимается, когда я слышу его слова. Что он имеет в виду? Меня охватывает паника, и я задаюсь вопросом, есть ли шанс, что именно наша семья выступит против Ивановых.

— О чем я не знаю? — спрашиваю я, не в силах скрыть настойчивость в своем тоне.

Отец щурит глаза, пристально изучая мое лицо. Я пытаюсь расслабиться, что бы не давать ему ни малейшего повода для волнений и, уж тем более, подозрений.

— Ты еще не глава этой семьи. — говорит он.

Я качаю головой.

— Я знаю. Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы это прозвучало таким образом. Просто если ты знаешь что-то, чего не знаю я, это может изменить мой взгляд на данную ситуацию. Так что, я подумала, что мне следует знать.

Его челюсть напрягается, прежде чем он продолжает.

— Недавно я получил информацию, что Ивановы планируют выступить против нас.

— Ты в этом уверен? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение сковывает все мое тело. Либо до моего отца донесли неверную информацию, либо Алекса держат в стороне от того, что происходит в его семье.

— Да, я уверен, — твердо отвечает отец. — С каких это пор ты меня так тщательно допрашиваешь?

— Я тебя не допрашиваю, — уверяю я его. — Просто это не имеет смысла. Когда я разговаривала с Алексеем, он ясно дал понять, что не желает портить отношения с нашей семьей.

Отец усмехается, услышав мои слова.

— Я понимаю, что ты не привыкла настолько глубоко вникать в повседневные дела нашей семьи, дорогая. Однако, ты должна помнить, что семья Ивановых нам не друзья. Мы не можем слепо доверять тому, что они нам говорят. Нам необходимо усилить меры безопасности, и все мы должны быть в состоянии повышенной готовности, в том числе и ты. Я хочу, чтобы ты была уверена в своих действиях и не подвергала себя опасности. Ты понимаешь?

Я киваю, чувствуя словно его слова ложатся на мои плечи тяжким грузом.

— Да, я понимаю, — отвечаю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Хорошо, — говорит он, смягчая тон. — Семья всегда на первом месте.

— Конечно, — отвечаю я.

— И еще, я хотел сказать тебе, что твоя мать решила провести некоторое время в нашем поместье в Нью-Джерси.

— Что? Почему? — спрашиваю я, ошеломленная этими словами. У моей матери один из самых насыщенных светскими мероприятиями календарь, который я когда-либо видела. Иногда я не вижу ее неделями, так что же произошло, раз ей пришлось уехать в наш второй дом?

— Я решил, что Максим приедет к нам погостить на пару недель, пока она будет в отъезде, — добавляет он, и вдруг все становится ясно.

— Максим? Ребенок, который у тебя родился от той женщины? — спрашиваю я ядовитым голосом. Его роман с той женщиной десять лет назад подвел нас к возможной войне с семьей Ивановых. И теперь он так просто собирается привести его в нашу жизнь?

— Да, и я был бы благодарен, если бы вы были добры к нему, пока он находится здесь. Мы с его матерью пришли к соглашению. Ему сейчас десять лет и будет правильным дать ему возможность узнать, кто его отец.

Моя грудь сжимается, когда я понимаю, что меня втягивают в новую семейную драму. Рой вопросов кружится в моей голове, угрожая свести с ума, пока я изо всех сил пытаюсь услышать собственный голос в этом хаосе.

— Все в порядке, Амелия? — спрашивает мой отец. Обеспокоенность окрашивает черты его морщинистого лица.

— Все в порядке, — лгу я, пытаясь сохранить самообладание. Однако все не в порядке. Присутствие этого мальчика в нашей жизни породило у меня новые вопросы.

Мысли мечутся в моей голове. Есть ли в этом неожиданном визите нечто большее, чем то, о чем он говорит? Я знаю, что он считает Винсента слишком слабым для того, что бы стать главой семьи, но есть ли еще какие-то причины? Возможно, он тоже не может смириться с мыслью, что руководить буду я. Или того хуже, он знает о моих отношениях с Алексом и уже планирует, кем заменить меня? Может ли Максим стать его вторым шансом? Шансом иметь сына, способного управлять нашей семьей.

— Зачем ты говоришь мне все это? — спрашиваю я, едва сумев скрыть дрожь беспокойства в своем голосе.

— Амелия, — мягким тоном отвечает отец, — этот мальчик — твой сводный брат. Я думаю, ты заслуживаешь шанса познакомиться с ним.

Я издаю горький смешок. Абсурдность этой ситуации грозит поглотить меня целиком.

— Познакомиться с ним? Зачем мне это делать? — мое сердце болит и, кажется, будто его сжимают тиски, когда я смотрю в глаза отцу. — Это твоя ошибка. Не проси меня помогать тебе ее исправить.

Не дожидаясь ответа, я встаю и выбегаю из комнаты, во мне кипит гнев и замешательство. Он зовет меня, но я игнорирую его, слишком беспокоясь о том, что, если я останусь, он сможет копнуть глубже и понять, что я что-то от него скрываю.

Я захожу в спальню и беру с кровати телефон, увидев на экране оповещение о сообщении от Алекса. У меня перехватывает дыхание, когда я читаю то, что он написал:

Алекс (Клэр):

Я не отправляла ожерелье. Сделай фото и пришли мне.

Дрожащими пальцами я фотографирую изысканное украшение и нажимаю кнопку «Отправить». Ответ приходит через несколько секунд:

Алекс (Клэр):

Не задавай вопросов. Положи ожерелье в пакет с водой и иди ко мне домой.

— Вода? — бормочу я про себя, полностью сбитая с толку его просьбой.

Но срочность его сообщения подталкивает меня сделать именно так, как он сказал. Я нахожу полиэтиленовый пакет и осторожно кладу туда ожерелье, затем наполняю его водой. Вес пакета усиливает тяжесть в груди, когда я спускаюсь в лифте и направляюсь в квартиру Алекса.

Глава 12

Когда я подхожу к двери Алекса, в дверном проеме появляется Николай, прижав палец к губам, призывая меня вести себя тихо. Его молчаливое присутствие только усиливает мое растущее чувство тревоги, но я молча следую за ним в квартиру.

Внутри Алекс ждет меня с кухонным полотенцем и молотком, выражение его лица серьезное. У меня сжимается грудь, когда я протягиваю ему пакетик с ожерельем, не в силах избавиться от ощущения, что что-то случилось.

Не произнося ни слова, Алекс сливает воду и высыпает содержимое пакета на кухонное полотенце, а намокшее ожерелье растекается по ткани, как жидкое золото. Он поднимает молоток высоко над головой, и с силой опускает его, разбивая изящную и красивую жемчужину одним сильным ударом.

— Алекс! — я задыхаюсь, в ужасе от разрушений и не понимая его действий. Его глаза встречаются с моими, и он снова бьет молотком. И затем еще раз, пока ожерелье не превращается в беспорядочную груду металла и разбитых драгоценных камней.

— Смотри, — тихо говорит он, указывая на крошечный предмет среди обломков - скрытое прослушивающее устройство. Мой пульс стучит в ушах, когда до меня доходит реальность ситуации. Кто-то пытался шпионить за мной... но кто?

— Кто мог это сделать? — шепчу я, чувствуя, как укол страха сжимает мое сердце.

— Лука, — уверенно говорит Алекс, выражение его лица мрачнеет. — Я видел, как он использовал этот трюк раньше.

— Лука? — я задыхаюсь. — Ты думаешь, он знает о... нас? — паника подступает к моему горлу, душит меня.

—Я не знаю. Единственное, что это доказывает, так это то, что он тебе не доверяет.

— Черт, может быть, мой отец не ошибался.

— В чем? — спрашивает Алекс.

Я в замешательстве качаю головой.

— Он сказал, что слышал, о назревающей войне между нашими семьями. Как думаешь, Лука мог что-то задумать?

Алекс сжимает челюсти.

— Черт побери! — восклицает он. — Он всегда был властолюбивым куском дерьма, так что меня бы это не удивило.

— Ты должен рассказать отцу, — умоляю я.

— Он не станет слушать без предьявленных ему доказательств, — отвечает Алекс.

Николай собирает остатки ожерелья и говорит, что выбросит их подальше от квартиры Алекса.

— А что с драгоценностями? — спрашиваю я.

Николай смеется.

— Они стеклянные; ты же не думаешь, что он прислал бы тебе настоящие драгоценные камни в ожерелье, не так ли?

Я хмурюсь в ответ на его заявление.

— Конечно, нет.

Мгновение спустя я слышу, как закрывается дверь, и Николай уходит.

Я обхватываю себя руками, чувствуя себя испуганной и уязвимой. Все секреты, которые я хранила, всю ложь, которую я рассказала, чтобы защитить свои отношения с Алексом - внезапно возникает ощущение, что стены смыкаются. Я не знаю, кому я больше могу доверять.

— Амелия, — мягко говорит Алекс, дотрагиваясь до моей руки. — Ты не одна. Я помогу тебе во всем разобраться, и мы позаботимся о том, чтобы никто другой не подошел к тебе близко, чтобы причинить тебе боль. Я обещаю.

Его прикосновение вызывает во мне дрожь, смесь комфорта и желания. Но страх все еще остается, я киваю, сглатывая комок в горле.

— Спасибо, Алекс.

Осознание того, что Лука пытался шпионить за мной, не дает мне покоя. Возможно, нам повезло в этот раз, но сколько времени пройдет, прежде чем одна семья или другая узнает наш секрет?

— Как ты думаешь, что Лука хотел услышать? — спрашиваю я, пытаясь понять, с чем мы имеем дело.

Он немного колеблется, прежде чем ответить, его глаза затуманены беспокойством.

— Зная его, он ищет все, что можно использовать в своих интересах. Лука знает, что из-за истории вражды между нашими семьями раны глубоки и заживают нелегко. Я предполагаю, что он пытается найти что-нибудь, что он мог бы использовать, чтобы манипулировать моим отцом.

— Но зачем шпионить за мной? У меня нет никакой власти - пока нет. А может, и не будет. — мои мысли рассеяны, пока я пытаюсь сложить головоломку. Мне нужны ответы, но в то же время я в ужасе от того, что могу обнаружить.

— Лука хитер и безжалостен, Амелия, — объясняет Алекс. — Он знает, что ты важна для будущего твоей семьи. Шпионя за тобой, я полагаю, он надеется подслушать что-то между тобой и твоим отцом или, возможно, тобой и твоим братом.

— Как думаешь, есть шанс, что он что-то подозревает о нас? — спрашиваю я, не уверенная, что хочу услышать ответ.

— Если бы он знал что-то наверняка, меня бы уже вызвали к отцу, но я не удивлюсь, если он что-то подозревает.

— Алекс, — задыхаюсь я от его откровения. — Что мы собираемся делать?

— Послушай меня, — настойчиво говорит Алекс, хватая меня за плечи и заставляя посмотреть на него. Его глаза полны решимости и непоколебимости. — Мы справимся с этим. Мы выясним, что задумал Лука, и остановим его.

Мое дыхание сбивается, и я киваю, пытаясь найти утешение в его словах. Но, глядя в его глаза, я вижу тот же страх, который гложет меня, - страх, что наша любовь приведет нас к гибели.

Глава 13

Тускло освещенная спальня словно сжимается вокруг нас, в воздухе витает напряжение, густое и удушающее. Глаза Алекса, словно льдисто-голубые жемчужины, впиваются в меня с такой силой, что мне становится больно до глубины души. Тайна, тяжелая как молот, лежит на его плечах, и я жажду лишь одного - помочь ему разделить этот груз.

— Амелия, — начинает он низким голосом, едва слышимым шепотом, — как много ты знаешь о прошлом наших семей? — он мгновение колеблется, словно подыскивая нужные слова, а тени, отбрасываемые мерцающим светом свечей, танцуют на его суровом лице.

— Только то, что недоверие к твоей семье глубоко укоренилось в моем отце, — отвечаю я дрожащим голосом.

Он с отвращением качает головой, начиная свой рассказ.

— Наши семьи всегда враждовали друг с другом, сколько я себя помню. Я не настолько наивен, чтобы думать, что обе стороны не сыграли свою роль в пролитой, за эти года, крови.

Я всегда знала, что между нашими семьями были враждебные отношения, но научилась не спрашивать об этом. Мое тело напрягается в предвкушении.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спрашиваю я, мой голос едва слышен в оглушительной тишине, наполняющей комнату.

— Как единственный оставшийся сын в нашей семье, я был воспитан с полным знанием того, кто наши враги и почему. Я знаю, ты говорила мне, что во многом тебя защищали от этого в детстве, но я считаю, что тебе нужно знать правду, — отвечает он, не сводя с меня глаз. — Нет ничего опаснее, чем не понимать, кто твой враг.

— Так ты воспринимаешь мою семью? Как врагов? — Спрашиваю я, чувствуя тяжесть в груди.

Как бы глупо это ни звучало, я доверяю Алексу больше, чем любому мужчине, которого я когда-либо знала, включая моих брата и отца. Однако на самом деле это может оказаться самой большой ошибкой в моей жизни - довериться сыну вражеской семьи.

Я смотрю ему в глаза, ища хоть малейший намек на сомнение или обман. Тем не менее, все, что я вижу, это честность и уязвимость.

Алекс продолжает, его нежный голос возвращает меня в настоящий момент.

— Я знаю, что это трудно, но мне нужно, чтобы ты кое-что увидела.

Он встает с кровати и идет к книжному шкафу в другом конце комнаты. Он достает старый дневник в кожаном переплете и приносит его, садясь рядом со мной.

— Это был дневник моего дедушки. Там есть все о моей семье, включая некоторые вещи, которыми я не горжусь, — говорит он, когда я беру у него дневник.

Мои пальцы мимолетно касаются его пальцев. От этого прикосновения меня пронзает дрожь. Открывая дневник, я просматриваю страницы, замечая аккуратный, безупречный почерк, подробно описывающий историю семьи, недавно приехавшей в нашу страну. Пока я читаю, мой желудок скручивается от отвращения, желчь подступает к горлу от полной порочности всего этого. Его отец и дед использовали жестокие методы, чтобы отнять все, что можно, у других преступных семей Нью-Йорка и создать свою собственную империю.

— Зачем кому-то документировать подобные вещи? — мой голос срывается, и я не могу полностью выразить ужас и неверие, охватившие меня.

— Мой отец не знал, что мой дед вел эти дневники. Если бы он знал, то приказал бы мне уничтожить их. На смертном одре дедушка рассказал мне о них и сказал, что хочет, чтобы я забрал их из его дома. Он считал, что мне важно понять, чем пожертвовала наша семья, чтобы иметь то, что мы имеем сейчас, — объясняет Алекс. Его голос едва слышно.

— Согласно записям, все, что есть у твоей семьи, было получено благодаря предательству, торговле, вымогательству и убийствам.

Я заставляю себя продолжать читать, несмотря на непреодолимое желание убежать, спрятаться от правды. Но не могу остановиться; каждая часть информации, которую я читаю, заставляет меня задаться вопросом о том, насколько похожа его история на историю моей собственной семьи.

— Я думал, что если кто и поймет, как больно быть родом из такого мира, так это ты, — говорит Алекс, его глаза полны отчаяния. — Я сделал так много вещей, которыми не горжусь, в том числе забрал столько жизней, что уже потерял счет, но когда все, что ты знаешь, это жизнь полная жестокости, как ты можешь поступать иначе?

— Я никогда никого не лишала жизни, — заявляю я, стараясь, чтобы в моем голосе не было осуждения.

— Я благодарен, что тебя никогда не заставляли это делать, но можешь ли ты сказать то же самое о своем брате? — спрашивает он, уже зная ответ на свой вопрос.

— Нет, — признаюсь я, и мой голос едва слышен, когда я смотрю на дневник в своих руках. Тяжесть его содержимого ощущается как сила, давящая на меня сокрушительным бременем вины и ответственности. — Сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему освободиться от этого? — спрашиваю я, и единственная слеза выкатилась из уголка моего глаза и скатилась по щеке.

— Я не знаю, — признается он, пристально глядя на меня, словно в поисках ответа, спрятанного в глубинах моей души. — Но я сделаю все, что смогу, я должен попытаться.

В воздухе повисло тяжелое молчание, наполненное напряжением и недосказанностью. Алекс сжимает челюсть, пытаясь найти нужные слова, его льдисто-голубые глаза затуманены бурей эмоций. Я вижу, как смятение внутри него отражается в том, как его пальцы сжимают край стола.

— Амелия, твоя семья… — он замолкает, слова даются ему слишком тяжело.

— Моя семья, что? — спрашиваю я, прищурив взгляд.

— Ни одна из наших семей не может утверждать, что мы чисты от греха, но в этих дневниках есть информация, серьезность которой я по-настоящему не понимал, пока не встретил тебя, — объясняет он.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я хотел рассказать тебе с тех пор, как выяснил, кем была Ванесса для твоего отца, — продолжает он.

— Ванесса? — я говорю, пытаясь вспомнить это имя.

Он качает головой.

— Я никогда не хотел быть тем, от кого бы ты узнала об этом, но как только я понял, что твоя семья лгала тебе и твоему брату все эти годы, я понял, что должен рассказать.

— Врали? О чем врет моя семья? — спрашиваю я, едва не подавившись словами.

Пока он говорит, я наблюдаю, как напрягаются мышцы его широких плеч, а шрамы, омрачающие его грубое лицо, свидетельствуют о боли и сожалении, которые он несет в себе. Я хочу обратиться к нему, предложить утешение и понимание, но осознание того, что он хранит тайну, которой боится поделиться со мной, удерживает меня.

Он поворачивается ко мне лицом.

— Я хотел бы изменить прошлое, стереть ужасы, которые преследуют нас. Но я не могу. Все, что я могу сделать, это пообещать, что никогда не причиню тебе вреда.

— Скажи мне, чем ты так боишься со мной поделиться? Кто такая Ванесса?

Он тяжело сглатывает и отворачивается от меня. Я вижу, что ему трудно смотреть на меня, когда он делится тайной, которую хранит в себе.

— Твоя мать, — выговаривает он наконец.

Я качаю головой.

— Мою мать зовут Изабелла.

— Женщину, которая вырастила тебя, зовут Изабелла, но твою родную мать звали Ванесса, — говорит он, и в его словах сквозит тьма, которая грозит поглотить нас. Я смотрю в его льдисто-голубые глаза, затуманенные болью, и вижу, что он верит в то, что говорит.

Мой разум сопротивляется его словам.

— Что ты несешь? — шепчу я, мой голос едва слышен из-за колотящегося сердца.

— Твою мать убили, когда ты была еще ребенком, — объясняет он.

— Это неправда, — настаиваю я. — Думаю, я бы знала, если бы моя мать на самом деле не была моей матерью.

— Мне бы хотелось, чтобы это было неправдой, потому что реальность намного хуже, но я не могу смириться с тем, что ты не знаешь, что произошло на самом деле. Ванесса была твоей матерью и Винсента, — продолжает Алекс дрогнувшим голосом. — И это моя семья убила ее, когда вы были еще детьми.

— Не знаю, почему твой дед написал об этом в своем дневнике, но он ошибается, — настаиваю я, отказываясь подвергаться любым сомнениям.

— Эта информация не только из дневника. Я знаю, что был молод, но кое-что помню. Когда мы с братом были маленькими, мы играли на заднем дворе одного из ресторанов, которым владела моя семья, — объясняет Алекс. — Я мало что из этого помню, но то, чего я не смог вспомнить, было собрано по кусочкам в дневниках моего деда. Ивановы вторглись на территорию Кинг и потребовали деньги за защиту предприятий, уже охраняемых твоих отцом. Когда они отказались платить, ситуация накалилась, и в конце концов твой отец попытался показать свою силу.

— Что он сделал? — спрашиваю я, не готовая поверить в то, что он говорит.

— Он решил запугать мою семью и сжечь один из наших ресторанов. Не думаю, что твой отец хотел причинить кому-то вред, потому что ресторан должен был быть закрыт. Думаю, он хотел лишь пригрозить. Но… — Алекс внезапно останавливается, его глаза стекленеют.

— Но, что?

Алекс продолжает, его голос тяжелый от горя.

— Моя бабушка готовила кое-что к следующему дню в ресторане и разрешила нам с братом поиграть в столовой. Все, что я помню, - это дым и много криков. Честно говоря, как бы мне ни было неприятно это признавать, мне трудно вспомнить, как выглядел мой брат.

Когда реальность того, кого Алекс потерял в тот день, наступает, я инстинктивно кладу на него руку. Он откликается на мое прикосновение.

— Хотя я мало что о нем помню, я помню, каково было расти в семье, которая постоянно страдает. После смерти моего брата мой отец, Михаил, настолько обезумел из-за смерти моего брата, что в отместку назначил цену за голову твоего брата. Но твоя мать… она пожертвовала собой. Она защитила Винсента от предназначенной ему пули.

Меня словно ударили в живот. Весь мой мир перевернулся с ног на голову за считанные минуты.

— Я бы знала, если бы моя мать не была моей матерью! — кричу я.

Я оцепенела, как будто мое тело потеряло всякую чувствительность и раздавлено тяжестью услышанного. Если верить тому, что говорит Алекс, то все, о чем, как я думала, я знала и верила, было ложью.

— Я не . . . Я не могу в это поверить, — говорю я дрожащим голосом.

Алекс берет меня за руку, его хватка настолько крепкая, что кажется, будто он пытается привязать меня к реальности.

— Я знаю, что это сложно принять, но, пожалуйста, поверь мне, я говорю тебе правду, — говорит он нежным и умоляющим голосом. — Мне очень жаль, что моя семья так поступила, что она причинила тебе боль. Но я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы все исправить.

— Исправить? — спрашиваю я, мой голос едва громче шепота. — Ты только что сказал мне, что твоя семья убила мою настоящую мать, а женщина, которую я всегда знала как свою мать, таковой не является. Как ты собираешься все исправить?

— Я не знаю, — признается он. — Но я сделаю все, что потребуется. Не забывай, что я тоже потерял брата. Мне пришлось преодолеть огромную ненависть, которую я копил в своем сердце за то, что твоя семья забрала у моей, чтобы мы могли сотрудничать дальше.

— Что? Погоди. Как давно ты об этом знаешь? Что Изабелла не моя мать?

Он отворачивается от меня, как будто ему стыдно.

— Ты знал об этом все это время, не так ли? — кричу я, отстраняюсь от него и отбрасываю дневник в сторону.

— Амелия, пожалуйста, — шепчет он, его мозолистая рука тянется к моему лицу, его прикосновения одновременно нежны и яростны. — Я не знал, как тебе об этом сказать.

Я отстраняюсь от него, встаю и скрещиваю руки перед собой.

Его слова должны обнадеживать, но они лишь углубляют пропасть внутри меня. Как я могу предать своего отца, потерявшего жену? Но как я могу доверять отцу, который всю жизнь позволял нам с братом думать, что Изабелла — наша мать? Мои мысли кружатся, как штормовое море, угрожая затянуть меня под воду своими безжалостными волнами сомнений.

— Алекс, я… — мой голос дрожит, когда я осознаю чудовищность нашей ситуации. — Я не знаю, смогу ли я с этим справиться.

Он смотрит на меня с болью в глазах.

— С чем? С любовью ко мне?

Когда искренность его взгляда пробивает мою защиту, я поддаюсь эмоциям, которые грозят поглотить меня. Слезы скапливаются в уголках глаз и текут по щекам, когда я позволяю всей информации обрушиться на меня.

Я хочу только одного - прижаться к его груди, чтобы почувствовать уязвимость нашей общей боли, но как я могу ему доверять?

— Алекс, — шепчу я, мой голос едва слышен из-за завывания ветра снаружи. — Я люблю тебя, но мне слишком сложно все это принять.

Я не двигаюсь, пока он сокращает расстояние между нами.

— Ya tebya lyublyu, Амелия, — дышит он мне в губы, его признание — бальзам для моей израненной души.

Прилив эмоций захлестывает мое тело, когда он произносит эти слова по-русски, его горячее дыхание касается моих губ. Любовь, боль, замешательство и гнев слились воедино, вызывая у меня головокружение.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я. — Но мне нужно время.

Он понимающе кивает, протягивая руку и осторожно убирая прядь волос с моего лица.

— Я не хотел причинять тебе боль, но чувствовал, что было бы несправедливо, если бы ты не знала правды.

Я киваю, слезы текут по моему лицу, когда я пытаюсь переварить правду.

— Но ты знал это все время и только сейчас решил рассказать мне, — признаюсь я с болью в моем сердце.

Он качает головой, глядя на меня.

— Я не знал, захочешь ли ты знать.

— А ты не думал, что мне захочется узнать, что меня обманывали всю мою жизнь? — огрызаюсь я. — Или ты не хотел говорить мне, что это твоя семья убила мою настоящую мать?

— Как ты можешь так говорить? Я потерял брата из-за этой вражды. Мы оба пострадали из-за них.

— Прости, — шепчу я, мой голос дрожит от волнения. — Это просто… слишком.

— Знаю, — говорит он, его голос смягчается. — Но мы преодолеем это вместе.

Я смотрю на него, мое сердце разрывается от боли и неуверенности.

— Ты правда так считаешь? Сможем ли мы, действительно пройти через это?

Он берет мои руки в свои, крепко сжимая, глядя мне в глаза.

— Ты мне нужна, Амелия. Ты разве не чувствуешь того же?

Волна эмоций поднимается внутри меня, угрожая в любой момент выплеснуться наружу. Алекс наклоняется ко мне ближе, его глаза ищут в моих глазах любые признаки сомнения или колебания. Я встаю и делаю пару шагов назад.

Я смотрю на него, чувствуя, как прилив эмоций захлестывает мое тело. Любовь, боль, гнев и надежда - все это смешивается вместе, создавая приливную волну чувств, которая грозит поглотить меня.

— Я хочу быть с тобой, — говорю я, мой голос дрожит. — Очень хочу. Но мне нужно время.

Алекс встает и подходит ко мне. Все, о чем я могу думать, когда смотрю на него, это то, что он говорит, что любит меня, но как он мог скрывать от меня такое?

— Я понимаю.

Я грустно улыбаюсь ему, и он обнимает меня. Моя голова лежит у него на груди, и я чувствую биение его сердца сквозь рубашку. Он целует меня в лоб, и я нахожу немного утешения в его тепле.

— Прости, Амелия, — шепчет он. — Прости меня за все.

Я отстраняюсь от него, глядя на него с заплаканным лицом.

— Мне нужно побыть одной, — говорю я.

Он кивает, его глаза полны грусти и сожаления.

Я хватаю пальто и направляюсь к двери. Пока я иду, весь мой мир распадается на части. Все, что, как я думала, я знала, все, и во что, как мне казалось, я могла верить, было разрушено.

Глава 14

Знакомый рингтон эхом разносится по комнате, и я смотрю на экран своего телефона. Еще до того, как я вижу на экране имя звонящего, я точно знаю, что это она. Стоит мне ответить на звонок, я буквально ощущаю присутствие Изабеллы рядом, то родное притяжение, которое невозможно игнорировать.

— Амелия, — мурлычет она, ее тон звучит уверенно и заносчиво.

Я вижу ее образ в голове так же четко, словно она сейчас стоит прямо передо мной. Ее струящиеся светлые волосы, ниспадающие по спине золотистым каскадом. Пронзительный взгляд голубых глаз, способный заставить упасть перед ней на колени любого мужчину, вне зависимости от его статуса.

— Изабелла, — отвечаю я, пытаясь сохранить самообладание.

В нашей семье, мой отец всегда был тем человеком, которого все боялись. Но я знала, что на самом деле, именно моя мать обладала настоящим коварством. На самом деле, она никогда не была для меня настоящей матерью. И теперь я знала правду. Она просто стала для моего отца женщиной, которая заменила ту, что попала под перекрестный огонь во время вражды с семьей Ивановых.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я.

— Разве мать не может просто так позвонить своей дочери? — спрашивает она и в ее тоне сквозит разочарование, вперемешку с раздражением.

Она явно не в восторге от своего нынешнего положения. Отец, вероятно, ожидал, что мы поверим в историю о том, что она просто уехала в наш дом в Нью-Джерси, что бы немного передохнуть. Однако я уверена, что настоящая причина ее поездки в том, что она не могла терпеть недавно обнаруженного сына моего отца, Максима, который не так давно приехал погостить.

— Конечно, — говорю я, даже не пытаясь сдержать раздражение в своем голосе.

Меня так и подрывает спросить, почему она никогда не говорила мне о том, что она не моя родная мать. Меня бесит, что мой отец переписал историю, потому что это соответствовало его желанию казаться сильнее, чем он есть на самом деле, и все просто молча согласились с этим.

— Я знаю тебя слишком хорошо, что бы понимать, что ты никогда не звонишь просто так. — говорю я.

— Может быть, ты знаешь меня не так хорошо, как думаешь, дорогая, — рычит Изабелла, я слышу ее гнев даже сквозь телефонную трубку.

— Почему бы тебе не сэкономить нам немного времени и не сказать, зачем именно ты звонишь? Ты хочешь знать, что я думаю о Максиме, — говорю я, зная, что она никогда не признается, что ее интересует именно это.

— Мне плевать на внебрачного сына твоего отца. Ему нет места в нашей семье, и я не позволю твоему отцу попытаться заставить меня принять его.

— О да, ты звонила совсем не за этим, — насмехаюсь я. — Мама, как бы ты ни ненавидела перемены, присутствие Максима на самом деле ничего не меняет. Ты по-прежнему королева этой семьи, об этом знают все.

Я знаю, это то, что она жаждет услышать больше всего. Она никогда не стеснялась показывать свое стремление к власти и контролю.

— Конечно, любят, — резко отвечает она холодным голосом. — И когда однажды ты станешь главой семьи, ты ни за что не позволишь им забыть, кто ты такая, Амелия. Если вдруг ты позволишь этому случиться, они попытаются забрать у тебя все. Ты это понимаешь?

— У меня никто ничего не забирает, — уверяю я ее.

— Не будь наивной, дорогая. Может быть, сейчас ты думаешь, что никто не обращает на тебя внимания, и что твои маленькие секреты в безопасности. Но нет ничего более опасного, чем быть на вершине.

— О чем ты говоришь? Какие секреты? — я чувствую себя неловко, когда спрашиваю. Волнение съедает меня, ведь, возможно, она пытается намекнуть на мои тайные отношения с Алексом.

— Помни, с кем ты разговариваешь, — предупреждает она. — Я знаю обо всем, что происходит в моем доме.

Я тяжело сглатываю, чувствуя тяжесть в груди, от сквозящего в этом разговоре напряжения. Могла ли она узнать о моих отношениях с Алексом? И как бы мне не хотелось бросить вызов Изабелле и ее авторитету в нашей семье, я знаю, что это только усугубит и без того сложную ситуацию. Особенно, если она что-то подозревает о нас с Алексом.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — лгу я, надеясь, что она блефует.

— Все те ночи, когда ты не ночевала дома? Твой отец может и верит, что ты у Евы, но для меня совершенно очевидно, что ты лжешь, — возражает она.

— Это смешно, — говорю я, пытаясь уклониться от ее нападок. — Конечно, я была у Евы. Где еще я могу быть? Черт возьми, ты просто проклятый параноик.

— То есть, ты хочешь мне сказать, что если в следующий раз во время твоей предполагаемой ночевки у Евы я пошлю парочку мужчин проверить вас, то они обнаружат вас обеих у нее? Что вы обе сидите там, красите друг другу ногти, как парочка лучших подружек?

— Господи, черт возьми, Изабелла, — отвечаю я, а мое сердце бешено колотится в груди.

Мне всегда хорошо удавалось скрывать свои чувства. Но сейчас, когда я узнала о том, что Изабелла не моя родная мать, кажется, будто эмоции могут захлестнуть меня в любой момент. Это похоже на надвигающееся цунами.

— То, что я часто тусуюсь с Евой, вовсе не означает, что я святая. Да, мы гуляем, и что с того? Разве не этим должны заниматься девочки моего возраста?

Она на мгновение замолкает, и я произношу ее имя, чтобы убедиться, что она все еще на линии.

— Я все еще здесь, — отвечает она. — Амелия, я не ожидаю от тебя совершенства, но ты лучше всех знаешь насколько важно быть осторожной. Подумай о том, в каком положении окажется твой отец, если ты вдруг пойдешь и опорочишь себя.

Я сжимаю телефон до такой степени сильно, что экран слегка прогибается под давлением моих пальцев. Мне хочется кричать в трубку о том, что я знаю, насколько она на самом деле лживая. Мне хочется сказать, что бы она беспокоилась о чувствах, бушующих внутри меня, ведь я знаю, как она оплошала.

— Я знаю, какие ожидания на меня возложены. Но также тебе нужно помнить, что перемен не избежать, — говорю я, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — И если ты не хочешь остаться не у дел, тебе лучше придумать, как справиться со своими чувствами к Максиму.

Я пытаюсь снова вернуть ее внимание к теме отца. Что бы ее заинтересованность моей личной жизнью была настолько маленькой, насколько это вообще возможно.

— Перемены не всегда к лучшему, дорогая. Иногда это просто предвестник хаоса и разрушения.

— Так вот что ты думаешь о Максиме? — спрашиваю я, не в силах сдержать гнев в голосе. Я не могу не задаться вопросом, была ли она о нас с Винсентом такого же мнения, когда притворялась нашей матерью. — Хаос и разрушение?

— Возможно, — загадочно говорит она. — Но он не тот, о ком я беспокоюсь. Я беспокоюсь о тебе.

