Венди Уэбб Судьба Темперанс Дейр Серия: вне серии

Главы: пролог + 40 гл

Переводчик: Вигго (1—22 главы), Александра Гладкова (23—40 главы)

Редактор и оформитель: Галина Казакова

Вычитка: Дафна

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы:

Книжный червь / Переводы книг

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено. Перевод сделан в целях ознакомления, просьба удалить после прочтения.

Пролог

— Страх — боль, возникающая в ожидании зла.

(Аристотель)

КЛИФФСАЙДСКИЙ САНАТОРИЙ ДЛЯ БОЛЬНЫХ ТУБЕРКУЛЁЗОМ, 1952 год.

Ей дали кровать у окна. Ту, которая была ближе всех остальных к коробке с игрушками. Уже хоть что-то. Но сам факт того, что она здесь, далеко от дома, далеко от отца, сестёр и кукол, пугал девочку. Здесь были и другие дети. Она была не одна. Но это не слишком успокаивало.

Отец не говорил, что покинет её, оставит здесь. Она думала, что они просто вместе куда-то идут. И ожидала впереди редкое и чудесное событие! Но это была совсем не прогулка. Он привёл её и бросил, рядом с больными и умирающими людьми. Она сжала руку отца, когда они шли через фойе в кабинет доктора. Шли мимо пациентов, с запавшими глазами и пепельной кожей, в свисающих пижамах. Живые скелеты, почти поглощённые болезнью. Она увидела, как мужчина закашлялся в платок, и тот сразу же окрасился кровью. Девочка уткнулась лицом в отцовские штаны, не желая больше ничего видеть. В этих стенах обитала смерть. Она витала в воздухе так же ощутимо, как туман снаружи.

Когда девочка села на смотровой стол в кабинете доктора, отец объяснил, что она заражена смертельной болезнью. Болезнью, для лечения которой это место и было построено. Он сказал, что, как его дочь, она могла получить здесь всё самое лучшее, и ей не нужно ни о чём волноваться. Она плакала и говорила ему, что совсем не болеет, что ей здесь не место. Умоляла забрать домой. Но он не слушал, убеждённый доктором и медсёстрами в том, что она должна остаться.

Она наблюдала в окно, как её отец сел в их чёрную машину и исчез из виду. Ей стало интересно, увидит ли она его снова или обречена остаться в Клиффсайде до конца своих дней.

Ночной кашель — худшее, что здесь происходило. Она просыпалась в угольно-чёрной комнате и слышала шорохи, исходящие от других детей. Их кашель был похож на собачий лай, и они звали своих мам. Девочка засунула голову под одеяло и свернулась клубочком, пытаясь отрешиться от страшных звуков. И когда она настроилась, звуки утихли. Она успела это усвоить за свою короткую жизнь.

Именно там, в темноте под одеялом, у неё появилась идея. Если она не болела, значит, другие дети тоже не болели. В первое время она держалась подальше ото всех остальных, не желая общаться с ужасными людьми со впалыми глазами. Но теперь, через столько дней бездействия и бесконечных часов, проведённых в кровати, ей было очень скучно. Наверное, она могла бы найти парочку детей, чтобы поиграть с ними на улице. Как-то раз, выглянув в окно, она увидела мячик. Может быть, они могли бы незаметно пробраться во двор.

Она легонько толкнула девочку на соседней кровати, одну из тех, кто не кашлял.

— Идём, — прошептала она, — выйдем погулять.

— Нам сказано оставаться в кровати, — нахмурилась соседка.

— Ты всегда выполняешь всё, что тебе говорят?

Соседка покачала головой.

— Тогда идём со мной, повеселимся немножко. Мне очень скучно, и тебе, наверное, тоже. У нас не будет никаких проблем. Это место принадлежит моему отцу.

Девочка улыбнулась и встала с кровати.

Вскоре пятеро детей прокрались с третьего этажа в коридор, где находились комнаты взрослых, потом спустились по парадной лестнице на главный этаж. Было темно, но дети видели через окна веранду и лужайку позади неё. Они бесшумно пробрались к ней и были почти на месте.

Когда девочка открыла дверь, ведущую наружу, и почувствовала дуновение ветра с озера, то поняла, что всё сделала правильно. Дети побежали по траве, тихо смеясь. Она взяла за руку девочку, идущую рядом, а та взяла за руку другого ребёнка, и так они встали в хоровод.

— Кольцо вокруг розы, — пели они с улыбками до ушей, с сиянием в глазах от ночного приключения. — Мешочек с букетами цветов. Пепел! Пепел! Мы все падаем!¹

Девочка улыбнулась, когда все упали в траву. Она лежала, рассматривая миллионы звёзд на небе. Полная и яркая луна светила прямо на девочку. Может быть, всё не так уж плохо?

Но, поднявшись на ноги, девочка увидела, что остальные дети не встали. Они лежали на траве, безжизненные, как куклы, их руки и ноги неестественно согнуты, лица замерли. Она аккуратно ткнула ногой одного из них. Ничего не произошло. Девочка вздохнула. Только не это!.. Ну, хорошо. Завтра она найдёт себе новых товарищей для игр.

Глава 1

Когда мы свернули с шоссе и поехали вниз по извилистой просёлочной дороге, окружённой массивными соснами, дождь прекратился, и спустился туман. Он был такой густой, что в нём едва можно было увидеть очертания деревьев. Я могла разглядеть лишь ветки, тут и там торчавшие из мглы.

— Боже мой, — обратилась я к водителю немного дрожащим голосом, — этот туман...

— Не о чем беспокоиться, — успокоил он, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида. — На берегу туман бывает очень часто. Из-за него водить становится сложнее. В тумане люди могут съехать прямо с утёса, иногда так и бывает. Но я ездил здесь столько раз, что могу проехать и с закрытыми глазами. Доставлю вас в целости и сохранности.

Я прислонилась головой к спинке сиденья и выдохнула, радуясь, что не могу увидеть, как близко к берегу проходит дорога. В этой части озера берег переходил в скалистый утёс, и мне не хотелось даже думать, насколько он высокий.

«Здесь я в безопасности, — постаралась успокоить я себя, — в полной безопасности».

Открыв сумку, которую держала на коленях всю дорогу, проверила на месте ли письмо. Оно лежало на месте.

Я ехала в этой машине по туманной дороге, потому что направлялась на новую работу — директор поместья Клиффсайд, убежища художников и писателей, основанного в пятидесятых местным филантропом и покровителем искусств Честером Дейром. Представляя себе множество путей, которыми могла бы пойти моя жизнь, я не видела этот одним из них. И всё же приняла на себя бразды правления таким величественным учреждением, потому что давний директор, Пенелопа Дейр, дочь Честера, вышла на пенсию. Каким-то образом у меня получилось обойти сотни других кандидатов на должность.

Возможно, это связано с тем фактом, что мне довелось встретиться с Пенелопой Дейр двадцать лет назад, после подозрительной смерти её отца и сестры. Я была журналистом, освещавшим преступления, и дело Честера и Кэмомайл Дейр было одним из первых, с которыми я работала в качестве молодого репортера. Предполагаю, что сейчас мисс Пенни подходила к тому возрасту, в котором находился тогда её отец.

После смерти отца и сестры Пенелопа Дейр унаследовала большое состояние. Но, поговаривают, с тех пор не могла покинуть владения Клиффсайд. С нашей последней встречи она провела годы, продолжая дело отца. Создавая товарищество художников и писателей, убежище для творческих людей, где они могли бы сосредоточиться на своём ремесле, не отвлекаясь на внешний мир. Клиффсайд знали по всей стране, даже во всём мире, художники и писатели боролись за право провести там две или четыре недели.

Я выросла в городе, где все знали о репутации Клиффсайда и время от времени видели сестер Дейр и их отца. Они были элегантной семьей, женщины выглядели величественно в красивой одежде. Я помню, как однажды, лет в десять, столкнулась с одной из сестёр на улице перед аптекой. Она наклонилась ко мне и сказала, какая я красивая девочка. Никогда этого не забуду. Мне нечасто приходилось слышать такое. Мать, которую я никогда не знала, бросила меня в младенчестве, оставив в приюте. Я росла во многих приёмных семьях, пока меня, наконец, не удочерили в двенадцать лет. Достаточно сказать, что тогда в моей жизни было не особенно много любви.

По дороге в Клиффсайд, я едва ли понимала, что когда-то маленькая девочка, без дома и настоящей семьи, будет жить в самом элегантном и красивом месте страны, продолжая работу Дейров. Я не могла поверить в свою удачу.

По-хорошему, мне нужны перемены. Несколько месяцев мои нервы были на пределе, непреодолимое чувство страха окружило меня, так же сильно, как туман. Люди говорили доверять инстинктам, и мои всегда были на высоте, но в последнее время почему-то обманывали. Я стала боязливой и пугалась практически всего. Мне начали сниться ужасные сны: о смерти и опасности. Я винила в них работу, так как сталкивалась с ужасными вещами почти каждый день: смерть, убийства, невероятные события. И всё это просачивалось в мои кошмары.

Стыдно признаться, но это стоило мне работы в газете. Я не виню босса. «Напуганный кролик не может быть репортёром», — сказал он мне и был прав. Я потеряла всё, за что меня ценили на работе, и не могу понять почему.

Из объяснений врачей я поняла, что сказался совокупный эффект всех ужасных историй, которые я освещала все эти годы. Посттравматический стресс. Криминал был моим направлением, и он втянул меня во все виды ужаса и горя в этом уголке мира. Школьные расстрелы. Подростковые самоубийства. Домашнее насилие. Серийный убийца, охотившийся на маленьких мальчиков. Думаю, кусочек меня умирал каждый раз, когда я находилась на месте преступления, пока монстр был на свободе.

Я видела слишком много смерти, и она шла за мной. Чувствовалось, как бы глупо это ни звучало, что смерть — это сущность, и где-то действительно есть Мрачный Жнец. Она преследовала меня по ночам, заставляла задуматься, какое зло скрывалось за окном. Но, посттравматическое стрессовое расстройство?.. Я не согласилась с этим диагнозом. Он диагностировался у людей, которые пережили настоящую травму. А не у тех, которые об этих травмах рассказывали.

Раньше я не замечала, зато вижу сейчас — что-то злое и прежде проникало в мою жизнь, но я оказалась слишком занята, чтобы заметить это.

Я искала работу. Ох, я знала, что бывший начальник даст мне хорошую характеристику, и с таким опытом смогла бы устроиться в любую газету страны. Но я не хотела мириться даже с идеей, что придётся снова это делать — преследовать преступников и охотиться на зло.

Поэтому когда я услышала новость о решении мисс Пенни покинуть пост директора Клиффсайда, на моём горизонте появилась возможность присматривать за местом, куда писатели и художники приходили за уединением. Это место казалось мне настолько далёким от сообщений о преступлениях, насколько это вообще возможно. Я чувствовала, как моё тело расслабляется от одной только мысли об этом.

Совпадение было странным. Я часто думала об этом месте на протяжении многих лет и ловила себя на мысли о домике и участке. Работа в Клиффсайде меня странно заинтриговала.

Когда я увидела заметку о том, что мисс Пенни уходит, мне стало интересно, нашла ли она замену или всё ещё находится в поиске. Поэтому я взяла телефон и позвонила ей. Она сразу вспомнила меня.

— Как приятно слышать вас после стольких лет! — поздоровалась она хриплым от старости голосом. — Я следила за вашей карьерой, Элеанор. Вы сделали себе имя. Ваши статьи очень увлекательны.

— Вы очень добры, спасибо, — ответила я. — Вы, возможно, не слышали, но я ушла из газеты.

— Ох...

— Вот так. Поэтому я и звоню. Мне интересно, нашли ли вы человека, который займёт место директора, или оно пока свободно?

— Сотни людей подали заявки, — ответила она, прочищая горло. — Я ещё не решила. Вы звоните, чтобы подать заявку на работу?

Я поморщилась. Сотни... Каковы были шансы, что она выберет меня? Но… попытка — не пытка.

— Да. Очень хотелось бы поговорить с вами об этом.

Мгновение она молчала, а потом произнесла:

— Это восхитительно-интересная идея!

И мы поговорили. Я спросила её, почему она уходит. Она рассказала, что возраст уже берёт своё. Мисс Пенни посвятила всю свою жизнь этой работе, и сейчас была готова отдохнуть. Всё просто. Она спросила, почему я заинтересовалась должностью директора Клиффсайда. Я объяснила, что мне нужны перемены, и мысль о работе с художниками и писателями виделась мне привлекательной. Более того, Клиффсайд будто притягивал меня к себе. Я не могла думать ни о чём другом с тех пор, как услышала новости о выходе мисс Пенни на пенсию.

Пока мы разговаривали, Клиффсайд проник в моё воображение. Я представила великолепное здание, расположившееся на сорока акрах нетронутого леса, с сотнями футов береговой линии озера Верхнее. С собственной системой дорог через лес и к воде. Там был док с парусниками, байдарками и моторной лодкой. С веранды Клиффсайда, с видом на воду, можно было увидеть берег на многие мили. Довольно впечатляющее зрелище. Жить в таком прекрасном месте как Клиффсайд, вместе с обитающими там художниками и писателями, после того, что я пережила, казалось раем.

Мы закончили разговор, и мисс Пенни обещала подумать насчёт меня и других кандидатов. Я очень волновалась, что она может выбрать не меня. Это была ужасно большая ответственность — занять её место и управлять учреждением, созданным её отцом.

В конце недели мне позвонили. Я должна была стать новым директором поместья Клиффсайд, начиная со следующего месяца. Письмо о приёме на работу прибыло на следующий день.

Помню, что повесила трубку и почувствовала, как по мне пробежала волна возбуждения. Это было началом целой новой главы моей жизни.

Глава 2

Мы проехали последний поворот, и перед нами предстал Клиффсайд, окружённый туманом. Хоть я и познакомилась с ним двадцать лет назад, но всё равно ахнула. Это было огромное сооружение в три этажа, из белого камня, с красной черепичной крышей и арками по всей длине фасада. Я заметила, что на верхних этажах окна с переплётом. Показалось, что в одном из них кто-то двигался, но я не была уверена. Возможно, ветер качал портьеры.

Здесь царил дух Средиземноморья — арки, белый камень, черепичная крыша — всё это напомнило мне гольф-клуб, где я гуляла на чьей-то свадьбе несколько лет назад.

Мисс Пенни стояла под одной из арок, когда мы подъехали. Меня поразило, как сильно она состарилась. Королевская осанка, которая, как я помню, оставалась у неё даже в моменты горя, сейчас сменилась сутулостью. Теперь мисс Пенни казалась меньше, будто сжалась. Её волосы, собранные в строгий пучок, почти полностью поседели. Но яркая улыбка оставалась тёплой и гостеприимной, и сильно контрастировала с мрачным пейзажем.

— Вы прибыли, — поприветствовала она, когда я вышла из машины. — Добро пожаловать! С возвращением в Клиффсайд!

Мисс Пенни подошла, пока водитель вынимал чемоданы.

— Приятно снова видеть вас, мисс Харпер. — Она протянула мне руку.

— Мне тоже очень приятно, — ответила я, пожав её. — Прошло много времени.

Кожа её руки была настолько тонкой и хрупкой, что, казалось, могла рассыпаться от малейшего прикосновения. Я заметила морщинки вокруг глаз мисс Пенни — следы горя и грусти, пережитых ею.

— Двадцать лет и шестьдесят семь дней с того ужасного утра, когда отец и Милли покинули нас, — произнесла мисс Пенни с грустной улыбкой.

Я внутренне напряглась, вспоминая место происшествия. Разбитая на куски машина на дне утёса, широко раскрытые глаза Честера Дейра, его руки, всё ещё сжимающие руль, Кэмомайл, лежащая в нескольких ярдах, с неестественно вывернутой шеей…

Покачала головой, чтобы воспоминание исчезло.

— Я уверена, они гордились бы тем, что вы сделали в их честь, — сказала я. — Этим местом и всем, что вы делаете для искусства, продолжая дело отца.

— Отец всегда поддерживал искусство, а Милли была поэтом, — улыбнулась она. — Я делаю всё, что могу, чтобы память о них жила.

Мисс Пенни помахала рукой, будто бы прогоняя воспоминания.

— Сегодня счастливый день. Идёмте внутрь. Я покажу ваш новый дом. — Она указала на ряд массивных двойных дверей.

Мы прошли в огромное фойе с блестящими розовыми мраморными полами. Здесь стояли мужчина и женщина, оба в чёрном, и, казалось, ждали меня.

— Позвольте представить Гарриет и мистера Бейнса, — обратилась ко мне мисс Пенни. — Они отвечают за домашнее хозяйство Клиффсайда. Горничные, повара, садовники, водитель — все под их присмотром. Как правило, Гарриет управляет внутри дома, а мистер Бейнс — снаружи.

Она повернулась к ним.

— Наш новый директор Элеанор Харпер.

Гарриет тепло улыбнулась.

— Очень приятно, мэм. Мисс Пенни хорошо о вас отзывалась. Если вам что-нибудь понадобится, — что угодно — дайте мне знать.

Мистер Бейнс шагнул вперёд и немного поклонился.

— Мы все очень рады видеть вас в Клиффсайде, мисс Харпер, — произнёс он с лёгким акцентом.

— Я тоже рада быть здесь, — ответила я, слегка напрягаясь. — Надеюсь, что не буду большим балластом, пока не выучу местные правила.

— Разумеется, нет, мэм, — улыбнулась Гарриет. — Я уверена, всё будет отлично.

Они оба стояли передо мной с выжидающими улыбками на лицах. А я не знала, что сказать или сделать.

Мисс Пенни нарушила тишину:

— Надо бы устроить экскурсию нашему новому директору и помочь ей освоиться, — распорядилась она. — Подайте ужин к шести тридцати в главной обеденной комнате, чай — в пять тридцать.

— Хорошо, мэм, — кивнула Гарриет, и они с мистером Бейнсом ушли.

Мисс Пенни взяла меня за руку, и мы начали прогулку по огромному дому.

Лестницы вели из фойе в гостиную с диванами и мягкими стульями, расставленными группами. В одном углу располагалось пианино, в другом — камин. На полу лежали тяжёлые восточные ковры. За гостиной был небольшой салон, а сквозь огромные, от пола до потолка окна я могла разглядеть веранду на другом конце здания. За ней простирался укрытый туманом газон.

— Мой отец построил Клиффсайд в тысяча девятьсот двадцать пятом году, как санаторий для туберкулёзных больных, — начала мисс Пенни, пока мы переходили из комнаты в комнату.

Туберкулёз. Я помнила это.

— Он построил его в основном для своих подчинённых, верно?

Мисс Пенни кивнула.

— Мой отец никогда не болел туберкулёзом, а его сотрудники — бывало. Ужасная болезнь, ужасная.

— Когда я была тут впервые, мы не говорили об этом. Вы сказали, что нам было и без этого что обсудить, но теперь мне стало интересно. Почему людей не отправляли в больницу? Зачем строить специальное место?

— Лечение туберкулёза строилось в основном на изоляции, отдыхе и чистом воздухе, — объяснила она. — Необходимо было изолировать пациентов от остальных, потому что болезнь была очень заразной, а лечение длилось месяцы, если не годы. В то время туберкулёз был настолько распространён, что если бы пациенты просто обращались в больницу, то занимали бы все места месяцами и годами, не оставляя мест для пациентов с другими заболеваниями. Это было неосуществимо.

— Лечение длилось месяцами? — удивилась я.

— Я даже не могу представить, каково было находиться вдалеке от семьи, в изоляции так долго, — отозвалась она с грустью в голосе. — В этой области не было противотуберкулёзного санатория, поэтому мой отец построил его. Он думал, что на земле нет места с более чистым воздухом и более расслабляющей атмосферой, чем здесь. Он сделал что-то действительно прекрасное. Туберкулёз был чумой его времени, настоящим убийцей. Санатории появлялись по всей стране, но показатель выздоравливания был совсем небольшим. Такие места называли «залами ожидания смерти».

По моей спине побежали мурашки. Мисс Пенни показала на чёрно-белую фотографию в рамке, висящую на противоположной стене.

— Во время ремонта мы нашли несколько старых фото и повесили здесь.

Я подошла поближе, чтобы лучше их разглядеть. Снимок Клиффсайдской веранды, с пациентами, лежащими на кушетках под белыми одеялами.

— Здесь, наверное, не меньше шестидесяти человек, — прищурилась я.

— Санаторий вмещал в два раза больше. На втором этаже располагались полу-приватные и частные комнаты, а на третьем этаже — только одно большое открытое пространство, заставленное кроватями, как в больничной палате. Там лежали дети.

Мы пересекли комнату и направились в сторону веранды.

— Будь день погожим, мы могли бы видеть берег на многие мили отсюда. Это в самом деле впечатляюще! Видимо, вид — одна из причин, по которой отец выбрал это место.

— Полагаю, он считал, что красивый вид перекроет скуку, — предположила я.

Я почти воочию видела пациентов с фотографии, возвращающихся к жизни в этом месте, лежащих на кушетках там, где мы стояли, и медсестёр, ухаживающих за ними.

— Если вам интересно, Гарриет расскажет несколько историй со времён санатория. Тогда во главе лечения была изоляция пациентов, и отец не хотел подвергать нас опасности, поэтому увёз отсюда. Но здесь оставалась мама Гарриет. От неё Гарриет слышала очень много о Клиффсайде.

Возможность возникла на задворках моего сознания. История здания плавала в воздухе вокруг меня, словно призрак. Старый противотуберкулёзный санаторий превратился в прекрасное убежище для творческих личностей. Это звучало как тема для хорошей будущей статьи. Я бросила написание репортажей о криминале, но не статей в целом. Решение послушать Гарриет и посмотреть, что ещё можно откопать виделось мне естественным.

— Что происходило в Клиффсайде, когда здесь уже не лечили туберкулёз? — спросила я. — Он не сразу стал убежищем для людей искусства, если я правильно помню.

Мисс Пенни кивнула.

— Санаторий закрылся в начале пятидесятых. Его полностью продезинфицировали, и отец продал дом в городе, чтобы мы перебрались сюда. Как раз в тот момент у него появилась идея превратить санаторий в убежище писателей и художников. Дом стал его страстью. Мы были так счастливы, пока... — мисс Пенни замолчала. В её глазах заблестели слёзы. — Семья была моей жизнью, вы знаете. Когда они покинули меня, нужно было что-то делать. Я должна была найти новую цель.

— И вы продолжили дело отца, — задумчиво произнесла я, теперь у меня сложилась полная картина.

В моей голове возник образ Пенелопы Дейр, тот, что я видела двадцать лет назад. Стойкая, практичная, без следа горя на лице. Но я знала, что оно всегда находилось под маской. И я могла понять её нужду погрузиться в дело, направить грусть во что-то настоящее и осязаемое.

Мы вернулись обратно в главную гостиную, где нашли Гарриет с чайником и двумя чашками на подносе.

— Чаю, мэм? — спросила она.

— Было бы отлично, особенно в такой день.

— Ох, спасибо, Гарриет, — поблагодарила мисс Пенни. — Думаю, мы выпьем его в моём кабинете. У нас есть что обсудить, заполнить и тому подобное.

Гарриет кивнула, а затем ушла с подносом, направляясь туда, где, как я помню, находился кабинет. Мы с мисс Пенни задержались, разглядывая фотографии на стенах главных комнат. Потом поднялись по широкой винтовой лестнице на второй этаж, и она провела меня в комнату, заставленную книжными полками. Тяжёлый антикварный стол был развёрнут лицом к эркеру, так что сидящему за ним было видно заднюю лужайку. Кожаное кресло и пуфик располагались у камина, в который были заложены дрова, но не зажжены. Поднос с чаем стоял на столе.

— Это кабинет директора, — сказала мисс Пенни, наливая чай в обе чашки и подавая одну мне. — Теперь это ваш кабинет. Держу пари, он лучше каморки в газете.

— Намного.

Я улыбнулась и взяла чай, вспоминая хаос и шум в помещении редакции, когда сроки сдачи горели. Резкий контраст с тихой гаванью Клиффсайда.

Весь следующий час мы разбирались с документами: налоговые и страховые бланки, трудовой договор. Когда всё было готово, мисс Пенни налила ещё по чашечке чая и села в кресло, скрестив ноги.

— Надо поговорить о самой работе, — сделав глоток, сказала она. — О том, что вы будете делать день ото дня.

— Я пока ещё точно не уверена, что от меня требуется, — призналась я. — Так понимаю, художники приезжают сюда на месяц?

— От двух до четырёх недель. Каждый год проходит шесть сессий. Все приезжают в один и тот же день, так же с отъездом. Такой порядок не путает нас. Последняя группа гостей отправилась домой три недели назад, новая прибудет в следующую пятницу. Думаю, вы могли бы некоторое время просто знакомиться с домом, перед тем как прибудут дивы. — С последней фразой она рассмеялась.

— Дивы?

— Ох, это небольшое преувеличение, конечно. Большую часть времени гости довольно приятные. Тихие, трудолюбивые. Время от времени, хотя... — она опять прыснула и покачала головой.

— Я поняла. В группе всегда есть «дива», да?

— Особенно, если имеешь дело с творческими типами. Но здесь они — члены братства. Они избранные, другими словами. Большинство из них благодарные. Они приезжают сюда для уединения, для возможности сосредоточиться, как вы и сказали, только на писательстве или картинах. И ни на чём более. А ещё они приезжают из-за возможности встретиться с другими писателями и художниками.

— Почему сессии длятся только две или четыре недели? Почему нельзя выбрать другой срок?

— У многих из них есть работа, — ответила она мне. — Не все могут покидать её на четыре недели, и мы даём им возможность выбрать.

«В этом есть смысл», — подумала я.

— Каков обычно распорядок дня?

— Здесь нет строгих правил. Это их возможность сосредоточиться на творчестве, а наша работа — позволить им делать это легко.

Я кивнула.

— Мы подаём завтрак и обед в зимнем саду...

— В зимнем саду? — перебила я мисс Пенни. — Я не знала, что здесь есть зимний сад!

Она улыбнулась, и у меня сложилось впечатление, что она не только поняла вопрос, но и слышала его раньше.

— Старые, богатые семьи прошлого, которые жили в местах, где идёт снег, часто создавали зимние сады в своих величественных домах, — объяснила она. — Комнаты, полностью построенные из стекла, даже потолок.

— И сад у них был даже зимой.

— Именно, моя дорогая. Отец сделал один такой и в Клиффсайде. Круглый год там гуляли пациенты, хотя летом они могли выходить в открытые сады. Зима безрадостна без зелени и цветов, они оживляют обстановку. Отец верил, что растения помогают очищать воздух в доме — этим он опередил своё время.

Она взяла чашку с чаем и продолжила:

— В любом случае, обычно по утрам здесь светло и солнечно. Завтрак мы подаём с семи до девяти тридцати. Кто-то из гостей приходит, кто-то — нет. Всё, что они делают, прекрасно. В течение дня они могут выпить кофе с лёгкими снеками. Об этом позаботится Гарриет, не беспокойтесь. Обед подаётся шведским столом. Бутерброды, супы, всё в таком роде. Гарриет и её кухонные помощники подготовят всё и для гостей, и для вас тоже. Опять же, не о чем беспокоиться.

Звучало довольно легко.

— Днём они делают, что захотят, — продолжала мисс Пенни. — Работают в одиночестве в своих комнатах, исследуют дом, плавают в бассейне. Что угодно.

— Разве они не должны работать? — удивилась я. — Разве идея не в этом?

— Да, — кивнула она, — но по моему опыту, вдохновение приходит в разных ситуациях, а не только когда в руках ручка или бумага. Прогулка по лесу, чтобы разгадать сюжетные точки, работает. Окунуться, чтобы освежить чувства — работает.

— Вижу.

— Единственное, о чём мы просим их — это собираться в конце дня, — продолжила она, — в пять тридцать. Все собираются в гостиной. Художники и писатели не самый пунктуальный народ, и мы ждём, пока все не придут. А потом, кто хочет, может присоединиться к ужину в обеденном зале. Одно из главных преимуществ Клиффсайда — возможность общаться с единомышленниками, делиться мыслями о работе, философии, о картинах и письме. Даже дискутировать о политике. Есть несколько действительно замечательных тем. На этих собраниях вы будете выступать в качестве обычного арбитра. Всё, что на самом деле надо сделать, чтобы начать дискуссию — спросить людей о прогрессе, которого они достигли в том, над чем сейчас работают, и так далее.

Я могла бы заняться этим.

— А как вы выбираете тех, кто приедет? — поинтересовалась я. — Уверена, вы завалены предложениями.

— Когда отец управлял Клиффсайдом, то он выбирал людей, — объяснила мисс Пенни. — Потом этим занималась я. Теперь, когда вы взяли на себя должность директора Клиффсайда, отбор будете проводить вы.

Я поморщилась.

— Не знаю, достаточно ли я квалифицирована для этого.

— Пока нет, но будете, — обнадёжила она, снова делая глоток чая. — Я отобрала кандидатов и уведомила ещё четыре группы. Этого хватит до конца года, а потом у вас уже будет опыт в управлении сессиями. Вы увидите, что работает, а что — нет. В октябре мы начнём принимать заявки на следующий год, и до Рождества вам надо будет выбрать кандидатов и внести их в расписание.

Я провела рукой по волосам, представляя, сколько заявок придётся отклонить. Как я смогу выбирать?

Будто прочитав мои мысли, мисс Пенни потянулась ко мне и слегка похлопала по руке.

— Это не так сложно, как можно подумать. Я подготовила для вас документ со всеми заявками этого года. Когда прочитаете их, то увидите, что они все имеют определённую черту — серьёзность. Вы начнёте различать и будете понимать, кто достоин, а кто — нет. У меня есть предчувствие, что вы сразу вольётесь в работу. И она отлично вам подойдёт. Поэтому я выбрала вас, Элеанор.

Мне казалось, она права, но идея «достойности» не давала мне покоя.

— Итак, теперь, когда вы всё выслушали, — сказала она, сложив руки на коленях, — как думаете, справитесь?

Я прислонилась к спинке стула и выдохнула.

— После стольких лет борьбы с преступностью это кажется раем. Я не могу сказать вам, насколько ценю такую возможность.

Мисс Пенни наклонилась и положила свою руку поверх моей.

— Я тоже. И рада отплатить за всю вашу доброту, которую вы проявили ко мне, в то время, когда погибли отец и Милли. Вы очень усердно работали, чтобы узнать правду о случившемся, даже когда полиция сдалась и признала версию о несчастном случае. Я ни разу должным образом не отблагодарила вас. Это мучило меня все эти годы.

Её глаза светились энергией, и я не могла понять, какой. Гневной?.. Возможно, она злилась из-за того, что я так и не смогла докопаться до причины смерти её отца и сестры. Но, если это так, почему она попросила меня занять её место в Клиффсайде?

Глава 3

Мисс Пенни показала мне мои апартаменты и оставила одну. Все остальное время после полудня я разбирала вещи и обустраивалась.

Мисс Пенни посоветовала исследовать дом и его окрестности, но туман, дождь и холод не давали мне выйти наружу. Каждый раз, открывая дверь и изучая взглядом коридор, я намеревалась, наконец, выйти и познакомиться с Клиффсайдом, но по всему телу пробегала дрожь, и я снова закрывала дверь. Казалось, в коридоре было градусов на десять меньше, чем в комнате. Поэтому я решила сначала расположиться: повесила в шкаф одни вещи и сложила в комод другие, расставила обувь аккуратными рядами и разложила туалетные принадлежности в ванной комнате.

В моих апартаментах было три комнаты. За прихожей находилась гостиная с письменным антикварным столом и стулом, а также небольшой плюшевый диван, кресло и пуфик. На деревянном полу лежал толстый берберский ковёр. На стене напротив дивана висел телевизор с плоским экраном, а другую стену занимали французские двери, которые вели на балкон, выходивший на заднюю лужайку, и, как мне показалось из-за тумана, на само озеро. За аркой находилась спальня с богато украшенной антикварной кроватью с балдахином, застеленная толстым пуховым тёмно-красным одеялом с тонким цветочным узором по краям. По стенам спальни располагались: с одной стороны — камин, с другой — эркер с толстой подушкой на диванах. Там же были огромный гардероб, комод и зеркало, такое же винтажное, как и кровать. За дверью находилась ванная комната с джакузи, застеклённым душем и мраморной раковиной.

Как только я закрыла последний чемодан и сунула его в шкаф, за дверью послышались шаги и тихие голоса. Я повернулась, чтобы послушать, но не могла разобрать, о чём они говорили. Мисс Пенни предупредила меня, что в доме есть горничные и другой персонал. Я ещё не встречала их, но знала об их присутствии. И всё же её слова эхом звучали в моих ушах.

— Гарриет и мистер Бейнс тоже живут в Клиффсайде? — спросила я, когда мы пили чай в кабинете директора.

— Да, — она кивнула и сделала глоток, — у них собственный дом на участке.

— Получается, они не живут в самом особняке.

— Нет, не в нём.

— А кто-то живёт? — допытывалась я. — Кроме меня, имею в виду.

— Ну, в особняке живут гости, когда они здесь, — ответила мисс Пенни. — Большая часть персонала живёт в другом месте, но комнаты поваров находятся около кухни. Сейчас их здесь трое.

— А вы? Надеюсь, вы не уходите из Клиффсайда совсем только потому, что теперь я им управляю?

Она грустно улыбнулась.

— Я живу на третьем этаже. В комнате, которую мы раньше делили с сестрой.

Я сглотнула.

— Ох, я рада. — Мой голос немного дрожал. — Я волновалась, что мне придётся остаться в этом большом старом месте в одиночестве, пока не приедут гости.

Что-то в её взгляде заставило мою спину покрыться мурашками.

Сейчас, когда я вжалась в кресло у камина и накрылась пледом, лежавшим на скамейке для ног, я осознала, что, даже если не думать об особняке и окрестностях, эти апартаменты — лучшее место, где мне доводилось жить. Работа в газете так много лет поглощала меня полностью, что не было ни времени, ни желания украсить однокомнатную квартиру в грязном доме, в котором я тогда проживала, или искать что-то лучше.

Смотря на огонь, я даже не заметила, как стала теребить ожерелье и стучать ногами. Видимо, отдых давно не появлялся в моём списке дел.

Попыталась вспомнить время, когда мне нечего было делать, и у меня не получилось. Постоянная работа, даже в выходные — я всегда глубоко погружалась в дела. Но в Клиффсайде не было ни одного дела, ни одного преступления, где я могла бы докапываться до сути, ни одной жертвы, требующей допроса, ни одного места преступления для воспитания воли. Я не знала, что делать дальше.

Мисс Пенни сказала, что работа довольно спокойная, когда в особняке нет посетителей. Кроме чтения писем и работы с корреспонденцией делать было нечего. Надо найти себе занятие. Я вздохнула и уставилась в экран телевизора, висевшего над камином, но смотреть ничего не хотелось. И, поднявшись на ноги, я направилась к двери.

Днём мисс Пенни показала мне досье пяти гостей, приезжающих на следующей неделе. Я подумала, что можно было бы почитать о людях, с которыми вскоре буду жить.

— Гостей надо приветствовать по имени и знать хоть немного об их работе, — объясняла мне мисс Пенни.

«Никогда не рано начать», — решила я и повернула ручку, открывая дверь в коридор.

Дыхание холодного воздуха скользнуло по ногам и выше по телу, к воротнику рубашки, и я помчалась по коридору к кабинету мисс Пенни, который теперь стал моим. Забежав в кабинет, захлопнула дверь с глухим стуком. Сердце быстро билось в груди.

«Соберись, Элеанор», — сказала я себе.

Но именно в этот момент волна тошноты прошла по телу так сильно, что я упала на колени. Голова заболела, и я не поняла, как долго сидела в кабинете, приложив руки к лицу и надеясь, что скоро всё пройдёт. То, что нужно — заболеть в такое время.

Я огляделась и увидела графин с водой на столе у окна. Поднявшись, налила дрожащими руками воду в стакан, выпила его, затем второй и приложила холодный стакан к горящему лицу. Постепенно недомогание стало отступать.

«Так, зачем я пришла сюда?»

Вспомнив, подошла к столу, где лежали толстые кожаные блокноты, которые мне показала мисс Пенни. Едва я села и открыла один, как телефон на столе затрещал и зазвонил. Этот звук заставил меня так подпрыгнуть, что стул упал и откатился.

— Извините, мисс Харпер?

Звонила Гарриет. Её голос был резким и далёким, будто доносился из другой эпохи.

Я потянулась к древнему телефону и нажала кнопку с почти стёршейся надписью «Ответить». Аппарат выглядел так, будто ему было минимум лет пятьдесят, и он меня озадачил: всё остальное в особняке было либо хорошо сохранившимся антиквариатом, либо новым.

— Да, Гарриет.

— Время ужина, мэм, — напомнила она.

Я взглянула на часы. Двадцать пять минут шестого! Не верилось. В последний раз я проверяла время много часов назад. Я думала, что всё ещё тянулся обеденный час, и вдруг день закончился в мгновение ока.

— Спасибо за напоминание, — ответила я громче чем, наверное, требовалось.

— Будьте в гостиной в пять тридцать, пожалуйста. Сегодня, конечно, ужин только для вас и мисс Пенни.

— Я приду.

Подняв стул и схватив папку с досье, я сунула её под мышку и проскользнула по коридору в свою комнату. Хотелось принять душ, но время поджимало — приму потом. Я просто сменила одежду, привела причёску и макияж в порядок и открыла дверь апартаментов. Свет раннего лета ещё не начал угасать, и, проходя сквозь витражи, он тут и там раскрашивал коридор в разные цвета.

Моё сердце забилось быстрее, когда я спустилась по винтовой лестнице. Снова оно — непреодолимое чувство страха, отравлявшее мою жизнь месяцами. Я несколько раз глубоко вздохнула, стараясь вобрать в лёгкие спокойствие и безмятежность — техника, которой меня научил психотерапевт. Не очень эффективная, но выбора не было. Может быть сейчас, когда в моей жизни больше нет убийств и тайн, смертей и разрушения, страх просто развеется и пройдёт, как тошнота. Худшее, с чем я могла бы столкнуться в Клиффсайде — это «дива» с необоснованными требованиями. И с этим я справлюсь.

Глава 4

Я ждала мисс Пенни в гостиной около двадцати минут, прежде чем взять трубку телефона — такого же древнего, как и в кабинете — и вызвать Гарриет. Она открыла распашную дверь и вошла, вытирая руки о передник.

— Да?

— Гарриет, я там, где нужно?

Озадаченно нахмурившись, она покачала головой. Наверно, не поняла вопрос. Гарриет огляделась и помрачнела.

— Мисс Пенни здесь нет, а она не из тех, кто опаздывает. Она не опаздывала на ужин ни разу за двадцать лет. Я могу позвонить ей.

На мгновение она вернулась за дверь, но потом заглянула обратно в гостиную с беспокойством на лице.

— Нет ответа. Наверное, спускается, но я на всякий случай схожу проверить.

— Мне пойти с вами? — спросила я, когда Гарриет уже почти вышла из гостиной, направляясь к лестнице.

— Необязательно, — ответила она, не оборачиваясь. — Вы должны быть здесь, чтобы встретить мисс Пенни, если она придёт.

Через пару минут после её ухода послышался вопль.

Я бросилась к парадной лестнице, по коридору мимо своих апартаментов на втором этаже и по лестнице на третий. Раньше я там не бывала и не знала, куда идти, поэтому бежала на крики Гарриет, пока не отыскала её. Я не была готова к тому, что мне предстояло увидеть.

Пенелопа Дейр лежала на своей кровати с открытыми глазами и с застывшей улыбкой на лице. Губы накрашены ярко-красной помадой, на глазах — тёмная подводка. Она расплела обычный строгий пучок, и волосы серыми волнами обрамляли нелепую маску смерти.

Её руки лежали на груди, сжимая конверт.

Гарриет плакала, осев на пол и закрыв руками лицо. Я помогла ей подняться и обняла, глядя через её плечо на мисс Пенни.

— Боже мой! — прошептала я.

Гарриет оттолкнула меня и бросилась к мисс Пенни, но я оттащила её.

— Не прикасайтесь к ней.

— Мы же должны сделать искусственное дыхание! — кричала она. — Её нужно реанимировать! Её нужно...

Слова Гарриет растворились в глухом рыдании, когда она поняла то, что я уже знала, зайдя в комнату. Годы работы с преступлениями научили меня видеть смерть. Искусственное дыхание не поможет. Мисс Пенни мертва.

Гарриет повернулась ко мне, и я обняла её, чтобы она снова не упала.

— Нет, Пенелопа! — стенала Гарриет. — Только не это. Только не сейчас...

Слова тонули в окружавшем её горе.

— Нужно вызвать полицию, — сказала я.

— Полицию? Но...

— Да, Гарриет, — отрезала я, — теперь это дело полиции. Я позвоню, а вы найдите мистера Бейнса и сообщите ему о произошедшем.

— Мистера Бейнса. — Она кивнула. — Да. Он знает, что делать. Да, — повторила она, достав из рукава платок и протерев им глаза. — И потом мы пойдём ужинать. Мисс Пенни любит ужинать ровно в шесть тридцать.

Предположив, что это шок, я заглушила своё недоумение так же, как и много раз в похожих ситуациях, и заговорила с Гарриет успокаивающим, насколько это было возможно, голосом.

— Сейчас вы идёте вниз, Гарриет, — мягко и тихо произнесла я. — Найдите мистера Бейнса, попросите его рассказать об этом другим сотрудникам, а всё остальное я возьму на себя.

Она кивнула и вышла из комнаты, всё ещё поглядывая на мисс Пенни.

— Мистер Бейнс, — сказала она больше самой себе, чем мне. — Я найду мистера Бейнса.

Я смотрела ей вслед, пока она не исчезла за лестницей, и потом повернулась к трупу Пенелопы Дейр. Быстро, словно вспышка, я достала конверт из её рук и сунула его в карман. Надо было прочитать это письмо, пока полиция не конфисковала его как вещественное доказательство. А так я смогу прочесть его и отдать полиции, когда она прибудет. И все довольны.

Поспешив к кабинету директора — моему кабинету — на втором этаже, где, как я знала, на столе был телефон, я взяла трубку, но потом подумала и опустилась в кресло. Достав письмо, открыла его, вытащила один единственный лист бумаги и начала читать написанные тонким, похожим на паутину, почерком слова:

«Офицер Хэнсон,

Прошу прощения, что вызвала Вас в Клиффсайд в этот час, когда, я уверена, Вы бы предпочли находиться дома и ужинать с семьёй. Полагаю, около пяти тридцати, возможно, ближе к шести, если мой план сложился так, как должен. Когда я не спущусь на чай, Гарриет Бейнс, конечно, сходит меня проведать. Обнаружив меня, она, разумеется, сильно испугается и будет в шоке. Извинитесь перед ней от моего имени, пожалуйста. Надеюсь, мой внешний вид не был слишком устрашающим.

Это предсмертная записка, на случай, если Вы ещё не поняли.

Я, Пенелопа Дейр, решила сегодня лишить себя жизни. На прикроватной тумбочке две бутылки таблеток, полученных по рецепту. Обе вы найдёте пустыми. Я выпила всё их содержимое вместе с несколькими бокалами дорогого односолодового шотландского виски моего отца, который много лет хранила именно для этого случая. Знаю, эта комбинация поможет, и я легко покину эту землю, надеюсь, ради чего-то более приятного.

Полагаю, Вы хотите объяснений. Правда в том, что я просто слишком устала. Все, кого я любила — мама, папа и моя дорогая, любимая сестра — покинули этот мир. Это бремя — быть единственной выжившей, последней. Я устала от этого бремени.

И, найдя достойного преемника в лице Элеанор Харпер, я могу раз и навсегда освободиться.

Не думайте, что кто-то ещё участвовал в этом решении. Вы знаете так же хорошо, как и я, что я в здравом уме. Я одна приняла решение и сделала всё тоже одна. Не приставайте к сотрудникам, которые будут горевать, с вопросами. Они ничего не знали.

Мои похороны подготовлены и оплачены. Я хочу лишь, чтобы меня похоронили на нашем семейном кладбище, рядом с Кэмомайл. Любой, кто желает присутствовать на похоронах, пусть приходит, но там не должно быть никакого служения, никаких поминок, ничего подобного.

Утром я выслала два письма: некролог в газету и инструкции для моего адвоката. Пожалуйста, скажите персоналу, что когда прочтут завещание, они получат компенсацию за все годы тяжёлой работы.

И вот, я ухожу. Уже чувствую, как веки становятся тяжелее. Я закрою их, и так и будет. Мой кошмар закончился.

С уважением,

Пенелопа Дейр»

Ещё мгновение я разглядывала письмо, а потом схватила трубку старого телефона, набирая номер полиции.

Через двадцать минут весь персонал собрался в гостиной. Гарриет безутешно плакала на плече мужа, его лицо было белым и напряжённым. Полиция уже приехала, и тело мисс Пенни вынесли на носилках, чтобы доставить к судмедэксперту. Из своего связанного с криминальными происшествиями прошлого я помнила, что каждая смерть расследуется. И также знала совершенно точно, что здесь произошло самоубийство.

Офицер в форме спустился по лестнице и зашёл в гостиную.

— Кто здесь главный?

Я посмотрела на Гарриет до того, как поняла, что все смотрят на меня.

— Думаю, я, — ответила, прокашлявшись, и сделала шаг или два навстречу офицеру.

— И вы...

— Элеанор Харпер. Я... — я запнулась, не веря в собственные слова, — директор Клиффсайда.

— Я думал, директор — Пенелопа Дейр.

— Она и была. До сегодняшнего дня. Сегодня она передала бразды правления особняком мне, — объяснила я дрожащим голосом и вздохнула. — Я пробыла здесь всего несколько часов.

Достав из кармана конверт, протянула его полицейскому.

— Это было в комнате мисс Пенни.

Офицер взял конверт, открыл, прочёл пару строчек и посмотрел на меня.

— Это почерк Пенелопы Дейр?

— Думаю, да, но я не уверена. Гарриет?..

Она подошла к нам и дрожащими руками взяла письмо, взглянула на него и кивнула, неспособная ответить хоть что-то.

— У вас есть образцы её почерка для сравнения?

Гарриет просто смотрела на офицера. Мистер Бейнс пересёк комнату и приобнял жену.

— Разумеется, есть. Хотя мне не очень нравится, на что вы намекаете.

— Я ни на что не намекаю, — нахмурился офицер. — Мы расследуем все случаи смерти дома, даже если предельно ясно, что это самоубийство.

— Предельно ясно? — Мистер Бейнс побагровел.

Полицейский проигнорировал его, повернувшись к собравшемуся персоналу.

— Вы можете присесть. Мы с напарником поговорим с каждым. Но прежде я хотел бы спросить: никто не замечал у мисс Дейр суицидальных наклонностей?

В тишине несколько человек покачали головой. Другие вытирали глаза.

— Она не суицидница! — наконец заговорила Гарриет.

Слова словно раскололись в воздухе.

— Она была счастливее, чем когда-либо, хотя, может быть, мне просто так казалось.

— Да, — поддержал её муж, — именно так.

Офицер кивнул.

— Хорошо. — Он повернулся ко мне. — Начнём с вас.

Я прошла за полицейским дальше по коридору в обеденный зал, где мы сели за стол напротив друг друга. Примерно пятнадцать минут я объясняла всё, что ему нужно было знать: что Пенелопа Дейр связалась со мной насчёт работы несколько недель назад, что я приняла её предложение и что прибыла только сегодня. Я рассказала обо всём, что происходило, шаг за шагом, с момента моего прибытия и до момента, когда Гарриет нашла труп.

Он покачал головой.

— Чертовски ужасный первый рабочий день, — посочувствовал он.

Я откинулась на спинку стула и вздохнула.

— И не говорите.

— Что будете делать? Останетесь?

Во всей этой суматохе моё будущее — последнее, о чём я думала. Но полицейский был прав: надо сделать выбор. Можно было просто собрать вещи и уехать. Но, как только эта мысль возникла в моей голове, я поняла, что это неправильно. Пенелопа Дейр доверила мне продолжение миссии Клиффсайда — сохранение и поддержку искусства. Приняв предложение, я бросила старый дом и перебралась сюда. Это не изменить. Я подумала о том, из-за чего она выбрала именно меня — моё участие в расследовании смерти её отца и сестры много лет назад. Она сказала, что была благодарна за мои усилия.

— Кажется, я обязана делать то, что она доверила мне, хотя бы недолго, — наконец ответила я полицейскому.

Он смотрел на меня, как мне показалась, слишком долго.

— Личное состояние мисс Дейр держит это место на плаву, — наконец произнёс он. — Теперь директор вы, а она мертва. У вас есть доступ к её счетам?

Я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляд. Я была невиновна.

— Не совсем, — ответила я ему. — Моё имя добавлено в её счета, потому что как директор я буду выписывать чеки на ежемесячные расходы Клиффсайда. Но устанавливает бюджет и контролирует финансы исключительно бухгалтер мисс Пенни. Он занимается этой работой в её семье уже долгие годы.

Полицейский кивнул и закрыл записную книжку. Я выдохнула, осознав, что даже не заметила, как задержала дыхание.

— Спасибо, мисс Харпер. Думаю, вы готовы ответить на другие вопросы, если они возникнут.

— Разумеется, — ответила я, отодвигаясь от стола.

Вот и всё.

«Я теперь директор Клиффсайда и могла бы начать вести себя подобающе», — подумала я, проходя обратно в гостиную, где всё ещё находился персонал в полном составе, ожидая вызова на допрос.

Глубоко вздохнув, я произнесла с уверенностью, которой у меня на самом деле не было:

— Итак, господа. Каждый из вас поговорит с полицией, как я сейчас. Расскажите им всё, что, как вы думаете, имеет значение. Мы все в шоке, и я знаю, что вы горюете.

Я смотрела на их подавленные лица.

— Завтра пятница, и каждый может взять выходной.

Объявление вызвало шёпот персонала и хмурый взгляд Гарриет.

— Понедельник — день памяти, — продолжила я. — У вас будут длинные выходные, чтобы вы могли примириться с тем, что произошло здесь сегодня. Встречаемся в Клиффсайде во вторник, обновлённые и способные к подготовке особняка для приёма новых гостей ровно через неделю с сегодняшнего дня, как и планировалось. Мы должны продолжить работу, которой Пенелопа Дейр посвятила свою жизнь. Мы все в долгу перед ней. Я не подведу её и знаю, что вы все сделаете то же самое.

Я снова обвела взглядом комнату и увидела слёзы на лицах, кто-то кивал.

— Как только допрос закончится, вы можете идти домой. Надеюсь, вы все отдохнёте, и во вторник я увижу вас здесь, готовых к работе.

И всё же сама я не знала, что делать, и вышла из комнаты. Гарриет вышла следом.

— Мы с мистером Бейнсом не будем брать выходной.

— Ох, Гарриет. — Я взяла её за руки. — Вам больше всех нужен перерыв.

Она покачала головой.

— Работа — то, что нам нужно. Продолжение дела. Это наша жизнь, мисс Харпер. Никто не берёт перерыв в жизни. На выходных я буду готовиться к прибытию гостей, а мистер Бейнс — работать в саду, как мы и хотели.

— Отлично, — одобрила я и сжала её ладони, понимая, как необходимо ей продолжать обычный ритм жизни. Я уже видела подобное в семьях жертв. — Но пожалуйста, если вам нужно время, пообещайте, что отдохнёте.

Она кивнула.

— Ужин принести в обеденный зал или лучше в вашу комнату?

Ужин — последнее, о чём я могла сейчас думать. Внезапно на меня накатила волна усталости.

— В комнату было бы прекрасно, Гарриет. Если только вы и мистер Бейнс не захотите присоединиться ко мне в обеденном зале.

— Присоединиться к вам? Боже, нет! Мы поедим на кухне, когда закончим работу. Нужно, чтобы Мэри принесла поднос.

— Спасибо, Гарриет, — поблагодарила я.

Она ушла и выглядела меньше, чем сегодня утром, когда мы встретились в гостиной. Удивительно, каким маленьким заставляют выглядеть человека горе и боль.

Зайдя в гостиную, я увидела на серванте бутылку Шардоне в ведёрке со льдом. Видимо, Гарриет открыла его для нас с мисс Пенни. Наполнив бокал, поднялась к себе и опустилась в кресло. Что-то из предсмертной записки мисс Пенни всплыло в моей голове и задержалось перед глазами.

«Мой кошмар закончился».

Что она имела в виду?

Глава 5

После ужина, который принесла Мэри, я решила свернуться калачиком в кресле у камина и немного почитать. Старалась, но не могла понять ни единого слова. Положив книгу на колени, перевела взгляд на пылающий в камине огонь. За последние двенадцать часов столько всего произошло, что и для целого дня много.

Знакомое чувство страха окружило меня, словно колючее шерстяное одеяло. В этом большом, старом доме я находилась почти в полном одиночестве. Знала, что персонал ушёл — видела в окно, как после допроса они один за другим садились в автомобили и уезжали. Остались только Гарриет, мистер Бейнс и я.

Все эти пустые комнаты, длинные, пустынные коридоры... Лицо мисс Пенни, её нелепая улыбка возникли перед глазами, и я задумалась. Нашла ли она в смерти счастье, которого не было в её жизни? Или всё ещё бродит по коридорам?

Вздрогнув, я поднялась на ноги и проверила дверь. Всё так же заперта.

На западе виднелся свет. Туман рассеялся, и полная темнота пока не наступила. Это радовало. Возможно, сейчас даже получилось бы уснуть. Закрыв шторы на всех окнах, я включила свет у кровати. В камине оживлённо горел огонь.

«Разве это не прекрасно — живой, весёлый огонь?» — спросила я себя и пару раз глубоко вздохнула, надеясь получить вместе с воздухом хоть немного спокойствия.

Надев пижаму, взяла книгу и направилась к кровати. Подняла одеяло и увидела его. На простыне лежал конверт.

На нём, тем же тонким паутинным почерком, как и на предсмертной записке мисс Пенни, было выведено «Элеанор Харпер». Я осторожно подняла конверт.

«Моя дорогая Элеанор,

Неожиданно, верно? Извините меня за то, что это произошло всего через несколько часов после вашего прибытия, но так должно было случиться и случилось. Я хотела оставить вам время, чтобы привыкнуть к новому «положению вещей» перед тем, как на следующей неделе к нам прибудут гости. Очень важно, чтобы они прибыли по расписанию и чтобы всё шло по плану. Вы это понимаете, не так ли, Элеанор? Уверена, что понимаете. Работа Клиффсайда должна продолжаться, и именно вы должны её продолжать.

Если вдруг вы захотите уйти, подумайте ещё разок, дорогая. Сегодня вы подписали трудовой договор на год, и когда вы это читаете, он на пути к моему адвокату. Вы могли не заметить, что в договоре есть пункт о серьёзном денежном штрафе, который необходимо заплатить в случае увольнения до истечения срока. Я знаю, вы его не потянете, мисс Харпер. Извините за манипуляцию, но так нужно. Я должна была удостовериться, что вы будете здесь, и теперь я могу покоиться с миром, зная, что вы останетесь в Клиффсайде.

К этому моменту вы нашли меня. Полицию вызвали. Слёзы пролили. Бедные Гарриет и мистер Бейнс. Пожалуйста, сделайте всё, чтобы их успокоить. Они верно служили так много лет, не могу и сосчитать. О них хорошо позаботятся, если они останутся в Клиффсайде. Их работа в интересах Клиффсайда и ваших, поэтому я изложила это в завещании.

Что касается средств, необходимых для работы поместья, не беспокойтесь об этом. Помимо некоторых выплат для персонала, я оставляю всё своё состояние особняку.

К этому моменту вы все прочли мою предсмертную записку. В ней — всё, что нужно знать остальным. Распространяйте эту информацию в обществе, в полиции, среди слуг и так далее. Но вам надо знать больше.

Правда в том, что моё время присоединиться к отцу и сестре давно прошло. Двадцать лет и шестьдесят семь дней, если быть точной. Сейчас я это знаю. Мерзость, что я так долго прожила без них. Утомительно нести это бремя.

Но боюсь, есть нечто большее.

Клиффсайд был моим домом почти всю жизнь. Страшно вспоминать время, когда я жила где-то ещё. Мы с Милли всё детство бегали по этим коридорам, плескались в бассейне, играли на скале и писали в дневниках, пока не выключали ночью свет. Мы выросли здесь. И собирались жить здесь всю жизнь вместе, она и я. Двадцать лет и шестьдесят семь дней назад всё изменилось.

И теперь вы — директор Клиффсайда. Вы — моя преемница.

И вам досталась от меня головоломка, Элеанор Харпер. Вы — будущий сыщик. Вы — любознательный ум. Я знаю, вы разгадаете эту загадку так же, как и убийство моих отца и сестры много лет назад. И я надеюсь, вы в этом преуспеете.

Теперь вы понимаете, почему я выбрала вас и привела в Клиффсайд? Только вы сможете разобраться во всех тайнах, обитающих в этих стенах. Вы быстро обучитесь, я уверена, и скоро поймёте всё, что вам нужно знать.

Ах, я вижу машину, приближающуюся сквозь туман. Это вы прибыли в Клиффсайд. Время пришло.

В заключение я скажу Элеанор Харпер, о которой так часто и так много думала крайние двадцать лет, следующее:

— В последней строке предсмертной записки сказано, что мой кошмар закончился. На данный момент, это так. Ваш же только начинается.

Сладких снов, Элеанор».

Мгновение я сидела, держа в руках письмо. Потом уронила его, словно оно было объято пламенем, и поторопилась к телефону.

— Гарриет? — крикнула я, не уверенная, услышала она или нет. — Гарриет!

— Да, мисс Харпер? — ответила она через несколько долгих секунд. — Что я могу для вас сделать?

— Гарриет, можете вы и мистер Бейнс подняться ко мне? — спросила я. — Я бы пришла сама, но не имею понятия, где вы. Извините, что потревожила вас так поздно, но у меня есть что-то, что вы должны увидеть. Это срочно!

— Конечно, мисс Харпер, — ответила она. — Мы будем через минуту.

Пока я ждала слуг, чувствовала, как сильно бьётся сердце в груди. Они могут не прийти совсем? Наконец услышала шаги в коридоре, но подождала стук и просьбу Гарриет войти, прежде чем открыть дверь.

— Ох, слава Богу! — выдохнула я, протягивая конверт. — Вы должны это увидеть! Не знаю, что с этим делать, оно напугало меня до смерти!

Оба поморщились. Возможно, я не слишком хорошо подобрала слова. Гарриет достала очки из кармана жакета, взяла письмо и начала читать. Её глаза распахнулись. Она протянула листок мужу без единого слова. Он дочитал и они переглянулись. Я бы сказала, с огнём понимания в глазах.

— Есть идеи, о чём это? — спросила я обоих. — Как по мне, звучит угрожающе. И ещё, это — иррационально. Если у вас есть что сказать о душевном состоянии мисс Пенни, вам нужно поведать мне это сейчас, или я ухожу, несмотря на контракт!

— Я бы не стала раздувать из мухи слона, мисс Харпер. — ответила через секунду Гарриет.

— Раздувать из мухи слона? — взорвалась я в ответ. — Она написала, что мой кошмар только начинается! О чём это? Я уверена, вы двое знаете больше, чем говорите!

— Нет. — Гарриет немного сменила позу. — Мы ничего об этом не знаем.

— Да ладно... — начала я.

Но была прервана мистером Бейнсом:

— Моя дорогая жена не скажет ни слова против работодателя, но я скажу, — произнёс он, поглаживая лацкан. — Мы заметили некоторые... инциденты, как вы бы их назвали, за последние несколько месяцев.

Я прищурилась, глядя на него.

— Какие инциденты?

— Должен признать... — начал мистер Бейнс.

— Нет, не должен! — встряла Гарриет. — Здесь не о чем говорить! Особенно сейчас. Мы не говорим о покойниках плохо. Тем более — в этом доме!

Он молча смотрел на меня, так и не договорив.

— Гарриет, мистер Бейнс, пожалуйста! — попросила я, глубоко дыша, чтобы хоть немного успокоиться. — Буду честна с вами. Это письмо чертовски меня напугало! И без приемлемого объяснения я уйду. Сегодня же!

Мистер Бейнс посмотрел на жену.

— Она уйдёт, — произнёс он, умоляющим тоном. — Клиффсайд закроется без директора. И куда мы пойдём? После тридцати лет? Где твоя верность, любовь моя?

Гарриет вздохнула и взяла мужа за руку.

— Моя верность с тобой, мистер Бейнс.

Повернувшись ко мне, она распрямила плечи и, прочистив горло, сказала:

— Правда в том, мисс Харпер, мы заметили, что несколько месяцев назад мисс Пенни изменилась.

Я увидела, как её муж выдохнул.

— Как изменилась?

Они снова взглянули друг на друга. Каждое слово было борьбой внутри этого верного сотрудника.

