Caked1

Caked¹

Холли Уайлд

ВНИМАНИЕ

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях. Копирование книги, размещение ее или распространение любыми другими способами без разрешения запрещено.

СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

Над переводом работали:

Daria Bachi

A. K.

April

Dnsv

Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!

Именинницам, пусть сбудутся все ваши желания... и сладкие, и пикантные.

Именинницам, пусть сбудутся все ваши желания... и сладкие, и пикантные.

Введение

Введение

Caked — это вторая книга из серии новелл о трех подругах, которые вместе празднуют свое тридцатилетие. В этот раз мы встречаемся с ними, когда они празднуют день рождения Мишель с массивным семифутовым тортом, вырезанным в форме мужчины. Стоит задуть свечу, как он оживает и помогает Мишель сделать день рождения незабываемым. В этом домике может исполниться любое желание, и оно непременно сбудется. Ведь, в конце концов, кто сказал, что тортом нельзя насладиться?

Первая часть

Первая часть

Миа

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не трахалась с ним по ночам со своего дня рождения, — смеется Мишель.

— Я не трахалась с ним по ночам со своего дня рождения, — повторяю я, ухмыляясь.

— О, Боже! — кричит Анна.

Я пытаюсь скрыть румянец за бокалом розового вина. На самом деле мы не спали, но, черт возьми, я постоянно вспоминаю ту ночь. О том, как он трахал меня, как наполнял, и, конечно же, то, как покрывал глазурью, как свой личный кекс. Он по-прежнему спит рядом со мной по ночам. И хотя он не вернулся ко мне в своем первоначальном виде, я часто вижу его во сне в виде гиганта. Я провела лучшую ночь в своей жизни благодаря двум дамам, которые были со мной в комнате. И теперь моя очередь отплатить им тем же. Сегодня тридцатилетие Мишель, и поверьте мне, я запланировала что-то очень вкусное.

— Мне очень нравится этот домик, — вздыхает Мишель.

— Но не так сильно, как я, — шучу я. — Поправка, не так сильно, как мы. — говорю я, притягивая к себе моего медвежонка и целуя его в макушку.

— Поверь нам, мы знаем, — Анна понимающе вздергивает брови.

Очевидно, они знали все о той ночи еще до того, как я успела им рассказать. Как же я надеялась, что звук не долетит до того крыла дома. На самом деле они слышали все. Каждый стон, каждый крик и, конечно, они слышали, как мы сломали кровать. Но ничего страшного, я просто рада, что они знают, что я в полной мере насладилась своим подарком.

— Мне жаль, что тебе не вернули залог, — говорит Мишель.

— Оно того стоило! — мы поднимаем бокалы и смеемся до тех пор, пока не становится трудно дышать. Когда я наконец прихожу в себя, то делаю самое деловое лицо и поворачиваюсь к имениннице. — О, Мишель, — протягиваю я ее имя певучим голосом. — Мне нужно выйти на улицу. Анна, не поможешь мне?

Анна практически роняет стакан на стойку.

— Конечно, подруга. — мы оставляем Мишель гадать, что мы задумали, пока идем на улицу за ее сюрпризом. И какой же это будет декадентский сюрприз.

Часть вторая

Часть вторая

Мишель

Я говорила серьезно, я действительно люблю этот домик. Миа была не единственной, кто проводил здесь лучшее время своей жизни, хотя ее впечатления сильно отличались от моих. Я люблю горы, но мне не нравится жить в них. Это место - идеальное сочетание природы и гламура. Роскошный интерьер выгодно подчеркивает окружающие нас живописные виды. Не говоря уже о том, что воспоминания, которые мы создали здесь в прошлый раз, утвердили это место в качестве волшебного. Поскольку мне исполняется тридцать, часики тикают, я подумала, почему бы не вернуться и не попытаться повторить то волшебство?

Дверь со скрипом открывается, и Анна с лукавой улыбкой высовывается из-за угла. По выражению ее лица ясно, что они что-то замышляют.

— О, нет. Что у вас? — простонала я.

— Просто немного сладенького на твой день рождения, — смеется Миа. — Хотела вернуть должок.

Колеса со скрипом въезжают в комнату, звук тележки доносится до меня раньше, чем я успеваю ее увидеть. Мия полностью скрыта за массивной розовой коробкой, украшенной точно таким же розовым бантом в горошек, который я прикрепила к ее подарку. Анна не слишком успешно продвигает коробку в комнату.

— О, черт, помогите! — кричит Миа, когда коробка начинает перекашиваться.