— И что же я такого сделала, что заставило тебя беспокоиться? — спрашиваю я с издевкой.

— Ничего, — отвечает она пренебрежительным тоном. — По крайней мере, пока.

Мне хочется наорать на нее. Бросить правду в лицо и наблюдать, как она будет тонуть в пучине собственной лжи. Но я знаю, что это только усложнит наши и без того хрупкие отношения с Алексом. С тем единственным человеком, который понимает мое стремление освободиться от такой жизни. Поэтому, я собираю всю волю в кулак, проглатываю подступающую к горлу желчь и говорю:

— Я ценю твою заботу, Изабелла. Но у меня все под контролем.

— Думай над тем, что ты делаешь, Амелия, — предупреждает она. — Потому что если ты не будешь, есть вероятность того, что когда-нибудь мы с твоим отцом не сможем вытащить тебя из очередной передряги.

Последние слова Изабеллы повисают в воздухе, окутывая меня словно густой туман, угнетая и душа. По рукам бьет мелкая дрожь, и я крепче сжимаю телефон, стараясь сохранить голос ровным, насколько это возможно.

— Ни за что не поверю, что ты говоришь все это лишь потому, что действительно беспокоишься обо мне, — бросаю я ей в ответ, мой голос пропитан ядом. — Или для тебя это просто еще один способ наброситься на моего отца? Ведь ты, скорее всего, считаешь, что все происходящее несправедливо по отношению к тебе.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я забочусь о тебе, — говорит она, и ее голос слегка смягчается. — Ко всему прочему, меня волнует все, что происходит с нашей семьей. И как бы тяжело мне не было это признать, но я не верю, что Винсент сможет занять место твоего отца.

— Винсент? — усмехаюсь я, четко понимая, что ошиблась относительно того, почему Изабелла вдруг насторожилась. — Папа рассказал тебе о своих планах на меня?

— Разумеется, он мне рассказал, — фыркает она. — Как ты думаешь, кто именно предложил твою кандидатуру?

— Потому что ты так сильно обо мне беспокоишься? — отвечаю я, даже не пытаясь скрыть сарказм в своем голосе.

— Конечно, я ведь твоя мать, — говорит она, и я слышу боль в ее голосе. Как бы меня ни ранило осознание того, что всю мою жизнь моя семья меня обманывала, я так же понимаю, какой властью обладает мой отец. Вероятно, Изабелла не имела права голоса, и ей пришлось так же скрыть от меня правду.

Понимая всю иронию этой ситуации, я не могу удержаться от горького смеха.

— Думаешь, я хочу навсегда остаться в этой клетке, которая удерживала меня всю жизнь? Ты могла бы остановиться на секунду и спросить у себя, хочу ли я вообще становиться главой этой семьи?

На самом деле, я хочу этого больше всего на свете. Я ведь дочь своего отца и Изабелла права. Я - единственная надежда этой семьи, что бы сохранить все то, что мы выстраивали долгие годы.

— Это не обязательно должно быть клеткой для тебя, — настаивает она. — Она таковой не будет, если ты будешь обладать властью, вместо того, что бы позволять контролировать себя. Подумай обо всех тех вещах, которые ты могла бы сделать, будь ты главой. Обо всем, что ты могла бы улучшить.

—Улучшить? — фыркаю я. — Ты имеешь в виду взять на себя управление лишь для того, что бы вы продолжали контролировать меня, словно я ваша марионетка? Если ты на это надеешься, не хочу тебя разочаровывать…

— Амелия, я предупреждаю тебя…

— Оставь это, — перебиваю ее я, а мое сердце заходится в бешеном ритме. — Я здесь не для того, чтобы обеспечить тебе спокойное будущее, и уж точно не для того, чтобы делать за тебя грязную работу. Если хочешь узнать о Максиме, либо приезжай сюда, либо спроси моего отца.

На этом я завершаю разговор и бросаю телефон на кровать дрожащими руками. Пульс скачет как сумасшедший, и я чувствую, как адреналин струится по моим венам, пока я пытаюсь выровнять дыхание.

— С кем ты разговаривала?

Я вздрагиваю, услышав глубокий голос за спиной. Я оборачиваюсь и вижу стоящего в дверях Энтони. Его темные глаза впились в мои, словно пытаясь найти там ответы на все свои вопросы.

— Изабелла, — твердо отвечаю я, отказываясь отступать под его пристальным вниманием. — Она хотела получить больше подробностей о визите Максима.

— Ах, — говорит он, медленно кивая и слегка посмеиваясь. — Эдвард предполагал, что любопытство возьмет над ней верх. Собственно, поэтому я здесь. Отец попросил, что бы ты зашла к нему в офис. Он хотел бы, чтобы ты познакомилась со своим сводным братом Максимом.

Авторитет в его голосе не дает мне возможности возразить.

— Хорошо, — отвечаю я, пытаясь, что бы мой голос звучал спокойно и собранно.

Когда я следую по коридору за правой рукой отца, каждый шаг дается мне сложнее, чем предыдущий. Правда, которая связывает нас всех, грозит вырваться наружу, словно дикий зверь, отчаянно пытающийся вырваться из клетки.

И когда это произойдет, я уверена, что спрятаться нам будет негде. Но мне кажется, пока что я единственная, кто знает, что зверя побеспокоили.

Глава 15

Я вхожу в квартиру Алекса, отвлеченная недавним знакомством с моим сводным братом Максимом. Когда я впервые узнала о его существовании, я была уверена, что не хочу иметь с ним ничего общего. Он служит напоминанием об измене моего отца моей матери, но правда в том, что, я знаю - Изабелла не моя мать. От меня не ускользнуло, что Максиму всю жизнь лгали о том, кто его отец, так же, как меня обманывали о том, кто моя настоящая мать.

Проходя дальше по коридору, я слышу шум воды из душа. Я предполагаю, что Алекс купается, поэтому решаю сесть на диван в гостиной и подождать, пока он закончит. Это был долгий день. Я чувствую напряжение в своем теле и стресс от недавних откровений.

Через несколько минут Алекс выходит из ванной с полотенцем, обернутым вокруг талии. Он смотрит на меня и хмурится.

— Все в порядке?

— Я просто немного шокирована, — отвечаю я, не желая обсуждать свою недавнюю встречу с Максимом, поскольку сама все еще не переварила это. Алекс уже знал мальчика, так как предполагалось, что он сын Луки. Все это кажется таким сложным и нереальным, когда я размышляю о ситуации.

Алекс понимающе кивает и подходит ко мне, садясь на диван рядом со мной.

— Тебе многое пришлось пережить в последнее время, — мягко говорит он. Я знаю, он говорит о том, что Изабелла не моя биологическая мать, но список вещей, которые меня ошеломляют, теперь намного длиннее. Я смотрю на его твердую грудь, с которой все еще стекают капли воды, и жалею, что не могу вернуться в переулок в ту первую ночь. Грубый и первобытный трах, когда никто из нас не знал, кто он на самом деле. В ту ночь все казалось таким простым.

Я киваю в знак согласия. Какое-то время мы сидим молча, прежде чем Алекс наклоняется и целует меня. Его губы мягкие и теплые, и я расслабляюсь под его прикосновениями.

— Амелия, — говорит Алекс, его льдисто-голубые глаза холодны и непроницаемы. — Я знаю, что ты со многим столкнулась, но нам нужно кое о чем поговорить.

Я смеюсь.

— О чем? Ты собираешься рассказать мне, что на самом деле ты - давно потерянный брат-близнец Луки?

Выражение лица Алекса темнеет, и я понимаю, что ничего хорошего в том, чем он хочет со мной поделиться, нет.

— Нет, не об этом.

Я чувствую, как в моей груди поднимается паника. Я была настолько поглощена драмой своей родословной, что позволила реальной опасности, нависшей над нашими с Алексом отношениями, отойти на задний план.

— В чем дело? — спрашиваю я, боясь того, что он может сказать.

— Лука Петров задавал о тебе много вопросов. — при упоминании имени Луки у меня по спине пробегает дрожь. Решимость этого человека раскрыть правду подобна волку на охоте — безжалостному и неумолимому.

— Почему он так беспокоится обо мне? — огрызаюсь я в отчаянии.

— Он рассматривал тебя как плату за то, что его обидели в ситуации с Максимом. Ты должна была знать, что ему не понравится, если я вмешаюсь и поставлю тебя под запрет. Должно быть, это вызвало у него подозрения, — объясняет Алекс.

— Я знаю. — я наклоняюсь, и Алекс поднимает руку, обхватывая меня, позволяя мне положить голову на его грудь. — Мне просто хотелось, чтобы мы могли вернуться к тому времени, когда мы были только вдвоем.

— Мне жаль, — говорит он, крепче прижимая меня к себе.

— Изабелла тоже стала задавать больше вопросов, — признаю я, мой желудок скручивается в узел. — Такое ощущение, что скоро о нас узнают все.

Прежде чем Алекс успевает ответить, дверь распахивается, и в комнату входит Николай, его светло-каштановые волосы взъерошены, а расчетливые глаза горят гневом.

Алекс напрягается, его рука тянется под подушку дивана рядом с ним, и через мгновение я вижу в его руке пистолет.

— Господи, чертов идиот, ты что, хочешь, чтобы тебя застрелили? — шипит Алекс, пряча пистолет под подушку.

Николай, похоже, ничего не думает о том, что Алекс сидит на диване со мной в полотенце, и сразу переходит к своей панической тираде.

— Это будет не в первый раз. — он пожимает плечами. — Я здесь, чтобы сказать тебе, что твои подозрения насчет Луки были верны. За голову Амелии назначена цена.

Кулаки Алексея сжимаются, челюсть напрягается.

— Ты уверен, что это был он?

— Цена? — восклицаю я. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду, когда говоришь, что за мою голову назначена цена?

Воздух вокруг нас сгущается от напряжения, и мне требуется каждая капля моих сил, чтобы не рухнуть на пол. Моя жизнь висит на волоске, и я больше не знаю, кому доверять.

— Я пока не смог подтвердить, от кого поступил приказ, но кто еще мог это сделать? — спрашивает Николай.

— Подожди, помедленнее. Кто хочет моей смерти? — спрашиваю я дрожащим голосом. — Что, черт возьми, я сделала? Я никто.

Алекс встает и поправляет полотенце на талии, глядя на меня сверху вниз.

— Ты наследница империи Кинг и состоишь в отношениях с наследником семьи Ивановых. Конечно, у тебя есть враги.

— Никто о нас не знает, — напоминаю я ему.

— Видимо, кто-то знает, — вмешивается Николай.

— Ты действительно так думаешь? — Спрашиваю я.

Алекс смотрит на меня, и я сразу вижу, что он распознает панику в моем взгляде.

— Это может быть совпадением, — предлагает он, но я знаю, что он просто пытается заставить меня чувствовать себя лучше. Если бы наш секрет стал достоянием общественности, прошло бы совсем немного времени, прежде чем он стал бы известен обоим нашим отцам. В лучшем случае они потребуют, чтобы мы перестали встречаться. Я не хочу думать о худшем варианте.

— Так что же нам делать? — спрашиваю я, сердце колотится в груди. Комната словно смыкается вокруг меня, я начинаю паниковать.

— Тот, кто навел справки об Амелии, хотел сделать это анонимно. Я подозреваю Луку, но не могу утверждать это с уверенностью, — отвечает Николай, его глаза сужаются.

— Черт возьми, — рычит Алекс. — Мы должны выяснить, кто это. Я не могу убить Луку, пока не буду уверен, что он сделал шаг против меня. Мы также не можем позволить кому-либо подойти достаточно близко, чтобы причинить вред Амелии.

Я пытаюсь собраться с мыслями и найти логику во всем этом хаосе, пока двое мужчин обсуждают дальнейшие действия. В конце концов я спрашиваю:

— Неужели Лука хочет моей смерти только для того, чтобы отомстить моему отцу?

— Он хочет причинить мне боль, — без колебаний говорит Алекс. — Он всегда был одержим контролем и сохранением своего положения в мафии, и он знает, что для него нет места, когда я заменю своего отца.

— Лука из тех, кто ни перед чем не остановится, чтобы его власть осталась неоспоримой. Он безжалостен. — Николай соглашается, выражение его лица мрачнеет.

— Он, должно быть, понял, что мы вместе, и думает, что если причинит тебе боль, то заставит меня совершить какую-нибудь глупость. Он знает, что отец позволит мне прикоснуться к нему только в том случае, если я докажу, что он нарушил прямой приказ. Полагаю, он пытается заманить меня в ловушку, — объясняет Алекс.

Я обдумываю их слова, чувствуя, как тяжесть каждой вероятности ложится на мои плечи. Страшно думать, что кто-то может назначить цену за мою голову только для того, чтобы спровоцировать Алекса. Я всегда была осторожна и бдительна, но теперь все мои усилия кажутся бессмысленными.

Я делаю глубокий вдох, готовясь к предстоящему разговору.

— Мы должны рассказать отцу, — говорю я, мой голос слегка дрожит. — Он сможет узнать, кто заказал убийство.

— Амелия, а что, если это был он? — слова Алекса пронзили воздух, как нож, его тон резким и напряженный.

Я встаю и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, меня охватывает шок.

— Думаешь, мой отец хотел моей смерти? Это бессмысленно. — мое сердце сжимается в груди, разрываясь между неверием и страхом, грозящим поглотить меня целиком. — Он способен на многое, я это знаю. Но он любит меня, Алекс. Он бы так не поступил.

— Иногда те, кому мы доверяем больше всего, причиняют нам самую глубокую боль, — предупреждает Николай, его голосе звучит предостережение.

— Нет, — резко отвечаю я. — Мне нужно с ним поговорить. Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь в меня выстрелит.

— Послушай, — умоляет Алекс, его глаза полны отчаяния. — Я могу обеспечить твою безопасность, только когда ты рядом со мной.

— Что, черт возьми, это значит? — Требую я.

— Это значит, что пока мы не разберемся с этим, ты не можешь уйти от меня. Ты не можешь вернуться домой, — объясняет Алекс.

— Ты с ума сошел? — я шиплю в ответ, и мой гнев становится сильнее страха. — Если я не вернусь домой, мой отец и брат сожгут этот город дотла в поисках меня.

Напряжение в комнате ощутимо, между Николаем и Алексом, стоящими по разные стороны от меня, назревает буря. Николай говорит первым.

— Я позвонил, чтобы уточнить, был ли это заказ Луки. Жду ответа.

Глаза Алекса опасно сужаются, в груди раздается рык.

— Если это он, я убью его сам.

Мое сердце замирает от обещания в его голосе - грубой, первобытной ярости, которая может заставить кровь стынуть в венах, и я не могу не задаться вопросом, что, черт возьми, со мной не так.

— Хорошо, — говорю я, спокойно и собранно, даже когда страх змеей скручивается у меня в животе. — Я заключу сделку с вами обоими. Я останусь с Алексом, пока мы не выясним, кто стоит за приказом об убийстве. Но как только мы узнаем, я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить себя, даже если это будет означать столкновение с Лукой Петровым.

— А если за этим стоит твой отец? — добавляет Николай.

Я несколько раз моргаю, глядя на него, уверенная, что ни за что на свете мой отец не стал бы пытаться меня убить.

— Я убью любого, кто за этим стоит.

Алекс колеблется, его челюсти плотно сжаты, когда он обдумывает мое предложение. Но, в конце концов, он кивает в знак согласия. Я вижу беспокойство в его глазах, тяжесть вины, которая угрожает раздавить его своим тяжелым бременем.

— Ты единственная женщина, которая осмелилась сказать мне, как все будет происходить, — шепчет он.

— И именно поэтому я единственная женщина, которую ты когда-либо любил, — отвечаю я, стараясь не обращать внимания на дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

— Не только ты, ещё твоя потрясающая чертова киска, — отвечает Алекс, одаривая меня ехидной ухмылкой. На этот раз я не могу удержаться от смеха, и напряжение в воздухе вокруг нас на мгновение спадает.

Смеяться так приятно — чувствовать себя нормальным, даже если это всего на секунду.

Алекс протягивает руки и обнимает меня, прижимая к себе и целуя меня с такой силой, что у меня подкашиваются колени.

— Алекс, — шепчу я, отстраняясь. — Спасибо. Без тебя я бы пропала.

— Моя работа - обеспечивать твою безопасность, — отвечает он.

Николай откашливается и поворачивается к двери.

— Мне нужно поговорить с несколькими людьми. Надеюсь, мне удастся докопаться до того, кто за этим стоит. — Алекс поворачивает голову в сторону своего верного друга. — Будь осторожен, слышишь меня?

Они обмениваются взглядами, и через мгновение Николай уходит, оставляя меня одну в объятиях Алекса. Я начинаю дрожать, когда Алекс крепче прижимает меня к себе. Не раздумывая, он подхватывает меня на руки, и полотенце на его талии падает на пол. Он относит меня в свою спальню и кладет на кровать.

Когда я опускаюсь на матрас, мои глаза упиваются его видом. Его кожа загорелая, его мышцы рельефны и совершенны.

Я делаю глубокий вдох, затем медленно выдыхаю, пока мои глаза путешествуют вниз по его телу. От его широких плеч, накаченных рук, твердых мышц груди до рельефного пресса, точеных бедер и ярко выраженных V-образных мышц - он сложен как настоящий Адонис.

Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю на все его великолепие, и внутри меня разгорается голод, жаркий и неистовый. Я чувствую себя живой с ним, в безопасности в его объятиях, и в этот момент у меня нет никаких сомнений в том, что я люблю его.

Он забирается на кровать, и я позволяю ему снимать с меня одежду слой за слоем. Он прижимается губами к каждому открытому участку кожи, разжигая желание в моем теле. Я знаю, что это последнее, что мы должны делать, ведь опасность окружает нас на каждом шагу, но ни одна моя частичка не думает о том, чтобы отвергнуть его.

Когда мы оба обнажены, он переворачивается на спину, притягивая меня к себе. Он раздвигает мои бедра, и я сажусь на него верхом, опускаясь на него. Я задыхаюсь, когда моя киска растягивается, чтобы принять его член глубоко внутри себя.

Я двигаю бедрами, скользя своей киской по его длине, и он сжимает руками мою попку, управляя темпом в такт своим движениям.

— Амелия, — говорит Алекс хриплым от желания голосом. — Черт, ты потрясающая.

Я наклоняюсь к нему, моя грудь касается его груди, и я шепчу ему на ухо:

— Я люблю тебя.

Он обхватывает меня руками, его пальцы впиваются в мягкую плоть моей задницы, когда он вновь вводит свой член глубоко внутрь меня, и дрожь пробегает по моей спине.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет в ответ Алекс хриплым от желания голосом, когда он толкается вверх, наши тела двигаются вместе в идеальной гармонии.

Я запрокидываю голову, со стоном произнося его имя, когда его член проникает глубоко внутрь меня, задевая чувствительные стенки моей киски. Он врезается в меня, оседлав меня грубо и жестко, наши тела сливаются в экстазе. Я чувствую, как он набухает, как его член пульсирует внутри меня, а я сжимаюсь вокруг него.

— Сильнее, — стону я, умоляя его о большем.

И он дает мне то, что мне нужно. Он трахает меня еще сильнее, его тело врезается в мое, пока мы двигаемся вместе.

— Быстрее! — я кричу, мой голос ломается, когда он выполняет все мои просьбы.

Мое тело содрогается, когда оргазм прорывается сквозь меня, оставляя меня задыхающейся и дрожащей от удовольствия. Я падаю вперед, упираясь головой в его грудь, пытаясь перевести дыхание.

— Клянусь Богом, я готов умереть трахая тебя, — стонет Алекс, его голос превращается в глубокое, грубое рычание.

Его член твердеет внутри меня, и он начинает входить в меня, давая мне лишь мгновение, чтобы оправиться от оргазма. Мое тело отвечает ему, мое желание к нему вызывает во мне второй оргазм, угрожая вырваться на свободу в любую секунду.

— О, Боже, — стону я, впиваясь ногтями в его спину, пока он вгоняет свой член так глубоко, как только может.

— Тебе нравится мой большой член, малышка? — спрашивает Алекс, вонзаясь в меня снова и снова.

— Да, черт, да, — кричу я, мой голос дрожит, когда я поднимаю голову с его груди, чтобы встретиться с ним глазами.

— Принимай его, как хорошая маленькая шлюшка, — рычит Алекс, глядя мне в глаза, продолжая входить в меня.

Слова едва успевают сорваться с его губ, как взрыв экстаза снова обрушивается на меня. Я вскрикиваю, оргазм прорывается сквозь меня, когда он глубоко всаживает свой член, задевая мой клитор.

— Блядь, — стонет Алекс, его член вздымается, когда он начинает кончать глубоко внутри меня.

Ощущения его горячей спермы, наполняющей мою киску, достаточно для того, чтобы довести меня до предела, и мой второй оргазм сразу переходит в третий, а мое тело извивается и дрожит, сжимая его член.

Я лежу сверху на Алексе, наши тела так близки, а сердца бьются так быстро, что кажется, будто мы одно целое. Мы оба неподвижны, пыхтим от усталости, пытаясь отдышаться.

Не знаю, как долго мы так лежим, но в конце концов я перекатываюсь с него на бок и сворачиваюсь калачиком у него на груди.

— Я люблю тебя, — шепчу я, отчаянно пытаясь сказать ему, как много он для меня значит.

— Я тоже тебя люблю, Амелия, — говорит Алекс, целуя меня в макушку и натягивая на нас покрывало с края кровати.

Я закрываю глаза, погружаясь в сон в надежном коконе объятий Алекса. Здесь мое место. Опасный мир, частью которого мы являемся, теснится вокруг нас, но где бы он ни был, я хочу быть рядом с ним.

Глава 16

Я лежу на кровати рядом с Алексом, его ровное дыхание успокаивает меня. Несмотря на отсутствие паники, я могу думать только о том, что кто-то хочет моей смерти.

Меня не удивляет тот факт, что кто-то хочет моей смерти. Когда ты постоянно находишься в окружении охранны из-за того, кто твоя семья, то понимаешь, что постоянно находишься в опасности. Когда за твою голову назначена награда - это совсем другое дело. Кто-то по той или иной причине решил покончить с моей жизнью.

— Амелия, — неожиданно обращается Алекс, прерывая мои мысли. Я смотрю на него, и в его взгляде читается беспокойство. — Ты в порядке?

Я игнорирую вопрос, потому что правда его только расстроит.

— Я думала, ты спишь, — меняю тему я.

Он подвигается и поднимает руку, чтобы я могла прижаться к нему.

— Я уснул.

— Прости, я тебя разбудила?

Он качает головой и целует меня в макушку.

— Нет, я не умею крепко спать.

Я делаю глубокий вдох и зарываюсь лицом в его грудь.

— Думаешь, Николаю удастся узнать, кто хочет моей смерти?

Алекс крепче прижимает меня к себе.

— Безусловно. И в любом случае я хочу, чтобы ты знала: с тобой все будет хорошо, обещаю.

Лежа в объятиях Алекса, я испытываю смесь эмоций. Хотя моя интуиция подсказывает мне, что не следует этого делать, правда в том, что я чувствую себя в безопасности в его объятиях. Он станет главой мафии, с которой моя семья боролась всю мою жизнь, но почему-то я не сомневаюсь, что он умрет за меня.

— Я не знаю, как тебя отблагодарить, — шепчу я, мой голос едва громче шепота.

— Тебе не нужно меня благодарить, — отвечает он твердым и обнадеживающим голосом. — Когда я услышал от Николая, что за твою голову назначена награда, черт возьми, я не могу описать, как был напуган и взбешен. Я убью того, кто за этим стоит.

У меня перехватывает дыхание от его слов, я чувствую тяжесть нашей реальности. От его защиты у меня пробегает дрожь, и я нахожу утешение в его объятиях.

— Спасибо, — шепчу я дрожащим голосом.

Он наклоняется, захватывая мои губы в отчаянном, голодном поцелуе. Наши тела прижимаются друг к другу, желание и страх переплетаются в страстном объятии.

Его прикосновение разжигает мой внутренний огонь, мое желание, я хочу его, и я хочу немедленно.

Наши губы размыкаются, и я притягиваю его лицо к своей шее. Он низко рычит, покусывая и облизывая горящую дорожку на моей шее. Он скользит руками по моему животу, а я запускаю пальцы в его волосы. Словно инстинктивно, его член прижимается к моему отверстию, и я издаю стон удовольствия.

Я с нетерпением жду его внутри себя, когда нас прерывает звонок его телефона. Алекс разочарованно ворчит, потянувшись к нему, его лицо мгновенно становится суровым, когда он слушает голос на другом конце провода. Мое сердце колотится в груди, страх возвращается, когда я наблюдаю за выражением его лица.

— Он уверен? — грубо спрашивает он.

— Что? — спрашиваю я, не в силах больше молчать.

— Я понимаю, — Алекс продолжает говорить с человеком на другом конце телефона, поднимая палец, показывая, что ему нужна минутка, прежде чем ответить мне. — Спасибо. Держи меня в курсе всего нового, что узнаешь, ладно?

Он завершает разговор, и бросает телефон на кровать.

— Алекс, что происходит? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Это не Лука заказал убийство.

Я недоверчиво качаю головой. Это не мог сделать мой отец. Что бы ни говорили о нем Николай и Алекс, он никогда бы не причинил мне вреда. Но если это был не Лука, тогда у меня больше нет вариантов.

— Тогда кто это был?

— У Николая есть имя, но он не доверяет источнику, и хочет еще немного покопаться, чтобы знать наверняка, — объясняет Алекс, и я чувствую, что он от меня что-то скрывает.

— Алекс. Кто. Блять. Назначил цену за мою голову? — требую я.

Он делает глубокий вдох:

— Ходят слухи, что это может быть Винсент.

Я отшатываюсь, словно от удара, слова пронзают меня, как нож.

— Мой брат? — шепчу я, яростно качая головой. — Это невозможно.

— Я же сказал, что Николай пока не подтвердил эту информацию, но неужели так сложно поверить, что он может стоять за этим?

— Да! — восклицаю я, садясь и оглядывая кровать в поисках своей одежды. — Винсент всегда был рядом со мной, он всегда меня защищал. Он никогда не причинил бы мне вреда.

— Амелия, я не могу просто сидеть сложа руки и игнорировать эту информацию. На кону твоя жизнь, и я не позволю причинить тебе вред, даже если угроза исходит от твоей собственной семьи. Я тебе это говорил. — Алекс протягивает руку, когда я начинаю одеваться. Его хватка на моей руке крепкая, но нежная, свидетельствует о его внутренней борьбе между любовью ко мне и долгом защищать меня.

— Алекс, ты ошибаешься. Этого, не может быть! — слёзы текут по моему лицу. Последствия столкновения с моим братом слишком серьезны, чтобы их можно было вынести: потенциальная потеря единственного человека, который, казалось, заботился об мне с детства, и возможность спровоцировать полномасштабную войну внутри преступного мира.

— Я бы все отдал, чтобы это не было правдой. Но мы не можем игнорировать факты. Ты сказала мне, что твой отец рассматривает возможность отказаться от твоего брата в роли следующего главы семьи. Если спросишь меня, то я отвечу - это кажется довольно серьезной мотивацией.

— Мой отец еще даже не сказал Винсенту, что думает об этом, — возражаю я.

— Неужели так трудно догадаться, что он и так это уже понял? Черт побери, твой отец заставляет его учить тебя драться. Если он все понял, это должно его разозлить, — огрызается Алекс.

— Ты его не знаешь, — настаиваю я, вставая в поисках своих ботинок. Алекс мгновенно поднимается на ноги, набрасывая на себя одежду.

— Не знаю, согласен. Но я знаю мир, в котором он вырос. Предположим, он знает, что не станет главой семьи Кинг. Неужели трудно поверить, что он сделает все, что в его силах, чтобы доказать твоему отцу, что он не так слаб, как он думает, — рассуждает Алекс, глядя на меня так, словно пытается меня переубедить.

— Я не собираюсь играть в угадайку с жизнью моей семьи, особенно моего брата. — я вытираю слезы, гнев и страх, борющиеся внутри меня.

— Амелия, пожалуйста, — говорит Алекс мягким и умоляющим голосом. — Я повторюсь. Я бы отдал все, чтобы это не было правдой. Но я должен знать. Я не могу стоять в стороне и смотреть, когда ты находишься в опасности.

— Я… Я не знаю, я не могу… Я просто… — заикаюсь я, и мои колени подкашиваются. Алекс ловит меня и крепко прижимает к своему телу.

— Я знаю, трудно поверить, что тот, кто тебе дорог, способен на такое, — признается Алекс. Его сердце колотится у моей щеки, когда он кладет свою голову на мою.

— Сначала ты думаешь, что мой отец хочет моей смерти, а теперь ты говоришь, что это мой брат. Извини, если я думаю, что твоим источникам сложно поверить, — язвительно говорю я.

— А если мы это подтвердим? — спрашивает он.

— Отлично, — огрызаюсь я. — Допустим, мы сможем подтвердить, что за этим стоит Винсент. Я буду той, кто разберется с ним. Ты понял?

— Амелия… — протестует он, но я перебиваю его.

— Пожалуйста, Алекс. Если это правда, а я не говорю, что верю в это, мне нужно знать, почему он так поступил. Мне нужно посмотреть ему в глаза и спросить его лично. — Отчаяние в моем голосе ощутимо, и я вижу конфликт в его глазах, когда он сопоставляет риски с моей потребностью.

— Хорошо, — наконец говорит он, крепко сжав челюсти. — Но я пойду с тобой. И если есть хоть малейший намек на опасность, мы уйдем оттуда.

— Ты не сможешь, они не пропустят тебя дальше вестибюля, — возражаю я.

— Амелия, я не оставлю тебя наедине с твоей семьей. — он притягивает меня ближе к себе, пытаясь убедить меня, что не собирается отступать.

В комнате царит напряженная атмосфера, мы тяжело дышим, а наши сердца колотятся, пока мы смотрим друг на друга. Я делаю глубокий вдох, с трудом веря в слова, которые собираюсь произнести.

— Если Винсент несет за это ответственность… Если он действительно пытается меня убить… — я тяжело сглатываю, чувствуя тяжесть того, что собираюсь сказать. — Я убью его сама. Я могу тебе это обещать.

Его глаза расширяются от моего заявления, но я не отступлю. Это моя семья, моя кровь, и если мой собственный брат хочет моей смерти, я обязана с этим разобраться. Между нами повисла тишина, воздух наполнен интенсивностью наших эмоций.

— Тебе не обязательно делать это в одиночку, — отвечает он.

— Если он тот, кто хочет меня убить, то именно я должна прикончить его. Я все еще думаю, что ты ошибаешься, но если я смогу справиться с ним сама, это будет значить, что как глава этой семьи я могу справиться со всем.

Он колеблется, его взгляд прикован к моему, ища любой признак неуверенности в моих словах. Но теперь пути назад нет. Я так решила и доведу дело до конца.

— Хорошо, — неохотно соглашается он, его челюсти крепко стиснуты от разочарования. — Но если есть хоть малейший намек на опасность, я хочу, чтобы ты развернулась и сразу же убралась оттуда. Без лишних вопросов. Понятно?

Я киваю, меня охватывает облегчение.

— Я все поняла.

Следующий час мы проводим в разработке стратегии, обсуждая все возможные сценарии и способы приблизиться к Винсенту. Я знаю, что мой брат хороший, но не настолько глупа, чтобы не понимать, что он все еще является членом нашей семьи.

Я смотрю в глаза Алекса, вижу в них страх и любовь, и мое сердце наполняется нежностью к нему.

— Ты готов? — спрашиваю я.

— А ты? — переспрашивает он, и мне не нужно отвечать. Выражение моего лица, должно быть, дает ему достаточный ответ, потому что он притягивает меня к себе и крепко обнимает, пока мы стоим у лифта.

— Тебе не обязательно ехать со мной, — заявляю я, глядя на него снизу вверх.

— Ты что, блядь, шутишь? Я не спущу с тебя глаз, пока не посажу в такси, — уверенно отвечает он.

Кажется, что лифт едет целую вечность: Алекс шепчет мне на ухо заверения, а я стою молча, пытаясь смириться с тем, что моя семья настроена против меня.

Звук лифта, сигнализирует о нашем прибытии в вестибюль. Алекс встает передо мной, закрывая меня от взглядов всех, кто может быть рядом. Я сдерживаюсь, пытаясь не допустить мысли, что это может быть наш последний день жизни вместе.

Когда мы выходим из лифта, мое сердце колотится в груди, адреналин бурлит в моей крови. Мы проходим через вестибюль, рука Алекса крепко держит меня за руку, удерживая меня рядом.

— Амелия? — спрашивает Алекс, глядя мне в глаза. — Тебе не обязательно этого делать. Мы можем развернуться и уйти прямо сейчас, если ты не готова.

— Нет. — я качаю головой, во мне вспыхивает решимость. — Я должна узнать правду. Я должна увидеть Винсента своими глазами.

Алекс кивает, когда мы выходим на улицу, делая, возможно, последние вздохи в нашей жизни, пока он ловит такси для меня.

Я сажусь на заднее сиденье, мое сердце колотится от предвкушения и страха. Алекс прислонился к окну, положив руку на стекло.

— Обещай мне, что будешь осторожна, — говорит он, его голос полон беспокойства.

— Буду, — обещаю я, сжимая его ладонь в ответ. Она теплая и такая надежная, и на мгновение я чувствую, как меня охватывает чувство спокойствия.

Он качает головой.

— У меня плохое предчувствие.