— Боюсь, душевным состоянием, — пояснила Гарриет. — Я не знаю, как объяснить, но что-то случилось, и мы не могли понять, что именно.

В моей журналистской голове начали формироваться вопросы, отталкивая страх в сторону.

— Изменилось только её психическое состояние? Я имею в виду, изменилось только что-то в самой мисс Пенни или что-то случилось?

Гарриет покачала головой.

— Мы не знаем. Не могли найти слов, чтобы поговорить с ней. Мы лишь работники, в конце концов, а она не доверяла нам. Мы все знаем, что она изменилась.

— Поэтому мы были так рады, когда она наняла вас, — подал голос мистер Бейнс. — Мы думали, она понимает, что теряет способность выполнять свою работу. Может, старческое слабоумие? Мы верили, что она хочет найти кого-то на своё место, натренировать, прежде чем всё потеряет.

Я глубоко вздохнула.

— Что насчёт кошмаров?

— Мисс Пенни никогда не жаловалась на кошмары, — пожала плечами Гарриет. — Я не знаю, что она под этим имела в виду.

— Возможно, кошмар управления этим местом? — предположил её муж. — Ответственность на плечах. Не понимаю, что ещё это могло быть.

Я недоверчиво смотрела на них.

— Мы были рядом с ней каждый день, мисс Харпер, — снова попробовала объясниться Гарриет. — Поверьте, если бы здесь были какие-то кошмары, настоящие или воображаемые, мы бы о них знали.

— А вы не знали, — догадалась я. — Вы не имеете понятия, о чём могло говорить письмо?

Мистер Бейнс шагнул вперёд.

— Нет, — покачал головой он. — Пожалуйста, мисс Харпер, припишите этот бред встревоженной старухе в тот день, когда она покончила с собой. Немного неловко говорить так откровенно о нашем бывшем директоре, но я вижу, что вы очень расстроены, и чувствую, что ваши потребности как директора Клиффсайда сейчас должны быть нашим приоритетом.

— Вы как всегда правы, мистер Бейнс, — поддержала его Гарриет. — Разумеется, потребности мисс Харпер — наш приоритет.

Оба стояли и смотрели на меня, моргая, а я не знала, что ещё сказать.

— Если это всё, мэм... — рискнула произнести Гарриет.

Я кивнула.

— Это всё. Спасибо вам обоим.

Они развернулись, чтобы уйти, и я заметила, как мистер Бейнс положил руку на спину жене, вежливо провожая её. Я смотрела из дверного проёма, как они вместе идут по тёмному коридору. Ни один из них не произнёс ни слова, пока оба не исчезли, спустившись по главной лестнице.

Закрыв дверь, я заперла её и покачала головой. Эта встреча мало что прояснила, разве что мисс Пенни могла страдать от деменции. Только ли ею всё ограничивалось? Как сказал мистер Бейнс, бред старухи в день, когда она покончила с собой?

И ещё, женщина, встретившая меня утром, абсолютно точно не выглядела как умственно отсталая. Никаких намёков на деменцию, которые я могла бы различить. Вполне возможно, что изменения, замеченные Гарриет и мистером Бейнсом, были вызваны решением мисс Пенни покончить с собой.

И всё же, чувствовалось, эти двое что-то не договаривали. Карьера журналиста научила меня нескольким признакам лжи или утаивания правды.

Я немного отодвинула штору и выглянула в окно, надеясь увидеть Гарриет и мистера Бейнса, пересекающих лужайку по пути к своему дому — жилью садовника, как мне говорили — но меня встретила плотная стена тумана, скрывающая всё за оконными стёклами. Не увидев ничего, кроме белизны, будто Клиффсайд завернули в хлопковую ткань, я опустила штору.

Внутри всё дрожало лишь от мысли, что придётся остаться в поместье в одиночестве.

«Дыши, Элеанор. Дыши».

Мисс Пенни и множество гостей жили в Клиффсайде долгие годы, так что я тоже смогу. Взяв бокал с вином, я присела на край кровати. Осталась пара глотков, но и этого должно было хватить, чтобы успокоить нервы. Выпив немного, сказала себе, что всё это выглядит глупо. Кошмары. Последние слова. Мисс Пенни покинула нас, и какими бы не были её мотивы для написания этого письма, они умерли вместе с ней.

Я легла в кровать и, накрывшись одеялом, потянулась за пультом от телевизора. Подумала, что звук ситкома или ночного ток-шоу поможет успокоить миазмы, циркулирующие в моём мозгу. Мысли кричали на меня, но ни одна из них не обретала реальной формы. В конце концов, слушая, как какая-то знаменитость говорит о новом проекте, я решила приписать это письмо и его угрозы странному дню. Мисс Пенни убила себя вскоре после его написания. Не говоря уж о том, что было у неё на уме. Я, возможно, никогда и не узнаю. И это, должно быть, к лучшему.

Как только я стала засыпать, что-то из письма всплыло в моей памяти. Что она написала о головоломке?

Встав с постели, я подошла к шкафу, там, в кармане костюма, лежало письмо. Достала листок из конверта и прочла снова.

«И вам досталась от меня головоломка, Элеанор Харпер. Вы — будущий сыщик. Вы — любопытный ум. Я знаю, вы поймёте её так же, как и убийство моих отца и сестры много лет назад. Я надеюсь, вы в этом преуспеете».

Я понятия не имела, в чём головоломка, но абсолютно точно знала, что это угроза.

Глава 6

Той ночью я спала плохо. Ворочалась, засыпая только чтобы проснуться от бешеного стука собственного сердца. Каждый раз я смотрела на часы — одиннадцать, двенадцать, час, два. Подумала, что, по крайней мере, смогу немного поспать, если засну прямо сейчас. Устроилась поудобнее и закрыла глаза. В какой-то момент была уверена, что слышала голоса в коридоре. Приглушённые голоса и кашель. Я подкралась к двери, чтобы подслушать, но они уже пропали.

Часы показывали почти три, когда веки стали тяжёлыми, а тело уносило на волнах дремоты. И тут я услышала смех. Детский смех. Широко открыв глаза, села. Смех повторился. Не воображаемый, не во сне. Кто-то смеялся во дворе, я была уверена. Выбравшись из-под одеял, прокралась к окну и немного отодвинула штору.

Туман разошёлся, и луна освещала лужайку. Там бегали туда-сюда с мячом четверо детишек в белом. Это их смех я слышала. Кто они? Может, дети работников? И что они делают во дворе в такое время? Я смотрела, как они играют в мяч, и только хотела открыть окно и сказать им, чтоб зашли в дом, как под балконом появилась женщина. Она тоже была одета в белое, или так мне показалось под лунным светом. Раньше в поместье я её не видела и поэтому не узнала.

— Дети! — прошипела она.

Дети резко остановились, увидев её.

«Ой-ой! — подумала я, улыбаясь. — Попались».

— Вы же знаете, что вам нельзя здесь играть, — выговаривала она приглушённым голосом. — Возвращайтесь в свои комнаты сейчас же. Сейчас же, вы меня слышали?

Они поспешили прочь, и исчезли из виду. Женщина повернулась, и я почти закрыла занавеску, когда она посмотрела на меня. Я ожидала извинений за шумных детей, но вместо этого получила такой взгляд, что мороз пошёл по коже, будто сама сделала что-то не так.

Опустив штору, забралась обратно в постель, размышляя о том, что произошло. Я почти заснула, когда осознала — женщина была в халате медсестры?

Мысль так потрясла меня, что я опять проснулась. Её одежда не могла быть униформой медсестры, так ведь? И когда мисс Пенни рассказывала о работниках Клиффсайда, она не упоминала никаких детей. Внезапно меня зазнобило.

Я долго лежала, натянув одеяло до подбородка. Только увидев первые проблески света на небе, должно быть, уснула, потому что потом помнила лишь о том, как открыла глаза ярким, ясным утром.

Встав с кровати, я раздвинула шторы, открыла стеклянные двери и вышла на балкон. Открывшийся вид заставил меня резко вдохнуть. Мои апартаменты находились прямо над верандой, смотрящей на ухоженный клиффсайдский газон, идущий волнами до самого утёса. Залив мерцал в лучах утреннего солнца. Я видела лес и каменистый утёс под ним на другом берегу, а немного ниже — цепочку островов. Мимо прошёл одинокий парусник, его красочный спинакер выделялся на фоне голубого озера.

Пейзаж выглядел так красиво, так умиротворённо, заставив на миг забыть обо всех событиях предыдущего дня.

Стук в дверь вернул меня обратно в суровую реальность. Мисс Пенни мертва. Я — ответственное лицо.

— Я подумала, что вы могли бы позавтракать на балконе, мисс Харпер, — в дверях появилась Гарриет, держа поднос, — и принесла вам кофе и газету.

— Как ваше утро, Гарриет? — спросила я, взглянув на неё. — Вы спали?

— Я в порядке и готова к новому дню как никогда.

Поставив поднос на столик на балконе, она принялась открывать зонт. Я поняла, что разговора о вчерашнем дне не будет.

Гарриет повернулась, разглаживая передник, на лице лишь небольшой намёк на горе, которое она несла в себе. Мне хотелось поговорить с ней, как-то утешить, но я также понимала, это — её способ справиться с горем.

— Спасибо, — наконец произнесла я. — Этим утром кофе действительно не помешает.

— Держу пари, вы не очень хорошо спали на новом месте. Я принесла вам весь кофейник, — улыбнулась она.

Переведя взгляд на окно, Гарриет глубоко вздохнула. Но потом отвлеклась.

— Сегодня много чего надо подготовить к прибытию гостей, — протараторила она, — но если что-то нужно — не стесняйтесь попросить.

— Полагаю, мистер Бейнс будет работать в саду?

Гарриет кивнула.

— Уход за садами, которые так любила мисс Пенни, приносит ему радость, — сказала она и её глаза заблестели.

Я глотнула кофе.

— Гарриет, эти дети, гуляющие по поместью — кто они? Вчера я их не видела, а прошлой ночью они играли под моим окном.

Она повернулась ко мне и нахмурилась.

— В Клиффсайде нет детей, мисс Харпер, — медленно сказала она.

Я поставила чашку на стол.

— Но я их видела, прошлой ночью.

— Вы, наверное, ошиблись. Здесь нет детей, — покачала головой она.

Холод снова прошёл по моей коже.

— Наверное, вам приснилось, — предположила Гарриет.

Не думаю, что это был сон, но я уже не была уверена. Так нелепо — компания детишек на лужайке. Возможно, она была права.

— Наверняка так оно и было. Извините, что потревожила вас.

Гарриет повернулась и вышла, оставляя меня удивляться событиям прошлой ночи. Ночь была яркой и звёздной — необычное явление после такого туманного, пасмурного дня, не так ли? Я настолько долго ворочалась, что, возможно это действительно был лишь сон. От другого варианта душа уходила в пятки.

Проглотив омлет и попивая кофе, пока он не остыл, я долго стояла на балконе, слишком долго. Вид завораживал, и было невозможно оторваться. Но когда заметила, как мистер Бейнс подошёл к одной из клумб с кучей инструментов на буксире, то уже не могла оправдывать свою лень. Он и Гарриет готовили Клиффсайд к прибытию гостей, было бы хорошо и мне заняться тем же самым. Сложила посуду обратно на поднос и отнесла на стол. Почти нажала кнопку на телефоне, чтобы позвать Гарриет, но решила не беспокоить её. Пусть продолжает работу. Заберу посуду с собой, когда спущусь.

Я осмотрелась, думая, за что бы взяться. Выходя из комнаты, услышала, как в сумочке звонит мобильник. Достав его, я узнала номер на экране. Мег Робертс, подруга и коллега с прошлой работы в газете.

— Привет, — ответила на звонок я.

— Я только что узнала, — послышалось в трубке. — Невероятно! Ты в порядке?

— Всё ещё не могу поверить в то, что это случилось, но да, я в порядке.

— Что будешь делать? Останешься?

— Пока что...

Услышав знакомый стук клавиатуры на другом конце провода, я остановилась, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

— Это интервью? — спросила я, отрывисто выговаривая слова. — Я думала, старая подруга звонит узнать как у меня дела после ужасного дня.

Мег вздохнула.

— И то, и то понемногу. Извини, Норри.

— Мне нечего сказать. И сегодня я очень занята, так что...

— Не бросай трубку, — перебила она. — Что с тобой? Ты знаешь, что мы сделаем из произошедшего хорошую историю. Это то, что мы всегда делаем. И то, что ты сама должна была делать. Когда ты стала думать, что репортёры — плохие ребята?

Она была права. Когда? Я не имела понятия, почему вдруг ополчилась против неё.

— Извини, — ответила ей. — Я на грани.

Но в тот момент сама не верила в сказанное. Я осознала, что была сейчас на другом конце бесчисленных телефонных звонков, которые сама же делала сразу после трагедии, убийства или нападения, жертвам, их семьям, свидетелям преступлений. Внезапно я поняла, каким это было вторжением в личное пространство, и зауважала людей, которые относились ко мне по-доброму и сотрудничали, пока я задавала эти вопросы, и полностью поняла тех, кто не делал этого.

Мег прервала мои мысли.

— Итак, скажешь мне пару слов как директор Клиффсайда?

— Думаю, могу. Что ты хочешь знать?

Больше пятнадцати минут я разговаривала со старой подругой о происшествиях вчерашнего дня, рассказывая, и достаточно аккуратно делясь информацией.

— Итак, ты прибыла туда за несколько часов до смерти мисс Дейр? — спросила Мег, стуча по клавишам.

— Да.

— Причина смерти известна? Полиция не любит делиться такой информацией со СМИ, но я подумала, ты знаешь.

Она подумала верно. Но это не означало, что я рассказала бы ей правду. Внезапно почувствовала, что защищаю мисс Пенни и Клиффсайд, может быть, даже слишком хорошо, больше чем нужно после суток владения поместьем. Но теперь это моя обязанность, и я не могла переварить идею, что её самоубийство и боль, которая привела к нему, будут размазаны по всей первой полосе газеты. Она была великой женщиной, на которую многие обращали внимание, в том числе и я.

— Я не знаю точную причину смерти, — слукавила я.

Это было почти правдой. Я знала, что она приняла лекарство, но не знала, какое именно. Придралась к пустяку, да. Ещё знала, что однажды правда всплывёт, но я не буду к этому причастной.

— Давай, Норри. Не можешь сказать хоть немного больше?

— Могу сказать, что она умерла в собственной кровати. Мы нашли её там.

— Так, её нашла ты?

Ещё стук.

— Нет. Это был человек из персонала. Я вызвала полицию.

— Можешь назвать имя этого человека?

— Могу. Но не назову. Последнее, что нужно этому человеку — ты или другой вмешивающийся в жизнь репортёр.

— Справедливо, — заметила Мег. — Что-то ещё?

— Хочу уверить всех, что приют для творческих людей в Клиффсайде продолжит работу, — продекларировала я с ноткой завершённости. — Наш список заполнен на предстоящий год, художники и писатели должны знать, что ничего не изменится.

Произнося это, я поняла, что мне нужно было сделать.

— Мег, мне действительно пора.

— Спасибо, Норри, — поблагодарила она, всё ещё щёлкая клавишами. — Я ценю твоё время.

Завершив разговор, я осознала, что она почти не спрашивала меня о том, как я справляюсь с работой, как приспосабливаюсь к своей новой жизни, или что-то ещё, о чём спросил бы настоящий друг. Она просто хотела добыть материал для статьи.

Подойдя к телефону, я нажала кнопку вызова.

— Да, мисс Харпер?

— Гарриет, у меня предчувствие, что сегодня будут звонить или даже приходить газетчики. Я только что говорила с одной из них.

— Хорошо, — произнесла она, — я так и думала.

— Говорить с ними буду я, если вы не возражаете. Последнее, что вам нужно — отвечать на кучу навязчивых вопросов. Долгое время сама работала по ту сторону и знаю, как с ними справиться.

— Конечно, мисс Харпер, я всё равно не стала бы говорить от имени Клиффсайда. Теперь это ваша работа.

Полагаю, так и было.

— И ещё, — продолжила я, — рассказала только, что мы нашли мисс Пенни в кровати и не знаем, от чего именно она умерла. Я решила не говорить газетам о самоубийстве.

— Понятно, — ответила Гарриет хрипло.

— Если кто-то всё-таки поймает вас, скажите именно так. Хорошо?

— Я поняла, мисс Харпер. Спасибо. Спасибо большое. Я скажу персоналу.

У меня уже было представление, как много звонков придётся принять в следующие несколько дней. Но пока они не начали поступать, нужно работать, и лучше всего заняться делами прямо сейчас.

Я вернулась за записной книжкой с досье гостей, которую оставила на столе в своей гостиной и вышла с ней обратно на балкон.

Расположившись на одной из двух кушеток, открыла блокнот, где нашла по одной странице на каждого гостя, напечатанные, видимо, на старой печатной машинке, судя по шрифту.

Кассандра Аббот

Деятельность: Писатель, документалистика.

Работа в процессе: Краткий обзор противотуберкулёзных санаториев Среднего Запада начала XX века.

Причина подачи заявки на вступление: Потребность в одиночестве.

Ожидаемый результат: Завершение книги.

Биография: Кассандра Аббот — автор семнадцати научно-популярных книг, посвящённых истории Соединенных Штатов.

Ричард Бэнкс

Деятельность: Фотограф.

Работа в процессе: Нет.

Причина подачи заявки на вступление: Неограниченный доступ к территории поместья Клиффсайд.

Ожидаемый результат: Серия чёрно-белых атмосферных фотографий берегов озера Верхнее.

Биография: После двадцати лет работы в журнале «Нэйшнл Джиографик» Ричард Бэнкс открыл собственную галерею, специализирующуюся на фотографиях природы в родном Корнуэлле, Англия.

Генри Далтон

Деятельность: Художник.

Работа в процессе: Нет.

Причина подачи заявки на вступление: Неограниченный доступ к садам Клиффсайда.

Ожидаемый результат: Серия картин с садами Клиффсайда для выставки, которая должна состояться в конце этого лета.

Биография: Генри Далтон — успешный художник, специализирующийся на пейзажах.

Бринн Кендрик

Деятельность: Писатель, художественная литература.

Работа в процессе: Роман.

Причина подачи заявки на вступление: Мисс Кендрик надеется найти вдохновение в первозданной природной красоте Клиффсайда.

Ожидаемый результат: Прогресс в написании романа.

Биография: Бринн Кендрик — многообещающий писатель, работающий над первым романом.

Диана Купер

Деятельность: Поэтесса.

Работа в процессе: Сборник стихов, вдохновлённых одиночеством.

Причина подачи заявки на вступление: Добровольная изоляция, обеспеченная местоположением Клиффсайда.

Ожидаемый результат: Завершение книги.

Биография: Диана Купер — преподаватель поэзии в Висконсинском университете в Мэдисоне.

Итак, через пару дней эти люди станут моими соседями на следующий месяц. Досье рассказывало о них не очень много. Я взглянула на имя фотографа снова. Ричард Бэнкс. Оно показалось мне знакомым. Ох, да! Я вспомнила, что мы делали очерк о нём в газете пару лет назад. Не уверена, что читала сам очерк, но помню, как этим именем подписали драматические фото, сделанные в Африке, если правильно запомнила. Ну, я знала хотя бы одного гостя. Об остальных же никогда не слышала.

Кое-чего не хватало. Где же эссе, которые должен был писать каждый претендент? Мисс Пенни говорила о нём. Эссе подсказывало ей, кто должен попасть в Клиффсайд. Я поднялась с кушетки. Может быть, они лежали в папке в кабинете директора — моём кабинете?

Я направилась из апартаментов по коридору к кабинету и открыла дверь. Стол оказался почти пуст, не считая старой ручной пишущей машинки, телефона, блокнота и ручки. Полка была заставлена книгами, но никаких папок там не было.

Сев на стул, я обыскивала ящики, пока не нашла то, что было нужно — ящик, заполненный рукописными листами, каждый был отмечен ярлыком для предстоящих сессий. Май/июнь, июль/август, сентябрь/октябрь, ноябрь/декабрь, январь/февраль, март/апрель. То, что нужно.

Папка за май/июнь была пуста, видимо, записи из неё я прочла в своей комнате. Достала папку за июль/август и разложила содержимое на столе.

Такие же записи о тех, кто прибудет, но никаких эссе.

«Возможность приехать в Клиффсайд не имеет аналогов»...

«Клиффсайдский приют даст мне возможность»...

«Как писатель... Одиночество»...

«Ни телефона, ни интернета, ни мужа, чтобы приготовить ужин, нет и детей, которых можно отправить на футбольную тренировку...»

От последнего я улыбнулась. Но где же эссе прибывающей группы? Порыскав вокруг ещё раз, я так ничего и не нашла. В конце концов, решила для себя, что это не важно. Их уже выбрали, и от эссе ничего не зависит. Они приедут, понравились бы мне их записи или нет. Конечно, было бы хорошо знать немного больше о людях из первой группы до их прибытия, но то, что нужно, я уже знаю.

В последний раз обыскав стол, нашла ещё одну вещь, которая была мне нужна — папка с надписью «Контактная информация гостей». Я опять улыбнулась. Бумаги разложены в таком себе порядке, но, тем не менее, это бумаги. Компьютера в кабинете не нашлось, скорее всего, из-за возраста мисс Пенни. У меня был ноутбук, и я сделала в голове отметку попросить бухгалтера провести интернет и закупить компьютеры, чтобы перенести Клиффсайд в современность. По крайней мере, это одно дело из тех, что я могла бы сделать за время управления.

Вытащив листок с контактами, положила его на стол и открыла ящик, где видела канцелярию и конверты. Каждого надо было проинформировать о смерти мисс Пенни до того, как они прибудут, и о том, что в особняке ничего не изменится, помимо директора. Сейчас самое время написать эти письма. У меня были адреса электронной почты гостей, и можно было бы просто отправить групповое сообщение, будь в Клиффсайде интернет, но так нельзя. Нет, отправить рукописное письмо каждому из них гораздо правильнее. Отличная возможность представиться всем. Начав писать, я надеялась, гости не сильно разочаруются тем, что не легендарная Пенелопа Дейр, будет принимать их в Клиффсайде.

Через полчаса рука уже болела — мне никогда не приходилось писать вручную так долго — и я закончила письма пяти гостям. Краткое объявление о смерти мисс Пенни, без упоминания о самоубийстве, приветствие от меня — и всё.

Наклеив марки, которые нашла в верхнем ящике стола, в угол каждого конверта, прихватила письма и уже почти вышла, чтобы спросить Гарриет, как отправить почту, когда зазвонил телефон.

Я застонала, думая, что это был ещё один звонок от газетчиков или даже от Мэг. Но это оказались не они.

— Это Кассандра Аббот, — довольно резко произнесла женщина на другом конце провода. — С кем я говорю?

— Элеанор Харпер, — представилась я. — Я директор Клиффсайда. Чем могу помочь, мисс Аббот? Мы ожидаем вас на следующей неделе.

— Доктор, — поправила она, — доктор Аббот. У меня есть докторская степень.

Она прокашлялась.

— Это правда?

— Что?

— Вы хорошо знаете, что! — возмутилась она, и каждое слово звучало всё громче. — Пенелопа Дейр умерла?

— Боюсь, что это правда. Я только что закончила писать письма каждому го...

— Не может быть! — перебила она. — Просто не может быть!

— Мне очень жаль, — произнесла я, стараясь говорить мягко и тихо. — Я знаю, что для вас это шокирующая новость, как и для нас. Вы хорошо знали мисс Дейр?

Она громко вздохнула.

— Знала её? Я вообще её не знала. Никогда не встречала. Но именно из-за неё я хотела попасть в Клиффсайд. Я пишу о противотуберкулёзных санаториях...

— Я знаю, о чём вы пишете, мисс... доктор Аббот.

Как хорошо, что я удосужилась прочесть досье.

— Хорошо, тогда вы знаете, что я не смогу закончить свой проект без разговора с Пенелопой Дейр. Сколько у неё было информации! Какая потеря! Пустая потеря времени. Все эти годы, которые я потратила на исследования и ожидания, прошли впустую.

Я посмотрела на трубку с открытым ртом. Она действительно сказала это? Дива, как мисс Пенни и предупреждала. Мой голос стал ледяным.

— Мне очень жаль, что смерть мисс Пенни поставила под угрозу ваш очень важный проект, — произнесла я со всем возможным сарказмом. — Но работники Клиффсайда, особенно давние, переживают горе потери великой женщины. Поскольку её смерть делает ваш визит в Клиффсайд такой пустой тратой времени, я с радостью вычеркну вас из списка гостей. Сотни людей будут чертовски рады занять ваше место. До свидания, мисс Аббот.

Я почти положила трубку, когда услышала её голос:

— Подождите! Подождите! Нет!

— Вы что-то сказали?

— Вы не можете просто вычеркнуть меня!

— Я более чем уверена, что могу.

— Но всё уже внесено в расписание! Всё запланировано!

— Меня не волнуют ваши планы.

Воцарилась тишина.

— Я задела вас. Так? — наконец признала она.

— Да. Задели. Как вы могли позвонить сюда именно сегодня, с претензией, что ваши исследовательские планы разрушены смертью женщины, так любимой в Клиффсайде?

— Я прошу прощения, — извинилась она, вздыхая. — Я не думала...

— Очевидно, мисс Аббот. И я осмелюсь сказать, что сотни людей, которые подали заявку на ваше место здесь, не будут думать, что поездка в Клиффсайд — пустая трата времени.

— Простите, — повторила она, — я так не думаю. Я просто планировала интервью с Пенелопой Дейр о её опыте пребывания в Клиффсайде, когда он был санаторием. Оно должно было стать основой моей книги.

— Очевидно, смерть ваши планы интересуют так же, как и меня, — ответила я ей.

— Но я действительно хочу попасть в Клиффсайд, — продолжила доктор Аббот, проигнорировав мои слова. — Вы не понимаете, я подавала заявку семь раз! Я так долго ждала разговора с Пенелопой Дейр. И сейчас, когда меня приняли...

Она мудро замолчала.

По моей спине пробежали мурашки. Действительно, ужасное невезение. Надо это признать, несмотря на то, что женщина абсолютно не ангел.

— Доктор Аббот, я не знала, что вы подавали заявку так много раз. Я здесь новенькая. Только начала работать. Вчера, если быть точной.

— Вчера? — переспросила она. — О боже! Какое испытание!

— Мой первый рабочий день был достаточно интересным. Надеюсь, потом будет полегче, — вздохнув, поделилась я. — Доктор Аббот, пожалуйста, скажите честно, Вам действительно всё ещё важна поездка в Клиффсайд, даже когда мисс Пенни умерла? Есть сотни людей, желающих попасть на ваше место. Если это не принесет вам пользы...

— Нет! То есть, да! Придётся сместить приоритеты, но для меня всё равно будет иметь огромное значение то, что я буду писать именно на месте бывшего санатория, особенно Клиффсайда. Вдохновляться. Пожалуйста! Я могу приехать?

Некоторое время я размышляла. Отказывать ей в качестве наказания за бездумные замечания после семи попыток было бы просто меркантильно.

— Очень хорошо, — наконец приняла решение я. — В любом случае, слишком поздно приглашать кого-то ещё. Но предупреждаю, не говорите персоналу то, что сказали мне. Им и так плохо.

— Верно подмечено, — согласилась она гораздо более приятным тоном. — Держать язык за зубами. Я запомню. И спасибо вам.

Что-то, что рассказывала мисс Пенни, всплыло в моей памяти.

— Знаете, мать одного из наших работников побывала здесь пациентом, когда Клиффсайд был санаторием. Может, она согласилась бы поговорить с вами?

— Что? — обрадовалась доктор Аббот. — Я не знала. Я обязательно с ней поговорю.

— Не уверена, что она захочет, но я спрошу от вашего имени.

— Спасибо! Спасибо огромное, мисс... Харпер?

— Зовите меня Элеанор, — предложила я. — Мисс Пенни предпочитала формальности, а я — обычный человек. Можно и по имени.

— Тогда я — Кассандра, — согласилась она. — Очень жду встречи. Мне очень жаль, что всё началось со ссоры.

— Всё нормально, не думайте об этом.

Я почти сбросила звонок, но вдруг решила спросить.

— Можно узнать, почему вы просто не позвонили мисс Пенни или не оплатили визит в Клиффсайд, если это было так важно для книги? Почему вы ждали именно сессию?

— О, я пыталась, поверьте, — пояснила она. — Она не разрешала. Пенелопа Дейр сказала, что поделится воспоминаниями только с гостем Клиффсайда. Я подавала заявки, она отклоняла. Семь лет! Честно, мне стало казаться, что это личное.

— А теперь это…

— Да, теперь это.

Когда мы договорили, пришлось признать, что, несмотря на то, что слушать её было неприятно, я понимала причину гнева Кассандры Аббот на новость о смерти мисс Пенни. И мне было интересно, почему мисс Пенни отказывала ей только для того, чтобы принять в первую же группу людей, которую она уже не могла встретить лично.

Глава 7

Отдав конверты Гарриет, и рассказав ей о разговоре с Кассандрой Аббот, весь оставшийся день я провела так, как и предполагала — разбиралась с огненной бурей, которую создала в прессе смерть мисс Пенни. Звонок за звонком от местных и даже национальных новостных организаций. «Смитсониан», «Вэнити Фэйр», даже «ААРП». Я давала интервью в прямом эфире для всех местных телевизионщиков. Эн-Би-Си прислали команду корреспондентов. На следующий день прибыли Эй-Би-Си. Кто-то звонил из Национального Фонда Искусств, чтобы отдать дань уважения. Я знала, что поместье Клиффсайд — важная творческая организация в этом районе страны, но не подозревала, как его почитают на национальном уровне, сейчас и также во времена Честера Дейра.

К ужину я выдохлась и поплелась обратно в свои апартаменты.

— Мисс Пенни, где та спокойная, несложная работа, которую вы обещали? — произнесла я в никуда и вздрогнула, когда ледяной холод скользнул по моему позвоночнику в ответ.

Я прилегла на балконной кушетке, и мои глаза уже почти закрылись, но дверь приоткрылась, и из-за неё показалась голова Гарриет.

— Я принесла вам ужин, мэм, — сказала она. — Подумала, что после всех сегодняшних дел вы предпочли бы поесть в комнате.

Пока она не упомянула про ужин, я и не чувствовала, что настолько голодна.

— Спасибо, — выдохнула я. — Не хочу показаться нелюдимой, но, думаю, сегодняшний недосып уже настигает меня. Было бы хорошо просто надеть пижаму и свернуться калачиком перед телевизором. Хочу посмотреть, как новости преподносят историю.

— Вы не нелюдимая, — возразила она. — Директор Клиффсайда всегда многое несёт на своих плечах. Первые два дня работы прошли в аду — мы все это видели, и вам нужно знать, мы очень, очень рады, что вы с нами. Вы отлично справились. И я уверена, что сейчас вам необходимо отдохнуть в одиночестве. Это то, чем славится Клиффсайд, в конце концов.

Она была права. Потянувшись, я почувствовала, как же много сил потребуется, чтобы подняться с кушетки.

— Ужин на столе, — сообщила Гарриет. — А сейчас я, пожалуй, пойду. Мы с мистером Бейнсом встретимся на кухне, а потом уйдём. Если что-то будет нужно, просто позвоните.

— Доброй ночи, Гарриет. Уверена, что ничего не понадобится. Увидимся утром.

После её ухода, я поднялась с кушетки, переоделась, устроилась на кровати с ужином, ростбиф с овощами — эй, людям подают завтрак в постель, почему так нельзя подать ужин? — и поставила на телевизоре новостной канал.

«Меценат в сфере искусств Пенелопа Дейр, директор поместья Клиффсайд, умерла во сне прошлой ночью в возрасте семидесяти»...

Семидесяти? Всего лишь? Это наверняка ошибка. Ради Бога, Роберт Редфорд был старше! Мисс Пенни выглядела такой древней, что, казалось, семьдесят ей было двадцать лет назад. Я бы дала ей ещё десять лет, а может и больше. Если семьдесят ей было, когда она умерла, то при нашей первой встрече, после смерти её сестры и отца, ей было всего пятьдесят. У меня были моложавые, энергичные знакомые этого возраста и старше из газеты, но мисс Пенни уже тогда выглядела пожилой.

Взяв ещё кусочек ростбифа, я задумалась, что же могло так её состарить. Разумеется, горе старит человека, но когда мы впервые встретились, она не горевала. По крайней мере, не так долго.

От раздумий я вернулась обратно к новостным сводкам со старыми фото мисс Пенни, её отца и сестры, появляющимися на экране под рассказ репортёра.

«Честер Дейр, святой покровитель больных туберкулёзом, стал покровителем искусств...»

Я переключала каналы, пока не увидела собственное изображение на экране. Ужасно быть героем новостей, а не сообщать о них. Смущённо рассматривала своё изображение. Не только мисс Пенни выглядела потрёпанной. Не забыть бы сделать макияж и хоть немного причесать волосы, когда снова придётся предстать перед камерами.

Поужинав, сложила посуду на поднос и оставила на столе, потом направилась в ванную, чтобы почистить зубы и смыть тяжесть дня со своего лица. Я смотрела на ванну и думала, как замечательно было бы полежать в ней, но побоялась, что усну прямо в тёплой воде, настолько была измотана. Как раз то, что нужно Гарриет — найти второго директора мёртвым меньше чем за неделю. Вместо этого я укрылась одеялами и уселась смотреть специальный выпуск Эй-Би-Си о Клиффсайде и семье Дейр.

Веки потяжелели. Очень хотелось посмотреть спецвыпуск, но сон оказался сильней.

«Просто закрою глаза, пока идёт реклама», — сказала я себе.

И задремала.

Я ходила по основному этажу Клиффсайда, но всё выглядело не таким, каким запомнилось мне сегодня. Он был пустым, похожим на больницу и устаревшим, будто из другого времени.

Я увидела двух мужчин, играющих в карты за столом у камина в главной гостиной, где приготовили несколько столов, видимо, как раз для развлечений. На одном столе — клетчатая доска, на другом — набор шахматных фигур. В зимнем саду люди сидели на стульях. Женщина изо всех сил старалась нормально дышать, мужчина с серой кожей понуро посмотрел на меня. Он протянул руку, но я отпрянула и побежала по коридорам, пока не оказалась на веранде.

Проскользнув через стеклянные двери, увидела, что веранда полна людей, лежащих на кушетках под белыми одеялами. Выглядело это словно боевой госпиталь, так много людей лежало бок о бок.

Звук болезненного, глубокого кашля звенел в ушах, и я заметила, как мужчина прижал платок ко рту, а когда убрал, тот был красным от крови. Медсестра прошла мимо меня к человеку на следующей кушетке. Проверила пульс, покачала головой и накрыла его лицо простынёй.

А потом посмотрела на меня.

— Возвращайся в комнату к остальным, — сказала она. — У тебя постельный режим. Тебе нельзя шататься здесь.

Я открыла глаза, моё сердце будто мчалось галопом.

Телевизор всё ещё был включён. Взглянула на часы. Три сорок пять. Последним, увиденным мною по телевизору, была программа о Клиффсайде, и я поняла, что проспала почти восемь часов.

Я поёрзала, устраиваясь поудобнее, но сон и не думал возвращаться.

Встав, налила себе воды и выпила её двумя большими глотками. События сна не хотели уходить из головы. Конечно, этот сон о далёких днях, когда Клиффсайд был санаторием, навеян телепрограммой. Я вспомнила, как мы с мисс Пенни рассматривали фотографии на стене внизу — наверное, они мне и привиделись. Я всё ещё видела пациентов, лежащих почти друг на друге на койках в ожидании. Так выглядела веранда — люди, выложенные в ряд и ожидающие своей очереди отправиться на тот свет. Это мисс Пенни звала санаторием? Зал ожидания смерти, вот что это было.

Тело ощущалось бодрым и отдохнувшим после долгого сна. Только вот проблема была в том, что сейчас середина ночи. Что делать? Часть меня хотела забраться обратно в кровать и смотреть бессмысленные телепередачи, пока не взойдёт солнце, но вместо этого я выключила телевизор. По настоящему хотелось только кофе. Можно сделать его, принести на балкон и понаблюдать, как сквозь темноту проступает рассвет. Прекрасно! То, что надо, чтобы избавиться от картин, засевших в голове после сна. Солнечных лучей пока не было видно.

Но если я хочу встретить их с чашкой кофе, то самое время проделать путь через большой, тёмный и пустой дом. От одной мысли об этом моё тело покрылось мурашками.

«Хватит бояться, как кролик, Элеанор!»

Я уже была сыта по горло страхом, который так мучил меня и стоил мне моей работы. Я — сильная женщина и прекрасно справилась со всем, что навалилось на меня за эти два дня, так сказала Гарриет. Более того, брала интервью у убийц, социопатов и педофилов. Встречалась лицом к лицу с настоящими монстрами, чтобы добыть информацию. Я раскрывала преступления, которые не могла раскрыть полиция. Люди сидели в тюрьме благодаря мне! Женщина, которая всё это делала, могла, чёрт возьми, прогуляться до кухни, чтобы сделать кофе?

Я надела халат и тапочки. В кофе нет ничего ужасного. Открыла дверь и вгляделась в темноту. Чтобы дойти до лестницы, нужно было пройти мимо множества пустых комнат. К счастью, все двери были закрыты, даже дверь в мой кабинет. Я знала, рядом с ним был выключатель, включающий свет в коридоре и на лестнице. Глубоко вдохнула и поторопилась к нему. Да будет свет! Будь в особняке гости, я бы этого не делала, но сейчас я была одна на всём этаже. Если хочу, значит, в четыре часа утра будет светло как днём!

Я чувствовала, как сильно бьётся сердце, когда добралась до лестницы, и с каждой ступенькой оно колотилось ещё сильнее. Дыхание стало быстрым и поверхностным, чувствовалось, как капельки пота текут по лбу и шее.

«У тебя паническая атака просто потому, что ты захотела кофе, Элеанор? Действительно? Это чувство контролирует тебя слишком долго! — мысленно сказала я себе. — Слишком многое из-за него потеряно. Я хочу кофе, и добуду его, Боже мой!»

— В доме никто не прячется, — произнесла я вслух, спешно шагая через тёмное фойе и задаваясь вопросом, где же тут выключатели.

Не смогла найти ни одного, поэтому зажгла лампы на столах, постепенно выдыхая с каждой зажжённой лампой.

— Здесь никто не прячется, — повторила я, проносясь мимо окон, выходящих на веранду. — Если здесь кто-то есть, выходи и покончим с этим! — добавила громче.

Ничего. Только тишина и спокойствие пустого дома. Просто дом. Но другая мысль закралась в мою голову. Этот дом видел больше страданий и смертей, чем должен был. Даже не далее, как вчера. И что насчёт тех детей?..

«Но это глупо, — убеждала я себя. — Мисс Пенни жила здесь почти всю свою жизнь!»

Знала, что никто из гостей не убегал из Клиффсайда в страхе. Если смерть и страдание оставили здесь свой отпечаток, то гостей это не беспокоило. Я, наконец, добралась до двери кухни и отбросила эти мысли. Открыв её, огляделась в поисках выключателя и, к счастью, сразу нашла его. Комната озарилась ярким, словно полуденное солнце, светом.

Столешницы пустовали и блестели, наверное, так же, как и во времена санатория, подумалось мне. На самом деле, вся кухня выглядела стерильно чисто. Мойки из нержавеющей стали. Производственный холодильник. Блестящая белая плитка. Белые стены, а пол выложен особой пёстрой плиткой — светло-серой, красной, синей, чёрной, как было популярно в пятидесятых.

Мне показалось, я заглянула во все металлические ящики и шкафчики, пока, наконец, обнаружила кофе, уже молотый, в серебряной банке с медной крышкой и надписью «Кофе», и старомодный кофейник. Электрическая кофеварка тоже была образца пятидесятых. Я не удивилась, обнаружив эту реликвию, разыскивая что-то немного посовременнее, — хотя бы Мистера Коффи — ведь на столе мисс Пенни стояла пишущая машинка, а в ящике лежали бумажные документы. Наверное, этой кофеваркой пользовался ещё её отец!

К счастью, я знала, как она работает. Когда-то у меня был сосед, любивший винтажные вещи, такие, как эта кофеварка. Поэтому я засыпала кофе, налила немного воды, включила её и стала ждать. Пока варился кофе, нашла в холодильнике молоко в стеклянной бутылке, а в шкафу — фарфоровую кружку. Интересно, изменилось ли хоть что-то на этой кухне с пятидесятых годов?

Неважно. Я знала, что в этой части страны люди любят не только винтажные вещи, но и в целом всё устоявшееся. Такое мировоззрение, совсем не те полуфабрикаты, которым сейчас доверяет моё поколение. Овощи из экологически чистых огородов на заднем дворе, вместо овощных магазинов. Сезонная еда. Мясо с местных ферм. Такое же местное молоко. Я улыбнулась своему отражению в стеклянной бутылке, ставя её на стол. На прошлой работе у меня не было времени задумываться об этом. Слишком часто моим ужином становились коробка макарон с сыром из супермаркета или замороженная пицца. Может, можно изменить всё это сейчас? Даже почувствовала себя здоровее, просто размышляя об этом.

Я развеселилась. Такие простые, стандартные действия, как приготовление кофе в старомодной кофеварке и поиск молока в холодильнике, сотворили чудо с моим настроением. Сердце перестало скакать галопом, пропал и жгучий привкус желчи, постоянно преследующий меня во время панических атак.

Когда пьянящий аромат кофе наполнил кухню, я глубоко вдохнула. Впервые после выхода из своей комнаты. Я в порядке. Всё в порядке. И кофе почти готов. Победа над страхом! Так тебе, пугливый кролик!

Наполнив чашку, я отхлебнула кофе и пошла обратно к тёмным комнатам, теперь уже смелее. Думала вернуться в апартаменты, но пересекать весь путь с горячей чашкой кофе в руках сейчас не хотелось. Вместо этого я решила выйти на веранду, пообещав себе быть смелой и не бояться. На самом деле просто хотелось убедиться, что ужасный ряд пациентов пропал, и никто не кашлял кровью в платок в ожидании смерти.

Я включила наружный свет и осмотрелась. Никаких пациентов. Никакого кашля. Пройдя в одну из стеклянных дверей, присела на кушетку. Заметив, что их много, гораздо больше, чем было вчера. Несомненно, дело рук мистера Бейнса, готовящего особняк к прибытию гостей. На каждой кушетке лежал аккуратно сложенный плед.

Я решила укутаться в один из них, чтобы спрятаться от холодного ночного воздуха.

«Приятный и мягкий на ощупь», — подумалось мне.

Сделав первый глоток кофе, я выдохнула, глядя на звёздное небо. Не могла вспомнить, когда в последний раз просто сидела и смотрела в небо звёздной ночью. Вдали от городских огней небо действительно отличалось. Оно наполнилось звёздами, их было так много, что закружилась голова. Мне стало понятно, почему древние люди во всём мире смотрели наверх и создавали истории по рисункам ночного неба. Вот там Орион. А вот — Большая Медведица. Рассказано так много историй, так много проведено сражений, так много любви потеряно и завоёвано, такое множество сказок рассказано детям перед сном.

От одного вида захватывало дух. Хотелось узнать, что же там, что происходит на каждой из этих звёзд? Может быть, сейчас кто-то смотрит на меня оттуда?

— Если смотреть достаточно долго, можно увидеть северное сияние, — вытянул меня из задумчивости незнакомый голос.

Резко обернувшись, я увидела незнакомца, стоящего на краю веранды. Он улыбнулся и провёл рукой по русым волосам.

Первым порывом было убежать, но я словно приросла к кушетке, будто если стану маленькой и бесшумной, то он уйдёт. Подтянув ноги к груди, я пролила кофе, а моя чашка упала на пол и разбилась.

— Ох, простите, — среагировал он, направляясь ко мне. — Я вас напугал. Я не хотел.

— Вы кто? — прохрипела я.

Язык не слушался, а в горле пересохло. Чувствовалось, как кровь бежит по моим венам с бешеной скоростью.

— Что вы здесь делаете?

Он остановился, и его улыбка слегка поникла.

— Могу задать вам тот же вопрос.

— Э-леанор Хар-пер, — произнесла я, заикаясь.

— А я — Нейтан Дэвидсон, — представился незнакомец, подойдя ближе и протянув руку. — Нейт.

Я не пошевелилась.

— Думала, что встретила всех, когда приехала.

Он пригладил штаны, чтоб рука не висела в воздухе.

— О, нас здесь много, — ответил он, занимая кушетку напротив. — Никогда не знаешь, когда кто-нибудь объявится.

Его манеры были очень простыми и обычными. Социопат? Я встречала достаточно таких.

Снова алмазная улыбка кинозвезды осветила его лицо. Глаза тоже улыбались, собирая морщинки по краям, и блестели. Я научилась замечать у социопатов, что они никогда не улыбались глазами.

Его взгляд упал на разлитый кофе.

— Я принесу вам другую чашку, — вставая, сказал он и потянулся. — Единственное, что я могу сделать, так напугав вас. Наверное, захвачу и себе кофе. Сливок?

Я собиралась возразить, но он уже зашёл в дом.

И что сейчас случилось? Абсолютно точно, что мне не встречался этот человек, ни когда прибыла в Клиффсайд, ни на следующий день. Наверное, лучше было бы позвонить Гарриет, но для этого нужно зайти в дом. А там был он! Последнее, чего мне хотелось, так это возвращаться в тёмное, пустое здание с незнакомцем внутри.

Я оглядела лужайку. Где находится дом Гарриет? У меня была карта участка в папке с информацией о поместье, которую мне предоставила мисс Пенни в первый день, но мне она не запомнилась. После светлой веранды лужайка казалась непроницаемо тёмной. Если бы я побежала, то могла бы с огромным успехом отправиться в неправильную сторону, к тому же утёсу. До главной дороги несколько миль. А я в пижаме и тапочках. Чувствовалось, как сильно бьётся сердце в горле, казалось, оно могло меня удушить.

Я пыталась решить, что делать. Уйти в темноту? Быстро добраться до комнаты и закрыть дверь? Добраться до телефона и вызвать Гарриет с мистером Бейнсом? Но тут вернулся незнакомец с двумя чашками кофе.

Одну он протянул мне, и я осторожно приняла её.

— Думал, здесь только у меня бессонница.

Он сделал глоток, прежде чем сесть на кушетку. Откинулся на спинку, скрестив ноги, положил руку за голову и улыбнулся мне.

Я сжалась в углу своей кушетки как можно дальше от него. Мой разум торопливо искал возможные варианты отхода. Вылить на незнакомца кофе? Ударить его чашкой? Но, в конце концов, я не сделала ни того, ни другого.

— Понимаю, — продолжил он. — Это очень тревожно, первые дни на новом месте.

Итак, он знал, кто я такая.

— Думаю, никто из нас не должен быть здесь в этот час, — снова произнёс он и усмехнулся. — Но я не буду докучать вам, если вы не хотите.

Я не была уверена, что имелось в виду, и ответила ему слабой улыбкой.

— Правда, не стоит меня бояться. Не смотрите на меня так, будто я собираюсь вас убить!

— А вы не собираетесь?

Он рассмеялся.

— Сегодня в моём списке дел убийство не значится. Знаете, если бы мы встретились в четыре часа дня, вы бы думали обо мне иначе. — Он снова глотнул кофе. — Я бы не был каким-то странным парнем, явившимся посреди ночи.

— Нет. Вы были бы каким-то странным парнем, которого я встретила среди бела дня.

Он опять усмехнулся.

— Справедливо. Если вам так будет удобнее, то я пойду. Вы действительно выглядите так, будто вот-вот заплачете.

Я покачала головой. Не хотелось терять его из виду. По крайней мере, пока можно было его видеть, я знала, что он не прячется за углом, готовый к нападению.

— Что вы делаете в Клиффсайде? — наконец спросила я. — Живёте на участке, полагаю?

— Я живу в большом белом доме прямо за лужайкой, — пояснил он, указывая в темноту. — Одно из преимуществ моей профессии.

Посмотрев на него, я на секунду потерялась в его глазах.

— Почему вы не сделали кофе в своём доме?

Он повернулся к звёздам.

— И упустить такую красоту? Отсюда небо видно лучше всего. Деревья его не заслоняют. Я кстати не шутил о северном сиянии, знаете ли.

Он прислонился к спинке кушетки и снова сделал глоток.

— Смотрите!

Подняв голову, я увидела то, что видел он — красные, зелёные, фиолетовые всполохи, пролетающие по небу. Некоторые казались огненным туманом, парящим чуть выше деревьев. Другие простирались по всему небу. Разноцветные огни вспыхивали в чернильно-чёрной вселенной прямо над нашими головами.

— Ух ты! — восхитилась я, чувствуя, как сильно бьётся сердце. — Это потрясающе! Никогда раньше не видела северное сияние!

Он не отводил взгляда от неба.

— Правда?

— Правда. Я всегда жила в городе. Там его не видно из-за уличного освещения.

— Что ж, это одно из преимуществ жизни в Клиффсайде, — пояснил он. — Вот и ваше первое Аврора Бореалис².

Он протянул мне свою кофейную чашку, всё также не сводя глаз с небесного представления. Я быстро чокнулась своей чашкой о его и сделала глоток. Может, этот парень всё-таки не собирался меня убивать?

Откинувшись на спинку кушетки, натянула плед. Страх отступал, моё дыхание замедлилось.

Я сидела здесь со странным незнакомцем посреди ночи, почти в полном одиночестве на огромной территории. Но чувствовалось, что опасности нет. Понятия не имею, почему так ощущалось. Любая чувствительная женщина давно бы убежала. Единственное подходящее объяснение было в том, что я так долго боролась со своими страхами и изо всех сил старалась преодолеть чувство тревоги ради всего лишь чашечки кофе, что когда наступило облегчение, оно показалось мне слишком заманчивым.

— Завтра вам нужно будет прогуляться вниз к озеру, — рекомендовал Нейтан через некоторое время. — Я бы отвёл вас туда сейчас, но вы уверены, что я нападу на вас.

— Вы не знаете, — ответила я, поддразнивая. — Может, это я на вас нападу. Может, совсем не вас стоит бояться этой тёмной ночью.

Он улыбнулся и сделал ещё один глоток кофе.

— Элеанор, — произнёс он, наконец. — Я знал прекрасную девушку по имени Элеанор. Все называли её Элли. Вас называют так же?

— Норри, — поторопилась ответить я и пожалела, что слова нельзя забрать обратно.

Я не хотела, чтоб персонал узнал моё прозвище в такой странной обстановке.

— Норри, — повторил он. — Мило. Не возражаешь, если мы перейдем на «ты» и я буду называть тебя так?

Я была не уверена.

— Можешь звать меня Нейт, вместо доктор Дэвидсон, — предложил он в ответ на мой хмурый взгляд.

— Доктор?

Он покосился на меня, не совсем понимая мой вопрос.

— Я думала, вы из персонала.

Снова раздался его лёгкий смех.

— Я люблю садоводство, но нет.

Он указал на белый халат, который я видела на нём, но не придала значения. Над карманом курсивом было написано «Д-р Дэвидсон».

— Я и не знала, что у нас есть постоянный врач.

— Когда приходит и уходит так много людей, кажется, что доктор живёт здесь, — объяснил он. — Город за много миль отсюда.

Я подумала, что в этом есть смысл. Шесть групп гостей каждый год. Уверена, мисс Пенни не спрашивала с каждого медицинскую карточку, — этого нельзя было сделать просто из-за медицинской тайны — но что, если кому-то станет плохо? Врач, живущий рядом в таком случае очень полезен. Это, конечно, не очень активная работа, но кто я такая, чтобы судить? Когда всё уляжется, должность директора станет такой же спокойной.

— Ты работаешь только в Клиффсайде?

— Нет, — ответил он. — Я работаю в городе. Здесь просто живу.

Что-то в его словах не сходилось. Затем я поняла, что именно.

— Где ты был, когда умерла мисс Пенни? Почему тебя не вызвали сразу же? Почему ты не пришёл на помощь?

— В тот момент я был в городской больнице. Хотел бы я быть здесь. Но, думаю, ты тоже знаешь...

Он замолчал и пожал плечами.

— Ты знаешь о самоубийстве.

Это Гарриет или мистер Бейнс ему рассказали?

— Ты выписал ей лекарство?

— Я бы этого не сделал.

— Так расскажи, что случилось!

— Мистер Бейнс вызвал меня, как только узнал об этом. Она уже покинула нас. Клиффсайд повидал много смертей за все эти годы, но никто не ожидал её смерти.

«Зал ожидания смерти», — вспомнила я, сделав глоток кофе, который уже начал остывать.

— И, говоря об этом, как доктор должен тебя проинформировать, что ночью воздух становится влажным, — сказал он, улыбаясь. — Пора возвращаться к себе, пока не рассвело. Тебя проводить?

Я потянулась, увидев первый крошечный намек на рассвет на самом краю ночного неба, и внезапно почувствовала, что, несмотря на кофе, могла бы поспать ещё несколько часов.

— Не нужно. Я знаю дорогу.

— Давай чашку. — Он протянул руку.

Я отдала ему чашку, и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Будто электрический разряд ударил меня, распространяясь по всему телу. И я почувствовала, что краснею.

Спустила ноги на цементный пол и заметила осколки чашки, которую разбила.

— Осторожнее, не наступи. Я всё уберу, не волнуйся.

— Спасибо, — смутилась я, кутаясь в халат.

— Было приятно разделить с тобой эту ночь, Норри, — произнёс он и снова блеснул голливудской улыбкой.

— Взаимно, Нейт. Может, когда-нибудь повторим?

— Рассчитываю на это!

Мы зашли в дом через стеклянные двери — мыслей о нём, как об опасности больше не было — и он, улыбнувшись, направился с чашками на кухню.

— Посмотрим, сможешь ли ты поспать ещё несколько часов до утра, — крикнул он мне, когда я поднималась по лестнице.

В апартаментах первым делом я выглянула в окно, надеясь увидеть, как Нейт идёт к своему дому, но там была только лужайка, едва освещаемая первыми лучиками солнца.

Веки потяжелели, и я позволила себе громко зевнуть. Хороший доктор был прав, возможно, у меня получится вздремнуть часок-другой. Оставив халат и тапки у кровати, я свернулась под одеялами, расположившись в гнезде из подушек.

«Хороший доктор, — подумала я, — Нейт Дэвидсон».

Я всё ещё не знала, как о нём думать, но его имя было последним, что мелькнуло в голове перед тем, как я провалилась в сон.

Глава 8

Следующие несколько дней в особняке кипела работа. Гарриет и мистер Бейнс мелькали то тут, то там, она готовила дом и комнаты, он сажал цветы и приводил в порядок газон. Персонал поместья — людей было больше, чем я вообще когда-либо видела в Клиффсайде — тоже выкладывался на полную, вычищая люстры и верхние полки, полируя серебро, лестницу, перила и столы до блеска.

Гарриет с головой окунулась в подготовку меню на каждую неделю, и в какой-то момент мы с ней сидели в обеденном зале и беседовали о завтраках, обедах и ужинах, принимая в расчёт вкусы гостей. Кто-то любил грибы, кто-то их ненавидел. Специи нужно было подобрать достаточно мягкие, чтобы понравилось всем. Практически никто из гостей не любил морепродукты, но белая рыба из озера могла им понравиться. И никаких специфических ингредиентов! Мне казалось, Гарриет слишком решительно вычеркивала продукты из списка.

Новость о том, что у одного из гостей аллергия на помидоры, принесённая за пару дней до прибытия творцов, всех всполошила. Гарриет возмущалась, не понимая, где раздобыть такое количество рецептов без томатов, чтобы кормить людей целый месяц.

— Почему мы не можем готовить ему отдельно? — спросила я — Если для всех спагетти, ему можно предложить «альфредо» или «песто».

Похоже, это сработало, и Гарриет поспешила прочь, яростно записывая что-то в блокнот.

Грузовики с продуктами приезжали и уезжали. Я чувствовала, как Клиффсайд почти лопается от ожидания, что-то должно было произойти, и видимо очень скоро.

Но одна деталь требовала к себе внимания — деталь, которая пугала всех — перед прибытием гостей, мы должны были провести церемонию прощания. Мисс Пенни нужно было похоронить с сестрой и отцом, как она хотела, и мы провели церемонию за два дня до начала работы.

Почти весь персонал собрался на похоронах, и мы смотрели, как гроб Пенелопы Дейр опускался в землю. Гарриет глубоко дышала, чтобы держать себя в руках. Министр произнес короткую речь, и всё закончилось.

Зная, что мисс Пенни просила не устраивать похороны и поминки, я всё равно попросила Гарриет и её помощников приготовить несколько подносов закусок и открыть бар. Подумала, что персонал мог бы поговорить по душам, рассказать истории, выпить за упокой и сказать тост. Сначала Гарриет протестовала, но потом смягчилась и согласилась. Сотрудникам нужно было дать время перед приездом гостей, чтобы помянуть мисс Пенни.

— Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в главном доме, — обратилась я ко всем после похорон. — И не беспокойтесь о своих обязанностях за сегодня. Вы все сделали просто космическую работу, подготавливая Клиффсайд, и сейчас мы готовы как никогда. Сегодня мы соберёмся в доме и поднимем бокалы за мисс Пенни и за всё то, что сделала её семья для писателей и художников за эти долгие годы. Через два дня мы будем готовы поприветствовать их, как она и хотела.

Слова шли сами, будто мисс Пенни шептала их мне в ухо.

Во время приёма я искала Нейта, надеясь разделить с ним вино, но не нашла. Поэтому я общалась со всеми, рассказывая о мисс Пенни и слушая других.

«Из всего персонала я знала её меньше всего», — вдруг подумала я.

Но даже так мне нравилось узнавать о ней от других. Очевидно, её любили. Сделав глоток Шардоне, я стояла в одиночестве среди людей, работавших вместе много лет, делящихся воспоминаниями и смеявшихся над старыми добрыми временами.

Внезапно я остро почувствовала себя лишней. Наполнив бокал, уже решила подняться к себе, когда заметила снаружи Нейта, беседующего с мистером Бейнсом, оба стояли с одинаково серьёзными выражениями на лицах. Через секунду мистер Бейнс кивнул Нейту, пожал руку и заспешил по своим делам, оставив Нейта одного.

Взяв из бара пиво, я вышла на веранду и направилась к нему.

— Привет, — поздоровалась я, протягивая пиво.

— Что, бокалы закончились? — пошутил он.

Я поморщилась.

— Слишком высокомерно, тебе не кажется?

— Доктора всегда такие, — усмехнулся он, отпивая прямо из бутылки. — Нам это преподают ещё в медицинском университете.

— Ты не с остальными, — заметила я.

Он упёрся локтем о стену позади себя.

— Могу сказать о тебе то же самое.

Я пожала плечами.

— Я здесь новенькая. У всех есть воспоминания о ней. Они ими делятся. Я посторонняя, и не хочу вмешиваться.

— Я тоже. Хоть и живу на участке, но не часть персонала, на самом деле. Здесь бывает так много людей, что сложно уследить за всеми.

— Ты пришёл отдать дань уважения, — одобрила я, делая глоток вина.

— Я в долгу перед Пенелопой и всей семьёй Дейр в целом.

Его взгляд потемнел. Я могла почувствовать как что-то — горе? — ощущалось в нём.

— Ты хорошо её знал?

Он кивнул.

— Мы были знакомы очень долго.

— Можем зайти внутрь, если хочешь, — предложила я. — Там много людей, с которыми можно поделиться воспоминаниями.

— Нет.

Нейт снова отпил пива.

— Как я уже сказал, я толком никого не знаю, кроме Гарриет и мистера Бейнса. Ты организовала всё это, чтобы сблизить персонал? Хорошая идея. Но я заметил, как одиноко ты чувствуешь себя в толпе.

Я выдержала его взгляд, не зная, что сказать. Он оказался абсолютно прав: мне было одиноко.

— Ну, теперь здесь есть ты, — улыбнулась я. — Мой единственный друг на детской площадке.

Он рассмеялся.

— У меня есть идея, — сказал он с огоньком в глазах. — Принеси ещё вина и пива, и я отведу тебя вниз, на моё любимое место у озера. Ты же пока не была внизу, так ведь?

— Ох, посмотрите-ка! Ты, оказывается, друг-хулиган! — не смогла сдержать усмешку я.

— Ты меня раскусила, — признал он, подняв брови. — Но звучит весело, правда?

Я посмотрела в окна, на вечеринку, где все смеялись, разговаривали друг с другом, вытирали глаза платочками. Я не одна из них.

— Подожди пару минут.

Вскоре я вернулась с корзиной для пикника. Нейт покачал головой и засмеялся.

— И сколько пива туда поместилось?

— Две бутылки, чтоб ты знал. И ещё сыр, крекеры, салями и вино. Подарок Гарриет.

— Отлично, — похвалил он, забирая у меня корзину, и пошёл через луг. — Следуй за мной.