Протянув руку, Анна вовремя ловит коробку.

— Поняла, виновата! — подхватив подарок, они с грохотом ставят его на пол и выкатывают тележку из-под него.

— Это, Мишель, наш подарок тебе, — хихикает Миа, намеренно используя те же слова, которые я произнесла на ее день рождения, прежде чем подарить ей самого сексуального медведя на свете.

Я беру с собой бокал с вином на случай, если мне придется скрыть разочарование щедрым глотком. Мне не терпится увидеть, что это может быть, но, честно говоря, я надеюсь, что это не медведь. Не в обиду Мии, но пушистики - это не мое. Упаковка возвышается над нами, достигая примерно семи футов. Крепкий рывок за ленту раздвигает атлас, позволяя упаковке спуститься на пол. Внезапно я жалею, что у меня в руке бокал, потому что, черт возьми. Я едва могу держать себя в руках, не говоря уже о том, чтобы не уронить бокал. Внутри коробки стоит почти голый человек.

Меня обнимают руки, выводя из оцепенения: Миа и Анна обнимают меня. Они визжат мне в ухо, но я могу разобрать лишь несколько слов.

— Безлактозный ореховый крем — и — Он такой же вкусный, как и выглядит, — но все, что я могу делать, это смотреть на мужчину. Все это время он стоит в одной и той же позе, как модель на уроке рисования. Жутко от того, насколько он неподвижен, но эта мысль едва успевает укорениться. Мой мозг фиксирует только одно - насколько чертовски горяч этот парень. Мои глаза даже не знают, на что обратить внимание в первую очередь. Они блуждают туда-сюда, пытаясь заметить все до того, как он неизбежно двинется. Видимо, друзья подарили мне на день рождения римского бога.

Каждый мускул на его теле высечен до совершенства, словно статуя из мрамора. Высокие, мощные ноги с бедрами, способными раздавить арбуз, пересекаются с несколько облегающей тканью на талии. Длинная, с внушительной выпуклостью, ткань не оставляет простора для воображения. Этого достаточно, чтобы насладиться разворачиванием позже, если мне повезет. Над тканью - безупречный пресс. Блестящие восемь кубиков вызывают желание провести языком вниз, пока я не доберусь до самого интересного. Грудные мышцы, дельтоиды, бицепсы, блядь, я даже не могу назвать все мышцы, которые он напрягает. Все, что я знаю, - это то, что я жажду оказаться в его крепких объятиях. Я просто хочу посмотреть на него снизу после долгой ночи жаркого секса.

Смотреть снизу — именно то, что я делаю, поскольку его семь футов нависают надо мной, я маленького роста, всего 5 футов. И все же его лицо стоит того, чтобы у меня свело шею. Он все еще стоит в этой позе, глядя вдаль, словно ждет, когда я сделаю с ним селфи на день рождения. Его волосы цвета жженого кофе собраны в сексуальный пучок, а лицо покрыто щетиной... из блестящей посыпки?

— Он что, гребаный торт?! — восклицаю я.

— Разве ты не хочешь полакомиться им прямо сейчас? — Миа притворяется, что кусает его за грудь.

— Ты должна хотя бы подождать, пока не задуешь его свечу, — наставляет Анна.

— Он чертов торт, а не человек? Это торт, как еда? — в голове не укладывается, что стоящая передо мной реалистичная конструкция сделана из сахара и муки.

— Ты же не думала, что он настоящий, — Анна не может сдержать рвущийся наружу смех, — слушай, мы любим тебя, но мы не завернули какого-то парня и не устроили тебе секс на одну ночь!

Миа подхватывает.

— Да! Мы придумали кое-что получше, мы подарили тебе торт с, — она щелкнула зажигалкой, — очень особенным минетом на день рождения! — они вдвоем начинают петь мне песню про день рождения, пока Миа опускает зажигалку на тканевое покрытие. Аккуратно сдвинув ткань в сторону, из нее появляется гигантская свеча в форме члена. Восковые гребни идут по спирали по всей длине, поднимаясь к хорошо сформированному и заметно куполообразному наконечнику. В отличие от помады, покрывающей его тело, член привлекает внимание ярким неоново-розовым цветом. Фитиль мерцает пламенем у основания, воск стекает вниз, как сперма, когда заканчивается песня о дне рождения.

— Подумай хорошенько и загадай желание, — говорит Миа, — а потом задуй свечу, как только мы уйдем.

Анна берет бутылку вина и бокалы.