— Я люблю тебя, — говорю я, глядя на него.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он, когда такси отъезжает от обочины, и я наблюдаю, как Алекс исчезает из поля зрения. Огни города мелькают, пока мы мчимся к поместью моей семьи, и единственным звуком является глухой гул двигателя такси. В голове проносятся мысли о событиях последних нескольких дней и о том, что мой брат может пытаться убить меня. Эта мысль слишком ужасна, чтобы быть правдой, но я не могу игнорировать факты.

Едва я начинаю сомневаться в себе, как такси подъезжает к подъезду нашего здания. Я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что может произойти дальше.

Глава 17

Мое сердце колотится как сумасшедшее, когда я провожу бейджем по табло в лифте и поднимаюсь в дом нашей семьи. Когда я приехала на нужный этаж и обнаружила сидящего на ресепшене Марко, я не сильно этому удивилась. Именно здесь его можно увидеть чаще всего, наблюдающим за гостями моего отца. Я несколько мгновений вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти хоть немного информации. Наверняка Марко был бы в курсе, если бы Винсент планировал убить меня. Они выросли вместе, и всегда были не разлей вода.

Но по лицу Марко невозможно было ничего прочесть. Он выглядел даже слегка скучающим, и я почти уверена, что ему вряд ли хватило бы мозгов скрыть подробности тайного заговора, если бы он действительно о нем знал. Я пытаюсь вести себя как обычно, хоть мое сердце и готово выскочить из груди в любой момент.

— Добрый вечер, принцесса, — буркнул Марко в мою сторону.

Он всегда называл меня так, когда мы были еще детьми, но резко перестал, стоило мне пойти в колледж. Я мгновение гадала, был ли скрытый смысл в том, что он назвал меня так именно сейчас, или надо мной все таки взяла верх моя паранойя.

Я тяжело сглатываю, а мое сердце заходится все быстрее, когда слышу сигнал о прибытии лифта за моей спиной. Тени танцуют на мраморном полу, воздух окутывает жуткая тишина. В данный момент я чувствую себя уязвимее, чем когда-либо.

— Амелия! — доносится до меня резкий голос Винсента, заставляя подпрыгнуть от неожиданности. Его статная фигура появляется из тускло освещенного коридора, и я вижу, что его брови нахмурены от беспокойства. — Где ты была?

— Винсент, — на выдохе говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты меня напугал.

Некоторое время я изучающе смотрю на него, пытаясь найти в его лице и языке тела любой намек на злые намерения, но не вижу ничего, кроме моего брата, которого я знаю всю жизнь и безмерно люблю.

— Извини, — говорит он, и я вижу, что он искренне сожалеет. — Отец пригласил Максима на ужин. Вероятно, он хотел как-то сблизиться с ним, поэтому я остался здесь в гордом одиночестве.

Его брови сходятся на переносице, когда он, наконец, смотрит мне в глаза.

— Что случилось? Ты выглядишь... Обеспокоенной.

Я колеблюсь, прежде чем ответить ему.

— Мы одни? — спрашиваю я, гадая, видит ли он, как я нервничаю в данный момент.

— Да, а что? — отвечает он, и я вижу, насколько его озадачил мой вопрос.

— Мне просто интересно. — говорю я, пожимая плечами.

— Энтони ушел, папа поручил ему какое-то срочное дело, так что остались только я и ты, — поясняет он.

— Не хочешь спарринг? — резко предлагаю я, и мой вопрос удивляет даже меня.

— Прямо сейчас? — спрашивает он недоверчиво, затем прыскает со смеху. — Почему ты хочешь это сделать?

— Потому что во мне слишком много энергии сейчас, и мне нужно куда-то ее выплеснуть, — твердо отвечаю я, не давая ему возможности спорить со мной. Если Винсент действительно тот, кто хочет мой смерти, то я бы хотела, что бы он перестал быть трусом, и покусился наконец на мою жизнь. — Так ты согласен или нет?

— Хорошо, — неохотно соглашается он, его глаза полны подозрения. — Сама планируешь свои похороны.

Выбор слов потрясает меня, и я начинаю задаваться вопросом, действительно ли я так хорошо знаю своего брата и то, на что он способен. Воздух между нами буквально трещит от напряжения, пока мы направляемся в домашний спортзал. Когда мы ступаем на мягкий пол, Винсент осматривает на меня с ног до головы.

— Амелия, что происходит? — требовательно спрашивает он, и я слышу разочарование в его голосе. — Я вижу, ты что-то от меня скрываешь.

— Не понимаю о чем ты, — говорю я, изо всех сил стараясь, что бы мой голос звучал непринужденно.

— Я знаю тебя, — усмехается он.

— О, ты так в этом уверен? — спрашиваю я. — Может быть, мы в действительности совсем не знаем друг друга, — шиплю я и сжимаю кулаки, готовясь защищаться.

— Что с тобой происходит? — раздраженным тоном спрашивает Винсент.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Иногда люди, о которых ты думаешь, что знаешь все, на самом деле, больше всех скрывают.

— Например? — спрашивает он и я вижу, что его терпение на исходе. — Господи, ты как будто говоришь какими-то шифрами. Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Например... Наша мать, — шепчу я.

— Изабелла? — Глаза Винсента расширяются, и на мгновение я вижу плещущийся в них страх. — Причем тут она?

— Может быть, она не та, кем мы ее считали, — говорю я, едва выговаривая слова. — Может быть, никто не тот, кем кажется.

Винсент некоторое время не моргая смотрит на меня.

— Ты знаешь? — его голос звучит едва громче шепота.

Атмосфера в комнате становится невыносимо тяжелой. Этот единственный вопрос разрушает все, и так небольшие, остатки моего самоконтроля.

— Что? Ты хочешь сказать, что знал, что Изабелла не наша мать?! — ору на него я, а мое сердце колотится, как сумасшедшее. Предательство и боль смешиваются вместе, в мгновение ока окутывая меня неконтролируемой яростью.

— Когда ты узнал? — он игнорирует мой вопрос, но я продолжаю. — Ты серьезно? Ты знал, что она не была нашей матерью, и никогда не говорил мне об этом? Как ты мог скрыть это от меня? Как давно ты знаешь?

— Прости, я не хотел скрывать, но отец запретил мне говорить тебе об этом.

— Как давно ты знаешь? — Повторяю я.

— С шестнадцати лет, — признается он, опустив глаза. — Но это ничего не меняет…

— Ничего? — перебиваю его я дрожащим голосом. — Ты солгал мне, Винсент! В чем еще ты лгал мне?

Я не могу не думать о предупреждении Алекса. Кто-то назначил цену за мою голову. Могла ли я так ошибаться насчет Винсента? Мог ли он быть способен на такое?

— Амелия, — он тянет ко мне руки, словно умоляя, но я отстраняюсь, нуждаясь в дистанции между нами.

— Больше никаких разговоров, — говорю я, мой тон снова холоден и полон решимости.

Он медленно кивает, понимая, что нам нужна физическая нагрузка, что бы дать волю всем этим чувствам. Напряжение между нами слишком велико, чтобы его можно было снять лишь словами. Мы принимаем боевую стойку и начинаем бороться, не говоря ни слова.

Винсент замахивается на меня с огромной силой, но я ловко уклоняюсь от него. Я парирую быстрым ударом в живот, заставляя его вскрикнуть от удивления. Наши движения быстрые и точные, наши тела словно танцуют вокруг друг друга. Каждый удар и блок служат способом разрядки для эмоций, которые мы не осмеливаемся высказать.

Несмотря на ложь и секреты, я не могу отрицать нашу связь. Мы провели бесчисленное количество часов, тренируясь вместе, показывая всем, как тонко мы чувствуем друг друга. Но мысль о том, что Винсент лгал мне все это время, подпитывает мою решимость выйти победителем в этой схватке. Доказать в первую очередь себе, что я могу постоять за себя, несмотря на коварную паутину обмана, окутывающую всю нашу семью.

— Амелия, — задыхается он между ударами, — я знаю, что причинил тебе боль. Я вижу это в твоих глазах. Но ты должна поверить мне, когда я говорю, что все, что я делал, было для того, что бы защитить тебя.

— Защитить меня? — шиплю я, блокируя его удар, и тут же отвечая своим. — Как ложь о нашей матери может защитить меня? Что еще ты скрываешь от меня?

— Ничего! — восклицает он с явным отчаянием в голосе.

Мы продолжаем сражаться, не останавливаясь ни на секунду. Каждый удар сильнее, чем предыдущий, а мы все еще пытаемся выплыть из пучины боли и лжи, в которой потонула вся наша семья.

Наши тела сталкиваются, и мы замираем в таком положении, запыхавшиеся и все в синяках. В этот момент я замечаю уязвимость в зеленых глазах Винсента, и на мгновение мне безумно хочется поверить ему. Я хочу верить, что он никогда меня не предаст.

Тяжесть признания Винсента снова сокрушающей волной накрывает меня, заставляя задыхаться и пошатнуться. Мои руки предательски дрожат, когда я снова наношу удар, от которого он едва успевает уклониться, и в его глазах горит сожаление. Воздух в спортзале сгущается от напряжения, пота и горького привкуса предательства.

— Скажи мне, Амелия, — требует Винсент, уворачиваясь от моего очередного удара. — Чего ты так боишься? Что я причиню тебе боль? Что я не тот брат, которым ты меня всегда считала?

Я уклоняюсь от удара, нацеленного мне в ребра, и мое сердце колотится.

— Как я могу доверять тебе, если все, что я когда-либо слышала от тебя, было ложью? — спрашиваю я, и мой голос дрожит от гнева и страха.

— Как ты можешь спрашивать о таком? Мы семья, — отвечает он, блокируя очередной удар. — А семья должна защищать друг друга.

— И поэтому вы назначили цену за мою голову? — говорю я. Мои слова застают его врасплох, и я пользуюсь этим, что бы прижать его к земле. — Ты приказал кому-то убить меня, потому что отец хочет, что бы я, а не ты, стала главой семьи?

Глаза Винсента расширяются от шока, его грудь вздымается под моей хваткой.

— Что? Нет! Амелия, я бы никогда…

Его слова кажутся искренними, и я так хочу поверить ему, но мой разум съедают сомнения. Мое сердце колотится в груди, словно птица в клетке, отчаянно пытающаяся улететь. На мгновение я позволяю себе раствориться в знакомых глубинах его леденисто-голубых глаз, попутно ища любые признаки обмана.

— Ты действительно веришь, что я способен на подобное? — спрашивает он, все еще шокированный. — Я не знал, о планах отца насчет тебя, — говорит он побежденно.

Я отпускаю Винсента, отшатываясь от него, словно его прикосновения обжигают. Слезы затуманивают мои глаза, колени подгибаются, переизбыток эмоций, который я испытала сегодня вечером, буквально убивает меня.

— Я уже не знаю, чему верить, — признаюсь я и мой голос едва слышен. — Но если ты говоришь правду… Если ты действительно заботишься обо мне так сильно, как говоришь… Помоги мне. Помогите мне выяснить, кто приказал убить меня.

— Откуда ты знаешь, что за твою голову назначили цену? — спрашивает он.

В моей голове всплывают образы Алекса и Николая, но я понимаю, что не могу рассказать Винсенту об этом.

— Я не могу сказать. Ты должен просто довериться мне, — говорю я твердым голосом.

— Довериться тебе? — смеется он. — Ты приходишь сюда, обвиняешь меня в том, что я хочу твоей смерти. Потом говоришь, что была бы более чем счастлива, перерезать мне горло, если дело дойдет до борьбы за власть в нашей семье. Я тебя не узнаю.

— Все не так, — настаиваю я.

Винсент кивает, понимая серьезность ситуации.

— Хорошо, — говорит он. — Ну, расскажи мне. С чего ты взяла, что за твою голову назначена цена, и почему ты решил, что за этим стою я?

Я тру кулаками глаза, прогоняя слезы, которые готовы уже вот-вот вылиться наружу.

— Я не могу тебе сказать.

— Черт побери, Амелия! Больше никаких секретов между нами. Разберемся во всем вместе.

Слова Винсента эхом отдаются у меня в ушах, и я надеюсь, что он действительно имеет в виду то, что говорит. Но, не смотря на мою надежду, во мне слишком много сомнения сейчас, что просто так взять и слепо довериться ему.

— Клянусь, я не приказывал тебя убивать. — продолжает Винсент, и его голос дрожит от боли и растерянности. — Ты понимаешь, как абсурдно это звучит, стоит только произнести эти слова вслух?

Мое сердце сжимается, ведь я вижу в его глазах столько боли, но тень сомнения все еще находится где-то в глубине моего сердца.

— Я больше не знаю, кому я могу доверять.

— Тогда доверься мне, — умоляет он, и в его тоне сквозит отчаяние. — Пожалуйста… С тех пор, как мы были детьми, именно я всегда был рядом и присматривал ха тобой. Я не могу понять, как ты вообще смогла допустить мысль о том, что я когда-либо смогу причинить тебе боль.

Я колеблюсь несколько мгновений, душу раздирают противоречия. Я мечусь между любовью и преданностью к брату и мучительным сомнением в глубине моей души. Но когда я смотрю ему в глаза, я вижу проблеск чего-то настоящего. Я вижу брата, которого я знаю и люблю.

— Хорошо, — шепчу я, кладя руку ему на предплечье.

Мы оба буквально подползаем к ближайшей стене и используем ее как опору, что бы скатиться по ней и сесть на пол.

— Я говорю тебе все это не потому, что согласна его решением или хочу тебя обидеть, — начинаю я. — Я просто хочу, чтобы ты все знал. Папа пришел ко мне несколько месяцев назад и сказал, что у него есть опасения насчет того, что бы ты стал главой семьи.

— И даже ты не подумала, что я заслуживаю об этом знать? — спрашивает он, и боль в его глазах показывает, что ни одна я ошибалась на его счет.

— Винсент, мне очень жаль. Я хотела сказать тебе, клянусь, — бормочу я, и мои глаза опять щиплет от слез.

Он медленно качает головой, все еще не до конца оправившись от моих откровений.

— Тогда почему ты этого не сделала?

— Потому что я не хотела причинить тебе боль. Я много раз думала рассказать тебе, но была уверена, что после этого ты меня возненавидишь, — признаюсь я, чувствуя, как на меня давит тяжесть последствий моих действий.

— Ты моя сестра, — говорит он тихо, но его голос звучит грубо от испытываемых им эмоций. — Я всегда хотел для тебя всего самого лучшего. Единственное, что в этой ситуации причиняет мне боль – это то, что ты мне ничего не сказала.

Между нами воцаряется абсолютная, давящая тишина, прерываемая лишь нашим прерывистым дыханием.

— Я знаю… Отец сказал, что мне не следует ничего говорить тебе, мол он сам скажет, когда придет время, — объясняю я. — Но я все равно должна была тебе сказать. Я думаю, нам нужно поговорить с отцом о том, что бы мы оба стали главами семьи.

Винсент смотрит на свои руки, затем издает тяжелый вздох.

— Мне очень жаль, что я не рассказал тебе об Изабелле раньше. Если бы я мог вернуться и изменить прошлое, я бы это сделал.

— Я знаю, что ты бы это сделал, — честно отвечаю я. — Я думаю, что мы оба многое сделали бы по-другому, если бы могли.

— Ты не рассматривала возможность того, что наш отец просто выставляет нас обоих дураками?

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, в замешательстве смотря на него.

— Он проводит сегодняшний вечер с Максимом. Возможно, он нашел своего настоящего приемника… И это не мы.

От этой мысли у меня по спине пробегает дрожь.

— Что ты такое говоришь?

— Что, если наш отец решит, что мы не нужны ему для того, чтобы продолжить его наследие? — спрашивает Винсент.

Я делаю глубокий вдох, обдумывая его слова. Это мысль пугает, но такая вероятность действительно существует. Наш отец всегда был хитрым человеком, и, я думаю, он совсем не прочь поиграть с нами в интеллектуальные игры.

— Ты правда думаешь, что он на это способен? — наконец отвечаю я.

Глаза Винсента сверкают решимостью.

— У этого человека не возникло проблемы убедить нас в том, что Изабелла наша настоящая мать. Я полагаю, что он вовсе никогда не собирался говорить мне, что он рассматривает тебя на роль главы нашей семьи.

Несколько мгновений мы сидим молча, погруженный каждый в свои мысли. Единственным звуком в зале является наше с Винсентом тяжелое дыхание.

Наконец я нарушаю молчание.

— И что теперь?

— Мы начнем расследование, — отвечает Винсент. — Нам нужно выяснить, кто стоит за нападением на тебя. Мы должны убедиться, что они сполна заплатят за то, что сделали. Такая угроза не может остаться без ответа.

Я киваю.

— Ты не думал, что это может быть наш отец?

Винсент раздумывает над ответом и на его лице играют желваки.

— Это ничего не меняет. — наконец произносит он. — Но, каким бы дерьмовым не был этот человек, я не думаю, что это он.

— Нам нужно быть осторожными, — говорю я дрожащим голосом, и качаю головой.

— Я знаю, — говорит Винсент, и выражение его лица становится жестче. Внезапно его голова резко поворачивается в сторону главного зала.

— Ты это слышала?

Я качаю головой, но мои чувства сейчас в состоянии повышенной настороженности.

Винсент прислушивается еще мгновение, но продолжает говорить, ведь больше не слышно ни звука.

— Ты не можешь больше хранить секреты от меня. — говорит он.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, размышляя, могу ли я доверить ему то, что я влюбилась в Алексея Иванова.

Пока Винсент смотрит на меня, в ожидании ответа, и на меня давит недосказанность между нами. Я хранила от него так много секретов, но этот кажется совершенно другим. Кажется, что этот секрет может изменить всё.

— Если ты не будешь честна со мной, я не смогу тебе помочь, — отвечает он.

Я знаю, что мне необходимо кому-то доверить свою тайну, иначе я могу задохнуться от внутренней тревоги.

— Я кое-кого люблю, — говорю я наконец.

— И в чем именно секрет? — Винсент вопросительно поднимает бровь.

— Это не просто… Кто-то, — уточняю я.

Глаза Винсента расширяются.

— Кто это?

Я открываю рот, готовая ответить честно на его вопрос, но как только слова готовятся вырваться, в спортзале резко гаснет весь свет.

— Амелия?

— Винсент? — зову я в панике, протягивая руку, пытаясь нащупать в темноте брата. Мгновение спустя я слышу звук шагов, шаркающих по мягкому полу.

— Кто здесь? — кричит Винсент.

Внезапно чья-то рука хватает меня за затылок и прижимает к стене. Мне удается вскрикнуть, прежде чем чья-то рука закрывает мне рот.

— Не трогай ее, блядь, — кричит Винсент. — Я убью тебя, ты меня понимаешь?

Я пытаюсь сопротивляться, но хватка на мне слишком крепкая. Я чувствую острую боль в шее, и ощущение холода распространяется по всему телу. Затем мои глаза застилает черная пелена, и я проваливаюсь в небытие.

Глава 18

Я открываю глаза, привыкая к тускло освещенной комнате без окон. Меня охватывает паника, когда я осознаю, что мои руки крепко связаны за спиной. Сердце бешено колотится в груди словно разъяренный кулак, пытающийся вырваться из грудной клетки.

Холодное помещение удушает и угнетает. Мерцающие флуоресцентные лампы отбрасывают жуткие тени на сырые стены, отчего помещение кажется еще меньше, чем есть на самом деле. Низкий потолок, давит на меня, как гиря, грозя раздавить своей тяжестью. Воздух затхлый и спертый; каждый вдох наполняет мои легкие запахом плесени и грибка.

Я слегка смещаюсь, пытаясь получше рассмотреть окружающую обстановку. Пол подо мной - твердый бетон, немилосердный к моему израненному телу. В углу комнаты зловеще стоит ржавый металлический стул, предназначение которого неясно. Дверь тяжелая и массивная, без какой-либо видимой ручки или замка с этой стороны - непреодолимый барьер между мной и внешним миром.

Мой разум лихорадочно ищет ответы, хоть какое-то подобие понимания. Как я здесь оказалась? Кто привел меня сюда? Чего они хотят?

Я отгоняю надвигающийся страх, вместо этого сосредотачиваясь на гневе. Я не буду жертвой. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Я слишком далеко зашла и слишком упорно боролась, чтобы позволить кому-то закончить мою историю подобным образом. Кто бы ни стоял за этим, он пожалеет, что перешел дорогу Амелии Кинг.

Решимость закипает во мне, согревая кровь и подстегивая волю к выживанию. Я снова осматриваю комнату в поисках слабых мест или возможных путей отступления. Мои глаза улавливают движение в углу комнаты, где ржавый стул отбрасывает угрожающие тени на сырые стены. Маленькая крыса бегает по полу, не обращая внимания на мрачное окружение. Если она может выживать в этом адском месте, то и я смогу.

Пока я вглядываюсь в каждую деталь, свет над моей головой постоянно мигает, и я думаю, не короткое ли это замыкание, не ослабла ли лампочка. В голове вспыхивает идея, и, несмотря на страх, свернувшийся в животе, я чувствую прилив надежды. Если я смогу встать и подтолкнуть светильник, то смогу заставить лампочку выпасть и разбиться. Если я все сделаю правильно, то смогу добыть осколок разбитого стекла, чтобы разрезать веревки.

Прежде чем я успеваю осуществить свой план, за дверью раздаются тяжелые шаги. Дверь со скрипом открывается, и передо мной предстает группа мужчин с жестокими улыбками и холодными, расчетливыми глазами. Их русский акцент пропитан злобой, они издеваются надо мной, и их смех разносится по комнате.

— Посмотрите на маленькую принцессу, — усмехается один из них, в его голосе звучит презрение. — Неужели ты думала, что сможешь спрятаться от нас в своей крепости?

— Какая жалость, — добавляет другой, окидывая меня голодным взглядом. — Ты очень красивая. Будет жалко испортить такое милое личико.

Я стискиваю зубы, гнев и отвращение переполняют меня. Но я не хочу, чтобы они увидели мой страх, и не хочу, чтобы им было приятно осознавать, что они залезли мне под кожу. Вместо этого я вызывающе смотрю на них в ответ.

— Наслаждайтесь своими нелепыми шуточками, пока можете, — выплевываю я, мой голос полон яда. — Когда я выберусь отсюда, вы все заплатите.

Их смех становится громче, заполняя пространство вокруг меня, словно удушливый туман. Но это не имеет значения; их насмешки только укрепляют мою решимость.

Пока мужчины продолжают свою тираду, я думаю только о том, что Николай, должно быть, что-то напутал. По их акценту можно догадаться, что они работают на Луку. Именно он должен был назначить цену за мою голову. Неопределенность гложет меня, но я отбрасываю ее в сторону, сосредоточившись на задаче: найти выход из этого кошмара.

Пот струйками стекает по моей спине, когда я делаю глубокий вдох. Мои руки связаны за спиной, но я использую все силы, чтобы сидеть прямо, с высоко поднятым подбородком.

— Это все, на что ты способен? — насмехаюсь я, заставляя себя улыбнуться.

— Дерзкая, не так ли? — усмехается один из мужчин, подходя ближе. От него воняет сигаретами и алкоголем.

— Пошел ты, развяжи меня, и я покажу тебе, какая я дерзкая, — отвечаю я, не отводя взгляда.

— Продолжай болтать, принцесса. — другой мужчина хмыкает, его глаза сверкают злобой. — Мы посмотрим, насколько ты крута, когда покончим с тобой.

— Хватит! — новый голос разносится по комнате, мгновенно заставляя остальных замолчать. Входит Лука Петров, его присутствие заполняет пространство, как гнетущая грозовая туча. Мой страх на мгновение сменяется гневом.

— Наслаждаешься представлением, Лука? — огрызаюсь я, на мгновение задумавшись, скормили ли Николаю ложную информацию или он с самого начала был предателем. Если бы это было последнее, Алекс мог быть в ужасной опасности. Мне нужны ответы, но сначала мне нужно остаться в живых.

— О, да, — отвечает он, с ухмылкой осматривая сцену. — Но нам пора поговорить о делах, моя дорогая.

— О делах? — Издеваюсь я. — Ладно, первое дело, которым я планирую заняться, когда освобожусь от этих веревок, — это убить тебя, — говорю я, и мой вызов снова выходит на первый план.

— Осторожно, — предупреждает Лука, его глаза сужаются. — На этот раз твой дружок тебя не защитит.

Я выдерживаю его взгляд, изо всех сил стараясь не выдать, как я напугана тем, что он знает о моих отношениях с Алексом.

— Отпусти меня! — Рычу я, и гнев в моем голосе едва скрывает отчаяние.

— Твое освобождение, — говорит Лука пугающе спокойным голосом, — зависит от твоего драгоценного Алексея.

— Что ты имеешь в виду? — требую я, гнев и замешательство бушуют во мне.

Лука наклоняется ближе, его дыхание касается моей щеки, и он шепчет:

— Я дал ему крайний срок. Спасти твою жизнь или потерять тебя навсегда. Думаю, мы еще увидим, как сильно он тебя любит, не так ли?

— Он придет за мной, — убежденно говорю я.

— Ему же хуже, — ухмыляется Лука, отступая от меня. Мой желудок сжимается, когда реальность обрушивается, и я понимаю, что это ловушка. С этими словами он разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями и бдительным взглядом моих похитителей.

— Вернись! — я кричу ему вслед, ярость течет по моим венам. — Клянусь, если я вырвусь из этих оков, то убью тебя собственными руками!

Мои похитители мрачно усмехаются, явно не впечатленные моими словами. Когда их смех затихает, я сосредотачиваюсь на их лицах, запоминая каждую деталь. Я не забуду тех, кто осмелился перейти мне дорогу, и они заплатят за свои действия.

По мере того, как проходят минуты и внимание моих похитителей время от времени ослабевает, я проверяю насколько туго затянуты веревки. Они тугие, но выбраться возможно. Если я смогу найти способ ослабить их, возможно, я выскользну на свободу.

— Эй, — кричу я одному из охранников, симулируя боль и отчаяние. — Пожалуйста, мне нужно немного воды.

Один из мужчин бросил на меня презрительный взгляд, прежде чем повернуться спиной, пробормотав что-то по-русски себе под нос. Этот момент - все, что мне нужно: быстрым, резким движением мне удается ослабить один из узлов на запястье.

Острая боль пронзает мою руку, когда ткань с пластиковым покрытием врезается в кожу, но я стараюсь не думать о боли, я слишком сосредоточенная на своей цели.

Еще несколько рывков, и мое запястье наконец освобождается. Кожа вокруг ран горит и начинает кровоточить, но я отказываюсь сдаваться. Я уже чувствую, как ко мне возвращаются силы, как восстанавливается мое тело.

Руки дрожат, и я сосредоточиваюсь на втором запястье. Я уже почти освободилась, когда слышу, как позади меня открывается дверь. Я замираю, когда звук шагов усиливается. Я оглядываюсь назад и вижу охранника, стоящего в стороне. Он небрежно курит сигарету. Неужели Лука вернулся? Он говорил с Алексом? Неужели человек, которого я люблю, отказался от меня или, что еще хуже, Лука убил его? Неужели теперь моя очередь присоединиться к нему? Я отгоняю от себя мрачные мысли и лихорадочно пытаюсь выбраться.

Я не хочу умирать, и не хочу, чтобы Алекс умер. Еще одним резким движением я освобождаю второе запястье.

Глава 19

Шум драки за дверью заставляет мое сердце бешено колотиться. Затаив дыхание, ожидая, пока Лука или кто бы то ни был за дверью, зайдет внутрь. Оглядывая троих мужчин, находящихся в комнате вместе со мной, я сомневаюсь, смогу ли я справиться со всеми ними одновременно. Несмотря на тренировки, я безоружна, и мне хотелось бы обезоружить одного из этих ублюдков, пока двое других будут застигнуты врасплох. Если Лука придет ко мне, это вполне может быть моим единственным шансом освободиться.

Несмотря на то, что мои руки уже свободны, я держу запястья за спиной, чтобы не вызывать подозрений. Двое мужчин стоят рядом друг с другом и смотрят на своих телефонах что-то, что заставляет их смеяться. Третий находится на другом конце комнаты, курит сигарету и в данный момент не обращает на меня внимания.

Я взвешиваю свои варианты, стараясь сохранять спокойствие и сосредоточенность. Драка снаружи усиливается, и я слышу громкий грохот. Внимание остальных мужчин приковано к двери, и я понимаю, что это мой единственный шанс отвлечь их внимание.

Я отталкиваюсь от земли и мчусь к мужчине, который стоит один и курит сигарету. Я врезаюсь в него со всей силы, сбивая его с ног. Прежде чем он успевает прийти в себя, я хватаю его выпавшую сигарету и втыкаю ее ему в лицо, заставляя его кричать в агонии, когда горячий пепел обжигает его кожу.

Двое других мужчин бросаются ко мне, но я успеваю отскочить. Я хватаю складной стул, стоящий неподалеку, и с размаху бросаю его в их сторону, заставляя их отпрыгнуть в сторону. Пока они приходят в себя, я бросаю стул и начинаю со всей силы наносить удары руками и ногами. Движения получаются естественными, и я уверена, что это результат моих регулярных тренировок с Винсентом.

Несмотря на свою комплекцию и силу, они не могут меня опередить. Я танцую вокруг них, уворачиваясь от их машущих рук и нанося удары, от которых они шатаются и задыхаются.

Дверь распахивается, и я удивляюсь, когда вижу не Луку. Вместо этого входит Николай, его глаза быстро осматривают комнату, прежде чем остановиться на моих.

— Амелия, — говорит он настойчивым тоном.

— Лука здесь, — выпаливаю я почти шепотом. Николай кивает, выражение его лица мрачное.

Николай поднимает оружие в мою сторону, и я, не говоря ни слова, падаю на пол. Он открывает огонь, его выстрелы попадают в двух оставшихся мужчин, с которыми я только что дралась.

— Где Алекс? — кричу я.

Николай быстро приближается ко мне.

— Он пошел убедиться, что Лука больше не является проблемой. — в этот момент я чувствую себя настолько глупо, что сомневалась раньше в преданности Николая.

— Мы должны ему помочь, — говорю я, входя в тускло освещенный коридор.

— Сюда! — кричит Николай, когда мы слышим, как вокруг нас разражается хаос. Верные последователи Луки слетаются на нас, как разъяренные шершни, сверкая оружием. Николай протягивает мне один из своих пистолетов, и я крепко его сжимаю.

— Знаешь, как им пользоваться? — спрашивает он спокойным голосом, несмотря на приближающуюся к нам опасность.

— Смотри на меня, — отвечаю я в тот момент, когда мужчина выбегает из ближайшей двери, нацелив на нас пистолет. Я без колебаний нажимаю на курок, отправляя его на землю с несмертельным ранением. Яростная ухмылка расплывается на моем лице.

Мы пробираемся через лабиринт коридоров и комнат, за каждым поворотом встречая новых врагов. Сердце колотится, адреналин бьет по венам. Все, о чем я могу думать - это добраться до Алекса.

Запах пороха и пота наполняет воздух, когда мы продвигаемся в самый центр помещения. Какофония выстрелов эхом отражается от металлических стен, словно навязчивый саундтрек к окружающему нас хаосу.

— Держись рядом и не высовывайся, — приказывает Николай напряженным голосом, внимательно наблюдая за происходящим вокруг.

— Поняла, — отвечаю я, следуя за нами по лабиринту коридоров.

Мы сворачиваем за угол и оказываемся в большом открытом помещении, заваленном громоздкой техникой и ящиками. Внезапно из дальнего конца комнаты в нас летят пули, заставляя нас упасть в поисках укрытия. Я укрываюсь за массивным оборудованием, его холодная металлическая поверхность прижимается к моей спине.

— Амелия! — кричит Николай с беспокойством. — Ты в порядке?

— Жива! — кричу я в ответ, мои пальцы сжимая пальцами пистолет, как спасательный круг. Я не могу позволить страху взять надо мной верх.

Я оглядываю своё укрытие, быстро оценивая ситуацию. В комнате находятся как минимум четверо нападавших, их оружие направлено в нашу сторону. Время на исходе - нужно действовать быстро.

— Прикрой меня! — кричу я Николаю, и принимаю решение действовать. Пока он подавляет огонь, я бегу по открытому пространству, зигзагами, чтобы избежать пуль, проносящихся мимо меня.

Каким-то чудом я добираюсь к другому укрытию невредимой. Прижавшись к нему спиной, я перевожу дух и выстраиваю стратегию.

— Есть еще блестящие идеи? — спрашивает Николай напряженным голосом, продолжая перестрелку с нападавшими.

— Работаю над этим, — бормочу я, мои мысли скачут. Когда я сканирую местность, единственное, что бросается в глаза — панель управления одной из огромных машин. Если я доберусь до нее, возможно, я смогу использовать ее в своих интересах.

— Отвлеки их! — кричу я Николаю, глубоко вздыхаю и бросаюсь к панели. Звук пуль, рикошетящих о металл вокруг меня, оглушительный, но я заставляю себя сосредоточиться.

Достигнув панели, я быстро изучаю переключатели и кнопки. Особенно выделяется одна - большая красная кнопка на правой стороне джойстика. Бросив последний взгляд на Николая, я нажимаю на кнопку и готовлюсь к последствиям.

Машина с ревом оживает, от резкого движения весь аппарат трясется. Застигнутый врасплох нападавший повернул голову в мою сторону, и пули резко полетели в мою сторону. Я уклоняюсь и нажимаю на джойстик, прикрепленный к аппарату шар сбивает двоих мужчин. Пока остальные оценивают ситуацию, Николай пользуется возможностью, чтобы выйти из своего укрытия и нанести прямой выстрел в лоб оставшимся двум мужчинам.