Мы направились к утёсу, где я ещё не была. Дойдя до него, Нейт повёл меня вниз по тропе, высеченной в скале. Она петляла вперёд-назад и взад-вперёд, чтобы уклон был минимальным. В конце тропы обнаружился песчаный пляж. Озеро тихими волнами накатывало на песок, на берегу стоял старый деревянный лодочный домик. Из-за двери показалась голова мальчика.

— Привет, Док! — крикнул он и помахал рукой.

— Привет, Эдди! — прокричал Нейт в ответ. — Хочешь сегодня поплавать?

— Слишком спокойно! — Мальчик махнул рукой на разноцветный ветроуказатель, без движения висящий на шесте. — Может, завтра?

Мы с Нейтом прошли чуть дальше по берегу. Обогнули мыс, и я увидела огромную плоскую скалу, достаточно большую, чтобы на ней могли уместиться двое. Он залез на неё, сел и поставил перед собой корзину.

— Прекрасно! — восхитилась я, опустившись на колени, перед тем как сесть на гладкую, нагретую полуденным солнцем поверхность скалы.

Нейт открыл вино, наполнил бокал и протянул мне, потом положил сыр и крекеры в тарелку перед корзиной, прежде чем открыть пиво.

Действительно очаровательное место! Над нами возвышалась скала. Из-за неё нельзя было увидеть дом или вообще участок, только каменистый, ветреный берег, как минимум на пару миль и через залив вниз, к острову.

Я обернула кусочек сыра в салями и положила в рот.

— Кажется, здесь, на берегу озера, должно быть холоднее, — предположила я, не зная, что ещё можно сказать, когда мы по-настоящему были в одиночестве.

— Ты удивишься. У озера теплее, особенно зимой.

Мы улыбнулись друг другу, зная, что это старый средне-западный трюк — говорить о погоде в неловкие моменты.

— Итак, сколько ты уже живёшь в Клиффсайде? — спросила я у него, делая глоток вина.

— Кажется, что уже вечность.

Нейт вытянул ноги перед собой. Он подобрал маленький камешек и быстрым движением бросил его вдоль воды. Мы смотрели, как он подпрыгнул один раз, два, три перед тем, как пойти ко дну.

— Похоже на мою работу, — заметила я.

— Меня нанял Честер Дейр, — продолжил он. — Ещё в те дни.

Это было более двадцати лет назад, ещё до смерти Честера и Кэмомайл. Потягивая вино, я искала на лице Нейта хоть какие-нибудь признаки приближающейся старости — он выглядел слишком молодым, чтобы так долго занимать свою должность. Ему должно было быть уже за сорок, но он выглядел не старше двадцати пяти. Мисс Пенни время не щадило, а Нейта — наоборот. Будто она постарела за двоих.

«В любом случае, хорошо», — подумала я.

Сначала показалось, что я старше Нейта как минимум на десять лет, но сейчас осознала, что мы примерно одного возраста. Не то чтобы я к нему что-то чувствовала. Мы разговаривали всего лишь во второй раз, и я пока ещё была настороже. Мне нравился этот человек, но я не знала, как себя с ним вести. Предполагаю, что все эти годы репортажей о преступлениях и творят такое с людьми: подозрение становится стилем жизни. Вокруг тебя образуется твёрдая скорлупа, как стена от всего ужаса, которому ты противостоишь каждый день. Из-за неё внутрь сложно попасть радости.

— Я расследовала их смерти, Честера и Кэмомайл, — поделилась я, давая мыслям выход. — Для газеты. Я была репортёром.

Нейт кивнул и улыбнулся.

— Поэтому ты выглядишь знакомо. Ты уже была здесь.

— А вот я тебя не помню, — ответила я. — Мисс Пенни не говорила о докторе, живущем здесь. По крайней мере, я так думаю. Я бы запомнила. Нашла бы тебя.

— Она многое тогда держала в голове, — сказал Нейт, глядя на воду. — Пенелопа Дейр.

Интересная реакция. Я решила копнуть глубже.

— Мисс Пенни подозревала, что это убийство, я — тоже, — сказала я, сделав ещё глоток вина. — Но полиция закрыла дело. Слишком быстро, как по мне. Мне удалось разузнать куда больше, чем им, но я не дошла до конца. Думаю, это тяготило её все годы. Незнание. Верю, это стало причиной... — я замолчала, прежде чем сказать это слово.

— Чувство вины — мощная вещь, — согласился он. — Оно рушит что-то внутри тебя. Человек не может жить с ним так долго.

Я прищурилась, глядя на него.

— Ты намекаешь на то, что она в чём-то виновата?

Он откинулся назад на локти и ярко улыбнулся мне.

— А мы разве — нет, Норри Харпер?

Мой желудок сделал сальто, и я улыбнулась в ответ. Каким бы очаровательным Нейт не был, я не могла его остановить.

— Звучит так, будто ты что-то знаешь и молчишь.

Он протянул руку, взял прядь моих волос и мягко обвил вокруг своего пальца.

— Я знаю многое.

Мы больше не говорили о мисс Пенни. Не так ли? Воздух между нами стал сгущаться. Я заметила, какие широкие у него плечи под рубашкой, блеск его глаз. Хотелось протянуть руку и коснуться его щеки, притянуть ближе и почувствовать, как он обнимает меня. Но почему? Я только-только встретила этого парня и ничего не знала о нём. Пришлось прогнать эти мысли из головы.

Поджав ноги, я налила вино. Пару раз прочистила горло и почувствовала, как жар приливает к лицу.

— Норри, Норри, — задумчиво протянул Нейт. — Что же мне с тобой делать?

— Ну, для начала можно продолжить пикник.

— Очень хорошая идея!

Он сел и открыл ещё одно пиво. После мы немного поговорили. Мне было интересно, где он вырос, и его ответ заставил мои руки задрожать.

— Я вырос здесь, — поделился он, — в Клиффсайде. И никогда не жил в других местах, только во время учёбы.

Я покосилась на него.

— Ты член семьи Дейр?

— Нет, — покачал он головой. — Мой отец был последним врачом в санатории. Когда в пятидесятых санаторий закрылся, он остался личным врачом семьи Дейр, потом работал в творческом приюте и иногда принимал людей в городе.

— И ты взял на себя его работу, когда он вышел на пенсию, — закончила я его мысль.

— Да.

— Должно быть, на пенсию он ушёл в очень солидном возрасте, — предположила я, пытаясь подсчитать года в уме.

Нейт усмехнулся.

— Я думал, он никогда не уйдёт. Уже начал чувствовать себя принцем Чарльзом, ожидающим, когда королева Елизавета отдаст ему трон.

Я засмеялась.

— Серьёзно, старик лечил, даже когда ему было далеко за девяносто, — подтвердил Нейт, снова сверкая голливудской улыбкой. — Я стал его помощником сразу, как только закончил практику, но его пациенты, особенно давние городские, хотели, чтобы их лечил старый док Дэвидсон.

— И каково тебе было?

— Ох, вполне ничего, — ответил он, окунувшись в прошлое. — Он был типичным сельским врачом в маленьком городке. Пациенты боготворили его. Рождение, смерть и всё, что происходило между этими двумя событиями. Помню, однажды в старшей школе мы с ним ходили на баскетбол, и он сказал, что принимал роды всех игроков. Обе команды.

— Таких врачей очень немного! — восхитилась я, улыбаясь его воспоминаниям.

— Так и есть. Но хватит обо мне. Что насчёт тебя? Где выросла ты?

— Ну, здесь мало о чём можно рассказать, — ответила я, пожимая плечами.

Мне бы не хотелось, чтобы он об этом спрашивал, но он же не знал, почему мне стыдно за своё воспитание.

— Я бродила из одной приёмной семьи в другую, пока мне не исполнилось двенадцать. Потом пожилая пара, Джо и Филлис Харпер меня удочерили, и я, наконец, нашла место для передышки. Это был мой первый настоящий дом, впервые я чувствовала себя нужной. Они были для меня всем.

На глаза навернулись слёзы.

— Были?

Я кивнула. Даже спустя столько времени, мне было сложно произносить это вслух.

— Они умерли, когда я училась в колледже, — сказала я, наконец. — Простое ограбление, но всё пошло наперекосяк. Папа принял пулю мамы на себя, а она умерла на следующий день. Все говорили, от разбитого сердца.

Нейт коснулся моего плеча, провёл по руке вниз и мягко обхватил мою ладонь. Я прочувствовала это прикосновение кожи к коже всем телом.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через такое, — произнёс он с состраданием в глазах. — Ты, должно быть, ужасно по ним скучаешь.

— Убийцу так никогда и не поймали. — Я прочистила горло. — Из-за этого, ко всему прочему, я и стала освещать преступления. Знала, работа в полиции не для меня, но хотела делать всё, что было в моих силах, чтобы избавиться от плохих парней.

— Почему ты ушла? Почему оказалась здесь?

— Меня уволили, — призналась я, покачав головой. — В последние несколько месяцев я постоянно чувствовала... Это трудно объяснить. Врачи назвали это посттравматическим стрессовым расстройством. Я постоянно чего-то боялась. Осторожничала. Была на грани. Будто что-то надвигалось. Стало действительно трудно выполнять свою работу. А когда я узнала, что мисс Пенни увольняется...

— Вызвалась работать здесь?

Я посмотрела ему в глаза.

— Именно. Чувствовала, что именно это мне и нужно.

Не могла даже вспомнить, когда я в последний раз говорила с кем-то так честно и откровенно. Мы долго смотрели друг другу в глаза, моё сердце бешено колотилось. Между нами что-то зарождалось. Знала, что в этот момент мы могли поцеловаться, и как бы я этого не хотела, как бы не представляла это в голове, но в животе всё скручивалось, и я отступила.

— Не бойся, моя дорогая, — прошептал он, подняв брови. — Я доктор.

Мы оба залились смехом, и момент был упущен, но ему на смену пришёл другой, ещё более приятный для меня. Мы смеялись, когда меня пронзило осознание — Нейт мне и вправду нравился!

Вдруг капля дождя упала мне на щёку. Посмотрев на небо, я увидела тёмные тучи, плывущие над головой, следующие за ними были ещё темнее. Нейт собрал наши тарелки и бокалы в корзину, встал и протянул мне руку.

— Лучше уйти, пока мы не попали в беду, — сказал он, бросая взгляд на небо.

Но глядя на Нейта Дэвидсона, я знала — беда меня уже нашла.

Глава 9

Мы поторопились вверх по тропинке, и едва успели добраться до вершины скалы, как полил дождь. Нейт держал меня за руку, когда мы бежали по лужайке к дому, не останавливаясь, пока не добрались до веранды.

— Может, зайдёшь? — спросила я его, слыша, как капли дождя бьют по балкону над нами. — Согреемся и подсушимся у камина.

Он покачал головой и отдал мне корзину.

— Мне нужно к себе. Гарриет придушит меня, если я разведу грязь на чистом полу. Скоро увидимся, Норри Харпер.

Он сделал несколько шагов под дождь, повернулся ко мне — его волосы промокли, а одежда испачкалась — и одарил самой яркой улыбкой из всех, что мне когда-либо приходилось видеть.

— Спасибо, что побыла сегодня моим единственным другом на детской площадке, — поблагодарил он.

— Спасибо за хороший день, — отозвалась я, но он уже шёл к себе через луг.

Я смотрела ему вслед. Промокшая под дождём рубашка облепила мускулистое тело, не забыть бы как-нибудь попозже сходить в гости к хорошему доктору.

Увидев меня в доме, Гарриет вскрикнула и забрала корзину из моих рук.

— Чем это вы занимались под таким ливнем, мисс Харпер? Вы насквозь промокли! Такие прогулки сведут вас в могилу!

— Я была на пляже и, наверное, просто не заметила тучи, — оправдывалась я, намеренно не упоминая Нейта.

Ведь сама ещё точно не знала, что между нами произошло, и последнее, что мне сейчас было нужно — слухи по всему дому.

— Может, пойдёте к себе и примете ванну перед ужином? — предложила Гарриет. — А то замёрзнете до костей.

Прекрасная мысль — послеобеденная ванна!

— Спасибо, Гарриет. Наверное, так и сделаю, — согласилась я, сбрасывая грязные туфли.

— Оставьте их тут. Я высушу их у огня, — предложила Гарриет, кивнув на обувь. — Как только вылезете из мокрой одежды, бросьте в шахту для белья, Мэри о ней позаботится.

Мне начинало нравиться иметь в помощниках кого-то вроде Гарриет, кто мог бы позаботиться обо всех моих потребностях вместо меня. Максимальное внимание. И как мне так повезло? Я чувствовала благодарность всей своей сущностью.

— Что хотите на ужин, мисс Харпер?

— Может, совершим пробный забег? — предложила я. — Я спущусь к пяти тридцати, выпьем вина и потом поужинаем в обеденном зале, так же, как и с гостями, когда они приедут.

— Хорошо, мэм, — согласилась она и вернулась к своим обычным делам.

Я шла на цыпочках, надеясь оставлять после себя поменьше грязи. И едва добравшись до лестницы, заторопилась к себе.

Включив кран, осмотрела вещи, перед тем как бросить их в шахту, обнаруженную в стене ванной комнаты. Достала любимые соли для ванн и всыпала в воду, когда от неё начал подниматься пар.

Погрузившись в тёплую воду, я подумала о Нейте и времени, что мы провели вместе. Каким бы чудесным оно ни казалось, в мою голову закралась тёмная мысль. Я, новый директор, пошла на пикник со своим подчинённым прямо туда, где все могли нас увидеть. Да, он сказал, что не является частью персонала, но всё же в Клиффсайде он считался врачом. Было ли это неприлично?

«В любом случае, не самый мудрый ход», — подумала я, погружаясь в воду с головой и позволяя ей залиться в уши.

Так, лёжа в огромной ванной, оставив над водой только лицо, чувствуя невесомость всем телом, я осознала, что именно из-за возможных слухов среди слуг Нейт не зашёл в особняк вместе со мной. Он подумал наперёд. Я никогда раньше не была директором, и мне не приходилось задумываться о приличиях и о том, что обо мне подумают.

«Какая же я идиотка!» — ругала я себя, пока магия воды расслабляла мои мышцы.

Сама себя развлекаю, бегаю под дождём с каким-то почти незнакомым парнем. Интересно, видел ли это персонал, шептался ли. В животе похолодело от одной мысли о слухах. Что подумают Гарриет и мистер Бейнс? Что подумают слуги?

«Осторожность, Элеанор! Осторожность! Теперь так называется твоя игра. Что сделано, то сделано, но в будущем надо быть внимательнее».

Через два часа, одевшись, уложив волосы и с макияжем, я спустилась в гостиную на пробный клиффсайдский традиционный ужин. Наполнила бокал вина, села в кресло и уставилась на языки огня, пляшущие в камине. В комнате больше никого не было, и я чувствовала себя неудобно в полном туалете для одиночного ужина, поэтому представила, как всё могло бы пойти на первом общем собрании новых гостей, нервно разговаривающих о доме и окрестностях, о своих проектах.

Вскоре в дверях показалась Гарриет с ужином. Вместе мы перешли в обеденный зал, где на большом столе, вместимостью в двенадцать человек, было накрыто только для меня. На витиеватых зелёных обоях плясали отблески пламени от массивного камина, выложенного камнем от пола до потолка. На открытой полке стоящего в углу шкафа сверкал серебряный чайный сервиз. Сам шкаф был из насыщенного тёмного дерева, украшенный резными головами животных и драгоценными камнями.

— Я всегда сажусь во главе? — присаживаясь, спросила я у Гарриет.

Она кивнула и поставила передо мной тарелку с супом.

— Да, мэм. Сначала это место принадлежало мистеру Честеру, после него — мисс Пенни, и теперь оно ваше.

Глубокое чувство ответственности поразило меня. Я была всего лишь третьим директором в истории Клиффсайда!

Поднося первую ложку чечевичного супа ко рту, я вдруг подумала, почему мисс Пенни решила покончить с собой именно в тот момент, когда здесь появилась я? Необъяснимо. Моё репортёрское чутьё встрепенулось. Она наверняка оставила мне загадку, так ведь? Зачем она пригласила меня?

И сейчас, когда она похоронена, а особняк готов к приезду гостей, когда я, наконец, привыкла к новым обязанностям, самое время разобраться в этом.

Мысли кружились в голове, пока я доедала поданные на ужин салат и жареную курицу. Внезапно я поняла, что надо пересмотреть мои заметки о гибели Честера и Кэмомайл Дейр, столько лет спустя. Записи сохранились на компьютере, который у меня с собой. Всю свою жизнь тут и там я слышала о Клиффсайде, но только одно действительно связывало меня с особняком — их смерть и мои попытки раскрыть эту тайну, за которой, как я предполагала, скрывалось убийство. Пора снова всё пересмотреть.

Гарриет принесла десерт и кофе, когда я уже вставала из-за стола, бросив использованную салфетку на тарелку.

— Вы не возражаете, если я отнесу это в апартаменты? — обратилась к ней я. — Совсем забыла, что не завершила пару срочных дел. Надо начать прямо сейчас.

— Конечно, мэм. Я только... — растерялась Гарриет.

— Не переживайте об этом, — успокоила я, забирая из её рук керамическую форму с крем-брюле и чашку кофе. — Справлюсь сама.

Осторожно, чтобы не разлить кофе, я поднялась на второй этаж. Включила у себя настольную лампу — старинную, прелестную, с розовым стеклянным плафоном, украшенным цветочным орнаментом — и села за стол. Открыв ноутбук, попробовала пару ложек греховно-восхитительного кремового десерта, пока компьютер возвращался к жизни. Быстрый поиск по жёсткому диску выудил то, что мне было нужно: папка под названием «Честер Дейр, Кэмомайл Дейр, поместье Клиффсайд, март 1991».

Я открыла файл. Наверно, стоило начать со статьи, которую написала самой первой. Кликнула по ней и статья открылась.

Уортон: 19 марта 1991г., Честер Дейр, Кэмомайл Дейр погибли в автомобильной катастрофе.

Честер Дейр, местный промышленник и меценат, и его дочь Кэмомайл «Милли» Дейр, погибли ранним утром 18 марта на территории поместья Клиффсайд, в результате падения с утёса на юге Уортона. Кэмомайл, сидевшая на пассажирском сидении была не пристегнута и вывалилась из машины, возможно, во время падения. Никто из двадцати трёх членов персонала Клиффсайда не видел произошедшего и ничего о нём не слышал. Существует предположение, что свою роль мог сыграть туман.

Я вздрогнула, вспомнив туман в день своего прибытия.

Пенелопа Дейр отказалась от комментариев.

Честер Дейр основал Клиффсайд как противотуберкулёзный санаторий в 1925 году, в первую очередь для своих работников из разных сфер, внутри и за пределами Уортона, лечение в большинстве случаев проводилось бесплатно. Позже санаторий открыл двери для всех больных туберкулёзом. Сейчас поместье Клиффсайд известно как приют художников и писателей. Честер Дейр всю свою жизнь поддерживал искусство.

Похороны пройдут в ближайшее время.

Всё казалось таким простым — ветреная горная дорога, туман. Ужасная случайность! Так откуда моя уверенность в убийстве?

За двадцать лет, прошедшие с тех пор, я осветила сотни историй, в голове сохранилось бесчисленное количество деталей разных дел, перемешавшихся со временем. Закрыв глаза, позволила памяти вернуться ко дню, когда впервые оказалась на территории Клиффсайда. Столько лет спустя, я всё ещё помнила, те джинсы, чёрную водолазку и блейзер, в руках — блокнот, в животе — холод. Мой первый большой репортаж. И много решимости сделать всё правильно.

После разговора с полицией я опросила некоторых слуг. Всех их поразило горе, и это неудивительно, ведь они понесли ужасную потерю. Но мой радар улавливал что-то, о чём они не хотели говорить. Их лица. Бегающие глаза. Они что-то утаивали, но что? Подозрения? Вину? Угрызения совести? Может, всё вместе?

Я знала, что в особняке была экономка, которой подчинялся весь остальной персонал, но не смогла вспомнить кто именно. Это наверняка была Гарриет. Она проработала в Клиффсайде целую вечность.

Открыла другую папку, эта называлась «Дело Дейров, заметки». У меня была привычка переписывать заметки из блокнота в компьютерные файлы — трюк, которому меня научил один бывалый журналист в первый рабочий день. Это не только заставляло меня пересматривать детали моих статей, но и упрощало их хранение. Я не могла даже представить, сколько репортёрских блокнотов исписала за всё время своей работы. Объём не позволил бы сохранить их все. И сейчас я была рада тому, что могла всего лишь парой щелчков клавиш найти то, что мне было нужно.

Туман

Съехали со скалы. Машину нашли на дне.

«Конечно, это несчастный случай», — офицер Том Джонсон, полиция Уортона.

Честер Дейр, отец. Кэмомайл Дейр, дочь. «Милли». Мертвы.

Милли вылетела из машины. Ехала без ремня безопасности.

Персонал не говорит. Они знают больше, чем говорят.

Пенелопа Дейр — завтра интервью.

Продолжать. Гарриет Бейнс — главная экономка.

Всё-таки это была Гарриет. Теперь, немного освежив память, я смогла вспомнить её. Угольно-чёрные волосы, собранные в тугой узел. Деловое поведение. Строгая обувь. Я вернулась к заметкам.

Вопросы:

Что они делали в это время?

Почему выехали в туман и не подождали, когда он сойдёт? Опаздывали на поезд? Самолёт?

Были ли у Честера Дейра враги?

Каково состояние тормозов?

Глубоко вздохнув, я перечитала вопросы и вспомнила первый разговор с Пенелопой Дейр.

Я приехала в Клиффсайд на следующий день после происшествия, по её приглашению. И была ошеломлена — в день аварии она категорически отказывалась видеться даже с полицией. Я так и не поняла, почему полиция не настояла на разговоре. Это казалось странным, особенно теперь, когда я хорошо узнала за эти годы, как они работают в таких ситуациях. В то время я списала это на хорошие отношения богатых семей и стражей порядка, как это водится в маленьких городках. И всё ещё думаю, что было именно так, учитывая, как быстро они разобрались с инцидентом, и насколько срочно полиция убралась восвояси. И что тела похоронили без вскрытия, согласно воле семьи.

Я вспомнила, как ехала в Клиффсайд на старом зелёном джипе Чероки, и как потом тихо смеялась себе под нос, смотря на него, припаркованного между двух Бентли семейства Дейр.

Женщина — это была Гарриет, как мне теперь известно — ждала у входа, чтобы встретить меня.

— Мисс Пенни на веранде, — информировала она, провожая меня внутрь. — Она встретится с вами здесь.

Я вспомнила, что пока шла за Гарриет по особняку, у меня захватило дух от окружающего великолепия. Подумалось, неужели это и есть приют для художников и писателей? Хорошо, наверное, было бы сюда попасть!

Гарриет открыла передо мной стеклянные двери веранды, и я впервые увидела Пенелопу Дейр. Она стояла, как обычно, с королевской осанкой, обратив взгляд к заливу. Не знаю, почему я всегда помнила это — осанка не самая запоминающаяся деталь — но она очень чётко характеризовала обладательницу. Самоконтроль, строгость, жёсткость. Я увидела её покрасневшие глаза, когда мисс Пенни повернулась ко мне, а по щеке у неё текла скупая слеза, пока женщина не смахнула её.

— Вы вчерашняя журналистка? — спросила она, скрестив руки.

— Да. Элеанор Харпер. Мне очень жаль…

— Правда? Вам на самом деле не всё равно? — улыбнулась она, а её глаза снова наполнились слезами.

— Да, мисс. — Я утвердительно качнула головой, не понимая, почему она позвала меня сюда.

— Что ж, я рада это слышать, Элеанор Харпер. — Она указала на пару стульев. — Присаживайтесь.

Я села, и она опустилась на стул напротив. Но, не дав мне и шанса задать хоть один вопрос, стала говорить.

— Полиция считает, что произошёл несчастный случай, — начала она, глядя на меня. — А что вы думаете?

Я внутренне напряглась, жаль, что вместо многих лет опыта у меня были лишь дни. Мне не хватало знаний, что нужно говорить или делать в такой момент, так что я просто доверилась интуиции.

— Думаю, сейчас ещё рано делать выводы.

— Именно так я и считаю, — кивнула она.

Глубоко вздохнув, я открыла блокнот.

— Как вы сами думаете, что случилось с вашими отцом и сестрой? — поинтересовалась я её мнением.

— Я не знаю. — Она промокнула глаза платком. — Но точно знаю, что отец ездил по этой дороге сотни, нет, тысячи раз! Он говорил, что мог бы проехать там и вслепую. С ним наверняка что-то случилось на скале.

— Например, что?

Она покачала головой.

— Может, это было что-то вроде сердечного приступа? — предположила она. — Или...

— Или что?

— Я не знаю, — пожала плечами она. — Но они погибли, и теперь нужно найти причину.

Горе пробудило в ней потребность обвинять? Несчастный случай не укладывался в её голове. Но у меня тоже были такие же подозрения. За всем этим чувствовалось, что было нечто большее, чем просто старик, ведущий машину.

— Куда они собирались в такое раннее время? — задала вопрос я. — Они опаздывали на самолёт?

— Нет. — Она снова вытерла глаза. — Кэмомайл никогда бы не уехала, не предупредив меня. Мы были очень близки.

Я до сих пор помню грустную улыбку на её лице и слёзы, блестевшие в глазах.

— Но она уехала, — настаивала я. — Была в машине с вашим отцом. Они куда-то ехали.

— Нет, такого не могло произойти.

— Но...

Я не знала, как помягче выразить свою мысль. Их тела нашли вместе с машиной. Честер всё ещё был за рулем. Кэмомайл выпала. Но они оба были в машине, куда-то направляясь.

— Вы не понимаете, — снова начала она, её голос становился всё громче. — Полиция тоже не понимает, но к вашей чести, вы хотя бы пришли выслушать меня. Мы с Милли пошли спать, как обычно. Говорили о планах на завтра. Собирались пойти прогуляться. У нас были планы, видите, мисс Харпер?

— И вы верите, что эти планы помешали бы ей сесть в машину с отцом?

Она резко кивнула.

— Да. Она никогда, никогда ничего не делала, не сказав мне. Мы делили комнату, мисс Харпер, всю жизнь. Она бы никогда не встала так рано и не ушла, не разбудив меня. Никогда!

— И всё же она была в машине.

— В этом-то и загадка. — Она откинулась на спинку стула.

После разговора, углубившись в дело, я побеседовала с персоналом, с благословения мисс Пенни работники были откровеннее, но так и не нашла прямых ответов на свои вопросы. Что они делали? Куда направлялись? Самым странным был факт, что Милли покинула Клиффсайд, не предупредив сестру. Именно поэтому это происшествие не было простым несчастным случаем.

Но, в конце концов, моё внимание отвлекли другие дела. Я уехала и оставила Клиффсайд позади. И сейчас снова встретилась лицом к лицу с историей двадцатилетней давности, воспринимающейся только мрачнее после самоубийства мисс Пенни.

Я выудила из ящика письмо, которое она мне написала. Открыла, перечитала, надеясь найти что-то, что я, возможно, пропустила. Но оно всё так же воспринималось лишь предложением решить головоломку и завуалированной угрозой. Я вздохнула, размышляя, что же теперь делать, когда пара строк привлекла моё внимание.

«Мы с Милли всё детство бегали по этим коридорам, плескались в бассейне, играли на скале и писали в дневниках, пока не выключали ночью свет».

Дневники! Я быстро просмотрела свои заметки, выполнив поиск по слову — никаких упоминаний дневников. Она мне не рассказывала, что они с сестрой регулярно вели их. Я подняла глаза к потолку. Мисс Пенни и её сестра делили комнату на третьем этаже почти всю жизнь. Так может, дневники по-прежнему находились в доме?

Глава 10

Часы показывали почти восемь, но солнца пока ещё было достаточно. По-моему, в это время года оставался ещё час перед тем, как оно начнёт садиться. Вспомнив это, я обрадовалась и поднялась на третий этаж.

Я не была там с момента, как нашли мисс Пенни. Тогда я бежала на крик Гарриет так быстро, что не успела осмотреться. Я не знала, где нужно искать, и едва оказалась на этаже, как внутри всё похолодело. Включив свет, я резко вдохнула.

Мисс Пенни говорила, что во времена санатория на третьем этаже располагалась общая детская палата, и сейчас здесь мало что изменилось.

Деревянный пол доходил до стены с окнами, выходящими на дорогу. Два окна были приоткрыты, из-за чего шторы слабо колыхались. Лучи солнца освещали пылинки, плавающие в воздухе. В углу были свалены коробки. Среди них я увидела свои чемоданы и пару больших сундуков. На другой стороне комнаты была стена, явно добавленная в более поздние годы, чтобы сделать спальню. Комнату мисс Пенни. Я запомнила её в тот ужасный день, когда мы нашли тело.

Я хотела зайти и поискать дневники, но отвлеклась на сундуки у противоположной стены. Интересно, насколько сложно их открыть? Звук моих шагов эхом отражался от пустых стен, пока я шла к сундукам. Казалось, что сам звук в тишине комнаты был чем-то мерзким.

Открыв один из сундуков, я почувствовала, как мне в лицо ударил ледяной воздух. Откуда он взялся? Не из сундука ведь. Взглянула на окна, но шторы покачивались всё так же мирно. Я действительно почувствовала холод? Встряхнула головой и подумала, что уже много раз сомневалась в своих ощущениях с момента попадания в Клиффсайд.

В сундуке не нашлось никаких дневников. В нём было полно игрушек. Старых игрушек. Самосвалы с облезлой краской, старые телефоны с запутанными шнурами, сдувающиеся мячики. Печальные пережитки прошлого. Может быть, это игрушки мисс Пенни и Кэмомайл? Нет, разумеется, это игрушки детей, изолированных здесь во времена больницы. Я почти слышала тот же самый смех, звучавший под моими окнами ночью несколько дней назад. Дети, большинство из которых умирали, именно они играли с этими игрушками. Я вздрогнула при одной только мысли об этом.

Прямо напротив сундуков располагались две двери с почти стёршимися надписями: «Мальчики» и «Девочки». Очевидно ванные комнаты. Хоть я и не собиралась исследовать каждый угол дома, но почему-то мне очень сильно захотелось посмотреть, что внутри. Стараясь ступать как можно тише, я толкнула дверь с надписью «Девочки».

Размеры комнаты обескуражили меня: она больше походила на школьную раздевалку, чем на ванную в поместье. Полностью белая. На полу была восьмиугольная плитка, на стенах — плитка под кирпичную кладку. Сверху — множество маленьких прямоугольных окон. Должно быть, её недавно убирали: всё чисто, нигде ни единого пятнышка. У одной стены — кабинки, на другой — раковины, рядом с ними чистые белые полотенца. За углом я нашла четыре стеклянные душевые кабины, за ними, спрятанная за перегородкой, стояла огромная ванна на лапах с когтями. На полке у ванны — коллекция солей для ванн, лосьоны и пара свечей.

«Ах, — подумала я. — Это ванная мисс Пенни, разумеется. Поэтому комната такая свежая и чистая».

Вдруг я услышала звук льющейся воды. Выглянув из-за стены, увидела открытый кран одной из раковин и небольшую струйку. Он же был открыт, когда я зашла в комнату? Я так не думаю. Может, открылся сам по себе? Неисправная сантехника? Я уставилась на бегущую воду, не зная, что делать, потом просто закрыла кран и глянула в зеркало перед собой. Быстро, словно вспышка, там промелькнуло лицо. И пропало. Я обернулась.

— Гарриет? — прохрипела я, зная, что это не она.

Уверена, это было лицо ребёнка. Послышался смех, низкий и скрипучий, будто прилетевший из прошлого. Я прислушалась, но он рассеялся. И я сомневалась, был ли он на самом деле или мне почудилось.

Из-за всего произошедшего мне отчаянно захотелось выбраться оттуда. Я выбежала и поторопилась обратно в главную комнату. Сердце билось, как бешеное. Я только что видела и слышала призрака? Я не была уверена. Раньше думала, что выше всей этой чепухи, но холод, охвативший меня, ясно говорил: сейчас явно что-то произошло. Однако было совсем не понятно, что именно.

Я стояла, осматривая пустую комнату. Всё осталось на своих местах. Шторы, как и прежде, слегка покачивались, сундук был открыт. Но что-то изменилось. Представила, как выглядела эта комната во времена санатория, выстроенные в ряд кровати. Я почти на самом деле смогла увидеть комнату в прошлом, парящую за пределами настоящего. Больные дети вдали от родителей, в страхе размышляющие, вернутся ли они когда-нибудь домой.

Вздрогнув, осознала, сколько из них так и не вернулись. Туберкулёз был убийцей. Эта комната на самом деле являлась залом ожидания смерти, как и говорила мисс Пенни.

Было ли то, что я увидела и почувствовала отголоском детских страданий и боли, висящим в воздухе, скрывающимся в тёмных углах?

Я посмотрела на лестницу, и мои внутренности стянулись в крепкий узел. Страх окружил меня, зажал, словно тиски. Хотелось сбежать вниз на знакомый второй этаж, отказавшись от всего, что искала здесь. Но потом я подумала:

«Нет! Перешагни страх, Элеанор!»

Свет понемногу угасал, и нужно было заглянуть в комнату мисс Пенни, пока солнце совсем не ушло за горизонт. Если бы я спустилась сейчас, потом мне не хватило бы храбрости вернуться.

Я прочистила горло, подошла к комнате мисс Пенни и, повернув ручку, вошла внутрь.

В день, когда мы её нашли, я в суматохе и не запомнила, как выглядит комната. Не помню, чтобы я видела что-то кроме тела и письма. Но сейчас я могла всё исследовать.

Помещение на самом деле оказалось апартаментами с аркой, разделяющей комнаты. В главной комнате-спальне — две одинаковых кровати, у каждой деревянная тумбочка с маленькой винтажной лампой. На обеих кроватях кремовое шенилловое постельное бельё и несколько подушек с цветочным узором — красные, желтые, голубые, — все уложены на обеих кроватях одинаково. Окна занимали всю длину комнаты, под ними сиденье с аккуратно сложенными книгами.

Также два одинаковых платяных шкафа, стоящие вместе у одной стены, а в углу туалетный столик с огромным зеркалом и длинной табуреткой. Два набора серебряных расчёсок и зеркал лежали на столике, будто для того, чтобы хозяйки могли взять их в любой момент. Старомодная круглая стеклянная упаковка, в которой, как мне было известно, находились пудра и кисточка для неё, лежала на зеркальном подносе вместе с несколькими помадами.

Через арку располагался кабинет. Два стола друг напротив друга с одинаковыми зелёными лампами, стоящими на левых углах. Одну стену полностью занимал книжный шкаф, рядом два кресла с подлокотниками, между ними пуфик.

Мисс Пенни хранила мебель Кэмомайл все эти годы. Не то чтобы это было необычно. Я слышала, о родителях, которые долгое время после похорон оставляли всё на своих местах в комнатах покинувших их детей, или о жёнах, которые не могли себя заставить убрать вещи мужа из шкафа. Бабушка моего друга хранила трубку мужа около его любимого кресла тридцать лет, до самой своей смерти. Пока я осматривала комнату мисс Пенни, моя душа болела за неё, зная, что она жила с этим горем.

Я вздохнула и снова осмотрелась, раздумывая, где же может лежать дневник. В прикроватной тумбочке его не было. Где ещё можно посмотреть?

И тут я заметила на стене кабинета маленькую дверь, размером как раз для ребёнка. Она была приоткрыта, и из щели струился свет. Наклонившись, я зашла внутрь. И не была готова к тому, что увидела.

Это была игровая комната. С нескольких полок на стене на меня уставились потрескавшиеся лица как минимум дюжины кукол, теперь уже антикварных, но купили их наверняка новыми, когда девочки были ещё маленькими. Их платья поблёкли от множества лет, проведённых на послеполуденном солнце, которое и сейчас освещало их оранжево-красными закатными красками. Чайный сервиз стоял на маленьком столике в углу, два игрушечных медвежонка сидели на стульях рядом в ожидании чаепития. В углу под скатом крыши был спрятан сундук, наверняка он тоже набит игрушками. Но больше всего моё внимание привлёк огромный деревянный кукольный домик. Я рассматривала его, пока не поняла, что он был копией Клиффсайда.

Сев напротив него, я заглянула внутрь. Там была гостиная на первом этаже, вместе с мраморным входом. Куклы стояли группами, но больше их было за столом в обеденном зале. На кухне у плиты тоже стояла кукла. Я осторожно сунула внутрь руку и достала её. На ней были те же чёрные платье и обувь, что и на Гарриет. Вздрогнув, я вернула куклу на место.

На втором этаже домика куклы были в спальнях: одна рисовала, другая сидела за малюсенькой печатной машинкой, третья развалилась на кровати — гости Клиффсайда в творческом уединении. Здесь даже был кабинет директора с куклой за письменным столом. Ещё здесь был мой номер с мужской куклой, сидящей в большом кресле перед камином. Честер Дейр?

На третьем этаже копия комнат, в которых сейчас находилась я, с двумя куколками перед маленькой копией самого кукольного домика. Пенелопа и Кэмомайл?

Я покачала головой в восторге от чьей-то кропотливо-детализированной работы, создавшей в итоге миниатюрную версию Клиффсайда. Она в каком-то смысле превратила юных Пенелопу и Кэмомайл в богов, наблюдающих за жизнью каждого в этих стенах, управляющих их действиями, всеми командующих.

Внезапно крупная дрожь прошла по всему телу, и мне захотелось как можно быстрее убраться отсюда. Будьте прокляты дневники! Я вскочила на ноги, прошла через маленький дверной проем и уже почти вышла из спальни, когда заметила картину.

Она висела на стене между кроватями-близнецами. Не знаю, почему я не заметила её раньше. Написанные акварелью три девочки, каждая в ярком платье, стояли на цветочном поле. Сады Клиффсайда? Двое выглядели как Пенелопа и Кэмомайл. Они стояли вместе, взяв друг друга за руки. На лицах слабые улыбки, в глазах смех. За ними стояла ещё одна девочка. Она держала цветок, гладиолус, одетая в милое маленькое жёлтое платье, но её лицо отнюдь не было милым. Она смотрела прямо на меня, казалось, её взгляд был напряжённым и сосредоточенным. Она не улыбалась. На самом деле, она казалась угрожающей, и не побоюсь сказать, даже опасной! Мне стало страшно за юных Пенелопу и Кэмомайл, играющих с такой злобной подружкой.

Интересно, кем была эта девочка, и что заставило Честера Дейра повесить эту картину в комнате его дочерей?

Всё! Я больше не могла провести ни секунды в этом месте. Выбежав и захлопнув за собой дверь, быстро прошла по пустой комнате и поторопилась вниз, чувствуя всё большее облегчение с каждым шагом.

Наступала ночь, и я радовалась возможности вернуться в комнату, с запирающейся дверью, пока не стало слишком темно. Никаких исследований дома этой ночью! Надо перевести дух. Трясущимися руками я налила себе воды и села в кресло у камина, по телу пробегала дрожь от одной только мысли, насколько эта комната похожа на свою маленькую копию в кукольном домике наверху.

Глава 11

Я смотрела какие-то бессмысленные передачи по ТВ, пока не начали слипаться глаза. Пора спать. Надев пижаму, забралась под одеяло, ожидая, что сон придёт быстро. Так и вышло, потому что мне показалось, только я легла, тут же проснулась. Три тридцать. Я застонала. Только не снова. Я ненавидела просыпаться за несколько часов до рассвета. Редко получалось уснуть опять, и потом весь день я ходила вялая. Тем не менее, полная решимости, я легла обратно и закрыла глаза. И снова их открыла, когда услышала шум, несомненно, разбудивший меня. Я села и прислушалась.

Шаги. Наверху, на третьем этаже. Как будто кто-то бегал или быстро ходил туда-сюда по комнате. Но шаги не тяжелые, а мягкие, будто издававший их человек был очень лёгким. Меня озарило — дети! Звук напоминал детские игры.

Но такого просто не могло быть! Правильно? Я соскользнула на пол и натянула на себя одеяло, выдумывая правдоподобные объяснения тому, что услышала. Мисс Пенни упоминала, что уборщицы часто работают по ночам, чтобы не беспокоить гостей днём. Может, дело в этом? Возможно, но что нужно убирать, чтобы бегать туда-сюда по комнате? Никто не станет бегать со шваброй или метлой!

Может быть, животные? Возможно, енот или белка как-то пробрались в особняк? Я не знала. Но звук был слишком громким для таких маленьких животных.

Неужели Гарриет? Я не могла даже представить, что и зачем она могла там делать.

Постепенно звук шагов стал затихать, а вскоре и вовсе прекратился. Я лежала на кровати, окончательно проснувшись. Как ни старалась, не могла придумать ни одной причины, почему кто-то мог бегать на третьем этаже в этот час.

Могло быть только одно объяснение — играющие дети. Хоть я и знала, что в Клиффсайде нет ни одного живого ребёнка. Может, дети из туберкулёзного отделения? Возможно. Но тут меня осенила другая мысль — это могли быть Пенелопа и Кэмомайл! Снова вместе, в комнате, которую они когда-то делили.

Весь остаток ночи я не сомкнула глаз. Когда, наконец, поднялось солнце, я спустилась к завтраку, чтобы расспросить Гарриет о том, что слышала этой ночью.

За кухней обнаружился зимний сад. Как и говорила мисс Пенни — огромная восьмиугольная комната, полностью из стекла, включая сводчатый потолок. Все окна были открыты, на потолке медленно вращался вентилятор. Везде растения, некоторые я не знала, но другие, вроде папоротников, выглядели знакомо. В центре комнаты стоял фонтан, вокруг расставлены стулья, и я заметила плавающих в воде золотых рыбок. Тут и там парами стояли плетёные ротанговые стулья с подушками в зелёных тонах. Пол был выложен тёмно-зелёной и чёрной плиткой в стиле ар-деко, как мне показалось. Вдоль стены тянулся длинный стеклянный стол, около него — десять стульев с чёрной кожаной обивкой. На столе лежало несколько газет, рядом — накрыто к завтраку, видимо, для меня.

Не знаю, из-за журчания фонтана или из-за солнечного света, струящегося сквозь стекло и листья, но, зайдя сюда, я почувствовала, что моё кровяное давление упало на несколько делений.

«Какое умиротворяющее место для начала дня», — подумала я.

Оно почти заставило меня забыть о том, что случилось прошлой ночью.

Меня ожидали серебряный кофейник и несколько тарелок: с яичницей, колбасой и свежими булочками. Усмехнувшись над таким огромным количеством еды только для меня, я поняла, что Гарриет снова устроила репетицию. Гости должны были прибыть уже на следующий день, и я слышала, как она говорила что-то о новой работнице на кухне.

Наполнив тарелку, я села за стол, развернула газету и уже наслаждалась первым глотком кофе, когда в голову пришла странная мысль. Несколько ночей назад мне снилось, что нахожусь в зимнем саду. Но за всю неделю я заглядывала сюда всего пару раз. Я сделала ещё глоток кофе и задумалась. Может, я заходила в зимний сад, когда побывала в Клиффсайде впервые, двадцать лет назад? Нет... Этого не могло произойти. Я понятия не имела, что такое зимний сад, когда приехала сюда, мисс Пенни пришлось мне это объяснять.

Гарриет вошла через распашную дверь, прервав мои мысли.

— Доброе утро, мэм, — поздоровалась она. — Надеюсь, вы хорошо спали?

— Вполне, — ответила я, слегка поморщившись. — Я проснулась посреди ночи. Потому что что-то услышала.

— Что вы услышали, мэм?

— Похоже, кто-то был наверху, на третьем этаже, — пояснила я. — Я знаю, это звучит глупо, но казалось, что там играют дети.

Гарриет скрестила руки на груди.

— Все немного нервничают с тех пор, как умерла мисс Пенни, — сказала она. — А вы ещё и на новом месте.

— Да, но...

— Клиффсайд — очень старый дом, мисс Харпер, — прервала она меня тихо, как будто разговаривала с ребёнком. — Действительно очень старый. Иногда он стонет и скрипит, особенно во время смены сезонов, как сейчас. Вы ещё не привыкли к здешней жизни, не привыкли к звукам, которые можно услышать ночью. Здесь нечего бояться, уверяю вас.

Я сделала глоток кофе, всё ещё не убеждённая её словами.

— И здесь нет никаких детей, — добавила она. — Вообще нет.

Решив оставить этот разговор, по крайней мере, на время, сменила тему.

— Я помню, мисс Пенни говорила, что ваша мать была здесь пациенткой. Она упомянула, что вы, возможно, захотите рассказать мне кое-какие истории о Клиффсайде тех дней, истории о вашей матери.

Её лицо немного смягчилось.

— Да, мама была здесь, — кивнула Гарриет. — Она всегда считала, что мистер Дейр и доктора спасли ей жизнь. Это главная причина, почему я хотела работать здесь, как только туберкулёз излечили, а это место превратили в то, чем оно является сегодня.

— Потому что Клиффсайд спас жизнь вашей матери?

— И тем самым дал жизнь мне. Благодаря Клиффсайду я вообще здесь. Умри моя мать от туберкулёза, я бы никогда не родилась. Вот почему я хотела посвятить свою жизнь служению этому особняку.

Я кивнула, переваривая информацию. Верный сотрудник.

— Насколько я понимаю, не всем здесь так повезло, как вашей маме.

— Нет, конечно, — согласилась она. — Конечно, нет.

— Как долго ваша мать была здесь? — поинтересовалась я.

— Почти год, с шести до семи лет, — ответила она со вздохом.

Она уже собиралась разговориться, но тут я допустила ошибку:

— Гарриет, вы не могли бы присоединиться ко мне и рассказать несколько историй о ней? Очень хотелось бы их послушать.

Я чуть не прикусила язык, когда эти слова слетели с моих губ. Ведь знала, что лучше не встревать, когда заговорил молчаливый собеседник. Надо было просто дать ей выговориться.

Она откашлялась и поправила фартук.

— Я с удовольствием расскажу вам всё, мэм, обязательно расскажу. Как-нибудь в другой раз. Уже завтра прибудут гости, у меня нет времени сидеть и болтать. Мне нужно вернуться к работе, если вы не против.

Я поняла, что наш разговор подошёл к концу.

— Конечно, — ответила я, гоняя остаток яичницы по тарелке. — Я только закончу завтрак и сама займусь работой.

И она ушла. Придётся послушать о детях Клиффсайда в другой раз. Я надеялась... Что ж, я не совсем могла сформулировать, на что надеялась. Возможно, что, слушая истории о реальных детях, которые здесь жили и умирали, я могла бы очеловечить всё потустороннее, что слышала и видела. В конце концов, если знать имена и истории людей, которые преследуют твой дом, они станут более реальными. Или, по крайней мере, менее страшными.

Я вспомнила о подруге, которая недавно купила очень старый, величественный дом. Вскоре после переезда стали происходить странные вещи. Лампы загорались и гасли. Окна, которые точно были закрыты, оказывались открытыми, когда она заходила в комнату в следующий раз. Двери запирались и открывались сами по себе. На задней лестнице было смертельно холодно, там не могла пройти даже собака. И сама подруга часто чувствовала, как её дёргают за волосы или толкают в спину.

Она изучила историю дома и выяснила, что сто лет назад в этом доме покончила с собой горничная. Она даже нашла имя этой горничной — Сара. Так, вооружившись этой информацией, она просто стала говорить: «Сара, прекрати это», — когда происходили потусторонние вещи. И Сара прекращала.

— Ох, она всё ещё здесь, — делилась подруга. — Она просто больше не трогает меня.

У неё получилось вернуть себе самообладание. Интересно, смогу ли я сделать то же самое?

Глава 12

Я разложила по порядку досье на гостей и проверила их комнаты, все сияли чистотой. Подобрала наряд на завтра — чёрное трикотажное платье и балетки. Передала через Гарриет сообщение персоналу о короткой встрече сразу после завтрака, чтобы удостовериться, что всё идет как надо, больше для собственного спокойствия, чем для них. Я полностью подготовилась к завтрашнему приезду гостей, а ведь ещё даже не обед.

И не знала, чем занять остаток дня. Можно было пойти на третий этаж поискать дневник мисс Пенни, но после вчерашнего не было никакого желания туда возвращаться. Сейчас там было тихо. Не нужно будить спящих призраков.

Пусть тайна пока терзала мой разум, но, откровенно говоря, мне было о чём ещё позаботиться. Что бы на самом деле ни случилось с Честером и Кэмомайл Дейрами многие годы назад, и какой бы ни была причина у мисс Пенни покончить с собой накануне прибытия новой группы в Клиффсайд, ничего из этого не касалось происходящего сегодня, кроме её полного угроз письма.

Я выглянула в окно и увидела, как ярко светит солнце в чистом голубом небе. Взгляд упал на лес прямо за двором, и я осознала, что ещё ни разу там не бывала. Мисс Пенни рассказала мне об обширной системе лесных тропок. Почему бы не побродить среди деревьев? Недолгая прогулка на свежем воздухе не помешает. Хотелось немного размяться ещё с момента, когда я только здесь оказалась. Хоть со спортом я и не дружила, почему-то здесь мне хотелось разминаться, гулять и даже бегать. Меня переполняла энергия, предлагая испытать пределы своего тела.

Значит, так и надо. Нечего сидеть в доме! В прихожей, вроде как, была карта тропинок, поэтому я натянула кроссовки и поторопилась вниз по лестнице.

Там, на самом деле, стоял стол, а на нём лежали несколько брошюр с картой местности. Взяв одну, я почти вошла в лес, когда кое-что вспомнила. Поместье было ещё не очень хорошо изучено мною, и даже с картой я могла потеряться на этих сорока акрах земли. Нужно, чтобы кто-то знал, что я в лесу, если это всё-таки произойдёт. Как мне было известно, здесь проходили учения Вайлдернесс 101, и пусть этот лес был не самым непроходимым, хотелось быть в безопасности. Хорошо было бы напомнить завтра об этом гостям.

Вероятно, Гарриет была на кухне, поэтому я пересекла фойе и направилась к ней. Но едва открыв дверь, я застыла как вкопанная.

У одной стены кухни стоял гигантских размеров холодильник, у другой — ресторанные плиты, над которыми висели кастрюли и сковородки из нержавеющей стали. На мраморных поверхностях стояло множество современных приборов. Посреди комнаты находился длинный кухонный стол, на нём лежала скалка, а рядом кусок теста.

Я моргнула и потрясла головой, не совсем понимая, что произошло.

Недавно, в ночь, когда я впервые встретила Нейта, я была на этой же кухне и удивлялась, насколько она стара. Я могла бы даже поклясться, что она была полностью белой, в фермерском стиле! Разве я этого не видела? И молоко в стеклянных бутылках… Я варила кофе в старой кофеварке, разве не так?

Пока я стояла, разинув рот, вошла Гарриет с серебряными подносами в руках.

— О! Мисс Харпер! Что я могу для вас сделать?

Я медленно покачала головой.

— Я не знаю.

Она со стуком поставила подносы на стойку.

— Что-то случилось, мэм? — встревожилась она и положила руку мне на плечо. — Мисс Харпер? С вами всё в порядке? Вы, кажется, немного озадачены.

— Гарриет, когда отремонтировали кухню? — осторожно спросила я, не очень-то желая услышать ответ.

Догадывалась, что это произошло не в последние пару дней.

— Кажется, в две тысячи одиннадцатом, — ответила она. — А в чем дело?

— А как она выглядела раньше?

— До ремонта? Довольно ужасно, но вы этого не слышали, — усмехнулась она. — Много зелёных оттенков. Столешницы, бытовая техника. Знаете, цвет авокадо, который был в моде в семидесятые. До этого кухня была более строгой и промышленной в соответствии с первоначальной работой Клиффсайда.

Я огляделась, не вполне веря тому, что видела или слышала.

— Почему вас так волнует кухня, мисс Харпер? Что-то не так с едой?

Её вопрос вывел меня из ступора.

— Нет, нет, — поспешила ответить я. — Ничего подобного. Еда великолепна, Гарриет, правда. Это просто...

Я понятия не имела, что делать дальше. Не рассказывать же ей о том, что я видела кухню образца пятидесятых пару дней назад!

— Ну, тогда хорошо, — кивнула она, снова взяв подносы в руки. — Они сами себя не отполируют, не правда ли? Я просто искала Сильвию. Вы её не видели?

После знакомства с таким большим количеством сотрудников я даже не могла предположить кто это. И тут вспомнила, зачем вообще пришла на кухню.

— Гарриет, я искала вас, потому что собираюсь прогуляться по округе.

Замолчала, чувствуя вину за то, что хотела сделать, пока она суетилась, занятая, как пчела.

— Я подумала, что будет полезно познакомиться с новыми владениями перед прибытием гостей. На случай, если у них будут вопросы, — быстро добавила я.

— Ох, да, — кивнула Гарриет. — Да, конечно. Надо это сделать, мэм.

— Хотела, чтобы вы знали, куда я иду. Если не покажусь к ужину, значит, блуждаю по лесу.

Я смогла выдавить из себя смешок. Она улыбнулась.

— Я пошлю поисковую группу, если не увижу вас собственной персоной в гостиной в пять тридцать.

Она осталась на кухне, а я направилась во двор с картой в руке, думая, что в таком месте должна быть система, которая помогла бы отслеживать местоположение людей. Не то чтобы мне всё время нужно было следить за гостями, просто в окрестностях много опасностей: лес с множеством развилок и поворотов, в которых можно было бы запросто потеряться, озеро со всем его могуществом, в конце концов, утёс. По телу пробежала дрожь от одной мысли о нём.

Я вприпрыжку пробежалась по лужайке, наслаждаясь ощущением разминки. Никогда не любила бегать, но было приятно наконец-то сделать пару упражнений.

На опушке леса остановилась, заметив деревянный указатель. «Тропинка Пенни». Выудила из кармана карту и проверила — да, здесь была такая. Она извивалась по лесу, пересекала небольшой ручей, добиралась до озера, перед тем как развернуться обратно к лугу. Легенда гласила, что она была длиной в три с половиной мили. Идеально. Она вела только в одну сторону, и если никуда не сворачивать, то можно было прийти туда, откуда начала.

Были и другие тропы. Тропинка Милли шла вдоль скалы и поднималась на холмы, тропинка Честера шла вокруг участка и соединялась с другой тропой, ведущей в город, примерно в десяти милях отсюда, а тропинка Темперанс петляла через всю собственность, извиваясь и изворачиваясь. От неё пока что стоило держаться подальше. Я надеялась, что на перекрёстках есть указатели, подсказывающие, в какую сторону идти.

Взглянув на карту, я увидела, что трассы различались по сложности в зависимости от ровности. У Пенни был средний уровень. К тому же, зимой они служили лыжней. Прямо как в национальном парке. Замечательно иметь подобное прямо за дверью!

Я убрала карту и шагнула с солнечной опушки в тенистый лес. Хвойный запах сосен, витавший в воздухе, мгновенно расслаблял. В дыхании Северных Лесов было что-то особенное — смесь хвои, земли, чистой прохлады озера Верхнее — всё это казалось мне целебным бальзамом. Не успокоительным, ведь среди деревьев я чувствовала, как сквозь меня течёт энергия. Больше релаксантом, умиротворяющим ладаном, который объединял меня с окружающим миром. Именно это я и чувствовала, когда шла, и хвойные иголки, устилающие тропинку, хрустели у меня под ногами.

Гигантские сосны возвышались над головой, и я пыталась угадать, вырубали ли когда-нибудь эти леса. Исторически сложилось так, что Северные леса заготавливались на рубеже веков, но эти деревья казались такими древними, высокими, сложно было поверить, что они выросли в то время. Интересно, кто видел эти деревья, когда они были саженцами? Стояли ли они стеной, когда разворачивалась революция?

За одним из поворотов я наткнулась на огромный тополь, его белая кора блестела на солнце, а крона развевалась на ветру. Вспомнились слова мисс Пенни о том, что поместье всегда принадлежало Дейрам, так что, возможно, это отец Честера избавил свой участок от лесопилочных баронов.

Я продвигалась дальше, стараясь унять хаос в голове. Вдыхала-выдыхала, вдыхала и выдыхала в такт шагам, в каком-то смысле медитируя, и вскоре все мои беспорядочные мысли — о гостях, о мисс Пенни, даже об истории особняка — растаяли, и я просто находилась здесь и сейчас, переставляя одну ногу вперёд другой. Солнце пробивалось тонкими струйками сквозь сосновые ветви и кленовые листья, освещая дорогу передо мной. Лес казался зачарованным из-за ковра мягкого, зелёного подлеска, как будто в любой момент можно было столкнуться с феей или эльфом.

Тропа увела меня вниз по склону холма, и я увидела старый деревянный мостик, перекинутый через небольшой ручей. Постояла посередине, наблюдая, как вода пузырится, сбегая по течению, и время от времени в ней оказывался путешествующий листик. Услышав тихий шорох, я подняла голову, как раз вовремя, чтобы увидеть олениху и двух пятнистых оленят, осторожно спускающихся на водопой. Олениха впилась в меня взглядом — заботливая мать со своими детенышами — и я затаила дыхание, надеясь, что не спугну их.

«Я не причиню тебе вреда», — постаралась передать ей я.

Показалось, что она поняла. Напившись, семейство вернулось в лес, исчезнув так же тихо, как и появилось. Знак, чтобы продолжить путь.

Я пересекла мостик и двинулась дальше. Тропа здесь была круче, извилистая и неровная, она спускалась с утёса к озеру. В нескольких местах я с трудом держала равновесие, жалея, что надела кроссовки, а не походные ботинки.

Вскоре тропа вывела меня сквозь деревья на каменистый пляж. Я оглянулась, пытаясь сориентироваться. Отсюда нельзя было увидеть поместье. Это была не та часть берега, которую видели мы с Нейтом пару дней назад, но я предположила, если идти достаточно долго, я её найду. Просто я не знала, куда именно идти. Неважно. Карта подсказала, что тропинка Пенни начиналась на четверть мили ниже по берегу, и она приведёт меня обратно к старту.

Озеро блестело в лучах полуденного солнца и мягко плескалось у каменистого берега. Устроившись на большой коряге, я смотрела на воду и острова вдалеке. Озеро Верхнее обладало магией, мифами и силой, которую трудно было описать даже людям, живущим вдоль его берегов. Я чувствовала себя умиротверённее рядом с этим великим озером. Позволила безмятежности окутать меня, наполняясь ею вместе с прохладным, чистым воздухом. Это опьяняло, и вселяло такое спокойствие, какого не было уже давно.

Там, на берегу озера, у меня возникло ощущение, что в мире всё в порядке, и я нахожусь на своём месте. У меня была новая работа, я жила в прекрасном месте.

Гости приезжали на следующий день, и мы полностью подготовились к их прибытию. Да, здесь происходило много странных вещей — кухня, жуткий третий этаж, трагедия мисс Пенни, нераскрытая тайна, пронизывающая всё вокруг — но, каким-то образом, озеро делало все эти проблемы маленькими и очень далёкими.

Поднявшись на ноги, я побрела по берегу, пока не наткнулась на старый деревянный док с причалом, вытянувшимся в воде. На днях я уже видела один док, но не этот. Шаря глазами по берегу, надеялась увидеть второй док, но заметила, что нахожусь в бухте, и примерно через полмили берег скрывался за скалой.

Док был закрыт, я прошла по причалу и села на край, свесив ноги к кристально чистой воде. Незнакомый голос вырвал меня из грёз, когда я любовалась танцем света на её поверхности:

— Кто здесь?

Обернулась и увидела старика, выглядывавшего из-за двери дока.

— Ой! — подскочила я. — Я и не знала, что здесь кто-то есть.

— Ты новый директор Клиффсайда, — выдал он, открывая дверь шире и подходя поближе ко мне.

— Да, это я, — согласилась, улыбнувшись ему. — Элеанор Харпер.

Но старик не улыбнулся в ответ. В его глазах читалась настороженность, а взгляд был суров.

— Тебе нельзя здесь находиться.

Его замечание задело меня, словно холодный ветер, и я вскочила на ноги.

— Мне очень жаль, — быстро произнесла я. — Я шла по тропинкам и думала, что всё ещё на территории Клиффсайда. Я ужасно сожалею, что пришла без приглашения.

Хотелось уйти и вернуться обратно в зачарованный лес, подальше от этого противного старого болвана, но он встал между мной и берегом. Не хотелось отталкивать его с дороги, поэтому я застыла на месте.

Он скрестил руки на груди.

— Всё правильно, это всё ещё Клиффсайд. Ты не вышла за его границу.

— Но тогда я не совсем понимаю, что вы имели в виду, — возмутилась я, прищурившись.

— Тебе не надо было сюда приходить, — повторил он. — В это место. В Клиффсайд.

Внезапно он показался мне гораздо больше, чем был на самом деле. Стал более внушительным. Мне подумалось, вдруг придется прыгать в воду, чтобы сбежать, но я знала, что вода сейчас ледяная.