— Мы будем в бассейне. Сегодня вечером кухня вся ваша!

Размахивая лапой своего медведя, Миа произносит:

— Веселитесь! — после чего они обе уходят.

Остались только я и мужчина–торт, и я точно знаю, что или кого я хочу на свой день рождения.

Часть третья

Часть третья

Желание в день рождения

Когда дверь за ними закрывается, я падаю на колени и молча загадываю желание.

— Хочу получить свой торт и съесть его, — шепчу я в тихой комнате.

Мне нужен фейерверк, затуманивающий зрение от эпического оргазма. Вместо этого искры вспыхивают перед моим лицом. Это сверкающая свеча-член, и она вышла из-под контроля. Прищурившись, чтобы не ослепнуть, я задуваю ее. Искры жалят мое лицо, становясь только ярче, сочащийся воск начинает собираться в лужицу, которая наверняка скоро растечется. Я вдыхаю поглубже и со всей силы дую на свечу.

Свеча гаснет с клубами дыма.

— Мой маленький Кекс выглядит так прекрасно, стоя на коленях, — чувственно произносит глубокий голос сверху. — Я таю от тебя, детка. Раздобудь для меня пакетики с сахаром, чтобы я не потерял ни капли. — его массивный кулак сжимает член и поднимает его вверх, чтобы расплавленный воск не пролился на пол.

Слишком ошеломленная, чтобы говорить, я начинаю медленно расстегивать блузку для него. Я чувствую себя загипнотизированной его властным присутствием, слишком возбужденной, чтобы бояться, что мой тортик ожил. Половина мозга бьет тревогу, что это не нормально, другая, более громкая, ликует, потому что теперь моя очередь повеселиться. Видимо, я раздеваюсь недостаточно быстро, потому что свободной рукой он срывает с меня рубашку. Пуговицы разлетаются от того, что он рвет ткань. Большинство из них рассыпаются вокруг меня, но несколько летят в его тело и впиваются в глазурь.

— О господи, твоя грудь вызывает у меня жажду! — затем рвется мой горячий розовый кружевной бюстгальтер, от резкого толчка мое тело покачивается. Горячий воск проливается на мои покачивающиеся сиськи. Жжение длится всего мгновение, прежде чем розовая жидкость застывает, прочерчивая неоновые волны по моей коже. Соски, покрытые коричневым воском, похожи на закладки в книгах, так как воск подчеркивает их.

— Встань, Кексик, и дай мне попробовать эти вишни в шоколаде. — он протягивает мне руку, как джентльмен, и помогает подняться на ноги. Гладкие ладони обхватывают и сжимают мои сиськи, взламывая восковое покрытие. Опустив голову, он берет в рот мой правый сосок, весь в воске. Капельки свечи начинают размягчаться от его тепла, и он посасывает меня, словно пытаясь утолить жажду. Его язык, гладкий, как сливочный крем, нежно кружит вокруг моего соска, дразня его, пока не утыкается в него.

Он переходит к другому соску, бормоча под нос.

— Боже правый, детка, твое тело просто потрясающее. — его пальцы разминают мою грудь, нежно сжимая и придавая ей форму. Воск осыпается на пол, оставляя на мне розовые хлопья. Его руки спускаются к моей талии, а язык скользит по ключицам. Поцелуи покрывают мою шею, когда он поднимается к моему уху и шепчет: — Я планирую, что к концу ночи ты будешь плакать, умоляя о большем, когда закончатся мои слои. — когда он подмигивает, я мешаю ему расстегнуть мои штаны из-за моего смеха.

— Слои, это хорошо. Надеюсь, ты любишь холодное, потому что, когда я кончу, ты получишь мороженое.

Очевидно, он парень моей мечты, потому что он прекратил расстегивать мою молнию и притянул меня к себе в поцелуе. Наши губы и зубы сталкиваются, пока мы целуемся и смеемся над нашими нелепыми шутками. Конечно, торт на день рождения будет смешным, и, как известно, я люблю парней, которые могут меня рассмешить. Быстро мой смех переходит в стоны, когда его рука ныряет в мои джинсы и прижимается к моей киске. Его язык проникает в мой рот, а два его пальца проникают внутрь меня. С сильным нажимом он проводит ладонью по моему клитору. Кайф, который я испытывала, смеясь в его объятиях, не сравнится с тем, что я чувствую сейчас, паря на облаке чистого экстаза.