— Нам пора уходить! — кричит Николай, пока я смотрю на кровавую бойню перед нами. Мы выбегаем из помещения, и мчимся сквозь этот хаос, оба полны решимости помочь Алексу.

Звук кулаков, соприкасающихся с плотью, приводит нас к тому, кого мы искали. Мышцы Алекса движутся под его влажной от пота кожей, когда он вступает в рукопашный бой с Лукой. Их стоны боли и напряжения эхом разносятся по комнате, скрашивая напряженную тишину между выстрелами.

— Не останавливайся! — подстрекает Николай, хватая меня за руку и притягивая ближе к жестокому поединку между Алексом и Лукой. Несмотря на опасность, я не могу не восхищаться огромной силой обоих мужчин; каждый их удар, кажется, сотрясает сам воздух вокруг нас, заставляя Луку отступить назад.

Быстрым и плавным движением Алекс хватает Луку за воротник и швыряет его о неподатливую металлическую стену. Удар разносится по комнате, заставив мое сердце подпрыгнуть к горлу.

Краем глаза я замечаю движение: один из верных последователей Луки, до сих пор незамеченный, бросается ко мне. Прежде чем я успеваю среагировать, его кулак врезается в мое плечо, и от силы удара я падаю на землю.

— Амелия! — кричит Николай. Я слишком ошеломлена, чтобы ответить, мое зрение плывет, пока я изо всех сил пытаюсь прийти в себя. Сквозь дымку я вижу, как на долю секунды глаза Алекса устремляются в мою сторону, и на его лице отражается смесь ярости и страха.

В этот момент все как будто замедлилось. Звуки выстрелов и ударов кулаков стихли, сменившись стуком сердца в груди. Я пытаюсь подняться на ноги, но боль в плече слишком сильна. Мужчина нависает надо мной, его пистолет нацелен мне в голову.

Прежде чем он успевает нажать на курок, появляется Николай. Он валит мужчину на землю, направляя пистолет ему в грудь, и, не колеблясь, стреляет, и тело мужчины обмякает.

— Николай! — кричит Алекс, его голос напряжен. — Вытащи ее отсюда!

Николай кивает, поднимая меня на ноги. Алекс сосредоточенно смотрит на меня, пока я пытаюсь устоять на ногах. Позади него я вижу мерцающий отблеск и понимаю, что это свет отражается от лезвия в руке Луки. Я открываю рот, чтобы предупредить Алекса, но уже слишком поздно.

Лука наносит молниеносный удар, клинок проносится по воздуху и вонзается Алексу в живот. Я с ужасом наблюдаю, как он отшатывается назад, его глаза расширяются от шока и боли, а нож все еще торчит в животе.

— Нет! — я кричу, но уже слишком поздно. Алекс падает на землю, кровь растекается вокруг него.

С криком ярости я бросаюсь на Луку, подняв пистолет и готовый выстрелить. Мое зрение затуманивается от слез и ярости. Я без колебаний нажимаю на курок, но раздается лишь щелчок. У меня закончились пули. Лука поворачивается ко мне лицом, на его губах играет жестокая ухмылка.

Я бросаюсь на него, сбивая его с ног. Мы перекатываемся друг через друга, пытаясь контролировать ситуацию. Его пальцы обхватывают мое горло, сжимая до тех пор, пока я не могу дышать. Я задыхаюсь, хватаясь за его руку, но это бесполезно. Тьма начинает сгущаться.

Внезапно давление ослабевает, и я делаю глубокий вдох. Николай стоит надо мной, его пистолет дымится. Лука откидывается в сторону, задыхаясь.

— Ты в порядке? — спрашивает Николай хриплым от волнения голосом.

Я киваю, слезы текут по моему лицу.

— Нам нужно вытащить Алекса отсюда, — удается вымолвить мне, когда краем глаза я вижу, как Лука достает пистолет из одного из тел своих павших приспешников. Он поворачивает его в сторону нас с Николаем, и его палец нажимает на курок.

Но прежде чем он успевает выстрелить, по комнате разносится эхо выстрела. Лука дергается, его пистолет с грохотом падает на землю, когда он падает на колени. Кровь расцветает на его груди, окрашивая рубашку в темно-красный цвет.

Я поворачиваюсь и вижу Алекса, его глаза горят от ярости, когда он опускает дымящийся пистолет, который, должно быть, подобрал с пола.

— Predatel! — Алексей рычит по-русски. Он падает на спину, его рука прижимается к ране на животе, и он издает стон.

— Нам пора идти, — выдавливает Николай. — Сейчас же.

Не говоря больше ни слова, мы подхватываем Алекса, каждый берет его под руку, и мчимся к выходу, наши шаги эхом разносятся по пустынным коридорам.

Когда мы вырываемся на улицу, я слышу сирены, воющие вдалеке. Я оглядываюсь на здание, на сердце у меня тяжесть, зная, что мы только что сделали. Убийство подручного Иванова потребует объяснений, которые, не примет отец Алекса.

Алекс крепко сжимает мою руку, его тело дрожит от усталости и боли от раны. Металлический привкус крови тяжело витает в воздухе вокруг нас.

Когда мы пробираемся сквозь тени, я оглядываюсь назад на хаос, который мы оставили позади. Крики людей Луки становятся громче по мере их приближения. Они ищут нас, охотятся за нами, как за добычей.

— Сюда, — шепчет Николай, указывая на узкую дверь, спрятанную между штабелями ящиков.

Мы проскальзываем через дверь в тускло освещенный переулок, наши шаги приглушает гравий под ногами. Алекс дышит с трудом, и с каждым шагом его тело слабеет.

— Ему нужен врач, — говорю я, не в силах скрыть отчаяния, и смотрю в сторону Николая. Выражение его лица мрачное, но он кивает в знак согласия.

— Пойдем, — говорит он, идя вперед по лабиринту переулков. — Я знаю, к кому мы можем его отнести.

Наконец мы сворачиваем за последний угол, где нас ждет припаркованная машина Алекса. Мы садимся, Алекс сидит со мной на заднем сиденье, его голова лежит у меня на коленях, а кровь продолжает сочиться из раны на животе.

Николай, не колеблясь, уносится в ночь. Я смотрю на лицо Алекса, бледное и мокрое от пота.

— Он выглядит плохо, нам нужно что-то сделать, — говорю я дрожащим от волнения голосом.

Лицо Николая становится жестче.

— Я знаю, я еду так быстро, как только могу. У нас есть семейный врач, который предан Алексу, он поможет ему.

Преданный. Я обдумываю это слово, мои мысли затуманены. Очень немногие осмелились бы пойти против отца Алекса. Мы могли бы отвезти его к кому-нибудь, но была реальная вероятность, что из-за страха они сразу же нас выдадут. Но я доверяю Николаю. Я вижу, как сильно он любит Алексея и никогда бы не подверг его такой опасности.

Глава 20

Мы подъезжаем к невзрачному зданию на окраине города.

— Мы здесь, — объявляет Николай настойчивым голосом, выскакивая из машины. Он обходит машину и открывает заднюю дверь, пытаясь помочь Алексу выйти. Я проскальзываю сразу за ним, одновременно пытаясь оказать давление на рану, помогая вытащить Алекса из машины.

Николай ведет нас вверх по лестнице и стучит в дверь.

— Мы собираемся помочь тебе, просто потерпи немного, — шепчу я на ухо любимому, вздрагивая, когда болезненный стон вырывается из его губ.

Дверь распахивается, и я вижу скромную комнату с медицинской кушеткой в самом центре. К нам приближается лысеющий мужчина лет пятидесяти, его лицо искажается от беспокойства, когда видит состояние Алекса.

— Что случилось? — спрашивает доктор.

— Его пырнули ножом, — пытаюсь объяснить я, дрожащим от волнения голосом.

Доктор кивает, и его лицо мрачнеет еще больше, когда он начинает осматривать рану.

— Положите его сюда, — приказывает мужчина низким и ровным голосом, указывая в сторону кушетки. Вместе мы с Николаем поднимаем Алекса на кровать, стараясь не беспокоить его слишком сильно. Доктор распахивает рубашку Алекса, быстро оценивает состояние Алекса и его раны, а затем достает медикаменты.

Я молча наблюдаю, как доктор моет руки, а после сразу же приступает к работе. Его руки двигаются уверенно и умело, оперативно зашивая рану Алекса. Алекс все еще бездвижно лежит, но его дыхание становится прерывистым, а лицо искажается от боли.

— Амелия, — шепчет Николай, отводя меня в сторону. — Я должен идти.

Я смотрю на него с недоверием.

— Что это значит? Твой чертов друг лежит в этой кушетке и борется за свою жизнь, а ты собираешься уйти?

— Я должен, — настаивает он. — Ты остаешься с ним. Мне нужно пойти и выяснить, какие последствия нас ожидают.

— Что ты подразумеваешь под последствиями?

— Я не знаю, действовал ли Лука в одиночку или… — Он останавливается, бросает быстрый взгляд на Алекса, а затем понижает голос чуть ли не до шепота. — Или если бы это было запланированное похищение.

— Подожди… — выдыхаю я, сжимая предплечье Николая. — Думаешь, за этим может стоять отец Алекса?

Николай качает головой.

— Я не знаю, что и думать. Но нам определенно нужно знать, с чем мы имеем дело.

Я киваю, понимая всю серьезность ситуации.

— Иди, — говорю, — но, пожалуйста, будь осторожен.

Выражение лица Николая смягчается.

— Обязательно. И не волнуйся, я скоро вернусь. Возьми это, — добавляет он, кладя мне в руку пистолет с полной обоймой.

— А мне это понадобится? — спрашиваю я, и меня охватывает ужас.

— Надеюсь, что нет, — отвечает он и исчезает за дверью, оставляя меня наедине с Алексом и доктором. Время течет ужасно медленно, а я все жду, пока доктор закончит свою работу. Наконец он отступает назад, вытирая окровавленные руки полотенцем.

Сначала он не произносит ни слова, затем на мгновение замирает и смотрит на меня с ободряющей улыбкой.

— С ним все будет в порядке. Рана была глубокой, но не смертельной. Ему нужно будет немного отдохнуть и прийти в себя. Но я уверен, что он полностью поправится.

Меня охватывает чувство небывалого облегчения, и я опускаюсь в кресло рядом с кушеткой.

— Спасибо, — говорю я, мой голос надламывается, и из меня вырываются слезы, которые я так старательно сдерживала все это время.

Доктор кивает, нежно похлопывает я меня по руке, прежде чем начать убирать свое рабочее место.

Глава 21

Тусклый свет комнаты отбрасывает на стены жуткие тени, подчеркивая ощущение опасности, которая прилипла ко мне, как вторая кожа. Я чувствую себя незащищенной и уязвимой. Воспоминания о моем похищении все еще преследуют меня, и каждый скрип или шорох в темноте заставляет мое сердце бешено колотиться. Однако у меня нет времени думать о Луке или о похищении. Мне нужно понять, что мы будем делать, чтобы обезопасить себя.

Если Михаил Иванов спланировал мое похищение, это закончится еще большим кровопролитием. Если за этим стоит его отец, я уверена, что Алекс не остановится, пока он не умрет.

— Амелия, — мягко произносит Алекс, его глаза полны беспокойства, когда он смотрит на меня.

Я заставляю себя улыбнуться, пытаясь развеять его тревогу.

— Ну, привет. Добро пожаловать обратно в мир живых.

Я встаю, беру чашку с водой с тумбочки и поправляю соломинку, чтобы он мог сделать глоток.

Прежде чем говорить, Алекс делает несколько глотков воды.

— Где мы? — спрашивает он хриплым голосом.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, прежде чем ответить.

— Мы у доктора, которого знает Николай. Он думал, что это будет безопасно. — мой голос слегка дрожит.

Алекс кивает, и по выражению его лица я вижу, что он, должно быть, догадывается, куда нас привел Николай.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться над абсурдностью его вопроса.

— Это тебя ранили ножом, а ты спрашиваешь, в порядке ли я? — отшучиваюсь я, пытаясь скрыть страх в голосе.

Алекс хихикает, а затем морщится от боли.

— Ты не дала мне прямого ответа, так что я буду воспринимать это как «нет».

Я нежно сжимаю его руку.

— Я в порядке, правда.

Я отпускаю его руку и замечаю синяки, покрывающие его кожу, и темные круги под глазами. Он через многое прошел, как и я. Я цепляюсь за надежду, что этот кошмар закончится, но нутром понимаю, что это не так.

— Где Николай? — спрашивает Алекс уже серьезным голосом, оглядывая комнату в поисках друга.

— Не знаю, — признаюсь я. — Он сказал, что ему нужно пойти и оценить ущерб. Я написал ему после того, как мы узнали, что с тобой все будет в порядке, но он не ответил. Я надеюсь, что он хотя бы сможет узнать, все ли в порядке с моим братом.

Алекс качает головой с мрачным выражением лица.

— Почему с твоим братом может быть не все в порядке?

— Мы были вместе, когда люди Луки схватили меня, — объясняю я.

Алекс напрягается при упоминании о моем похищении.

— Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя, — говорит Алекс, выпрямляясь на кровати. — Я знал, что не должен был отпускать тебя одну.

— Может, хватит уже? Винсент был там, и он не смог меня защитить. Скорее всего, если бы ты был там, Лука попытался бы убить тебя ещё тогда, — возражаю я. — А теперь, пожалуйста, лежи спокойно, иначе у тебя швы разойдутся.

Алекс игнорирует мою просьбу и свешивает ноги с кровати, и я замечаю, как он морщится от боли.

— Мы не можем здесь оставаться, — настаивает Алекс решительным голосом.

— Николай сказал, что здесь безопасно, — возражаю я.

Алекс качает головой.

— Если за всем этим стоит мой отец, он найдет нас, где бы мы ни были. Если нет, то когда он узнает, что его доверенный советник убит, а сын пропал, он будет жаждать крови. А тут еще и дочь Эдварда Кинга похитили. Этот город погрузится в хаос, поэтому, пока мы не выясним, что собираемся делать, нам нужно уехать туда, где нас никто не найдет.

Он встает, делает несколько шагов, прежде чем споткнуться. Я быстро подбегаю к нему, и обнимаю его за талию, чтобы поддержать.

— Может быть, стоит подождать, пока вернется врач и осмотрит тебя?

— Нет, нам пора уходить, — повторяет он, решительно сжав челюсти.

Я знаю, что он прав. Нам нужно уехать как можно дальше отсюда, но мы не можем уехать не имея никакого плана. Нам понадобятся припасы, транспорт, деньги. И самое главное - нам нужно найти Николая.

— Хорошо, — говорю я, делая глубокий вдох. — Но нам нужно подойти к этому с умом. Мы не можем просто бежать вслепую.

Алекс кивает в знак согласия.

— О чем ты думаешь?

— Я видела дерьмовый мотель на соседней улице, когда мы ехали сюда, — говорю я.

— Помоги мне достать бумажник из заднего кармана, — говорит он, поворачиваясь и опираясь своим весом на край стола. — Там должно быть немного наличных. Я подожду снаружи, пока ты снимешь номер.

Я смотрю на свою рубашку, которая вся в крови Алекса. Я хватаю свитер со спинки стула и надеваю его, закрывая пятна.

Передаю пистолет Алексу и обхватываю его рукой, чтобы он мог о меня опереться. Открыв дверь, я вскрикиваю, увидев темную фигуру в дверях. Мгновение спустя в поле зрения появляется лицо мужчины.

— Николай, — вскрикиваю я, когда облегчение разливается по моему телу. Я протягиваю свободную руку и крепко обнимаю его. Он кажется смущенным и не знает, как реагировать на мой ласковый жест.

— Слава богу, с тобой все в порядке, — шепчу я ему в плечо, прежде чем Николай отстраняется.

— Дерьмово выглядишь, — говорит он, глядя на Алекса.

— Ты тоже не выглядишь на миллион баксов, придурок, — отвечает Алекс.

Николай хихикает, но затем выражение его лица становится серьезным.

— Я рад, что ты в порядке, но нам нужно двигаться дальше.

— Именно этим мы и занимались, - объясняю я. — Алекс все еще в плохой форме. Я видела мотель на соседней улице, и мы думали направиться туда.

Николай кивает в знак согласия и поворачивается к Алексу.

— Ты можешь идти?

Алекс кивает, и мы втроем выходим из убежища и идем по улице к мотелю.

Я регистрируюсь, оставляя Николая присматривать за Алексом. Оказавшись в номере мотеля, мы запираем дверь, и Алекс падает на одну из кроватей.

Я вижу усталость и боль, написанные на его лице, и чувствую укол вины за то, что заставила его пройти через все это. В конце концов, он пострадал, спасая меня.

Вскоре Алекс засыпает, его дыхание глубокое и ровное. Я знаю, что ему нужен отдых, чтобы восстановиться, но я не могу перестать думать, что нам делать дальше. Я поворачиваюсь к Николаю, надеясь получить ответ.

— Что ты выяснил? — спрашиваю я, мой голос едва громче шепота.

Николай вздыхает, его плечи опускаются от усталости.

— Ничего хорошего.

— И что это значит? — требую я.

— Отец Алекса в бешенстве. Очень зол. Он объявил, что ему нужна голова того, кто виновен в смерти Луки.

Мой желудок сводит от его слов. Мы в большей опасности, чем я представляла.

— Вёл бы он себя так же, если бы узнал, что это сделал его сын?

Николай качает головой.

— Смерть Луки не была одобрена, так что все зависит от того, какие у Алекса будут аргументы.

— Как какие? Этот кусок дерьма похитил меня, — огрызаюсь я.

— Без обид, но какого черта ему должно быть не плевать на это? — отвечает Николай.

— Ладно, — уступаю я. — Я писала тебе, с просьбой узнать жив ли мой брат. Он жив?

Он вздыхает, опускаясь еще ниже.

— Я ничего не смог узнать, но, как сын королевской империи, если бы с ним что-то случилось, слухи об этом разлетелись бы по всему городу. Думаю, что если все молчат - хороший знак.

— Мой отец ищет меня? — спрашиваю я, нервничая по поводу войны, которая может начаться из-за моего похищения.

— Честно говоря, это странно. О «Кингах» не слишком много болтают, — объясняет Николай.

— Может, это и хорошо.

— На самом деле, это то, что беспокоит меня больше всего, — ворчит Николай. — Ты, черт возьми, дочь Эдварда Кинга, и тебя похитили. Об этом должны трубить все, но вокруг тишина, как будто никто не знает, что происходит, и это странно.

Мое сердце замирает.

— Что, по-твоему, это значит?

Николай пожимает плечами.

— Честно говоря, не знаю. Поэтому нам нужно залечь на дно и разработать план. Мы не можем рисковать быть пойманными.

В моей груди поднимается паника.

— Мне нужно сообщить отцу, что со мной все в порядке.

— Нет, мы должны исчезнуть, — говорит Николай. — Сменить личность, получить новые документы и уехать из страны.

В горле образуется комок. Не этого я ожидала, когда связалась с Алексом. Я думала, что это будет не более чем интрижка, небольшое развлечение в моей предсказуемой жизни. Но теперь я оказалась в центре войны между двумя могущественными семьями и понятия не имею, как из нее выбраться.

Я качаю головой.

— Я не позволю, чтобы моя семья оказалась втянута в войну, основанную на ложной информации. Я должна сказать отцу, что за всем этим стоял Лука, и он уже мертв. Что это Алекс убил его, чтобы защитить меня.

— Я не буду тебя останавливать, но надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — говорит Николай и снова устремляет свой взгляд в окно гостиничного номера.

Я достаю телефон из заднего кармана и набираю номер офиса отца. Мои руки дрожат, когда на другом конце отвечают.

— Алло? — я удивляюсь, когда узнаю голос на другом конце провода.

— Изабелла? — спрашиваю я, гадая, вернулась ли она из Нью-Джерси из-за моего похищения.

— Амелия, это ты? Ты в порядке? — в ее голосе звучит паника.

— Да, я в порядке, — отвечаю я. — Но мне нужно поговорить с отцом, пожалуйста, это важно.

— Он ищет тебя, — отвечает она.

— Черт возьми. — я ворчу, прежде чем мои мысли немедленно переключаются на моего брата. — С Винсентом все в порядке?

На другом конце провода повисает пауза.

— Тебе нужно немедленно вернуться домой, — говорит Изабелла.

— Что с Винсентом? С ним все в порядке? — повышаю голос, в нем слышится паника.

— Амелия, ты должна быть здесь. Я не знаю, как долго он… — эмоции обрывают ее слова, и, помолчав немного, она добавляет: — Ты ему нужна.

У меня всё плывет перед глазами.

— Что с ним произошло? — спрашиваю я, мой голос переходит почти на крик.

— Кое-что нехорошее. Тебе нужно немедленно приехать, — отвечает Изабелла.

— Я понимаю, — говорю я, мой тон понижается до шепота. — Я приеду, как только смогу.

Я кладу трубку и поворачиваюсь к Николаю, слезы текут по моему лицу.

— Мне нужно ехать домой. С моим братом что-то случилось.

Выражение лица Николая смягчается, он придвигается ближе ко мне, глубоко задумавшись, прежде чем сказать:

— Мы поедем с тобой. Мы позаботимся о том, чтобы вы с братом были в безопасности.

— Спасибо, — удается выдавить мне, зная, что ему, должно быть, нелегко, учитывая, что мы с братом - Кинги. Вся его жизнь была посвящена семье Ивановых. Он должен знать, что моя семья сделала с Ивановыми и какую ответственность мы несем за смерть брата Алекса.

— Давай дадим Алексу отдохнуть еще немного, а потом поедем все вместе, — предлагает Николай.

Я колеблюсь, раздумывая, не пойти ли мне одной проведать брата. Но я уверена, что ни Николай, ни Алекс ни за что бы этого не допустили.

Пока мы ждем, когда Алекс проснется, я сажусь на край кровати рядом с ним, моя рука лежит на его руке. Он слегка шевелится, и я чувствую облегчение. Я наклоняюсь к нему, касаюсь губами его уха и шепчу:

— Я люблю тебя.

Глаза Алекса приоткрываются, он смотрит на меня, на его лице отражается замешательство, а затем на его губах появляется небольшая улыбка.

— Я тоже тебя люблю, — бормочет он, прежде чем снова закрыть глаза.

Мне больно каждый раз, когда я думаю о том, какой опасности подвергают наши отношения всех, кто мне дорог. Я чуть не потеряла Алекса, а теперь есть шанс потерять брата.

— Амелия, — в мои мысли врывается голос Алекса. — Что ты думаешь на счет того, чтобы уехать?

— Уехать? — спрашиваю я, во мне бурлит замешательство. — Что ты имеешь в виду?

— Все, — говорит он. — Все это гребаное существование позади. Только ты и я, навсегда.

На мгновение я ошеломленно замолкаю, мой разум работает со скоростью километра в минуту, пока я пытаюсь осознать, что он предлагает. Оставить все позади — наши семьи, нашу жизнь… все, что мы когда-либо знали. В глубине души часть меня всегда жаждала свободы, но я никогда не могла и мечтать о том, что это возможно.

— Алексей, — выдыхаю я, мой голос дрожит от неуверенности. — Я не могу.

Я вижу разочарование на его лице.

— Дело не в том, что я не хочу, — уверяю я его. — С моим братом что-то случилось. Он ранен. Я должна быть с ним.

— Что с ним произошло? — пытается прояснить ситуацию Алекс.

— Я пыталась дозвониться отцу и объяснить, что ты меня спас, чтобы предотвратить кровопролитие с нашей стороны. Его не было на месте, но Изабелла ответила и сказала, что Винсент пострадал, когда меня забрали, и что всё плохо, и я должна быть с ним рядом.

— Я сказал ей, что когда ты очнешься, мы поедем с ней, — вмешивается Николай.

— Конечно! — восклицает Алекс. — Сначала мы убедимся, что с твоим братом все в порядке, а потом сможем обсудить наше будущее.

Глава 22

Когда я помогаю Алексу промыть и перевязать его рану, я думаю о своем брате, и все ли с ним в порядке. И о Луке. Алекс убил его. Конечно, если бы мой отец знал, что Иванов убил врага Кинг, он бы не видел необходимости мстить русской мафии. Проблема в том, что я не знаю, удастся ли мне вовремя связаться с отцом и остановить его, возможно, он уже принял поспешные выводы. Если против отца Алекса будут приняты меры, это наверняка приведет к войне.

— У меня есть идея, — заявляю я, глядя на Алекса.

— Какая? — спрашивает Алекс, и Николай подходит к нам, чтобы лучше слышать разговор.

— Если я зайду в наш дом после похищения, вместе с сыном Михаила Иванова и его известным соратником, я не думаю, что все закончится хорошо. Я не верю, что Изабелла сообщит моему отцу, что со мной все в порядке, а он должен знать, что я в безопасности только благодаря тебе, Алекс, — объясняю я.

— Хорошо. Так что ты предлагаешь? — спрашивает Николай.

— Я пошлю кого-то, кому доверяет моя семья, с посланием, — отвечаю я.

Алекс и Николай смотрят друг на друга и оба пожимают плечами. Алекс говорит первым, утверждая, что есть шанс, что это сработает. У Николая есть сомнения, но он не возражает.

Я киваю и достаю телефон, набирая знакомый номер. Телефон издает один гудок, потом второй, прежде чем обеспокоенный голос отвечает.

— Амелия? Это ты? — шепчет Ева с беспокойством в голосе.

— Да, это я, — отвечаю я, мой голос едва слышен.

— Боже мой. Где ты, черт возьми? Ты в порядке? — шипит она. — Все думают, что тебя похитили!

— Да, — признаюсь я, мой голос дрожит. — За этим стоял Лука Петров, но потом меня спас Алекс.

Она задыхается, осознавая тяжесть моих слов.

— Я не могу поверить, что кто-то действительно осмелился похитить дочь Эдварда Кинга. Этот Лука, должно быть, жаждет смерти?

— Это длинная история, но его уже нет в живых. Алекс позаботился об этом, — быстро говорю я, требуя, чтобы она сосредоточилась. — Но я звоню не поэтому. Мне нужна твоя помощь.

— Скажи мне, где ты. Я сразу же приеду за тобой, — отвечает Ева, ее решимость очевидна.

— Нет, не нужно. Я в безопасности. Я с Алексом, — отвечаю я. — Мне нужно, чтобы ты сделала для меня кое-что другое.

— Все, что угодно, — говорит она без колебаний.

— Спасибо, — шепчу я, и меня охватывает облегчение. Мое сердцебиение успокаивается, пока я объясняю ситуацию дальше, учитывая и так, этот хрупкий баланс, который мы должны поддерживать между нашими семьями, чтобы избежать тотальной войны.

— Мы собираемся навестить Винсента, но я боюсь, что мой отец опередит нас, а потом задавать вопросы, если я приеду туда с Алексом. Я не доверяю Изабелле, и если он думает, что за всем этим стоят Ивановы, ты сама знаешь, что произойдет. Боюсь, если он не в своем уме из-за Винсента, все это может очень быстро выйти из-под контроля.

— И ты думаешь, он меня послушает? — смеётся Ева.

— Ты должна его заставить поверить, — твердо отвечаю я. — Мы не можем просто заявиться туда вслепую.

Ева решительно говорит:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы твой отец узнал правду.

— Спасибо, — говорю я еще раз, и тяжесть ситуации ложится на мои плечи. — И пожалуйста, просто… будь осторожна.

— Хорошо. И я напишу тебе, когда буду там, — добавляет она.

— Я люблю тебя, — говорю я ей. — Большое спасибо.

— Я тоже тебя люблю, Амелия, и я очень рада, что с тобой все в порядке.

Повесив трубку, я делаю глубокий вдох и готовлюсь к тому, что будет дальше. Мне будет нелегко общаться с отцом, особенно сейчас, когда между нашими семьями такие напряженные отношения, но я должна продолжать верить, что его можно убедить.

Когда я кладу трубку, ледяные голубые глаза Алекса встречаются с моими. Они полны заботы и обожания.

— Надеюсь, это сработает, — говорю я.

— Я уверен, что так и будет, — отвечает он, но я вижу, что он не уверен в своих словах.

— Может быть, мне стоит пойти одной, — добавляю я.

Алекс напрягается.

— Это исключено. В последний раз, когда я позволил тебе уйти одной, тебя похитили.

Я смеюсь.

— Извини, но похититель работал на твою семью.

Легкая улыбка появляется в уголках его губ, а глаза смягчаются, когда он смотрит на меня.

— Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я, глядя на него с любопытством.

Он качает головой.

— Просто думаю о том, как мне повезло. Ты сильная и умная, и я не знаю, каким бы я был без тебя.

Мое сердце наполняется любовью, когда я смотрю на него, его слова и выражение лица растворяют любые сомнения и страхи, которые у меня могли быть.

— Одиноким, грустным и подавленным, — отвечаю я саркастическим голосом. — О да, и возбужденным, определенно возбужденным.

— Ну, это само собой разумеется. — он смеется. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы.

— Не то, чтобы эта приторно-сладкая демонстрация привязанности не была такой волнующей, — вмешивается Николай. — Но, если Ева помогает нам с отцом Амелии, что делать с твоим отцом, Алекс?

Челюсть Алекса напрягается, когда он обдумывает слова Николая.

— Не знаю. Не думаю, что он отдавал приказ похитить Амелию, но я также не уверен, что он поверит в предательство Луки. Лука всегда был верен моему отцу. Такое ощущение, что отцу понадобятся какие-то доказательства его предательства.

— Ты его сын, — говорю я, крепче сжимая его руку. — Я думаю, он тебе поверит.

Николай фыркает.

— Немного наивно, тебе так не кажется? Алексей тайком завел роман с членом семьи Кинг. Как только он узнает об этом, сомневаюсь, что его отец вообще захочет слушать.

Я бросаю на него сердитый взгляд, но он прав. Наши отцы считают друг друга смертельными врагами. Наши отношения сами по себе — словно, пощечина, не говоря уже о том, что мы все эти месяцы всем врали.

— Нам придется найти способ заставить его понять, — твердо говорит Алекс, его челюсти решительно сжаты.

— Как ты предлагаешь нам это сделать? — спрашивает Николай, его голос полон скептицизма.

— Нам нужно доказать, что Лука предал его, — отвечает Алекс. — Очевидно, он был расстроен тем, что произошло с его женой и сыном, и хотел отомстить семье Кинг. Нам просто нужно найти доказательства, доказывающие, что Лука предатель.

Я киваю в знак согласия.

— Это единственный способ. Если мы сможем доказать, что Лука изменщик, у моего отца также будет меньше шансов отомстить твоей семье.

Николай прислонился к стене, задумавшись.

— У меня есть люди, которые могут нам помочь. Я сделаю несколько звонков и посмотрю, смогу ли я найти кого-нибудь, кто готов подтвердить то, что задумал Лука.

Мы все киваем в знак согласия, понимая, что время не ждет. Николай выходит из номера мотеля, чтобы позвонить, а я поворачиваюсь к Алексу и беру его руку в свою.

— Мы сможем это сделать, — шепчу я, успокаивая его.

Он кивает, в его глазах светится решимость.

— Ты пытаешься убедить меня или себя?

Я улыбаюсь ему.

— Обоих.

— Когда все это закончится, что ты скажешь об отпуске где-то в тропиках, и о том, чтобы мы занимались любовью с утра до ночи? — добавляет Алекс с озорной ухмылкой на лице.

Несмотря на то, что эта идея звучит как рай, я смеюсь.

— Да, но как насчет того, чтобы сначала тебя вылечить и предотвратить войну на улицах Нью-Йорка между нашими семьями?

— Пожалуйста, маленькая ножевая рана никогда не удержит меня от этой потрясающей киски, — говорит Алекс, прищурившись.

Я закатываю глаза, но не могу не почувствовать прилив желания от его слов. Даже в такой суматохе он заставляет меня испытывать желание.

— Ты неисправим, — отвечаю я, чувствуя, как румянец разливается по моим щекам.

Он усмехается, его пальцы вычерчивают круги на тыльной стороне моей руки.

— Я серьезно. Ты для меня все, Амелия.

Николай врывается в комнату с выражением беспокойства на лице.

— В чем дело? — спрашивает Алекс, тоже замечая этот взгляд.

— Не думаю, что Лука работал один, — отвечает он.

Мое сердце замирает, когда слова Николая доходят до меня. Если бы Лука работал не один, кто еще в этом замешан? Мой разум лихорадочно пытается собрать воедино любые подсказки или информацию, которые мы могли упустить.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Мне удалось связаться с парой своих знакомых. Они сказали, что Лука был довольно скрытен в отношении того, с кем он работал. Тем не менее, за несколько дней до того, как он похитил тебя, они обсуждали план, и он сказал некоторым из своих людей, которые были обеспокоены тем, что твой дом хорошо защищен, но это не будет проблемой. Он сказал им, что работал с кем-то из твоих.

У меня сжимается желудок, когда я осознаю смысл того, что говорит Николай.

— С кем? Кто бы мог так поступить?

Николай качает головой.

— Не знаю. Лука был очень скрытен. Но ясно, что в похищении ему помог кто-то изнутри.

Меня охватывает чувство предательства. Кто мог бы помочь Луке? И зачем им делать что-то настолько ужасное? Я отказываюсь верить, что мой отец мог причинить вред собственным детям, но если не он, то кто?