— В общем-то, меня пригласила Пенелопа Дейр и наняла в качестве директора. Так что здесь мне придётся с вами не согласиться, — ответила я громче.

Что он себе позволяет?

— А теперь извините, мне надо вернуться в дом. — Я сделала пару шагов вперёд.

— Именно об этом я и говорю, мисс, — пояснил он, не двигаясь с места. — Дом. Это место вам не подходит. Оно никому не подходит. Гостям здесь тоже не место.

Мне очень сильно хотелось убраться подальше от этого человека, но напряженность его слов приковала меня к причалу.

— Почему вы так говорите? — прохрипела я.

Он взял меня за руку и заглянул в глаза.

— Потому что в Клиффсайде живет сама Смерть. Она забрала мисс Пенелопу. И тебя она тоже заберёт.

Я выдернула руку из его хватки.

— Это смешно, — отрезала в ответ.

Но сама не верила в свои слова. Я чувствовала, как меня обволакивает ледяной холод.

— Ты знаешь, что я говорю правду, — сказал он, широко раскрыв прозрачно-голубые глаза. — И знала раньше, перед тем как прийти сюда. Ты чувствовала, как она тянется к тебе.

Вспомнился щемящий душу страх, преследовавший меня месяцами до прибытия в Клиффсайд. Может?..

— Это место не знало ничего, кроме смерти со времён постройки, — продолжал он, говоря теперь быстрее, а его голос стал тише. — Так много страданий. Многие пришли, немногие ушли. Дети, мисс. Эти невинные маленькие дети! Она забрала почти всех! Такие события меняют место. Смерть так часто приходила сюда, что решила остаться. Когда пациенты ушли, она осталась. Если Смерть захватывает власть, она проникает в само основание.

— Мне пора, — заторопилась я, протиснувшись мимо него, и поспешила к берегу.

— Смерть забрала Дейров! — крикнул он мне в след.

Остановившись, я обернулась.

— Да, они умерли, — ответила, чуть громче, чем хотела. — Все умирают. В этом нет ничего сверхъестественного. Честера и Милли убил несчастный случай. Мисс Пенни…

Я затихла.

— Ты знаешь, в тот день произошёл не несчастный случай, — настаивал он. — Ты знаешь, мисс Пенни умерла не по своему желанию. Это была Смерть, жаждущая платы.

Отступив на несколько шагов, я развернулась, чтобы уйти. С меня было довольно. Он явно страдал слабоумием и мог быть опасен.

— А почему, по-твоему, сюда постоянно приходит так много людей?

Я побежала.

— Это для неё! Она всегда кого-нибудь забирает! Она и тебя заберёт, если ты не сбежишь, пока можешь!

Я бросилась в лес, с колотящимся где-то в горле сердцем.

Кто это был? Интересно, знает ли его Гарриет, или это незнакомец, случайно нашедший убежище в старом доке?

«Должно быть, так оно и есть, — уговаривала я себя, взбираясь на холм, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что он меня не преследует. — Просто слабоумный бездомный укрылся в доке».

Я спешила по тропинке к дому.

Надо сказать Гарриет и мистеру Бейнсу об этом, или самой позвонить в полицию, чтобы его забрали в больницу, где ему самое место. Нельзя, чтобы кто-то из гостей его встретил. Он напугает их до полусмерти всей этой чепухой, как и меня.

Примерно через милю извилистой тропинки, нашлась дорога обратно. Я глубоко вдохнула. Там был Клиффсайд, который уже стал казаться мне домом. Там была красивая лужайка, плавно спускавшаяся к утёсу, а в саду возился мистер Бейнс. Никогда в жизни я не была так рада кого-то увидеть. Я поспешила к нему. Заметив меня, он поднялся и снял садовые перчатки.

— Здравствуйте, мисс Харпер, — поприветствовал он меня, широко улыбаясь. — Могу я чем-то помочь?

Моё сердце всё ещё бешено колотилось. Я глубоко вздохнула и наклонилась.

— В чём дело, мисс? — обеспокоился мистер Бейнс, и улыбка на его лице сменилась озабоченностью. — Вы будто увидели привидение.

В тот момент я не была уверена, что не видела его.

— Я гуляла по тропинкам… — начала я.

— Вы случайно наткнулись на оленей у ручья?

Я улыбнулась, вспоминая.

— На оленят и их маму, — подтвердила я.

— В этом году их двое, — сообщил он, вытирая лоб перчаткой. — Я называю их Бесси и Белль. Зимой оставляю для них кукурузу на опушке. В этом поместье не охотятся, и они здесь прячутся.

Кукуруза для оленей? Это была такая милая, обыкновенная вещь, что я вдруг почувствовала себя глупо, вспоминая свою странную встречу со стариком. Но у меня не было выбора.

— Я дошла до дока в бухте и встретила очень странного старика.

Он кивнул, прекрасно понимая, о ком я говорю.

— Вы встретили старину Пита.

Значит, это был не призрак.

— Вы его знаете? Старика из дока.

— Он местный рыбак. Его семья из поколения в поколение рыбачила здесь. Отец Пита и отец его отца. Старый док стоял там задолго до Клиффсайда. Мистер Дейр позволил им остаться. Они никогда не доставляли нам хлопот, а в старые времена у нас всегда была свежая рыба прямиком из озера.

— Он больше не рыбачит?

— Ох, нет, нет, — пояснил мистер Бейнс. — Уже много лет как не рыбачит. Он вышел в отставку, когда его сыновья вошли в дело.

— Значит, у него есть семья?

Мистер Бейнс покачал головой.

— Уже нет. Его сыновья погибли на воде. Их забрало озеро, упокой Господь их души. Они были хорошими. Вскоре после этого умерла жена Пита. От разбитого сердца. По крайней мере, так говорили.

Теперь всё стало ясно. Как ужасно потерять всю свою семью. Неудивительно, что этот человек думал, будто здесь обитает сама Смерть. Наверное, на его месте я чувствовала бы то же самое.

— Это, по крайней мере, объясняет хоть что-то.

Я покосилась на мистера Бейнса.

— Мне показалось, будто он... Ну... — я запнулась на полуслове. — Мистер Бейнс... Может быть, у него какое-то психическое заболевание?

— Он может казаться немного странным, — усмехнувшись, ответил мистер Бейнс. — Но с головой у него всё в порядке. Старина Пит безобиден, мисс Харпер.

Меня не убедили его слова.

— В том-то и дело, — настаивала я. — Не уверена, что он безобиден. Он выглядел угрожающе. И только что напугал меня. Сильно напугал!

— Угрожающе? — удивился мистер Бейнс и положил руку мне на локоть. — Что именно он сказал?

— Сказал, что я вообще не должна была приезжать в Клиффсайд, — поморщившись, повторила я слова старика. — Сказал, здесь живёт сама Смерть.

Мистер Бейнс на мгновение замер, глядя мне в глаза. Вспышка злости промелькнула на его лице, а затем сменилась беспокойством.

— Сама Смерть? Пит так сказал?

— Именно так, — подтвердила я. — И ещё много всякой чепухи о том, что Смерть забрала мисс Пенни и придёт и за мной.

— О Господи! — выдохнул он и покачал головой.

— Из-за этого мне показалось, что у него деменция или что-то подобное.

Мистер Бейнс кивнул, глядя в сторону леса.

— Вы сказали, что у него нет семьи, — продолжала я. — Думаю, не позвонить ли нам в полицию? Похоже, ему нужна медицинская помощь. Вероятно, ему нужно в дом престарелых?

Он снова посмотрел на меня.

— Ох, я не знаю насчёт этого. Может, у него просто выдался особенно плохой день? Он становится таким в годовщину смерти своих сыновей. Я спущусь и поговорю с ним. Посмотрю сам, что к чему.

— Я бы тоже хотела, — сказала я. — Он говорил абсолютную чепуху, но сам в неё верил. Мне совершенно не нужны его беседы с гостями и разглагольствования о Смерти, живущей над их головами.

— Сейчас же спущусь туда и поговорю с ним, — засобирался мистер Бейнс. — Не беспокойтесь, мисс Харпер.

— Спасибо. — Я дотронулась до его руки. — Я благодарна вам за это. Даже с вашей помощью, с Гарриет и остальным персоналом, я всё ещё чувствую себя слепой курицей, когда дело касается гостей. Потому что это моя первая группа. Я очень хочу, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки, в память о мисс Пенни. Мне хочется оправдать её доверие.

Моя речь вызвала широкую улыбку на лице мистера Бейнса.

— Никаких сомнений, мисс Харпер. Мы все доверяем вам. Мы знаем, что теперь, когда мисс Пенни больше нет, вы как раз тот человек, который способен управлять Клиффсайдом.

Как будто тяжесть спала с моих плеч. Мне хотелось обнять его, но я не была уверена, что это уместно, поэтому сжала его руку.

— Спасибо, я ценю ваше доверие, — поблагодарила я. — Хочу вернуться в особняк. Вы же дадите мне знать, когда поговорите с Питом и всё уладите?

— Конечно, мэм, — кивнул он решительно, прочищая горло. — Сейчас же отправлюсь в бухту.

Повернувшись, я направилась через лужайку к веранде, чувствуя облегчение от замедляющегося пульса. Пит был просто печальным, обманутым стариком, охваченным горем. Вот и всё.

Глава 13

Ливень разбудил меня. Лёжа в кровати и наблюдая, как капли бьют в окно, я громко застонала. Я любила дождь, но почему именно сегодня? Гости должны были приехать к полудню, и хотелось устроить для них небольшой приём на веранде. Выскользнув из постели, я подошла к окну. Серые тучи застилали собой всё небо. Они явно не могли рассеяться в ближайшее время.

Что ж, просто придётся перенести приём в другое помещение. Лучшие планы, как говорится…

Час спустя, приняв душ и одевшись, я схватила блокнот и спустилась вниз к завтраку. Команда Гарриет уже работала. Одна из девушек в последний раз пропылесосила ковры, другая держала в руках метёлку из перьев, а третья водила шваброй по мраморному полу в прихожей. Ни единого пятнышка перед прибытием войск!

Я делала первые глотки кофе, когда ко мне подошла Гарриет с завтраком на подносе — омлет, сосиска и жареные помидоры.

— Мы в последний раз вычищаем посуду, — отчиталась она, выставляя передо мной тарелку.

Я улыбнулась ей.

— Представление начинается, Гарриет.

— Это так, — согласилась она, поправляя передник.

— Думаю, мы готовы как никогда.

Она быстро кивнула мне.

— Может, мы перенесём приём в зимний сад? — спросила она.

— Я тоже так думаю, — согласилась я, вздыхая и глядя в окно на дождь. — Почему этот день не мог быть солнечным?

— Мистер Бейнс поставит двух своих людей с зонтами под арку. Чтобы проводить гостей в дом.

— О, прекрасно! — обрадовалась я.

Сделав глоток кофе, открыла блокнот с расписанием на ближайшие дни.

— Я вижу, Чарльз встречает четверых гостей в аэропорту: Кассандру Аббот, Генри Далтона, Диану Купер и Бринн Кендрик. Они будут здесь в полдень. Ричард Бэнкс, однако, ведёт машину сам.

— И когда он прибудет? — напряглась Гарриет.

— Точно не знаю.

Я достаточно узнала Гарриет, чтобы понимать — она не любит неопределённость. В информационных пакетах мисс Пенни уведомила всех, что их ждут в полдень, но этот человек вёл машину сам, и мы не знали, когда он появится.

— Наверное, надо было с ним связаться и узнать?..

Она подняла брови.

— Хорошо…

Ей не нужно было заканчивать свою мысль. В следующий раз мне не стоит оставлять всё как есть.

— Я буду приветствовать каждого по мере прибытия, — продолжила я. — Буду на входе примерно в одиннадцать сорок пять, просто на всякий случай.

Гарриет побледнела и посмотрела на меня так, словно я дала ей пощёчину.

— О нет, нет, мисс Харпер! — запротестовала она. — Так не делается!

— Как не делается? — нахмурилась я.

— Директор не сопровождает гостей в Клиффсайд, — объяснила она. — Это работа персонала. Мы поприветствуем их, покажем комнаты, разберёмся с багажом и так далее. Вы встретитесь с ними на уже торжественном приёме.

Мне это показалось глупым — в конце концов, это я директор — но Гарриет была приверженкой традиций. В Клиффсайде всё делалось согласно традициям. Ричард Бэнкс уже «подбросил муху в суп» самостоятельным прибытием, ещё одно отклонение заставило бы голову Гарриет взорваться.

— Конечно, — согласилась я.

Полагаю, что смогу внести изменения позже, когда на моём счету уже будет несколько сессий. Пока же я считалась новенькой.

— Где мне тогда быть, пока они будут прибывать и устраиваться?

— Мисс Пенни всегда наблюдала из окон директорского кабинета, как и её отец, — проинформировала меня Гарриет. — Так вы сможете понаблюдать за ними перед встречей и составить первое впечатление.

— Звучит неплохо, — согласилась я, делая ещё один глоток кофе. — Так и сделаю.

— Я позвоню, когда они соберутся в зимнем саду, — предложила она.

— Поняла.

— А теперь я оставляю вас, завтракайте. — Гарриет развернулась на каблуках. — Я должна позаботиться о приёме и обеде.

Доев яичницу с колбасой, ещё раз перечитала имена гостей и род их занятий. Я делала это несколько дней подряд, чтобы ознакомиться с ними и их работой, желая запомнить как можно больше.

Кассандру Аббот, как мне казалось, я уже знаю, потому что мы созвонились на следующий день после смерти мисс Пенни. Генри Далтон — художник. Бринн Кендрик — писатель-фантаст. Диана Купер — поэтесса. Ричард Бэнкс — фотограф. Мой взгляд задержался на его имени, и сердце, казалось, пропустило удар от представления, что совсем скоро он будет в Клиффсайде.

Я постаралась выбросить эту мысль из головы. О чём я думаю? Будто ожидаю давнего друга или звезду. Но мы никогда раньше не встречались! И, несмотря на его работу, я его не боготворила!

Списав это на стресс, выпила воды, прежде чем отодвинуть стул. Я была готова, как никогда.

Глава 14

Я стояла у окна в кабинете директора и смотрела на дождь. Он и не думал заканчиваться, наоборот, казалось, что с каждым часом ливень только усиливался. Глядя на него, я беспокоилась о состоянии дороги, ведущей к особняку, вспоминала, насколько близко она подходила к утёсу. Я вдруг осознала, что никто до сих пор не огородил место аварии. Надо попросить мистера Бейнса. Может, у нас получилось бы это сделать?

Ровно в полдень «Бентли» въехал на подъездную дорожку и остановился перед дверью. Старый добрый Чарльз, пунктуальный до невозможности. Гарриет, без сомнения, будет довольна.

За ним последовала ещё одна машина — огромный внедорожник — и остановилась позади Чарльза.

Я видела, как один из подчинённых мистера Бейнса выбежал из-под арки с огромным раскрытым зонтом. Ещё двое поспешили ко второй машине и открыли багажник.

«А, вот как это работает, — подумала я. — Одна машина для гостей, другая — для багажа».

Человек с зонтом открыл заднюю дверцу «Бентли», и оттуда вышли гости. Из-за зонта я не могла никого разглядеть, мелькнули только синяя рубашка, длинная нога с туфлей на каблуке и другая — в джинсах. Гости прошли через арку и теперь, как я предполагала, были уже в доме. Снова у меня внутри всё сжалось в волнении — теперь всё происходило на самом деле. Они прибыли.

Люди мистера Бейнса разбирали багаж, таскали чемоданы, разнообразные сумки и что-то похожее на художественные принадлежности — мольберт и несколько полотен, натянутых на рамы.

Свысока наблюдая за разворачивающейся сценой, я поняла, почему мисс Пенни и её отец смотрели на гостей из кабинета, а не приветствовали их внизу. Я всегда ставила традиции под сомнение, но надо признать, иногда они существовали по определённым причинам. Даже несмотря на то, что я почти никого не увидела из-за зонтов, загораживающих вид, я чувствовала... Нет, не то чтобы власть. Превосходство? Это было ближе к истине. Я наблюдала за ними, создавая первое впечатление. Они же меня не видели и не знали об этом.

«Бентли» отъехал, следом за ним двинулся и внедорожник, как только его опустошили, и они припарковались чуть дальше, у дома садовника. Я видела, как водители, Чарльз и ещё один человек, вышли из машин, захлопнули за собой двери и почти бегом направились к дому.

Взглянула на часы. Двенадцать пятнадцать. И что мне делать ещё час или около того перед приветственным приёмом? Со стороны лестницы слышались голоса, шаги, смех — я знала, что это Гарриет показывает гостям их комнаты. Не стоит пока выходить. Гарриет может хватить удар, если гости увидят меня до приёма. Нет, инструкции были ясны. Она предупредила, что позвонит мне, когда придёт время моего торжественного выхода.

Поэтому, я осталась у окна и наблюдала за каплями дождя, бьющими по чёрным автомобилям и собирающимся в лужи на дорожке из гравия.

Через несколько минут на сером внедорожнике подъехал кто-то ещё. Без сомнений, Ричард Бэнкс. Он прибыл! Припарковался рядом с другими автомобилями, и прежде чем подчинённые мистера Бейнса успели подать ему зонт, открыл дверцу со стороны водителя и выскользнул наружу, нисколько не обращая внимания на ливень. Что-то в нём заставило меня улыбнуться. Чёрный «Бентли» не для этого человека.

Он поднял воротник куртки и, подбежав к багажнику, достал оттуда большую спортивную сумку и ещё одну, которая выглядела достаточно тяжёлой — наверняка его фотоаппараты — и повесил её на плечо.

Мужчина казался мне знакомым, эти тёмные волосы, широкие плечи. Я наклонилась, чтобы получше его разглядеть, моё сердце вдруг забилось так сильно, будто я была девочкой-подростком, увидевшей кумира.

«Возьми себя в руки, Норри».

В этот момент он посмотрел на мои окна и заметил меня. Вот тебе и невидимый наблюдатель!

Наши взгляды пересеклись, и в тот же момент похожий на электрический разряд пронзил меня, как удар молнией. Мужчина широко улыбнулся и поднял руку, приветствуя меня, его лицо было мокрым от дождя. Улыбнувшись, я помахала ему в ответ, моё лицо зарделось.

В этот момент подошёл кто-то из слуг с зонтом, закрывая собой Ричарда Бэнкса. Я смотрела, как синий зонт движется к дому, всё ближе и ближе, и исчезает за аркой.

Через несколько минут в коридоре снова послышались незнакомые голоса. Видимо кто-то показывал ему комнату. Я прислушивалась, до тех пор, пока не стихли шаги.

Все были на месте. Все гости в Клиффсайде.

Полтора часа промчались, будто их и не было. Я рассчитывала, что Гарриет позвонит мне вовремя, но, очевидно, гости не были столь пунктуальны, как она. Улыбнулась, воображая, как она ждёт всех в зимнем саду, положив руку на бедро, и постукивает ногой.

Снова и снова я смотрелась в зеркало, проверяла макияж и причёску, мрачно разглядывала чёрное платье. Теперь жалела, что не выбрала что-то не такое суровое. Я уже решила сбегать к себе переодеться, когда раздался звонок.

— Мисс Харпер, — позвала Гарриет сквозь скрип помех. — Пора.

Чувство превосходства от моего наблюдения из окна кабинета директора рассеялось.

Я встала со стула, открыла дверь и вышла, полностью контролируя свои движения.

«Что я здесь делаю? Это дом мисс Пенни, а не мой».

С каждым пройденным дюймом я ощущала всё больше обмана. Я не имела никакого права быть директором Клиффсайда, совершенно никакого!

«Пожалуйста, не дай мне всё испортить!»

Мои шаги, пока я шла в фойе по мраморной плитке, отзывались эхом по всему помещению, а сама я пыталась избавиться от тревожных мыслей, глубоко вдыхая в такт шагам.

«Придёшь и уйдёшь, Норри. Придёшь и уйдёшь. Эти люди приехали не ради меня, — сказала я самой себе. — Мне нечего им доказывать. Я просто хозяйка их гостиницы. Просто человек, который всегда рядом, чтобы гость мог убедиться, что всё идёт гладко».

На самом деле, человеком, который занимается гостями, была Гарриет. Я всего лишь подставное лицо, поэтому не могу ничего сильно испортить и испоганить чьи-то впечатления о поместье. Бояться было нечего. Почему же тогда я так дрожала?

Сделав глубокий вдох, я вошла в зимний сад, стараясь выглядеть так уверенно, как хотела бы себя чувствовать.

Женщины сидели за круглым столом, а мужчины стояли у окон. Гарриет находилась у буфета, готовая подавать еду. Когда я вошла, все обернулись в мою сторону.

Как по команде, появились три девушки—подчинённые Гарриет с подносами. На одном — красное вино, на другом — белое, на третьем — закуски. Девушки ходили с подносами, пока все не взяли по бокалу, включая меня.

— Здравствуйте! — поприветствовала я, немного громче, чем нужно, и подняла бокал. — Добро пожаловать в Клиффсайд!

В ответ посыпались разрозненные приветствия. Я не знала, что делать или говорить после этого. Приготовленная речь вылетела из головы, как только я зашла. К счастью, Гарриет пришла мне на помощь.

— Это Элеанор Харпер, — произнесла она строго. — Как вам известно, мисс Харпер — директор Клиффсайда.

Мужчина, вроде бы это был Генри Далтон, подошёл ко мне и протянул руку. Мне показалось, что ему не меньше пятидесяти или даже около шестидесяти, копна седых волос выдавала возраст, хотя лицо и выглядело достаточно молодо. Он был в брюках и накрахмаленной рубашке в синюю полоску и выглядел так, будто ему ближе клуб поло, а не студия. Этот художник явно не голодал.

— Здравствуйте, мистер Далтон, — улыбнулась я ему и пожала руку. — Я очень надеюсь, что в наших садах вы найдёте вдохновение для ваших чудесных картин, хоть сегодня и не лучший для этого день.

Он удивлённо приподнял брови и улыбнулся, подняв и поцеловав мою руку. Как же хорошо, что я заранее изучила досье.

— Уверен, всё так и будет, мэм, — произнёс он, наклонив голову, его южный акцент звучал, словно музыка. — О садах Клиффсайда ходят легенды. Огромное спасибо за такую возможность!

При этих словах три женщины поднялись и присоединились к нам с сияющим видом. Я не знала, кто из них кто, и была рада, когда они представились.

Одна из них, миниатюрная женщина в костюме от Шанель с тёмными волосами, собранными в аккуратный пучок, взяла меня за руки.

— Мы уже знакомы, и я, к сожалению, произвела на вас не лучшее впечатление, — проговорила она и повернулась к остальным гостям. — Надо признать, несколько дней назад я разговаривала с мисс Харпер по телефону довольно грубо.

— Правда? — улыбнулась я, сжимая её руку. — Я совсем забыла. Кассандра, мне не терпится узнать побольше про ваши исследования о противотуберкулёзных санаториях. Нужно будет побеседовать об этом.

— Мне тоже очень этого хочется, — обрадовалась она. — Я так заинтригована Клиффсайдом. Я уже чувствую вдохновение!

— Да, мы все слышали об этом по дороге, — произнесла другая женщина, растягивая слово «все» так, будто оно состояло из нескольких слогов.

Я заметила что-то в глазах Кассандры. Обиду? Или это был гнев? Я пожала ей руку, и мы посмотрели друг другу в глаза.

— Я Бринн Кендрик, — представилась женщина, заправляя за ухо длинные светлые волосы. Молодая, не старше тридцати пяти, её брюки и облегающий топ подчёркивали стройную фигуру.

— Вы же писательница, — вспомнила я, поворачиваясь к ней и выдавливая улыбку.

— Да, — ответила она. — Так уж получилось, что и я пишу о туберкулёзе. Художественный роман. Действие происходит здесь, в Клиффсайде. Она об этом не знала, но я уверена, вы знаете. Я упоминала об этом в заявлении.

Бринн бросила взгляд на Кассандру и прищурилась.

— Конечно, — подтвердила я, хотя и не подозревала об этом. Писем в досье не было. Её слова заставили меня снова задуматься о том, что мисс Пенни сделала с ними.

Я пригубила вино и повернулась к третьей гостье. Её длинные тёмные волосы сбегали по плечам кудрями. Она водрузила очки на голову в виде импровизированной повязки, чтоб волосы не лезли в лицо.

— А вы — Диана, — сказала я. — Наш профессор.

Диана тепло улыбнулась.

— Я тоже очень рада быть здесь. — Она перевела взгляд на Генри. — Пусть это и кажется поблажкой — сосредоточиться на поэзии. Ни телефона, ни интернета. Никаких студентов! Надеюсь, вы не будете возражать, если я буду вести себя немного отстранённо, ведь приехала именно для этого. Вдохновляться одиночеством.

Я взяла инициативу на себя и сообщила гостям о еде, о политике в доме, рассказала, так сказать, о правилах поведения.

— Вы вправе распоряжаться своим временем на своё усмотрение, — информировала я. — Но мы убедительно просим вас всех собираться в гостиной в пять тридцать. Одним из многих преимуществ сессий в Клиффсайде является возможность поговорить с единомышленниками о работе. Мисс Пенни рассказала мне о замечательных беседах, которые люди вели в это время. Гости, прибывавшие до вас, наслаждались ими, и я надеюсь, что вам они тоже понравятся. Это важная часть нашей жизни. Мы выпьем, и потом, если вы захотите поужинать со всеми, ужин пройдёт в обеденной комнате. Если нет, вы можете попросить еду в комнату или в любую другую часть дома.

— Есть ещё кое-что, что вам нужно знать, — акцентировала я. — Если вам что-то понадобится, днём или ночью — я буду здесь. Мой кабинет находится на втором этаже, как и мои апартаменты. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам что-то будет нужно.

Подняла бокал.

— За ваш первый день в Клиффсайде! — улыбнулась я гостям. — Обретите вдохновение и креативность, как и многие до вас!

Слова легко слетели с языка. Я не знала, откуда они взялись, но была рада их своевременному появлению.

— За Клиффсайд! — провозгласил Генри, и остальные повторили за ним.

Осушив бокалы, они вышли, и каждый меня поблагодарил. Все, кроме Ричарда Бэнкса, который стоял, прислонившись к оконной раме, и улыбался мне.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, мистер Бэнкс?

— Я не успел представиться до того, как вы начали ораторствовать. — Он приблизился ко мне и протянул руку. — Очень приятно познакомиться, мисс Харпер.

Я пожала его руку, и по моему телу снова пробежал разряд тока, такой же, как и в кабинете, когда я впервые увидела этого мужчину выходящим из машины чуть больше часа назад. Чувствовала, как лицо наливается жаром, молилась, чтобы не покраснеть и еле сдерживала смешок. Сколько мне было? Двенадцать?

— Я тоже рада с вами познакомиться, мистер Бэнкс.

Мы так и стояли, не отпуская рук, пока Гарриет и её работники не зашли, чтобы забрать подносы и стаканы.

Гарриет прищурилась, и я быстро отпустила его руку, будто она была ядовитой.

— Я хотел бы узнать, не будете ли вы так любезны, чтобы показать мне дом, — спросил он с акцентом, не британским, скорее ирландским, хотя, как я знала, он был из Корнуэлла. — В такую погоду не сделаешь хороших снимков на улице. Правда, миссис Бейнс?

Он одарил Гарриет улыбкой и подмигнул ей.

— Да, да, наверное, — пробормотала она, и, клянусь, на её щеках появился румянец!

Этот мужчина любил заигрывать. Отдав несколько коротких распоряжений девушкам, Гарриет поспешила выйти из комнаты.

Я едва сдерживалась от усмешки, но, как только она вышла, поймала его взгляд и не рассмеялась.

— Не так уж много людей могут обезоружить Гарриет, но я думаю, у вас получилось.

Он ухмыльнулся.

— Итак, что насчёт экскурсии?

Глава 15

Пока мы бродили из комнаты в комнату, я рассказывала Бэнксу всё, что знала о доме. О том, что он был санаторием для больных туберкулёзом, о том, как Честер Дейр решил сделать его пристанищем для художников и писателей.

— Как вы думаете, почему он это сделал? — спросил Бэнкс, проводя рукой по тёмным волосам.

— Я не знаю. Нужно было спросить у неё.

Мы уже вернулись в гостиную, и я показала на картину, висящую над камином. Честер, Кэмомайл, Пенелопа. Видимо, когда рисовали картину, девочки были ещё подростками.

— Ах да, знаменитая Пенелопа Дейр, — произнёс он, глядя на портрет. — Сочувствую. Обе сестры теперь покинули нас.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Это очень нас шокировало.

Вспомнился её вид в тот ужасный день, когда мы обнаружили тело. Такой нелепый, по сравнению с красавицей на картине. Я тряхнула головой, желая прогнать этот образ.

— И вы тогда только приехали, правильно?

— Это был мой первый день. Она только и успела, что нанять меня.

— Так странно, что вы остались…

— О, нет, нисколько. Я пообещала мисс Пенни стать директором. Её смерть ничего не изменила, — объяснила я ему. — Да, без её помощи было нелегко, пришлось справляться самой, но это не причина нарушать обещание.

— Ну, я лично благодарю вас за это. — Он облокотился на спинку дивана. — Эгоистично? Не знаю, что получилось бы из нынешней сессии, если бы вы не остались.

— И я про это. Жизнь Клиффсайда должна продолжаться. От поместья финансово зависят все его работники, и, кроме них, потратившие целый год на ожидание гости. Я должна работать.

— Значит, вы прошли испытание огнём, — подытожил он, наклонившись и коснувшись моей руки.

Этого маленького, заботливого жеста было достаточно, чтобы я начала плакать. Отвернувшись, смахнула слёзы. Испытание огнём, конечно. Бэнкс понятия ни о чём не имел.

— Извините, — произнесла я и повернулась обратно. — Просто…

Мои слова растворились во вздохе.

— Я знаю, какое это сильное потрясение, — доверительно сказал он.

Его глубокий голос и музыкальный акцент бальзамом лились на мои измученные нервы. Я почувствовала, как выдохнула.

— И это не говоря о том, что все до сих пор горюют, — продолжил он. — Если так можно выразиться, вы прекрасно справились.

Я выдавила улыбку.

— Я всего лишь третий директор Клиффсайда. Сначала Честер Дейр, потом Пенелопа, и теперь я.

— Продолжать дело чьей-то жизни — огромная ответственность.

Этот человек действительно знал, о чём говорит.

— Я всё ещё не понимаю, — задумчиво сказал Бэнкс. — Она умерла сразу, как вы появились. Передала бразды правления и ушла. Почти так, как и хотела.

Почти, конечно. Я чуть было не рассказала ему всё сразу — так приятно было с кем-то поговорить. Но промолчала о самоубийстве мисс Пенни. То, что она умерла, известно всем. Но то, как она умерла, должно остаться её личным делом.

— Может, она знала, что умирает, и хотела успеть назначить преемника?

— Наверное, так и было, — ответила я. — Мы познакомились раньше, около двадцати лет назад. Но потом не встречались. Я как раз потеряла работу, когда она объявила, что уходит на пенсию, и дорога в Клиффсайд сама вымостилась передо мной.

— Интересно, — задумался он. — Я побывал здесь тогда же.

— Как так? — покосившись на него, удивилась я.

Бэнкс нахмурился.

— Я познакомился с Дейрами примерно двадцать лет назад. Честер видел мои работы в «Нейшнл Джиографик» и хотел, чтобы я снял Клиффсайд: земли, берег, его дочерей. Сначала я был против снимать портреты, но потом он упомянул, каким диким и неукротимым было озеро Верхнее, и я заинтересовался.

— Значит, те фото сделали вы?

Он покачал головой.

— Я поснимал немного, но не то, что им было нужно. Оказался в одиночестве и воспользовался им, чтобы поснимать пейзажи, но через несколько часов мне велели уйти.

— Уйти?

— Да, — подтвердил он. — Это было так странно, я проделал такой путь — на их деньги — и не получил ничего, Честер всё отменил.

— Это действительно странно, — согласилась я. — Вам объяснили, почему?

— Они только сказали, что случилось что-то, из-за чего мне больше не разрешалось быть там.

— И поэтому вы вернулись домой?

— Да. Но озеро Верхнее всегда звало меня. Я чувствовал, что упустил что-то, нужно было остаться и исследовать озеро с камерой. Берег здесь напоминает побережье Корнуэлла.

— Почему вы не вернулись? Я имею в виду, Дейры не единственные жили на берегу. К озеру ведёт много дорог. Это большое озеро.

Он пожал плечами.

— Пенелопа звонила несколько раз, приглашала вернуться. Но тут вмешалась жизнь. Моя карьера пошла вверх, и, один за другим, прошли двадцать лет.

Я понимала это чувство.

— А потом вдруг позвонила Пенелопа и попросила меня снова приехать в Клиффсайд. Она хотела, чтобы я закончил то, что начал. На эти две недели у меня была запланирована ещё одна съемка в Кении, но её отменили за несколько дней до звонка. У меня появилось свободное время. И вот я пришёл.

Мы стояли и смотрели друг на друга. У него было озадаченное выражение лица, у меня, я так думаю, тоже.

Я оказалась без работы как раз перед тем, как мисс Пенни объявила об уходе. Ричард оказался без работы как раз перед тем, как она позвонила и предложила ему приехать, стать её гостем. И ещё я вспомнила о Кассандре Аббот — ей отказывали семь раз, прежде чем принять.

«Что вы задумали, мисс Пенни?»

По коже побежали мурашки. Я вспомнила о кукольном домике, стоящем в её комнате на третьем этаже, идеальной копии Клиффсайда, с крошечными людьми внутри. У меня было такое чувство, что она и сейчас там, наверху, играет роль Бога, манипулируя всеми нами.

Глава 16

Когда Ричард ушёл к себе обустраиваться, я осталась в зимнем саду и пила чай, держа на коленях папку с заявками на участие в сессиях в следующем году. Я прочитала примерно половину из них и сделала перерыв, чтобы полюбоваться дождём, хлещущим по оконным стёклам. Атмосфера безмятежности сделала зимний сад моим любимым местом в доме.

Мысли вернулись к загадке. Что же замышляла Пенелопа Дейр, прорабатывая всё так, чтобы Ричард, Кассандра и я оказались в Клиффсайде в одно и то же время? Да, я искала работу, но чувствовала, что меня тянет к особняку. И теперь кажется, что мисс Пенни могла на самом деле приложить к этому руку. Но как?

Интересно, что насчёт остальных гостей этой сессии? Может, они тоже были марионетками в кукольном театре мисс Пенни, и их письма пропали именно поэтому?

В этом не было никакого смысла. Зачем манипулировать вещами так, чтобы некоторые из нас, по крайней мере, были в Клиффсайде в одно и то же время и при этом лишать себя жизни, прежде чем увидеть, как разыгрывается её маленькая кукольная драма?

Я сделала ещё глоток чая и позволила своим мыслям бежать потоком.

Кассандра писала историю санаториев наподобие Клиффсайда. Ричард был фотографом, не особенно интересовавшимся этим местом, скорее озером около него. А я? Не находилось ни одной связующей нити, кроме той, что я была здесь двадцать лет назад.

Допив чай, я вернула чашку на блюдце. Невозможно что-то прояснить, пока не узнаю больше информации, особенно об остальных гостях Клиффсайда. Если в них не найдётся ничего необычного, — они просто подали заявление и их пригласили — то я буду в тупике. Но если странные обстоятельства всё-таки обнаружатся, то мне будет, о чём поразмышлять. Появилась идея расспросить их на ужине, но я отмела её. Нет, поинтересуюсь у каждого из них наедине. Пока что лучше держать все свои домыслы в секрете.

Гарриет заглянула в сад, прерывая ход моих мыслей.

— Я звонила вам, — обвиняющим тоном произнесла она. — И в апартаменты, и в офис.

— Ох, мне жаль, что вам пришлось меня искать, — извинилась я. — Просматриваю здесь заявки на следующий год.

Она поджала губы и цокнула, создавалось отчётливое впечатление, что я сделала что-то не так.

— Мы стараемся быть как можно незаметнее, когда гости здесь, — упрекнула она, хмуро глядя на меня. — Мисс Пенни всегда была у себя или в кабинете. Я думала, она объяснила вам это.

— Нет, — покачала я головой. — Она не предупреждала.

Гарриет скрестила руки на груди и продолжила.

— Здесь так заведено. Мы стараемся не мешать их творческому процессу.

Она серьёзно? Всё это время я должна сидеть в заточении в своей комнате?

— Может быть, мисс Пенни так и делала, — выдала я смелее, чем чувствовала себя на самом деле. — Но не думаю, что пить чай в зимнем саду в дождливое утро нельзя, потому что это кого-то отвлечёт от творчества.

Гарриет фыркнула.

— И в ответ на ваш вопрос я скажу, что мисс Пенни не говорила мне оставаться у себя. Она сказала мне обратное. Что моё время принадлежит мне, и что я могу наслаждаться домом и садом так, как считаю нужным, но мне нельзя покидать участок, — продолжила я.

— Ну, я ... — Гарриет с трудом подыскивала нужные слова.

— Скажи она мне постоянно сидеть на месте смирно, пока здесь гости, я бы всё равно пришла сюда работать. Подозреваю, что она предполагала это, несмотря на её распорядок дня. Но поверьте мне, Гарриет. Я понимаю, что гостей лучше не беспокоить. Буду вести себя тихо, как мышка.

— Да, мэм, — кивнула она.

По кислому выражению её лица стало понятно, что мой ответ совершенно точно не понравился.

— Так, — переключилась я, отчаянно желая уйти от темы разговора. — Вы сказали, что звонили мне. Что случилось?

Она прокашлялась.

— Я подумала, не захотите ли вы просмотреть меню на ужин? — предложила она. — Знаю, что мы уже всё обсудили, но мисс Пенни каждый вечер перед ужином снова утверждала меню.

Подойдя к ней, я дотронулась до её руки.

— Гарриет, вы лучше разбираетесь в искусстве выбора прекрасного меню и готовите как бог, — польстила я ей. — Всё, что вы готовили для меня со дня моего приезда, было просто восхитительным!

— Значит, вы хотите, чтобы я...

— Да, — перебила я её. — Хочу. Я полностью доверяю вашему мнению. С этого момента вы отвечаете за меню. Мне не нужно его одобрять.

— Хорошо, — согласилась она, кивнув. — Благодарю вас, мэм.

А я попыталась понять, насколько велик такой разрыв шаблона для неё.

Она удалилась, оставив меня гадать, понравилось ли ей или разозлило то, что я передала полную власть над готовкой в её руки. Как выяснилось ранее, Гарриет была, приверженкой старых порядков, которые сложились в прошлом Клиффсайда. Возможно, этот раскрепощённый новый мир директоров, бродящих по особняку и самостоятельного выбора меню, будет слишком велик для неё.

Было почти пять пятнадцать. После встречи с Гарриет я вернулась в апартаменты, стараясь не шуметь. Приняв душ, я надела длинное пурпурное платье, серебряные бусы и мои любимые серебряные серёжки и спустилась к ужину. Мне нужно было поприветствовать гостей в зале на ежедневном собрании, и не хотелось опоздать, раздражая Гарриет ещё сильнее.

Решила было извиниться перед ней, но передумала. Я не собиралась ранить её чувства или ставить подножки, но факт оставался фактом, и не важно, какого мнения об этом была Гарриет. Мисс Пенни сказала, что я могу наслаждаться домом и окрестностями, когда гости в особняке.

«И, кроме того, — подумала я, спускаясь по лестнице, — я здесь директор, так ведь? Это означает, что я устанавливаю правила, не так ли? А Гарриет, строго говоря, моя подчинённая. Все они. Я не должна ни перед кем отчитываться!»

Улыбаясь про себя, я с каждым шагом обретала уверенность.

«Где же теперь тот испуганный кролик?»

Войдя в гостиную, я увидела огромное ведро со льдом на буфете, в нём охлаждались две бутылки Шардоне и ещё несколько бутылок местного крафтового пива, а рядом с ведром стояли две открытые бутылки красного вина — Мерло и Каберне. Тут же аккуратными рядами были расставлены бокалы.

Интересно, можно ли мне самой налить себе стакан вина, или сейчас появится бармен? Неважно. С моей новообретённой смелостью я взяла бокал, налила в него немного Шардоне, и будьте прокляты последствия!

Я не успела посмаковать вино, сделав глоток, как в дверях появилась Диана Купер. Заметила, что она тоже переоделась. Теперь на ней было ниспадающее голубое платье из хлопка, украшенное лунами и звёздами, и серебристые сандалии.

— Профессор Купер, — поприветствовала я. — Добрый вечер! Пожалуйста, угощайтесь. У нас есть красное и белое вино и местное крафтовое пиво.

— Бокал красного был бы кстати, — согласилась она, подходя к буфету.

Диана сделала глоток и вздохнула.

— Неземное. В самый раз после такого дня.

— О чём вы? Всё хорошо?

Она села на диван и скрестила ноги.

— Всё более чем хорошо, — довольно произнесла она, улыбаясь. — После приёма я вернулась в комнату и писала несколько часов. Вряд ли у меня когда-то был такой продуктивный день.

— Это замечательно! — восхитилась я, занимая место рядом с ней. — Надеюсь, творилось хорошо?

— Феноменально! — поделилась она. — Казалось, что слова текут сами! Но сейчас, я устала. — Она прервалась, чтобы сделать глоток вина. — У меня это происходит именно так. Сначала работаю в бешеном ритме, а потом отдыхаю весь день.

В этот момент к нам присоединились Бринн и Генри, рука об руку вошедшие в комнату.

— Добрый вечер, дамы, — поприветствовал Генри нас, слегка склонив голову.

— Мистер Далтон такой южный джентльмен! Когда мы спускались по лестнице, он подал мне руку, — похвасталась Бринн, прежде чем мы успели ответить на приветствие.

Он кивнул ей и направился к буфету.

— Что вам угодно, мисс Кендрик? Красное или белое?

Она сморщила носик, глядя на разнообразие бутылок.

— Джина нет? — капризно спросила Бринн, повернувшись ко мне и удивлённо раскрыв глаза.

Ах, мне надо было посмотреть, есть ли он? Вот что! Вот тебе и гордость — думать, что в Клиффсайде мне не перед кем отчитываться.

— Конечно, есть, — улыбнулась я гостям. — Тоник тоже нужен, верно?

— Да, пожалуйста, — ответила она, широко улыбаясь.

Бринн напомнила мне зверя, оскалившего зубы.

— И лайм, если он у вас есть.

Я поняла, что даже не имею представления, где в Клиффсайде хранится алкоголь, так что направилась на кухню, чтобы найти Гарриет.

Они с мистером Бейнсом сидели за кухонным столом и ужинали. Что бы она ни готовила, на кухне пахло, как в раю.

Когда я вошла, мистер Бейнс отложил вилку и встал. Гарриет вытерла уголки губ салфеткой.

— Да, мисс Харпер? — вопросительно взглянула она на меня. — Чем мы можем вам помочь?

— Простите, что прерываю ваш ужин, — извинилась я. — Пожалуйста, мистер Бейнс, сядьте. Мне просто интересно, есть ли у нас джин, тоник и лайм. Просьба Бринн Кендрик.

Гарриет поднялась из-за стола, прошла к холодильнику, и вынула из него бутылку охлаждённого тоника и лайм. Протянула их мне и покачала головой.

— Они всегда удивляют, — заметила она, и мы улыбнулись друг другу.

Значит, она не сердится на меня. Слава Богу!

— Я уже поняла. Вот думаю, не захочет ли кто-нибудь шампанского и икры?

Мистер Бейнс фыркнул, а Гарриет сдержанно улыбнулась.

— Вы не поверите, что может прийти им на ум, — поделился он, качая головой. — Помните лобстера, миссис Бейнс?

Они обменялись многозначительными взглядами.

— Мы же рядом с озером Верхнее, — будто извиняясь, произнесла Гарриет. В её глазах мелькнула вина, как если бы она оправдывалась перед кем-то в школе. — Мы можем добыть лосося, сига, но лобстер? Это же пресноводное озеро!

Я рассмеялась и взяла у неё тоник с лаймом.

— Мисс Пенни предупреждала, что некоторые из них могут быть дивами. Думаю, об этом она и говорила.

— Действительно, — согласилась Гарриет, откидываясь на спинку стула.

— А где джин?

— В буфете, — ответила она. — Там есть все виды алкоголя. У нас есть всё, что им нужно.

Я поблагодарила её и, уходя, пожелала:

— Приятного аппетита, увидимся в обеденном зале в шесть тридцать.

Вернувшись в гостиную, я обнаружила там Ричарда и Кассандру, о чём-то увлечённо беседующих. Они стояли рядом у буфета, и Ричард наливал красное вино в бокал, который Кассандра держала в руках. На ней было чёрное платье с очень глубоким вырезом. Как она смотрела ему в глаза и улыбалась!..

Неприятное ощущение пронзило меня словно током, но я не смогла бы объяснить, что же именно это было. Гнев? Ревность? Это просто смешно! Ведь я совсем недавно познакомилась с этим мужчиной! Встряхнув головой, я попыталась избавиться от этого ощущения.

«Перестань быть такой идиоткой, Норри!»

Ричард обернулся в мою сторону.

— Вот она! — воскликнул он, сверкнув дьявольской улыбкой. — А я всё гадал, где же наша милая хозяйка?

— Была на задании, — ответила ему, улыбаясь и надеясь, что моё лицо не покраснеет.

Оставив на столе тоник и лайм, я открыла двойные дверцы, скрывающие тайник с бутылками.

— Отлично, — кивнула Бринн, даже не сдвинувшись с места.

Очевидно, я должна была приготовить ей напиток?

Ричард поймал мой взгляд и улыбнулся.

— Позвольте мне, — предложил он, наполняя стакан льдом. — Когда-то я был барменом.

— Неужели? — удивилась я, улыбаясь ему в ответ.

— Бармен, таксист, официант — называйте, как хотите, всё это я делал, — сообщил он, подавая Бринн напиток и усаживаясь на диван напротив.

Все замолчали и посмотрели на меня. Видимо, я должна была что-то сказать, но я не имела представления, что именно.

— Как прошёл первый день в Клиффсайде? — решила перевести тему я, хватаясь за соломинку. — Диана сообщила, что у неё был продуктивный день.

— Я ничего не успела сделать, — фыркнула Бринн, делая глоток джин-тоника. — Только распаковала вещи. А как насчёт вас, мистер Далтон?

Он откинулся на спинку дивана и скрестил ноги.

— Я тоже распаковал вещи, — ответил он. — Из моей комнаты открывается прекрасный вид на сады. Даже под дождём я заметил, как они прекрасны. Надеюсь, завтра погода будет лучше. Мне не терпится начать!

— О, я согласна, — встряла Кассандра, устраиваясь на диване рядом с Ричардом. — Мне нравится моё рабочее место. Я уже всё записала и готова продолжать. Нахождение в таком месте уже само по себе вдохновляет. Я чувствую себя тут так, будто... Не знаю…

Она замолчала.

— Как? — подтолкнула я.

— Чувствую себя здесь как дома, — сформулировала она. — Уверена, что провела все исследования, но, как по мне, у Клиффсайда хорошая атмосфера!

— Расскажите мне поподробнее о вашем проекте, Кассандра, — попросил Генри Далтон. — Над чем конкретно вы работаете?

И вечер начался. Я откинулась на спинку и позволила гостям говорить о работе, иногда вставляя пару слов тут и там, но обычно оставаясь в стороне. Так и должно быть, размышляла я, творческие люди разных направлений должны общаться. Мне почти нечего было добавить. Я представила себе, как Честер Дейр со всем своим опытом, как сказала бы мисс Пенни, устраивал приёмы, рассказывая истории об известных личностях, которые когда-то были гостями Клиффсайда. У меня не было таких историй. Во всяком случае, пока.

Стоя у буфета, я погрузилась в свои мысли и не прислушивалась к разговору, пока фраза Бринн не вывела меня из задумчивости.

— Это роман, но я основываю его на скандале, связанном с третьей сестрой Дейр, Темперанс, — произнесла она.

Услышав это, я судорожно вдохнула, но так как в это же время сделала глоток вина, то напиток попал не в то горло, и я подавилась. Все разом обернулись и уставились на меня. Ричард Бэнкс поднялся с дивана.

— С вами всё в порядке? — заботливо поинтересовался он.

— Извините, — выдохнула я, откашливаясь, и повернулась к Бринн. — Вы сказали, есть ещё одна сестра Дейр?

Она посмотрела на меня так, будто я задала самый глупый вопрос в мире.

— Вы не знали?

— Нет, — призналась я.

В памяти всплыла картина из комнаты мисс Пенни. Так вот кем была третья девочка!

— Что за скандал? — сухо поинтересовалась я.

Глаза Бринн загорелись.

— Убийство, конечно, — торжественно ответила она, подняв брови. — Она была пациенткой здесь, в Клиффсайде.

— Ну, туберкулёз убивал, конечно, но я не назвала бы его убийцей, — возразила я, отпив ещё вина.

Вокруг раздались смешки, но не от Бринн. Она прищурилась, глядя на меня.

— Темперанс умерла здесь, — загадочно сообщила она. — Но я не думаю, что у неё был туберкулёз.

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— Моя бабушка тоже была пациенткой здесь в это же время. Она никогда не рассказывала никому из семьи о своих переживаниях, но когда я разбирала чердак после её смерти, то наткнулась на дневник, который бабушка вела, пока была здесь. Прочитав его, я сильно удивилась тому, что она описывала.

— Например, что? — полюбопытствовала Кассандра.

— Она писала о Темперанс и о том, какая она была странная. Это звучало почти угрожающе: «Не дружит с головой». Моя бабушка была взрослой женщиной, когда жила в Клиффсайде, и всё же она действительно боялась этой девочки!

Мне вспомнилось выражение лица девочки на картине в комнате мисс Пенни, и я вздрогнула.

— Бабушке казалось, что Темперанс вовсе не болела, — продолжила Бринн. — Эта маленькая девочка возглавляла стайку детей, которые, по-видимому, бегали здесь, выходили из своих комнат, тогда как им полагалось быть внутри, шумели и беспокоили других пациентов.

Дети, которых я видела в первую ночь в Клиффсайде! Присутствие, которое я ощущала на третьем этаже! Топот по ночам…

— Зачем Честеру понадобилось помещать дочь в санаторий, если она не болела? — задал закономерный вопрос Ричард. — Это не имело смысла. Если у неё не было туберкулёза, то она бы им заразилась. Туберкулёз очень заразен, насколько мне известно.

Бринн сделала глоток джин-тоника, явно наслаждаясь тем, что находится в центре внимания.

— Я не знаю наверняка. Как я уже говорила, моя книга — беллетристика, но я думаю, смысл в этом был.

— Какой смысл? — поддела я. — Заразить собственную дочь туберкулёзом?

— Думаю, да, — ответила она. — Думаю, Честер отправил Темперанс сюда, чтобы убить её.

— Но зачем? — возмутилась я, чувствуя, как меня захлёстывает волна ярости, которой не было логичного объяснения. — Зачем ему так поступать с собственной дочерью? Судя по всему, он был замечательным человеком, великим гуманистом. Я в это не верю!

— Он пошёл на это, потому что она была злой, — поделилась Бринн своим умозаключением, её глаза сияли. — Испорченной до мозга костей. Подумайте сами — моя бабушка боялась этой девочки! Может быть, и он тоже? Может быть, он поместил её сюда, чтобы держать как можно дальше от других своих дочерей? Что мог сделать «замечательный человек и великий гуманист» с маленькой девочкой, у которой нет души?

Ричард присоединился ко мне у буфета и, открывая бутылку пива, закатил глаза.

— Значит, ты пишешь книгу ужасов, — резюмировал он.

— Сверхъестественное, да — подтвердила Бринн.

Меня заинтересовало, является ли правдой эта история, или Бринн просто экстраполирует, додумывая, чтобы дополнить дневник своей бабушки.

— Вы рассказали, что Темперанс умерла здесь. Откуда вы знаете? — задала ещё один вопрос я.

— Из дневника, и именно поэтому мне захотелось написать роман, — пояснила она, улыбаясь. — Однажды бабушка Элис увидела, как медсестра делает Темперанс укол, и вскоре девочка умерла.

— Медсестра убила её? — в ужасе воскликнула Кассандра.

— Так думала моя бабушка, — ответила Бринн. — Она собрала вещи и уехала на следующее утро, вопреки предписанию доктора.

— Она выжила? Твоя бабушка? — спросила Кассандра.

— Выжила, — кивнув, подтвердила Бринн, и повернулась ко мне. — Но, мисс Харпер, вы должны всё это знать! Это было в моём письме.

Да-да, те самые приложения, которые так удобно исчезли.

— Я их не видела, — пришлось признаться мне. — И удивлена, что Пенелопа Дейр разрешила вам написать по этой истории роман. Будто её сестра — какой-то демон. Будто её собственный отец положил здоровую дочь к больным туберкулёзом. Она же его боготворила! И если медсестра убила девочку... Репутация Клиффсайда будет погублена. Если бы Пенелопа Дейр была в курсе того, о чём вы собираетесь писать, то вызвала бы команду адвокатов, чтобы остановить вас. И она никогда не пустила бы вас сюда!

— Вот это и странно, — подтвердила Бринн, помешивая лёд в своем стакане. — Я заполнила заявление забавы ради и не надеялась, что она позволит мне приехать. Но я действительно хотела написать книгу, или хотя бы начать её писать здесь, и может быть даже расспросить мисс Дейр о Темперанс. Я написала ей обо всём в письме. Всего три недели назад.

— Вы уверены? — удивилась я. — Списки гостей утверждаются на год вперёд.

— Видимо, не всегда, — поселила в меня сомнения Бринн. — Она позвонила мне, как только получила заявление, и сказала, что хочет поговорить со мной. Спросила, могу ли я посетить эту сессию. Я бросила всё и приехала.

Сначала Ричард. Теперь Бринн…

Знакомое чувство страха снова охватило меня, когда я задалась вопросом, а для чего именно мисс Пенни готовила сцену?

Глава 17

— Бринн, — возобновила разговор Кассандра, когда мы почти закончили с десертом. — Вы говорили, что взяли дневник с собой…

Бринн откусила кусочек и кивнула.

— Да.

— Вы не возражаете, если я взгляну на него, в исследовательских целях? — попросила Кассандра. — Я читала воспоминания туберкулёзных больных в разных учреждениях, но ни разу — дневник больного из Клиффсайда. Думаю, в нём можно будет найти ценную информацию.

— Даже не знаю... — нахмурилась Бринн.

— Я бы тоже хотела на него посмотреть, — встряла я в разговор. — Интересно взглянуть на жизнь особняка до его становления приютом.

Генри наклонился и положил руку на плечо Бринн.

— Думаю, нам всем интересно, — предположил он. — Может, сходите наверх и принесёте его, прочитаете нам что-нибудь, чем, как вы думаете, можно поделиться. Возможно, вам просто не хочется, чтобы к нему прикасались?

Брин окинула оценивающим взглядом каждого из нас.

— Отличная идея, — высказалась Диана. — Я тоже с удовольствием послушаю. Пожалуйста!

Бринн вытерла уголки рта салфеткой.

— Хорошо, — наконец согласилась она, отодвигая стул. — Я, читая, очень увлеклась, может и вам понравится? Минуту.

— Давайте после ужина попьём кофе в зимнем саду? — предложила я. — Отличное место, чтобы послушать историю.

И вот, после ужина мы все расположились в зимнем саду, дождь незаметно стучал по окнам и стеклянному потолку, а Бринн начала читать дневник, написанный её бабушкой много лет назад.

Это мой первый день в санатории Клиффсайд, один из многих, которые я проведу здесь. Мой муж дал мне дневник за день до того, как я приехала, он подумал, что если я буду записывать свои мысли, это принесёт мне пользу. Он такой милый — всегда думает о мелочах, которые мог бы сделать для меня!

Как всё началось? В четверг я вдруг сильно закашлялась кровью. Я уже давно чувствовала себя плохо, но думала, что это просто из-за беспокойных будней молодой мамочки и жены. Но кровь... Она пугала меня. Я позвонила доктору, и он велел мне срочно лечь в постель, и сообщил, что через час будет у нас. Но мне нужно было уложить ребёнка и приготовить мужу ужин. Я ещё не знала, что это будет последний ужин, который я ему приготовлю перед долгой разлукой.

Рентген на следующий день подтвердил туберкулёз в левом лёгком. Всё. Нужно было ехать в санаторий на полгода — год. Хорошо, что мистер Дейр построил его недалеко от нашего дома. Но всё равно из-за мыслей о том, что всё это время я буду далеко от Джима и малышки Люси, у меня подкашивались колени. Я уже скучаю! По её первому дню рождения. По её первым шагам. Вспомнит ли она меня, когда (или если) я вернусь домой? Слишком тяжело даже думать об этом — я должна смириться с реальностью, и понять, что проведённое здесь время позволит мне исцелиться и увидеть ещё многое. Её второй день рождения. Её первые попытки езды на велосипеде. Её первый день в школе. Нашу пятую годовщину свадьбы. Даже сейчас, когда я пишу это на веранде, сидя на кушетке, я не могу сдержать слёз. Как Джим справится с этим в одиночку?

Бринн остановилась, чтобы сделать глоток чая, и обвела нас взглядом. Мы все были увлечены строками, написанными в этом особняке столько лет назад.

— Это так печально, — вздохнула Кассандра, откидываясь на спинку стула. — Не могу даже представить молодую маму вдалеке от своего ребёнка так долго.

— И мужа, — добавила я.

— Читайте дальше, Бринн, — попросил Генри. — Пожалуйста.

— Здесь есть интересная часть о правилах — как нужно было вести себя каждый день.

Это мой второй день здесь, и я уже привыкла к рутине. Конечно, у доктора и медсестёр есть для меня свои правила, но я установила собственные, чтобы они помогли мне пережить это заключение. Я полна решимости выздороветь и вернуться домой. Каковы правила?

Полный постельный режим. Мне нельзя вставать, только в туалет. Нельзя сидеть, вместо этого нужно откинуться на кровать или кушетку. Надо поддерживать силы, хорошо питаться и дышать свежим воздухом. Мне разрешено писать в дневнике или письма друзьям один час в день. Я могу читать или просто наслаждаться прекрасным пейзажем. В следующем письме я попрошу Джима прислать мне несколько книг. Они мне понадобятся, чтобы отогнать скуку. Беседы с другими пациентами напрягают, — разговор требует усилий и утомляет лёгкие — но запрещать разговоры просто смешно.

У других другой режим, всё зависит от того, насколько они больны. Некоторым можно говорить только шёпотом. Одни лежат в постели, не читают, не пишут, так что мне ещё повезло. Другие могут гулять по дому и саду в течение часа каждый день. Третьи могут вести более нормальную, но спокойную жизнь. Смысл в том, чтобы подготовить людей к возвращению во внешний мир, позволяя им всё больше и больше активности, пока они снова не станут сильными и здоровыми. Это цель всех нас, но, если на чистоту, есть люди, которые не наращивают темп.

Таковы их правила. Что насчёт моих? Мне не позволено ни капли жалости к себе. Да, я здесь, вдали от мужа и ребёнка. Я ужасно скучаю по ним. Но все остальные в этом месте в той же лодке, и некоторым намного, намного хуже, чем мне. Ох, эти впалые глаза! Их тела, больше похожи на скелеты. Смерть окружает меня. Она приходит каждый день, иногда каждый час. Она подводит меня к другому правилу: нельзя сосредотачиваться на смерти или бояться. Легко представить себя в такой же ситуации, бояться худшего. Я не могу позволить себе и минуты подобных мыслей. Надо сосредоточиться на выздоровлении и возвращении домой, а не выдумывать другие исходы. Я снова увижу Джима и Люси. Я должна, и я увижу!

Голос Бринн дрогнул, когда она прочитала последнюю фразу, и ей пришлось на секунду остановиться и смахнуть слезу со щеки.

— Похоже, она была сильной женщиной, — сказала я, протягивая ей руку.

Бринн кивнула.

— Да, — согласилась она. — Мы потеряли её несколько лет назад. Я до сих пор не могу поверить, что её больше нет.

— Вы были близки? — поинтересовался Генри, сделав глоток чая.

— Ох, да, — поделилась Бринн. — Она жила с нами, пока я росла. Бабушка была весёлой и сердечной, и просто обожала меня и сестёр.

— А ваша мама? — продолжил Генри. — Это о ней Элис писала в дневнике?

— О ней.

— Так что же случилось? Я имею в виду, мы знаем, что Элис выбралась отсюда: поправилась и вернулась домой. Но как долго она пробыла здесь? Люси её помнила? — Диана заинтересованно наклонилась вперёд.