Как талантливый музыкант, он точно знает, как играть на моем теле, пока я не издам самые интимные звуки. Погружаясь и вращаясь, лаская и пощипывая, моя киска вибрирует, как скрипичная струна. Никогда раньше меня не доводили до кульминации так быстро, но сейчас каждый сантиметр моего тела напряжен, готов к взрыву и освобождению. Моя грудь упирается в его грудные мышцы, хрустящий слой глазури покрывает мои соски с каждым вдохом. Он опускает голову вниз, извлекая язык из моего рта и перемещая его прямо к моим сиськам. Его дыхание обжигает мою кожу, когда он стонет вокруг моих пышных форм, слизывая капли своей смазки, которую он размазал по мне. Боль и наслаждение пронзают меня, когда его зубы крепко сжимают мой сосок. Это все, что мне нужно, чтобы переступить порог, - жжение доходит до моей киски, пока мои стенки не начинают трепетать вокруг его пальцев.

Я обмякла и упала в его объятия, так как мои ноги больше не могут меня держать. Убрав руку с моей киски, он подхватывает меня под мышки и делает все возможное, чтобы поставить меня на ноги. Но у меня ничего не получается. Воск, торт, глазурь и сперма капают с разных частей моего тела, пока я шатаюсь в его объятиях. Выбрав другой путь, он подхватывает меня на руки и несет к столу. Быть на руках у этого гигантского мужчины - ничего подобного я еще не испытывала. Прислонившись к его груди, я провела пальцем по выемкам, оставленным моими сосками на его идеальной коже. Он похож на сурового воина, а я - его приз. Вдыхая его запах, я чувствую слабые нотки апельсинового крема в районе его подмышек. Я вдыхаю его, улавливая еще более восхитительные ароматы. Ванильные бобы и оттенок капучино, черт, я просто хочу...

— Моя девочка проказница, да? — он смотрит на меня с лукавой улыбкой, как раз когда я понимаю, что мой рот не может устоять перед маленьким укусом.

Я виновато смотрю на него.

— Мне очень жаль, — заканчиваю жевать.

Он, кажется, не возражает, просто целует меня в макушку и продолжает идти к обеденному столу. Он укладывает меня с таким благоговением, как только мы оказываемся там. В мгновение ока мои штаны оказываются стянутыми с моего тела, и я оказываюсь обнаженной перед моим богом-тортом. Распластанная и раздвинутая, как на десертном столе, я жду, что это существо сделает дальше.

Его руки сжимают меня, грубо хватают за лодыжки и тащат к краю стола. Поднявшись на колени, он раздвигает ноги, пока мои розовые складки не оказываются перед розовым членом-свечой. Двигая бедрами вперед-назад, он проводит восковым наконечником вверх-вниз по моей блестящей щели. Я смотрю, как его большая рука обхватывает член. Сжимая в кулаке свой толстый член–свечу, он двигает им по всей длине, чтобы моя жидкость распространилась от кончика до основания. Оказавшись рядом с моим входом, я на мгновение забеспокоилась, что не смогу принять такую гигантскую штуку с моей маленькой фигурой. Может, я и фигуристая, но невысокая. Длина его свечи равна длине от моей киски до пупка, и я не хочу, чтобы сегодня ночью мои внутренности были буквально перевернуты.

Он крепко обхватывает меня, прежде чем я успеваю запротестовать, и вонзается в меня. Жгучая боль пронзает меня, когда он отстраняется, а потом снова и снова входит в меня. Спирали, трущиеся о мои стенки, - именно то, что мне нужно, чтобы боль превратилась в удовольствие. Я знаю, что вбираю в себя только треть его члена, но мне кажется, что он настолько глубоко, что в любой момент может вырваться из моего горла.

— Блядь, детка, твое тело такое упругое, что я чувствую, как мой член плавится в твоей горячей киске.

Он только что сказал, что тает от меня? Или во мне?

Часть четвертая

Часть четвертая

Растай для меня

Он вытаскивает свой член из меня и проводит кулаком по стволу взад-вперед. Горячая розовая жидкость начинает окрашивать его ладонь, а воск покрывает руку. Он буквально тает для меня. Когда он смазывает руку смазкой моей киски, воск еще больше тает, превращаясь в лужицу. Розовые брызги щиплют кожу, когда он стряхивает обжигающие капли на мой живот.

— Тебе идет розовый, мой сексуальный маленький Кексик. Сегодня я заставлю твою кожу сиять, — обещает он, снова входя в меня. Еще два дразнящих толчка, и он снова выходит, капая горячим воском на разные части моего тела. Снова и снова он плавит свой член моим жаром. Мои сиськи, живот, киска, лицо и шея похожи на картину из брызг, но при этом он почти не потерял в длине ни дюйма благодаря тому, как сильно он обхватил меня.