Алекс крепче сжимает мою руку, его глаза смотрят на меня с беспокойством.

— Нам нужно выяснить, кто это был, — говорит он низким и настойчивым голосом.

Николай кивает.

— Я согласен. Возможно, у того, кто помогал Луке, были гораздо более серьезные планы, чем просто убрать тебя с дороги. Нам нужно выяснить, кто это, прежде чем они смогут нанести еще больший ущерб.

Я делаю глубокий вдох, в голове мелькают разные предположения.

— Нам нужно навестить моего отца, у нас нет другого выбора.

Алекс смотрит на меня, беспокойство отражается в каждой морщинке на его лице.

— А если Лука работал с ним?

Я качаю головой.

— Нет. Я знаю это.

— А что, если это был Винсент? — предлагает Николай. — Что, если он заставил Изабеллу солгать, чтобы попытаться заставить тебя вернуться домой, чтобы он мог закончить начатое?

— Тогда мне нужно домой, — отвечаю я. — Нам нужно знать правду, независимо от того, с кем работал Лука.

Глава 23

Чувствуя на себе тяжесть взгляда Алекса, я опускаю глаза на наши переплетенные руки. Его рука сжимает мою, словно в молчаливом обещании защиты. Мы стоим бок о бок, и наши сердца бьются в унисон, ощущая невероятную тревогу. Все, что нас окружает, ощущается совершенно незначительным в данный момент. Реальность тускнеет, в сравнении с невероятной силой, связывающей нас воедино.

— Амелия, — произносит он тоном, от которого у меня по спине пробегает дрожь. — Что бы ни случилось, я буду с тобой.

Его слова окутывают меня, словно щит, а их сила укрепляет мою решимость.

— Спасибо, — шепчу я, и мое сердце наполняется благодарностью к этому человеку. Он стал моим якорем, моей безопасной гаванью во время бушующего шторма.

Несколько мгновений мы стоим в молчании, каждый из нас пытается предугадать, что же ждет нас впереди. Еще больший кошмар и страдания, либо же надежда на спасение и светлое будущее.

— Алекс, — говорю я почти шепотом. — Что бы ни случилось, помни... Я тебя люблю.

Уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки, и он сильнее сжимает мою руку.

— Я тоже тебя люблю.

— Пойдем, — говорю я твердым и решительным голосом.

Стоит нам сделать несколько шагов к зданию, Алекс хватается за бок, морщась от боли, вызванной недавней раной.

Я бросаюсь к нему и обнимаю за талию, чтобы поддержать.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, не скрывая беспокойства.

Он отмахивается от меня, слабо улыбаясь.

— Со мной все будет в порядке, — говорит он. — Ты так же надоедлива с беспокойством, как и Николай.

— Я все еще задаюсь вопросом, не стоило ли нам пойти всем вместе, — признаюсь я, мой разум все еще терзают сомнения и нерешительность. Незадолго до того, как мы покинули мотель, Алекс принял решение, что нам троим следует разделиться.

— Если все пойдет не по плану, нам нужно, чтобы он смог сказать моему отцу, что семья Кингов не несет ответственность за произошедшее. Лука был тем, кто начал развязал этот конфликт. Я не позволю твоей семье ввязаться в войну из-за него, — отвечает Алекс твердым тоном, и в его глазах мелькает решимость.

Я киваю, понимая, что он прав, но беспокойство никак не может покинуть меня. Если кто и может помочь нам выяснить подельника Луки, так это мой отец. Страх, который он внушает своим соперникам, способен развязать любой язык. Я также должен сказать ему, что Ивановы не несут ответственности за то, что случилось со мной и Винсентом. Мое сердце замирает, стоит мне подумать о брате, я ведь все еще понятия не имею, что с ним случилось.

Несмотря на недоверие Алекса и Николая к моей семье, я воспринимаю все иначе. И пускай на протяжении всей жизни наши отношения друг с другом были натянутыми, я никогда не сомневалась в том, что они любят меня.

Мы подходим ко входу в высотное здание, где находится дом моей семьи, и почти сразу мне становится не по себе. Прошло тридцать минут с тех пор, как Ева написала мне, что поднимается на лифте. После этого она не ответила ни на одно мое сообщение. Но я уверена, что у нее было достаточно времени, что бы объяснить ситуацию нашему отцу. Мы пробираемся внутрь, и звук наших шагов по мраморному полу эхом разносится по холлу. Я на мгновение останавливаюсь, а Алекс крепче сжимает мою руку, с беспокойством глядя на меня.

— В чем дело? — спрашивает он, чувствуя мою неуверенность.

— Что-то не так. — отвечаю я, качая головой.

— Что ты имеешь в виду?

Я смотрю на стойку охраны и замечаю, что она пуста. Ни Марко, ни Уолтера нет на месте.

— Охранников на стойке нет. — шепчу я, наклоняясь к нему ближе.

Алекс следит за моим взглядом.

— Может быть, он отошел в туалет.

— За все годы, что мы здесь прожили, я ни разу не видела этот стол пустым, — продолжаю я.

Хватка Алекса на моей руке крепчает, а глаза осматривают вестибюль в поисках каких-либо других признаков опасности.

— Что нам делать? — спрашивает он настойчивым голосом.

Я тяжело сглатываю, обдумывая возможные варианты.

— Мы не можем остановиться. Нам необходимо увидеться с отцом. И мне нужно знать, в порядке ли Винсент.

Алекс кивает, и я веду его к запасному лифту, ведущему прямиком в пентхаус, ожидая, что его остановят в любой момент. Я нажимаю кнопку, и мы в напряженном молчании ждем, пока лифт спустится в вестибюль. Двери открываются, и мы входим внутрь, с колотящимися от напряжения сердцами. Я прикладываю свой бейдж к табло, и мы поднимаемся наверх.

Я смотрю на камеру в лифте и вижу, что лампочка горит, значит, она работает.

— В этом нет никакого смысла… — шепчу я, взглянув на Алекса.

— Что не так?

— Никого из службы безопасности в вестибюле не было. Как только они бы увидели по камерам меня с тобой в лифте, то следуя протоколу, они должны были немедленно остановить его, — объясняю я. Я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что нас ожидает по прибытии.

Алекс поднимает рубашку, обнажая пистолет, спрятанный за поясом. Я качаю головой, понимая, что если он готовиться размахивать пистолетом то, то, что нас ожидает по другую сторону дверей, не сулит ничего хорошего. Он поправляет рубашку и сокращает пространство между нами.

Тепло тела Алекса пронизывает меня до самых костей, словно успокаивающий бальзам против ледяных щупалец страха, сжимающих мое сердце.

— Амелия, — шепчет он, обдавая мое ухо горячим дыханием. — Что бы ни случилось, встреча с тобой была для меня самым важным событием, когда-либо случавшимся в моей жизни.

Я сосредотачиваюсь на его словах, пытаясь думать лишь об этом прекрасном моменте, и делаю глубокий, успокаивающий вдох. Я смотрю, как глаза Алекса наполняются решимостью, а его все еще держится за место, где спрятан пистолет. Я смотрю, как загораются цифры на табло, отсчитывающие оставшиеся до пентхауса этажи, и лифт останавливается.

В этот момент мне очень хочется раствориться в его объятиях, забыть о нависшей опасности и отдаться пламенной страсти, пылающей между нами. Но реальность давит на нас тяжким грузом, требуя полной сосредоточенности и решимости.

— Готова? — спрашивает Алекс спокойным голосом.

Я киваю, мгновенно загоняя собственные страхи в самые глубокие уголки разума. Мой отец может и монстр, но я его плоть и кровь. Наша единственная надежда в том, что я смогу убедить его, что Алекс любит меня и спас от Луки. Я не знаю, что делать, если он вдруг мне не поверит.

Двери с тихим скрипом открываются, являя роскошный пентхаус, в котором наша семья жила с тех пор, как я себя помню. Я ощущаю смесь запахов дорогих духов и сигарного дыма. Дрожь пробегает по спине, когда я выхожу из лифта, а Алекс крепче сжимает мою руку в своей. Волосы на затылке встают дыбом, и я всем нутром ощущаю, что что-то не так.

— Привет? — зову я осторожно, и мой голос эхом разносится по комнате.

Никто не отвечает.

Я мысленно готовлю себя к тому, что мы можем обнаружить, пробираясь по пентхаусу, не отпуская руки Алекса. Я веду его мимо большой гостиной, мимо столовой, прямо к двери личного кабинета моего отца.

Я делаю глубокий вдох и тихо стучу в дверь.

— Входи, Амелия, — голос Изабеллы доносится по другую сторону двери.

Я замираю от неожиданности, и моя рука зависает над дверной ручкой. Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Изабелла стоит возле камина, а вокруг нее полдюжины мужчин. Некоторые кажутся мне знакомыми, а некоторых я вижу впервые. Алекс крепче сжимает мою руку, когда мужчины направляют на нас оружие, их лица холодны и непреклонны. Мое сердце подпрыгивает к горлу.

— Изабелла, что происходит? — спрашиваю я, даже не успев шагнуть в комнату.

Она разряжается дьявольским смехом.

— Ты привел врага в наш дом, а потом смеешь спрашивать меня, что происходит? Поднимите руки, оба, — приказывает Изабелла ядовитым голосом.

Мы подчиняемся, медленно поднимая руки над головой. Мужчины продвигаются вперед, обезоруживают Алекса и достают небольшой пистолет, который я спрятала в свитере.

— Он не враг, — умоляю я, глядя на женщину, которую большую часть жизни считала своей матерью. — Мы пришли сюда, чтобы все объяснить отцу. Мне просто нужно поговорить с ним. Если он мне поверит, я знаю, что он нам поможет.

— Заткнись, Амелия, — рявкает она, сузив глаза. — Это все твоя вина.

— В чем моя вина? — спрашиваю я, и меня охватывает замешательство, когда люди, которые разоружили меня и Алекса, толкают нас глубже в комнату.

В комнате темно, но теперь я могу разглядеть все, и мой желудок сжимается от предстоящего кошмара. Винсент лежит на полу без сознания, и из раны на его лбу сочится кровь. Ева привязана к стулу рядом с ним, ее лицо залито слезами, губа разбита, во рту кляп.

— Винсент! — кричу я, и слезы катятся по моим щекам. Я бросаюсь к нему, даже не думая о последствиях. Никто не пытается меня остановить. Я кладу его голову себе на колени, желая, чтобы он открыл глаза. — Что с ним случилось?

— Что случилось со всеми нами! — Заявляет Изабелла. — Ты во всем виновата, дорогая.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я. Мое сердце колотится, когда я смотрю на нее, и чувствую, как кровь отливает от моего лица в момент, когда меня пронзает осознание. Изабелла, женщина, которую я считала своей матерью, каким-то образом является частью этого. Я смотрю на нее, и ярость застилает мои глаза.

— Почему? — требовательно спрашиваю я, не узнавая собственного голоса. — Как ты могла так поступить со своей семьей?

Изабелла смеется с такой жестокостью, что я едва ее узнаю.

— Ты такая наивная. Я всегда говорила твоему отцу, что он слишком много с тобой нянчится. Это его вина, что ты выросла такой глупой и безрассудной девчонкой.

Я качаю головой, снова обращая внимание на брата.

— Винсент, — шепчу я, нежно тряся его за плечи. — Пожалуйста, открой глаза.

— Твой отец становился слабым. Его власть теряла силу, и я знала, что это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь посягнет на то, что принадлежит нам, — продолжает Изабелла. — Я постоянно говорила ему, что ему нужно продемонстрировать его силу, если он хочет сдержать этих голодных волков, но он меня не слушал.

— О чем ты говоришь? — сквозь слезы спрашиваю я.

— Честно сказать, я даже не была уверена, чего именно хотела, когда Лука подошел ко мне. Я подумывала над тем, что бы пойти прямиком к твоему отцу и рассказать о заговоре, но именно в этот момент этот старый дурак решил представить мне своего незаконнорожденного ублюдка. Именно тогда я поняла, что нужно делать. Думаю, он получил то, что хотел, — шипит Изабелла, глядя окутанный тенью на стол моего отца.

Напряжение в комнате настолько сильное, что ощущается как удушающий туман, который даже не планирует когда-нибудь рассеяться. Мои руки дрожат, пока я продолжаю гладить плечи Винсента. Я пытаюсь игнорировать ужас, угрожающий прямо сейчас полностью поглотить меня. Я поднимаю глаза и замечаю, что взгляд Алекса прикован к столу моего отца.

— Ты убила собственного мужа, — говорит он в конце концов, бросая взгляд сначала на меня, а затем на Изабеллу.

Услышав его слова, я резко вскидываю голову, а мое сердце начинает бешено колотиться в груди, когда я перевожу взгляд Изабеллу. Выражение ее лица холодное, лишенное хоть малейшего намека на раскаяние или сожаление. Мой взгляд переходит от нее к столу отца. Со своего места на полу я не вижу столешницу, но этого достаточно. Осторожно отодвинув Винсента в сторону, я встаю и вижу бездыханное тело, лежащее на столешнице из красного дерева. Я щурюсь, пытаясь увидеть сквозь темноту, и вижу, что вокруг него лужа крови. Это зрелище заставляет меня вздрогнуть, и смесь горя и неконтролируемой ярости закипает во мне.

— Амелия! — настойчиво кричит Алекс.

— Моего мужа? — усмехается она. — Он никогда не относился ко мне как к своей жене. Я никогда не был достаточно хороша, чтобы заменить его драгоценную Ванессу. Да и после всего случившегося с этим мальчиком Максимом, он просто не оставил мне другого выбора.

Мои ноги подкашиваются, когда я поворачиваюсь к женщине, разрушившей всю мою жизнь.

— Я убью тебя за это, — заявляю я.

— Кем ты себя возомнила? — с издевкой выплевывает она. — Ты просто глупая девчонка, которая думает, что влюблена. В нашем мире любви не существует, и чем раньше ты очнешься от иллюзий и поймешь это, тем лучше будет для тебя.

— Так ты так поступила потому, что ненавидишь меня? — спрашиваю я, и мой голос дрожит.

— Ну разумеется… Маленькая принцесса думает, что все дело в ней, — фыркает Изабелла, ее глаза сверкают ненавистью. — Как только твой отец узнал о Максиме, я поняла, что он никогда не позаботится обо мне, как он обещал. Когда он сказал мне, что рассматривает возможность того, чтобы ты заняла его место, я был уверена, что не смогу манипулировать тобой, как Винсентом. Я должна была что-то с этим сделать.

— Винсент? — я задыхаюсь, услышав его имя, и дергаю головой в сторону его тела. — Зачем причинять ему боль?

Она пожимает плечами, ее губы кривятся в зловещей улыбке.

— Твоим братом всегда было так легко управлять. Не то, что тобой. Ты всегда была слишком упрямой. Я знала, что никогда не буду иметь над тобой никакой власти. Когда Лука забрал тебя, Винсент хотел любым способом отыскать тебя. Я заверила его, что позабочусь обо всем, но он не послушался.

Горячая ярость разносится по моим венам, обжигая кровь. Я сжимаю кулаки, борясь с желанием немедленно наброситься на нее.

— Никто не собирается следовать за тобой, Изабелла, — говорю я холодно. — Ты никогда не будешь главой этой семьи.

— Ты права. Никто не последовал бы за мной, пока был жив твой отец. Но сейчас… — ее взгляд скользит по комнате, задерживаясь на бессознательном теле моего брата и напряженной позе Алекса. — Теперь я, наконец, могу претендовать на то, что по праву принадлежит мне.

— Какого хрена ты решила, что все это по праву принадлежит тебе? — злобно шиплю я.

— Я пожертвовала всем ради этого человека. Я воспитала вас, как будто вы были моими собственными детьми. Знали ли вы, что он запретил мне иметь собственных детей, потому что боялся, что я предпочту их вам двоим? Но тем не менее, у него хватило смелости пойти и завести еще одного ребенка от какой-то шлюхи. Это было слишком сильное оскорбление. Я не могла больше терпеть.

Алекс поворачивается к Изабелле.

— И как долго, по-твоему, ты сможешь удерживать эту вновь обретенную власть, когда мой отец узнает, что ты убила его сына?

Изабелла смеется в ответ на его вопрос.

— Я не собираюсь убивать тебя. Только ее, — добавляет она, махнув пальцем в мою сторону.

Алекс встает между мной и Изабеллой.

— Если хоть один волосок упадет с ее головы из-за тебя, я не остановлюсь, пока ты и все, кто помогал тебе, не умрут.

Изабелла вздыхает.

— Ладно, думаю, мне придется убить и тебя. Видите ли, я достаточно умна, чтобы замести следы. Я просто преподнесу все так, будто Лука тебя убил.

— Это тебе с рук не сойдет, — предупреждает Алекс. Краем глаза, я замечаю шевеления позади него и вижу, что Винсент начинает ерзать на полу. Кровь сочится с его лба, пока он пытается прийти в сознание. Я вижу болезненное выражение на его лице.

— Ну, есть только один способ это выяснить. — Изабелла смеется, забирая пистолет у одного из своих приспешников.

Внезапно я выпрямляюсь, вспоминая о пистолете, который мой отец всегда держит под ящиком стола.

— Подожди! — кричу я. — А что, если я тебе помогу? Оставишь ли ты Алекса, Винсента и Еву в живых?

Изабелла несколько раз недоуменно моргает, в упор глядя на меня.

— Что ты имеешь в виду, говоря о том, что поможешь мне?

— Все пойдет более гладко, если всем будет управлять кто-то по фамилии Кинг, верно? Я заменю своего отца в качестве главы семьи, но только номинально. Ты можешь управлять этой семьей, и я не буду препятствовать. Только отпусти их.

Выпаливаю я, пытаясь придумать способ спасти Алекса, Винсента и Еву от Изабеллы.

— Амелия, не делай этого, — требует Алекс.

— Какая в этом выгода для тебя? — тоном полным скепсиса спрашивает Изабелла.

— Если я соглашусь взять быть номинальной главой семьи, ты их отпустишь, — объясняю я дрожащим голосом. — Это все, чего я хочу.

Изабелла усмехается.

— Ты думаешь, я настолько глупа? Ты меня предашь, как только у тебя появится на это возможность.

Я лихорадочно пытаюсь придумать, что еще сказать. Мой разум затуманен, и я чувствую, как будто стены смыкаются вокруг меня. Ситуация кажется безнадежной и у меня нет запасного плана.

— Мне не нужна власть. Я лишь хочу, чтобы люди, которых я люблю, были в безопасности, — уверяю я ее.

Глаза Изабеллы сужаются, изучая выражение моего лица. Я чувствую, что Алекс наблюдает за мной, но мой взгляд прикован к Изабелле. Внезапно я вижу блеск в ее глазах, верный знак того, что она заинтересовалась моим предложением.

Ноздри Изабеллы раздуваются, когда она глубоко вдыхает.

— Единственный вариант, при котором я соглашусь на твое предложение - оставить Винсента в плену. Ты сделаешь так, как обещала, а через некоторое время объявишь о том, что моя кандидатура будет лучшем выбором на пост главы этой семьи.

— Хорошо, но если я соглашусь на твои условия, то ты не тронешь Алекса и Еву, — говорю я.

— Амелия, ей нельзя доверять, — настойчиво вмешивается Алекс. Его взгляд сосредоточен на Изабелле.

— Я делаю то, что должна, чтобы защитить свою семью.

Я зажмуриваюсь и делаю несколько вздохов, пытаясь выровнять свое дыхание, прежде чем сделать именно то, что как я знаю, сделал бы мой отец.

Изабелла кивает и делает шаг назад.

— Очень хорошо. Так мы договорились?

— Да, мы договорились. Но сначала могу ли я попрощаться с отцом? — спрашиваю я.

Изабелла делает шаг вперед и закатывает глаза.

— Я не вижу в этом смысла, но да, конечно. Мне, в целом, все равно.

Я приближаюсь к телу отца и чувствую, как глаза Изабеллы следят за каждым моим шагом, прожигая меня насквозь. Остановившись рядом с ним, я становлюсь на колени перед его бездыханным телом. Он все еще теплый на ощупь, и слезы жгут мои глаза. Я делаю глубокий вдох, прежде чем взять одну из его рук в свою. — Папа… — шепчу я. — Я тебя люблю. Мне так жаль, что меня не было здесь, чтобы помочь тебе.

Изабелла нетерпеливо фыркает и кладет руку на бедро. Челюсть Алекса сжимается, когда он наблюдает за мной и отцом. Я смотрю на него понимающим взглядом, широко раскрыв глаза, надеясь, что смогу молча передать ему свой план.

Чтобы отвлечь их, я продолжаю шептать слова скорби моему покойному отцу, пытаясь незаметно просунуть руку под стол. Сквозь лужу отцовской крови я чувствую, что приклад пистолета привязан именно там, где и должен быть.

Мои руки дрожат, когда я пытаюсь вытащить пистолет таким образом, чтобы Изабелла этого не заметила. Алекс продолжает стоять у нее на пути. Я не уверена, специально он это делает или нет. Мое сердце уходит в пятки, когда глаза Изабеллы смотрят прямо на меня.

— Амелия, заканчивай с этим, — требует она. Паника пронзает мои вены, когда палец скользит по спусковому крючку.

— Спасибо, папочка, — шепчу я, прежде чем встаю, поднимаю пистолет и направляю его прямо на Изабеллу.

Алекс бросается вперед и сбивает с ног одного из людей Изабеллы.

Ее глаза расширяются, когда я нажимаю на спусковой крючок. Громкий хлопок эхом разносится по комнате, заставив меня вздрогнуть. Я смотрю, как пуля пролетает в воздухе и попадает в плечо Изабеллы, отбрасывая ее на пол. Брызги крови пропитывают ее рубашку, когда она кричит от боли.

— Ты чертова сука! — орет она. — Убейте ее.

Пытаясь сосредоточиться во всем этом хаосе, я направляю пистолет, стреляя в одного мужчину, наблюдая, как он падает на землю. Затем тут же стреляю в другого.

— Алекс! — кричу я, и мое горло сдавливает от ужаса, когда я вижу, что он получил пулю в руку, и кровь окрасила его рубашку в красный цвет. Своей здоровой рукой он отбирает пистолет у схваченного им человека, и стреляет ему в ногу, выводя его из строя.

— Амелия, пригнись! — кричит Алекс в тот момент, когда еще один приспешник целится в меня. Я падаю на пол, едва сумев избежать пули, и она попадает в ближайшее зеркало.

Внезапный прилив адреналина пронзает меня, и я целюсь в другого мужчину, и вдруг слышу выстрел со стороны Изабеллы. Я поворачиваюсь к ней, и я вижу возвышающегося над ней Винсента. Мгновение спустя он падает на нее сверху и наваливается всем своим весом.

— Нет! — яростно кричу я, стреляя в мужчину передо мной.

— Амелия! Сзади! — кричит Алекс напряженным голосом.

Я успеваю среагировать как раз во время. Резким толчком отбрасываю приспешника назад и бью его в колено, отправляя прямиком в книжную полку.

Я хватаю нож для вскрытия писем со стола отца и бью им прямо его в сердце последнего приспешника. Он шипит мгновение, схватившись за грудь, прежде замертво падает на землю.

— Пожалуйста… Нет, — хнычу я, подбегая к Винсенту, боясь того, что могу обнаружить.

Я вижу, как кровь течет из-под его тела. От увиденного сердце сжимается в груди, и мне безумно хочется, что бы на месте него была я.

— Винсент! — слезы катятся по моим щекам, а мой голос дрожит.

— Я приведу Еву, — говорит Алекс, пока я тяну на себя тело Винсента.

— Амелия, — хрипит Винсент, прежде чем кашлянуть.

— Где тебя подстрелили? — спрашиваю я, не находя дыры в его пропитанной кровью одежде.

Он вздрагивает.

— Подстрелили? В меня не стреляли.

— Ч-что? — я заикаюсь. — Но… Я видела тебя… — в замешательстве я смотрю на Изабеллу. Между ее глаз отверстие от пули.

— Ты убил ее? — задыхаюсь я, и мое сердце колотится, пока я пытаюсь не поддаться резко накатившей боли и усталости.

Через мгновение перед нами возникают Ева и Алекс. Ева аккуратно осматривает голову Винсента, а Алекс смотрит на меня и спрашивает, не ранена ли я.

Я качаю головой.

— Нет. Но ты, да. — я указываю на пулевое ранение.

— Главное, что все закончилось. Со мной все будет в порядке, — уверяет он меня. Я оглядываю, усеянную бездыханными телами приспешников, комнату.

Я прикидываю последствия, толком не осознавая, конец это или только начало. У нас нет времени скорбеть по моему отцу, поскольку его смерть делает нашу семью уязвимой для голодных волков, которые только и ждут подходящего момента, что бы напасть.

Глава 24

Воздух пропитан едким запахом дыма и крови, словно тьма запятнала атмосферу. Земля под ногами - кладбище битого стекла и обломков, остатков хаоса, развернувшегося всего несколько часов назад. Я рассматриваю открывшуюся передо мной сцену, не в силах игнорировать жуткую тишину вокруг нас.

Я стою среди обломков вместе с Алексом, и мое сердце тяжелеет от груза нашего общего горя. Мое тело болит от бесчисленных царапин и синяков, каждый из которых является ярким напоминанием о насилии, которое мы пережили вместе. Но не только физическая боль преследует меня - я знаю, что здесь пролилось так много крови как наших врагов, так и наших союзников.

Лицо Алекса отражает мою усталость, его голубые глаза затуманены печалью. Его сильные руки обнимают меня, даря утешение и защиту, несмотря на следы битвы на них. Мы цепляемся друг за друга, как выжившие после кораблекрушения, отчаянно ищущие утешения среди опустошения.

— Так, Винсента подлатали, теперь твоя очередь, — говорит Ева, прежде чем одарить Алекса натянутой улыбкой.

— Я сказал, что со мной все в порядке, — ворчит он, не желая ослаблять хватку на мне.

Ева кладет руку на бедро.

— Ты действительно хочешь, чтобы твоя девушка заставила тебя снять рубашку, или ты будешь большим мальчиком и позволишь мне промыть рану от пули, пока в нее не попала инфекция?

Я вырываюсь из объятий Алекса и смотрю на него. Он поджимает губы, прежде чем проворчать:

— Почему она стала твоей лучшей подругой?

— Я могу ответить на этот вопрос, — вмешивается Ева. — Потому что я, чёрт возьми, потрясающая, вот почему. А теперь снимай рубашку.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь ему.

— Она права. — я улыбаюсь, пожимая плечами и предлагаю ему сделать то, что просит Ева.

Алекс закатывает глаза, но начинает расстегивать рубашку. Когда он обнажает свою широкую грудь, я вижу бинты от ножевой раны на его боку.

— Его ударили ножом ранее. Это, вероятно, тоже нужно снова промыть.

— Господи, — шипит Ева. — Возможно, вам двоим стоит серьезно задуматься о кардинальных переменах в жизни после такого.

Когда Алекс снимает рубашку, я вижу, что пулевое ранение не такое серьезное, как я предполагала, но от его вида у меня все равно скручивает живот. Ева кладет на стол аптечку, которую она принесла с кухни, и приступает к делу. Ее прикосновения нежны, когда она очищает и дезинфицирует рану, но я вижу боль, запечатленную на лице Алекса.

— Черт, — шипит он сквозь стиснутые зубы.

Ева смотрит на него, приподняв бровь.

— Ты ведешь себя как ребенок для такого большого парня, ты знаешь это?

Алекс качает головой.

— Это, блядь, больно.

— Ну да, это же пулевое ранение, — ворчит Ева, и я не могу не почувствовать благодарность за ее присутствие. Несмотря на ее грубое поведение, у нее золотое сердце, и она готова на все ради тех, кто ей дорог.

— Где ты этому научилась? — спрашивает Алекс, пока Ева готовит стерилизованную иглу и нить, чтобы зашить рану.

— Моя мама была медсестрой скорой помощи, а я выросла в доме, где было много братьев. Кто-то всегда получал травмы. Наверное, так и научилась, — объясняет она.

Алекс вздрагивает, когда Ева начинает зашивать рану. Я вижу, как напрягается его тело, пытаясь сдержать боль. Мне хочется протянуть руку и взять его за плечо, но лучше оставить его в покое и позволить Еве делать свою работу. Она заканчивает довольно быстро, и я наблюдаю, как она аккуратно накладывает повязку на рану, ее движения осторожны и точны. Кожа Алекса покрасневшая, когда он поднимает взгляд на Еву и слабо улыбается ей.

— Спасибо, — бормочет он хриплым голосом.

Ева кивает ему, но ее взгляд скользит по мне.

— Амелия, я... я сожалею о твоем отце, — говорит Ева мрачным тоном.

Я думаю о теле моего отца, которое находится всего в одной комнате от меня, окруженное другими телами, включая Изабеллу.

— Спасибо, — отвечаю я ей, глядя на обеденный стол, теперь заваленный окровавленными тряпками. — По крайней мере, мы все выжили.

— Да, — говорит Винсент, входя в комнату. — Но какой ценой?

Его глаза встречаются с моими, наполненные печалью, которая грозит снова разбить мне сердце.

— Я думала, ты должен отдыхать, — говорю я ему, пытаясь разрядить обстановку.

Винсент отмахивается от моего комментария взмахом руки.

— Я в порядке. Это просто поверхностная рана.

Ева фыркает на его небрежное отношение к своей ране.

— Вы, ребята, действительно кучка идиотов. Вы знаете это?

Мы все слабо смеемся над ее словами, благодарные за то, что на мгновение отвлеклись от ужасов этой ночи. Но когда смех утихает, груз наших потерь снова тяжело ложится на наши плечи.

— Что будем делать, сестренка? — нарушая повисшую над нами мрачную тишину.

— Мы позвоним Энтони, — заявляю я. — Он знает, что делать дальше.

Голова Винсента падает.

— Его больше нет.

— Что значит, нет? — спрашиваю я в замешательстве.

— Его тело на кухне, — объясняет Винсент. — Он был первым, кто заподозрил, что задумала Изабелла, и, думаю, когда он столкнулся с ней, она его убила. Полагаю, это было примерно в то время, когда я пришел, а дальше... ну, вы, знаете сами.

Мы все сидим в тишине, не зная, что делать дальше. Люди, которые руководили этой семьей, пока мы были детьми, мертвы. Что нам остается делать? Я тяжело сглатываю и напоминаю себе, кто я такая. Я дочь своего отца. Я Амелия, мать ее, Кинг.

— Мы вызовем людей, которые помогут нам прибраться, — твердо отвечаю я, стараясь не выдать, что мысль о том, что кто-то придет в наш дом, чтобы избавиться от тел моих родителей, вызывает у меня желания свернуться в клубок и разрыдаться.

Винсент скрещивает руки на груди и качает головой.

— А что насчет отца?

— Что ты имеешь в виду? Я не вижу у нас другого выбора, кроме как убрать тела. Мы же не можем вызвать полицию, — отмечаю я.

— Я не об этом говорю. Будут вопросы о том, что случилось с ним и Изабеллой. Многие решат, что кто-то из нас причастен к его смерти. Если кто-то из семьи решит, что за этим стоим мы, они могут захотеть отомстить. — голос Винсента пронизан паникой.

От слов Винсента у меня в животе завязывается узел. Он прав. Как бы мне ни хотелось все забыть и жить дальше, нельзя отрицать, что мы находимся в опасном положении. Наша семья расколота, что делает нас очень уязвимыми в нашем мире.

— Нам нужно придумать историю, которая будет иметь смысл и удовлетворит моего отца, — говорит Алекс ровным голосом.

— Кстати об Ивановых. — Винсент напрягается, пристально глядя на Алекса: — Кто-нибудь хочет поделиться со мной, когда моя сестра начала трахаться с этим куском дерьма?

— Винсент… — вмешивается Ева, но я перебиваю ее.

— Алекс - не кусок дерьма, — твердо говорю я, встретившись взглядом с Винсентом. — Он не раз спасал мне жизнь. Так что если тебе есть что сказать, скажи это мне, а не ему.

Винсент сжимает кулаки, глядя на меня.

— Не могу поверить, что ты с ним после всего, что его семья сделала с нашей, — рычит Винсент.

— Обе наши семьи сделали много дерьма друг другу, ясно? Он сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить, как и все мы, — парирую я, чувствуя прилив гнева. — Сейчас он здесь, помогает нам разобраться с этим чертовым бардаком. Так что если ты не хочешь меня разозлить, советую тебе оставить свое мнение при себе.

Винсент хмурится, но больше ничего не говорит.

Алекс выглядит так, словно собирается что-то добавить, когда достает свой телефон и смотрит на экран.

— Это Николай, — шепчет он, вставая из-за стола, чтобы ответить на звонок.

— Хорошо, мы можем поговорить о нем позже, но нам нужно решить, что мы собираемся всем сказать, — продолжает Винсент. — Созвать на собрание всех подручников и рассказать им правду?

— Нет! — огрызаюсь я, — Это, наверное, самое худшее, что мы можем сделать. Если они узнают, что Изабелла работала с Лукой, чтобы попытаться подчинить себе нашу семью, мы все станем мишенью.

— Хорошо, тогда что ты предлагаешь? — спрашивает Винсент, с подозрением наблюдая, как Алекс расхаживает на заднем плане.

— Нам нужно придумать историю, которая будет иметь смысл для всех, — говорю я, пытаясь придумать план. — Что-то, что объяснит все произошедшее и при этом обезопасит нас.

— Но можно придумать, чтобы они поверили? — вмешивается Ева. — Люди будут задавать вопросы, что бы мы им ни сказали.