— Она была здесь почти девять месяцев, — ответила Бринн. — Но я знаю это только из дневника. Как мой дедушка справлялся без неё всё это время, не могу рассказать, но они остались женаты и потом у них родился ещё один ребёнок — мой дядя. Дедушка Джим умер в восьмидесятых, и тогда бабушка переехала к нам. Мама, конечно, ничего не помнит с тех пор, она была совсем маленькой, а бабушка никогда не рассказывала о санатории. Никогда. Мы даже не знали, что у неё был туберкулёз, пока не нашли дневник.

Генри потёр подбородок.

— Интересно, почему она не говорила об этом, — задумчиво произнёс он. — Не похоже, что туберкулёз — это клеймо.

— Думаю, это как-то связано с Темперанс, — предположила Бринн, подняв брови. — Бабушка действительно боялась её. Только послушайте!

Она перевернула несколько страниц и принялась читать.

Больше всего жалости у меня и, думаю, у всех остальных здесь вызывают дети. Я даже не могу представить, как ужасно бедным малышам, некоторым из них всего пять-шесть лет, быть так далеко от родителей, от дома, от всего, что они знали и любили, и всё, что их окружает, это больные, умирающие люди. Третий этаж — их палата. Одна большая комната, не похожая на наши, но, мне кажется, это и хорошо. Они хотя бы не одни, рядом с ними другие дети. Как же трудно медсёстрам заставлять их молчать! Некоторым можно тихонечко играть с их игрушками, но другие наверняка прикованы к кроватям. И худшая новость: Мелоди сегодня сказала мне, что дочка мистера Дейра теперь тоже пациентка! Моё сердце обливается кровью из-за этого бедняги. Чего он только не сделал, чтобы помочь больным туберкулёзом, и теперь его собственный ребёнок находится в наших печальных, жалких рядах. Я буду молиться за неё. И за него тоже.

Бринн пролистнула несколько страниц.

Я едва могу писать, но я должна, пока всё не стало совсем плохо. С этим ребёнком что-то не так. С дочкой Дейра. И я не про туберкулёз. Некоторые из нас верят, что она не болеет, по крайней мере, не туберкулёзом. Она здорова, сильна и немного напугана. По ночам она водит других детей на «рейды» — они встают с постелей и носятся по дому. Они такие шумные и дикие, и всем мешают. Медсёстры не могут её контролировать, даже бедный доктор Дэвидсон с ней не ладит. Все шепчутся об этом. Им пришлось разлучить её и нескольких детей, самых больных, потому что из-за неё они не могут отдыхать. Четверо из них вчера умерли. Четверо за один день! Я видела, как доктор Дэвидсон не выдержал и заплакал, когда узнал об этом. Слышала, как медсёстры говорили, что они все шли на поправку. Доктор Дэвидсон так надеялся, что они вернутся домой.

Эта девчушка больше, чем просто непослушный ребёнок. Всё дело в её глазах. Они полностью лишены... Как бы сказать? Как будто это глаза куклы. Нечеловеческие. Не принадлежащие живому существу. Они тёмные, мёртвые и холодные. Она смотрит на тебя, и — знаю, звучит безумно — кажется, что она желает тебе смерти. Ужасно говорить такое о ребёнке, но я должна. Она не дружит с головой, и не только я так думаю. Это тоже прозвучит безумно, но эта маленькая девочка пугает меня. Я хотела сделать хотя бы маленькое добро и присмотреть за дочкой мистера Дейра, но не желаю к ней приближаться, и не я одна. Хочу обратиться к одной из медсестёр и попросить держать её подальше от нас.

— В паре записей она не упоминается, но вот следующая, где она есть, — сказала Бринн.

Все подались вперёд — можно было бы услышать, как падает иголка.

Я пишу это в кафе в городе, уже покинув Клиффсайд. Некоторые из нас просто ушли во время зарядки, нас подвезли на попутной машине. Мы оставили вещи там — их можно будет забрать позже. Я взяла только дневник. Хозяйка кафе была так добра, что разрешила мне воспользоваться телефоном. Я позвонила Джиму, он заберёт меня через несколько часов, так что у меня есть время посидеть, поесть и собраться с мыслями. Я хотела записать это на бумаге, чтобы запечатлеть на случай, если мне это когда-нибудь понадобится. Я запишу, закрою книжку, и никогда больше её не открою, если не возникнет необходимость. Вот мой рассказ о сегодняшних ужасных событиях.

Я случайно проходила мимо гостиной, когда увидела мистера Дейра, доктора Дэвидсона и одну из медсестёр, занятых очень серьёзным разговором. Обычно я не опускалась до подслушивания, но услышав имя Темперанс, остановилась. Хотела услышать, что они обсуждали, потому что чуть раньше подошла к медсестре попросить, чтобы ко мне не подпускали Темперанс и передать сообщение, что с ней нужно что-то делать. Не знаю, о чём говорили медсестра, доктор и мистер Дейр, я не очень хорошо их слышала, но отчетливо расслышала слова сегодня и морфий.

Через несколько часов детей выпустили погулять на улицу (взрослые в это время были внутри). Я смотрела в окно своей комнаты, когда эта самая медсестра (опущу имя для её же безопасности, и, наверное, для своей) пришла проверить детей, которые лежали на кушетках на веранде. Одной из них была Темперанс. Она играла с куклой. Я смотрела, как медсестра сделала ей укол — хоть девочка и сопротивлялась, она всё равно его сделала — и Темперанс легла на кушетку — впервые я видела её спокойной. Подумала, что медсестра дала ей успокоительное или снотворное. Медсестра быстро ушла — не имею понятия, куда именно. Но через некоторое время пришёл доктор Дэвидсон, проверил пульс Темперанс, послушал сердце. Я думала, что она спит.

На меня вдруг накатило беспокойство. Другая медсестра повела остальных детей в дом. Мистер Дейр и две его другие дочки тоже были здесь, и стояли вместе с доктором Дэвидсоном около Темперанс. Он похлопал доктора Дэвидсона по спине и поблагодарил его, прежде чем разрыдаться и накрыть её тело белым одеялом. Мистер Дейр долго, очень долго рыдал около неё. И я поняла, что девочка умерла!!! Я видела, как они это сделали!

Тогда я и решила уйти из Клиффсайда. Не хочу рисковать здоровьем, но я уже сильна и становлюсь всё сильнее. Я просто не могу оставаться там дальше, после того, что увидела. Я никогда и никому этого не расскажу, кроме Джима, но я верю, они убили эту девочку потому, что она была чудовищем. Не думаю, что у неё вообще был туберкулёз. Думаю, они поместили её сюда, чтобы заразить, но это не сработало. И они взяли дело в свои руки. Да поможет им всем Бог…

Глава 18

Пока Бринн рассказывала историю, дождь прекратился. Мне подумалось, что сейчас нам всем не помешало бы остудить головы. Видимо думающие так же Бринн, Ричард, Генри и Кассандра договорились пойти прогуляться в сумерках. Диана решила вернуться в свой номер, пояснив, что выдохлась после сегодняшней суматохи.

Мне тоже предложили выйти на совместную вечернюю прогулку, но я отказалась. Услышав написанное бабушкой Бринн о Темперанс, я расстроилась и даже рассердилась. Её записи звучали так правдоподобно, почти как показания свидетеля убийства, но я, как директор Клиффсайда, просто не могла принять то, что Честер Дейр имел к этому отношение. Меня будто оскорбили, лично и необъяснимо глубоко.

Поэтому я решила найти Гарриет. Может быть, ей удастся пролить свет на произошедшее здесь когда-то. Я не знала, верить рассказу Бринн или нет. Может, её бабушка не так поняла увиденное? Но теперь мне хотелось узнать больше.

Зайдя на кухню, я застала Гарриет, ставящую тарелки в посудомоечную машину.

— Вам что-то нужно, мисс Харпер?

Отодвинув один из стульев, я села, не зная, как задать нужный мне вопрос.

— Я сейчас услышала одну очень странную историю от гостьи, — начала я. — Речь шла о третьей сестре Дейр. О Темперанс.

Тарелка выскользнула из рук Гарриет и разбилась о напольную плитку.

— Ох! — воскликнула она. — Вот я неуклюжая! Сейчас всё уберу. Чёрт, это была одна из лучших тарелок!

Она наклонилась и стала собирать осколки.

В углу стояла метёлка, и я, подскочив, направилась за ней.

— Не трогайте осколки, — сказала я, сметая их в кучу. — У вас есть совок?

Гарриет открыла дверцу шкафчика со всевозможными принадлежностями для уборки, достала совок. И держала его, пока я заметала осколки.

— Ох, этому нет оправдания, — сморщив нос, расстроенно произнесла она, выбрасывая осколки в мусор. — Такое старинное блюдо. Оно принадлежало ещё матери мистера Дейра.

— Мне не нужно было отвлекать вас.

— Это не ваша вина, я виновата. Надо сказать мистеру Бейнсу. Может быть, он найдёт замену. Он обожает этот eBay³. Вы бы удивились, узнав, чего там только нет.

Она бросила средство в посудомойку, закрыла дверцу и нажала кнопку включения.

— Если вам ничего больше не нужно, мисс, я, пожалуй, пойду. Нам с мистером Бейнсом очень нравится одна полицейская драма, а она вот-вот начнётся. Он наверняка будет ждать меня, сидя в любимом кресле.

Она улыбнулась, рассказывая мне об этом, а потом торопливо удалилась. Я тоже почти вышла из кухни, прежде чем поняла, что Гарриет так и не ответила на мой вопрос.

Стоя в пустой кухне и слушая, как жужжит посудомойка, я мечтала, чтобы мой мозг тоже включился на полную мощь. Теперь у меня был ещё один кусочек пазла — нежелание Гарриет отвечать на вопрос о Темперанс Дейр.

Я направилась к лужайке. Может, смогу догнать гостей? Не хотелось идти в апартаменты одной. В Клиффсайде я почти всё время проводила в одиночестве, и было бы мило с кем-то поболтать, пообщаться с компанией людей, даже не имея к ней отношения.

Генри был здесь, чтобы написать картины садов, так может, туда они и направились? Но когда я вышла из особняка, их нигде не было видно. Неужели они спустились к озеру? Пока я шла через луг к тропинке, где мы с Нейтом проходили после поминок мисс Пенни, меня осенило: с того самого момента мы с ним больше не виделись. Ранее, до всей этой суматохи, мне хотелось найти дорогу к его дому.

Я развернулась и пошла обратно. Возможно, он дома и я встречусь с ним. Может, он знает что-то о Темперанс? Если верить дневнику, его отец был врачом в Клиффсайде, когда она находилась там на лечении. Хотя я и не была уверена, что эти временные линии совпадают. По крайней мере, он мог бы пролить свет на это дело.

Я шла примерно десять минут, и, сразу за холмом у опушки леса, увидела большой белый дом с крыльцом, тянущимся вдоль всего фасада. Вот я и отыскала его! А на садовых качелях сидел Нейт Дэвидсон в белом халате и махал мне рукой.

Подойдя к дому, я поднялась по ступенькам.

— Привет! — поздоровалась я. — Только что я совершила смертный грех — несанкционированное посещение.

— Несанкционированное посещение, — улыбаясь, повторил он. — Ты действительно его совершила. Теперь я должен отомстить тебе предложением бокала вина.

— Делай своё грязное дело, — подыграла я, присаживаясь в деревянное садовое кресло, и положила ногу на ногу. — Я сама навлекла на себя беду.

Он исчез в доме и вернулся через пару минут с бокалом вина и бутылкой ледяного пива.

— Всегда держу вино под рукой на случай, если зайдёт какая-нибудь хорошенькая женщина, — пошутил он, протягивая мне бокал и садясь рядом.

— По-моему, это хорошая стратегия. Можно даже сказать — девиз, — поддержала я, краснея от комплимента.

— Или кредо, — усмехнулся он, потягивая пиво. — Оно поможет, если знать предпочтения хорошенькой женщины в вине.

— И вправду помогает, — ответила я, поднимая бокал. — Вино прекрасно.

— Как и твоё общество. Настоящим разрешаю все твои будущие визиты, — отсалютовал он, поднимая свой бокал в ответ.

— Смело!

— Так меня называют. Смелый, — снова усмехнулся он.

Мы немного посидели, улыбаясь друг другу.

— Как дела? — спросил он, нарушая молчание. — Гости прибыли?

— Да, прибыли. Всё в порядке, хоть и загадочно.

— Загадочно? Как так?

Я глубоко вздохнула и рассказала обо всём. Начиная с секретной игровой комнаты мисс Пенни — дани уважения к прошлому — и заканчивая теориями о том, что она привела некоторых из нас, если не всех, в Клиффсайд по какой-то причине. И об идее Бринн насчёт Темперанс. Наконец, о самом сложном — почему она приложила столько усилий, чтобы собрать всех нас здесь и покончила с собой, не оставляя себе шанса удостовериться, что всё прошло по её плану. Это ведь не имело смысла.

Несколько секунд Нейт молчал, казалось, раздумывая над тем, что я рассказала.

— Если честно, от истории с кукольным домиком у меня мурашки бегут по коже, — наконец выдал он.

— У меня тоже. Думаешь, это правда? Она написала, что оставила мне головоломку, и у меня такое чувство, что подсказки разбросаны здесь повсюду. Я надеялась, ты поможешь мне найти их.

— Ах! Это несанкционированное посещение со скрытым мотивом?

— Бывают какие-то ещё?

— Вот теперь я должен наказать тебя ещё одним бокалом вина.

Я окинула взглядом пустой бокал и пожала плечами.

— Если это необходимо...

Нейт забрал мой бокал и вернулся через минуту с вином и ещё одним пивом.

— Я просто тянул время, — пошутил он.

— Другого я пока и не ожидала.

Рассмеявшись, он откинулся на спинку стула.

— У тебя на руках огромная банка с червями.

Я выжидательно смотрела на него, надеясь на хоть немного правдоподобное объяснение происходящему.

Казалось, он понял, о чём я думаю.

— Знаешь, Норри, я всего лишь простой сельский врач, — начал он. — Я не Сэм Спейд⁴. Это ты репортёр. Что ты думаешь?

— Я думаю, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь, мистер сельский Доктор.

— Доктор, сельский Доктор, с твоего позволения, — произнёс он с усмешкой.

— А если серьёзно, то ты живёшь здесь всю свою жизнь, — продолжила я. — Ничего странного в этих историях не находишь?

Он откинулся на спинку стула и немного помолчал, тщательно подбирая слова.

— Клиффсайд — странное и таинственное место, Норри, — выдал он наконец. — Так было всегда. Здесь происходят вещи, невозможные в других местах.

Слушая Нейта, я вспоминала всё, что случилось со мной с тех пор, как я приехала, и соглашалась с ним.

— Тем не менее, я согласен, части головоломки не складываются, — подытожил он. — Может быть, они и не должны. Может быть, это просто одно большое случайное совпадение. Может быть, как и говорилось в предсмертной записке, она устала и, найдя, наконец «достойного преемника», сделала то, что хотела сделать с тех пор, как умерли её отец и сестра — присоединилась к ним.

— Ты не знаешь, она всегда так себя чувствовала?

Он покачал головой.

— Трудно сказать. Но я думаю, после их смерти она испытывала чувство вины. И ещё ужасно скучала по Милли. Удивительно, что у неё хватало сил продолжать жить после того, как она её потеряла. Ведь они были так близки, что казались одним человеком. Их никогда не видели отдельно друг от друга.

Я подумала о комнате мисс Пенни — храме их детства.

— Тяжело терять кого-то из членов семьи, — согласилась я. — Но потеря сестры, которая была так близка, наверное, оказалась разрушительной.

— Так оно и было, — подтвердил он. — Я удивлён, что ей потребовалось столько времени, на то, чтобы проглотить пузырёк с таблетками.

— А другая сестра? — поинтересовалась я. — Темперанс. Ты что-нибудь знаешь о ней? Бринн сказала правду?

Он отхлебнул пива.

— Ну, я знаю о Темперанс, и что, несмотря на имя, она была разбойницей.

— Мисс Пенни рассказывала о ней?

Он покачал головой.

— Она никогда о ней не говорила. Как и Милли, и их отец тоже.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Мой отец, — ответил он. — Ему было, что рассказать о ней.

— Это правда, что она была пациенткой в Клиффсайде?

Он кивнул.

— Да, правда. Темперанс действительно была здесь пациенткой. Но то, что у неё не было туберкулёза — выдумка. Она была очень больной маленькой девочкой… Если верить отцу, — продолжил он, запнувшись на мгновение.

— Значит, он был здесь врачом, когда она была пациенткой?

— Был, — ответил Нейт.

— А та часть, где Темперанс была злой, и Честер поместил её сюда, чтобы убить, а медсестра, наконец, сделала это?

Глаза Нейта потемнели.

— Клиффсайдские медсёстры были лучшими в округе. Каждая — профессионал мирового класса. Никто никогда не сделал бы ничего подобного, даже если бы Честер Дейр сам приказал им.

Я не знала, что на это ответить. Что-то в его рассказе было не так, не похоже на правду. Мне показалось, что он знает больше, чем говорит. Но, с другой стороны, Нейт слышал эту историю из вторых рук, от своего отца, который никогда не признался бы сыну в убийстве. Никто не стал бы рассказывать о таком, разве что на смертном одре. Но здесь, похоже, всё было по-другому.

Возможно, Нейт прав. И это всё просто совпадение, раздутое воображением криминального репортёра. Видимо я так скучаю по работе, что выдумываю тайны. Может, создала одну и здесь? А на вопросы о Темперанс я могу никогда и не найти ответа.

Нейт положил руку на моё колено.

— Дело в том, Норри, что, возможно, Пенелопа всё так придумала, чтобы ты и гости этой сессии были здесь одновременно по какой-то причине, известной только ей. Какова бы ни была эта причина, она умерла вместе с ней. Если так, то неужели это всё ещё важно? Я имею в виду, что она уже не сможет осуществить запланированное. Если что-то вообще планировалось.

Я вздохнула. Конечно, он был прав. Какую бы игру Пенелопа Дейр ни затеяла с нами, теперь это уже не имело значения. Ведь она покинула нас.

Глава 19

К моменту, когда я добралась до лужайки, уже стемнело. Нейт предложил проводить, но, несмотря на то, что я была рада его компании, прогулка помогла бы мне привести мысли, крутящиеся в голове, в порядок. Что-то в разговоре с Нейтом не давало мне покоя, но я пока не могла определить, что именно. Странное ощущение незаконченного дела? Томительный вопрос? Ответа у меня не было. Было смутное ощущение, что что-то не так.

Только позже, когда я уже приготовилась ко сну, меня осенило. Предсмертная записка! Откуда он узнал о её содержании, что мисс Пенни устала и просто хочет присоединиться к отцу и сестре, когда найдёт «достойного преемника»? Записку прочли только Гарриет, полиция и я. Умывшись и почистив зубы, я предположила, что он мог узнать об этом в разговоре с кем-то из посвящённых. И всё же странно, что Нейт знал точную формулировку — «достойный преемник». Надо будет узнать у него об этом завтра. Я забралась в постель.

Засыпая, старалась думать о чём-то приятном. Я была очень довольна, что в первый день сессии всё прошло без сучка и без задоринки. Может быть, работа не будет такой уж трудной?

Проснулась я от крика. Возможно, это всё ещё сон? Нет, крик повторился. В апартаментах царила кромешная тьма — небо скрылось за тучами, заслонив луну и звёзды, обычно освещавшие комнату по ночам. Я быстро нащупала выключатель, и, накинув халат, распахнула дверь.

Нажав на выключатель в коридоре, я увидела мертвенно-бледную Бринн, бегущую к моим апартаментам.

— Это вы кричали? — обратилась я к ней.

Двери в коридоре открывались одна за другой, и гости выглядывали из номеров.

— В чём дело? — спрашивал один.

— Что случилось? — интересовался второй.

Рядом со мной обнаружился Ричард. Я не заметила, как он вышел из своего номера.

— Всё хорошо? — положив руку на плечо Бринн, спросил он.

— Кто-то был в моей комнате, — произнесла она, смотря на меня дикими, полными ужаса глазами.

Вокруг нас уже собралась толпа.

— Что значит, кто-то был в вашей комнате? — недовольно спросила Кассандра, затягивая пояс синего атласного халата. — Разве вы не заперли дверь?

— Конечно, заперла! — огрызнулась Бринн. — Идите и посмотрите!

Она повернулась, взяла меня за руку, и я почувствовала, как её сотрясает дрожь.

Мы прошли в её номер, остальные последовали за нами. Дверь была открыта, свет включён. Она указала на кабинет.

— Там, — прошептала она. — Смотрите!

Я, было, направилась туда, но Ричард взял меня за руку.

— Давайте я пойду первым, — предложил он и повернулся к остальным. — Оставайтесь здесь. На всякий случай.

Мы вошли в кабинет, и оба облегчённо выдохнули. На письменном столе лежал раскрытый потрёпанный дневник, страницы из него были вырваны и разбросаны везде: по столу, по стулу, по полу.

Я повернулась к Бринн. Генри уже стоял рядом с ней и обнимал за плечи.

— Вы, очевидно, не делали этого?

— Разумеется, — утвердительно кивнула она. — Присмотритесь! Посмотрите на страницы!

Я подняла одну и тут же уронила, будто обожгла пальцы. Поперёк записей на всех страницах чёрными чернилами было нацарапано: ложь, ложь, ложь, ложь.… На каждой странице, снова и снова…

— Господи Иисусе! — выдохнул Ричард низким голосом. — Кому нужно было это делать?

Бринн уткнулась лицом в грудь Генри, не желая больше смотреть на это безобразие. Я видела, как трясутся её плечи.

— Я здесь, здесь, дорогая. Я здесь, — ворковал Генри и поглаживал её по спине.

— Так, ладно. Послушайте, — постаралась я взять инициативу в свои руки, но мой голос прозвучал громче, чем хотелось. — Бринн, мне нужно точно знать, что здесь произошло.

Молчание.

— Бринн, — произнесла я, взяв её за руку. — Расскажи нам, что случилось. Теперь ты в безопасности. Мы все рядом.

Бринн повернулась, и я вывела её из кабинета в спальню. Она забралась в постель и села, откинувшись на подушки. Дождавшись, когда остальные соберутся вокруг неё, взяла салфетку и промокнула глаза.

— Рассказывать особо нечего. Вечером я быстро уснула, но проснулась посреди ночи. Поворочалась и решила, что можно встать и поработать. А когда подошла к столу, то увидела... — Она махнула рукой в сторону кабинета. — Это! Кто-то был там, когда я спала! — сдавленно выкрикнула она.

У меня под ложечкой отвратительно засосало, только от одной догадки, кем может быть этот «кто-то». Но я не собиралась рассказывать гостям о том, что видела, слышала и чувствовала всё то время, что провела в Клиффсайде.

Присев на край кровати рядом с Бринн, я всё же решилась её опросить:

— Хорошо, вопрос будет глупым, но его нужно задать. Ты уверена в том, что в номере не было ничего странного? Может, всё было проще, и кто-то проник сюда, пока мы ужинали, или чуть позже?

Бринн покачала головой.

— Не думаю. Но было темно, и свет в кабинете не горел.

— В котором часу это произошло? — продолжила я.

Ведь после возвращения от Нейта я её не видела.

Она быстро взглянула на Генри Далтона, потом снова на меня.

— Уже за полночь.

Даже после такого мрачного происшествия, я едва удержалась от улыбки. Мисс Пенни предупреждала, что гости ходят посреди ночи из номера в номер. Нынешние, похоже, тоже.

Задавая вопросы Бринн, я оглядывала людей в комнате, этому научилась за годы работы в криминальной хронике. Никто не выглядел виноватым.

— Кто-то что-то слышал в промежутке между полуночью и этим моментом? — обратилась я к остальным гостям. — Шуршание в коридоре? Будто кто-то ходит?

Диана и Генри отрицательно покачали головами.

— Я слышал только крик, — ответил Ричард и провёл рукой по волосам. — Он вырвал меня из глубокого сна.

— Кассандра? — задала вопрос я. — А вы?

Кассандра поморщилась.

— Я что-то слышала, но не хочу даже упоминать об этом.

— Что же? — насторожилась я, вставая.

— Я не уверена. Может это мне приснилось, — решилась она. — Но я слышала... — Она вздохнула. — Знаю, звучит безумно, но я слышала, как кто-то смеялся в коридоре.

— Когда это было? — допытывалась я.

— Раньше. Наверное, около одиннадцати, — вспомнила она.

— Кто-то был в коридоре в это время? — спросила я гостей.

Все замотали головами.

— Но я уже сказала, что не уверена, спала я или нет, — продолжала Кассандра. — Это было, будто я одновременно и спала, и нет, дрейфовала между сном и явью. Тогда я не придала этому особого значения, но теперь...

— Что теперь? — не могла остановиться я, задавая вопросы.

— Я знаю, это звучит безумно, но могу поклясться, это был детский смех, — озвучила мои догадки она.

Внутри похолодело. Я слышала то же самое много раз с тех пор, как приехала в Клиффсайд. Но признаваться в этом была не намерена.

— Здесь же нет детей, так? — спросил Генри.

— Нет. Может, тебе это приснилось, Кассандра, или ты услышала снаружи что-то похожее на смех? Какое-то животное? Я не знаю.

— Животное не могло разорвать мой дневник! — вспылила Бринн, её страх сменился злостью. — Даже если не думать о том, что кто-то побывал тут, пока я спала, то сам этот дневник — бесценная семейная реликвия. Теперь он испорчен! Я могу засудить вас!

— Ну... — начала я, но вмешался Ричард.

— Тебе стоит успокоиться. — Он пристально смотрел на Бринн. — Всё время, пока мы здесь, Элеанор только помогает нам. Надо сосредоточиться на том, кто сделал это и почему.

— Мы сможем это узнать, если вы ответите на вопрос — у кого есть ключи от комнат? — огрызнулась Бринн.

— У меня, — ответила я ей. — И у Гарриет.

— Если так, то очевидно, что это одна из вас.

— Это нелепо! — бросила я в ответ. — Ни у кого из персонала в Клиффсайде нет привычки мешать работе гостей. Всё как раз наоборот. Но я ответила на ваш вопрос, а вы ответьте на мой. Вы заперли дверь на задвижку?

— Конечно, я закрыла дверь!

— Я не спрашивала, закрыли вы дверь или нет. Замок можно открыть ключом. Вы заперли дверь на задвижку?

Я подошла к двери и показала на овальное приспособление, которое, если внутри был засов, не позволяло открыть дверь даже с ключом.

Бринн прищурилась, будто размышления причиняли ей боль.

— Дверь была заперта, — наконец сказала она. — Мне пришлось открыть замок, чтобы выйти из комнаты.

Я огляделась. Остальные качали головами и что-то бормотали. Кассандра всплеснула руками.

— Боже мой, никто не мог сюда попасть! — произнесла она визгливо.

— Но ... — начала было Бринн, но Кассандра перебила её.

— Никто не может закрыть дверь на задвижку с другой стороны, — тяжело вздохнув, сказала она. — Значит, ночью здесь никого не было. Всё случилось перед сном. Я возвращаюсь в постель. И если я завтра буду уставшей, ты будешь виновата!

Она вышла из комнаты, Диана скользнула следом за ней.

Бринн с крайним замешательством на лице посмотрела в сторону кабинета.

— Я ничего не понимаю, — прошептала она.

— Мы разберёмся с этим утром, — успокоил её Генри, поглаживая руку. — Я тоже пойду спать. Если тебе что-нибудь понадобится, постучи в дверь.

Поцеловав её в щёку, он ушёл.

А я подняла пару страниц дневника.

— Просто хочу рассмотреть их поближе, — объяснила я Бринн, которая теперь обратила свой смущённый взгляд на меня.

— Я ничего не понимаю, — повторила она. — Что здесь произошло?

Я похлопала её по плечу.

— Я не знаю, — ответила так мягко, как только могла. — Но дневник точно сам себя не порвал. Мы во всём разберёмся, обещаю. — Я перевела дыхание. — Если вам так спокойнее, я могу прямо сейчас позвонить в полицию. Они прибудут почти сразу.

Бринн скрестила руки на груди.

— Я не знаю, — растерялась она. — Я вправду очень испугалась.

— Тебе нужно немного поспать, — вмешался Ричард. — Я живу рядом. Если ещё что-то случится, ты позовёшь меня, и я буду здесь в мгновение ока.

Она кивнула, оглядывая кабинет и разбросанные бумаги.

— Завтра, если вы захотите, мы позвоним в полицию, — решила дать ей время на раздумья я. — Убедитесь, что закрыли дверь на задвижку, когда мы уйдём. Никто не сможет войти сюда, если дверь заперта.

Мы с Ричардом вышли в коридор, закрывая за собой дверь. Я услышала, как Бринн запирает дверь на ключ и задвижку.

— Вы верите в это? — спросил он, почти шёпотом.

— Верю во что?

— В произошедшее.

Я кивком указала на дверь своих апартаментов.

— Идёмте, — прошептала я. — Не хочу никого беспокоить.

Ричард проследовал за мной в комнату, и я закрыла дверь.

— Итак, — повернулась я к нему, — что вы имеете в виду?

— Очевидно, в кабинете никого не было, когда она спала, — объяснил он. — Это невозможно из-за защёлки. Значит, либо кто-то проник туда, пока она рассматривала гравюры Генри... — Он замолчал и поднял брови.

— Вы тоже это поняли? — усмехнулась я.

— О, да, — улыбнулся он. — Они не очень-то и скрывались. Значит, либо кто-то порвал дневник, пока она была с Генри, а она просто не заметила, или этого вообще никто не делал.

Я удивлённо уставилась на него.

— Я не понимаю…

— Кому было выгодно уничтожать её «бесценную семейную реликвию»?

— Вы говорите прямо как детектив, мистер Бэнкс.

— А вы, мисс Харпер, как репортёр, — улыбнулся он. — Кажется, мы думаем об одном и том же.

— Это её рук дело.

— Либо так, либо у неё был сообщник. Вы заметили, Диана не сказала ни слова. Мне показалось, что она старалась казаться маленькой и незаметной.

— Не обратила внимания, — призналась я. — Но, может быть, Диана просто очень устала. Скажите, как вы пришли к теории, что виновата сама Бринн?

— Сначала я решил, что она действительно напугана, — пояснил он. — Хорошая актриса. Но эта её «ложь, ложь, ложь». — Он закатил глаза. — Как-то слишком драматично, вам не кажется? Ещё больше подозрений у меня появилось, когда она сказала, что засудит вас. Это было уже слишком. А защёлка, так сказать, загнала её в угол.

— И что же мне теперь делать? — спросила я у него.

— Понаблюдайте за её действиями завтра. Если она будет гнуть линию с судом или даже поднимет шум о страховке и компенсации, думаю, мы получим ответ.

Я застонала. Мисс Пенни предупреждала меня о поведении див, но не о таком.

При мысли о мисс Пенни что-то щёлкнуло в голове, и мне вдруг захотелось, чтобы Ричард ушёл.

— Ну что ж, — произнесла я уверенным тоном. — Спасибо вам за помощь. Мы всё уладим завтра. Думаю, вы правы. Если она заговорит о страховке или подаст в суд, мы получим ответ. Может, пойдёте спать, пока утро ещё не наступило?

Он зевнул и провёл рукой по волосам.

— Пожалуй, я так и сделаю. День был утомительным. Путешествия всегда меня утомляют.

— Постарайтесь поспать подольше, — сказала я. — Даже если пропустите завтрак, всегда можно найти кофе и перекус.

Он положил руку на дверную ручку.

— Спокойной ночи, мисс Харпер.

— Зовите меня Норри, — предложила я, улыбаясь.

— Норри, — повторил он. — Вам идёт. Тогда спокойной ночи, Норри. Спи крепко.

Закрыв за ним дверь, я заперла её на задвижку и поспешила в кабинет. Сев за стол, выдвинула ящик, в котором спрятала предсмертную записку мисс Пенни, и вытащила её. Я включила лампу и положила рядом с письмом страницу из дневника Бринн.

Всё моё тело похолодело от представившегося зрелища. Послание на странице дневника — «ложь, ложь, ложь, ложь» — было написано тем же похожим на паутину почерком, что и предсмертная записка мисс Пенни.

Глава 20

В ту ночь мне больше не спалось. Я лежала в постели, широко раскрыв глаза, а сердце бешено колотилось в груди. Запирая дверь на ключ и на задвижку, я знала, что это мне не поможет. Преступник мог запросто пролететь сквозь неё.

Бринн Кендрик могла и вправду вырвать листы из дневника, но не она писала эти слова. Невозможно. Это был почерк мисс Пенни. Ошибки быть не может — это её специфическая манера.

Но как так?

Холодный сковывающий ужас охватил меня, едва я позволила себе подумать, что то, в чём я пыталась себя убедить, было неправдой. Неужели она всё ещё здесь, в Клиффсайде, и угрожает нам? Так вот почему она покончила с собой: чтобы напугать нас?

Это звучало невероятно, даже для меня, одиноко дрожащей в постели ночью, но каким ещё могло быть объяснение? Я вспомнила обо всех странных вещах, произошедших со мной в Клиффсайде — голоса и смех в коридорах, дети за окном, ужасный случай на третьем этаже. Даже о встрече с тем стариком в доке — как его звали? Пит? — он сказал, что сама Смерть живёт в Клиффсайде. Что, если это была не Смерть, а три сестры Дейр, и они наконец-то снова вместе?

Всего несколько часов назад я смеялась вместе с Нейтом. Покинула его дом, убеждённая, что мои подозрения — всего лишь плод разыгравшегося воображения. Что в Клиффсайде ничего сверхъестественного не происходит. Что причины, по которым мисс Пенни привела сюда, хотя бы некоторых из нас, каковы бы они ни были, умерли вместе с ней.

Но теперь я поняла, что всё как раз наоборот. Казалось, происходит что-то мрачное и опасное, но я понятия не имела, что.

Поднявшись, я налила в стакан воды из кувшина, стоявшего на прикроватном столике, и выпила её, вцепившись в стакан дрожащими руками. Мне нужен был план. Как директору Клиффсайда, мне необходимо было взять ситуацию под контроль. Но что делать?

Я взглянула на часы. Четыре двадцать пять. Люди начнут ходить по особняку только через несколько часов.

Скользнув обратно под одеяло, я принялась мысленно составлять план — это всегда помогало мне разобраться с непонятным. Первое, что я сделаю утром: поговорю с Генри и Дианой. Я хочу точно знать, как они попали в Клиффсайд. Ещё нужно было собрать всех гостей вместе, провести мозговой штурм и отыскать любые связи между нами, чтобы выяснить причину, по которой мы все оказались здесь.

Должно быть, я задремала, потому что открыла глаза уже ярким, ясным днём. Солнце лилось в комнату, согревая меня во сне. Я потёрла глаза и бросила взгляд на часы — уже больше девяти! Выскочила из постели, проклиная себя. Ведь хотела поговорить со всеми за завтраком!

Выглянув в окно, выходящее в сад, я увидела Генри, сидящего там, перед мольбертом с красками. По-видимому, он уже давно работал. Я подумала об остальных. Где бы они могли быть?

Принимать душ не стала. Просто оделась, причесалась и уже начала спускаться по лестнице, когда меня посетила идея получше. Я развернулась и направилась к номеру Бринн. Стуча в дверь, надеялась, что с ней всё в порядке.

Мгновение спустя дверь открылась, явив мне нахмурившуюся Бринн.

— Мне думалось, нас не должны беспокоить!

Я не поверила своим ушам.

— Всего лишь пришла проведать вас, после вчерашней ночи, — сказала я. — Я подумала...

Я умолкла, увидев выражение её лица, которое показывало мне всё, что хотела знать.

— О чём вы подумали? — Она выставила бедро и скрестила руки на груди.

— Я хотела убедиться, что с вами всё в порядке.

— Вы сами сказали, что никто не мог проникнуть в мою комнату, пока я спала, ведь дверь была заперта! Так что всё случилось, когда я была… — Она на мгновение замялась. — Вне своего номера, и я просто ничего не заметила, когда ложилась спать.

— Вы же сказали, что выключили свет в кабинете и ничего не заметили.

— Ну, я очень устала, — фыркнула она. — Просто не заметила.

— Вчера вечером мы говорили о полиции, — напомнила я. — Если хотите, я могу позвонить прямо сейчас.

— Пустая трата времени. — Она сморщила нос. — Я думаю, это просто чья-то дурацкая шутка.

— Если это и розыгрыш, то довольно гадкий.

— Злонамеренный, — уверенно сказала она. — Абсолютно точно злонамеренный! Этот гнусный Ричард Бэнкс шутил о том, что я пишу ужастик, а несколько часов спустя со мной произошло нечто похожее на настоящий ужастик. Словно несколько страниц ужасов воплотились в жизнь, чтобы поставить жирную точку.

— Вы хотите сказать, что это сделал Ричард Бэнкс?

— А кто же ещё?

— Я не знаю… — растерялась я.

Как я могла рассказать, что это не розыгрыш, и что это злой дух мисс Пенни испортил дневник? При свете дня это казалось нелепой идеей.

— А теперь, с вашего позволения, я вернусь к работе.

С этими словами она захлопнула дверь у меня перед носом. И вправду темпераментная дива.

Кассандра и Диана обнаружились в зимнем саду, они сидели за столом и уже почти закончили завтракать. Я улыбнулась, заметив, что невозможно было отличаться друг от друга ещё сильнее, чем эти две дамы. Гладкие чёрные волосы Кассандра уложила в аккуратный пучок, из причёски не выбивалась ни одна прядь. На ней была голубая шёлковая блузка, кремовые брюки и туфли на каблуках, а на шее — жемчужные бусы. Диана же надела фиолетовое хлопковое платье и шлёпанцы, её длинные волосы растрепались, а на шее, на серебряной цепочке висели очки «кошачий глаз». Обе дамы — олицетворение своих профессий: серьёзный писатель-документалист и поэт.

Налив себе чашку кофе и, взяв круассан, я присоединилась к ним.

— Здравствуйте, девушки, — поприветствовала их. — Надеюсь, вы немного поспали после вчерашнего?

Диана ничего не ответила и принялась гонять яичницу по тарелке. Я вспомнила, что Ричард говорил о ней накануне вечером. Мне показалось, что она действительно выглядела виноватой.

— Ну, я спала как младенец, — ответила Кассандра, допивая кофе. — Проснулась пораньше и переделала некоторые дела. А теперь пора идти продолжать. Я в ударе! Особняк взбодрил мою творческую жилу. Мне отнести это на кухню? — спросила она, отодвигая стул от стола и бросая салфетку на тарелку.

— В этом нет необходимости, — заверила её я. — Но не могли бы вы подождать минутку? Я хотела поговорить с вами кое о чём.

— Если так, — она направилась к буфету с чашкой под кофе, — я выпью ещё немного. Диана, тебе налить?

Диана покачала головой.

— У меня есть чай.

Добавив кофе, Кассандра вернулась на своё место и откинулась на спинку стула.

— Итак, Элеанор, о чём вы хотели поговорить? — спросила она.

— Я хотела измерить ваш пульс, так сказать, — объяснила я, бросая на Диану взгляд. — У вас обеих, на самом деле. Узнать, как вы после прошлой ночи. Я говорила с Бринн сегодня утром, и она убеждена, что кто-то — один из нас — вроде как подшутил над ней, потому что она пишет книгу ужасов.

Кассандра кивнула.

— Она была здесь за завтраком и сказала то же самое. Думает, что кто-то решил устроить каламбур, так сказать, вырванный со страниц страшилки.

— Это Генри придумал, — вдруг сказала Диана.

Её сообщение застало меня врасплох, так как я успела привыкнуть к её молчанию.

— Я слышала их в коридоре, когда они спускались к завтраку. Она всё ещё расстраивалась, и он пытался её успокоить.

— Кого успокоить? — поинтересовался Ричард, входя в комнату.

Он был в спортивных штанах и тапочках, и улыбался мне. Меня бросило в жар от одного только взгляда на него.

«Возьми себя в руки, Норри!» — подумала я.

Сначала Нейт, теперь Ричард. У меня не было свиданий уже два года, а может, и больше, и теперь я вдруг краснею из-за каждого мужчины, с которым разговариваю? Это просто смешно! Я что, подросток?

— Бринн, — ответила я, выбрасывая всё лишнее из головы.

— Она до сих пор злится?

— Она действительно думает, что виноват ты, — сообщила я Ричарду. — Из-за твоей шутки о том, что она пишет книгу ужасов.

— Я? — удивился Ричард. — Но это же не шутка. Она пишет книгу ужасов о том, что произошло в этом самом доме.

Диана резко поставила чашку на стол.

— Вам не приходило в голову, что это один из местных духов? — обратилась она ко мне. — Этот дом полон призраков. Никогда раньше не бывала в месте, где их было бы так много!

Все замерли, уставившись на неё. Она вытерла уголки рта и отодвинула стул.

— Большинство из них не желают причинить вред.

— Ой, да это полная чушь! — фыркнул Ричард, откусывая кусок от яичницы.

Кассандра поймала мой взгляд, на её лице отражалось беспокойство.

— Обычно я не придаю значения таким вещам, но думаю, просто спрошу. В Клиффсайде водятся привидения, Элеанор? Этот дом очень старый.

И что же, собственно, я должна была на это ответить?

— Не знаю, — произнесла я, наконец. — Я и сама здесь новенькая. Но, Диана, вы думаете, это сделало привидение? — продолжила я, пока моё сердце бешено колотилось где-то в горле.

— А кто же ещё? Слушай, всё так, как ты говорил. — Диана повернулась к Ричарду. — Бринн пишет книгу о чём-то очень странном, произошедшем здесь, когда та маленькая девочка умерла. Как её звали? Темперанс? Может быть, ей это не нравится?

— Может быть, кому это не нравится? — нахмурился Ричард.

— Темперанс, — пояснила Диана.

Она повернулась и хотела уйти, но я жестом остановила её.

— Вы думаете, Темперанс до сих пор здесь? — с трудом проговорила я.

— Ох, они все ещё здесь, — ответила Диана так небрежно, как будто читала список покупок.

— Что значит «все»?

— В этом месте есть что-то особенное, — пояснила Диана, широко разводя руки. — Когда ты умрёшь здесь, ты останешься.

— О, ради всего святого... — пробормотал Ричард в кофейную чашку.

Диана продолжала:

— Клиффсайд полон духов, да, но и мир полон духов. Они всё время вокруг нас. Мы проходим мимо них по улицам и сидим рядом с ними в ресторанах, мы болтаем с ними в лифтах и поездах, никогда не зная, что они прошли мимо и просто ждут своего часа здесь, на этой земле.

Ричард бросил на меня быстрый взгляд и подмигнул.

— Вот и всё. Больше никаких разговоров с незнакомцами в лифтах. Один из них может быть Смертью с косой, — пошутил он.

— Почему они не уходят? — заинтересовалась Кассандра.

Я не знала, искренне ли она спрашивала или просто подыгрывала мне.

— Не знаю, почему они остаются именно в Клиффсайде, но наш мир — это Сад земных наслаждений! — улыбнулась Диана. — Осмотритесь. Вы бы хотели уйти отсюда в неизвестность?

Она была права.

— Но вырванные страницы, — настаивала я, возвращаясь к прошлой ночи. — Разве это не слишком злобно?

Диана снисходительно улыбнулась.

— О, Элеанор, — сказала она. — Слова на страницах, факт, что их вырвали — всё это не кажется мне угрозой. Это кажется мне незрелым. Будто бы это сделал ребёнок.

— Непослушный ребёнок, — раздраженно констатировал Ричард.

— Да, непослушный ребёнок, — согласилась Диана. — Но, тем не менее, ребёнок.

Она внимательно посмотрела на каждого из нас и спросила:

— У вас совершенно нет опыта общения с духами, так ведь?

— Я работала репортёром криминальной хроники двадцать лет, прежде чем приехала в Клиффсайд, так что у меня большой опыт работы с трупами. С духами? Не очень, — пожала плечами я.

— У меня тоже, — присоединилась ко мне Кассандра. — Я имею дело с фактами, помнишь?

— А я думаю, что это всё чушь собачья, — отрезал Ричард.

— Ну, — улыбнулась Диана, — я здесь, чтобы сказать вам, что призраки не более опасны мёртвыми, чем когда они были живыми. А тот, что порвал дневник Бринн, не более чем непослушный маленький ребёнок, пытающийся напугать нас.

Я не была настолько уверенной. Но оставила последнее слово за ней. Пока что.

Глава 21

Когда Ричард поднялся за оборудованием для первого съёмочного дня, а Кассандра вернулась к письменному столу, я прошла на кухню. Только что доела круассан, и теперь мне хотелось чего-то поосновательнее. Подумалось, не найдется ли там чего-то интересного?

Гарриет месила тесто.

— У нас есть оливки? — обратилась я к ней.

Она посмотрела на меня так, будто я поинтересовалась, есть ли у нас человеческие головы. Судя по всему, спонтанные появления на кухне в поисках закусок не поощрялись. И я расстроилась из-за очередного промаха.

— Зачем вам? — наконец спросила она.

— Я уже несколько дней так сильно хочу поесть их, — оправдывалась я. — Странно, обычно я ем их только в греческом салате, а так — не очень люблю. Может быть, натрия не хватает или что-то в этом роде. В общем, у нас они есть?

Гарриет прищурилась, глядя на меня.

— Оливки или маслины?

Я поёжилась. Похоже, она была очень мной недовольна.

— Маслины. Если, конечно, не сложно...

Остановив меня на полуслове, она вытащила руки из теста и вымыла их, прежде чем пойти к кладовке, где нашла для меня банку маслин. Открыла её, высыпала оливки в тарелку и протянула её мне, не проронив ни единого слова.

Я положила одну оливку в рот. Солёный вкус, будто прямиком из райского сада!

— Спасибо! — поблагодарила я. — Поставлю их в буфет в зимнем саду. Может, кто-то ещё захочет?

А потом поспешно вышла из кухни, жалея, что вообще туда заходила. Но, по крайней мере, у меня теперь были оливки! Я съела ещё одну, а потом и третью, прежде чем отправиться в сад на поиски Генри.

— Прекрасно! — восхитилась я, глядя через его плечо на то, что чуть позже станет пейзажем, на мой взгляд, его стиль напоминал картины Моне. — Никогда не видела, чтобы сады выглядели так прелестно!

Он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Уже скоро.

— Как я хотела бы уметь так же, — посетовала я, всё ещё очарованная картиной. — Никогда не умела рисовать.

— Ну, не знаю, — улыбнулся он, положив кисть на мольберт и вытирая руки о рубашку. — Вы организовали эту прекрасную сессию. А до этого вы писали статьи, по крайней мере, как мне говорили.

— Да, это правда, — подтвердила я, вспоминая, зачем искала его. — Приехала в Клиффсайд совершенно неожиданно. Двадцать лет была журналистом, но лишилась работы в газете. Как раз тогда Пенелопа Дейр объявила об отставке, я подумала, что перемены не помешают, и отправила заявление.

Он пристально посмотрел на меня с беспокойством на лице.

— Из огня да в полымя, — сочувственно произнёс он. — Так ведь говорят? Я был в шоке, когда узнал из письма о смерти Пенелопы Дейр. Столько дел, наверное, на вас навалилось.

— Да, правда, — согласилась я. — Многое порушилось после её смерти. Приходится выстраивать свой собственный путь.

— И это получается прекрасно, если можно так выразиться.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Но, я, например, так и не видела ваши заявления. Я должна знать вашу историю, но на самом деле понятия не имею, как вы попали в Клиффсайд. Было неловко признаваться, что я ничего из этого не знаю, когда на эту тему заговорили.

— О, никто об этом и не думает, — заверил меня Генри, убирая с глаз седые волосы.

На мгновение мне показалось, что он не клюнет, и мне придётся спросить его прямо, но потом, к счастью, он продолжил:

— На самом деле моя история несколько необычна, — начал он свой рассказ. — Я с детства слышал о Клиффсайде.

— Что? — удивилась я. — Это и вправду необычно! Вы ведь с юга — это довольно далеко отсюда. Мне казалось, там, внизу, о репутации Клиффсайда не слышали.

— Эти истории рассказывала мне мама, — пояснил он с грустной улыбкой. — Теперь её уже нет, конечно. Рак. Прошло уже десять лет.

— Мне очень жаль, — посочувствовала я, положив руку ему на плечо.

— Она работала здесь медсестрой, — продолжил Генри. — Если хотите знать правду — предполагаю, никому не повредит то, что я скажу, ведь все замешанные в этом люди уже мертвы — я родился через семь месяцев после того, как она ушла из Клиффсайда.

Он поднял брови.

Мой рот на мгновение приоткрылся, пока я не сообразила, что, должно быть смотрю на него, будто он только что исповедался в смертном грехе.

— Да, — подтвердил он. — Очевидно, меня зачали прямо тут.

— Это невероятно! — только и смогла выдавить я.

— Знаю, — рассмеялся он. — Я тоже так думал. Ведь я не знал отца, а она никогда не говорила мне, кто он. Но у меня есть подозрения, — он понизил голос, — что это либо Честер Дейр, которого она боготворила, либо доктор, который в то время работал здесь. Его звали Дэвидсон. Он тоже, конечно, уже умер. Или же она могла влюбиться в одного из пациентов и завести роман, — продолжал фантазировать он. — Я никогда не узнаю наверняка.

Лично я знала только один способ проверить. Нейт был сыном этого доктора. Анализ крови показал бы, братья ли они. Но Генри про это я не стану рассказывать, не сейчас. Сначала хотелось бы обсудить это с Нейтом.

— Ух ты! — восхитилась я. — Это ведь часть истории Клиффсайда! Пенелопа Дейр знала об этом, принимая ваше заявление?

— Она поэтому его и приняла. Я ведь долго откладывал поездку, всегда хотел приехать, но... Не знаю, подойдёт ли слово «боялся». Сомневался. Здесь меня ждало прошлое, моё происхождение. Но, так или иначе, я просто не мог приложить ручку к бумаге.

— Но, тогда как?..

— Мой муж, Стефан, без моего ведома, заполнил заявление.

У Ричарда был муж? Выражение моего лица, должно быть, выдало мои чувства, потому что он расхохотался.

— Уже тридцать лет вместе, — сообщил он. — В прошлом году мы поженились.

— Но... — Я сама не смогла удержаться от смеха. — Вы же знаете, все думают, что вы прошлой ночью переспали с Бринн.

— Нет!

— Да!

— Ну, это был бы первый раз!

Между приступами смеха он полез в карман за носовым платком и промокнул глаза.

— Мне не терпится рассказать Стефану, что я стал причиной первого скандала нашей сессии в Клиффсайде. Я вдвое старше неё, ради всего святого, и, не говоря уже о том, что эта бедняжка не в моём вкусе.

Это вызвало у нас обоих новый приступ смеха.

— Мисс Пенни говорила, что будут такие дни, — с трудом сказала я.

Упомянув её имя, я вспомнила, зачем подошла к нему. Прокашлявшись, я решилась:

— Кстати, об этом. Вы сказали, Стефан упомянул о вашей связи с Клиффсайдом, и это стало одной из причин, почему вас приняли.

— Да, верно, — кивнул Генри.

Может быть, из-за недавнего смеха, а может, из-за чего-то ещё, но сейчас я доверяла ему.

— Я расследую, почему, по каким личным причинам, Пенелопа Дейр собрала нас всех в этой сессии. В том числе и меня, — вздохнув, призналась я.

Генри пару секунд смотрел на меня, прищурившись.

— Любопытно. Что за причины?

— Не знаю, так ли это на самом деле, но, кажется, у всех есть связь с этим местом, и это не из-за творчества. Я ещё не говорила с Дианой, но для остальных это правда.

— Стефан показал мне заявление, когда заполнил, — признался Генри. — Он подлизался именно связью с Клиффсайдом. Ответ от неё занял, быть может, чуть больше года. Она позвонила мне несколько недель назад и спросила, приеду ли я в этот раз.

— Значит, и вы тоже, — констатировала я, глубоко вздохнув.

— Вчера вечером, когда Бринн читала дневник, мне было немного... Не знаю... Некомфортно. Я не стал упоминать, что моя мама работала здесь медсестрой, потому что... — его речь оборвал глубокий вздох.

— Вы не хотели, чтобы кто-то решил, что именно она сделала Темперанс укол.

— Она никогда бы не сделала такого! — уверенно заявил Генри, его голос сорвался. — Она была самым заботливым, самым замечательным человеком, которого я знал!

Я положила руку ему на плечо.

— Мы даже не знаем, правда ли записана в дневнике, — сказала я. — Бринн могла всё выдумать, даже сам дневник. Она, в конце концов, писательница, и это — чертовски хороший крючок, чтобы продать историю издателю.

Эти слова заставили меня задуматься о моей слишком острой реакции на происходящее, хоть почерк на вырванных страницах и был таким же, как у мисс Пенни.

Оставив Генри наедине с картиной, я вернулась в особняк в поисках Дианы. Хотела узнать, как она попала в Клиффсайд, но, по правде говоря, мне это было уже не нужно. Всех нынешних гостей мисс Пенни вызвала сама, и я очень удивилась бы, стань Диана исключением.

Я поднялась на второй этаж и тихонько постучала в её дверь, хоть и чувствовала себя некомфортно, ведь она приехала ради уединения и одиночества. Что ж, для себя я решила, что много времени разговор не займет, и я быстро оставлю её в покое.

— Да? — открыв дверь, выглянула Диана.

— Простите за беспокойство, Диана, могу войти на минуточку? Я ненадолго, обещаю.

— Конечно. Перерыв мне бы не помешал. Входите. — Она распахнула дверь шире.

В её комнате царил беспорядок — везде валялась одежда, на полу скомканные чулки, раскрытый чемодан стоял посреди комнаты, мягкое белое полотенце на спинке кровати. Она прожила тут только один день, а комната выглядела так, будто по ней пронёсся ураган. Я постаралась скрыть улыбку. Но она заметила это и рассмеялась.

— Ничего не могу поделать, — оправдываясь, она развела руками. — Просто так получается. Открываю чемодан, и оттуда вылетают вещи. Всему своё место и всё на своём месте — не мой вариант.

Я улыбнулась ей.

— Это было бы скучно, — добавила она. — Я никогда не была чистюлей, знаете ли. Вокруг меня всегда сразу появляется беспорядок.

Присев на край кровати, она указала мне жестом на кресло. Я отодвинула рубашки с подлокотника и опустилась на сиденье.

— Итак, чем я могу помочь вам, Элеанор? — спросила Диана. — Это по поводу разговора за завтраком?

— Вроде как, — кивнула я и решилась спросить прямо. — Мне интересно, как вы попали именно на эту сессию? Понимаете, все заявления пропали. В любой другой сессии это не имело бы значения, но... — я запнулась, подбирая слова. — Диана, я начинаю верить, что у Пенелопы Дейр была причина собрать нас всех в одно время. И меня тоже.

— И не только потому, что мы все — творческие люди...

— В точку, — снова кивнула я.

Она покачала головой.

— Мне очень жаль ломать ваши представления, но я, кажется, в них не вписываюсь.

Моё сердце забилось в волнении. Может, от того, что я не знала всей правды?

— Значит, без совпадений?

— Боюсь, что так. Меня приняли ещё в декабре.

Моя теория рушилась, как карточный домик.

— Что ж, — вздохнула я. — Хорошо.

— Вы выглядите разочарованной, — улыбнулась Диана.

— Да, так и есть, — глубоко вздохнув ещё раз, я умолкла.

— Почему вас так беспокоит, что нас собрали специально? — спросила она, прищурившись. — Думаю, происходит что-то, кроме того, о чём вы рассказывали?

— Можно и так сказать. Да... — начала я, не зная, как продолжить.

— Вы сказали, что это связано с нашим разговором за завтраком, и... Смотрите, мы говорили о комнате Бринн, о призраках Клиффсайда, — продолжала настаивать она. — Теперь вы меня заинтересовали. Что всё это значит, Элеанор?

Я решила быть с ней честной. Это ведь не навредит? В конце концов, именно она сказала, что Клиффсайд — да и весь мир — полон духов. По крайней мере, она не подумает, что я сошла с ума, если рассказать ей. Я уже открыла рот для рассказа, как меня посетила идея получше.

— Пройдёмте в мои апартаменты? — попросила я её. — Это не займет много времени. Просто я хочу кое-что вам показать.

Она подскочила.

— Почему бы и нет?

Спустя пару минут мы уже сидели в кабинете, я за — столом, она — в кресле рядом.

Я глубоко вздохнула.

— Как вы знаете, Пенелопа Дейр умерла незадолго до вашего прибытия, но это ещё не вся история. — Я достала из ящика стола письмо и протянула его Диане.

Когда она прочитала его, её глаза удивлённо раскрылись.

— Самоубийство? — одними губами произнесла она и посмотрела на меня.

— Больше никто не знает, — предупредила я. — Конечно, Гарриет и полиция в курсе, но это не достояние общественности.

Она покачала головой.

— Я не понимаю. Вы думаете, она специально нас собрала... Но зачем? Она покончила с собой ещё до того, как прибыл хоть кто-то из нас.

— Это я и хочу выяснить. Но теперь я не так уверена, что в нашем сборе что-то есть. Не было причин приглашать вас.

Диана посмотрела мне в глаза.

— Я как раз думала об этом. Может быть, я стала первопроходцем, так сказать. Подала заявление как обычно, и меня приняли, а потом уже стали приглашать других.

— Возможно, — согласилась я. — Но я всё ещё не могу понять, почему.

Мысли закружились в голове, выстраивая новую теорию.

Диана снова перевела взгляд на письмо и зачитала часть вслух:

— И вам досталась от меня головоломка, Элеанор Харпер. Вы — будущий сыщик. Вы — любопытный ум. Я знаю, вы поймёте её так же, как и убийство моих отца и сестры столько лет назад. Я надеюсь, вы в этом преуспеете.

— Она очень хотела, чтобы вы разгадали тайну, которую она вам оставила, — задумчиво сказала Диана. — Это предельно ясно. И вы думаете, прошлая ночь — часть тайны.

— Да, — подтвердила я, а в животе похолодело от одной мысли об этом. — Вчера я разговаривала с другом, врачом, который здесь работает, и он уверил меня, что это не более чем моё воображение. Но потом произошла ситуация с Бринн.

Я выдвинула ящик стола и достала оттуда страницы из дневника.

— Вот что я хотела показать. Посмотрите на это. Что думаете?

Я держала вырванную страницу рядом с письмом на её коленях.

Она ахнула.

— О боже! — Её голос затих до шёпота. — Почерк один и тот же!

— Я тоже так подумала.

— Без сомнений!

Диана разглядывала то одну страницу, то другую.

— Ричард убеждён, что Бринн сама разрисовала листы, чтобы привлечь к себе внимание, разыграть драму или ещё для чего-то, и я бы согласилась... — произнесла я.

— Если бы не почерк, — закончила она за меня.

— В точку. Он показался мне знакомым, и она даже могла бы его как-то скопировать, но я сравнила страницы и записку. А увидев их рядом, испугалась до смерти.

— Меня тоже это пугает.

Диана, смотрела на меня широко раскрытыми глазами и, положив свою руку поверх моей, сказала:

— Дневник Бринн исписала Пенелопа Дейр. И она мертва.

Глава 22

— Так об этом вы хотели поговорить за завтраком? — спросила Диана, всё ещё сжимая мою руку.

— Об этом, — утвердительно кивнула я. — Просто не смогла найти нужных слов. Звучит безумно. Имею в виду, если это действительно правда, значит...

— Мёртвые в Клиффсайде жаждут мести!

Немного драматично, но в целом в точку.

— Вроде того, — согласилась я. — Нет ни единой возможности, что Пенелопа Дейр могла порвать журнал Бринн и исписать его. Но как-то у неё это вышло.

— Кажется, так. — Диана кивнула. — Но зачем ей это делать?

— А вот и единственный вопрос, над которым не придётся ломать голову, — объяснила я. — Я была в шоке, когда узнала, про что пишет Бринн. Пенелопа никогда бы не одобрила такой роман. Совершенно точно. Он погубил бы репутацию её любимого отца и запятнал бы, если не обрушил, репутацию Клиффсайда. Видеть, как их имена втаптываются в грязь в такой скандальной книге, что собирается написать Бринн... Я бы сказала, что это весомая причина для убийства, — подытожила я, глубоко вздохнув.

Мне почти что виделось, как в голове Дианы двигаются шестерёнки. Она скрестила ноги и наклонилась ко мне.

— Может быть, — произнесла она. — А может, и нет. Я всё также настаиваю на том, что сказала раньше. Мне это кажется совсем незрелым. Детским. Предлагаю подождать и посмотреть, что будет дальше.

— А что, если кого-то убьют?

— Я правда не думаю, что дойдёт до такого. — Диана покачала головой. — Мне кажется, стоит собрать всех вместе и рассказать им о происходящем. Знание — сила. Вы уже выяснили, что все, кроме меня, приглашены Пенелопой Дейр специально, именно на эту сессию. Это факт. Мы знаем, что она собрала нас здесь, но не знаем, почему. Может, если мы все вместе проведем мозговой штурм, то выясним это?