— Я еще не закончил с тобой, именинница, — рычит он, впиваясь кончиками пальцев в мои бедра. Стащив меня со стола, он крутанул меня и шлепнул сиськами вниз на дерево. Наклонившись, он хрипло шепчет мне на ухо: — Если ты думаешь, что твоя маленькая тугая киска была достаточно горячей, чтобы заставить меня растаять, просто подумай о том, как твоя попка будет обхватывать меня, когда я буду капать из твоей сжавшейся дырочки.

С этими словами он отступает и проводит рукой по моей киске, собирая все мои соки, чтобы смазать мою щель. Я поворачиваю голову и наблюдаю, как он готовит мое тело к вторжению. Обхватив яйца, он сжимает их, пока не вытекают сливки. Белый крем распределяется на двух пальцах, которые пробираются к моей попке. Его глаза ловят мой взгляд, и он спрашивает:

— Хочешь попробовать?

— Ммммм, — хнычу я, мне любопытно, какой вкус имеют его орехи. Он продолжает размазывать глазурь по моей дырочке, а свободной рукой тянется вниз, чтобы дать мне попробовать. Неудивительно, но это ореховый вкус. Крем из миндаля и фундука атакует мои вкусовые рецепторы своей терпкой сладостью в то самое время, когда его палец погружается в мою попку. Кокосовое послевкусие обволакивает мое горло, когда он трахает пальцами две мои дырочки одновременно. Щекотание начинается у входа в мою киску и переходит в небольшое растяжение, когда его мизинец присоединяется к вечеринке. Сегодня я точно насытилась.

— Может быть, мне следует называть тебя Желейный Пончик, раз уж я тебя так заполняю, а, Кексик. — помадка начинает таять на моем языке, когда он зажимает мне рот и оттягивает голову. — Не стесняйся кусать, детка, — и с этим предупреждением он убирает пальцы и прижимает свою восковую голову к тугому кольцу. Смесь глазури и расплавленного воска позволяет его кончику легко выскочить за пределы тугого кольца, но остальная его часть? Черт, только и могу, что извиваться под его хваткой.

Слюна покрывает мой подбородок и капает на стол с его пальцев, зажатых в моей челюсти. Держа голову в подвешенном состоянии, я могу лишь смотреть на него сквозь мутное зрение, так как мои глаза начинают слезиться. Я наблюдаю, как его взгляд путешествует туда-сюда между его членом, исчезающим в моем теле, и сахаром с его руки, тающим на моем лице. Тушь капает на его руку, а из моих глаз текут слезы, но даже несмотря на это, он смотрит на меня так, будто я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Еще несколько толчков, и он выходит, захватывая стекающий воск и поднося его к моей спине. Капельки парафина обжигают мой позвоночник, когда он капает неоново-розовым цветом на мое тело. Убрав руку от моего рта, он берет еще воска, чтобы покрыть им свою руку. Звонкий удар разносится по комнате, когда он шлепает меня по заднице. Его рука твердеет на моей коже от остывающего воска, и нежная боль расцветает там, где он отрывается от меня. Он смеется, словно только что открыл для себя новое развлечение, и продолжает кончать, таять и шлепать меня, пока мои ягодицы не становятся красными и розовыми.

Мы выгибаемся при каждом толчке, когда его мышцы двигают стол под нами. Он уже близко, его вздымающийся член растягивает мою попку до предела. Желая испытать оргазм вместе с ним, я опускаю руку между ног, чтобы немного поиграть с клитором, после погружая их внутрь. Я чувствую давление его члена на мои стенки, и только тонкий барьер моей кожи отделяет мою руку от его мужского достоинства. Поглаживая свою киску, я массирую его ствол, пока он трахает мою задницу.

— Повернись, именинница, — он вытаскивает член и поворачивает меня так, чтобы я лежала спиной на столе. — Я хочу увидеть твою улыбку, когда я отдам тебе все, что у меня есть.

Его руки обхватывают мою талию, и он приподнимает меня, чтобы усадить на выступ стола. Раздвинув мои ноги в стороны, он встает передо мной и надрачивает свой член до упора. Обхватив кулаками его член, а другой рукой поглаживая мой клитор, мы стоим лицом друг к другу, вместе взбираясь на карниз наслаждения. Его губы тепло прижимаются к моим, когда мы целуемся.