— Разве мы не можем просто обвинить Луку и сказать, что он пришел сюда и убил всех, а потом мы убили его из мести? — предлагает Винсент.

— Неужели ты думаешь, что наши подручники не захотят отомстить за смерть отца, если мы так поступим? Это будет сезон охоты для семьи Ивановых.

— Не вижу проблемы, — рычит Винсент.

Алекс отступает к столу, и когда он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд встречается с моим.

— У нас еще одна проблема, — заявляет он.

— Серьезней, чем восемь тел в другой комнате? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Это был Николай. Он сказал, что когда мой отец услышал, что Лука был убит, а я пропала без вести, он сошел с ума.

— Что это значит? — спрашиваю я, страх ползет вверх по моей шее.

— Он сказал, что сын за сына кажется единственно правильным решением, — отвечает Алекс, его глаза на мгновение вспыхивают в сторону моих братьев.

— Винсент здесь, с нами. Если он придет за ним, мы обеспечим его безопасность, — возражаю я.

Алекс обводит взглядом наши лица за столом и качает головой.

— Я не имел в виду Винсента.

— Что? — спрашиваю я в замешательстве.

— Очевидно, твой двоюродный брат Марко отвез твоего сводного брата обратно к матери, и люди моего отца схватили Марко и Максима.

— Максим всего лишь ребенок, — заявляю я, как будто упускаю из виду очевидный факт.

— А мой отец считает, что его единственного оставшегося сына забрала та же семья, которая убила его первого сына, — отвечает Алекс.

— Никто никого не отнимал у твоей семьи, — шипит Винсент, и в его глазах читается готовность наброситься на Алекса при малейшем недоразумении.

— Винсент, прекрати, — твердо говорю я, поднимая руку, чтобы заставить его замолчать. — У нас нет на это времени. Нам нужно решить, что мы собираемся делать с нашим кузеном и Максимом.

— Ты собираешься позволить ему стоять здесь и портить доброе имя нашего отца? — спрашивает Винсент с шокированным выражением лица.

— Доброе имя нашего отца? — я смеюсь. — Наш отец был гребаным гангстером, так как насчет того, чтобы не пытаться притворяться, что он был каким-то святым. Кроме того, ты не знаешь всего.

— Тогда просвети меня, — требует Винсент, его глаза горят гневом.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, прежде чем заговорить.

— Сейчас не время для этого.

— Ты хочешь, чтобы я ему доверял? — рявкает Винсент. — Докажи мне, почему я должен.

— Прекрасно! — кричу я, разочарование переполняет меня. — Знаешь, почему нам сказали, что Изабелла была нашей матерью?

— Да, потому что его семья убила нашу настоящую мать, — ярость Винсента растет по мере того, как он говорит.

— Да, ну, это только половина истории. Они убили нашу мать только после того, как мы убили брата Алексея, — отвечаю я.

— Что… нет, это неправда, — заикается Винсент.

— Это ужасно, — пробормотала Ева.

— Это он тебе сказал? — Винсент огрызается, явно отрицая это. — Он сказал бы все, что угодно, лишь бы ты была на его стороне, разве ты этого не видишь?

— Винсент, — продолжаю я. — Это правда. Скажи ему, — добавляю я, глядя на Алекса.

Алекс облизывает губы, и я вижу, как он колеблется, прежде чем начать объяснение.

Он кивает.

— Она права. Когда я был маленьким, мы с братом играли в одном из ресторанов, которым владела моя семья. Твой отец хотел донести до моего отца, что тот посягнул на его территорию, поэтому он сжег это место.

— Ты лжешь, — огрызается Винсент.

— Не думаю, что он знал, что мы внутри. Мне удалось выбраться, а моему брату - нет, — добавляет Алекс. В комнате повисла ошеломленная тишина.

Лицо Винсента краснеет от ярости, он открывает рот, чтобы возразить, но я прерываю его.

— У нас нет времени обсуждать это. Прошлое осталось в прошлом, и сейчас нам нужно сосредоточиться на том, как спасти Марко и Максима, пока не стало слишком поздно.

— Она права. — Ева кивает, ее голос слегка дрожит. Она всегда успокаивала моего брата, и я ценю, что она вмешалась в ситуацию. — Мы не можем допустить, чтобы с ними что-то случилось. Ты же знаешь, что никогда не простишь себя.

— Это просто смешно. Разве ты не можешь просто позвонить отцу и сказать, что с тобой все в порядке? — спрашивает Винсент.

— Могу, но у меня еще не было возможности сказать ему, что это я убил Луку и что я влюблен в Амелию, — отвечает Алекс. Я наблюдаю, как Винсент напрягается в ответ на признание в любви. — Честно говоря, я не знаю, как он воспримет эту информацию, но я не думаю, что ситуация от этого станет хуже.

— Ты знаешь, где их держат? — я смотрю на Алекса, игнорируя реакцию моего брата.

Алекс кивает.

— Николай сказал, что они на одном из наших старых складов на окраине города.

Я киваю.

— Отлично, позвони отцу, скажи ему, что с тобой все в порядке и ты хочешь, чтобы он встретил нас там.

— Мы не можем оставить эти тела валяться возле нашего дома, особенно когда двое из них - наши родители, — отвечает Винсент.

Я поворачиваюсь к нему и Еве.

— Я знаю. Мне нужно, чтобы вы двое остались здесь и позаботились о том, чтобы связаться с уборщиками. Мне также нужно, чтобы вы разработали легенду о том, что случилось с нашими родителями.

— Ты не уйдешь отсюда с ним, — рявкает Винсент. — Я пойду с тобой.

— А если они убьют нас обоих, что будет с этой семьей? — спрашиваю я твердым тоном. — Мне нужно, чтобы ты отбросил свой гнев и сделал то, что лучше для всех.

Винсент выглядит так, будто собирается поспорить, но в конце концов кивает.

— Хорошо, я останусь здесь и обо всем позабочусь. Но клянусь Богом, если с тобой что-нибудь случится, я убью всех до единого, включая твоего любовничка.

— Я знаю, — тихо говорю я, прежде чем повернуться к своему возлюбленному. — Алекс, напиши своему отцу и скажи ему, что ты жив и здоров, но твои похитители хотят, чтобы он приехал для обмена пленными.

— Разве это не похоже на игру с огнем? — спрашивает Алекс.

— Если он не считает, что ставки высоки, есть вероятность, что он не захочет нас слушать, — возражаю я.

Алекс кивает и достает телефон, быстро набирая сообщение отцу. Напряжение витает в воздухе, пока мы ждем его ответа. То, что Алекс, не раздумывая, доверился моей просьбе, заставляет меня вздрогнуть. Я не привыкла, чтобы кто-то полностью доверял мне так, как это делает он. Это одно из самых удивительных чувств, которые я когда-либо испытывала.

Наконец, телефон вибрирует в руке Алекса, и он просматривает сообщение, прежде чем поднять взгляд на нас.

— Вот, черт, — выдыхает он. — Он говорит, что уже едет. — Алекс улыбается мне, но я вижу беспокойство в его глазах.

Я киваю, чувствуя, как меня охватывает чувство облегчения.

— Нам нужно действовать быстро, — говорю я, поворачиваясь к Еве и Винсенту. — Вы двое позаботьтесь о телах и нашей легенде. С остальным мы разберемся.

Ева кивает, ее лицо бледнеет.

— Будьте осторожны, — тихо говорит она.

— Я позабочусь об этом, — хрипло говорит Винсент.

Я киваю, затем поворачиваюсь к Алексу.

— Я дам тебе номер Винсента. Отправь ему адрес склада, пока мы не уехали, — говорю я. Алекс кивает и делает то, что я говорю, после чего мы направляемся к лифту. Оборачиваясь, кричу им:

— Мы позвоним вам, как только они будут у нас.

Мы с Алексом выходим из здания и садимся в его машину. Пока мы едем к складу, в моей голове проносятся мысли о том, с чем мы можем столкнуться, когда доберемся туда. Будут ли мой двоюродный брат Марко и мой сводный брат Максим уже мертвы? А что насчет отца Алекса? Поверит ли он истории Алекса, и даже если поверит, будет ли он по-прежнему стремиться отомстить? Увижу ли я когда-нибудь снова Еву или своего брата?

Глава 25

Атмосфера наполнена горем и скорбью, о людях, которых я потеряла сегодня вечером. У меня никогда не будет возможности сказать отцу, что я люблю Алексея Иванова. Но когда мы приближаемся к старому складу, я отбрасываю эти мысли и готовлюсь ко всему, что может произойти.

Алекс подъезжает к заднему входу и ставит машину на парковку, но не двигается с места.

— Все в порядке? — спрашиваю я, мое сердце с каждой секундой бьется быстрее.

— Я хочу, чтобы ты знала, я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, — говорит он, кладя руку мне на щеку и глядя глубоко мне в глаза.

Я киваю, чувствуя спокойствие, хотя бы на мгновение, несмотря на опасность, с которой мы столкнулись.

— Я знаю, — говорю я.

Он вздыхает, когда мы смотрим на склад: темное и зловещее сооружение, нависшее над нами, словно гигантский монстр.

— Вот почему я хочу, чтобы ты взяла машину и уехала, как только я выйду из машины.

Мое сердце замирает от его слов.

— Что? Нет! Я не оставлю тебя здесь одного, — протестую я.

Он качает головой.

— Ты не понимаешь. Мне нужно знать, что ты будешь в безопасности, — твердо говорит он, не отрывая от меня глаз.

— Хорошо, — говорю я, мой голос едва громче шепота. — Так что береги меня.

Алекс наклоняется и нежно целует меня, прежде чем сказать:

— Именно это я и делаю. — затем он открывает дверь машины и выходит. Я наблюдаю, как он идет к входу на склад, расправив плечи с высоко поднятой головой.

Я тянусь к дверной ручке, готовясь выйти и последовать за ним, когда слышу, как открывается водительская дверь. Я поворачиваю голову в сторону водителя, чтобы увидеть, как Николай садится в машину.

— О, слава богу, что ты здесь, — говорю я. — Мы должны спешить. Этот дурак хочет пойти туда один.

Николай смотрит прямо перед собой, заводя машину, и не говорит мне ни слова.

— Что ты делаешь? — кричу я, глядя на него, когда он заводит машину и отъезжает от склада.

Он по-прежнему ничего не говорит.

— Останови машину! — я требую. — Выпусти меня.

Николай молчит, крепче сжимая руль. Во мне нарастает паника, когда машина уезжает все дальше от склада.

— Останови эту чертову машину, трус! — кричу я, мой голос дрожит, но он не слушает. — Ты говоришь, что любишь Алексея, но ты лжешь.

С этими словами Николай, наконец, поворачивается и смотрит на меня холодными глазами.

— Мне очень жаль, но я не могу позволить тебе вернуться туда, — говорит он спокойным голосом. — Я обещал ему.

— Что? Нет! Выпусти меня из этой чертовой машины прямо сейчас! — требую я, мое сердце колотится.

— Я не могу этого сделать, — спокойно говорит он. — Мне приказано обеспечить твою безопасность любой ценой.

— Кто приказал? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Алексей, — отвечает он.

В моем желудке образуется узел.

— Он не понимает, что делает. Он совершил ошибку. Развернись! Мы ему нужны, — умоляю я.

— Я не могу, — настаивает Николай. — Ты должна довериться ему. Он сказал, что не хочет, чтобы ты была рядом с его отцом, пока он не убедится, что это безопасно.

— А если это небезопасно, ты просто, блядь, оставил его там! — кричу я, качая головой, и слезы готовы пролиться из моих глаз. — Николай. Пожалуйста, позволь мне вернуться.

Он снова отводит взгляд, выражение его лица болезненно.

— Прости, я не могу этого сделать, — мягко говорит он. — Он взял с меня обещание.

Я плюхаюсь обратно на сиденье, думая, что делать дальше. Я не могу просто сидеть и ждать. Сердце щемит, я тянусь к телефону, готовая позвонить любимому и попросить его приказать Николаю развернуться. Но когда я достаю телефон, то замечаю сообщение. Оно от Алекса:

Алекс:

Не волнуйся, любовь моя. Доверься мне, пожалуйста.

Мы отъезжаем все дальше и дальше от склада, и я не могу избавиться от чувства страха.

Глава 26

Николай паркуется, быстро выходит из машины, огибая ее, открывает дверь и вытаскивает меня за руку.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — кричу я, пытаясь вырваться из его хватки.

Николай только качает головой с мученическим выражением лица.

— Мне очень жаль, — снова повторяет он. — Но если действительно любишь Алекса, ты должна ему доверять. Он знает, что делает. Он велел отвезти тебя домой и подождать известий от него вместе с тобой и твоей семьей, охраняя вас всех.

Я смотрю на него, мое сердце бешено колотится от страха и разочарования.

— А что, если он попадет в ловушку? — огрызаюсь я, отстраняясь от него, пока мы идем к вестибюлю здания, в котором находится наш дом.

Николай ускоряет шаг, чтобы не отставать от меня.

— Что значит попадет в ловушку?

— Он не разговаривал со своим отцом лично. Он только написал ему сообщение, — заявляю я, толкая парадную дверь и направляясь прямиком к лифту. Мой гнев закипает. — Что, если там на самом деле не его отец?

Николай стоит в шаге от меня, смотря на меня полным напряжения взглядом.

— О чем ты говоришь? — спрашивает он, и на его лице отразилось замешательство.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— А что, если все это было подставой? Что, если это даже не его отец писал ему?

— Никто не будет поступать настолько сумасбродно, чтобы перехватывать сообщения между Алексом и его отцом. Если только у кого-то из них нет желания умереть самой страшной смертью, — возражает Николай, когда двери лифта открываются.

Мы заходим внутрь, прежде чем я бросаю на него долгий взгляд, собираясь объяснить, насколько они с Алексом иногда наивны.

— Вы когда-нибудь думали о том, что его отец, возможно, уже мертв? Если бы сегодня вечером ты спросил меня, думаю ли я, что кто-нибудь сможет добраться до моего отца, я бы сказала, что ты сумасшедший. Но это было до того, как Изабелла убила моего отца. Вы хоть представляете, сколько людей вовлечено в эту ситуацию? Возможно, в деле изначально были не только Лука и Изабелла.

Лицо Николая бледнеет, когда к нему приходит осознание.

— Черт… — бормочет он с тяжелым выдохом.

Я резко киваю, пытаясь обдумать в уме все возможные варианты развития событий.

— Да. Сейчас мы никому не можем доверять и, тем не менее, позволяем Алексу попасть в черт знает какую ситуацию.

Николай медленно кивает, его лицо серьезно.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Допустим, ты права. Что, черт возьми, нам делать? Мы ведь даже не знаем, с чем имеем дело.

Как только мы выходим из лифта, нас встречает Винсент, направляющий пистолет прямо на Николая.

— Может, ты положишь эту штуку? — зло говорю я, проходя мимо него и направляясь в столовую.

— Кто это, черт возьми? — требовательно спрашивает Винсент, все еще не снимая прицела с Николая.

— Амелия, помоги мне немного, — кричит Николай мне вслед.

Я оборачиваюсь и смотрю на них обоих, мысленно перебирая возможные сценарии.

— Винсент, это Николай. Он человек Алекса, и он здесь, чтобы помочь нам, — говорю я твердым голосом.

Винсент кидает презрительный на Николая, но все таки опускает пистолет.

— Ладно, — хрипло говорит он. — Но как насчет того, что бы прекратить приглашать членов русской мафии в наш дом? И кстати, о твоем парне. Где он, черт возьми?

Я закатываю глаза в ответ и вытаскиваю телефон из кармана.

— Ему пришла в голову блестящая идея пойти на склад одному, потому что он подумал, что слишком опасно позволить мне идти с ним.

— Тогда я думаю, он не так уж и плох, — фыркает Винсент.

— Что ты делаешь? — обеспокоенно спрашивает у меня Николай.

— Проверяю, есть ли сообщения от Алекса, если ты, конечно, не против, — огрызаюсь я, и мое разочарование в этой ситуации зашкаливает.

Николай кивает, и его глаза сосредоточены на мне, пока я просматриваю свои сообщения.

— Есть что-нибудь? — спрашивает он через мгновение.

Я качаю головой, мое сердце замирает.

— Нет, пока ничего. Хочу пить, — объявляю я, направляясь на кухню за стаканом воды. Я нахожу Еву сидящей на островке посреди комнаты, она просматривает список заметок, лежащий перед ней.

— Уже вернулась? — спрашивает она, глядя на меня.

Я удрученно качаю головой.

— Я действительно не хочу об этом говорить. Как обстоят дела с уборщиками?

— Я приказала им начать с Энтони и всех остальных тел, но сказала оставить Изабеллу и твоего отца. Я подумала, что мы, возможно, захотим выбрать для них другую участь, — объясняет Ева.

— Ну, по крайней мере, здесь есть кто-то, на кого я действительно могу положиться, — ворчу я, сгорая от разочарования.

Через несколько мгновений на кухне появляется Николай.

— Пожалуйста, будь в поле моего зрения. Я обещал Алексу, что не отведу от тебя глаз, — говорит он, прежде чем взглянуть на Еву.

— Ты серьезно? Я на своей кухне. Что со мной может произойти здесь, черт возьми? Без бейджа ты бы даже не смог попасть на этот этаж. — Отвечаю я, не даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Привет, я Ева, — говорит она, вставая и протягивая руку в сторону Николая.

Он пожимает протянутую ей руку. Я прерываю его, прежде чем он успевает открыть рот.

— О, это Николай. Он уже знает, кто ты, потому что следил за мной несколько месяцев.

Николай качает головой, опустив глаза.

— Я знаю, ты злишься, но ты должна понять, что ты для него весь мир. Черт, Амелия, после того, как Лука забрал тебя, Алекс словно обезумел. Если бы мы не нашли тебя целой и невредимой, я не знаю, что бы он сделал. Все, чего хочет Алексей, убедиться, что он сможет защитить тебя.

Я смеюсь над его словами.

— Ну, в таком случае, он чертовски плохо справляется. Мой отец мертв, члены моей семьи пропали, и мы все застряли здесь, ожидая Бог знает чего. Может быть, вместо того, чтобы беспокоиться о моей безопасности, ему следует доверяться мне, что бы я смогла помочь ему.

— Я сказал, не трогай его, блядь!

Все мы поворачиваем головы в сторону офиса моего отца, и без колебаний мчимся в том направлении. Открыв дверь, мы обнаруживаем, что Винсент пихает мужчину в белом защитном костюме.

— Винсент! — кричит Ева.

— Они издеваются над ним! Как будто он не был проклятым боссом этого города, — восклицает Винсент. — Ему повезло, что я не убил его прямо на месте!

Я делаю шаг вперед, изучая мужчину в защитном костюме.

— Оставь его пока, ладно?

— Нам сказали разместить его и его жену в главной спальне, — отвечает мужчина.

— Я сказала им положить их туда, — признается Ева.

— А теперь я говорю тебе, что бы ты оставил его здесь, — приказываю я, смотря на мужчину гневным взглядом.

Он кивает и, не говоря ни слова, присоединяется к двум другим своим товарищам, чтобы расчистить остальную часть кабинета.

Я молча наблюдаю, как Ева тянется к руке Винсента, затем легонько сжимает ее. Она наклоняется и шепчет что-то ему на ухо. Его тело расслабляется в ответ на ее слова, и она обнимает его.

— Хорошо, что у него есть она, — говорит Николай, стоя рядом со мной. — И что ты есть у Алексея.

— Это не то, что ты думаешь. Он ей как брат, — объясняю я мягким голосом. Эмоции захлестывают меня, и слезы обжигают уголки глаз. Я поворачиваюсь и выхожу из кабинета, ведь вид моего брата, скорчившегося рядом с трупом отца, это больше, чем я могу сейчас вынести.

Николай следует за мной.

— Ты в порядке?

— Он умер из-за меня, — говорю я дрожащим голосом. — Мой отец мертв, потому что Алекс поставил Луку в унизительное положение, и он обратился к Изабелле, чтобы отомстить. Если бы я…

— Прекрати. Ты не можешь так с собой поступать. Ни в чем из этого нет твоей вины, — говорит Николай, и я вижу, что этот разговор доставляет ему дискомфорт.

— Это моя вина, — огрызаюсь я. — И теперь я, вероятно, стану причиной того, что Алекс…

— Нет. — перебивает меня Николай. — Мы не пойдем туда. Алексей знает, что делает. Он заставит своего отца выслушать его.

Я качаю головой, абсолютно неуверенная, что верю словам Николая.

— А если он не сможет?

Николай кладет руку мне на плечо, крепко сжимая, и смотрит мне в глаза.

— Он сможет. Алексей — один из самых умных людей, которых я когда-либо встречал. И я никогда не видел, чтобы он сражался за что-то столь упорно, как за тебя.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свои бушующие мысли.

— Спасибо, — говорю я наконец, вытирая слезы, скопившиеся в уголках глаз.

Глава 27

Экран телефона Николая освещает темную комнату, когда он получает сообщение. Я прищуриваюсь, пытаясь прочитать через его плечо.

«Привези Амелию на склад» - вот и все, что там написано. Мое сердце колотится быстрее, а желудок сжимается от волнения.

— Он написал? — спрашиваю я. Николай не отвечает. — Ну давай, пойдем, — без колебаний говорю я, уже направляясь к лифту.

— Подожди. — Николай хватает меня за руку, останавливая на полпути. Выражение его лица - смесь беспокойства и подозрения.

— Почему? Ты сказал, что он напишет, когда будет безопасно. Нам нужно идти.

— Ты сама так сказала. Мы не знаем, написал ли ему отец, чтобы он пришел на склад. А если, это не Алекс? — спрашивает Николай.

— О, так теперь ты решил прислушаться ко мне? Мне все равно, кто, черт возьми, прислал это сообщение. Я хочу, чтобы ты отвез меня на этот склад, немедленно! — кричу я, мое терпение лопается. Опасность не имеет для меня никакого значения. Все, что имеет значение для меня сейчас - это быть рядом с Алексом.

— Амелия, черт возьми, ты можешь просто остановиться и подумать? Если бы это был Алексей, ты не думаешь, что он убедился бы, что мы не попадем в какую-нибудь дерьмовую ситуацию? — спрашивает Николай. Я вижу беспокойство на его лице, но мне все равно.

— Мы должны доверять ему. Разве ты не это сказал?

Его глаза изучают мои, ища любой признак того, что я понимаю серьезность положения. Я не могу думать не о чем сейчас, кроме Алекса.

— Пожалуйста. Отвези меня к нему, Николай, — прошу я.

— Если с тобой что-нибудь случится, он никогда меня не простит.

— Тогда пусть со мной ничего не случится, — отвечаю я, не позволяя страху или сомнению затуманить мой разум.

Николай колеблется, и я вижу, что какая-то часть его хочет быть на этом складе вместе со своим другом, чтобы помочь ему в любой ситуации. Однако обещание, которое он дал Алексею, обеспечить мою безопасность, его тяготит. Наконец, он идет на уступку.

— Давай я сначала попробую позвонить ему, чтобы убедиться, что сообщение действительно от него.

— Отлично, — говорю я. — Тогда поторопись и позвони ему.

Николай ставит звонок на громкую связь, и тот сразу же попадает на голосовую почту. Мой желудок опускается, когда я понимаю, что Николай, скорее всего, прав, и это ловушка.

— Нам все равно нужно идти, — говорю я. — Ты же знаешь. Мы нужны ему.

Николай тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Да, я знаю.

— Я не боюсь, — говорю я, пытаясь успокоить его.

—А стоило бы, — говорит Николай, его голос смягчается.

Ева врывается в комнату, ее темные волны подпрыгивают при каждом шаге. Я инстинктивно выпрямляюсь, мое сердцебиение учащается при виде ее взволнованного выражения лица.

— Амелия, — выдохнув говорит она, прислонившись к дверному косяку. — Я думала о том, как быть со смертью твоего отца.

Я киваю, призывая ее продолжать, пытаясь подавить тревогу, которая угрожает захлестнуть меня из-за Алекса. Ева проводит рукой по волосам, ее теплые карие глаза ищут в моих поддержки.

— Я заметила, когда вернулась из Испании, что твой отец, ну, он просто был не похож на себя, — нерешительно говорит она, прикусывая губу. Она не ошиблась в своем утверждении. Я заметила, что он стал медленнее, и в нем появилась хрупкость, которой я раньше не замечала. Полагаю, он тоже это почувствовал, учитывая наши разговоры о том, что я стану управлять семьей.

— Продолжай, — отвечаю я.

— Я тут подумала, а что, если мы скажем всем, что у него рак? — предлагает Ева.

— Уверен, что пулевое ранение в его голове создаст некоторые проблемы в вашей истории, — вставляет Николай.

Ева качает головой.

— Нет, в этом-то и прелесть этой идеи. Мы можем сказать, что он знал, что болен, а когда узнал, что смертельно болен, решил, что не позволит какой-то болезни свалить его, и назвал преемника, прежде чем покончить с собой. Мы скажем всем, что он был полон решимости уйти на своих условиях.

Я поджимаю губы, обдумывая идею Евы. Однако мои мысли разделились между разговором и осознанием того, что Алекс, скорее всего, в беде.

— Может быть, но как насчет Изабеллы? Как ты объяснишь её смерть?

Ева делает паузу, затем продолжает.

— Можно сказать, что когда Изабелла нашла его, она была так расстроена, что тоже покончила с собой.

— Любой, кто знает Изабеллу, знает, что она никогда бы не сделала ничего, чтобы навредить себе, — отмечаю я.

Взгляд Николая напряженно сужается, его глаза перебегают с Евы на меня, пока мы обсуждаем выдуманную историю. Его пальцы ритмично постукивают по ноге, указывая на то, что он глубоко погружен в размышления.

— Если ты или твой брат станете главой семьи, единственный способ удержать власть - это требовать повиновения, — говорит он властным тоном.

— О чем ты говоришь? — нетерпеливо хмыкаю я.

— Ты боишься, что никто не поверит в твою историю об Изабелле, но они не обязаны в нее верить. Они просто должны принять ее. Последствия должны быть серьезными, если кто-то посмеет усомниться в правде, которую вы расскажете, — объясняет он.

От его слов у меня по спине пробежал холодок, но я знаю, что он прав. Сила и безжалостность - вот что помогает нам выжить в этом извращенном мире. Я киваю, позволяя обдумать себе совет Николая. Я представляла, что, когда сменю отца, буду управлять делами по-другому, но теперь сомневаюсь, что это вообще возможно. У моего отца была причина, по которой он так долго управлял делами, и Николай прав. Если я хочу, чтобы наша семья сохранила то, что он построил, мне, скорее всего, придется править так же, как он.

Ева потирает подбородок, на мгновение задумавшись.

— Единственное, что я еще не придумала - как убедить полицию, что произошло именно так, — признается она, беспокойно морща лоб.

Я не могу удержаться от смеха: он горький и пустой.

— Не думаю, что это будет проблемой, — говорю я, качая головой. — У нас в штате достаточно детективов, чтобы обеспечить их сотрудничество.

— Тогда решено, — заявляет Ева.

Винсент входит, его темные глаза сужаются, оценивая разговор, который он услышал.

— Что решено? — спрашивает он, в его голосе звучит подозрение.

— У нас есть план, как справиться с последствиями смерти отца и Изабеллы, — отвечаю я, решительно встречая его взгляд.

— Вот как? — Винсент скрещивает руки на широкой груди и поднимает бровь. — Может быть, вам стоило бы обсудить это со мной?

— Сейчас не время обижаться из-за того, что мы не сказали тебе первым, старший братец.

Ева не стала дожидаться ответа Винсента, прежде чем приступить к объяснениям.

— Мы устроим все так, как будто у Эдварда был рак, и вместо того, чтобы скончаться, он назвал преемника, прежде чем покончить с собой. Изабелла была так расстроена, что последовала ее примеру.

Винсент сжимает челюсть, мышцы его лица напрягаются.

— Ты что, блядь, издеваешься? Это твоя грандиозная идея? Эдвард Кинг, самый влиятельный человек в Нью-Йорке, покончил с собой? Ты собираешься выставить его гребаным трусом.

— А ты бы предпочел, чтобы люди узнали, как все было на самом деле? — я бросаю вызов, мой голос становится тверже. — Ты хоть понимаешь, каким слабаком он будет выглядеть из-за того, что его жена пыталась устроить захват власти? По крайней мере, так мы сможем сказать людям, что он покинул мир на своих условиях.

Он мгновение обдумывает это, переводя взгляд с Евы на меня.

— Хорошо, — наконец соглашается он, явно недовольный, но понимая необходимость нашего плана.

Ева, никогда не уклонявшаяся от обсуждения щекотливых тем, сразу переходит к делу.

— Возникнут вопросы о том, кому он передал корону. Вы двое разобрались с этой частью?

Сердце колотится в груди, когда я встречаюсь взглядом с братом.

— Я не откажусь от Алекса, — утверждаю я, мой голос не дрогнул. — И если это означает, что ты возьмешь на себя ответственность, то так тому и быть.

Глаза Винсента впиваются в мои. Напряженное молчание затягивается, и я практически чувствую, как тяжесть наших решений давит на нас.

— Я должен править, но мы оба знаем, что отец считал, что ты лучше справишься с ролью главы семьи, — наконец говорит Винсент твердым голосом. — Ты знаешь, что не можешь управлять нашей семьей, когда ты одной ногой в его семье. Ты хочешь сказать, что готова поставить свои желания выше того, что лучше для семьи? Выше того, чего хотел наш отец.

Я качаю головой.

— К черту это! Мне так надоело, что все говорят мне, что делать и на что я способна. Я знаю лишь одно, что никогда не буду счастлива без Алекса. Винсент, ты защищал меня все эти годы. Наш отец, возможно, и не видел, каким лидером ты способен быть, но я вижу. Я знаю, что ты можешь руководить семьей Кинг так же хорошо, как и я.

Винсент мгновение изучает меня, выражение его лица задумчивое.

— Может быть… но что, если мы будем вести дела вместе? — предлагает он с ноткой оптимизма в голосе.

— Что? Как это вообще возможно?

Он пожимает плечами.

— Ты же сама сказала. К черту всех, кто говорит нам, как поступать. Мы разделим обязанности в зависимости от наших сильных сторон и будем работать вместе над всем, что пересекается.

Я обдумываю его предложение, взволнованная идеей править вместе с братом.

— Я думаю, это отличная идея, — вмешивается Ева.

— Но я предупреждаю тебя, — продолжает Винсент. — Если мне покажется, что из-за отношений с Алексеем ты ставишь под угрозу то, что лучше для семьи, я без колебаний возьму все под свой контроль. Даже если это будет означать применение силы. — В его словах чувствуется ответственность.

— Понятно, — отвечаю я, кивая в знак согласия.

— Хорошо, — говорит он, не сводя с меня взгляда.

Я вздыхаю, и реальность ситуации с Алексом снова оседает в моем сознании.

— Мы с Николаем собирались встретиться с Алексом в надежде заключить перемирие с Ивановыми и вернуть Марко и Максима, — говорю я ему, готовясь к любым возражениям с его стороны.

Брови Винсента сдвинулись вместе, его беспокойство было очевидным.

— Ты уверена, что это разумно? — спрашивает он, сомневаясь, стоит ли доверять вражеской семье.

— Поверь мне, Винсент. Я бы не стала этого делать, если бы не считала это необходимым. Мы должны убедиться, что они понимают: все, что случилось до сих пор, произошло из-за Луки и Изабеллы и не имеет никакого отношения к нашей семье. Надеюсь, они согласятся, что война не выгодна ни одной из сторон.

Он смотрит на меня, выражение его лица слегка смягчается.

— Хорошо, — соглашается он, медленно выдыхая. — Я доверяю тебе. Только, пожалуйста, будь осторожна; я не могу сегодня потерять никого из тех, кого люблю.

— Обязательно, — обещаю я с решительным блеском в глазах. Я подхожу к брату и обнимаю его, шепча ему на ухо, что люблю его, а затем поворачиваюсь и обнимаю Еву. По выражению ее лица я вижу, что она понимает, насколько опасна ситуация, в которую я угодила.

— Позаботься о нем, — шепчу я ей на ухо.

— Конечно, — отвечает она, прежде чем мы расстаемся, и я поворачиваюсь, чтобы уйти, мои мысли сосредоточены на Алексе.

Николай следует за мной, пока я иду к лифту, наши шаги отдаются эхом. Исходящее от него напряжение ощутимо, словно электрический ток, угрожающий воспламенить воздух между нами. Когда мы входим в лифт, он прислоняется к стене, скрестив сильные руки на груди, плотно сжав челюсти.

— Выкладывай, — требую я, прищурившись. Нет смысла притворяться, что я не вижу бури, назревающей в его расчетливых глазах.

Он мгновение колеблется, словно взвешивая последствия своих слов. Наконец он резко выдыхает и смотрит мне прямо в глаза.

— Ты дура, если думаешь, что сможешь разделить корону со своим братом, — говорит он, каждое слово наполнено презрением.

Мои щеки пылают жаром, но я отказываюсь отступать.

— И что делает тебя таким экспертом в семейных делах, Николай? — огрызаюсь я. — Когда речь идет об Алексе, конечно, я прислушаюсь. Но не забывай, что я теперь глава империи Кинг, и ты должен держать свое мнение подальше от моих дел. Понятно?

Двери лифта открываются с тихим звоном. К моему удивлению, Николай не спорит и не отстаивает свою позицию. Вместо этого он слегка, почти незаметно кивает в знак одобрения.