В этот момент я пожалела, что вообще приехала в Клиффсайд. Чувство страха и ужаса, преследовавшее меня многие месяцы и вроде бы начавшее ослабевать, пробудилось с новой силой. Я ощущала, как оно прорастает во мне, заставляя всё моё нутро содрогаться.

— Не волнуйтесь, Элеанор. Всё будет в порядке. — Диана погладила меня по спине.

— Откуда вы знаете? — Я подняла на неё взгляд.

— Потому что, люди никогда не понимают, что, имея дело с мёртвыми, они держат все карты у себя, — ответила она, улыбаясь.

— Не понимаю, — прищурилась я.

— Мы живы, — объяснила она. — У нас есть власть, потому что наше место — на земле. У неё нет, уже нет. Ей нужно уходить. И мы можем заставить её уйти.

Я кивнула. Звучало разумно. Мне хотелось, чтобы это звучало разумно.

— Нужно это сделать, — сказала Диана. — Если не мы, то кто?

Глава 23

Мы решили поговорить с группой во время ужина, и Диана вернулась в свои апартаменты, чтобы продолжить работу.

Я была рада, что доверилась ей. Сковывавший меня страх медленно отступал, возвращаясь туда, откуда появился. Диана помогла мне частично справиться с ним. Своим рациональным мышлением, непоколебимым голосом. Было приятно, что есть кто-то, с кем можно поговорить об этом, кто не считает меня сумасшедшей. Но ещё приятнее иметь план.

Меня ждала кое-какая работа. Действительно нужно было разобраться с некоторыми заявками на следующий год и принять решение о том, кого пригласить. Но сейчас мне хотелось вернуться на улицу и размять ноги. Было приятно двигаться, заниматься физическими упражнениями, находиться на свежем воздухе. Я спустилась вниз по лестнице, забежала на кухню захватить пару оливок, и вышла на улицу.

Стоял прекрасный, тёплый день, и я решила спуститься по тропинке к озеру. Прогуливаясь вдоль берега, подбирала попадающиеся по пути мелкие камешки.

Прозрачная поверхность озера была гладкой как стекло.

Коренные жители этой части Америки верят в древние легенды, сохранившиеся до нашего времени, согласно им есть несколько дней, когда великий дух Гитче Гуми селится в озере. В эти дни воды озера становятся спокойными и мирными. Таким я и увидела его сегодня. Невозможно было не оценить красоту крупнейшего пресноводного озера в мире, неподвижного, как запруда у мельницы.

Именно тогда возле скалы я заметила байдарку, направляющуюся в мою сторону. Ричард? Рукой прикрыла глаза от солнца, чтобы получше рассмотреть, и, конечно же, увидела копну его тёмных волос и камеру, свисающую с шеи. Наблюдая, как он подплывает ближе к берегу, мне внезапно захотелось быть с ним там — плыть на байдарке бок о бок.

Продолжая наблюдать за ним, я представила нас вместе, правда не на байдарках. Но тут же отбросила эту мысль — мы только что познакомились! Конечно, он меня привлекал, но... Я совершенно не понимала, что делать с моим влечением к нему и Нейту одновременно. Если бы мне дали выбор, кого бы я выбрала? Оба обладали хорошими качествами и у обоих были свои тайны. Тогда меня посетила восхитительная мысль — может быть, мне и не нужно выбирать, во всяком случае, не сейчас. Возможно, я могла бы позволить судьбе решать за меня. Мне не верилось своей удаче. Два отличных парня в моей жизни одновременно!

Ричард, заметив меня, поднял руку в знак приветствия. Я помахала ему в ответ. И вот тогда это случилось. В мгновение ока байдарка Ричарда как будто поднялась из воды и перевернулась. Он оказался под водой.

Я понимала, что вода ледяная, но мне было всё равно. Я не знала, умеет ли он плавать и насколько успешно ему удалось освободиться из-под перевёрнутого каяка. Сбросив обувь, вбежала в озеро и поплыла к нему, рассекая воду с силой, о которой и не подозревала. Доплыв до байдарки, нырнула в ледяную бездну, чтобы вытащить Ричарда, которого засасывало всё глубже и глубже. Мы вынырнули вместе, и он откашлялся, выплёвывая попавшую в лёгкие воду.

Взобравшись на байдарку, сели на одну сторону и изо всех сил погребли к берегу.

— Не смог сдёрнуть юбку⁵, — оправдывался он.

Он кашлял, пока мы вытаскивали байдарку на пляж.

— Я пытался удержать эту чёртову штуку на плаву, когда она начала переворачиваться, но ногу свело судорогой. Вечно создает мне проблемы.

— Что, чёрт возьми, случилось? — не сдержалась я.

— Самому интересно, — покачал головой он. — Озеро сегодня как стекло. На поверхности не было даже ряби. Идеальный день для съёмки на воде. Но, должен признать, вода в этом озере и вправду очень холодная...

— Это не шутка, Ричард, — перебила я его. — В это время года можно получить переохлаждение за считанные минуты. Месяц назад на озере ещё стоял лёд. И на тебе не было гидрокостюма. Боже мой…

Осознание собственных слов поразило меня. Случись это посреди озера, он бы погиб!

— Я мог бы сказать то же самое о тебе, — заметил он, когда мы поднимались по тропе к дому.

Ричард был прав. Я ни секунды не думала об этом, когда ныряла в озеро, просто знала, что нужно помочь ему.

Плохое предчувствие скрутило мои внутренности. Была ли я виной этому происшествию?

В каждой комнате лежали проспекты с информацией об этом районе, общие правила поведения и безопасности, так как вода в озере в данное время года ледяная, а в лесу полно диких животных. Но всё равно, по приезду мне следовало разъяснить каждому, что нельзя кататься на байдарках без гидрокостюма и тащиться в лес, не сообщив никому о том, куда направляется. Здесь таились настоящие опасности. Моя беспечность могла бы стоить Ричарду жизни, не окажись я рядом, чтобы помочь ему.

— Это моя вина, — признала я, стуча зубами. — Я должна была предупредить тебя, чтобы ты надел гидрокостюм.

— В чём ты извиняешься? — Он ухитрился улыбнуться посиневшими губами. — Я не думаю, что в наши дни делают гидрокостюмы из джинсовой ткани.

— Я видела, как ты перевернулся, — призналась я. — Нужно было предупредить раньше.

— Я всё равно благодарен тебе, Норри Харпер. — Он схватил меня за руку.

— Это ничего не значит, — отрицательно покачала головой.

— Нет, — возразил он. — Значит. Ты нырнула в ледяную воду и помогла мне спастись. У меня были бы настоящие проблемы, не окажись ты рядом...

Я улыбнулась, согреваемая его признательностью.

— Но твоя камера на дне озера. Мне очень жаль, что так получилось.

— Это не твоя вина, — ответил он. — Ни в коем случае. Дело в моей неуклюжести. Должно быть, я наклонился слишком низко. Хотя... — он замолчал, недоговаривая.

— Хотя что?

— Я уже очень давно плаваю на байдарках, в любую погоду, по водоёмам с порогами, приливами и огромными волнами, не говоря уже о крокодилах, — похвастался он. — Я не скажу, что эксперт в этой области, но... ладно, да! Я эксперт.

Мы засмеялись.

— Но сегодня, ты сама это видела, озеро было как стекло, — продолжил он. — Ни малейшего дуновения ветра, даже ряби на поверхности. Я с трудом могу поверить, что перевернулся. Это было почти похоже на то, — он повернул голову, чтобы посмотреть на воду, — как будто что-то большое напало на меня снизу.

Меня зазнобило.

— Я долго не вспоминал об этом, но однажды я плавал на байдарке в Пьюджет-Саунд, и подо мной на поверхность всплыл одинокий серый кит, — поделился он. — Я уплыл оттуда, но ощущал присутствие чего-то огромного под байдаркой. В некоторой степени это походило на сегодняшний случай. Но так не бывает, не правда ли? В Верхнем озере нет китов.

— Верно, — согласилась я. — Ничего такого нет. Никакой морской жизни. Правда здесь водится крупная рыба. Бобры и выдры тоже, но ничего такого, что могло бы перевернуть байдарку.

— Никакого Лох-Несского чудовища? — ухмыльнулся он.

— Ну, этого не узнаешь наверняка, — я улыбнулась ему в ответ и подняла брови. — Озеро Верхнее глубокое, старое и таинственное. Существует множество мифов о том, что само озеро — живое существо. Вполне возможно, что сегодня ты столкнулся с великим духом Гитче Гуми. Я знаю нескольких местных жителей, которые могли бы поклясться, что именно это и произошло с тобой сегодня.

— Если бы так всё и произошло, я бы ему не очень понравился, — предположил он, потирая шею.

— Или ему просто понравилась твоя камера, — пошутила я, снова поморщившись, вспоминая о потере. — У тебя ведь есть запасная?

— О, я приехал подготовленным, Норри Харпер, — подмигнул он мне.

Я заметила, как Ричард вздрогнул, и почувствовала, как по мне снова пробежал озноб.

— Тебе следует вернуться в свой номер и принять горячий душ. Я собираюсь сделать то же самое. Просто оставь свою мокрую одежду в ванной — я пришлю кого-нибудь разобраться с ней позже.

Смотря ему вслед, я гадала, что же именно произошло на озере?

После долгого горячего душа я устроилась поудобнее, планируя прочитать несколько писем с заявками, и до конца дня не встретила никого из гостей. Даже Генри, расположившегося в саду, нигде не было видно.

«Это хорошо», — подумала я.

Всё было относительно спокойно. По крайней мере, на данный момент. Однако я заметила, что большую часть дня нахожусь в состоянии повышенной готовности. Обречённость, как мне казалось, витала в воздухе. Я пыталась читать, но невольно постоянно напрягала слух, пытаясь расслышать плач, стон или, что ещё хуже, крик. Ощущение, незавершённости не покидало мои мысли, когда я пробегала взглядом по дому и территории со своей кушетки. Было тихо, но что-то надвигалось. Я чувствовала это.

Настало время ужина. Стоя перед зеркалом, я в последний раз расчёсывала волосы и репетировала то, что собиралась сказать гостям. Какие бы слова ни подбирала, все они звучали нелепо. Но мы с Дианой придумали план, и я намеревалась хотя бы попытаться довести его до конца.

— Хорошо, — сказала своему отражению, решительно отложив щётку на туалетный столик. — Давай наконец-то сделаем это.

Спустившись вниз, я обнаружила, что Ричард опередил меня. Он стоял у буфета, наливая себе в стакан скотч. Когда я вошла в комнату, он повернулся и улыбнулся мне.

— После сегодняшнего происшествия, мне захотелось чего-то покрепче, — признался он, и в его тёмных глазах снова появился особый огонёк.

— Позволь присоединиться, — потянулась я за бутылкой Шардоне, стоявшей в ведёрке со льдом.

— Я заметил, что Гарриет поставила джин для «мисс Особенной», — гримасничая, произнёс он низким голосом. — Но ты ведь знаешь, что она не захочет его сегодня вечером. Попросит что-нибудь ещё.

— Похоже, у тебя уже имеется опыт общения с такими, как она, — ухмыльнулась я.

— Семь долгих лет, — признал он, цедя виски. — Если бы ты захотела узнать, что означает слово «дурак», то в словаре нашла бы мою фотографию. К счастью, в новом издании Вебстера значение этого слова изменилось более десяти лет назад.

Он поднял свой бокал.

Итак, ранее Ричард был женат. Возможно, даже пару раз. Укол ревности снова пронзил меня насквозь. Но почему? Кем был для меня этот человек?

— Ты, кажется, уже согрелся после своего купания в озере, — заметила я, улыбаясь ему. — Какие-нибудь побочные эффекты?

— Горячий душ — это как раз то, что мне было нужно, — кивнул он. — Но я пока ещё злюсь на себя из-за камеры. Не могу поверить, что потерял её.

— А я всё ещё злюсь на себя за то, что не предупредила вас всех о здешних опасностях, — поделилась я. — Клиффсайд возместит тебе ущерб за камеру, Ричард. Так будет правильно. Утром я поговорю об этом с нашим бухгалтером.

Он улыбнулся и склонил голову набок.

— Ты не обязана этого делать, — попытался отказаться он. — Это я повел себя как дурак и опрокинулся в озеро.

— Я настаиваю, — не отступала я. — Пожалуйста. Иначе совесть долго будет мучить меня.

— Что ж, в таком случае, я благодарю вас за вашу щедрость, мисс Харпер, — сдался он.

Я сделала глоток вина и позволила себе взглянуть ему в лицо. До этого избегала слишком пристального зрительного контакта с ним, но теперь, по неизвестным мне пока причинам, я снова и снова желала утонуть в его пристальном взгляде.

Мы стояли достаточно близко, почти касаясь друг друга, и просто смотрели, очевидно, не желая первыми сбрасывать внезапно окутавшую нас паутину взаимного притяжения.

Он был выше меня, но ненамного. Его тёмные густые и непослушные волосы завивались вокруг ушей и стояли торчком на макушке. На твёрдой линии челюсти виднелся шрам, и я задумалась, на какую авантюру он пошёл, когда получил его. От него исходил лёгкий аромат одеколона, такой слабый, что я еле-еле ощущала его.

Не могу объяснить, что это было и почему, но между нами что-то происходило, прямо здесь, в гостиной. Ни один из нас не мог отвести взгляд. Как будто я запоминала его лицо, а он — моё. Воздух вокруг нас подрагивал от неизвестной силы, похожей на магию, и тело, будто тоже наполнялось ею. Всё вокруг затуманилось, комната как будто исчезла, рассыпалась в пыль, и во всём мире не осталось ничего, кроме блестящих глаз Ричарда Бэнкса.

— Элеанор Харпер… — прошептал он.

— Эй, вы двое! Добрый вечер! — раздалось тарахтение Генри.

И вот так чары были разрушены.

Я резко повернула голову и увидела, пару входящую в комнату — Генри держал под руку Бринн. Она улыбалась одной из тех странных, фальшивых улыбок, которые можно видеть у женщин, участвующих в постановочных сценах. Улыбка с бурей, бушующей в глазах.

— Здравствуйте, — отозвалась я, как мне показалось, чересчур громко. Прочистив горло, я попробовала снова. — Генри, вы проделали отличную работу в саду. Вы ещё продолжите?

— О да, о боже, да! — воскликнул он, отпуская руку Бринн, и достал маленькую баночку пива из ведёрка со льдом. — Если каждый день окажется таким, как сегодня, то к концу нашей сессии у меня будет целая серия картин!

— Чудесно! — согласилась я.

Но, как ни странно, его слова сильно меня задели. Их время закончится. Скоро эти люди уедут, и появится новая группа. Конечно, в этом и заключалась вся идея нашего заведения, и для меня, естественно, это не было неожиданностью. И всё же почему-то это ощущалось неправильным. Как будто наше совместное нахождение в Клиффсайде — само собой разумеющееся.

Я вспомнила, что мисс Пенни предупреждала меня о том, чтобы я особо не сближалась ни с кем из гостей — может быть, именно поэтому.

Голос Ричарда заглушил эти мысли.

— Что я могу тебе предложить, милая? — поинтересовался он у Бринн. — Я сегодня бармен.

Она покосилась на витрину с алкоголем и пожала плечами.

— Я думаю, что буду белое вино.

Ричард на мгновение поймал мой взгляд и подмигнул, наливая ей Шардоне. Я даже не пыталась сдержать ухмылку.

Вскоре к нам присоединились Кассандра и Диана. Они начали болтать о том, как провели день, кто и как продвинулся в своих проектах, и о внезапном погружении Ричарда в озеро. Я стояла в стороне, не мешая разговору, а сама решала, что скажу гостям.

Мы с Дианой обменялись взглядами, и я поняла, что пришло время начинать.

Я прокашлялась.

— Сегодня вечером я хочу кое-что с вами обсудить.

— Обогрев наших комнат? — подала голос Бринн. — Потому что в моей комнате очень холодно. И так продолжалось весь день. Я едва могла работать.

Меня захлестнула волна раздражения.

— Нет, Бринн, — ответила я. — Дело не в этом. Но я уведомлю мистера Бейнса после ужина.

Она фыркнула.

— Давайте все присядем, — предложила я, указывая на диван и стулья. — Надеюсь, что вместе мы сможем провести небольшой мозговой штурм.

Они сделали, как я просила. Все заняли места. Ричард сел рядом со мной и закинул ногу на ногу, положив руку на спинку дивана.

— Что всё это значит, Элеанор? — поинтересовался он.

Я сделала ещё глоток вина, пытаясь собраться с мыслями. Всё, что я ранее репетировала в своей голове, улетучилось. И теперь я пребывала в растерянности.

К счастью, Диана пришла мне на помощь.

— Мы с Элеанор размышляли о том, что случилось с дневником Бринн прошлой ночью… — начала она.

Но Бринн прервала её.

— Я точно знаю, что произошло, — сказала она. — Один из вас, — она многозначительно посмотрела на Кассандру, — завидует.

Кассандра огляделась по сторонам.

— Кто, я? — она натянуто рассмеялась. — Ты думаешь, я испортила твой дневник?

— Я думала об этом весь день, — выдала Бринн, подозрительно глядя на Кассандру. — Вот ты приехала сюда писать свою странную историю об этом месте. Ты провела годы исследований, и всё же понятия не имеешь, что здесь на самом деле произошло. Ты точно так же была удивлена, как и все присутствующие, — она обвела рукой комнату, — если это не мотив, то я не знаю, что ещё.

Она скрестила ноги и с торжествующим видом откинулась на спинку стула.

— Но я думал, что это я виновник твоих бед, — заметил Ричард с лёгкой усмешкой на губах.

— Я передумала.

Кассандра бросила на меня взгляд и закатила глаза, прежде чем снова повернуться к Бринн.

— К твоему сведению, в моей книге нет места домыслам и сплетням. Я имею дело только с фактами. Вот почему мой жанр называется научной литературой.

Её стрела попала в цель, это было написано на лице Бринн. Я бы, возможно, посочувствовала ей, если бы она не была такой надоедливой. Мне совершенно не хотелось оказаться на ложной стороне в споре с Кассандрой. Но, как бы то ни было, нужно было вернуть разговор в правильное русло, пока он не повернул в другую сторону.

— Слушайте все, — сказала я, обращаясь к каждому, но глядя на Бринн. — Мне нужна ваша помощь. Нам всем нужна. Как я уже сказала, я надеюсь, что вместе мы сможем выяснить, почему мы все оказались здесь, в Клиффсайде, в одно и то же время. Каждого из нас, включая меня, в последнюю минуту пригласили приехать в Клиффсайд конкретно в эту сессию.

— Кроме меня, — вставила Диана.

— Да, кроме Дианы, но я думаю, что мы найдём объяснение и этому.

Ричард покачал головой.

— К чему ты клонишь, Норри?

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо, — начала я. — Пенелопа Дейр приложила немало усилий, чтобы все мы одновременно оказались вместе в Клиффсайде.

Кассандра кивнула.

— Ты в курсе, как это случилось со мной, — сказала она мне. — Но остальные из вас этого не знают. Я семь лет подавала заявление, чтобы приехать сюда. И вдруг, ни с того ни с сего, мне позвонила Пенелопа Дейр и сказала, что я принята.

Бринн фыркнула.

— Ну, со мной всё произошло не так, — сказала она. — Мисс Дейр увидела описание моей работы и подумала, что эта работа особенная. Вот почему я здесь.

— О боже, — вздохнула Кассандра себе под нос. Она поднялась со своего места и подошла к буфету, чтобы снова наполнить свой бокал.

Я проигнорировала этот выпад. Бринн явно не собиралась помогать, и в данный момент лучше было не связываться с ней.

— По-настоящему задуматься меня заставила история Генри, — продолжила я, поворачиваясь к нему. — Вы не против рассказать всем? Или мы должны оставить это между нами?

— Вовсе нет. — Он высоко поднял свой стакан. — Я хочу, чтобы все знали, что меня зачали прямо здесь, в Клиффсайде.

В комнате воцарилась тишина.

Кассандра присела рядом с Генри.

— Ну, вы и маленький дьявол, — произнесла она, похлопывая его по плечу. — Когда вы собирались раскрыть нам этот секрет?

— О, это вовсе не секрет, — возразил он. — Моя мать работала здесь медсестрой, когда-то. Я не упоминал об этом прошлой ночью, потому что мы слушали историю Бринн. Но я точно знаю, что это одна из причин, почему меня приняли сюда. Пенелопа Дейр позвонила мне лично.

Кассандра, Генри и Ричард кивали, обмениваясь понимающими взглядами. В их головах начал складываться пазл, впрочем, как и у меня.

— Итак, вы все понимаете, что мы здесь вместе по велению мисс Пенни, — подытожила я. — Она собрала нас здесь лично. Но мы не знаем причины. И именно её я надеюсь выяснить вместе с вами.

Генри потер подбородок.

— Вы сказали, что именно моя история заставила вас задуматься. Почему?

— У вас есть связь с Клиффсайдом, — пояснила я, посмотрев на него, а затем оглядела присутствующих. — Я подумала, что может быть, у нас всех тоже. Я была здесь двадцать лет назад, как и Ричард. Бабушка Бринн находилась здесь в качестве пациентки. Остались Кассандра и Диана. У вас есть какие-либо связи с этим местом?

Диана покачала головой.

— Как я сказала сегодня утром, я тут лишняя, — ответила она. — Насколько мне известно, у меня нет никаких связей с Клиффсайдом.

Кассандра потягивала свой напиток.

— Что до меня, я думала, вы знаете, — медленно произнесла она. — Мой дедушка был пациентом, когда здесь ещё располагался санаторий. У него был туберкулёз. Забавно, я как будто чувствую его присутствие здесь, хотя никогда его не знала.

— Но он выжил? — спросила я.

— Нет, — ответила она. — Он был последним пациентом, умершим в Клиффсайде.

Глава 24

В какой-то момент обсуждения вошла Гарриет и сообщила нам, что пришло время ужина. Её хмурый взгляд дал мне понять, что она не довольна ходом разговора, но, на самом деле, меня это не слишком волновало. Я чувствовала, что мы подобрались к чему-то, и хотелось продолжать.

— Ладно, — сказала я, после того, как мы все устроились за обеденным столом, а Гарриет с девочками принесли большие миски жареного мяса и риса с курицей. — Значит, это правда. Мы все, — я бросила взгляд на Диану, — ну, большинство из нас, в прошлом были связаны с Клиффсайдом. Что это значит?

— В смысле, «что это значит?» — фыркнула Бринн.

— Я задала вопрос, чтобы люди задумались, Бринн, — вздохнула я. — Ну так что? Какой смысл в том, что у всех нас есть связь, и мы сейчас здесь вместе?

Все озадаченно переглядывались друг с другом через стол.

— Может быть, она принимала только людей, ранее имевших связи с Клиффсайдом? — предположил Ричард. — То есть, не только нас, а всех.

Я покачала головой.

— Это не так, — возразила я. — Я читала все письма с заявками на следующий год.

— И ни одного?.. — осторожно спросил он.

Я покачала головой.

— Ничего такого не заметила, во всяком случае, пока. И Диана тоже не может вспомнить никакую связь в прошлом.

Я оглядела присутствующих за столом. Все уткнулись в свои тарелки и старались не встречаться со мной взглядом. Было понятно, что они теряют интерес к этой идее. Тайны составляли мою жизнь, но не все были так заинтригованы, как я. Поймав мой взгляд, Диана пожала плечами. Она тоже это почувствовала. Пришлось пока оставить эту тему. Продолжать давить было бессмысленно. Возможно, я единственная, кто действительно заинтересован в поиске ответов.

— Просто прошу вас дать мне знать, если что-нибудь придёт вам в голову, — произнесла я, наконец.

И разговор перешёл на другие темы: о прогрессе в работах гостей, о доме и окрестностях, о новостях.

Закончив ужинать, все разошлись по разным сторонам. Я немного посидела за столом, позволяя идеям и возможностям роиться в моей голове. Но мысли были подобны множеству призраков, бесплотных и прозрачных, не оставляющих никакого следа.

Ричард выглянул из-за арки.

— Я собираюсь прогуляться, — сказал он. — Сегодня прекрасный вечер. Не хочешь ко мне присоединиться?

Учитывая то, что зарождалось между нами, я знала, что не должна соглашаться. Ведь решила для себя оставаться настоящим директором Клиффсайда до мозга костей.

«Мисс Пенни не ходила гулять с мужчинами в сгущающихся сумерках», — сказала я себе.

Но, несмотря на всё это, я отодвинулась от стола и улыбнулась.

— С удовольствием, — ответила я.

«Осторожно, опасность!» — мелькнула мысль.

Он оказался прав — это была прекрасная ночь. Хотя на часах было уже больше восьми, но небо пока оставалось достаточно светлым. Лёгкий ветерок нашёптывал вокруг, разнося в воздухе аромат сирени и напоминая мне о других временах: о моём детстве и даже о чём-то ещё более раннем.

Я направилась по тропинке, спускающейся к воде, предполагая, что береговая линия в сумерках окажется безопаснее, чем одна из тропинок через лес. В темноте из логовищ вылезают животные и занимаются своими делишками под покровом ночи, пока их не тревожит дневной свет. У меня не было ни малейшего желания столкнуться с медведем или кем-то столь же опасным. Поэтому мы пробирались по тропинке с утёса, пока не достигли его подножия.

Впереди на многие мили протянулся берег, и мы лениво прогуливались вдоль кромки воды, пока озеро нежно ласкало песок и отполированные годами камни. Звук прибоя успокаивал и гипнотизировал, и я уловила, как моё дыхание подстраивается под него. Этот ритм был похож на дыхание великого озера — мягкое и ровное, как будто оно тоже успокаивалось после долгого дня.

У Ричарда на плече висела камера, и по дороге он делал снимки. Вначале мы почти ни о чём не говорили. Я чувствовала удовлетворение, слушая дыхание озера и молча наблюдая, как мой спутник запечатлевает красоту окружающего нас пейзажа.

— Думаю, нас ждёт довольно красивый закат, — произнёс он, наконец.

— Ты видел закаты по всему миру, — заметила я. — Как думаешь, на что будет похож этот?

Он улыбнулся мне.

— О, я думаю, он сможет составить конкуренцию лучшим из них.

Мы прошли ещё немного, когда мне вдруг на ум пришла одна идея.

— Судя по анкете, ты вышел на пенсию, — начала я. — Но ты слишком молод для пенсии, разве нет? Если нет, то ты очень хорошо сохранился.

— Предпочитаю думать, что про меня верно и первое, и второе, спасибо, — ответил он, ухмыляясь. — Но ты права. Я не совсем пенсионного возраста.

Мне хотелось узнать, почему он отказался от своей карьеры фотографа-путешественника по экзотическим местам, но спросить я не решилась. То, что одним людям покажется простым любопытством, другие сочтут за назойливость. Я ждала, что он сам продолжит тему, если захочет.

— Устал от постоянных разъездов, — признался он, пожимая плечами. — Такие развлечения больше для молодых людей. Скачки с континента на континент.

— О, как это скучно, — поддразнила я его.

Он улыбнулся.

— Не пойми меня неправильно, я благодарен за всё, что мне преподнесла жизнь, — пояснил он. — Я своими глазами видел вблизи то, что большинство людей видят только на фотографиях.

— На твоих фотографиях, — уточнила я.

— Ну, да, — согласился он. — Но, кстати, о скуке. Люди считают, что фотографировать животных в дикой природе — это захватывающе, и так оно и есть. Но это отнюдь не весело. Драматические кадры не получаются просто так, в одно мгновение. Иногда в погоне за ними уходят часы или даже дни. Нужно долго ждать, наблюдая через объектив, сидя в скрюченном положении. И прятаться.

— А ещё насекомые, — поддела я.

— О да, ещё насекомые. — Он сморщил нос. — И экстремальные погодные условия. Я мог неделю провести на африканских равнинах, выслеживая слонов, а в следующую — уже ехать в Арктику, преследовать семью белых медведей.

— Полагаю, с безопасного расстояния.

Он улыбнулся.

— Иногда оно не так уж безопасно. Я использовал свою долю везения.

— Так вот что тебя остановило? Опасность?

— Да, разъярённая медведица-мать тоже приложила к этому свою лапу. — Он вскинул брови. — Как я уже сказал, это развлечение для молодых. Когда я вышел из больницы...

— Больницы? — прервала его я.

— Именно, — подтвердил он, задирая рубашку и демонстрируя длинный шрам на животе. — Она добралась до меня. И тогда я задумался — возможно, настало время что-то менять?

— И ты открыл свою выставку?

— Да, — ответил он.— В Сент-Айвсе. Я тосковал по более спокойной жизни, без всех этих путешествий и опасностей. Похоже, сам становился спокойнее. Единственная проблема заключалась в том, что мне не с кем было остепениться.

И вот оно снова, ощущение электричества, заряжающего воздух! Он мерцал вокруг нас, как будто сами его молекулы вибрировали. В моём сознании всплыл и заполнил все мысли образ — как мы лежим там вместе, на песке, наши лица совсем близко, он гладит меня по щеке. Но не на этом пляже, где-то в другом месте, на другом берегу и в другое время. Я даже чувствовала запах солёного воздуха и его привкус на языке.

— А как насчёт тебя, Норри Харпер? — его голос развеял мое видение. — Ты живёшь здесь, в Клиффсайде, одна. Но есть ли кто-нибудь в твоей жизни, о ком я должен беспокоиться?

Мы вновь встретились глазами, также как в гостиной несколько часов назад, его взгляд, казалось, проникал глубоко в моё прошлое, как будто ничто во мне не могло укрыться от него.

— Почему тебя это должно волновать? — с трудом смогла выговорить я.

— Потому что, — произнёс он почти шёпотом.

Прежде чем я успела осознать происходящее, он притянул меня к себе за талию и наши лица почти соприкоснулись.

— Потому что я хотел сделать это с того момента, как увидел тебя.

Он поцеловал меня, самым нежным, самым трепетным поцелуем из всех, которые когда-либо у меня были. Я обняла его за шею и притянула ближе, когда у меня задрожали ноги, желая прижаться как можно теснее, пока разум не взял надо мной верх.

Отстранившись, я прокашлялась.

— Что ж, мистер Бэнкс, я уверена, что вы со мной заигрываете, — произнесла я дрожащим голосом в попытке разрядить обстановку.

— Уловила, да? — усмехнулся он.

Затем он направил камеру на меня и начал снимать. Я рассмеялась, протягивая руку к объективу.

— Я, должно быть, ужасно выгляжу.

— Ни капельки, — возразил он. — Ты прекрасно выглядишь.

Он продолжал делать снимки, пока моё лицо пылало огнём.

— Ну же, давай! — подначивал он, направляя на меня камеру. — Изобрази мне фотомодель. Это для обложки Vogue.

Я приняла позу и улыбнулась. Он сделал ещё несколько кадров, но потом ахнул и, опустив камеру, уставился прямо через моё плечо.

— Так плохо? — поморщилась я.

— Нет, — быстро сказал Ричард. — Вовсе нет. Это просто было...

Он так и смотрел мне за спину, приоткрыв рот. Я обернулась, но, кроме песка, камней и воды ничего не увидела.

— Ричард, в чём дело?

Он покачал головой.

— Будь я проклят, если знаю, — отмер он, наконец. — Мог бы поклясться, что кто-то только что стоял позади тебя. Я думал, что вижу это через линзы. Но...

Дрожь пробежала по моей коже.

— Через видоискатель? — переспросила я, подняв брови. — Там наш мир, но не совсем.

Его хмурый взгляд, всё ещё направленный мне за спину, говорил о том, что для него это не шутка.

— Пойдём. — Он положил руку мне на спину, оставив свою камеру болтаться на ремне через плечо. — Думаю, нам пора возвращаться.

Обернувшись, я увидела, что с запада на нас надвигалась тёмная серая гряда облаков. Увлечённая нашим разговором и поцелуем, я и не заметила, как ухудшилась погода.

— Хорошая идея, — согласилась, указывая на тучу и вспоминая о Нейте и о том, как мы попали в грозу. — Похоже, надвигается шторм.

Он взглянул на небо.

— Довольно шустро, не находишь?

— Здесь такое случается, — успокоила я. — Не успеешь оглянуться, как погода изменится. Это одна из причин, почему так опасно кататься на лодках по озеру Верхнее. Не предугадаешь, когда переменится ветер и налетит плохая погода.

Мы пошли обратно тем же путём, которым спустились сюда, но теперь намного быстрее. Всю дорогу он не убирал ладонь с моей спины, и я не отодвинулась от него ни на шаг. То, что он руководил мной и защищал, чувствовалось правильным и приятным.

Когда мы добрались до тропинки, змеившейся вверх по утёсу, уже наступила ночь.

Раздался оглушающий раскат грома, гигантская молния осветила небо, и начали падать первые капли дождя.

— Думаю, что мать-природа имеет что-то против нас сегодня, — улыбнулся Ричард.

Мы вскарабкались по тропинке, но недостаточно быстро. Небо разверзлось, начался ливень. Он промочил нас до нитки, пока мы бежали к дому через лужайку. Именно тогда укол вины пронзил меня. Не так давно то же самое я проделала с Нейтом.

Глава 25

— Мы уже второй раз за день промокли насквозь, будучи полностью одетыми, — заметил Ричард, открывая двери веранды и заходя внутрь. — Это становится похоже на какую-то...

Он замолчал на полуслове, когда мы оба поняли, что в доме темно. Лишь тусклый свет из окон освещал пространство сразу за дверьми веранды, но дальше царила чернильная тьма. Я сомневалась, что смогу найти дорогу к лестнице, не споткнувшись обо что-нибудь.

— О, здорово, — сказала я, пытаясь привыкнуть к темноте. — Должно быть, электричество отключили.

— Ты знаешь, где находится блок предохранителей? — спросил Ричард. — Я мог бы попытаться пощёлкать переключатели.

— Понятия не имею, честно, — почти простонала я. — Всё никак не привыкну к этому месту. Но уверена...

Я прервала свои рассуждения, заслышав торопливые шаги по мраморному полу. Из темноты появилась Гарриет с двумя фонариками в руках.

— Я подумала, что они могут вам пригодиться по пути наверх, — сказала она, включив каждый из них по очереди и осветив себя жутковатым светом. — Вы заболеете и умрёте, если не смените промокшие насквозь вещи.

Внезапно я почувствовала себя ребёнком, пойманным директрисой за прогулом школы.

Один фонарик взяла себе, а другой передала Ричарду.

— Спасибо, Гарриет, — поблагодарила её, стараясь говорить как можно более степенно. — Могу я предположить, что мистер Бейнс занимается блоком предохранителей?

— С блоком всё в порядке, — покачала головой она. — Это перебои с электричеством. Мистер Бейнс получил известие от друга в городе. В трансформатор недавно ударила молния, и половина округа погрузилась во тьму.

Вероятно, это была та самая гигантская молния, которую мы видели.

— Ага, — протянула я, — значит, свет погас совсем недавно?

— Да, мэм, — ответила она. — Несколько минут назад.

Только тогда я вспомнила о гостях. Забота об их комфорте — моя работа, а когда пропал свет, меня не было поблизости. Во второй раз за день я разозлилась на саму себя. Какой же из меня директор?

— Вы проверяли кого-нибудь из гостей? — спросила я её.

— Нет, мисс Харпер. — Она бросила на меня строгий взгляд. — Это ваша обязанность.

Дзинь! Почему я всегда чувствовала себя школьницей перед Гарриет, а её — учительницей, оценивающей мою успеваемость?

Она засунула руку в карман фартука и вытащила пакет с несколькими коробками деревянных спичек.

— У всех гостей в ящиках тумбочек есть фонарики, в комнатах стоят свечи и, конечно же, есть камины. В бельевом шкафу на втором этаже, напротив кабинета директора, хранится запас свечей. И вот несколько коробков спичек. — Она протянула мне пакет. — Просто чтобы убедиться, что у них есть всё необходимое. Никто не знает, как долго не будет электричества, нет смысла тратить батарейки фонариков, если можно обойтись без них.

— Верно, — забрав у неё пакет, согласилась я. — Пойду наверх и всех проверю.

Ричард взял меня за руку и направил луч своего фонарика перед нами.

— Мы пойдём вместе, — сказал он, а затем повернулся к Гарриет. — Спасибо, миссис Бейнс, — добавил он, одарив её улыбкой. — Я прослежу, чтобы мисс Харпер благополучно поднялась наверх.

Гарриет что-то пробормотала себе под нос, когда мы шагнули в темноту.

Наверху обнаружилось, что все толпятся в коридоре, покинув свои комнаты. Кассандра и Генри нашли фонарики и освещали темноту, отбрасывая по сторонам чудовищные танцующие и раскачивающиеся тени.

— Купались? В такое-то время? — ухмыляясь, поинтересовался Генри.

— Это становится привычкой, — усмехнулся Ричард, похлопав его по руке, и они вместе рассмеялись.

— Я вижу, вы нашли фонарики, — обратилась я к Генри и Кассандре. — У остальных они в верхних ящиках тумбочек.

— Как долго не будет электричества? — спросила Бринн, дрожа. — Я планировала поработать сегодня вечером, а на моём ноутбуке осталось всего несколько часов автономного питания.

— По словам всезнающей и всевидящей Гарриет, трансформатор в городе повредила молния, — сообщила я. — Она сказала, что без света сидит половина округа. Так что ремонт может занять некоторое время.

Вокруг раздались стоны.

— Слушайте все, — позвал Ричард. — Я собираюсь переодеть промокшую одежду, но потом зайду к каждому в комнаты и разожгу огонь в каминах.

— Хорошая идея, — одобрила я, улыбнувшись ему. — И у всех вас в комнатах есть свечи. — Я полезла в пакет и начала раздавать коробки со спичками. — Это на случай, если у вас закончатся. Запасные свечи тоже есть, так что, если понадобятся, дайте мне знать.

— Не беспокойтесь обо мне, — отозвалась Кассандра. — У меня уже зажжены камин и несколько свечей, так что я готова вернуться.

Она расплылась в заговорщической улыбке.

— И я прихватила из буфета коньяк, когда поднялась наверх после ужина, — призналась она. — Кто хочет бренди при свечах?

Другие гости вопросительно посмотрели на меня. Это позволительно? Я была уверена, что мисс Пенни не одобрила бы подобного.

«Но, — напомнила себе и ухмыльнулась, — теперь директор Клиффсайда не она».

— По-моему, звучит неплохо, — согласилась я, слегка подрагивая в мокрой одежде. — Дайте мне несколько минут переодеться, и я к вам присоединюсь. Кто-нибудь ещё?

— С удовольствием! — поддержал Генри.

— Я тоже, — подала голос Диана.

Ричард поймал мой взгляд и подмигнул.

— Что может быть лучше в ненастную ночь, чем поболтать с людьми искусства у пылающего камина, — сказал он. — Похоже, вы это спланировали, мисс Харпер?

— Делаем всё, что в наших силах, — улыбнулась я ему, а потом повернулась к Бринн. — А как насчёт вас? Помню, вы говорили, что хотите немного поработать, но может, присоединитесь к нам ненадолго?

Она скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стене.

— Не думаю.

— Глупости, — вмешался Генри. — Вы не можете сидеть одна в темноте!

— Я не люблю бренди, — фыркнула она.

Генри закатил глаза.

— О, ради всего святого, такие мелочи. — Он посветил фонариком ей в лицо, заставив заморгать и прищуриться. — Всегда можно спуститься вниз и прихватить с собой всё, что захотим. А теперь пойдём, наш тепличный цветок. — Он взял её за руку и обернулся через плечо. — Мы вернёмся через два коктейля.

— Хорошо, я принесу бренди, а вы все захватите из своих комнат бокалы, — предложила Кассандра, и они вместе с Дианой прошли в её комнату.

Ричард улыбнулся мне, открывая свою дверь.

— Увидимся через несколько минут, — сказал он. — Если только ты не желаешь присоединиться ко мне сейчас.

Я бросила на него притворно-недовольный взгляд, но от такого предложения мой пульс слегка участился.

— Спасибо, что предложил помочь всем разжечь камины.

— Делаем всё, что в наших силах, — ответил он моими же словами, а затем скрылся в своей комнате.

Я поспешила к себе. Закрыв и заперев за собой дверь, стащила мокрую одежду и бросила её в люк для грязного белья. Одно из преимуществ жизни в Клиффсайде — это персонал, руководимый Гарриет, который раз в неделю занимался стиркой. Сначала думала просто натянуть джинсы, но вместо этого быстро зажгла несколько свечей в ванной и запрыгнула под душ, чтобы ополоснуться. Я продрогла до костей. Мои мысли метались в нескольких направлениях сразу, пока стояла под тёплыми струями воды, а стеклянная дверь душевой запотевала от пара.

Что же только что произошло у нас с Ричардом? Обычно я не бежала целоваться с мужчинами, с которыми недавно познакомилась, но почему-то там, на берегу озера, это просто казалось... правильным. Как будто я знала его всю свою жизнь. Но, конечно же, это не так. Наши пути никогда ранее не пересекались, правда, ведь? Всю свою взрослую жизнь я работала над криминальными делами и преследовала местных плохих парней, а он провёл свою на всех континентах этой планеты, делая одни из самых потрясающих фотографий природы, которые я когда-либо видела.

Подставив лицо под струю воды, я осознала — у меня проблемы. Было совершенно очевидно, даже для меня — а я склонна отрицать подобные вещи, — влечение к этому мужчине. И, стоило признать, ощущения мне нравились. Но что хорошего принесёт мне это новообретённое влечение? Когда закончится сессия, он уедет. Его дом за океаном.

«Этот путь ведёт к разбитому сердцу, Норри».

Меня мучил вопрос, нужно ли пресечь отношения в зародыше, или... Позволила себе отпустить мысли. Возможно, я могла бы просто наслаждаться тем, что есть — лёгким флиртом, который завершится с его отъездом из Клиффсайда. Так ли это плохо на самом деле? Или... может быть, я смогу убедить его остаться?

«Хотя, — подумала я, — а как же Нейт?»

Между нами не было такого фейерверка, как наедине с Ричардом, но стоило признать — к нему у меня тоже были чувства. С ним очень легко общаться. Наше чувство юмора идеально совпадало. Я улыбнулась про себя, вспоминая, как мы шутили прошлой ночью. В результате этих размышлений поняла, что доверяю ему и ценю его мнение. Это именно та дружба, которая может перерасти в настоящую и крепкую любовь — по крайней мере, так пишут в журналах.

Внезапно образ мисс Пенни всплыл в моём сознании. Очень морщинистое лицо, её прямая, как шомпол, осанка. Я видела её в строгих брюках и удобных чёрных туфлях, приветствующую прибывших гостей кратким кивком головы, держащую в руках планшет. Я как будто стояла рядом. Она никогда бы не стала флиртовать ни с одним из них.

«Это было бы верхом непрофессионализма, — я почти слышала, как она говорит мне это. — Директор не должен так себя вести. Что бы подумал бог? Возмутительно!»

Но, вытираясь полотенцем, выбросила её голос из головы. Я смотрела в зеркало, расчёсывая волосы и нанося на лицо немного увлажняющего крема — всё ещё молодая женщина. Ну ладно. Моложавая. И, несмотря на то, что согласилась стать директором Клиффсайда, я не собиралась всецело посвящать свою жизнь этому месту по примеру мисс Пенни. Это не входило в должностные инструкции. Я могу занимать место мисс Пенни, но не обязана следовать по её стопам, десятилетиями управляя Клиффсайдом в одиночку.

Я так долго была занята своей карьерой, что не оставила места для любви. Но сейчас? Вся моя жизнь изменилась, когда я потеряла работу и приняла эту должность. Может быть, пришло время перемен и в моей личной жизни?

Натянув леггинсы и удобную чёрную тунику, сунула ноги в балетки. Не идеально, но должно сойти. Я взяла с прикроватной тумбочки бокал, прихватила фонарик и направилась к остальным в комнату Кассандры. Закрывая за собой дверь, я была уверена, что мисс Пенни никогда не позволяла себе ничего подобного. Ощущалось, как где-то глубоко внутри она уговаривает меня последовать её примеру. Но в соседней комнате находились пятеро интересных, энергичных людей, и в эту тёмную, ненастную ночь мне хотелось к ним присоединиться. И не важно, что она об этом думала.

Глава 26

Когда я постучалась в дверь Кассандры и заглянула внутрь, то обнаружила, что все уже собрались. Пылающий в камине огонь и мерцающие свечи заливали комнату желтоватым сиянием, смягчая черты лиц, размывая линии.

Я на мгновение засмотрелась на открывшуюся картину — Кассандра сидела на краю своей кровати, Диана свернулась калачиком в глубоком кресле рядом с камином. Генри перетаскивал стул из кабинета в главную комнату, а Бринн уже устроилась на другом, придвинутом ближе к кровати. Ричард же разложил на полу рядом с камином подушки и растянулся на них, опираясь на локоть. Его мокрые волосы были зачёсаны назад.

Внезапно мне вспомнился летний лагерь из детства, когда мы тайком убегали с новообретёнными друзьями, чтобы посидеть у костра и рассказать истории о привидениях, вместо того, чтобы уютно устроиться в своих кроватях. Мне бы не хотелось, чтобы эти люди воспринимали меня суровой вожатой лагеря. Нет, эта роль принадлежала Гарриет, а не мне.

Кассандра похлопала по покрывалу рядом с собой.

— Здесь есть место, — улыбнулась она. — Я уже налила вам бренди.

Устроившись рядом с ней, я взяла протянутый мне стакан.

— Мы нашли связь, — объявил Генри. Он сиял, как будто только что получил высший балл за контрольную работу в школе.

— Нас с Клиффсайдом? — уточнила я, вскидывая брови и отпивая глоток бренди. — Расскажите.

— Что ж, — начал он, скрестив ноги и наклоняясь ко мне. — Пока мы с милейшей Бринн пробирались сквозь мрак к винному бару, я поинтересовался у неё, когда её бабушка находилась здесь в качестве пациентки.

— Это был тысяча девятьсот пятьдесят второй год, — сказала Бринн. — Я знаю наверняка, потому что она датировала каждую запись в дневнике.

— Ради блага нашего общества я должен признать, пускай мне и не хочется этого делать, что именно в тысяча девятьсот пятьдесят втором году моя мать покинула Клиффсайд, — продолжил Генри. — Я родился на следующий год. И теперь вы знаете, сколько мне лет, чёрт бы всё это побрал! Я всегда говорю людям, что на десять лет моложе!

Я улыбнулась. Он был прав, я думала, что ему около пятидесяти.

— Это просто число, друг мой, — вмешался Ричард. — Вы в лучшей форме, чем большинство знакомых мне людей, которые моложе лет на двадцать.

— Сейчас говорят, что шестьдесят — это как вторые сорок, — добавила я и пожала ладонь Генри.

— Не произносите эту цифру вслух, — фыркнул он. — Мне пятьдесят уже больше десяти лет. И я не понимаю, почему это должно измениться.

Пока мы разговаривали, Кассандра соскользнула с кровати и направилась в свой кабинет, где надела очки и, прищурившись, посветила фонариком на картонную папку с заметками. Она перебирала бумаги, пока не нашла ту, что искала.

— Так я и думала! — с торжествующим видом произнесла она и обернулась к нам. — В тысяча девятьсот пятьдесят втором год году здесь умер мой дедушка. В том же году санаторий «Клиффсайд» закрылся.

— И в том же году здесь умерла Темперанс Дейр, — добавила Бринн. — Или была убита.

— Насыщенный год, — заметила я, прокручивая в голове всё, что знала о том времени. — Итак, тысяча девятьсот пятьдесят второй год. Мисс Пенни рассказывала мне, что когда пациенты покинули Клиффсайд, они с сестрой Кэмомайл переехали сюда, как в дом своей семьи. Видимо, это было в том же году. Тогда они были совсем детьми, наверное, лет десяти или около того.

Ричард сел и откинул с глаз прядь мокрых волос.

— Вот тебе и связь, Элеанор: для судеб Генри, Кассандры и Бринн тысяча девятьсот пятьдесят второй год в Клиффсайде оказался знаменательным. И для Пенелопы Дейр, судя по всему, тоже.

— Я думаю, ты прав, но почему? — недоумевала я. — Да, её сестра умерла в том году. Но больше ничего? Это сводит с ума. И ещё, Ричард, что насчёт нас с тобой? В то время нас с Клиффсайдом ничего не связывало. Наша связь более поздняя.

— А я, как обычно, тёмная лошадка, — вставила Диана. — Я всё ещё не могу найти ни единой зацепки, которая связала бы меня с этим местом.

Генри сделал глоток бренди и уставился на огонь.

— Вам не кажется действительно странным, что дедушка Кассандры, бабушка Бринн и моя мать находились здесь, в Клиффсайде, в одно и то же время, — произнёс он. — Я уверен, что мама знала их обоих. Она должна была знать всех пациентов.

— Она когда-нибудь упоминала имя моего дедушки? — спросила Кассандра. — Арчи Аббот?

Генри прищурился, как будто просматривал свои воспоминания.

— Насколько я помню, нет, — протянул он. — Но она много рассказывала о Клиффсайде. Ей действительно нравилось здесь работать, и она явно боготворила Честера Дейра.

— Как тут всё было, по её словам? — спросила Кассандра. — Я намеревалась задать эти вопросы Пенелопе Дейр, но мне так и не выдалась эта возможность. Я была бы признательна, послушать ваши соображения.

Генри покрутил лёд в своём стакане.

— Это было одинаково ужасно и чудесно, — начал он. — Она проработала здесь почти пять лет, прежде чем ушла из-за моего рождения. Страдания, которые пережили эти бедные люди. Слабость, ночная потливость, лихорадка. И, конечно же, кашель. Туберкулёз по-другому называли чахоткой, потому что эта болезнь будто пожирала своих жертв заживо. Мама рассказывала, что в некоторые дни их буквально окружала смерть, не прекращающийся кашель и кровь. Иногда людей умирало так много, что ей и другим медсёстрам приходилось отвлекаться: выходить на некоторое время, гулять в лесу или кататься на лодке, просто чтобы прочистить мозги и вернуть решимость заниматься своим делом.

Я вздрогнула. Мне такое даже представить было трудно.

— Но они выполняли очень важную работу, — продолжал Генри. — Спасение жизней. Для моей матери это было призванием. Пациенты находились здесь очень долго — много месяцев, некоторые даже год, — потому персонал успевал хорошо их узнать. Они становились очень близки, как семья. Мама любила своих пациентов, во всяком случае, большинство из них. Особенно детей. С трудом выносила то, что они находились вдали от своих домов и родителей. Она стала кем-то вроде приёмной матери для многих из них.

— Полагаю, ей было очень тяжело, когда кто-то из них умирал, — произнесла Кассандра. — Даже представить себе не могу, насколько.

Генри покачал головой.

— Она рассказывала, что каждый раз в ней умирала маленькая частичка её самой. Находиться в напряжении день за днём, не зная, кто будет следующим. Это всё равно, что каждый день наблюдать, как у тебя на глазах постепенно умирает семья.

Я сделала глоток бренди.

— Но когда кому-то разрешали вернуться домой, был настоящий праздник, и это поддерживало её, — продолжал Генри. — Мысли, что она помогла спасти жизнь дорогому человеку. Это давало ей силы пережить тяжёлые дни.

— Иногда даже пациенты, которые добились прогресса в выздоровлении, внезапно умирали, — добавила Кассандра. — Знаю, ведь именно это и случилось с моим дедушкой, Арчи Абботтом. Он собирался домой, даже сообщил об этом моей бабушке, а потом внезапно упал замертво.

Мне показалось, что я услышала, как по всей комнате прокатился вздох.

— Это жестокий удар, — произнёс Ричард.

— Моя бабушка так и не смогла с этим смириться, — сказала Кассандра. — Она осталась с двумя маленькими детьми — моими папой и тётей. Его смерть была вдвойне странной, потому что Арчи всегда считал, что у него вообще нет туберкулёза. У нас до сих пор хранятся его письма к бабушке. Он писал ей о том, как тайком бродил по ночам с несколькими другими мужчинами, несмотря на то, что им полагалось находиться в это время в постелях. Периодически они совершали набеги на холодильник или винный шкаф, о существовании которого не должны были знать. Выходили на лужайку и играли в мяч или сбегали на берег озера. Они уставали целыми днями тихо лежать в четырёх стенах. Им было безумно скучно.

Генри усмехнулся на это.

— Вы не поверите, но моя мама действительно рассказывала мне историю о банде нарушителей спокойствия. Они никогда не делали того, что им говорили. Никогда не оставались спокойно в постелях. Других медсестёр это выводило из себя, но маме они нравились, и она втайне их подбадривала. Возможно, они и нарушали правила, но, по крайней мере, не лежали на последнем издыхании, как многие другие, говорила она. Интересно, не вашего ли деда она тогда имела в виду?

У Кассандры загорелись глаза.

— Держу пари, так оно и было, — сказала она, широко улыбаясь. — Именно поэтому для моей бабушки было таким потрясением узнать, что он вдруг умер, когда уже пошёл на поправку. Она ждала его домой через несколько дней.

Под этот разговор, перед моим взором возник Клиффсайд таким, каким он, должен был выглядеть в то время. Я видела людей отдыхающих на веранде в шезлонгах, старые диваны в гостиной, игровую комнату, где пациенты в пижамах и халатах играли в карты или шашки. В точности, как в моём сне несколько ночей назад. Это было настолько реально и ярко, что я почти чувствовала запах антисептика.

Внезапно меня пронзила вспышка гнева, и я, вдруг, больше не хотела ничего слушать ни о почти святой матери Генри, ни о хулиганистом дедушке Кассандры. Я уже собралась гневно выпалить это, но спохватилась. Что за мысли?

Прислушиваясь к себе, сделала глоток бренди, потом ещё один. Что-то, казалось, цеплялось за меня, как будто меня заразили негативом. И я задумалась, существуют ли у мест ауры или энергетика, как у людей. Если так, то слова старика Пита в лодочном сарае, о том, что сама Смерть поселилась в Клиффсайде, в конце концов, могут оказаться не такими уж безумными. Эти стены видели слишком много смертей и страданий. Возможно ли, чтобы негативные эманации сохранялись столь долгое время после смерти последнего пациента? Могло ли это как-то повлиять на меня?

Вдруг сильный порыв холодного ветра пронёсся по комнате, отчего у всех присутствующих перехватило дыхание. Огонь в камине погас сам собой, как будто на него вылили ведро воды, воздух наполнился дымом, а свечи с шипением потухли. Всё погрузилось во тьму.

Кто-то вскрикнул. Бринн, как мне показалось. Пара человек закашлялось от дыма. По моему телу пробежала ледяная дрожь, когда я нащупала свой фонарик.

— Что ж, это было эффектно, — раздался голос Генри из темноты.

Ричард обвёл комнату лучом фонарика.

— У всех всё в порядке?

— У меня — да, — ответила Диана, кашляя в рукав. — Но... что произошло?

Кассандра, всё ещё стоя у стола в кабинете, начала зажигать свечи, одну за другой.

— Как думаете, что могло послужить причиной? — спросила она, глядя на меня. — Нисходящий поток из камина?

— Понятия не имею, — честно ответила я и посветила фонариком на обугленные остатки поленьев — ни единый уголёчек не тлел, несмотря на то, что всего мгновение назад в камине потрескивал огонь.

У меня в животе всё сжалось.

Как такое могло случиться?

Но когда я повернулась обратно к гостям, то заметила, что никто не был особенно потрясён. Никто, кроме Дианы. Она поймала мой взгляд.

— Судя по покалыванию больших пальцев, «что-то злое приходит сюда», — почти шёпотом произнесла она, широко раскрыв глаза. Интересно, услышал ли её ещё кто-нибудь.

Я знала эту цитату. Она из «Макбет» — пьесы о ведьмах, подстрекающих к тёмным, злым деяниям. Но сейчас я не оценила такую ассоциацию.

Громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Кассандра замерла, уставившись на дверь, пока спичка над свечой не обожгла ей пальцы. Бринн вскочила с кресла и опустилась на колени рядом с Генри, который в успокаивающем жесте, положил руку ей на плечо. Диана мрачно посмотрела на меня.

— Это, наверное, Гарриет, — предположила я, соскальзывая с кровати и пробираясь через комнату.

Ричард с трудом поднялся на ноги.

— Подожди, — попросил он, положив руку мне на спину и взявшись другой за дверную ручку. — Позволь мне.

Ричард открыл дверь. Но там никого не было. Он оглянулся на меня и в замешательстве покачал головой.

Я выглянула в тёмный коридор.

— Эй? — позвала я, мой голос дрогнул. — Гарриет? Есть здесь кто-нибудь?

Мы с Ричардом осветили лучами фонариков обе стороны коридора. Он был пуст. Я прислушалась, пытаясь уловить звук шагов за пределами досягаемости световых лучей, но кругом стояла тишина.

— Я пойду туда, — предложил Ричард, указывая в направлении лестницы на третий этаж. — А ты оставайся здесь.

— Нет, — возразила я. — Два фонарика лучше, чем один. Пойдём вместе.

Я повернулась к гостям.

— Вы все оставайтесь здесь. Мы сейчас вернёмся.

Мы с Ричардом отправились по чернильно-тёмному коридору, блуждая лучами фонариков по стенам и полу. Я потянулась к его руке.

Он открывал каждую дверь по пути, освещая комнаты, пока не убеждался, что никто не прячется внутри.

— Ты когда-нибудь играла в прятки в темноте? — прошептал он.

— Нет, — отозвалась я.

— Вот на что это похоже.

Но происходящее не казалось мне детской игрой. Я чувствовала, как участился мой пульс.

Когда мы добрались до лестницы на третий этаж в конце коридора, я остановила его.

— Мы не можем туда подняться, — заявила я, крепче стискивая его ладонь.

Он повернулся ко мне и нахмурил брови.

— Почему нет?

Перед глазами всплыла комната мисс Пенни и то странное святилище её детства в виде игровой комнаты. Я чувствовала, что не смогу этого вынести, не сейчас, не в темноте, когда снаружи бушует буря. Это и при свете дня было достаточно трудно.

— Просто не можем, — сказала я, качая головой. — Ричард, ты очень практичный человек, и у меня такое чувство, что ты не веришь ни во что, чего нельзя увидеть, но говорю тебе, там что-то есть.

Он покосился на меня, а затем перевёл взгляд на лестницу.

— О чём ты говоришь?

— О чём-то, что, вероятно, заставило бы меня умереть от страха в такую тёмную ночь, как эта.

Он мгновение постоял на месте, глядя на меня добрым, понимающим взглядом. Затем протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Разве ты до сих пор не поняла, Норри? — произнёс он. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Кроме того, я у тебя в долгу за сегодняшний день.

Его усмешка помогла мне немного расслабиться.

— Полагаю, что так, — улыбнулась я ему.

И вот, я обнаружила себя поднимающейся по лестнице на третий этаж следом за Ричардом Бэнксом. Мы оба держали в руках фонарики, направляя лучи перед собой. Ричард быстро осмотрел палату и никого не нашёл. Я же посмотрела в сторону комнаты мисс Пенни и вздрогнула.

— Нам в ту комнату, — указала я.

Открыв дверь, мы фонариками осветили каждый угол, но не увидели ничего необычного. Всё та же опрятная комната, как и в последний раз, когда я её видела.

Но потом я вспомнила о маленькой дверце.

— Есть ещё одно место, которое нужно проверить, — прошептала я.

Подвела Ричарда к двери, и мы оба, пригнувшись, пролезли внутрь.

— Ну, довольно необычно, — прошептал он, осветив расставленные повсюду игрушки.

— Тут как будто ничего не меняли, — сказала я. — Это своего рода святилище их детства.

Ричард уставился на полку с куклами.

— Боже, ненавижу антикварных кукол, — пробормотал он. — Вообще-то нет ничего страшнее них.

Я не сдержала смешок, несмотря на свой страх.

Но, когда я посветила фонариком в сторону кукольного домика, смех тут же замер на губах. Вроде бы всё выглядело точно так же. Или нет? Я наклонилась и внимательно осмотрела комнатку за комнаткой, а потом заметила это.

В комнатке кукольного домика, копирующей игровую залу, изменились сидевшие за чайным столом участники. Я отчётливо помнила, что раньше гостями чаепития были плюшевые медведи. Теперь здесь было пять человек. Три женщины и двое мужчин. Сейчас гостей в Клиффсайде столько же. А потом я заметила куклу в директорском кабинете. И это был не Честер Дейр. Это была женщина с каштановыми волосами, как у меня. Это была я.

Схватив Ричарда за руку, молча поймала его взгляд — я не могла вымолвить ни слова!

— В чём дело, Норри? — спросил он.

— Нужно убираться отсюда, — прошептала я, мой голос был едва слышен даже для меня. — Сейчас же!