Ничто не могло подготовить меня к последующему взрыву. Громоподобный рев реактивного самолета наполняет комнату, когда мой мужчина сквозь зубы произносит:

— С Днем Рождения, Мишель. — Из кончика вытекает густая сливочная глазурь. Взрыв его члена подобен пожарному шлангу, удар отбрасывает мое тело на середину стола, когда он брызжет на меня. Струйки его спермы, которые попадают мне в рот, непередаваемы, не слишком сладкие, но полные ореховой сладости. Мое дрожащее тело сотрясают волны моего собственного оргазма, каждый толчок посылает очередную порцию спермы на стол. Мокрая и грязная, я откидываюсь назад, чтобы перевести дух.

Мой божественный торт поднимается и садится на меня. Его волосы касаются моего лица, а его пучок становится растрепанным. Моя пышная грудь ударяется о его идеальное тело, пока я пытаюсь перевести дыхание. От давления начинают образовываться округлые пещерки, и я пытаюсь оттолкнуть его от себя, чтобы сохранить его совершенство. Очевидно, это его не устраивает, и он берет мои руки в свои и поднимает их над головой.

— Не смей отталкивать меня от себя, Кексик, — мрачно прорычал он, — я создан специально для тебя, и я планирую быть уничтоженным тобой.

Горячие и властные, его губы впиваются в мои. Я теряюсь в страсти его поцелуя, его губы обжигают, как клеймо, путешествуя по моему телу. Он проводит языком и кончиками пальцев по всем моим изгибам.

— Каждая часть тебя - совершенство, но твои ноги, - он проводит щекой по ступне, пока его губы не оказываются над большим пальцем, — твои ступни — мои фаворитки. — Его глаза закрываются в такт с губами, обхватывающими мой палец. Стон вибрирует вдоль пальца, когда он игриво проводит по нему языком. С хлопком он отпускает мой большой палец и переходит к следующему.

— Щекотно, — шепчу я, задыхаясь. Никто никогда не обращал внимания на мои ноги, кроме массажа ступней. Мне всегда было слишком щекотно, чтобы исследовать подобные фетиш-игры.

Его рот всасывает мои пальцы с лукавой улыбкой, сильнее сжимая пальцы ног.

— Мой Кексик боится щекотки, — растягивает он слова, но не прекращает своих манипуляций. — Давай выясним, где твое слабое место?

Его пальцы так искусно скользят по моим ногам. Мои мышцы легко расслабляются, и я говорю не только о ногах. Мы трахались уже несколько часов, мое тело болит. Больше не чувствуя напряжения в спине, я раскрываюсь и испускаю первобытный вопль удовольствия. В ответ мой кондитер проводит языком от пяток до пальцев ног, а затем снова вниз.

— Ммм, эти пальчики прекрасны. Такие блестящие, как маленькие конфетки, — визжу я, когда он делает паузу, чтобы пощипать кончики моих ног. Он чувственно обсасывает пальцы по очереди, освобождая их и вылизывая пространство между ними, прежде чем перейти к следующему. Ощущение щекотки ушло, оставив вместо себя эротическое наслаждение от поклонения ногам. Он смахнул немного своей спермы с моего тела и выдавил ее между пальцами ног. Он восхитительно хлюпает, когда использует крем, чтобы погладить меня.

— В этих крошечных пальчиках заключена сила жизни. Ты можешь надавить на меня всей мощью своего тела и раздавить мои конечности.

В его глазах вспыхивают искорки темного желания, когда он энергично гладит мои ступни, явно представляя, как его обмякшее тело будет выглядеть зажатым между моими пальцами. Я немного ошарашена его словами, но то, как его глаза смотрят на мои ступни с дикой потребностью, даже заводит.

— Но пока ты этого не сделаешь, — мрачно продолжает он. — я планирую, чтобы мое лицо было зарыто между твоими идеальными ягодицами. Хочу, чтобы мои слои были зажаты между твоих сексуальных бедер, пока я не стану похож на непропеченное тесто, детка.

Он встает и сжимает мои ноги вместе, сгибая их так, что подошвы соприкасаются. Взяв мои пальцы одной рукой, другой он поднимает свой член и выравнивает его по линии моих ступней. Его кончик проникает в меня, раздвигая мои ноги настолько, чтобы освободить место для его ствола, пока он трахает меня. Откинувшись на стол, я позволяю ему овладевать моими ногами в неистовом темпе. Рельеф его члена-свечи ощущается как массажер для глубокого массажа тканей, пока он меня трахает. Оказывается, я вовсе не боялась щекотки, мне просто нужны были прикосновения мужчины, который знает, что делает. И, черт возьми, этот мужчина знает, как меня возбудить.