— Может быть, в тебе все-таки есть все необходимое, чтобы стать лидером, — признает он низким и сдержанным голосом. Я не могу не заметить проблеск уважения в его глазах, который только разжигает огонь решимости, горящий во мне.

Глава 28

Перед нами вырисовывается склад, его темный силуэт является зловещим напоминанием об опасности, которая ждет нас внутри. Николай осторожно паркует машину, глядя на здание как на врага.

— Амелия, — говорит он тихо, его голос напряжен от беспокойства. — Еще не поздно передумать.

Я смотрю на склад, чувствуя, как мое сердце колотится от волнения. Скорее всего, мы попадем в ловушку, но другого выбора нет.

— Что бы там ни происходило, мы должны войти. Мы нужны Алексу.

— Хорошо, — со вздохом соглашается Николай, явно недовольный моим решением. Он достает телефон и отправляет смс Алексею, хотя я вижу по его глазам, что он не верит, что на другом конце провода Алекс.

— Где они нас ждут? — спрашиваю я, пытаясь сохранять спокойствие.

— У черного входа, — отвечает он, изучая текстовое сообщение.

Когда мы приближаемся к складу, по моей спине пробегает холодок. Тьма удушающая, ее нарушает лишь слабый лунный свет, просачивающийся сквозь рассеянные облака наверху. Вокруг царит жуткая тишина, и каждый шаг зловещим эхом отдается вокруг нас.

— Держись рядом со мной, — шепчет Николай, его рука инстинктивно тянется к пистолету под курткой. Мое оружие кажется тяжелым, постоянное напоминание о том, что это происходит реально и на кону стоят жизни.

В такие моменты я сомневаюсь во всем, что привело меня сюда: в своем выборе, верности и здравомыслии. Но в глубине души я знаю, что делаю это ради Алекса и мизерного шанса на будущее, в котором мы оба сможем избежать извращенного наследия наших семей.

Мы доходим до черного входа и останавливаемся, чтобы осмотреть окрестности. Насколько я могу судить, вокруг никого нет. Но я знаю, что все может измениться в мгновение ока.

— Готова? — спрашивает Николай, не сводя глаз с двери.

— Давай сделаем это, — отвечаю я.

И с этими словами мы вступаем во тьму, готовые вместе встретиться с неизвестным.

Тусклый свет отбрасывает жуткие тени на склад, и я вижу, как глаза Николая сканируют каждый угол, оценивая нашу ситуацию. Я чувствую напряжение, исходящее от него, и мое сердце колотится в предвкушении того, что мы можем увидеть.

Мои глаза привыкают к темноте, осматривая обширное пространство, заполненное штабелями коробок, надвигающиеся тени и слабым звуком гудков, доносящимся сквозь тишину.

— Держись рядом, — шепчет Николай, крепко сжимая мою руку, пока мы идем по лабиринту.

В центре комнаты мы видим импровизированное ограждение из четырех пластиковых стен, полупрозрачная поверхность которых раскрывает лишь неясные формы и фигуры внутри. Характерные сигналы медицинского оборудования становятся все громче, сопровождаясь ровным гулом машин.

— Здесь что-то не так, — шепчу я, мои чувства находятся в состоянии повышенной готовности. Николай кивает, сжав челюсти и сузив глаза, оценивая ситуацию.

Вокруг ограждения несколько охранников стоят наготове, их лица невозмутимы, а оружие наготове. Однако никто из них не движется к нам и даже не замечает нашего присутствия.

— Амелия, — говорит Николай низким и настойчивым голосом. — Что бы ни случилось, оставайся позади меня. Поняла?

Я киваю, моя решимость перевешивает страх, грозящий поглотить меня.

— Оставьте оружие моим людям и входите, пожалуйста, — зовет голос из-за пластиковых стен, ровный, но нервирующий.

Николай хмурится и шепчет:

— Я не узнаю этот голос.

Крупные мужчины, стоящие у входа в комнату, обыскивают нас с Николаем, отбирают все оружие, а затем отходят в сторону и позволяют нам войти.

Мое сердце колотится, когда мы преодолеваем пластиковый барьер и входим в импровизированный медицинский кабинет — стерильный запах антисептика бьет мне в нос, в то время как над головой мерцают резкие флуоресцентные лампы. В центре на больничной койке лежит мужчина, подключенный к мониторам и аппаратам. Ритмичный писк его жизненных показателей наполняет воздух.

— Отец Алексея, — шепчет Николай, его глаза расширились от шока и растерянности. Я смотрю на него, но мой взгляд быстро переключается на другую фигуру в комнате.

Привязанный к стулу рядом с кроватью, Алекс сидит с заклеенными скотчем губами. Его глаза дикие, умоляющие и яростные одновременно. Синяки и запекшаяся кровь портят его красивое лицо, и мой желудок сжимается от страха и ярости.

— Алекс, — задыхаюсь я, сдерживая слезы. Он борется с невозможностью что-то сказать, отчаяние пронизывает каждую линию его тела.

— Ах, Амелия, — снова говорит незнакомый голос, привлекая наше внимание к его источнику. В стороне стоит мужчина, наблюдая за нами с хищной ухмылкой. Его лицо представляет собой гротескное лоскутное одеяло из шрамов от ожогов, как будто он был сшит из раздробленных фрагментов самого себя.

— Кто ты? — говорю я, и мой голос дрожит, несмотря на мою самую смелую попытку поверить в себя.

— Терпение, — упрекает он, на его губах играет извращенная улыбка. — Всему свое время.

— Отпусти Алекса, — говорю я, не в силах сдержать отчаяние в голосе.

— Ах, но это же не весело? — от смеха этого мужчины в моих венах стынет кровь. — Нет, моя дорогая. Сначала тебе придется сыграть в игру.

— Алекс! — кричу я, мое сердце разрывается при виде его связанного и раненого. Мужчина со шрамом усмехается, насмехаясь над моими страданиями.

— Как трогательно. — выплевывает он, и в его голосе сочится презрение.

Николай прищуривается, изучая лицо мужчины.

— Ты кажешься мне знакомым, — осторожно говорит он. — Но этого не может быть…

— Конечно, может, — зловещим тоном возражает мужчина со шрамом. — Мы играли вместе, когда были детьми, Николай. Ты должен меня помнить.

Глаза Николая расширяются от недоверия, и он задыхается.

— Нет. Это невозможно. Ты мертв.

— Кто он? — шепчу я.

— Сюрприз! Отец прятал меня на этом складе. Я был в коме до десяти лет, а потом, когда каким-то чудом я очнулся, вместо того, чтобы принять меня обратно в семью, он спрятал меня. Последние шестнадцать лет со мной обращались как с заключенным.

— Это невозможно, — задыхается Николай.

Мужчина делает паузу, на его лице расплывается кривая ухмылка.

— Нет, как раз наоборот. На самом деле Лука знал обо мне все. Он навещал меня чаще, чем мой собственный отец.

Я сжимаю кулаки, гнев и страх накатывают на меня, словно неистовые волны.

— Лев, то, что с тобой произошло, ужасно, но Алексей ничего не знал. Он не виноват, — умоляет Николай, и вдруг все становится ясно. Мужчина, стоящий передо мной, — мертвый брат Алекса, только он очень даже жив.

Глаза Льва сужаются, на его губах играет холодная улыбка.

— Алексей никогда не должен был управлять семьей, — говорит он, расхаживая по комнате, как хищник, выслеживающий добычу. — Но отец решил, что лучше оставить меня «мертвым», потому что ему было так стыдно за своего сына со шрамами. — Его взгляд задерживается на Алексе, который извивается на стуле, его глаза пылают гневом. — А ты, Алекс... Настолько высокомерный, ты запретил Луке взять Амелию в качестве платы за ошибки нашей семьи. Все, что мне нужно было сделать, это сидеть сложа руки и ждать, пока эта семья развалится на части сама по себе.

Сердце колотится в груди, кровь хлещет по венам, когда я набираюсь смелости заговорить.

— Мой отец не трогал Луку, — возражаю я дрожащим, но твердым голосом. Мужчина со шрамом обращает свое внимание на меня, и я заставляю себя встретиться с его леденящим взглядом. — Беременность наступила до того, как мать Максима стала жить с Лукой. Она никогда не рассказывала об этом моему отцу.

— Ах, маленькая Амелия, — насмехается он, подходя ближе. — Ты всегда так яростно защищаешь свою драгоценную семью, верно? Но ты многого не знаешь, что происходит за закрытыми дверями.

— Твои извращенные игры ничего не изменят. — говорю я ему едва громче шепота. Его смех эхом разносится по складу. Я стою на своем, глядя на него с таким вызовом, насколько это возможно.

— Смелые слова, Амелия. — мужчина со шрамом ухмыляется. — Но скоро ты поймешь, что храбрость может помочь только до определенного момента.

Я прикусываю губу, заставляя себя сдерживать дальнейшие вспышки гнева. Я уверена, что Лев злится, и спорить с ним будет бесполезно. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы найти способ безопасно вытащить Алекса отсюда.

Мои мысли мечутся, пока я наблюдаю, как Алекс борется со скотчем, закрывающий рот, и его приглушенные протесты наполняют воздух. Николай, кажется, чувствует мое растущее беспокойство и обращает свое внимание на человека со шрамами, спрашивая:

— Что случилось с твоим отцом?

Лев ухмыляется, его искаженные черты лица искривляются от улыбки.

Гнев, исходящий от Льва, ощутим, когда он ходит взад и вперед, его голос кипит от злости.

— Мой отец обвинил меня в убийстве Луки. Можешь в это поверить? Я не видел его почти год, а потом он появился у моей двери, назвав меня убийцей. Я спросил его, подумал ли он о том, что его драгоценный Алексей мог быть в этом замешан, но он никогда не мог видеть моего брата таким, какой он есть на самом деле. Я решил, что настало время взять под контроль свое право, данное мне при рождении.

— Однако ты оставил его в живых? — спрашивает Николай, глядя на мужчину, устроившегося на больничной койке.

Лев ухмыляется.

— Я отравил его. Но вместо того, чтобы позволить ему умереть, я выбрал более изысканный путь: сохранить ему жизнь, подсоединив к аппаратам, точно так же, как он поступал со мной в течение всего моего детства.

Когда он приближается ко мне, я не могу не вздрогнуть. Его прикосновение к моей щеке холодное и грубое, заставляет меня тосковать по теплу и безопасности в объятиях Алекса.

— Именно тогда меня осенило, — шепчет он, его дыхание обжигает мою кожу. — Лука поступил правильно, запросив Амелию в качестве цены, просто идеальное решение.

— Что это значит? — требую я, отстраняясь от него.

— Это семья Кинг ввела меня в кому. — Лев щурится на меня. — Твоя семья наградила меня шрамами, которые я ношу каждый день. Шрамы, которые заставили моего отца спрятать меня от лиц, которых я никогда не встречал.

— А твоя семья в отместку убила мою мать. — огрызаюсь я. — Чего ты еще хочешь?

Лев усмехается, и я вижу, что он получает удовольствие от происходящего.

— Я хочу сказать, моя дорогая Амелия, что когда мы с тобой поженимся, мы будем контролировать обе семьи. Вместе мы будем непобедимы.

Алекс начинает подпрыгивать на стуле, дергаясь, а приглушенные протесты эхом разносятся по комнате. Лев разворачивается, останавливая взгляд на брате.

— Господи, какого черта ты хочешь? — рявкает он, выдергивая скотч изо рта Алекса.

Алекс задыхается, его лицо покраснело и исказилось от ярости. Хотя я знаю, что не должна этого делать, я не могу не почувствовать проблеск надежды при виде его несломленного духа.

— Не трогай ее, черт возьми! — кричит Алекс хриплым голосом. Его глаза дикие, наполненные яростью, которую я никогда раньше не видела.

—Расслабься, — отвечает Лев, ухмыляясь, как будто наслаждаясь представлением. Но под этой ухмылкой я вижу проблеск неуверенности. Он знает, что пробудил в Алексе что-то жестокое и опасное.

— Тебе лучше убить меня, — рычит Алекс, — потому что, если ты этого не сделаешь, как только я выйду отсюда, я приду за твоей головой.

Его слова повисли в воздухе, обещание столь же мрачное и неизбежное, как сама ночь. Но его брата, похоже, не смущает угроза. Вместо этого он прислоняется спиной к больничной койке, его покрытое шрамами лицо искажается выражением жестокого веселья.

— Ах, братишка, — драматично вздыхает он, — ты всегда так стремился быть героем. А ты никогда не задумывался, что на самом деле я заслуживаю всего, что у тебя есть? Особенно Амелию.

Кажется, комната вокруг меня сжимается, воздух наполнен напряжением и невысказанной злобой. Я вздрагиваю от того, как он произносит мое имя, как будто я приз, который нужно забрать, трофей, который нужно выставить напоказ. Это мерзко и отвратительно, и я не могу не чувствовать, как меня захлестывает волна ненависти.

— Только через мой труп, — шепчу я низким и ровным голосом.

— Амелия, — он мрачно посмеивается, — ты всегда такая упрямая?

— Упрямая? — повторяю я, в моих глазах вызов. — Нет. Я решительна. Если Алекс не убьет тебя, это сделаю я. — вызывающе заявляю я.

Он поворачивается ко мне.

— Разве ты не понимаешь, Амелия? — он подходит ближе, и я чувствую его дыхание на своем лице, тошнотворную смесь высокомерия и безумия. — Когда мы поженимся, я буду управлять двумя самыми влиятельными преступными кланами. Как моя королева, ты будешь самой влиятельной женщиной в этом городе.

У меня сводит живот от одной мысли о том, что я могу быть связана с этим человеком, что мне придется участвовать в его порочном плане. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, ногти впиваются в ладони, пока я пытаюсь сохранить самообладание. — Иди на хуй.

— Какие сильные слова, — размышляет он. — Но посмотрим, как долго продлится это неповиновение, когда ты станешь моей.

Отвращение захлестывает меня, и я сдерживаю желчь, которая грозит подняться в горле. Воздух вокруг меня кажется тяжелым и гнетущим, как будто я раздавлена тяжестью его слов - мое сердце колотится в груди, бешеный ритм отражает панику, охватившую мой разум.

— Пошел ты на хуй. — плюю я, не позволяя ему увидеть, какой эффект на меня оказывает его заявление. — Я не лгу, когда говорю, что лучше умру, чем выйду за тебя замуж

— Ах, Амелия, — говорит он, его голос зловеще мурлычет в моих ушах. — Ты не понимаешь. Смерть — это не выход, по крайней мере, пока ты не подаришь мне наследника. — Его глаза жадно буравят меня, и я вздрагиваю, чувствуя себя грязной и неприкрытой под его хищным взглядом.

От этой мысли мой желудок скручивается, и я тут же подавляю позывы к рвоте. Вместо этого я сосредоточилась на дыхании, пытаясь успокоиться и выискивая в нем признаки слабости или уязвимости.

— Я тебе нужна как средство для достижения цели? — спрашиваю я, мой голос дрожит от смеси страха и ярости. — Пешка, помогающая тебе обрести власть?

— Разве это не очевидно? — отвечает он, жестокая улыбка играет в уголках его рта. — Но не волнуйся, моя дорогая. Как только наш союз будет скреплен и у нас родится ребенок, ты будешь свободна и встретишь своего создателя. Это справедливо, не так ли?

Моё зрение затуманивается, на глаза наворачиваются слёзы, но я не позволяю им упасть. Я не доставлю ему удовольствия видеть, как я плачу. Сжав челюсти, я собрала все оставшиеся у меня силы.

— Мой брат, Алекс и Николай… они никогда не позволят тебе уйти от наказания. — предупреждаю я.

— Ах, да. — говорит он насмешливым тоном. — Твои любимые защитники. Скажи мне, Амелия, где они сейчас? Оу, да, верно, двое из них — мои пленники, и довольно скоро к ним присоединится и твой братец.

— Ты чертов ублюдок! — кричит Алекс.

Я не могу пошевелиться. Я не могу говорить. Ужас, парализующий меня, заставляет меня застыть на месте, от бушующего гнева внутри меня.

Брат усмехается, его ледяной темный взгляд не отрывается от Алекса, пока он инструктирует своих приспешников:

— Приведите моего брата. Он может быть моим шафером, когда я женюсь на его любимой Амелии.

Алекс резко вздыхает, и его гнев стремительно возрастает.

— Если ты хоть на минуту думаешь, что я позволю тебе избежать наказания, ты просто сумасшедший. — выплевывает он.

Лев вздыхает.

— Может быть, это очень поэтично, взять тебя моим шафером, брат. Но может, мне стоит просто убить тебя сейчас? — он поднимает пистолет в сторону Алекса, и меня охватывает паника.

— Алекс, пожалуйста! — восклицаю я, отчаяние охватывает меня. — Если я соглашусь не сопротивляться и не сбегать после свадьбы, ты пообещаешь не причинять ему вреда?

— Ты умная девочка, Амелия. Мне нравится. — говорит Лев, обращая свое внимание на меня.

— Не убивай Алекса и Николая, а я выйду за тебя замуж. — объявляю я.

— Амелия, нет! — Алекс протестующе вскрикивает, когда один из приспешников Льва внезапно бьет его по лицу, чтобы заставить его замолчать.

— Тогда в качестве свадебного подарка будет жизнь моего брата.

Глава 29

Алекс смотрит на меня горящими глазами, отчаяние окрашивает прекрасные черты его лица.

— Амелия, не делай этого, — молит он напряженным голосом. — Я найду выход. Просто дай мне время.

— Алекс, пожалуйста, не стой у меня на пути. У меня нет выбора, — отвечаю я, тяжело сглатывая. — Речь идет не только о спасении тебя. Максим и Марко тоже у него.

Его челюсть напрягается, и я вижу, как битва противоречий бушует внутри него.

— Заканчивайте с этим, — ревет Лев. — Отведи его к остальным. — приказывает он мужчине, стоящему рядом с Алексом, и кивает в сторону Николая.

— Амелия, ты не можешь ему доверять, — шепчет Николай мне на ухо, пока его тащят мимо меня.

— Я ни за что не поверю, что ты отпустишь их всех, — восклицаю я. Мои глаза горят, когда я смотрю на Льва.

Глаза Льва сужаются, когда он смотрит на меня.

— Ты будешь делать то, что я говорю. У тебя нет другого выбора, — усмехается он.

Я делаю глубокий вдох и мысленно готовлюсь к тому, что должна сделать.

— Хорошо, — процеживаю я сквозь стиснутые зубы. — Но клянусь, если ты не выполнишь свою часть сделки, я убью тебя.

Лев приближается ко мне, и жесткая улыбка расплывается на его лице.

— Хорошая девочка, — мурлычет он. — Мне нравятся женщины, когда женщина слегка сопротивляется.

Желчь подступает к моему горлу, стоит Льву приблизиться ко мне. Его рука обвивает меня за талию, притягивая как можно ближе к себе. Я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком сильна.

— Ты мне противен, — плюю я, и мой голос дрожит.

Его смех заполняет все пространство, и я избегаю смотреть в сторону Алекса. Я понимаю, что не смогу справиться с болью, которую увижу в его глазах. Я заставляю себя стоять прямо, не давая Льву ни единой возможности увидеть, как сильно он на меня влияет.

Он усмехается, а его глаза холодны и пусты.

— Мой собственный отец испытывал ко мне такое сильное отвращение, что стер мое проклятую личность с лица земли. Ты правда думаешь, что мне не плевать на то, что ты обо мне думаешь, принцесса?

— Лев, — напряженным тоном говорит Алекс. — Я предупреждаю тебя, не делай этого. Если бы я только знал, что ты жив…

— Нет, ты не можете утверждать, что сделал бы другой выбор. В твоей идеально жизни тебе никогда не приходилось ничем жертвовать, — возмущенно говорит Лев.

Он наклоняется ближе, его горячее дыхание обжигает мою щеку.

— Но ты скоро узнаешь, что означает, чем-то жертвовать... — шепчет он.

Моё сердце сжимается от его слов, и я изо всех сил пытаюсь сдержать слёзы, которые грозятся вот-вот пролиться.

— Священник здесь, — просунув голову в импровизированную больничную палату, говорит крупный мужчина в черном.

— Что? Ты хочешь, что бы я вышла за тебя замуж прямо сейчас? — кричу я сквозь слезы, и меня охватывает паника.

— А чего ты ожидала? Пышного белого платья и украшенной церкви? — шипит он, его глаза сверкают, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты реально сумасшедший, не так ли? — шепчу я, и мой голос полон отвращения к этому человеку. Зло всегда присутствует в нашем мире, но под личиной этого человека скрывается нечто гораздо более темное.

— Сумасшедший? Возможно. Но если это действительно так, то это только потому, что они сделали меня таким. — ухмыляется он, кивая в сторону своего отца, лежащего на больничной койке, и брата. — Как только мы поженимся, я отключу его от аппарата, и все это будет принадлежать мне.

— Зачем ждать? — говорю я, пытаясь выиграть время, для того что бы найти хоть призрачную возможность выхода из этой кошмарной ситуации. — Зачем вообще оставлять его в живых, если какая-то часть тебя не хочет убивать отца?

— Ой, как мило. Не говори мне, что сейчас ты на самом деле пытаешься воззвать к моей человечности. — говорит Лев, его слова полны злобы.

— У тебя не осталось ни капли человечности, — вмешивается Алекс.

Лев фыркает в ответ.

— Может ли кто-нибудь снова заклеить ему рот скотчем? И, пожалуйста, давайте не будем заставлять мою невесту ждать. Приведите священника.

Охранник заклеивает скотчем рот Алекса, пока тот отчаянно пытается сопротивляться. Тошнота подкатывает к горлу, когда я понимаю, что мне на самом деле придется выйти замуж за этого монстра.

— Ты не против быть свидетелем, братишка? — говорит Лев Алексу.

— Отпусти его, Лев, — говорю я тихо. — Я же сказала, что выйду за тебя.

— Нет, — отвечает он с озорным блеском в глазах. — Думаю, то, что он будет свидетелем этого момента, меньшее, что я могу требовать от него. Ведь он забрал все, что предназначено мне по праву.

Мгновение спустя в комнату входит священник. Это хрупкий пожилой мужчина, и я наблюдаю за ним, пока он осматривает развернувшуюся перед ним сцену. Его взгляд задерживается на мне, и его глаза полны жалости. Я вижу, что он осознает, что будет вынужден стать свидетелем ужасного преступления. И вижу борьбу на его лице, когда он пытается решить, как же ему поступить.

Во мне зарождается надежда, что, возможно, священник вмешается.

— Где вы хотите, чтобы я провел церемонию? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Здесь будет прекрасно, — холодно говорит Лев. — Прямо у постели моего отца.

Глаза священника расширяются, глядя на меня, но он слишком напуган, чтобы сопротивляться Льву. Пока священник произносит обеты, мои мысли скачут, отчаянно пытаясь найти выход из этого кошмара.

— Мой брат никогда не позволит тебе уйти от наказания, — шепчу я.

— О, Амелия, я слышал о Винсенте. Я нисколько не волнуюсь, — говорит Лев, заставляя священника замолчать.

Я смеюсь.

— Ты совершенно не в себе. Семья Кинг более могущественна, чем ты можешь себе представить.

— Правда? — ухмыляется он, явно не впечатленный моими словами. — Что ж, тогда… Думаю, в моем распоряжении будет гораздо больше власти, когда ты станешь моей женой. Ты… Продолжайте. — Добавляет он, глядя на священника.

Мужчина смотрит на Библию перед собой, пытаясь найти место, на котором остановился.

Внезапно комнату сотрясает оглушительный взрыв, и пол под нами ходит ходуном. Пыль и мусор падают с потолка, заставляя всех инстинктивно закрыть лица.

— Узнай, что происходит! — кричит своим людям Лев, и его глаза расширяются от ужаса. Мое сердце колотится, поскольку возможность спасения уже не кажется далекой мечтой, теперь это скорее реальность.

— Похоже, твой план может провалиться. — с вызовом говорю я. Однако, я понятия не имею, что на самом деле происходит снаружи.

— Заткнись! — рычит он, грубо хватая меня за горло. Давление его хватки затрудняет мое дыхание, но я не позволяю ему увидеть страх в моих глазах.

Священник падает на землю и заползает под больничную койку, дрожа от страха. Лампа с потолка падает всего в нескольких футах от того места, где мы стоим, разбрасывая осколки. Я смотрю на Алекса, отчаянно желая помочь ему, но Лев и не думает ослаблять хватку. Его рука перемещается от моего горла к руке, затем он тащит меня в сторону выхода.

Мои ноги заплетаются, но я заставляю себя продолжать движение. Сквозь какофонию хаоса я сосредотачиваюсь на звуках битвы снаружи, задним умом пытаясь понять, кто с кем сражается. Это конкурирующая банда? Возможно, здесь находятся члены семьи Ивановых, чтобы освободить Алекса и его отца.

— Пожалуйста… — шепчу я, пытаясь вырваться из хватки Льва. — Спасайся сам, отпусти нас.

— Как насчет того, чтобы поберечь свое гребаное дыхание? — усмехается он, его лицо находится в нескольких дюймах от моего.

Я смотрю Льву в глаза, и адреналин пульсирует в моих венах. Лев был всего в нескольких шагах от выхода, когда я решаю действовать. Мое тело реагирует инстинктивно, а кулак летит в его сторону. Он настолько сосредоточен на том, что происходит снаружи, что не замечает моего приближения. Я наношу сильный удар ему в бок. Он спотыкается и падает вперед, а я пользуюсь случаем, чтобы оторваться от него.

Внезапно я освобождаюсь, и комната начинает двигаться будто в замедленной съемке. Он карабкается, его рука тянется к моей руке. Звуки боя становятся все ближе, и я сразу же погружаюсь в этот хаос. Я поднимаю глаза, когда в поле моего зрения появляется Винсент, его ярко-зеленые глаза смотрят на меня, а лицо горит решимостью.

Его рот шевелится, но я не слышу, что он говорит. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, и едва могу дышать. Он бежит ко мне, и я вижу, как его губы снова шевелятся, но по-прежнему ничего не слышу. Он подбегает ко мне, крепко обнимая меня своими большими мускулистыми руками, и его знакомый запах наполняет мои ноздри.

Винсент делает шаг в сторону, прижимая руки к животу, и он сгибается пополам. Он мычит от боли, его лицо искажается в гримасе агонии. Когда он поворачивается лицом к нападшему, я вижу нож у него в боку.

— Винсент! — в отчаянии кричу я.

— Он самый. — я слышу, как Лев смеется, зажимая рану и одаривая меня дьявольской ухмылкой. — Это тот человек, о котором ты меня предупреждала, любовь моя? Старший брат, который заставил бы меня дрожать от страха?

Я с ужасом наблюдаю, как в нашу сторону бежит еще один мужчина с пистолетом. Я наблюдаю, как его тело напрягается, глаза расширяются, и он вдруг замирает. Винсент встает прямо на его пути, и, к моему изумлению, несмотря на нож в боку, выкручивает мужчине запястье. Мужчина кричит от боли, когда его кость громко хрустит. Винсент вдавливает колено в грудь мужчины, заставляя того скрутиться. Затем он бьет его локтем, избивая его до тех пор, пока тот не замолкает.

Он смотрит на меня, его глаза сверкают яростью.

— Убирайся отсюда.

Я хочу подчиниться, но ноги будто приросли к месту.

— К черту вас обоих. — со смехом говорит Лев. Он вдруг бросается вперед и выдергивает нож из бока Винсента. — Это было весело, я не хочу, чтобы это заканчивалось. Но, к сожалению, у нас нет больше времени.

— Кто ты, черт возьми? — выкрикивает Винсент, и звук его голоса прорывается сквозь хаос.

— Ой, прошу прощения. Я Лев Иванов, давно потерянный брат Алексея. О, кстати, я собирался стать твоим зятем, но ты грубо прервал церемонию. — его полный сарказма тон вызывает тошноту.

Глаза моего брата сверкают яростью. Не обращая внимания на свою рану, он бросается на Льва. Движения Винсента не точные, но он уклоняется от шквала ударов, которые Лев посылает в его сторону. Он движется с невероятной грацией, словно танцор. Он наносит сильный удар по щеке Льва, заставляя того упасть спиной на землю.

Винсент делает паузу, бросает мне один из пистолетов, которые он прятал при себе, и говорит мне найти и освободить нашу семью. Я хочу остаться и помочь ему, но я знаю его навыки, ведь мы часто боролись вместе, и понимаю, что моя помощь ему не нужна.

В дальнем конце комнаты я вижу большую стальную дверь, закрытую на висячий замок. Мое чутье подсказывает мне, моя семья находится как раз за этой дверью.

Уклоняясь от боя, я подбегаю к двери и безуспешно пытаюсь сломать замок прикладом пистолета. Вокруг меня кричат мужчины, и я пытаюсь игнорировать их. Адреналин захлестывает мое тело, и шестеренки крутятся в моей голове.

Я лихорадочно оглядываю комнату, мой взгляд падает на дверь, ведущую в подсобное помещение. Я открываю ее и нахожу там старый ржавый топор. Схватив его свободной рукой, я бегу обратно к двери, решительно настроенная открыть ее. Мне понадобилось всего три удара, чтобы сломать замок и открыть дверь.

Николай, Марко и Максим смотрят на меня, и на их лицах появляется облегчение. Внезапно выражение лица Николая искажается.

— Амелия, сзади! — кричит он.

Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда раздается звук выстрела. И только когда я чувствую жгучую боль в моем теле, силы резко покидают меня. Внезапно я чувствую, что падаю, и не могу заставить себя устоять на ногах.

Сквозь пелену глаз я вижу, как Николай бросается вперед, хватает ржавый топор и вонзает его прямо в голову одного из людей Льва. Если бы лезвие не было таким тупым то, вероятно, расколол бы его череп пополам.

Мгновение спустя Николай уже стоит рядом со мной и осматривает мою рану. Он вздыхает с облегчением.

— Это просто царапина. С тобой все будет в порядке.

Я киваю ему, пытаясь сосредоточиться на хоть на чем-то, кроме боли.

— Ты должен освободить Алекса, — заявляю я. — А мне нужно помочь Винсенту.

— Ты уверена? — спрашивает он меня.

Я киваю и смотрю на Марко.

— Уведите Максима отсюда и в безопасное место.

Марко кивает и немедленно берет Максима за руку, выводя его из комнаты, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы поблагодарить меня.

Николай помогает мне подняться на ноги и выводит в коридор. Когда он убеждается, что со мной все в порядке, он мчится к медицинской палате, где держат Алекса, все еще держа с ржавый топор в руке. Краем глаза я вижу, что Винсент и Лев все еще сражаются, а их лица искажены яростью. У Льва течет кровь из раны на лбу, а у Винсента, каждый раз при движении, сочится кровь из живота.

Проходит несколько мгновений, когда я слышу позади себя голос Алекса, но не могу оторвать взгляд от борьбы Винсента и Льва.

— Амелия! — снова зовет меня Алекс.

Винсент бросается вперед, крепко сжав кулаки, и сбивает Льва с ног. Двое мужчин яростно дерутся, обмениваясь ударами, каждый пытается перетянуть преимущество на себя.

Алекс внезапно оказывается рядом со мной, и его глаза полны решимости.

— Детка, мы должны вытащить тебя отсюда.

Я смотрю на Алекса и качаю головой.

— Я не оставлю брата.

Едва я успеваю произнести эти слова, как теплая жидкость начинает стекать с моего плеча вниз по руке. Алекс хватает меня, и я вижу, как он выкрикивает мое имя, но ничего не слышу.

Через плечо Алекса я вижу полный ужаса взгляд Винсента, направленный на меня. Позади него Лев держит пистолет, все еще направленный в мою сторону. Лев поворачивает руку и направляет пистолет прямо на моего брата, внимание которого все еще приковано ко мне.

— Нет! — кричу я. Мой голос настолько громкий, что у меня сотрясаются внутренности. Крик эхом разносится в пространстве вокруг меня, и я закрываю глаза, слишком напуганная, чтобы смотреть.

Когда я наконец решаюсь их открыть, я вижу, что Винсент все еще стоит. Через секунду Лев падает на колени, и кровь просачивается сквозь его рубашку.

Мой взгляд перемещается в сторону стрелявшего, и я вижу стоящего за спиной Льва Николая. Его пистолет все еще направлен на Льва. Николай поворачивает голову и смотрит на меня, его взгляд смягчается.

— Ты будешь в порядке. — голос Алекса разрывает тишину в моей голове. — У тебя все будет хорошо.

Мое зрение начинает затуманиваться, и я закрываю глаза, пытаясь восстановить самообладание. Но не успеваю открыть их снова, так как меня поглощает тьма.

Глава 30

Я стою перед стерильно-белой больничной палатой, бинты на моем плече - постоянное напоминание о ночи, которая навсегда изменила мою жизнь. Неприятное чувство омрачает мое настроение, когда я смотрю на дверь, отделяющую меня от него. Монстра, который чуть не уничтожил обе наши семьи. Лев Иванов.

Алекс стоит рядом со мной, его присутствие немного успокаивает меня.

— Амелия, тебе не обязательно этого делать, — говорит он мне нежным и успокаивающим голосом. — Я рядом, несмотря ни на что.

Я смотрю в его глубокие голубые глаза, находя утешение в их тепле.

— Я знаю, но мне нужно встретиться с ним лицом к лицу. Мне нужно доказать себе, что я его не боюсь.