Я подтолкнула его к двери. Мы проскользнули в проём, поспешили через спальню, пересекли палату и спустились по лестнице на второй этаж. Мне хотелось бежать прямо в свою комнату, но он остановил меня на лестничной площадке.

— Что ты там увидела, Норри? — спросил он.

— Ты мне не поверишь, если расскажу, — ответила я. — Но сейчас нам нужно, чтобы все благополучно разошлись по своим комнатам.

Мы поспешили обратно в комнату Кассандры. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной, глядя на гостей. Моё сердце сильно и быстро билось в груди.

— Там никого нет, — наконец выдавила я. — Мы же все слышали этот стук, верно?

— Я его слышал так же ясно, как колокол, — заявил Генри.

— Я тоже, — подтвердила Бринн, подтягивая под себя ноги и вздрагивая.

Кассандра наклонилась, чтобы снова развести огонь в камине, поджигая растопку спичкой.

— Мне показалось, я услышала стук, — произнесла она, затем подула на разгоравшийся кусок коры и засунула его под поленья. — Но, если там никого не было, этого просто не могло быть.

Я прошла в кабинет Кассандры и нажала кнопку внутренней связи на столе, решив позвонить Гарриет. У меня ещё теплилась надежда, что это она постучала и быстро ускользнула. Но в динамике не было слышно ни потрескиваний, ни жужжания. Ну конечно, когда отключилось электричество, отключился и телефон.

Ричард нахмурился.

— Мы все слышали стук, — медленно произнёс он. — Но мы могли просто спутать его с чем-нибудь другим. Трубы в старых домах, как правило, издают громкие звуки, похожие на стук. Может, он вообще раздался снаружи, когда ветка упала.

Довольно логично. Но узел в животе и увиденное только что на третьем этаже, говорили мне об обратном.

— Послушайте все, — начала я, но Диана привлекла моё внимание.

Она задержала на мне взгляд и едва заметно покачала головой. Затем приложила палец к губам, как бы говоря: «Ш-ш-ш».

Остальные этого не заметили, но я ясно поняла её посыл, как если бы она шептала мне на ухо: «Не расстраивай других и не пытайся искать в этом смысл. И, ради всего святого, перестань говорить об этом».

Разумно. Что бы я сказала? Что кто-то играл с кукольным домиком?

Бринн порылась в своей сумочке и вытащила мобильный телефон.

— Знаю, что мы не должны этим пользоваться, но... — она прервалась, когда взглянула на экран. — Связь не ловит. — Она подняла на меня взгляд. — Я не пользовалась телефоном с тех пор, как приехала. Здесь есть сотовая связь?

— Да, — ответила я.

Мой живот скрутило ещё больше.

Кассандра достала свой телефон из сумочки и включила его.

— У меня тоже нет связи. Ни единого деления.

Мой разум перебрал сразу несколько вариантов, но потом меня осенило.

— Кажется, я знаю, что произошло, — сказала я. — Гарриет передала, что молния попала в трансформатор. Держу пари, что вышке сотовой связи досталось тоже.

Ричард кивнул.

— В таких отдалённых районах обычно есть только одна или, самое большее, две вышки. Неудивительно, что ничего не ловит.

— Её должны отремонтировать в течение дня или около того, — предположила я.

Бринн бросила телефон обратно в сумочку и вздохнула.

Внезапно я почувствовала себя настолько измученной, что ничего так не хотела, как забраться в свою кровать и натянуть одеяло до подбородка. Я прокашлялась.

— Думаю, достаточно волнений для одной ночи, — произнесла я. — Если никто не возражает, то я собираюсь на боковую.

— Замечательная идея, — поддержал Генри, вставая и потягиваясь. — Нам всем стоит лечь спать.

Он посмотрел на Бринн и протянул ей руку.

— Пойдёмте, моя дорогая. Я прослежу, чтобы вы добрались до своей комнаты целой и невредимой.

Она приняла его руку и поднялась со стула.

— Держите свои фонарики под рукой, — велела я, проведя лучом по всей комнате. — Я думаю, что вам всем этой ночью лучше оставаться в своих комнатах. И запереть за собой двери. Неизвестно, как долго не будет электричества, а я действительно не хочу, чтобы вы в одиночку бродили по зданию. Согласны?

Все закивали.

— Обо мне вам беспокоиться не стоит, — сказала Бринн. — Я всегда запираю дверь и до утра не выйду.

Генри повёл её по коридору к комнате, а я смотрела им вслед, пока они не исчезли в темноте.

Затем повернулась к Кассандре, которая включала свой ноутбук.

— С тобой всё будет в порядке? — спросила я у неё.

Она одарила меня улыбкой.

— У этой штуки осталось заряда на четыре часа автономной работы, — ответила она. — Я могу даже успеть кое-что доделать. Думаешь, к утру подачу электричества восстановят?

Я пожала плечами.

— Уверена, что энергетическая компания будет всю ночь над этим работать, но я действительно понятия не имею, когда у них получится всё доделать, — ответила я. — Если завтра утром не включат, я позвоню им и выясню, в чём дело.

— В конце концов, мы не можем обойтись без утреннего кофе, — усмехнулся Ричард. — Мы же не варвары, не так ли?

Мы ушли вместе с ним, и Кассандра заперла за нами дверь. Я услышала звук закрываемой защёлки.

— Довольно насыщенный день нам выдался, — усмехнулся Ричард, пока мы шли по коридору к нашим комнатам.

— Согласна.

— Если тебе что-нибудь понадобится сегодня ночью, что угодно, ты знаешь, где меня найти, — произнёс он.

Была ли двусмысленность в его словах, или он всерьёз беспокоился обо мне, я не поняла. Но подозревала, что в равной степени и то, и другое.

— Хорошо, — ответила я, когда мы подошли к его двери. — Спасибо.

Он взял мою ладонь и поднёс к своим губам, не сводя с меня пристального взгляда.

— Обязательно запри за собой дверь, Элеанор Харпер, — сказал он.

Ему не нужно было повторять дважды.

Я направилась в свою комнату и только тогда увидела Диану, ждущую под моей дверью с серьёзным выражением лица. Не заметила, когда она вышла из комнаты Кассандры, но, очевидно, успела выскользнуть раньше меня.

— Я слышала, что ты сказала прямо перед тем, как раздался стук, — прошептала ей. — Откуда ты знаешь? И знаешь ли?

Она вскинула брови.

— Иногда я что-то чувствую.

— Что именно ты почувствовала?

Она покачала головой.

— Как я и сказала. Что-то злое приходит сюда.

Эти слова понравились мне не больше, чем в первый раз. Я посмотрела через её плечо в тёмный коридор и вздрогнула.

— Что значит «злое»? Ты меня немного пугаешь, Диана.

— Не знаю, — ответила она. — Просто эта фраза сама пришла мне в голову.

Я внимательно посмотрела ей в глаза.

— Что ты об этом думаешь? Я про потухшие свечи с камином, а затем стук в дверь.

— Что это был не нисходящий поток, и не старая водопроводная труба, — ответила она.

— Тогда что же это? — спросила я, в действительности не желая слышать ответ.

— Думаю, нам придётся признать тот факт, Элеанор, что чем ближе мы подходим к решению этой головоломки, тем больше духов пробуждаем в Клиффсайде.

Она права, в глубине души я чувствовала. Но хотела услышать это от неё.

— Почему ты так говоришь? — спросила я.

— О чём мы говорили непосредственно перед тем, как это произошло? — в свою очередь спросила она. — О наших связях с этим местом. Тысяча девятьсот пятьдесят второй. Темперанс. О дедушке Кассандры и матери Генри.

Внезапно для меня всё стало ясно, как божий день.

— Это ведь она та медсестра, которая сделала Темперанс укол, — тихо сказала я. — Готова поспорить на что угодно!

Диана кивнула.

— Думаю, ты права, — прошептала она.

— Есть ещё кое-что, чего ты не знаешь, — сказала я ей. — Пару дней назад я искала кое-что в спальне Пенелопы Дейр на третьем этаже. На одной стене я заметила маленькую дверь, а за ней оказалась игровая комната.

— Детская?

— Да, — подтвердила я. — Уверена, что в детстве это была игровая комната Пенелопы и Кэмомайл. Там есть всевозможные антикварные куклы и игрушки, и среди них кукольный домик. Точная копия Клиффсайда.

Когда я произнесла это по спине пробежала дрожь.

— В кукольном домике есть чайный столик, точно такой же, как в игровой зале, и я клянусь, кто-то переставлял куклы и посадил за стол трёх женщин и двух мужчин.

Диана посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ещё один детский поступок, не находишь?

— Я не знаю. Правда, не знаю. Часть меня думает, что мы все должны убраться отсюда. Но другая часть вынуждает остаться и довести это дело до конца.

Она кивнула.

— Когда вокруг темно и за окном бушует непогода, у нас в голове могут роиться и гораздо более дикие и страшные идеи и сценарии развития событий. Потому что в такие моменты мы чувствуем себя особенно уязвимыми, — произнесла она. — Давай подождём и разберёмся со всем при свете дня. Согласись, когда светит солнце, всё выглядит по-другому.

Она не стала дожидаться моего ответа и направилась по коридору к своей комнате. Я посветила фонариком ей вслед. Дойдя до двери, она оглянулась, и мы кивнули друг другу.

— Спокойной ночи! — сказала я, и мы одновременно открыли двери, проскользнули внутрь и заперли замки.

Глава 27

Я зажгла в комнате несколько свечей, переоделась в пижаму и скользнула в постель с книгой и фонариком, уютно устроившись на подушках и натянув одеяло, насколько это было возможно. Прочитала всего несколько страниц, когда услышала тихий стук в дверь. Сердце подскочило к горлу.

— Норри, — быстро позвал Ричард. — Это я.

Вскочив с кровати, я впустила его, закрыв и заперев за ним дверь.

— Ты напугал меня до полусмерти своим стуком, — сказала я, сдерживая смех.

— Знаю, — ответил он. — Мне очень жаль. Думал подождать до утра, чтобы показать тебе это, но я действительно не знаю, что делать, а учитывая, что произошло сегодня вечером...

Неоконченная фраза повисла в воздухе, а Ричард с выражением замешательства на лице опустился на стул. Только тогда я заметила камеру у него в руках.

— Что такое? — спросила я.

Он покачал головой.

— Я обошёл все комнаты и проверил, все ли смогли разжечь огонь в каминах. — Он взглянул на мой. — Займусь им через секунду, если хочешь. В общем, я вернулся в свою комнату и начал просматривать снимки с нашей прогулки.

Я молча ждала продолжения, на самом деле не желая слышать, что он собирался мне сказать.

— Помнишь, когда я тебя фотографировал на пляже, мне показалось, что за тобой кто-то стоит? — спросил он.

Я кивнула.

Он, нажав пару кнопок на камере, протянул её мне.

— Взгляни на это.

Опустившись на колени рядом с его креслом, я склонилась над камерой, вглядываясь в подсвеченное изображение. На нём я видела лишь себя с застенчивой улыбкой на губах, но выглядящую счастливее, чем раньше. Вспомнив тот момент, я не смогла сдержать улыбку.

— Обычно мне не нравятся мои фотографии, но эта милая, — заметила я, подняв на Ричарда взгляд. — Но ты пришёл сюда не для того, чтобы показать мои фотографии. Что ещё я должна здесь увидеть?

— А ты подожди, — ответил он и нажал кнопку «вперёд».

На экране появилось ещё одно изображение, и я, увидев его, громко ахнула.

Это был почти тот же снимок, я улыбалась прямо в объектив камеры. Но позади меня всё пространство было заполнено людьми. Ну, не совсем людьми, их лица были смазаны. Это скорее походило на неясные формы, тени дюжины людей, отбрасываемые на невидимую стену позади меня. Среди теней выделялась одна — выше остальных, с прямой, как шомпол, осанкой. Я точно знала, кто это. И когда осознала, то по венам пронеслась волна холода.

Я встала и отступила на несколько шагов.

— Что это, Ричард?

Он покачал головой.

— Будь я проклят, если знаю, — произнёс он, наконец. — Но могу точно сказать, чем это не является. Это не двойная экспозиция, и не какой-то глюк камеры. Мне на мгновение показалось, что я увидел это в объектив позади тебя. Но когда опустил камеру, чтобы получше рассмотреть, всё исчезло.

Сердце бешено заколотилось, а мысли понеслись со скоростью мили в минуту. Инстинкты заработали на полную мощность. С меня и так было достаточно, а эта жуткая фотография казалась последней каплей. Мне хотелось только одного — убежать из этого места. Но куда? Снаружи бушевал шторм, нигде в округе не было электричества, а город находился в нескольких милях отсюда. Я не могла оставить гостей на произвол судьбы, и не могла повести их в опасную экспедицию подальше отсюда. Никто со мной не пойдёт в такую ночь, даже если я попрошу. Уверена, что в этот момент все гости уже спят в своих кроватях.

— Помнишь, ты говорила, что я ни во что не поверю, пока не увижу? — спросил он.

Я кивнула.

— Ну вот, теперь я увидел.

Я смотрела на него, не зная, что сказать. Это он должен бы предложить рациональное объяснение.

С самого приезда в Клиффсайд я на всё закрывала глаза: звуки кашля в пустых углах, смех, детские шаги, видения или что я там видела. Странный старик в лодочном сарае. Разорванный дневник Бринн. Стук в дверь. Необъяснимый негатив, которым воздух был буквально пропитан. Кукольный домик. А теперь это.

— Ты не мог бы разжечь камин? — попросила я, наконец дрогнувшим голосом. Я часто заморгала, чтобы прогнать слёзы, которые жгли глаза.

Пока Ричард разжигал огонь, я поспешила обратно в постель, натянула на себя одеяло и обхватила колени руками, чтобы они не дрожали. Ричарду пришлось несколько раз поджигать растопку, пока она, наконец, загорелась, но вскоре заплясали язычки пламени, и комната осветилась мягким, тёплым сиянием.

Я жалела, что приняла это предложение о работе. Жалела, что вообще увидела Клиффсайд. Больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться где угодно, но только не в этом доме ужасов. Во что я вляпалась? Попыталась сдержать слёзы, но они хлынули потоком, и я уткнулась лицом в колени, сотрясаясь всем телом.

Ричард присел рядом со мной и обнял меня за спину.

— Ш-ш-ш, — мягко и нежно прошептал он. — Всё хорошо, Норри.

Но это не так. Я повернулась к нему, и он заключил меня в объятия, гладил по спине и говорил нежные, успокаивающие слова, позволяя выплакаться у него на груди. Наконец, я отстранилась и схватила пару бумажных салфеток с прикроватной тумбочки.

— Прости, — выдавила между всхлипами, мой голос был невесомым как папиросная бумага. — Но просто я... это уже слишком.

— Знаю, — тихо ответил он.

— Я должна быть главной, заботиться о безопасности и комфорте всех вас, пока вы здесь, но после всего случившегося я понятия не имею, что теперь делать, — продолжала я. — Это действительно странное чувство, Ричард, и, честно говоря, полученное вами всеми время на занятия искусством кажется сомнительным и пустячным преимуществом, если взвесить все риски.

Он вновь покачал головой.

— О каких рисках ты говоришь?

— Каких рисках? — Мой голос взлетел на октаву. — К настоящему времени даже самым уравновешенным скептикам должно быть до боли очевидно, что Клиффсайд населён привидениями. И отнюдь не дружелюбным привидением Каспером.

Ричард попытался подавить смешок, но не получилось. Уголки его губ дрогнули, а глаза засияли.

— Значит ты теперь Венди?

— Серьёзно, Ричард, — сказала я. — Большинство считает, что я придаю всему слишком большое значение. Я не понимаю этого, действительно не понимаю.

Но потом меня осенило. Только Диана знала, что сообщения, нацарапанные на тех страницах, были написаны рукой мисс Пенни. Остальные ничего не знали, и большинство подозревало, что Бринн сама их написала. Что ж, теперь этому конец. Мне нужно было довериться Ричарду. Мне нужно, чтобы он всё знал.

Я выскользнула из постели и направилась в свой кабинет. Пошарила в темноте в поисках двух листков бумаги, которые положила в ящик своего стола, наконец, нашла их и принесла показать Ричарду.

— Ты этого не знаешь, — сказала я, протягивая ему предсмертное письмо. — И никто, кроме Дианы. Весь мир думает, что Пенелопа Дейр умерла естественной смертью. Но это не так.

Он взял письмо, а я светила лучом фонарика на страницу, пока он читал.

Ричард поднял на меня взгляд.

— Самоубийство?

— Да, — подтвердила я. — Она сжимала предсмертную записку, которую я передала полиции. А это я нашла в конверте под одеялом своей постели в мою первую ночь здесь, после её смерти. Она положила его туда ещё до моего приезда. Она всё спланировала до мельчайших деталей. Прочитай целиком.

Через мгновение он оторвался от страницы и встретился со мной взглядом, свет от камина отбрасывал на его лицо желтоватый отблеск.

— Так вот почему тебя так заинтересовала связь между нами всеми, — произнёс он. — Ты пытаешься раскрыть тайну, которую она тебе оставила.

— Верно, — кивнула я.

Он снова взглянул на письмо и покачал головой.

— Но эта последняя строчка, часть о начале твоего кошмара. Будь я проклят, если это не угроза. Ты нашла письмо в свою первую ночь в Клиффсайде?

— Да.

— Удивительно, что ты в ту же минуту не собрала вещи и не уехала, — сказал он. — Понимаю, тут говорится о том, что ты несёшь финансовую ответственность, но это полная чушь, и суд всегда встанет на твою сторону в данном вопросе. Почему ты не уехала?

Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

— Гарриет и мистер Бейнс убедили меня не придавать слишком большого значения бредням старой леди, которая собиралась покончить с собой. И, кроме того, я всего лишь третий директор за всю его историю. — Я с трудом сглотнула. — Все работники. Все гости, которые должны были приехать. Они все зависели от меня. Я не могла просто так сбежать.

— Ты чувствовала ответственность.

— Да, — ответила я. — Но теперь я молю Бога, чтобы вернуться в тот день, собрать вещи и уехать. Не знаю, чем бы я сейчас занималась, но могу гарантировать, что точно не дрожала в собственной постели, пугаясь малейшего шума.

— Ох, Норри. — Ричард взял меня за руку.

— Зловещие слова, которые Пенелопа Дейр написала мне в том письме, сбываются, — продолжила я. — Мне действительно кажется, что я живу в кошмарном сне. Но почему? Почему, Ричард? Что я ей такого сделала, что она захотела превратить мою жизнь в кошмар?

— Послушай, — ответил он. — Согласен, это письмо пугает. Но, возможно, Гарриет была права. Вдруг это действительно не более чем бред сумасшедшей старой леди, решившей покончить с собой?

— Во-первых, она не была сумасшедшей, — возразила я. — Она была в таком же здравом уме, как мы с тобой. Меня обучала, ради всего святого! Я провела с ней большую часть того дня. Она была спокойной, хладнокровной и собранной и не промелькнуло ни намека на то, что что-то не так, что она собиралась подняться в свою комнату и наглотаться таблеток.

Ричард кивнул, и на его лице отразилась печаль.

— К сожалению, я сталкивался с самоубийством в своей жизни, да и мне рассказывали, что часто, когда люди уже решились и у них готов план действий, то они очень спокойны и даже счастливы за несколько часов или дней до этого.

Мне было интересно, кто в его жизни решился на такой отчаянный шаг, но спрашивать не стала. Не сейчас. Если это кто-то из его близких, то боль не утихнет никогда, и мне не хотелось усугублять её ещё больше.

— Есть кое-что ещё, что я хотела тебе показать, — сказала я, кладя страницу из дневника Бринн на кровать рядом с предсмертной запиской. — Что-нибудь замечаешь?

Ричард перевёл взгляд с одного листка на другой, а затем на меня.

— Почерк тот же, — прошептал он, его глаза расширились.

Даже в мягком свете камина и свечей было видно, как побледнело его лицо.

Я кивнула.

— Теперь ты знаешь. Я рассказала Диане, но остальные не в курсе.

— Но-о-о-о…, — он растянул слово на несколько слогов. — Пенелопа Дейр умерла задолго до того, как испортили дневник Бринн.

Я снова кивнула и посмотрела ему в глаза. Он откинулся на спинку кровати и провёл рукой по волосам.

— Та фотография, которую ты мне только что показал, — продолжала я. — Среди этих теней, или фигур, или чем бы они ни были — там была она. Я её узнала.

Он покачал головой, по-видимому, пытаясь всё осмыслить.

— Ты и половины не знаешь, — затараторила я. — До приезда гостей я гуляла по лесу и натолкнулась на жуткого старика, который сказал мне, что в Клиффсайде живёт сама Смерть. А после слов Дианы, что мёртвые отсюда не уходят...

Мы с Ричардом, казалось, целую вечность, молча смотрели друг на друга.

— Я никогда не считал всякие паранормальные явления достойными внимания, — произнёс он, наконец. — Но это...

— Знаю.

— Никто не мог сегодня вечером постучать в дверь и уйти так, чтобы мы не заметили, — продолжал он. — Это просто невозможно!

— Знаю.

— И эти фигуры или что там на этом фото, чёрт бы их побрал!..

— Знаю. И кукольный домик.

— А с ним что?

— Когда я впервые его увидела, куклы были расположены по-другому. Кто-то посадил нас, всех нас, за чайный столик.

Ричард поморщился.

— Ненавижу кукол, — проворчал он.

В тот момент я тоже их ненавидела.

— Может быть, нам стоит просто убраться отсюда, чёрт возьми, — сказал он, затем встал с кровати, подошёл к окну, раздвинул занавески и выглянул наружу.

Дождь всё ещё лил как из ведра, и в небе гремел гром.

— У меня есть машина, — сказал он. — Мы могли бы прямо сейчас уехать.

Я покачала головой.

— Нет. Думаю, ехать по этой дороге в такую ночь ещё опаснее, чем оставаться здесь, — ответила я, мой голос дрожал. — Именно так Честер и Кэмомайл Дейр бросились навстречу своей смерти.

— Тогда мы отправимся завтра, — заявил он. — Я помогу тебе убедить остальных.

Ричард вздохнул.

— Сейчас я вернусь в свою комнату, — сказал он. — Не то чтобы я смогу уснуть...

Внезапно мне не захотелось, чтобы он уходил. В голове крутились все события, произошедшие со мной с момента приезда в Клиффсайд, и я чувствовала, как дрожит каждая клеточка моего тела.

— Пожалуйста, останься, — попросила я. — Не могу вынести даже мысли о том, чтобы провести все эти часы до утра в одиночестве. Признаюсь, я напугана до смерти.

Выражение его лица смягчилось.

— Не надо нам такого, — ответил он. — Конечно, я останусь. Растянусь на полу у огня.

— Тебе будет неудобно на жёстком полу, — возразила я, немного пододвигаясь к краю кровати. — Ты можешь спать здесь, со мной.

Он покосился на меня.

— Вечер перестает быть томным.

Я не смогла сдержать усмешки.

— Просто спать, — уточнила я. — Не выдумывайте себе ничего, мистер.

Он запрыгнул на кровать и повернулся на бок лицом ко мне.

— О, но у меня уже были идеи, Норри Харпер. Несколько дней как. Не заблуждайся на этот счёт.

Я потянулась и поцеловала его в щёку. Мне захотелось, чтобы мы оказались где угодно, только не в этом доме ужасов, чтобы наш вечер действительно мог принять счастливый оборот. Но как бы то ни было, я отстранилась.

— Спокойной ночи, мистер Бэнкс.

Я задула свечи на прикроватной тумбочке и свернулась калачиком на боку, спиной к Ричарду. Он обнял меня за талию, и я почувствовала, как он прижался ко мне всем телом.

— Спи крепко, — тихо и ласково произнёс он мне на ухо. — Ни один призрак, даже призрак самой Пенелопы Дейр, не побеспокоит тебя этой ночью, пока я рядом и охраняю тебя.

Я лежала, наслаждаясь ощущением его близости, пока моё дыхание не замедлилось, а мысли не начали путаться. Засыпала, зная, что, когда наступит утро, мы покончим с этим кошмаром раз и навсегда.

Глава 28

Проснувшись, я обнаружила, что Ричард стоит у окна и смотрит в туман. Некоторое время лежала неподвижно и наблюдала за ним — было так странно просыпаться и видеть в своей комнате кого-то ещё. Я не могла вспомнить, когда такое происходило в последний раз. Дурное предчувствие кололо — разум говорил мне, что оставлять едва знакомого человека в своей комнате до рассвета было не самым мудрым поступком, но, в то же время, сердце подсказывало, что это правильно и нормально, как будто он должен был находиться здесь всё время. Обычно в таких вопросах я опиралась на разум, и должна признать, что, ничего хорошего мне это не принесло, учитывая состояние моей личной жизни в последние годы. Я предположила, что настало время поставить сердце на первое место, и рискнула.

Ричард услышал, что я зашевелилась, обернулся и улыбнулся мне.

— Доброе утро, мисс Харпер, — произнёс он.

— Доброе утро, мистер Бэнкс, — отозвалась я, села и потянулась, надеясь, что не выгляжу такой разбитой, какой себя чувствовала. — Я не слышала, как ты встал. Давно проснулся?

— Не очень, — ответил он. — Я только что видел, как водитель вывел машину из гаража и уехал, но вскоре вернулся.

Он снова перевёл взгляд в окно и нахмурился.

— Интересно, почему он так поступил? Из-за тумана?

Мне вспомнилась туманная поездка по ненадежной, извилистой дороге на утёсе в день приезда, и желудок сжался.

— Не думаю, что его бы это остановило, — заметила я. — Он говорил, что может ехать по этой дороге с закрытыми глазами, если понадобится.

Выскользнув из кровати, подошла к своему шкафу и взяла смену одежды.

— Я собираюсь переодеться, а потом нам нужно спуститься вниз, — сказала я, заходя в ванную и прислоняясь к дверному косяку. — Ты всё ещё убеждён, что мы должны убраться отсюда сегодня? При свете дня это кажется немного безумным, не находишь?

Я поморщилась.

— Не уверен. Прошлой ночью мне было безумно страшно, это единственное, в чём я уверен.

Меня пронзил укол вины.

— Ну, хорошо. Допустим, мы сегодня утром уедем, — начала я. — Что станет с Клиффсайдом? Я имею в виду программу. Все гости, которые уже получили путёвку, рассчитывают приехать.

Он нахмурился, и на его лице промелькнула злость.

— После всего, через что тебя заставила пройти эта женщина, я просто обязан спросить: Норри, тебе действительно не плевать?

Только тогда я поняла, что мне и правда не всё равно. И гораздо сильнее, чем казалось раньше. Если я уеду, развалится ли Клиффсайд, разрушится ли всё, что Честер Дейр сделал за свою жизнь? Да, были и другие претенденты на эту работу. Я могла бы перед отъездом передать свои полномочия, но по какой-то причине мне не хотелось этого делать. У меня было необъяснимое чувство, что я принадлежу Клиффсайду, возможно, больше, чем любому другому месту. Здесь я наконец-то по-настоящему была дома. Я ещё нигде раньше не чувствовала подобного, и уж точно не с приёмными семьями, даже у Харперов, которых очень любила.

И всё же другая часть меня хотела бежать как можно быстрее и дальше отсюда и никогда не возвращаться.

— Дай мне две минуты, чтобы переодеться, потом пойдём к остальным и всё обсудим, — предложила я.

— Я тоже собираюсь заскочить к себе и быстро переодеться, — ответил он. — Постучусь через пару минут.

— Нет, — возразила я, внезапно передумав. — Я попозже спущусь. Подумала и решила ещё принять душ.

— Хорошо, — согласился он. — Тогда встретимся внизу.

Я проводила его до двери, а когда он вышел, то заперлась на замок.

Внизу, в зимнем саду, я обнаружила Диану, Кассандру и Генри, болтающих с Ричардом за кофе и круассанами.

— Не знаю, как Гарриет варила кофе без электричества, но, честно говоря, мне всё равно, — произнёс Генри, отпивая большой глоток. — А ещё у нас есть вчерашние круассаны, но опять же, мне всё равно.

Он скользнул ножом по куску масла и намазал его на слоёную булочку, а затем оторвал кусочек и отправил в рот.

— Все хорошо спали? — поинтересовалась я, направилась к буфету и налила чашку кофе, чувствуя, начинающуюся головную боль.

— Должна сказать, что немного напугана, — призналась Кассандра. — Обычно меня не беспокоят всякие стуки по ночам, но когда кто-то громко стучит в мою дверь? Это уже другая история.

Я присела рядом с ней.

— Мне тоже было страшно, — призналась я, бросая взгляд на Ричарда.

Он кивнул, как бы говоря: «Давай». И я решилась.

— Послушайте, я тут подумала. Учитывая всё произошедшее, может, стоит уехать, пока не поздно?

Ричард тут же добавил:

— Всё это начинает казаться опасным, особенно для Элеанор.

Диана, Генри и Кассандра обменялись взглядами.

— Ох, дорогая, — вздохнула Диана.

Почему именно она всегда всё усложняла? Лучше неё обо всём знали лишь я и Ричард.

— Но... вы присутствовали прошлой ночью и тоже слышали этот стук, — настаивала я. — И есть ещё кое-что...

Диана подняла руку, прерывая меня и, тем самым, не давая закончить моё заявление.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, и у тебя есть очень веские доводы, — сказала она и повернулась к остальным. — Если вы до сих пор не поняли, в чём дело, то поясняю — Клиффсайд населён привидениями.

Генри и Кассандра хмуро переглянулись.

— Нет, нет, смейтесь, если хотите, но я поняла это в первую же минуту, как переступила порог дома, — продолжила Диана. — И, если учесть прошлую ночь и историю с дневником Бринн, духи точно не расстелили для нас приветственную ковровую дорожку.

Кассандра со стуком поставила свою чашку на стол.

— Ты серьёзно предлагаешь нам всем просто собрать вещи и уехать? — спросила она. — Мы же только заехали! Я отлично справляюсь с работой. И мой обратный рейс не раньше, чем через три недели. Штрафы за обмен билета непомерны, и я не могу позволить себе всё это время оставаться в отеле.

— Я тоже не могу, — сказал Генри, делая ещё один глоток и закидывая ногу на ногу. — Да, прошлая ночь вышла немного жуткой, я согласен с тобой, но уезжать? Вам не кажется, что это немного чересчур?

Он заметил выражение моего лица и усмехнулся.

— Дорогая, я с Юга. Там повсюду призраки. Лёгкий стук в дверь в любую ночь меня не прогонит. Поверь мне, я слышал истории похуже.

— Дело в том, что отъезд ни капли тебе не поможет, — сказала Диана. — Я уже говорила раньше, Элеанор, ты можешь уехать из Клиффсайда, но от местного духа или духов скрыться не получится. Ради всего святого, они же призраки! Они могут следовать за тобой куда угодно.

Такое не приходило мне в голову. Я выдвинула стул и опустилась на него.

Что теперь?

Мне не пришлось долго размышлять над этим вопросом, потому что в комнату вошла Гарриет.

— Мисс Харпер, можно вас на пару слов? — обратилась она.

— Конечно, — ответила я, вновь поднимаясь на ноги.

Она повернулась и вышла из комнаты, а я последовала за ней.

— Что случилось? — спросила я, когда мы добрались до кухни.

— Хотела сообщить вам новости, — ответила она. — Мне сообщили, что электричество скоро включат. Может потребоваться несколько часов, но надеются всё восстановить до наступления темноты.

— Ох, здорово! — обрадовалась я.

— Сейчас нас больше беспокоит дорога.

И тут моё сердце ухнуло вниз.

— Да, дорога, ведущая к главному шоссе, — кивнула она. — Прошлой ночью дождь был такой силы, что часть полотна размыло и унесло прямо со скалы. Никто не сможет ни приехать, ни уехать, пока не восстановят дорогу.

Это объясняло короткую утреннюю поездку водителя. Мы не смогли бы уехать, даже если бы захотели. Я тяжело вздохнула. Почему у меня было такое чувство, что это тоже дело рук мисс Пенни?

— И когда нам собираются чинить дорогу?

— Мистер Бейнс общался с дорожной бригадой сегодня утром, — сказала она, сложив руки на груди. — У них есть ещё несколько аварий, которые нужно устранить в первую очередь, но это не должно занять много времени. Самое большее, несколько дней. Мистер Бейнс только что отправил своих людей, посмотреть, смогут ли они расчистить проезд для машины, если потребуется.

— У нас здесь есть всё необходимое до тех пор, пока не починят дорогу? — заволновалась я.

Она быстро кивнула.

— Да, по большей части.

— Ну, тогда хорошо, — обрадовалась я. — С нами всё будет в порядке. Спасибо, Гарриет.

Она уже собиралась уходить, когда мою голову посетила одна мысль.

— А как ты смогла вызвать дорожную бригаду? Я думала, что телефоны отключились вместе с электричеством.

— Нет, мадам. Наземные линии отлично работают.

В любом случае, это была хорошая новость. С работающими телефонами мы не были полностью отрезаны от внешнего мира. И один из них находился в моём кабинете, на всякий случай.

Возвращаясь через арку зимнего сада, я услышала восклицание Генри:

— Где, чёрт возьми, Бринн?

— Спит допоздна? — предположила Кассандра, пожала плечами и сделала глоток кофе.

— Я так не думаю, — покачал головой Генри. — Она просила меня каждое утро сопровождать её на завтрак, говоря, что ей не нравится появляться в одиночку в комнате, полной людей. Мы договорились, что она будет стучать в мою дверь каждый день в четверть девятого.

— Но сегодня этого не произошло, — предположила я.

— Верно, — ответил он. — Не дождавшись, я постучал в её дверь, но ответа не получил. Я ожидал увидеть её здесь, в столовой, но так и не встретился с ней. А теперь... очень странно, что она не спустилась.

— Возможно, она отправилась на раннюю утреннюю прогулку, — предположил Ричард.

— Бринн? — Генри фыркнул. — Я вас умоляю!

Кассандра сделала последний глоток кофе и отодвинула свой стул.

— Где бы она ни была, мне решительно всё равно, — заявила она. — У меня есть работа, и я собираюсь к ней приступить.

Генри промокнул уголки рта салфеткой.

— Я к вам присоединюсь, — сказал он. — Теперь, когда дождь прекратился, я собираюсь взять вещи и отправиться на утёс. Подумываю сегодня начать картину с побережьем.

— Я тоже откланяюсь, — произнесла Диана. — После прошлой ночи я собираюсь провести день в размышлениях о вечности бытия.

Они вышли из комнаты, а я повернулась к Ричарду.

— Вот тебе и наши грандиозные планы побега, — заметила я. — Дорогу от Клиффсайда до трассы смыло в обрыв. Гарриет недавно рассказала мне.

— Ну, вот и всё, — вздохнул Ричард.

Мы оба встали из-за стола и вместе пошли по дому. По пути я пересказала ему слова Гарриет о том, что телефон работает и скоро приедет бригада для ремонта дороги.

— А электричество?

— Должны сделать к концу дня.

Мы дошли до лестницы, и он повернулся ко мне.

— Чем ты собираешься сегодня заняться?

Признаться, я об этом не думала. После прошлой ночи предполагала, что мы все соберём вещи и уедем. А теперь оказалась в безвыходном положении.

— Без понятия. А ты? — пожала я плечами.

— Могу с уверенностью сказать, что после увиденного вчера через объектив, мне не очень хочется фотографировать территорию Клиффсайда для потомков, — признался он. — Как насчёт того, чтобы покопаться в твоей тайне?

Это была интересная идея.

— Что у тебя на уме?

— Я уж начал бояться, что ты никогда не спросишь, — усмехнулся он, беря меня за руку и ведя вверх по лестнице. — Ты веришь, что ключ ко всему этому — решение загадки, почему Пенелопа Дейр хотела, чтобы мы все оказались здесь в одно и то же время, верно?

— Да, — ответила я, скользя ладонью по гладким перилам, пока мы поднимались.

— И мы уже выяснили, что, по крайней мере, некоторые из нас напрямую связаны с людьми, которые находились здесь вместе с Темперанс в тысяча девятьсот пятьдесят втором году.

— Верно.

— И ещё ты сказала, что Пенелопа Дейр была крайне дотошна с документацией, — продолжил он.

— И снова верно. Всё изложено в трёх экземплярах, за исключением ваших писем-заявлений, кажется.

— Держу пари, она где-то хранила их или, по крайней мере, какие-то записи объясняющие, почему она стремилась отобрать именно такую группу гостей, — сказал он. — Почему бы нам не попытаться их отыскать? Если ты не против, я сегодня готов к небольшой охоте за сокровищами.

Он поиграл бровями и ухмыльнулся, как маленький мальчик, которому понравилась новая игра. Я не могла не улыбнуться в ответ.

И вдруг меня осенило. Кабинет мисс Пенни! Ну конечно! Учитывая все события, произошедшие со времени приезда гостей, и всё то время, что мы провели в мозговом штурме по поводу наших общих связей с Клиффсайдом, мне даже в голову не приходило, что ответы могут лежать прямо у меня под носом в этом кабинете!

— Я точно знаю, где искать, — заявила я.

Несколько мгновений спустя мы уже были в кабинете директора, дверь за нами закрылась. Сначала я по привычке попыталась включить верхний свет, а затем открыла жалюзи, чтобы впустить в комнату как можно больше дневного света. Оглядевшись, поняла, что не была в этом кабинете уже несколько дней. Интересно, пришла ли какая-нибудь почта или документы, которые нужно изучить помимо заявлений потенциальных гостей. Я должна была заходить сюда каждое утро после завтрака.

«Ещё одна золотая звезда за отличную работу», — подумала я, поморщившись.

Взглянула на ящик для корреспонденции на моём столе — он был полон почты. Нужно разобрать её, но в данный момент есть дела поважнее.

Ричард кружил по комнате, всё разглядывая.

— Я займусь этим, — сказал он, указывая на серый картотечный шкаф, стоявший под одним из окон. — А ты можешь начать со стола.

— Приступим, — согласилась я, выдвигая стул и плюхаясь на него.

Мы оба погрузились в своё занятие, просматривая папку за папкой, ящик за ящиком.

Через некоторое время Ричард нарушил молчание.

— Кажется, я кое-что нашёл, — сказал он, вытаскивая из шкафа папку с документами. — Взгляни на это.

Он раскрыл её передо мной на столе, и я увидела множество газетных вырезок. Пробежалась по ним глазами в надежде, что, может быть, что-то в этих статьях прольёт свет на некоторые загадки. И только потом обратила внимание на автора. Быстро просмотрев остальную часть стопки, я подняла взгляд на Ричарда.

— Все они написаны мной, — произнесла я.

— Очевидно, мисс Пенни была либо преданной поклонницей твоего писательского таланта, либо следила за тобой, — заметил Ричард.

— Но зачем? — спросила я, недоумевая. — Какую она могла преследовать цель?

Он пожал плечами.

— Ещё один кусочек головоломки, — ответил Ричард. — Но это может иметь какое-то отношение к причине, почему она выбрала тебя своей преемницей в Клиффсайде.

Я уставилась на вырезки, не зная, что и думать.

Затем вернулась к своим поискам, а Ричард вернулся к своим. Через некоторое время я снова на него взглянула.

— Уже около полудня, — заметила я. — Как смотришь на то, чтобы сделать перерыв на обед? Не думаю, что получится здесь ещё что-нибудь найти.

Но как только произнесла это, я заметила, что Ричард держит в руках ещё одну толстую папку из манильской бумаги.

— Вот это может пролить свет на некоторые вещи, — ухмыльнулся он.

— Что это?

— Отчёт о расходах Клиффсайда за тысяча девятьсот пятьдесят второй год.

Мгновение я смотрела на него, разинув рот.

— Ты шутишь?

Он покачал головой.

— Нет. — Ричард указал на открытый ящик с документами. — Три нижних ящика заполнены только папками с годовыми расходами. Вплоть до тысяча девятьсот тридцать пятого года.

Внезапно замигал, а затем и ярко засиял верхний свет.

— Да будет свет! — обрадовался Ричард. — Похоже, нам починили электричество.

— Что ж, слава Богу, хоть за это. Если хочешь начать смотреть найденную папку, то я схожу за своим ноутбуком.

— Для чего тебе ноутбук?

Я развернула стул и оказалась к Ричарду лицом.

— Может быть всё окажется гораздо проще и стоит лишь погуглить «Клиффсайд, 1952 год»?

Он улыбнулся.

— Так было бы действительно очень просто. И, конечно же, это лишит нас удовольствия от поисков. Но, я полагаю, — он поиграл бровями, — мы могли бы сами повеселиться.

Я скомкала листок бумаги со стола и бросила в него.

— Ты ужасен, — заявила я, ухмыляясь.

— Обычно обо мне говорят другое, — крикнул он мне вслед, когда я уже вышла в коридор.

В своей комнате я схватила ноутбук и зарядное устройство к нему. Уже собиралась вернуться в кабинет, но решила на минутку задержаться, чтобы привести себя в порядок, почистить зубы, причесаться и немного подкраситься. Вгляделась в свое отражение в зеркале — мои глаза выглядели так, словно я не спала неделями. Пожала плечами сама себе. На данный момент всё хорошо настолько, насколько позволяют обстоятельства.

Как раз в тот момент, когда я посмотрела на своё отражение, в зеркале появилось другое лицо, наложенное как бы поверх моего. Отвратительная, клоунская рожа с ярко-красной помадой и тёмными кругами вокруг глаз. Я ахнула и отступила на несколько шагов назад, но когда снова посмотрела в зеркало, видение, или что бы это ни было, исчезло. Лёгкий намёк на боль скользнул вверх по позвоночнику и осел у основания черепа.

Вот тогда-то я и заметила куклу.

Глава 29

Она сидела на подоконнике в моей комнате — кукла из кукольного домика мисс Пенни. Не уверена, но, кажется, эта была одной из тех, что сидели за чайным столиком.

Как она сюда попала? Я взяла её, положила в карман и поспешила обратно в свой кабинет, держа компьютер под мышкой.

Ричард расположился по другую сторону стола и внимательно изучал отчёты о расходах.

— Угадай, сколько стоил галлон молока в тысяча девятьсот пятьдесят втором году? — спросил он, глядя на меня снизу-вверх. — Девяносто шесть центов. Это больше, чем стоит галлон бензина! Двадцать центов за галлон американского бензина. Если я правильно помню, это был тот же год, когда на трон взошла наша дорогая королева. Хотя я бы поспорил... — он осёкся. — В чём дело?

Положив ноутбук на стол, я выудила из кармана куклу и протянула Ричарду.

— Нашла это в своей комнате.

Он взял её с моей ладони.

— Она же из того чёртова кукольного домика!

— Как думаешь, что это означает? — поинтересовалась я, опускаясь в своё кресло. — Кто мог её оттуда принести?

— Будь я проклят, если знаю, — произнёс он, наконец. — Кто-то или что-то пытается напугать тебя, это очевидно.

— И сработало, — заметила я, содрогаясь всем телом.

— Я думаю, чем скорее мы решим эту головоломку, тем лучше, — предположил Ричард. — Как только мы узнаем, с чем именно имеем дело...

— Мы будем вооружены, — закончила я его мысль.

Я была с ним согласна. Мне хотелось раз и навсегда разобраться, чего намеревалась добиться мисс Пенни, собрав всех нас здесь. Убить? Напугать до смерти? Издеваться над нами?

Я подключила зарядное устройство, открыла ноутбук и подождала, пока он с жужжанием ожил. Уже собиралась открыть сайт поисковой системы, когда мне в голову пришла идея. Подняв тяжёлую чёрную трубку телефона, я набрала номер своего старого отдела новостей. Ричард оторвал взгляд от досье и, прищурившись, посмотрел на меня. Я подняла палец, как бы говоря: «Подожди минутку».

— Привет, Мег, — поздоровалась я, услышав знакомый голос. — Это я.

— Норри! — воскликнула она. — Как дела? Я всё гадала, как ты там поживаешь после смерти Пенелопы Дейр?

Держу пари, что так оно и было.

— Просто отлично, спасибо, — поблагодарила я. — Но послушай, Мег. Я дала тебе информацию, которая была у меня в день её смерти, и теперь прошу в ответ об одолжении.

— Ох? — Я слышала на заднем плане, как она стучит по клавиатуре. — Что такое?

— Мне нужен твой пароль для доступа к онлайн-архивам газеты, — ответила я. — Предполагаю, что мой уже удалили, а мне нужно добраться до файлов.

Она на мгновение замолчала.

— Зачем?

Я сделала глубокий вдох.

— Просто хочу провести небольшое расследование истории Клиффсайда. Найти любые старые статьи, которые на эту тему публиковала газета, — ответила я. — Двое из моих гостей занимаются проектами, связанными с прошлым Клиффсайда, и они наткнулись на кирпичную стену. Я обещала помочь им, но в здешних документах не смогла ничего найти, потому вспомнила про архивы газеты.

Поморщилась от этой невинной лжи, но Ричард одобрительно кивнул. Это была не совсем правда, но я не собиралась ей рассказывать, что задумала на самом деле. Поскольку воспользуюсь её паролем, по крайней мере, надеюсь на это. Она сможет потом просмотреть историю моих запросов. Поэтому истории про интерес гостей, вероятно, будет достаточно, чтобы сбить её со следа.

— Ты же знаешь, что нам нельзя разглашать пароли, — насторожилась она.

— Я не собираюсь ничего воровать, Боже упаси! Просто хочу провести день, просматривая старые газетные статьи. Пожалуйста? Ты не можешь мне помочь?

Мег громко вздохнула.

— Полагаю, что могу, — сдалась она и продиктовала пароль, который я сразу записала. — Но в твоём распоряжении всего один день. Завтра утром я сменю пароль, чтобы ты не могла получать доступ к файлам в любое время, когда тебе захочется.

«Пренепременно, — раздражённо подумала я про себя. — Всё, что угодно, чтобы предотвратить чудовищное преступление, которое можно совершить, читая старые газетные вырезки».

— Спасибо, Мег, — поблагодарила я. — Буду должна.

— Я запомню, — произнесла она перед тем, как я повесила трубку.

— Ты очень хитра, — заметил Ричард. — Хорошая идея.

— Посмотрим, — засомневалась я, заходя на веб-сайт архива газеты и вводя пароль Мег. — Может, из этого ничего и не выйдет.

— Или наоборот, — приободрил меня он, двигая свой стул вокруг стола, чтобы сесть рядом со мной. — Давай выясним.

Я ввела в поисковую систему архива «Усадьба Клиффсайд 1952» и увидела длинный список статей. Пальцы зачесались от предвкушения. Может быть, мы всё-таки сможем найти то, что ищем?

— Здесь... — Ричард быстро подсчитал, пока я просматривала список, — двадцать семь статей, которые ваша газета опубликовала о Клиффсайде за тот год. Довольно много для одного учреждения, не находишь?

Я кивнула.

— Данная поисковая система выдает все статьи, в которых встречаются заданные слова, в нашем случае «Усадьба Клиффсайд» и «1952», так что в некоторых из них будет просто упоминание. Но ты прав. Похоже, для Клиффсайда это был знаменательный год.

Вместо того чтобы читать их все по очереди на сайте архива, я скачала каждую на свой ноутбук. Таким образом, мне не придётся волноваться, что Мэг сменит пароль. Все статьи останутся в целости и сохранности на моём ноутбуке, и можно будет читать их в любое время.

— Что ещё стоит поискать? — спросила я. — Вдруг, найдётся что-то полезное?

— Пенелопа Дейр, — подсказал Ричард. — Темперанс Дейр. И как звали ту сестру? Улун?

Я фыркнула.

— Кэмомайл⁶, дурачок.

— Кто, чёрт возьми, называет своего ребёнка в честь травяного чая? — проворчал Ричард, его глаза заблестели озорством. — Это моя дочь, Оранж Пеко. И её брат Эрл Грей.

Ну вот. Несмотря на обстоятельства из меня вырвался смешок, затем ещё один, пока я не затряслась от хохота. Отдышавшись и промокнув глаза, я сказала:

— Давно так сильно не смеялась.

— С тобой очень легко смеяться, Норри Харпер, — заметил он. — Но я не должен потешаться над её именем, — продолжил он, вытирая слёзы с глаз. — Однажды я с ней встречался.

Я повернулась к Ричарду.

— С кем?

— С Кэмомайл Дейр, — ответил он.

— Когда? Двадцать лет назад, когда был здесь впервые?

Он кивнул.

— Я разговаривал с Честером, а она подошла и представилась. Сначала она показалась мне милой леди, но потом, по правде говоря, мне стало немного жутко. То, как она на меня смотрела, заставляло чувствовать себя очень неловко. Если бы она не была старше меня на добрых тридцать лет, я бы подумал, что она ко мне клеится.

Я поморщилась.

— Ты шутишь?

— Нет, — ответил он. — Я не мог дождаться, когда смогу отделаться от неё. Но, прогуливаясь по территории в поисках подходящих мест для съёмки, заметил, что она всюду следует за мной по пятам. Прячась, чтобы я её не заметил. Каждый раз, оборачиваясь, я видел, как она исчезает за кустами.

— Звучит так, будто ты ей понравился. Может быть, она искала себе мальчика для развлечения? — Я вскинула брови.

Он покачал головой и рассмеялся.

— Не знаю, что было у неё на уме, но я не купился. Хотя это действительно странно. Я слышал, как они спорили. Честер сказал что-то типа: «только не это» и «неприлично», и вскоре попросил меня уехать.

Мысли завертелись в моём мозгу. Визит Ричарда в Клиффсайд, увлечение Кэмомайл, несчастный случай, а затем мой визит в Клиффсайд. Интуиция подсказывала мне, что здесь есть какая-то связь, но я не могла пока нащупать, какая именно.

Я снова повернулась к экрану, впечатывая имена и сразу же загружая найденное. Вскоре весь рабочий стол моего компьютера заполнили статьи о Клиффсайде.

— Похоже, у нас тут есть много чего почитать, — удивился Ричард.

— Похоже на то, — кивнула я, соглашаясь с ним, и взглянула на часы в углу монитора, а затем перевела взгляд на Ричарда. — Ого, уже два часа! Ты вообще голоден?

— Очень, — ответил он, отодвигая свой стул. — Пойдём, посмотрим, что Гарриет сообразила. А потом вернёмся к статьям.

Мне понравилась эта идея. Закрыв за собой дверь кабинета, я заперла её. Не то чтобы я беспокоилась, что кто-то проникнет внутрь — во всяком случае, не сильно, — но мой ноутбук находился там, и хотелось защитить скачанные на него сокровища. Мы уже сворачивали за угол, к главной лестнице, когда встретились с поднимавшимся наверх Генри.

— Здравствуйте, сэр!

Я широко ему улыбнулась, намереваясь пригласить присоединиться к нам и перекусить, если он ещё не поел. Но выражение его лица меня остановило.

— Что случилось? — спросила я. — Вы выглядите взволнованным.

Он прислонился к перилам и вздохнул.

— Наверное, ничего особенного, — ответил он. — Я склонен делать из мухи слона.

— Что такое? — снова спросила я. — Помогу, если смогу.

— Знаю, моя милая, — слабо улыбнулся он. — И, как я уже сказал, наверняка впустую беспокоюсь, но... кто-нибудь вообще видел сегодня Бринн?

Мы с Ричардом переглянулись.

— Она до сих пор не появилась?

— Нет, — нахмурился Генри. — Она не только не пошла со мной на завтрак, но до сих пор так и не появилась. А ведь на сегодня мы договорились сделать в работе перерыв и отправиться с пикником на утёс. Должны были встретиться в зимнем саду в час дня.

У меня внутри зародилось очень плохое предчувствие. Здесь, на территории поместья, таилось множество опасностей — Ричард знал это не понаслышке. В моей голове хороводом пронеслись мысли, что она могла выйти на улицу и упасть с утёса или заблудиться в лесу. Но, не желая ещё больше тревожить Генри, я сначала задала очевидный вопрос:

— Насколько я понимаю, она склонна увлекаться своей работой. Видимо, вы уже искали её в апартаментах?

— Да, — ответил он. — Я постучал и, не услышав ответа, попробовал открыть дверь. Оказалось, что она не заперта, но Бринн внутри не было. Я подумал, что, вероятно, мы как-то разминулись — дом такой большой, — поэтому спустился вниз, но нигде её не нашёл. Гарриет сказала, что тоже её не видела.

— Возможно, она просто куда-то вышла? — предположил Ричард. — На улицу. Может быть, она решила прогуляться?

Генри отрицательно покачал головой.

— Она бы не ушла гулять одна по лесу. Рассказывала, что не из тех, кто любит гулять на свежем воздухе и не намеревалась исследовать лес. Я уже заглядывал в сады.

— Мне неприятно даже упоминать об этом, но... вы смотрели в бассейне?

Я вздрогнула, представив, как она спотыкается и, ударяясь головой, плывёт лицом вниз.

Генри взял меня за руку.

— Знаю. Я подумал то же самое. Бассейн, подножие утёса. Я проверял. О, я знаю, что она кажется несколько заносчивой со всем её бахвальством, но на самом деле она милая женщина.

Я сжала его руку. Он переживал за неё, и это было хорошо видно. Отголоски сострадания его матери.

— Мы найдём её, Генри. Она не могла далеко уйти.

— А остальные? — подал голос Ричард. — Вы их видели?

Генри кивнул.

— Я столкнулся с Кассандрой во время обеда, а Диана помогала мне искать Бринн снаружи.

Генри перевёл взгляд с Ричарда на меня, а затем обратно.

— Они тоже её не видели. Я начинаю волноваться. Хотя и не из тех, кто увлекается всей этой паранормальной чепухой, но... меня это просто пугает.

Ричард положил ладонь на плечо Генри.

— Давайте сходим в её апартаменты, — предложил он. — Я знаю, что вы туда заглядывали, но, как уже говорили, дом большой, и она могла незаметно вернуться обратно. Начнём с этого.

Он повернулся и пошёл по коридору к апартаментам Бринн, а мы с Генри последовали за ним. Подойдя к двери, Ричард громко постучал.

— Бринн? — позвал он.

Никакого ответа. Он снова постучал, но тишина по ту сторону двери была осязаемой. Он повернул ручку, толкнул дверь, и мы втроём вошли внутрь.

— Бринн? — позвала я, уже зная, что мне никто не ответит.

Ричард открыл шкаф.

— Её одежда на месте, — сообщил он. — Я подумал, что она, возможно, устала после всего произошедшего и уехала, никому не сказав.

Я покачала головой.

— Она не могла уехать, — не согласилась я. — Дорогу размыло, помните?

Генри стоял на коленях, заглядывая под кровать, и при этих словах поднял голову.

— Какую дорогу?

Внезапно я осознала, что не сообщила такую важную новость всем остальным.

— Не о чем беспокоиться, — быстро проговорила я. — Прошлой ночью из-за сильного дождя часть дороги, ведущей к главному шоссе в город, размыло. Мистер Бейнс сообщил, что ремонтная бригада доберётся до неё, как только сможет. Пока же его ребята собираются прорубить дорогу через лес, чтобы можно было попасть в город в объезд. Предполагаю, что они могли уже закончить, но если нет, то Бринн ни за что не смогла бы покинуть Клиффсайд.

— Значит, она всё ещё где-то здесь, — сказал Генри.

— Кто ещё здесь? — полюбопытствовала Кассандра, заглядывая в дверь.

— Бринн, — ответила я. — Я слышала, вы её сегодня тоже не видели?

— Верно, — ответила она, кивая головой в сторону Генри. — Территория большая. Она, наверное, отсиживается в каком-нибудь тихом уголке и работает.

Я бросила взгляд в сторону кабинета и заметила на столе компьютер Бринн и журнал.

— Возможно, она где-то прячется, но не работает, — усомнилась я, направившись в кабинет и нажимая кнопку внутренней связи.

— Да, мисс Кендрик? — хрипло ответила Гарриет.

— Гарриет, это Элеанор, — обратилась я. — Как понимаю, вы сегодня не видели Бринн?

— Совершенно верно, мисс Харпер. Она не спустилась ни к завтраку, ни к обеду, и я нигде её не встречала.

— Наверное, ничего особенного, и мне неприятно вас этим беспокоить, но, поскольку сегодня её вообще никто не видел, не могли бы вы попросить прислугу пройтись по дому?

— Конечно, мисс Харпер, — согласилась она. — Я также попрошу мистера Бейнса направить людей для поиска по окрестностям.

— Мы осмотрим комнаты здесь, на втором этаже, — сказала я ей, переводя взгляд с Ричарда на Генри и Кассандру.

Они закивали.

— Очень хорошо, мэм, — ответила Гарриет, и интерком замолчал.

И вот мы вчетвером рассыпались по этажу, стуча в апартаменты и обыскивая комнаты, но безрезультатно. Пустота была очевидна, стоило лишь открыть двери, но я всё равно проверяла шкафы, ванные комнаты и под кроватями. Знала, что остальные делают то же самое.

Спустившись к апартаментам Дианы, я постучала в дверь. Открыла она мгновение спустя с обеспокоенным выражением на лице.

— Вы по поводу, Бринн, да? — поинтересовалась Диана. — Она так и не появилась?

— Откуда вы знаете? — насторожилась я.

Она покачала головой и вздохнула.

— Генри просил меня помочь поискать её в саду, и у меня появилось очень плохое предчувствие по этому поводу. И когда мы её не нашли, то оно ухудшилось. С тех пор я сижу в своей комнате, медитирую и пытаюсь понять, где она может быть.

Медитация. Это был один из способов справиться с ситуацией. Однако я предпочитала действовать.

— Вы не могли бы помочь нам с поисками? — попросила я, пытаясь скрыть своё раздражение. — Знаю, что отрываю вас от работы...

Она подняла ладонь.

— Вовсе нет, — ответила она. — Но я не думаю, что мы найдем её в ближайшее время.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

— Почему?

— Я не уверена, — ответила Диана, потирая виски. — Просто я не получаю о ней никакой информации. Как будто она исчезла.

Очередные её экстрасенсорные штучки. Я подавила желание закатить глаза.

— Возможно, но мне всё равно нужно обыскать весь дом и территорию, — надавила я. — Ей могло стать плохо, вдруг она упала и нуждается в нашей помощи. Или, может быть, заблудилась. — При этих словах мне в голову пришла мрачная мысль. — Могу я войти и воспользоваться вашим интеркомом на минутку? — попросила я.

Диана широко распахнула дверь. Я пробралась через беспорядок и груды одежды в её кабинет и набрала Гарриет.

— Гарриет, это снова я, — сказала в трубку. — Не могли бы вы проследить, чтобы мистер Бейнс с командой обязательно проверили лодочный сарай? Я хочу убедиться, что она не столкнулась с... как его зовут? Пит?

Я вздрогнула при мысли о том, что этот жуткий старик может сделать что-то плохое Бринн или просто так сильно напугать её своей нелепой историей про Смерть, что она поспешит от него прочь и заблудится.

— Уже сделано, мэм, — ответила Гарриет. — Один из парней сейчас направляется туда, а двое других проверяют лес. Мои люди прочёсывают первый этаж и подвал.

Я вздохнула. Слава богу, что хоть кто-то был в полной боевой готовности. Зная, что команда уже работает как в доме, так и за его пределами, я чувствовала себя спокойнее.

Поблагодарив Гарриет, повесила трубку, а затем повернулась к Диане. Я как раз собиралась попросить её пойти со мной и помочь в поисках, когда в дверях появились Генри, Кассандра и Ричард.

— Есть какие-нибудь следы? — спросила я у них.

Генри отрицательно качнул головой.

— Мы проверили каждую комнату на этом этаже, — поделился он. — Её здесь нет.

— Гарриет отправила людей обыскивать первый этаж и подвал, а у мистера Бейнса есть команда для поисков снаружи, — сообщила я.

Поймав взгляд Ричарда, я поняла, что он собрался предложить и внутри всё сжалось. Осталось ещё одно место, которое мы не осмотрели. Дотронувшись до куклы в кармане, я вдруг почувствовала ледяной холод.

Как будто читая мои мысли, он произнёс:

—Ты знаешь, что мы должны пойти наверх.

— Куда наверх? — спросил Генри, нахмурившись, переводя взгляд с меня на Ричарда и обратно.

Я потёрла руки, в попытке согреть их.

— На третий этаж, — ответила я.

— Не знал, что здесь есть третий этаж, — удивился Генри.

— О, да, — залепетала Кассандра. — Так вот где было детское отделение, когда здесь располагалась туберкулёзная больница. Я как раз хотела спросить, не могу ли я его осмотреть.

Сделав глубокий вдох и выдох, я добавила:

— Там же находится спальня Пенелопы Дейр.

— Правда? Я не знала. — Кассандра вскинула брови.

В моей памяти всплыло видение нашего последнего визита в ту комнату.

— Я была там, наверху, — произнесла, ощущая, как меня окутывает дурное предчувствие. — Могу рассказать... — закончить мысль не получалось.

— Что? — спросил Генри, приближаясь ко мне на шаг, его голос понизился до шёпота.