Моя киска болит от его мощного признания, удовольствие от поклонения открывает во мне новый порок, которого я никак не ожидала. Чтобы снять напряжение, я протягиваю руку между бедер и обвожу свой набухший клитор. Я чувствую себя как скороварка, которой нужно выпустить пар, каждое сухожилие моего тела напряжено и готово вот-вот взорваться. Я погружаю пальцы в себя и выхожу из себя в такт тому, как член свечой гладит мои ноги.

— Что тебе нужно, моя прекрасная именинница, — ворчит он, — только прикажи, и я подчинюсь.

— Съешь меня, — кричу я, чувствуя, как его рот окружает мою влагу.

Часть пятая

Часть пятая

Съешь меня

Ноги падают, когда он опускается передо мной, упираясь головой в мои бедра, прежде чем я успеваю попросить большего. Я закидываю ноги ему на плечи, и пористый слой смягчает удар, пока меня ласкают. Гладкий и податливый, его шоколадный язык скользит по моему клитору с искусной точностью. Его язык кружится в моем отверстии, как миксер, взбивающий торт. Я так близка к развязке, что меня трясет. Каждое нервное окончание на моем теле было замечено и оценено по достоинству, заставляя их кричать от экстаза. Моя сердцевина сворачивается внутри, как бомба, и я знаю, что вот-вот взорвусь.

Все вырывается сразу. Я кричу так громко, что все в горах слышат меня. Моя киска дрожит так сильно, что жидкость извергается, как ракетное топливо, когда я кончаю. Мой тортик залит моими соками, капли стекают по его лицу, когда он смотрит на меня. Черт, он и так был красивым, но теперь взрыв моей жидкости образовал ямочки на его щеках, которые сделали его неотразимым.

Он садится рядом со мной на стол, чтобы я вернула его посыпку на место. Лишь нескольким удается попасть на его подбородок, прежде чем он хватает меня за руку и начинает кормить ими. Одну за другой он отщипывает упавшую посыпку и кладет ее большим пальцем мне на язык.

— Съешь меня. — он повторяет мои слова с такой властной силой, что это застает меня врасплох. Его голос тверд, не оставляя мне выбора, кроме как следовать его приказу, пока он зачерпывает из своих толстых бедер и кормит меня своим телом. Капучино с ванильными бобами, декадентский и насыщенный, вкус тает во рту, пока я жую. Мой стон замирает на губах, когда еще один кусочек его тела проникает в мое горло. Я никогда не ела ничего настолько вкусного, и никогда меня не кормили так интимно. Кусок за кусочком я наслаждаюсь своим праздничным тортом, пока он кормит меня.

Он кладет ложечку себе на язык, а затем наклоняется к моему рту и кормит меня поцелуем.

— Мой Кексик, — говорит он мне в губы, пока я жую очередной кусочек, — ты окажешь мне честь и сядешь мне на лицо?

Киску покалывает при мысли о том, что я могу зажать его между своими бедрами. Еще мгновение назад эта мысль не приходила мне в голову. Теперь предложение буквально лежит на столе, и я более чем готова исследовать все его слои своим телом. Он откидывается на стол, его улыбка настолько широка, что я удивляюсь, как глазурь может так растягиваться.

— Налегай на торт. — он смеется над своим нелепым каламбуром, пока я нависаю над его лицом. Сильные руки сжимают мои бедра, впиваясь в кожу, как пекарь в хлеб. Самые восхитительные шестьдесят девять, которые у меня когда-либо были. Его язык встречается с моими складками, когда я прижимаюсь к нему. Мы ласкаем друг друга, он - мой клитор, а я - глазурь на основании его члена-свечи. Я не могу понять, как каждая его часть пропитана разными вкусами, и все же они так хорошо дополняют друг друга. Я хочу знать, что еще он прячет под этой сливочной глазурью.

Переходя от его члена к ногам, я ужинаю на его бедре. Он стонет, прижимаясь к моей киске, и впивается своим телом в мой рот, словно умоляя о большем. Я начинаю с лакомых кусочков, но чем неистовее он пирует на мне, тем больше я беру от него. Наслаждаясь, я начинаю составлять каталог вкусов. Правое бедро - лавандовый "Эрл Грей" с кремом из коричневого сахара. Левое бедро - карамельное пралине с посыпкой из ирисок. Я пробую все от талии вниз, потираясь своей набухшей киской о его лицо, когда двигаюсь. Я чувствую, что посыпка прилипла к моей киске, поэтому я тянусь вниз между ног и достаю ее, чтобы тоже съесть.