Кивнув, он сжимает мою руку, оказывая мне необходимую поддержку, пока мы ждем, когда охранник откроет дверь. Металлический звук позвякивания ключей действует мне на нервы, усиливая мое беспокойство.

Когда дверь открывается, у меня перехватывает дыхание. Комната тускло освещена, резко контрастируя с ярким коридором позади нас. Тени пляшут по стенам, создавая жуткую атмосферу. Я вхожу внутрь, пульс учащается с каждым шагом, а Алекс следует за мной, не отходя ни на шаг.

Там, на кровати с хрустящими белыми простынями, лежит Лев, его запястья прикованы наручниками к металлическим прутьям кровати. На его разрисованном шрамами лице видны синяки и порезы - свидетельство пережитого насилия. Видя его таким уязвимым, я должна была бы почувствовать жалость, но этого не происходит, потому что я знаю, какой монстр скрывается под поверхностью.

— Ну здравствуй, Лев, — говорю я ровным голосом, несмотря на назревающее во мне смятение.

— Ах, Амелия, моя милая маленькая принцесса, — глумится он, и в его голосе чувствуется яд. Его глаза блуждают по моему телу, заставляя меня вздрогнуть от отвращения. — Привела с собой своего рыцаря в сияющих доспехах.

— Заткнись, Лев, — предупреждает Алекс мрачным и угрожающим тоном.

Я успокаивающе кладу руку на плечо Алекса и слегка улыбаюсь.

— Все в порядке. Его слова не смогут ранить меня.

Сделав глубокий вдох, я снова сосредотачиваюсь на Льве, намереваясь стоять на своем.

Глядя на него с непоколебимой решимостью, я говорю:

— Ты не можешь причинить боль мне или кому-то еще, кого я люблю. Ты проиграл.

Пока я стою и смотрю на избитое тело Льва, на его покрытом синяками лице растягивается жестокая улыбка.

— Разве не мило? — хрипит он. — Идеальная парочка снова нашла путь друг к другу - наши собственные маленькие Ромео и Джульетта.

— Я предупреждаю тебя, — шипит Алекс сквозь стиснутые зубы, его защитные инстинкты обостряются.

— Алекс, все в порядке, — повторяю ему твердым голосом. — Ничто из того, что он когда-либо сможет сделать, не сможет причинить нам вред. — Я смотрю Льву в глаза, убеждаясь, что он понимает, что я больше не жертва в его играх. Он бессилен.

— Такое трогательное воссоединение семьи, — усмехается Лев. — Думаешь, ты победила? Это означает лишь то, что ты наивна и обречена, как и все мы.

— Тебе когда-нибудь надоест быть мудаком? — спрашивает Алекс.

— Ты все еще страдаешь из-за отца, братишка?

Алекс ухмыляется.

— О, так ты не слышал?

— Что слышал? — спрашивает Лев, его любопытство задето.

— Отец не умер. Тебе и это не удалось. — Алекс смеется, дразня Льва. — Когда мы доставили отца в больницу, они смогли нейтрализовать яд, который ты ему дал. Он полностью поправится, — объявляет Алекс, а я молчу, зная, что это не совсем правда. Им удалось спасти отца Алекса, но не раньше, чем были повреждены его нейронные ткани. Пока неизвестно, насколько пострадают его речевые способности, но врачи предупредили, что ущерб, скорее всего, будет значительным.

— Нет, это невозможно, — кричит Лев, дергая наручники, и закипая от ярости. — Я дал ему столько яда, чтобы он больше никогда не проснулся.

Алекс пожимает плечами.

— Ты заблуждаешься, и теперь тебя будут судить по обвинению в покушении на убийство нашего отца. Как тебе такая картина?

— Пойдем, — мягко говорю я, отворачиваясь от Льва. Алекс берет меня за руку.

В глазах Льва вспыхивает гнев, его лицо искажается, когда он переваривает новость Алекса. Его пальцы сжимают простыни, костяшки пальцев белеют, пока он пытается освободиться.

— Тебе это с рук не сойдет, — рычит он, яд капает из каждого слова. — Я позабочусь об этом.

Я приостанавливаюсь и поворачиваюсь лицом к Льву. Глубоко вздохнув и встретившись с его ненавидящим взглядом, я отказываюсь показать ему хоть унцию страха.

— Я просто хотела зайти и проведать тебя, Лев, — говорю я тихо. — В конце концов, однажды мы станем семьей.

— Ты сука, — кричит Лев, его лицо искажается от ярости. — Думаешь, победила? Ты даже не представляешь, на что я способен. Я уничтожу вас обоих, даже если это будет последнее, что я сделаю. Ты тупая маленькая дрянь!

— Пока, Лев, — говорит Алекс, беря меня за руку и поворачиваясь спиной к брату.

Дверь больничной палаты открывается, а затем захлопывается за нами, и охранник надежно запирает ее. Теплая рука Алекса находит мою, и мы молча идем по длинному стерильному коридору. Напряжение в моем теле рассеивается, сменяясь чувством облегчения, которое, как мне казалось, я больше никогда не испытаю.

— Куда хочешь пойти? — спрашивает Алекс, когда мы подходим к его шикарному черному автомобилю.

— Туда, где нас не пытаются убить, — полушутя отвечаю я, садясь на пассажирское сиденье машины Алекса.

Он смеётся, заводя двигатель.

— Это может оказаться сложнее, чем ты думаешь. Но у меня есть на примете одно местечко. — он ободряюще улыбается мне, и на душе становится спокойно.

Мы едем по городу и в конце концов выезжаем на тихую велосипедную дорожку вдоль воды. Солнце отблескивает на мягких волнах, отбрасывая мерцающие узоры на тротуар. Я делаю глубокий вдох, вдыхая соленый воздух и чувствуя себя бодрее, чем когда-либо за долгое время.

— Не хочешь прогуляться? — спрашивает Алекс, сканируя взглядом окрестности.

Я колеблюсь, внезапно осознав, что у нас нет охраны.

— Но мы без охраны, — замечаю я, чувствуя, как срабатывают защитные инстинкты.

Алекс открывает свою дверь и выходит, обходя машину, чтобы открыть мою.

— Амелия, — мягко говорит он, протягивая руку, — я - вся охрана, которая тебе когда-либо понадобится. Обещаю, что больше никогда не позволю ничему плохому случиться с тобой.

Его слова, наполненные искренностью и убежденностью, действуют на меня как успокаивающий бальзам. Полностью доверяя ему, я беру его за руку и выхожу из машины.

Мы идем по тропинке, рука об руку, прохладный ветерок играет с моими волосами. Над головой кричат чайки, а с соседней игровой площадки доносится детский смех.

— Алекс, — прошептала я, мое сердце разрывается от благодарности к этому человеку, который стал моей опорой. — Спасибо.

Он нежно сжимает мою руку.

— Тебе не нужно благодарить меня. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Мне жаль, что меня не было рядом с твоим отцом.

Мое сердце сжимается, когда он упоминает моего отца, и я прогоняю из своих мыслей образ его окровавленной головы, лежащей на столе.

— Это не твоя вина, — уверяю я его.

Пока мы идем вдоль берега, солнце отбрасывает золотистый отблеск на волны, бьющиеся о берег. Я любуюсь Алексом, рассматривая его профиль. Он выглядит глубоко задумавшимся, и я не могу не задаться вопросом, что у него на уме.

— Я... — начинаю, мгновение колеблясь, прежде чем продолжить. – Я думала о том, что твой отец сделал со Львом.

— Я тоже, — признается он, сжимая мою руку, пока мы продолжаем идти.

Я качаю головой.

— Как он мог просто... прятать его столько времени?

Он вздыхает, проводит рукой по волосам, подыскивая нужные слова.

— Полагаю, так же, как твой отец решил, что лучше солгать тебе о смерти твоей матери.

Как только слова слетают с его губ, он переводит взгляд на меня, мгновенно сожалея о своем заявлении.

— Прости, мне не следовало поднимать эту тему.

Слезы наворачиваются на глаза, и я резко вдыхаю. Я смаргиваю их, не желая, чтобы он видел, как они меня ранят.

— Нет, все в порядке, — лгу я, выдергивая свою руку из его и сжимая его предплечье, чтобы показать, что я в порядке.

Он смотрит на меня, его глаза полны сочувствия.

— Я говорил с отцом о Льве. Он не мог рассказать мне всего из-за своего нынешнего состояния, но мне удалось собрать воедино информацию о том, что после пожара Лев так сильно обгорел, что никто не ожидал, что он выживет. Моя мама была опустошена, и он не мог видеть, как она страдает, поэтому сказал ей, что он умер. Судя по тому, что сказали ему врачи, он считал, что это лишь вопрос времени.

Мое сердце болит, когда я представляю, какую боль, должно быть, пришлось пережить их семье.

— Но Лев не умер, — говорю я тихо.

— Нет, — соглашается Алекс, его голос полон эмоций. — Месяцы превратились в год, а год - в несколько лет, пока Лев не вышел из комы, а к тому моменту, я думаю, отец уже не знал, что делать. Мама уже оплакала его.

Я медленно вздохнула, пытаясь осмыслить ситуацию.

— Значит, он отправил Льва на воспитание к кому-то, кого нанял? Просто… спрятал его от всех остальных?

— Именно. — он мрачно кивает. — Лука и мой отец были единственными, кто знал о его существовании. Думаю, это одна из причин, почему он так доверял Луке. Лука регулярно проверял Льва и докладывал моему отцу, как он себя чувствует.

Жестокость всего этого лишает меня дара речи. Несмотря на все, что сделал Лев, я испытываю сочувствие.

— Мне жаль Льва, — признаюсь я, мой голос едва громче шепота. — Я знаю, что он чудовище, но после того, через что он прошел… Я понимаю, почему он стал таким.

Алекс смотрит на меня со смесью восхищения и печали.

— У тебя большое сердце. Это одна из тех вещей, которые я люблю в тебе больше всего.

Я пожимаю плечами.

— Просто… жаль, что для него все сложилось иначе.

— Мне тоже, — пробормотал Алекс, притягивая меня ближе, пока мы продолжали идти по тропинке, а солнце золотистым отблеском окрашивало горизонт. Его рука в моей, морской ветерок треплет мои волосы, а над головой кричат чайки, их крылья отбрасывают мимолетные тени на извилистую тропинку.

— Как Николай поживает после всего, что случилось? — спрашиваю я, желая увидеть его снова, учитывая, что у меня не было возможности поблагодарить его за спасение моей жизни.

Алекс пожимает плечами, выражение его лица омрачено неуверенностью.

— Я не уверен. — я вижу, что он не хочет вдаваться в подробности.

— Алекс? Что происходит?

— Что ты имеешь в виду?

— Что-то не так с Николаем?

Он тяжело сглатывает, глядя на воду, избегая моего взгляда, прежде чем объяснить:

— Мой отец отправил его домой по семейным делам.

— Домой? — спрашиваю я.

Он вздыхает, заставляя себя посмотреть на меня, и кивает.

— В Россию. Он сказал, что после ухода Луки ему нужен кто-то, кому он мог бы доверить решение кое-каких вопросов.

— Ты серьезно? — вздыхаю я. — Он пытается его наказать или что-то в этом роде?

— Мой отец не любит, когда его держат в неведении. Николай знал о нас и не сказал ему. Ему повезло, что его отправили только в Россию.

— Человек сейчас едва может связать предложение, но ему удалось отправить Николая в Россию. Стоит ли мне беспокоиться, что твой сумасшедший отец сделает что-то, чтобы разлучить нас?

— Он не сможет этого сделать.

— О да, почему ты так уверен?

— Потому что я ему не позволю, — отвечает Алекс.

Когда солнце садится за горизонт, мы продолжаем идти по велосипедной дорожке; оранжевые оттенки заходящего солнца отражаются в спокойных водах залива, создавая захватывающее зрелище. Алекс тянет меня за руку к пустой деревянной скамейке и садится, чтобы полюбоваться видом, наши плечи соприкасаются.

— Амелия, я много думал с той ночи. Тот факт, что война между нашими семьями может разлучить нас, неприемлема.

— Ну, я не уверена, что кому-то из них есть дело до того, считаешь ли ты это неприемлемым.

— Если мы станем частью одной семьи, ничто и никогда не сможет нас разлучить, — мягко говорит он, его голос наполнен убежденностью и любовью.

В замешательстве я качаю головой.

— Что это значит?

Алекс опускается на одно колено, а я сижу на скамейке. Он держит меня одной рукой, а другую засовывает в карман куртки и достает маленькую бирюзовую коробочку.

Я задыхаюсь, поднося руку ко рту, когда понимаю, что происходит. Мое сердце бешено колотится, когда он открывает коробочку и показывает потрясающее кольцо с бриллиантом изумрудной огранки, сверкающее в лучах угасающего солнца.

— Ты выйдешь за меня замуж, Амелия Кинг? — спрашивает он, его глаза полны надежды и решимости.

Смесь эмоций обрушивается на меня, как волны о берег. Страх, радость, неуверенность и любовь - все они соревнуются за господство в моем сердце.

— Да. Да, я выйду за тебя замуж, — отвечаю я, мой голос наполнен волнением.

Его лицо расплывается в лучезарной улыбке, когда он надевает кольцо мне на палец.

— С этого момента, — говорит Алекс, его голос наполнен эмоциями, — мы навсегда связаны друг с другом. Я обещаю любить и защищать тебя до конца своих дней.

Я киваю, на глаза наворачиваются слезы, когда я наклоняюсь для страстного поцелуя, пробуя на вкус наше общее обещание

Глава 31

Витражи в задней комнате церкви отбрасывают мягкий свет на мое отражение в зеркале в полный рост. Рядом со мной стоит Ева, которая смотрит на меня теплыми карими глазами, полными гордости и волнения. Тяжесть шелкового и кружевного платья элегантно облегает мою фигуру, обтягивая мои изгибы и ниспадая на пол роскошным шлейфом. Я никогда не думала, что этот день наступит. Я представляла себе жизнь вдали от мафии, свободную от теней, преследовавших мое прошлое, но я все -таки нашла свое счастье в центре жизни, от которой так отчаянно пыталась сбежать.

— Амелия, ты выглядишь потрясающе, — шепчет Ева, ее голос наполнен эмоциями.

— Спасибо, — отвечаю я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. — Не могу поверить, что это действительно происходит.

Ева вздыхает, убирая мои волосы с плеч, чтобы надеть фату на мою голову. Шрам от пули, в который меня ранили всего три месяца назад, до сих пор не заживает, и мой живот сжимается при воспоминании о той ночи.

Рука Евы касается моей, и я сосредотачиваюсь на ее словах.

— Ты это заслуживаешь. Ты заслуживаешь счастья и любви в своей жизни.

Я киваю, глубоко вздыхаю и пытаюсь успокоиться. Этот день настал. День моей свадьбы. День, когда я выйду замуж за мужчину, которого люблю, единственного, который когда-либо по-настоящему видел меня такой, какая я есть – как в свете, так и во тьме. Звон церковных колоколов снаружи возвещает о начале церемонии, и рука Евы крепко сжимает мою.

— Пора, — шепчет она.

Тихий стук прерывает наши размышления, и дверь со скрипом открывается, и мы видим Винсента, его темные волосы коротко подстрижены, а зеленые глаза пристально смотрят на меня.

— Могу я поговорить со своей сестрой минутку? — спрашивает он.

— Конечно, — говорю я, слегка улыбаясь ему. Ева ободряюще похлопывает меня по плечу, прежде чем выйти из комнаты, оставляя нас наедине.

Когда Винсент приближается, я замечаю, что он опирается на руку, которую прострелил Лев, и мое сердце сжимается от чувства вины и благодарностиости. Меньше всего в день свадьбы мне хотелось бы думать об этом монстре и о том дне, когда это произошло. Брат Алекса чуть не заставил меня выйти замуж без любви и забрал у меня всех, кто мне дорог. Воспоминание пронзает меня жгучей болью, как будто пуля, пронзившая меня той ночью, снова пронзает мою плоть.

— Винсент, я… — начинаю я, но у меня не хватает слов. Как можно отблагодарить человека, который рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня?

Он, кажется, понимает меня и ободряюще улыбается.

— Тебе не нужно ничего говорить. Просто пообещай мне быть счастливой.

Я киваю, на глаза наворачиваются слезы.

— Я обещаю.

— Хорошо. — взгляд Винсента на мгновение задерживается на мне, прежде чем он отступает и открывает дверь. — Ты готова?

— Больше, чем когда-либо, — отвечаю я, чувствуя прилив волнения, смешанный с грустью. — Как бы я хотела, чтобы наш отец был здесь.

— Я тоже, — говорит он, протягивая руку. — Но я рад, что смогу заменить его.

— Спасибо, что дал Алексу шанс, — говорю я, обхватывая его руку.

Он одаривает меня полуулыбкой и с оттенком веселья говорит:

— Он живёт, чтобы обеспечивать твою безопасность, Амелия. Я не могу ненавидеть человека, который охраняет тебя. Хотя я не думаю, что смог бы проявить ту сдержанность, которую он проявил к своему брату.

Мои мысли снова возвращаются к той ночи. За момент до того, как я потеряла сознание, я видела, как Николай выстрелил в Льва, и он упал на землю. Винсент был прав: я бы никогда не попыталась спасти этого монстра, но я также никогда не была в его шкуре, думая, что мой брат мертв, хотя он был вполне живой.

Он больше не сможет причинить нам вреда. Его арестовали, и теперь он предстанет перед судом за покушение на убийство отца. Я выбрасываю мысли о Льве из головы и сосредотачиваюсь на настоящем. Я не позволю ему отнять сегодняшний день у нас с Алексом. Не после того, как он уже забрал у меня так много.

Я делаю глубокий вдох, понимая, что еще один вопрос занимает мое сознание.

— Винсент, — начинаю я, глядя на брата. — Есть еще кое-что, о чем я хочу поговорить с тобой. — говорю я, на мгновение замешкавшись, прежде чем продолжить.

— И прямо перед тем, как ты пойдешь к алтарю, ты решила, что лучше обсудить это? — хихикает он.

Я качаю головой.

— Я не была уверена до этого момента, но я хочу начать свою жизнь с Алексом по-новому.

Винсент пожимает плечами.

— Что это значит?

— Отец Алекса поручил ему взять на себя управление семьей, и чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что самое лучшее для семьи Кинг - это чтобы ты взял на себя управление.

Глаза Винсента расширяются от удивления, и он решительно качает головой.

— Амелия, я не могу. Это не то, чего хотел наш отец. Это не то, чего я хочу.

— Пожалуйста, — настаиваю я, глядя ему прямо в глаза, — я не сомневаюсь, что храбрость, которую я увидела в тебе той ночью на складе, — ты именно тот, кого наш отец хотел бы видеть во главе нашей семьи. Ты доказал, что ты более чем идеальная кандидатура. — Пока я говорю, мое сердце переполняет гордость: я вижу в брате потенциал, о котором всегда знала.

На мгновение Винсент, кажется, обдумывает мои слова, вздыхает и проводит свободной рукой по волосам. Он снова смотрит на меня, в его зеленых глазах светится решимость.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Я киваю и улыбаюсь ему.

— Хорошо, я сделаю это. — соглашается он.

— Спасибо, — шепчу я, мой голос полон благодарности и облегчения. Пока мы стоим бок о бок, тяжесть принятых решений оседает на нас, но в душе появляется неоспоримая надежда на будущее.

Мы с Винсентом обнимаемся, его здоровая рука крепко обнимает меня.

— Я так горжусь тобой. Папа тоже бы гордился.

На глаза наворачиваются слезы, и в груди становится больно.

— Прекрати, из-за тебя я испорчу макияж. — Я улыбаюсь, махая рукой перед лицом, чтобы вытереть глаза.

Однако он прав, и я это знаю. Отказаться от правления семьи Кинг и стать Ивановой - это не то, чего ожидал мой отец, но он бы гордился мной за то, что я ставлю силу нашей семьи превыше всего. Это одновременно волнующе и пугающе, но нет никаких сомнений в том, что это правильное решение.

— Ты готова пойти под венец? — мягко спрашивает Винсент, его глаза ищут в моих глазах любые признаки сомнений.

— Больше всего на свете. — говорю я, мой голос теперь более твердый. Небольшая улыбка появляется на моих губах, когда я думаю о том, что когда-то я хотела только одного - сбежать из этой жизни. И все же в темноте я нашла человека, который сделал меня счастливее, чем я когда-либо могла мечтать.

— Тогда давай сделаем это. — Говорит Винсент. Я крепче сжимаю его руку, когда перед нами открываются двери.

Мы идем по проходу, мягкий шелест моего платья наполняет звук, когда я иду к мужчине, которого люблю. Алекс стоит у алтаря, его пронзительные голубые глаза смотрят на меня, его улыбка широка и полна любви. Справа от него стоит Николай. Он улыбается мне, и я инстинктивно улыбаюсь в ответ человеку, который не раз спасал мне жизнь, и благодарна ему за то, что он смог вернуться из России как раз к нашей свадьбе. Кивнув, я снова смотрю на Алекса. Его сильное и властное лицо умудряется выражать нежность и любовь.

Когда мы проходим мимо отца Алекса, он почти незаметно кивает мне. Это похоже на молчаливое одобрение, и мое сердце наполняется благодарностью. Еще несколько месяцев назад мысль о том, что он благословит меня на брак с его сыном, была бы совершенно немыслимой, но теперь все изменилось.

Винсент отпускает мою руку и, нежно сжимая ее, кладет её в руку Алексея. Он делает шаг назад, предоставляя нам пространство, и я поворачиваюсь лицом к любви всей моей жизни.

— Амелия, — говорит Алекс хриплым от эмоций голосом, когда я приближаюсь к нему. — Ты великолепна.

Мои щеки краснеют под его взглядом, но я не могу сдержать улыбку.

— Спасибо, — тихо отвечаю я, мое сердце разрывается. Я беру его за руку, чувствуя, как его теплые пальцы крепко обхватывают мои. Меня охватывает чувство умиротворения, когда я знаю, что он всегда защитит меня от тьмы, от которой я так старалась сбежать.

На протяжении всей церемонии мы с Алексом переглядываемся и обмениваемся улыбками, наша любовь друг к другу искрится в каждом движении. Пока священник произносит речь, его слова растворяются в моем сознании. Все, на чем я могу сосредоточиться, это Алекс — этот человек, который ворвался в мою жизнь как ураган, разрушив мои стены и показав мне, что значит быть любимой страстно, яростно и безоговорочно.

— А теперь мы хотели бы позволить этой счастливой паре выразить друг другу последние напутствия, прежде чем они произнесут свои обеты, — говорит священник, сначала глядя на Алекса.

— Амелия, — говорит он, глядя мне в глаза, его голос переливается эмоциями, — с того момента, как я встретил тебя, я знал, что нашел что-то особенное. Ты — свет, который разгоняет темноту в моей душе, тепло, которое наполняет меня, когда мне холодно, и любовь, которая заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живым. Я люблю тебя и буду защищать до последнего вздоха.

Слёзы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на него, чувствуя, как тяжесть его слов наполняет меня чувством тепла и безопасности.

— Алексей, — прошептала я, мой голос дрожит, когда я встречаюсь с ним взглядом. — Ты подарил мне любовь, о которой я не смела и мечтать. Ты дал мне дом в своем сердце и убежище от хаоса окружающего нас мира. Я никогда не чувствовала себя более живой, чем тогда, когда я с тобой. Я клянусь быть рядом с тобой на протяжении всего жизненного пути и любить тебя сильнее с каждым мгновением.

Рука Алекса сжимает мою, и в этот момент мне кажется, будто мы одни в церкви. Я без колебаний осознаю, что беру на себя обязательства не только перед Алексом, но и перед всей семьей Ивановых. Я рожу ему наследников, которых мы воспитаем как правителей.

Священник просит нас произнести обеты и обменяться кольцами, скрепляя наши жизни вместе. Церемония завершается нежным поцелуем, наши губы встречаются как будто впервые. В церкви царит тишина, создавая интимную симфонию наших бьющихся сердец, слышимую лишь нами. Тепло руки Алекса в моей и ощущение его кольца на моем пальце символизируют нашу нерушимую связь.

— Впервые представляем Мистера и Мисс Ивановых, — объявляет священник, вызвав бурные аплодисменты публики.

Взявшись за руки, мы идем по проходу. Я замечаю Еву среди толпы, ее глаза блестят от слез радости, и Винсента, который с гордостью кивает мне.

— Готова встретиться лицом к лицу с миром вместе со мной, moya koroleva? — Алексей шепчет мне на ухо на русском языке.

— Всегда, moy korol, — тихо отвечаю я, сжимая его руку, чтобы показать свою преданность ему и нашей совместной жизни.

Мы знаем, что путь, который нам предстоит, не будет легким, но пока мы есть друг у друга, мы готовы противостоять всем трудностям, что встретятся на нашем пути. И, глядя в его голубые глаза, я вижу отражение женщины, которой я стала — сильной, стойкой и горячо любимой — готовой начать новую главу в качестве Амелии Ивановой.

Глава 32

Тёплые цвета танцуют по итальянскому небу, когда солнце опускается низко, бросая золотистый свет на древние мощеные улочки внизу. Я прислоняюсь к прохладным мраморном перилам балкона виллы, моя голова покоится на широкой груди Алексея, пока мы наблюдаем закат над мерцающим морем. Воздух пропитан ароматами жасмина и морской воды, уводя меня в безмятежное чувство покоя.

— Каждый день с тех пор, как мы стали мужем и женой, был лучше предыдущего, — шепчет Алексей, его глубокий голос отдается в моем теле. Его сильные руки обхватывают меня за талию, прижимая меня к себе. — Я никогда не думал, что могу быть так счастлив.

Его слова вызывают во мне трепет радости, и я улыбаюсь, глядя на него.

— Я тоже, — тихо признаюсь я. — Знаю, мы говорили о том, чтобы подождать пару лет, прежде чем заводить семью, но… — я запинаюсь, нервничая по поводу того, как он воспримет мое заявление. Он смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, и я с глубоким вздохом выдавливаю из себя слова. — Я хочу от тебя ребенка.

Он смотрит на меня, несомненно, пытаясь оценить искренность моих слов. Но сомневаться не в чем; я говорю это искренне, всеми фибрами души.

— Амелия, ты уверена? Не нужно торопить события, если ты не готова. — Отвечает он спокойным тоном.

— Уверена, — отвечаю я без колебаний, протягивая руку, чтобы провести по шрамам на его смуглом лице. Они служат постоянным напоминанием о темном мире, из которого мы родом. — Я люблю тебя, Алексей. Больше всего на свете. И жизнь слишком коротка, чтобы ждать.

Медленная, нежная улыбка расплывается по его губам, и он опускает голову, чтобы нежно поцеловать меня в лоб. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он, касаясь моей кожи.

Отстраняясь, Алекс поворачивает меня и пристально смотрит в глаза. Он наклоняется, чтобы впиться в мои губы обжигающим поцелуем, его сильные руки обхватывают мое лицо и притягивают меня ближе. Наши языки танцуют вместе, исследуя и пробуя друг друга на вкус.

— Я хочу тебя. Сейчас, — шепчет он мне в губы, и от его теплого дыхания по моему телу пробегают мурашки.

— Трахни меня, — шепчу я, мое тело жаждет его прикосновений.

Его руки скользят по моей спине, притягивая меня к себе, и он поднимает меня на перила балкона. Прохладный камень прижимается к моей коже, являя собой контраст с теплом его тела. Наши губы не размыкаются, дыхание смешивается по мере того, как усиливается наша страсть.

Я задыхаюсь, когда его пальцы ловко расстегивают пуговицы на моей блузке, обнажая мою раскрасневшуюся кожу из-за вечернего прохладного воздуха. Он проводит поцелуями по моей шее, оставляя за собой огненную дорожку.

— Ты нужна мне, — рычит он, его голос наполнен желанием. Звук его потребности посылает волну жара в мое сердце.

— Пожалуйста, — умоляю я, не в силах больше терпеть. С отработанной легкостью он задирает мою юбку до талии, открывая ему доступ к моей киске.

— Терпение, любимая, — шепчет он, осыпая мои ключицы обжигающими поцелуями. Его пальцы проникают под тонкое кружево моих трусиков, вырисовывая дразнящий узор по моему клитору, который заставляет меня извиваться под ним.

— Я не могу больше ждать, — стону я, мое тело дрожит от желания.

Быстрым движением он подхватывает меня на руки и несет через открытые двери в нашу спальню. Аромат свежего белья и морского воздуха наполняет мои чувства, когда он бережно укладывает меня на кровать.

— Амелия, — шепчет он, глядя на меня полными вожделения глазами. — Ты мой мир.

Я вздыхаю, поглаживая его по щеке. Его губы прижимаются к моим, яростно и властно, как будто он не может насытиться мной. Мои руки перемещаются к пуговицам его рубашки, расстегивая их одну за другой, чувствуя тепло его кожи под кончиками пальцев. Я обвожу контуры мышц на его груди, ощущая скрытую под ними силу.

— Прикоснись ко мне, — командует он хриплым голосом. Я подчиняюсь без колебаний, моя рука гладит его через брюки. Его голова со стоном откидывается назад, а бедра выгибаются навстречу моим прикосновениям.

— Боже, ты сводишь меня с ума, — рычит он. Он полностью снимает рубашку, обнажая шрамы, которые рассказывают о его опасном прошлом. Но эти же шрамы напоминают мне о том, на что он готов пойти, чтобы защитить меня и нашу будущую семью.

Он опускается на кровать, располагая меня над собой так, чтобы я обхватила его бедра. Наши глаза встречаются, и он медленно входит в меня, растягивая мою киску. Я задыхаюсь от ощущения полного единения с ним.

Мир исчезает, пока наши тела движутся вместе в идеальной гармонии. Ритм нарастает, становясь все быстрее, по мере того как наша страсть поглощает нас. Мои руки обхватывают его плечи, ногти впиваются в плоть, и я прижимаюсь к нему, отчаянно желая большего.

— Алекс, — стону я, мой голос едва слышен из-за стука моего сердца.

Его дыхание становится рваным, когда мы вместе достигаем оргазма. С последним криком мы отдаемся волне удовольствия.

Пока мы лежим в объятиях друг друга, наши сердца все еще бьются в унисон, я кладу голову ему на грудь.

— Это не кажется реальным, — признаю я.

— Что именно?

— Эта жизнь. Она так прекрасна, — говорю я, с ноткой удивления в своем голосе. — Как мне так повезло?

— Это мне повезло, — говорит он, целуя меня в макушку. — Я бы с радостью провел так остаток своей жизни.

Я знаю, что Алекс - человек, у которого в ДНК заложено насилие, но он также и человек чести. Он готов приложить все усилия, чтобы обеспечить счастье и безопасность нашей семьи. Благодаря этому я смогу впервые полноценно выспаться после того, как стану женой Алекса. Мне больше никогда не придется беспокоиться о том, что я буду в безопасности, когда он будет рядом со мной.

Я начинаю засыпать, когда ощущаю губы Алекса на своей коже. Он аккуратно переворачивает меня на спину и медленно прокладывает дорожку из поцелуев от моей шеи вниз по телу, пока не достигает моей киски. Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, и он крепко обхватывает мои бедра.

— Моя. — его гортанный звук посылает по мне ударную волну, когда он погружает свой язык между моими складочками.

Я содрогаюсь под ним, не в силах контролировать реакцию своего тела на его действия. Его язык проводит по моей киске, вызывая покалывание. Его сильные руки широко раздвигают мои бедра, полностью открывая меня для него.

— Алекс, — задыхаюсь я, чувствуя, как внутри меня нарастает оргазм. Я тянусь вниз, запутывая пальцы в его волосах и притягивая его ближе к себе. — Я сейчас кончу.

— Кончи для меня, как хорошая маленькая шлюшка, — шепчет он мне, его язык доводит меня до предела, и я издаю заглушенный крик, чувствуя оргазм. Мое тело замирает, каждый мускул напрягается, когда волна наслаждения обрушивается на меня. Алекс продолжает целовать меня, пока мое тело не начинает расслабляться, затем отстраняется и смотрит на меня с ухмылкой.

— Ты чертовски красива, когда кончаешь, — говорит он, в его голосе звучит гордость.

Я закатываю глаза, не в силах скрыть улыбку.

— А я-то думала, что после первого раунда ты будешь слишком измотан.

— С тобой - никогда, Амелия. Я могу часами наслаждаться твоим телом, — говорит он, снова целуя меня.

Я притягиваю его к себе и глубоко целую, ощущая свой вкус на его губах.

— Это обещание?

— Тебе лучше поверить в это, — говорит он, притягивая меня к себе. — Ничто в мире не сможет меня остановить.

Я делаю глубокий вдох и позволяю себе расслабиться в его объятиях, в них я чувствую себя как дома.

— Я люблю тебя, — шепчу я, и улыбка расплывается по моему лицу. Он улыбается в ответ, переплетая свои пальцы с моими.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он почти шепотом. — Сейчас и навсегда.

Перевод от Телеграм-каналов:

BOOKISH HEART

Lana Reads Hub

Над книгой работали:

Jo F. • April • Dshnk

***

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕкоммерческих целях. Просим не распространять его по просторам сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить файл с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях.

***

Notes

[

←1

]

Дочь (итальянский)

[

←2

]

Velvet rope (бархатный канат) - бархатный канат для стойки ограждения используется перед входом в элитные клубы, на показах мод, на церемониях вручения наград.

[

←3

]

Отсылка к фильму 1995 года, где обаятельный парень превращает жизнь девушки в настоящий ад.