Животный гедонизм овладевает мной, и я теряю голову от сахарного кайфа. Наклонив бедра, я сажусь на него еще немного, позволяя его лицу чуть больше прижаться ко мне. Я чувствую, как кончик его носа упирается в мой вход. Мысль о том, что в меня проникает еще одна часть его тела, возбуждает меня. Мой помешанный на сексе разум берет верх и заставляет меня крутить бедрами, пока он не упрется в мое отверстие. Я подпрыгиваю на его лице, делая перерывы только для того, чтобы наклониться и полакомиться его прессом. Каждая пульсация его мышц дарит мне новый удивительный вкус. Пока что мой фаворит - соленая карамель с темным шоколадом. Я съедаю его целиком, вынимая пальцами кусочки из его торса, чтобы не пропустить ни одной крошки.

Его нос ломается внутри меня, когда я поднимаюсь, чтобы попробовать его грудные мышцы, но я слишком увлечена, чтобы заметить это. Дымка сексуального экстаза превратила меня в дикую женщину, и я могу лишь внять зову наслаждения. Малиново-фисташковый. Лимонно-черничный с таким всплеском пикантной сладости, что он полностью ставит меня на колени.

Как цунами, оргазм захлестывает меня, когда я сажусь на свой праздничный торт и кончаю. Слои торта выдавливаются из-под моего тела, пока мои бедра бьются о стол, смакуя трение, которое несет меня к моему освобождению. Моя попка, киска и бедра теперь покрыты так же, как и вся остальная часть меня. Застывшая сперма и слои торта превратили меня в восхитительный десерт. Кайф длится достаточно долго, чтобы я успела облизать пальцы, прежде чем на меня обрушивается другая волна. Волна изнеможения. Я смотрю на часы на плите и замечаю, что трахаюсь уже несколько часов, а солнце уже почти взошло. Наверное, перекусывать во время траха - отличный способ поддерживать выносливость, но сейчас меня уже мутит, и все, чего я хочу, - это прижаться к кровати и уснуть.

Я сползаю со стола и замечаю, какой беспорядок я устроила. Выбоины в деревянном полу от того, что стол сдвинулся под тяжестью нашего траха, определенно будут стоить нам залога. К черту, это того стоило. Прежде чем отвернуться, чтобы взять чистящие средства, я замечаю кусочек, который еще не пробовала. Девственно чистый и нетронутый, он лежит в самом низу стола рядом с кучей глазури. Улыбка расплывается на моем лице, когда я подхожу ближе и понимаю, что под горой спермы и крошек скрывается свечной член. Я могу наслаждаться его вкусом, когда захочу, и полакомиться своим мужчиной за завтраком.

Завернуть торт и убрать его в холодильник на потом не займет много времени. А вот вытереть стол - совсем другое дело. Каким бы огромным он ни был, я не оставила после себя почти ничего. Ну, технически большая часть того, что осталось, практически на моей спине, поскольку мое тело все еще покрыто им. Потребовалось почти полчаса, чтобы отмыть весь сахар и оттереть все крошки, но в итоге столовая стала почти такой же чистой, как когда мы пришли. Только сильный запах сахара и царапины на полу остались после того, как я покинула комнату.

По дороге к постели я прохожу мимо ванной и игнорирую душ. Я еще не готова смыть его с себя, предпочитая вместо этого свернуться калачиком под одеялом, обнимая свои изгибы. Я обнимаю свечу своего дня рождения, как плюшевого медведя, и закрываю глаза. Что-то не дает мне покоя, но я не могу понять, что именно. Я поворачиваюсь на бок, пытаясь устроиться поудобнее, потом переворачиваюсь на другой бок, но что бы я ни делала, я не могу расслабиться. Как принцесса, спящая на горошине, я не могу понять, что именно беспокоит мое тело. В голове мелькает воспоминание о том, как я сидела на лице моего кондитерского бога, пока его нос не отломился. Кончик его носа все еще тычется в мою киску, вот почему я не могу устроиться поудобнее! Я протягиваю руку, зачерпываю его, засовываю в рот и закрываю глаза. Ммм, это конфетти. Да, черт возьми, я поимела свой торт и съела его тоже.

Notes

[

←1

]

Сленг - высший уровень удовольствия