— Просто это... — начала я, и все взгляды устремились на меня. — Это очень жутко, — наконец, выдавила я.

Что ещё можно было сказать? Через мгновение они сами всё увидят. Я знала, что Ричард прав — мы должны обыскать этот этаж. Но почему-то не получалось заставить ноги двинуться с места.

— Мы все пойдем, — решил Генри.

Шаг, затем второй, и не успела я опомниться, как мы оказались у лестницы.

— Ладно, — произнесла я, глубоко дыша и пытаясь найти в себе хоть каплю смелости. — Давайте покончим с этим.

Мы быстро поднялись по лестнице. Войдя в главную комнату, я сразу же включила свет. И вот оно снова — холод и ужас, туманом зависшие в воздухе. Но ведь когда я впервые оказалась на этом этаже, у меня не возникло таких сравнений.

— Детское отделение, — задумчиво произнесла Кассандра тихим, как шелест бумаги, голосом.

Генри потёр руки.

— Кто-нибудь ещё чувствует это?

— Холод? — спросил Ричард.

Генри медленно кивнул.

— Здесь должно быть градусов на двадцать холоднее, чем на втором этаже. Как будто откуда-то дует сквозняк.

Я знала, что это был не сквозняк.

— Мне это не нравится, — произнесла Кассандра, и по её телу пробежала заметная дрожь. — Я почти физически ощущаю страдания и смерть, которые произошли прямо здесь, в этой комнате. Но это глупо. Ведь правда?

Её слова зависли в пустоте. Никто не ответил. Похоже, мы все думали, что это совсем не глупо.

— Даже представить себе не могу, чтобы Бринн пришла сюда одна, — заметил Генри. — Уверен, что она не стала бы.

Пока мы жались друг к другу стоя наверху лестницы, я оглядела почти пустую комнату. И ахнула, увидев в углу ящик с игрушками. Он был перевёрнут, а игрушки раскиданы по всему полу. Старые металлические волчки с облупившейся краской, маленькая лошадка-качалка, несколько мячей. Древний телефон. Красная коляска, теперь выцветшая, с погнутой и потёртой ручкой.

Я не собиралась рассказывать остальным, что в последний раз, когда я сюда поднималась, игрушки были аккуратно сложены в ящике. Схватив Ричарда за руку, я поймала его взгляд. Он подумал о том же.

Только сейчас я заметила, что Дианы с нами не было. И задалась вопросом, почему?

Ричард прокашлялся.

— Ладно, — произнёс он, поворачиваясь к Генри и Кассандре. — Мы убедились, что здесь, в главной комнате, её нет. Вы двое проверьте туалеты вон там, — он указал на другой конец помещения. — Мы с Элеанор проверим спальню. И тогда сможем убраться отсюда, к чёртовой матери.

Генри кивнул и взял Кассандру за руку.

— Пойдёмте, моя дорогая, — сказал он. — Чем скорее мы это сделаем, тем скорее сможем спуститься вниз и направиться прямиком к винному бару.

Они двинулись в сторону туалетов. Ричард же легонько подтолкнул меня в спину, и я зашагала к комнате мисс Пенни.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до неё. Я толкнула дверь, щёлкнула выключателем и заглянула внутрь. И оказалась совершенно не готова к тому, что увидела.

В комнате, которая в предыдущий раз была аккуратной и чистой, теперь царил полный беспорядок. Постели на обеих кроватях были смяты, как будто на них спали, подушки разбросаны тут и там. Куклы сидели на подоконнике, перед ними лежали книги. На полу была разбросана одежда, детская одежда, как будто её поносили и сбросили.

Через арку, ведущую в кабинет, я увидела, что столы сдвинуты в сторону, освобождая место для усеивавших весь пол бумаг, карандашей, мелков и коробок с красками. Как будто в опрятной комнате играли и хозяйничали дети. У меня перехватило дыхание, от внезапной мысли — дети Дейр.

И тогда я ощутила это — чьё-то присутствие, и не одно. Кто-то завис передо мной, сзади и вокруг. Мы были не одни.

— Элеанор Харпер, — услышала я детский певучий голос. — Почему ты не хочешь поиграть с нами?

Я схватила Ричарда за руку.

— Ты это слышал? — прошептала я.

Он почти незаметно покачал головой, обвёл взглядом комнату, и его глаза округлились.

Я проследила за его взглядом, он смотрел на дверь игровой комнаты. Мы оба присели на корточки и прокрались внутрь. И вот тогда я начала кричать.

Глава 30

Это была Бринн.

Она сидела на крошечном стуле за крошечным столиком в углу игровой комнаты, перед ней стоял чайный сервиз, накрытый на три персоны. Две старые потрёпанные антикварные куклы сидели на других стульях в качестве её компаньонок.

Лицо Бринн было ярко накрашено. Размазанная кричаще-яркая красная помада, густая подводка, тени для век и яркие румяна, как будто ребёнок добрался до маминой косметички. Её глаза были открыты и смотрели прямо перед собой, голова склонилась набок, часть волос была беспорядочно завита в локоны. Её рот искажала жуткая улыбка. Я вспомнила гротескное посмертное выражение лица мисс Пенни и хотела выбежать из комнаты, но застыла на месте.

Ричард мгновенно оказался рядом с ней.

— Бринн! — крикнул он. — Бринн, вы меня слышите?

Он встряхнул её за плечи, и она соскользнула со стула, рухнув на пол, как тряпичная кукла.

— Она мертва? — прошептала я.

— Не думаю, — ответил Ричард, опускаясь на колени рядом с ней и прикладывая два пальца к её шее.

Я услышала шаги, прогремевшие по комнате, и через мгновение в дверях возникли Генри и Кассандра.

Генри вскрикнул и подскочил к Бринн. Наклонился ухом к её груди и прислушался. А потом прижался щекой к её губам.

— Ей нужно делать искусственное дыхание? — спросила я, приходя в себя. — Я умею. Могу сделать.

Генри посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Я так не думаю. — Он повернулся к Ричарду. — У неё ровное дыхание. Сердце бьётся. И пульс прощупывается.

— Что, во имя всего Святого, с ней не так? — спросила Кассандра.

— Наркотики? — одними губами произнесла я.

Ричард взял Бринн за плечи и легонько встряхнул.

— Бринн! — произнёс он громким, командным голосом. — Бринн! Вы меня слышите?

Но её голова просто болталась, как у тряпичной куклы, глаза уставились прямо перед собой, а рот всё так же кривился в жуткой улыбке.

— Нам нужно вызвать скорую помощь, — сказал Ричард.

И тут до меня дошло.

— Мы не можем, — напомнила я. — Дорогу размыло. Скорая помощь не сможет до нас добраться.

Ричард на мгновение непонимающе уставился на меня.

— Ну конечно! — резко воскликнул он. — Конечно, чёрт подери, эту проклятую дорогу размыло, когда нам нужна скорая помощь!

Внезапно я вспомнила о Нейте.

— Нам не нужно звать скорую помощь, — поделилась я. — У нас же есть врач! И я уверена, что он не уехал на работу. Ведь дороги нет.

— Позвоните ему, — попросил Генри, глядя на Бринн мокрыми от слёз глазами. — Прямо сейчас. Прошу вас!

«Проклятье!» — подумала я.

— У меня нет его номера, — пришлось признаться. — Но его дом находится прямо за особняком, после лужайки. Вы трое вытаскивайте Бринн из этой камеры ужасов, отнесите к ней в комнату и положите на кровать. А я сбегаю за Нейтом.

Кто-то что-то произнёс, но я не стала останавливаться, чтобы послушать. Пролетев через проклятый бальный зал, я сбежала вниз по лестнице и наткнулась на Диану, стоящую возле своей двери.

— Скажите им, чтобы принесли её сюда, — велела она, указывая на свою комнату.

Быстро заглянув внутрь, я увидела зажжённые свечи. В комнате пахло благовониями. Откуда она узнала? Что бы она ни задумала, у меня не было времени на эту чушь.

— Скажите им сама, — бросила я на бегу, но затем резко остановилась и повернулась. — Позвоните Гарриет и сообщите ей, что мы нашли Бринн, — крикнула я.

— Будет сделано! — услышала я вслед.

Бегом спустилась по лестнице на первый этаж. Мне никто не встретился, везде было пусто.

«Должно быть, они всё ещё ищут Бринн», — подумала я, но меня это не беспокоило.

В голове крутилось лишь то, что нужно скорее добраться до Нейта.

Я распахнула главные двери и промчалась по подъездной дорожке. Затем через лужайку и холм, к стоящему вдалеке дому Нейта.

Как только я добралась до его лужайки, Нейт выбежал из дверей и поспешил по ступенькам крыльца мне навстречу.

— Ты нужен нам, сейчас же! — выдохнула я, сгибаясь пополам и тяжело дыша. — Это одна из гостей. Она...

Он поднял ладонь, останавливая меня.

— Расскажешь по дороге. Только захвачу сумку.

Он поспешил вверх по ступенькам к дому и через мгновение появился с чёрной старомодной докторской сумкой. Должно быть, выражение лица выдало мои мысли, потому что он пояснил:

— Это принадлежало моему отцу. Люблю традиции.

Мы вместе торопливо отправились к особняку. По дороге я рассказала ему об исчезновении Бринн и о том, где и как мы её нашли.

— Похоже на кататоническое состояние, — предварительно заключил он. — Ты не знаешь, принимает ли она какие-нибудь препараты?

Я понятия не имела. Когда мы добрались до подъездной дорожки, я остановилась и взяла его за руку.

— Нейт, — начала я, на самом деле не желая задавать вопрос, но понимая, что должна задать его именно сейчас, пока остальные нас не слышат. — Может ли страх вызвать что-то подобное?

— В крайних случаях, — ответил он, кивая. — Страх и травма могут вызвать психотический срыв.

— Думаю, это может быть связано с происходящим здесь, — поделилась я.

Мы стояли и пристально смотрели друг другу в глаза, лишь мгновение, но, казалось, прошла вечность. Его взгляд сказал мне, что он точно знал, о чём я говорю, и кто вызвал этот страх.

— Пойдём, — позвал он.

И мы бросились через двери.

Глава 31

Мы нашли Бринн лежащей на кровати в комнате Дианы, её глаза всё ещё были открыты, а рот, как и прежде, искривлён в ужасной улыбке. Слава богу, кто-то смыл с её лица яркий клоунский макияж, но никто не мог смыть страх, который все мы испытывали.

Диана, было очевидно, подготовилась для чего-то — я пока не понимала, чего именно. Комнату заливал мерцающий свет десятков свечей, а в камине потрескивал огонь. В воздухе витал аромат благовоний, и я заметила, что все зеркала были завешаны полотенцами. На прикроватном столике лежала спиритическая доска.

Когда мы с Нейтом поспешно вошли в спальню, все с обеспокоенными взглядами толпились возле Дианы.

— Знакомьтесь, это доктор Дэвидсон, — представила я. — Он проживает здесь, на территории Клиффсайда.

Нейт присел на кровать рядом с Бринн.

— Не могла бы ты достать флакон с нюхательной солью из моей сумки? — попросил он меня.

Открыв сумку, я порылась в ней и протянула ему бутылочку.

Нейт помахал им перед носом Бринн. Никакой реакции. Попробовал ещё раз. Ничего.

Я обернулась через плечо, обращаясь к остальным:

— Она что-нибудь говорила?

— Ни слова, — ответил Генри срывающимся голосом и вытер глаза. — Мы принесли её сюда и положили на кровать. С помощью нескольких салфеток мы с Кассандрой смогли смыть эту ужасную краску с её лица. — Его передёрнуло. — Она просто не здесь, — после глубокого вдоха едва смог выдавить он.

Нейт покачал головой и встал, повернувшись ко всем лицом.

— Ей нужно в больницу, — сообщил он.

— Что с ней? — поинтересовалась я.

— Ты была права, — ответил он мне. — Это кататоническое состояние. Точно не известно, что его вызывает, но вариантов много.

— Например? — нахмурился Ричард.

— Наркотики, — стал перечислять Нейт. — Предыдущие психотические срывы. Различные неврологические проблемы.

— Ну, это не наркотики, уж точно могу вам сказать, — вмешался Генри.

— Откуда вам знать? — Нейт внимательно посмотрел на него.

— На днях утром я пил таблетки от давления, и она разразилась целой тирадой по этому поводу, — пояснил Генри, обводя присутствующих взглядом. — Мне кажется, Диана, что вы тогда были с нами.

— Теперь вспомнила, — кивнула Диана. — Она всё твердила и твердила о том, что нельзя пичкать организм ничем подобным.

Я посмотрела на Нейта.

— Ты говорил, что страх и травма тоже могут спровоцировать подобное.

— Вполне возможно,— согласился он, кивая. — Какова бы ни была причина, нам нужно связаться с её ближайшими родственниками. Элеанор, я полагаю, у тебя есть эта информация?

Моё сердце замерло. Я понятия об этом не имела. В личных делах гостей мне не встречались никакие данные об их родственниках, и, честно говоря, мне даже не пришло в голову спросить об этом. Должно быть, я сейчас походила на оленя, замершего в свете фар. Мой взгляд метнулся к Нейту.

«Помоги, прошу тебя»!

Он понял мою просьбу без слов.

— Полагаю, что мисс Пенни сохранила информацию о ближайших родственниках вместе с заявками гостей, — предположил он.

— Я принесу, — вызвался Ричард. — Элеанор, дай ключи от твоего кабинета.

Я выудила ключи из кармана и бросила ему.

— Спасибо, — произнёс он, быстро улыбнувшись.

Я вновь повернулась к Нейту.

— Сегодня вечером мы не сможем вызвать сюда скорую помощь, — сообщила я. — Дорогу ещё не отремонтировали.

— Ну что ж, — задумчиво произнёс Нейт. — Тогда я посижу здесь и послежу за ней.

Открыв свой чемодан, он вытащил шприц и флакон.

— А пока я дам ей чего-нибудь снотворного, — пояснил он, набирая жидкость из флакона в шприц и делая укол ей в руку.

На несколько мгновений мы все замерли в тишине, пока глаза Бринн не закрылись. Показалось, что вся наша компания выдохнула одновременно.

— Нужно перенести её к ней в комнату, — решила я, поймав взгляд Дианы. — Вам тоже нужно где-то спать.

Она поджала губы и покачала головой.

— То, что я здесь организовала, ещё не сработало, — поделилась она. — Её нельзя сейчас уносить.

Меня уже начали слегка раздражать эти её пляски мумба-юмба. Но тут вмешался Нейт.

— Я с ней согласен, — поддержал Диану он. — Не насчёт обстановки, — он быстро подмигнул мне, — но пока она отдыхает, не стоит её беспокоить. Давайте оставим её в покое.

Диана открыла один из ящиков и достала ночную рубашку.

— Я могу поспать в её комнате, — предложила она. — Никаких проблем.

Я пожала плечами. Куда она устроится на ночь, меня сейчас мало волновало. Было предчувствие, что никто из нас всё равно не выспится.

— Мы принесём тебе чистое... — начала я, но осеклась, так как в комнату вернулся Ричард с папкой в руках.

— Я не смог найти никакой информации о родственниках Бринн, — проинформировал он нас, переводя взгляд с одного на другого. — И ни о чьих других тоже. — Он прошёл в кабинет Дианы и положил папку вместе с блокнотом на стол. — Прежде чем кто-нибудь покинет эту комнату, запишите экстренные контакты и информацию о родных. Я сделаю то же самое. Это не значит, что они нам обязательно понадобятся, но мы не можем снова так рисковать, если вдруг что-то случится.

Все согласно закивали. А я в очередной раз поняла, насколько плохо справлялась со своими обязанностями руководителя. Стоило убедиться ещё до их приезда, что у меня есть вся информация.

— Я прошу у всех прощения, — начала я, но Генри поднял ладонь, останавливая меня.

— Даже не начинайте, — предостерёг он, и его глаза вспыхнули. — Вы вели себя безупречно с того самого момента, как мы ступили на эту территорию. И вы столкнулись с такими экстраординарными, ужасными обстоятельствами...

— Послушай, — проговорила Кассандра, пересекая комнату и беря меня за руки. — Если что-то и иллюстрирует испытание огнем, так это оно. И ты справилась с ним с изяществом и хорошим чувством юмора. В том, что в наших делах отсутствует информация о родственниках, нет твоей вины. Она лежит на Пенелопе Дейр.

Её речь остановила уже почти сорвавшиеся с моих губ извинения. А была ли это вина мисс Пенни? И если да, то не опустила ли она эту информацию просто для того, чтобы мне помешать? Что ещё она сделала, чтобы я точно не добилась успеха?

Решительно отбросив эту мысль, я обратилась к присутствующим:

— Пожалуйста, давайте поскорее запишем данные и оставим Бринн с доктором.

Когда моя просьба была выполнена, я вырвала лист с данными из блокнота и вложила его в папку. Затем мы дружно покинули комнату, но задержались в коридоре за дверью.

— Что, во имя всего Святого, с ней произошло? — прошептал Генри. — Я в жизни ничего подобного не видел.

Мы с Ричардом переглянулись.

— Не знаю наверняка, — решительно произнесла я, — но думаю, что оставаться по одному этой ночью — не очень разумная идея. Это и раньше казалось опасным, а теперь тем более. Вместе спокойнее.

— Согласен, — отозвался Генри. — Как вы отнесётесь к предложению пройти всем вместе ко мне и посмотреть фильм? Что-нибудь лёгкое и позитивное.

— Отличная идея, — улыбнулась я, сжимая его ладонь. — Я присоединюсь к вам через несколько минут.

Ричард бросил на меня хмурый взгляд.

— И это говорит человек, который только что убеждал нас не расходиться по одному.

Глубоко вздохнув, я решила поделиться со всеми своими соображениями.

— Я хочу прочитать всю информацию, которую мы сегодня нашли, — сообщила я, поворачиваясь к остальным. — Я откопала кучу статей о местных событиях тысяча девятьсот пятьдесят второго года. Если мы поймём, с чем имеем дело, то будем лучше вооружены.

— Так, я пойду с тобой, — сказал Ричард.

Я покачала головой.

— Ты иди с остальными, а я приду, как только освобожусь. — Я развернулась и направилась по коридору в свой кабинет.

На площадке у лестницы мне встретилась обеспокоенная Гарриет.

— Как ваша девушка? — спросила она.

— Бринн сейчас отдыхает, — сообщила я ей. — Но... всё это нехорошо, Гарриет. Доктор — Нейт — присматривает за ней, отслеживает её жизненные показатели.

Она кивнула.

— Хорошо, что он здесь.

Я молчала, не зная, что ещё сказать. Мы смотрели друг на друга, обе понимая всю серьёзность ситуации. И мне было интересно, как много Гарриет знает?

— Ужин готов, — произнесла она, наконец. — Пастуший пирог. Он греется в духовке.

С этими словами она оставила меня, вернувшись в кухню тем же путём, которым пришла. А я открыла дверь в свой кабинет, надеясь, что найду в скачанных мною файлах ключ ко всему этому беспорядку.

Глава 32

Я открыла свой ноутбук и, подождав пока он с жужжанием включился, кликнула на первую статью.

Дочь Дейров, Темперанс, умирает от туберкулёза.

Темперанс Дейр, семи лет, младшая дочь местного бизнесмена и филантропа Честера Дейра, скончалась вчера в Лечебнице Клиффсайд в Уортоне.

«Какая трагедия», — прокомментировал один из врачей Натан Дэвидсон. — «Человек открыл заведение, чтобы заботиться о больных туберкулёзом, а его собственная дочь в конечном итоге умерла от этой ужасной болезни. Мы сделали всё возможное ради спасения ребёнка, но этому не суждено было случиться. Ещё один печальный пример того, что туберкулёз не знает ни класса, ни возраста, ни пола. Каждый человек уязвим перед этой напастью».

Сообщают, что Честер Дейр и его старшие дочери скорбят в уединении.

Я открыла следующую статью. Ничего относящегося к делу. И в следующей, и в следующей... Пока моё внимание не привлекло нечто важное.

В Лечебнице Клиффсайд скончался репортёр Арчи Абботт.

«Дедушка Кассандры», — отметила я и стала читать дальше.

Знаменитый чикагский репортёр Арчи Абботт скончался вчера в Лечебнице Клиффсайд в Уортоне.

Несколько месяцев он лечился от туберкулёза и, как сообщается, шёл на поправку, но скоропостижно скончался.

«Позор», — прокомментировал Эдвард Р. Мерроу, используя более красочный, непечатный язык. — «Эбби был одним из лучших».

Посмотрев на дату, отметила, что это самый день, когда умерла Темперанс. Я продолжила чтение. Следующая статья повергла меня в ступор.

Врач Лечебницы скончался в возрасте 42 лет.

Доктор Натан Дэвидсон, известный врач Клиффсайда и всего Уортона, скончался в возрасте 42 лет в своём доме на территории Лечебницы. Причина смерти ещё не установлена, но предположительно она не связана с туберкулёзом.

Я перечитала статью, а потом ещё раз, недоумённо качая головой. Просто бессмыслица какая-то. Нейт рассказывал мне, что его отец практиковал до глубокой старости, прежде чем передать свою практику ему.

А потом я увидела фотографию и ахнула. Мне знакомы эти глаза. Знакома эта улыбка. Он даже одет был в тот же белый халат с тем же именем, вышитым над нагрудным карманом, который я видела на Нейте. Он был точной копией своего отца. Или... Но это невозможно!

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от нелепых мыслей. Нейт говорил, что ему нравятся традиции. Он пользовался докторским чемоданчиком своего отца. Вероятно, потому и одевался в такой же белый халат.

Но... если бы его отец умер в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, что и произошло, согласно статье, тогда Нейту сейчас больше шестидесяти лет. А это было просто невозможно! Временные рамки не сходились!

Разглядывая фотографию на экране, я пыталась собраться с мыслями. Он рассказал мне, что его отец работал врачом в Клиффсайде, когда здесь была лечебница, верно? Возможно это его дедушка? Потому что так логичнее. Наверное, так и было. В этой статье должно говориться о его дедушке.

Но он сказал мне, что он Натан Дэвидсон-младший. Ведь так?

Я должна всё выяснить. Ради всего святого, этот человек находился прямо по коридору! Я отодвинулась от стола, намереваясь пойти расспросить об этом Нейта, когда услышала быстрый стук в дверь. Открыв её, я обнаружила Ричарда с суровым выражением лица.

— В чём дело? — встревожилась я.

— Кассандра исчезла...

— Что? — переспросила я. — Как? Я думала, что вы все вместе! Прошло ведь всего минут двадцать с тех пор, как я ушла.

Он склонил голову набок и странно посмотрел на меня.

— Элеанор, ты провела в своём кабинете добрых четыре часа. Меня так и подмывало пойти посмотреть, чем ты занята, но ты ясно дала понять, что хочешь побыть одна. Уже почти десять часов.

Меня накрыло очередной ледяной волной. Повернувшись к часам на столе, я поняла, что он прав. Действительно, прошло четыре часа. Струившийся из окон свет померк, и его место заняла тьма. А я даже не заметила. Но... как? Я ведь только что включила свой компьютер, правда?

И там, на полке за моим столом, сидела ещё одна кукла. Ричард заметил её одновременно со мной.

— Как эта штука сюда попала? — возмутился он.

Я лишь покачала головой.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Когда вошла, я её не видела. Ты запирал дверь после того, как искал здесь контакты родственников?

Он закрыл глаза и качнул головой.

— Нет, — вспомнил он. — Прости.

Я протянула руку и дотронулась до его ладони.

— Ричард, мне это не нравится, — поделилась я.

— Мне тоже, — ответил он.

— Как она пропала? Я думала, вы все вместе.

— Мы посмотрели фильм в комнате Генри, а после Кассандра спустилась вниз, чтобы перекусить. С тех пор её никто не видел. Поверить не могу, что позволил ей пойти туда одной. — Он провёл рукой по волосам.

У меня внутри всё сжалось, а комната начала раскачиваться перед глазами. Пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Я точно знала, где нужно искать Кассандру, но не могла заставить себя произнести это вслух. Поэтому просто смотрела на Ричарда широко раскрытыми глазами и надеялась, что он поймёт.

Он с серьёзным видом кивнул.

— Я подумал о том же. Третий этаж.

Моё сердце упало.

— Мы должны позвать остальных и...

Вдруг, меня прервал крик. Мы оба поспешили в коридор и увидели Генри, несущего Кассандру к комнате Дианы. Ошеломлённые, мы последовали за ним.

Нейт, сидящий в кресле напротив кровати, вскочил на ноги и ахнул.

— О нет! — воскликнул он.

Именно тогда я увидела на лице Кассандры уже знакомый яркий макияж. И ту же жуткую улыбку. Кассандра была бы в бешенстве. У этой женщины никогда даже волосок из причёски не выбивался. По моим щекам покатились слёзы, и я поспешила в ванную, за салфетками для снятия макияжа. Затем я присела на кровать рядом с Кассандрой и начала стирать эту ужасную краску с её губ и глаз. Мои собственные глаза были мокрыми от слёз. Она не реагировала, уставившись вперёд пустым взглядом, как будто всё ещё рассматривала нечто, увиденное до этого.

Нейт склонился над Кассандрой и пощупал её пульс.

— Она в том же состоянии, что и Бринн, — заключил он.

Заглянув в свой чемоданчик, он выудил ещё один шприц, наполнил его жидкостью из того же флакона, которым пользовался ранее, и выдавил немного лекарства с кончика иглы.

— Мне не следует колоть им успокоительное, не зная их истории болезни, но я не вижу другого выбора, — объяснил Нейт поймав мой взгляд.

— Ты работаешь с той информацией, которой располагаешь на данный момент, — ответила я. — Это всё, что ты можешь сделать.

Он кивнул и вонзил иглу в руку Кассандры.

Заправив ей волосы за уши, я смотрела, как задрожали и закрылись её веки. Кто бы или что бы ни сделало такое с этими женщинами, оно было чудовищем.

Нейт, явно раздражённый, взъерошил свои волосы.

— Им обеим нужна капельница, — поделился он. — Но у нас под рукой больше ничего нет. Чёрт возьми, это место раньше было больницей! Чего бы я только не отдал за два пакетика физраствора!

Генри прислонился к стене и глубоко вздохнул.

— Кто-нибудь ещё хочет бренди?

— Где она была? — обратился Ричард к Генри. — Я хочу сказать... — мы все знали, к чему он клонит.

— Всё там же, — произнёс Генри и заметно вздрогнул. — На чаепитии. Почему-то я был уверен, что найду её там.

— Вам не следовало подниматься одному, — посуровел Ричард. — Нужно было позвать меня. Вы же могли столкнуться с тем, кто это делает!

Генри вздохнул.

— Знаю. Я действовал, не задумываясь.

Нейт повернулся к нам лицом.

— Ладно, — произнёс он. — Я бы хотел, чтобы вы все сегодня ночевали вместе. В одной комнате, как раньше предлагала Элеанор. Никто никуда не ходит без сопровождения.

Все закивали.

Нейт продолжил:

— Давайте переждём ночь и, возможно, при свете дня ситуация немного прояснится. И тогда будем принимать какие-нибудь меры.

— Какой план? — спросила я.

— Нам нужно отвезти этих двоих в больницу, — ответил Нейт. — А потом, я думаю, вам всем стоит собрать вещи и уехать отсюда. Теперь мы знаем, что произошедшее с Бринн не единичный случай. Не будет преувеличением сказать, что вы все в опасности. — Он повернулся ко мне. — Наша первоочередная задача — безопасно вывести всех с территории, когда взойдёт солнце.

Ричард с подозрением покосился на него.

— Элеанор тоже уезжает, — отрезал он. — Я без неё не поеду.

Нейт ответил ему таким же неприязненным взглядом.

— Мне тоже хочется, чтобы Элеанор уехала отсюда в целости и сохранности, так же как и вам, — ответил он. — Не заблуждайтесь на этот счёт.

«О Господи! — подумала я. — Мужское эго. Сейчас совсем не время!»

— Послушайте, — обратилась я ко всем. — Думаю, что доктор Дэвидсон прав. Все отправляйтесь в комнату Генри. Я принесу дополнительные постельные принадлежности. Сегодня все будем спать там.

— Включая тебя? — уточнил Ричард, посмотрев на меня, а затем переведя взгляд на Нейта.

— Включая её, — ответил Нейт.

— Мне нужно кое о чём спросить у доктора, — сообщила я, обращаясь в основном к Ричарду. — Наедине. Обещаю, что приду через несколько минут.

— Я не думаю... — начал Ричард, но Нейт поднял ладонь.

— Я прослежу, чтобы она благополучно до вас добралась, — вмешался он.

— Смотрите мне, — предостерёг его Ричард, затем посмотрел мне в глаза. — Если не придёшь через десять минут, я за тобой вернусь.

— Пока Норри общается с доктором, давайте втроём спустимся вниз и принесём воды и чего-нибудь перекусить, — предложила Диана. — Если, конечно, кому-нибудь захочется поесть.

Она обернулась к Нейту.

— Вы голодны? Вы сидите здесь уже несколько часов.

— Не помешало бы что-нибудь съесть, — улыбнувшись, ответил он ей. — Вы очень любезны.

Затем все вышли, оставив меня и Нейта наедине с бессознательными телами Бринн и Кассандры. Это было жуткое зрелище. Они лежали недвижимые, а вокруг них горели свечи, и в воздухе висел запах ладана.

Я закрыла дверь и повернулась к Нейту.

— У меня к тебе вопрос, который прозвучит несколько странно.

Он ответил мне той озорной улыбкой, которую я много раз видела за последние несколько дней.

— Что ж, звучит интригующе, — заметил он. — В чём дело?

— Сколько тебе лет?

Он усмехнулся.

— А что? Моя мужская привлекательность слишком резко контрастирует с моим глубоким медицинским опытом и знаниями? Если так, то мне уже говорили об этом раньше.

— Ну, и это, конечно, тоже, — ответила я, слабо улыбнувшись и не совсем понимая, как правильно спросить о том, что меня интересовало. — Дело в том, что я недавно прочитала статью в Интернете, которую совершенно не поняла, и хочу, чтобы ты мне помог разобраться.

— А, интернет... Это корень всего зла, ты же знаешь. Не верь всему, что читаешь, Норри.

Но я продолжала настаивать:

— В ней сообщается, что Натан Дэвидсон, врач лечебницы Клиффсайд, умер в тысяча девятьсот пятьдесят втором году.

Он вскинул брови.

— Там так и написано?

— Да. Но ты говорил, что твой отец работал в то время врачом.

— Да, говорил.

— Но это не может быть правдой, — сообщила я, прислонившись к закрытой двери. — Если бы человек, который умер здесь в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, был твоим отцом, то, я полагаю, ты должен был родиться раньше или вскоре после этого. А значит, ты должен быть старше примерно лет на двадцать. Кроме того, ты сказал мне, что твой отец практиковал до глубокой старости, прежде чем ты занял его место.

— Да, именно это я тебе и говорил.

Он отвечал расплывчато. И вел себя очень спокойно. Очень невозмутимо. Казалось, его совершенно не волновало, что его только что уличили во лжи. Очень плохое предчувствие охватило меня, без видимой причины. Мне действительно нравился этот человек, но я была очень рада, что стояла близко к двери. Я взялась за дверную ручку.

— Так значит, в статье говорилось про твоего дедушку? Это он Натан Дэвидсон, который умер здесь в тысяча девятьсот пятьдесят втором году? — С минуту помолчав, я добавила: — И твой отец после занял его место? Но это тоже не логично, потому что ранее ты говорил, что он работал врачом в лечебнице, которая закрылась как раз в это время. У него не могло быть здесь пациентов.

Нейт просто сидел рядом с двумя бессознательными телами и улыбался мне. Как будто я спрашивала его о погоде.

— Наверное... Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — произнёс он, наконец.

— Я хочу сказать, что в замешательстве, — ответила я. — Пожалуйста, не мог бы ты объяснить мне? Как доктор, который умер в тысяча девятьсот пятьдесят втором году в Клиффсайде, мог быть твоим отцом, когда ты выглядишь не старше сорока?

Нейт поднялся со своего места, подошёл ко мне и взял в свои руки мои ладони.

— Норри, — произнёс он ласковым и успокаивающим голосом. — Прошу тебя, мы можем оставить эту тему? О чём бы ты ни думала, пожалуйста, перестань.

Я не понимала. О чём именно он меня просил?

— Значит, у тебя нет объяснения? — произнесла я немного громче, чем намеревалась. — Я, конечно, могла бы списать это на недоразумение, но у нас здесь два человека при смерти. И твоя история не сходится. Ты сообщил мне явно неправильную информацию. И теперь, если подумать, никто не знает, чем ты занимался, когда эти две бедные женщины были напуганы до полусмерти. Если бы я в данный момент освещала подобное полицейское расследование, то ты бы стал подозреваемым лицом.

Он вздохнул.

— Тогда, я думаю, нам стоит порадоваться, что здесь нет полиции.

Что-то изменилось в пространстве между нами. Что-то неуловимое для меня. Смотря в лицо человеку, который мне очень нравился, я вдруг осознала, что совсем ничего не знаю о нём по-настоящему.

Мои мысли метались в нескольких направлениях.

Возможно ли такое? Не он ли то чудовище, которое делало всё это с нами? Неужели это он напугал бедных женщин до полусмерти и раскрасил им лица, как у кукол? Начиная сопоставлять факты, вдруг вспомнила, что у него есть доступ к лекарствам, и он вполне мог накачать их до такого состояния. Нейт был настолько милым и приветливым, что эти мои догадки воспринимались невозможными, но Тед Банди тоже таким казался. При этой мысли меня охватил страх, и я попыталась отстраниться, но он крепче сжал мои руки.

— Это ты! — Мой голос был не громче шёпота. — Зачем ты так поступаешь? Что мы тебе сделали? Неужели я теперь закончу так же, как они?

Глаза защипало, и по моим щекам покатились слёзы. Он поднял руку и вытер слезинку, а я, воспользовавшись моментом, вырвалась и отбежала в другой конец комнаты.

— Я закричу, если ты не выпустишь меня отсюда! — прошипела я, но была не уверена, что смогу издать хоть звук.

Очень кстати он отправил всех в дальнюю комнату Генри. Сомневаюсь, что они услышат меня, даже если я буду в состоянии кричать. У меня так сильно затряслись ноги, что я едва могла стоять. Пришлось опереться на спинку стула.

Он поднял руки вверх, показывая ладони.

— Нет, ты ошибаешься, — ответил он. — Я вижу, ты напугана, Норри, и, боже мой, мне невыносимо, когда ты так смотришь на меня! Это не я! Поверь мне, Норри. Клянусь могилой моей матери! Я не монстр, который это сделал!

Но я не купилась:

— Ну, так кто же ты тогда? Потому что я уверена, чёрт побери, что ты не тот, за кого себя выдаёшь!

Он посмотрел мне в глаза с таким напором, которого мне ещё никогда не приходилось испытывать на себе.

— Да, это так, Элеанор. Я Натан Дэвидсон. В этом я тоже готов поклясться на могиле своей матери.

Я покачала головой.

— Как? Как это вообще возможно? Расскажи мне!

Он глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Теперь я вижу, что плохо старался.

— Старался что?..

— Я хотел быть с тобой откровенным, — произнёс он, приблизившись и опускаясь в кресло. — Мне не следовало рассказывать тебе глупую историю о моём отце, но я не видел другого выхода. А теперь ты поймала меня на этой лжи и не доверяешь мне. Я сам всё запутал и не могу придумать ничего другого для прояснения ситуации, кроме как рассказать тебе правду.

— Какую?

Он сделал глубокий вдох.

— Я доктор Натан Дэвидсон, Норри, — сказал он, выдерживая мой пристальный взгляд своими ясными голубыми глазами. — Единственный доктор Натан Дэвидсон. Моего отца звали Джеймс. И он не был врачом. Он держал универсальный магазин.

На моих губах мелькнула недоверчивая улыбка.

— Я тебя не понимаю. Натан Дэвидсон умер в тысяча девятьсот пятьдесят втором году. У меня на компьютере прямо сейчас открыта статья. Хочешь на неё взглянуть?

Он пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Мне не обязательно её видеть. Ты права.

— Но... — начала я, и внезапно до меня дошли его слова.

Я вспомнила фотографию, которая была напечатана вместе со статьёй. Человек на ней не просто очень походил на Нейта. Это и был Нейт! Ноги меня больше не держали, и я рухнула на пол, обхватив голову руками, надеясь, что, когда я снова подниму взгляд, он уже уйдёт.

Нейт соскользнул со стула и присоединился ко мне на полу. Взяв меня за руки, он пристально посмотрел мне в глаза.

— Теперь ты понимаешь, почему я сказал, будто мой отец работал здесь врачом? — спросил он. — Я не мог раскрыть тебе правду. Это был единственный способ объяснить моё присутствие.

— Ты хочешь сказать, что ты доктор Натан Дэвидсон, который умер здесь в тысяча девятьсот пятьдесят втором году? — прошептала я. — Ты... мёртв?

— В твоём исполнении это звучит довольно драматично, — произнёс он, усмехнувшись.

— Но этого не может быть! — выдавила я, ища в его глазах какое-либо другое объяснение.

— На самом деле это не имеет большого значения, — объявил он. — Мы каждый день рядом с вами, а вы об этом и не подозреваете. Ты не поверишь, с каким количеством мёртвых людей сталкиваешься на улице или в автобусе каждый божий день. Даже не заставляй меня начинать про метро!

Диана сказала мне то же самое несколько дней назад, и я содрогнулась при мысли об этом.

— Но... — начала я и потянулась, чтобы коснуться его руки, затем груди, затем лица. Она казался таким... реальным.

Нейт усмехнулся.

— Ты думала, что проткнёшь меня насквозь? Или что?

На моих губах мелькнула растерянная улыбка.

— Ну... да. Я не понимаю. Ты меня разыгрываешь? Я видела, как ты ешь. Ты пил пиво! Несколько кружек пива, если мне не изменяет память. Мёртвые люди так не делают!

— Кто сказал?

— Чарльз Диккенс, например.

Он улыбнулся.

— Ой, перестань! Дух Рождества был обжорой!

Я покачала головой, всё-таки не до конца веря в то, что он мне говорил.

— Ты не обязана мне верить, и это нормально, но ты же видела фотографию в статье о моей кончине, верно?

— Но это безумие, — прошептала я.

— Я вижу, ты из тех девушек, которым нужны доказательства, — усмехнулся он, а затем начал медленно таять прямо у меня на глазах, пока не исчез совсем.

Мгновение спустя он снова появился в другом конце комнаты.

— Это одно из преимуществ моего состояния, — объяснил он.

Я же застыла на месте, шокированная только что увиденным своими собственными глазами.

— Не стоит об этом слишком задумываться, — сказал он. — Я всё тот же человек, которого ты знала последние две недели.

Нейт помог мне подняться на ноги и усадил на стул. Затем пересёк комнату, налил стакан воды и протянул его мне.

— Выпей, — велел он. — Вы выглядите так, словно увидели привидение, мисс Харпер.

Дрожащими руками я поднесла стакан к губам и сделала глоток.

— Это не смешно!

— О, а мне кажется, что очень даже, — возразил он, ухмыляясь. — И я не могу поверить, что ты приняла меня за злодея. Разве ты меня настолько плохо знаешь?

Я посмотрела на него поверх стакана.

— По-видимому, нет.

Он опустился рядом со мной на колени, и мы оказались лицом к лицу.

— Ну вот, теперь знаешь. Ты боишься меня?

Я вспомнила о наших весёлых подшучиваниях, его остроумии, непринуждённом смехе. И слабо улыбнулась.

— Почему ты здесь? Разве тебе не следует «пойти к свету» или как там должно быть?

— Ерунда, — он пожал плечами. — Небеса переоценивают.

Это резюме вызвало смешок.

— Могу представить, что в вечном раю легко заскучать, — сказала я, но мои руки всё ещё дрожали.

Он улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Слава Богу, я не потерял тебя, — произнёс он. — Когда ты завела этот разговор, и я понял, что должен раскрыть правду, я подумал, что ты с воплем убежишь от меня.

— Ещё не поздно.

— Серьёзно, Норри, десять минут назад ты меня не боялась. И сейчас тебе тоже не стоит этого делать. Я всё тот же человек, каким и был.

Я окинула его взглядом, моё сердце гулко колотилось в груди.

— Что с тобой случилось? В статье говорилось, что тебе было сорок два, когда ты, ну, ты знаешь. Умер.

Он вздохнул.

— Это долгая история, которую я расскажу тебе в другой раз.

— Но это был тысяча девятьсот пятьдесят второй год! В том же году умерла Темперанс. И в том же году закрыли лечебницу! В тот же год здесь умер дедушка Кассандры, а бабушка Бринн написала свой дневник. И в том же году здесь был зачат Генри!

Нейт кивнул:

— Правильно по всем пунктам.

— Так что происходит? Почему мы оказались здесь все вместе? Почему нас так терроризируют? Что за тайну о наших связях с этим местом я должна разгадать, по желанию мисс Пенни?

— Думаю, я знаю, но сейчас не могу тебе рассказать.

— Почему? Давай просто покончим с этим раз и навсегда. Расскажи мне всё, что ты знаешь. По крайней мере, тогда мы все будем понимать, с чем столкнулись.

Он покачал головой.

— Тебя и мои важные новости напугали. А услышав о моих подозрениях по поводу происходящего, ты определённо окажешься в кровати с Кассандрой и Бринн.

Я вздрогнула.

— Всё так плохо?

— Ага, — ответил он. — Уж поверь мне.

И тут я кое-что вспомнила.

— Ты здесь не один, не так ли? Ты не единственный, эм, мёртвый парень в Клиффсайде!

Он покачал головой.

— В прошлый наш разговор я уже упоминал, что это очень странное и таинственное место, — произнёс он. — Здесь творятся вещи, которые больше нигде не происходят. Например, моё присутствие. Мы привязаны к этому месту. Все, кто умер на его территории.

Я, поморщившись, откинулась на спинку стула.

— Тогда это объясняет всё, что я слышала и видела с тех пор, как попала сюда.

— Ага, — ответил он. — Но дети — хуже всего!

В памяти всплыли тёмные фигуры на фотографиях, которые снял Ричард.

— Значит, мисс Пенни тоже всё ещё здесь? И Кэмомайл?

Нейт кивнул.

— И многие другие.

Я сделала быстрый вдох.

— Мы должны вытащить всех из этого «шоу уродцев», — сказала я, бросив взгляд в сторону окна. — Хотелось бы мне уехать немедленно!

— Мне тоже, — ответил он. — Но выходить ночью в лес неразумно, и не только из-за животных. Если вы рискнёте, то у нас вполне могут появиться ещё пятеро привязанных к Клиффсайду.

Я снова попыталась уговорить его рассказать мне то, что он знал:

— Кто сделал это с Бринн и Кассандрой и зачем?

— Как я уже сказал, доверься мне, — ответил он, глубоко вздохнув. — Именно по этой причине я здесь, и поэтому я искал тебя на веранде той ночью. Когда мисс Пенни умерла, я заподозрил, что нечто пробудилось, а теперь в этом уверен. Нечто очень тёмное и очень извращённое происходит в этом доме. Более мрачное и извращённое, чем даже легионы озорных призраков, пытающихся вас напугать грохотом по ночам и стуком в двери. Кстати, я поговорю с маленькими сопляками.

Так, значит, мне это не почудилось.

— Твои слова меня пугают, — поделилась я, мой голос упал до шёпота. — Тебя послушать, и начинает казаться, что сверхъестественное зло действительно существует. Например, демоны или дьявол. Ты это хочешь сказать?

Он положил ладони мне на плечи и слегка сжал.

— Да. И я боюсь, что до конца ночи мы столкнёмся с ними лицом к лицу. Но я тебе кое-что обещаю. Ты, Элеанор Харпер, выберешься из этого живой и невредимой. Я в этом доме и никуда не уйду. На небесах или, точнее, в аду нет ничего, что могло бы причинить тебе вред, пока я здесь. Готов отдать свою жизнь, чтобы защитить тебя. — Его глаза блеснули. — Конечно, учитывая обстоятельства, обещание получилось пустое.

Я выдавила из себя улыбку.

— В любом случае, мысль приятная.

— А теперь, я думаю, пришло время вернуть тебя к остальным, — произнёс он. — Они будут задавать вопросы. Советую ничего не рассказывать из нашего разговора.

— Я и не знаю, что бы я им сказала, — ответила я, поднимаясь. — Привет всем! Кстати, довожу до вашего сведения, что наш доктор — привидение, а на территории особняка живёт демон. Приятных снов!

Он засмеялся, и я шагнула к нему.

— Есть ещё кое-что, — продолжила я, обнимая его. — Спасибо!

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, и я, не думая, поцеловала его в губы.

— Что вы делаете, мисс Харпер? — спросил он хриплым голосом, отстранившись.

— Хотела узнать, каково это — целоваться с призраком.

Нейт широко улыбнулся, наши лица всё ещё были близко.

— Если захочешь продолжить свои изыскания, буду рад помочь. — Он вскинул брови. — Ради тебя я готов сдвинуть землю. Буквально!

— Все мужчины так говорят, — улыбнулась я ему.

— Чёрт возьми! Ты только что раскусила мой самый удачный комплимент.

Он притянул меня ближе.

— Пока мы честны друг с другом, признаюсь ещё кое в чём, — произнёс он тихим голосом. — Я бы хотел по-настоящему быть с тобой, Элеанор. Когда мы познакомились, в ту ночь на веранде, ты мне очень понравилась. И даже раньше, когда ты впервые приехала в Клиффсайд. Я видел, как ты приехала. И наблюдал за тобой всё это время.

— Но не в ванной, надеюсь. — Я снова улыбнулась.

— Может, я и мёртв, но всё ещё джентльмен, — произнёс он. — Серьёзно, хотя, мне приходилось напоминать себе снова и снова, что ты среди живых, а я нет. Я не мог поверить, что наконец-то нашёл женщину своей мечты, но даже не смею пытаться завоевать твоё сердце. Это было бы несправедливо по отношению к тебе.

Но Нейт его завоевал, по крайней мере, часть. Я действительно не знала, кого бы выбрала, если бы до этого дошло, но теперь мне не придётся принимать такое решение.

Я повернулась к нему и почувствовала на губах поцелуй — невесомое, нежное прикосновение, быстро переросшее в ураган, которому я бы не смогла противостоять, несмотря на свои чувства к Ричарду. Второй раз за этот вечер у меня задрожали колени.

— Я же говорил тебе, что заставлю землю двигаться, — произнёс Нейт, вскинув брови. — Но дальше по коридору тебя ждёт парень, который так же без ума от тебя, как и я. И он жив, этот счастливый ублюдок.

Как раз в этот момент, как будто услышав, дверь открыл Ричард. Он мгновение смотрел на нас, пока я отодвигалась от Нейта.

— Я зашёл тебя проверить. Но вижу, что в этом не было необходимости. — Он повернулся и вышел из комнаты, я же явно ощутила его гнев.

— Иди за ним, — сказал Нейт. — Ты можешь всё исправить, а если не получится, я сам расскажу ему правду.

Я посмотрела в глаза Нейту, прежде чем выбежать из комнаты и помчаться по коридору, поймав Ричарда прямо перед дверью Генри.

— Это было не то, что ты подумал! — выпалила я.

— А мне всё показалось предельно ясным! — отрезал он и его глаза полыхнули злостью. — Когда я спросил тебя, Элеанор, есть ли кто-нибудь ещё на горизонте, я подумал, что в твоей жизни может быть мужчина. Почему бы и нет? Ты чертовски интересная женщина! Но я понятия не имел, что он был прямо здесь, на территории особняка.

Я взяла его за руки.

— Нас с Нейтом ничего не связывает, — произнесла я. — Он мне действительно нравится. Мы друзья. Признаю, что мы немного флиртовали, но не более того. Между нами ничего не может быть, я клянусь!

Ричард покосился на меня.

— Он об этом знает? Потому что, с первой же секунды нашего знакомства, я заметил его отношение к тебе. Никогда не буду частью любовного треугольника. Я в этом не участвую, Норри!

— Он знает, поверь мне, — уверила его я. — Нет никакого треугольника.

Произнеся это вслух, я поняла, что до того, как узнала правду, так и было. Во всяком случае, в моём подсознании. С самого начала я колебалась, кого из них выбрать. Мне нравились оба. Но внезапно я осознала, что всё это время выбор стоял в пользу Ричарда. Что я делала, флиртуя с ними обоими? Зачем только что целовалась с Нейтом? Это было очень на меня не похоже. Я могла испортить самое лучшее, что случилось в моей жизни за долгое время.

Ричард же настаивал:

— Я не встречаюсь со всеми направо и налево. Когда мне кто-то нравится... — он замолчал на полуслове и отвёл взгляд.

Меня захлестнуло волной облегчения. Может быть, я ещё не всё испортила?

— Я тебе нравлюсь, Ричард?

Выражение его лица смягчилось, и он выдохнул.

— Сейчас не самое подходящее время для признаний, но мне казалось, что это совершенно очевидно. Я думаю, что мог бы влюбиться в тебя, Элеанор.

Мгновение мы просто стояли, глядя друг другу в глаза.

— Я чувствую то же самое по отношению к тебе, — прошептала я. — Но ты прав, сейчас не лучшее время. Давай снова поговорим об этом, когда всё закончится, когда мы выберемся отсюда и будем в безопасности.

Он погладил меня по щеке.

— Можешь на меня рассчитывать.

Глава 33

В комнате Генри было тепло и уютно. Он разжёг камины в главной комнате и в своём кабинете, по их углам мерцали несколько свечей.

— О чём вы говорили с добрым доктором? — поинтересовался Генри.

Если бы он только знал!

— Я просто хотела услышать его прогноз относительно Кассандры и Бринн.

Мне было неприятно лгать ему, всем им, но сказать правду оказалось невозможно.

— И? — подала голос Диана.

Теперь нужно немедленно что-то придумать!

— Он считает, что это, вероятно, вызвано страхом или травмой, и утром хочет отвезти их в больницу, — сообщила я. — Он также повторил, что нам всем тоже нужно уехать.

Я оглядела всех присутствующих. Мы познакомилась совсем недавно, но сейчас казались семьёй.

— Мне очень жаль, что ваше пребывание в Клиффсайде превратилось в такой кошмар, — произнесла я. — Но мы все отсюда выберемся. С вами всё будет в порядке.

— Аминь, — произнёс Генри, салютуя бокалом бренди. — Пребывание здесь оказалось совсем не тем временем спокойных размышлений и творчества, которого я ожидал, но хочу сказать, что я его никогда не забуду.

Я одарила его полуулыбкой. Какой же он милый!

Пока я разговаривала с Нейтом, они совершили вылазку на кухню, и на столе в кабинете Генри стояла тарелка с пастушьим пирогом, а ещё с сыром, крекерами и несколькими яблоками. Несмотря на все недавние потрясения, я почувствовала, что проголодалась, поэтому извинилась и пошла за едой. Ричард последовал за мной.

— Я подумал, что, возможно, ты расспрашивала доктора о нашей теории, — тихо произнёс он. — Про тысяча девятьсот пятьдесят второй год.

Я кивнула и повернулась спиной к остальным.

— Верно, — подтвердила я почти шёпотом. — Не хочу никого пугать, но мы были правы, это ключ ко всему.

«Проклятье, — подумала я про себя. — Темперанс!»

Это единственный вопрос, который я не подумала задать Нейту. Внезапно во всём увиделся какой-то странный смысл. Мисс Пенни запустила цепочку событий, а Нейт был здесь, чтобы это остановить.

— Мы знаем, что Бринн и Кассандра с тысяча девятьсот пятьдесят второго года имеют тесные связи с Клиффсайдом, и они оказались первыми жертвами, — рассуждал он. — Генри тоже крепко связан. Даже сильнее, чем они, — Ричард понизил голос ещё больше. — Если кто-то и будет следующим, так это он.

Я обернулась и посмотрела на Генри. Он сидел в кресле и потягивал бренди.

— Думаю, медсестра, которая сделала Темперанс укол, была его матерью, — прошептала я, с трудом сглотнув.

Нейт был его отцом? Я искала в лице Генри хоть какое-нибудь сходство с Нейтом, но ничего такого не видела. Лишь в глазах угадывалось небольшое сходство с мисс Пенни.

Ричард вырвал меня из моих фантазий.

— Ты думаешь, что кто-то или что-то мстит за убийство той маленькой девочки много лет назад? Неужели всё так просто?

Я кивнула. Именно так я и думала. Мы знали, что бабушка Бринн находилась здесь и всё видела. И я подозревала, что дедушка Кассандры тоже был в этом замешан.

Накалывая на вилку пастуший пирог, я услышала, как зазвонил телефон. Мы удивлённо уставились друг на друга. Но это был не телефон Генри.

— Откуда звонок? — спросила Диана.

— Держу пари, это из твоего кабинета, Норри, — предположил Ричард. — Он как раз напротив по коридору. — Мы обменялись с ним взглядами. — Нам лучше ответить, — заметил он. — Я пойду с тобой.

Что-то казалось неправильным, мне действительно не хотелось отвечать на этот звонок, но пришлось встряхнуться. Не всё же связано с тьмой и демонами, убеждала я сама себя. Иногда телефонный звонок — это просто телефонный звонок. И Ричард прав, это могла быть бригада рабочих, с сообщением, что дорога отремонтирована. Если так, мы сразу могли бы отвезти Бринн и Кассандру в больницу.

— Вы двое оставайтесь здесь, — велела я Генри и Диане. — Мы вернёмся через минуту. И заприте за нами дверь.

Мы с Ричардом поспешили в мой кабинет, и, конечно же, звонил именно мой телефон. Я подняла трубку.

— Алло, — произнесла я. — Это Клиффсайд.

Слушая говорившего, я чувствовала, как меня охватывает холод.

— Что? — удалось выдавить мне, наконец.

У меня округлились глаза, и я потянулась к руке Ричарда, быстро повесив трубку.

В голове всё пошло кругом. Сначала Нейт, а теперь это!

— Ты дрожишь, — забеспокоился Ричард. — Что случилось?

— Это был муж Дианы Купер, — выдохнула я. — Он звонил сообщить, что Диана находится в больнице в Мэдисоне.

Ричард нахмурил брови.

— Что ты такое говоришь?

— Она попала в автомобильную аварию в тот день, когда должна была прибыть в Клиффсайд, — продолжила я. — С тех пор она находится в больнице.

— Тогда это кто? — Ричард махнул рукой в направлении комнаты Генри.

— Я не знаю, но это не Диана Купер!

Кто бы это ни был, но она осталась наедине с Генри! Эта мысль поразила нас обоих одновременно, и мы выскочили из моего кабинета и забарабанили в дверь напротив.

Раздался щелчок засова, и нам открыл встревоженный Генри.

— Что случилось? — удивился он.

Ричард протиснулся мимо него, и мы оба увидели Диану, сидящую на кровати с бокалом вина, как и раньше.

— Всё в порядке? — спросила она.

— О, так и будет, — ответил Ричард низким и угрожающим тоном. — Как только ты нам расскажешь, кто ты, чёрт возьми, такая и что здесь делаешь?

Она в замешательстве нахмурилась.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь?

— Только что звонил муж Дианы Купер, — объяснил Ричард. — Он сообщил нам, что Диана находится в больнице после автомобильной аварии.

— Но это невозможно! — возразила она. — Я не попадала в аварию!

— Тогда кто же нам звонил? — потребовал ответа Ричард.

— Понятия не имею, — ответила она, потянувшись за своей сумочкой. — Но я могу доказать свою личность.

Диана достала свой бумажник, вытащила из кармашков несколько карточек и бросила их на кровать.

— Вот! Мои водительские права, моё удостоверение личности сотрудника университета, моя медицинская страховка и мои кредитные карты. И если этого недостаточно, чтобы убедить вас, зайдите на веб-сайт университета, где есть моя фотография!

Ричард поднял все карточки и изучил их. Затем посмотрел на меня, совершенно сбитый с толку.

— Она говорит правду, — признал он. — Тогда что, чёрт возьми, это было?

Я лишь растеряно пожала плечами, голова к этому времени уже начала болеть. Всё это было для меня слишком. Хотелось, чтобы Нейт дал и мне немного того успокоительного, которое он вколол Кассандре и Бринн.

Комната перед глазами начала вращаться. Я почувствовала усталость, смертельную усталость.

— Мне нужно прилечь, — сообщила я, потирая лоб. — Я пойду к себе в комнату.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Ричард. — Ты можешь лечь прямо здесь.

— Нет, мне кажется, у меня начинается мигрень. Вы трое оставайтесь здесь вместе. Со мной всё будет в порядке.

Я повернулась и вышла, но Ричард последовал за мной по пятам.

Когда я рухнула на постель, он тщательно осмотрел комнату, заглянув под кровать и в шкафы, в ванную и даже в окна.

— Я останусь здесь с тобой, — предложил он.

Мне хотелось, чтобы он остался, лёг со мной и прижал к себе. Но заговорив, сама удивилась собственным словам.

— Нет, — отказалась я. — Ты будешь с Генри. Я не хочу, чтобы он оставался наедине с Дианой или кем бы она ни была, чёрт возьми! Я боюсь за него, правда, боюсь.

Ричард согласно кивнул.

— Я тоже.

— Не знаю, к чему был этот телефонный звонок, и на данный момент мне действительно всё равно, — продолжила я. — Всё, что меня волнует — это спокойно провести последние проклятые часы в этом проклятом месте, прежде чем мы все сможем выбраться отсюда раз и навсегда.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Аминь, Норри. Я вытащу тебя из этого кошмара в целости и сохранности. Обещаю тебе это. А теперь запри за мной дверь. Я скоро приду тебя проведать.

С трудом поднявшись на ноги, я положила руку ему на плечо.

— Спасибо, — произнесла я.

Он поцеловал меня в щёку.

— Завтра, после того, как мы навсегда уберёмся отсюда, я собираюсь отвезти тебя куда-нибудь развеяться, — сообщил он. — Мы уедем отсюда как можно дальше, насколько это возможно для человека, и не успеешь оглянуться, как ты вообще забудешь о существовании Клиффсайда.

Мне понравилась эта идея. Заперев дверь, я опустилась на кровать, чувствуя себя в безопасности и под защитой двух моих рыцарей.

Глава 34

Я очнулась, сидя за столом в своей комнате. Было темно, если не считать зеленоватого свечения настольной лампы. Взглянула на часы. Два пятнадцать. Прошло несколько часов после того, как я легла с головной болью. Но от неё больше не осталось и следа. Должно быть, я отключилась сразу после ухода Ричарда и всё это время проспала.

Но как я попала сюда, за стол? Порывшись в своей памяти, так и не смогла ничего вспомнить. Как будто там, где должно быть это воспоминание, зияла чёрная дыра. Я пришла сюда во сне? Со мной никогда ничего подобного не случалось, но в этом сумасшедшем месте возможно всё.

Именно тогда я увидела, что передо мной лежит открытая книга. Что это? Я опустила взгляд и заметила надпись на странице. Это был дневник. Он выглядел довольно старым, но очевидно, что это не дневник бабушки Бринн. Заинтересовавшись, я начала читать.

Скоро всё закончится. Осталось недолго. Как там звучала старая поговорка про грехи отца? Я бы добавила к ней мать, бабушку и дедушку. Они понятия не имели, бедные, заблудшие души, что собой представляют. Смерть — мой старый друг.

Ричард такой же, каким я его запомнила, даже лучше, если это возможно. Он прекрасный мужчина. Скоро мы воссоединимся, здесь, в Клиффсайде, как и должно быть. Как это должно было произойти давным-давно. Просто мне нужно сначала позаботиться кое о чём по хозяйству.

Я сидела, уставившись на страницу, не совсем понимая, что читаю. Перелистнула несколько страниц назад.

Она приезжает сегодня. Моя избранница, следующая в очереди, в данный момент находится на пути к Клиффсайду! Наследование усадьбы — всегда волнующий момент. За годы я полюбила такие моменты. Всё кажется новым, по крайней мере, на какое-то время. Новое лицо. Новая причёска. Это почти как игра в куклы, правда? Всегда любила кукол. И я так долго нахожусь в одном месте! Я просто не могла найти подходящий вариант. Но когда она, наконец, появилась, я сразу её узнала. Представьте себе, мне потребовалось столько времени, чтобы привести свой план в действие, но он наконец-то осуществился! Наконец-то! Скоро все отправятся в путь. Я действительно люблю убивать двух зайцев одним выстрелом. Двух? Забавно прозвучало! Многих. Я слышала, что месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным, и это чистая правда. Есть определённое удовлетворение в осознании того, что никто из этих людей понятия не имеет, что их ждёт. Что из-за грехов своих предков, они обречены вечно томиться в Клиффсайде столько, сколько буду здесь я. Но более того, тем, кто пытался причинить мне вред, предоставится удовольствие наблюдать, как пытают их собственных близких. Ах, сколько времени я ждала! Обожаю свою роль!

Я покачала головой. Понятия не имею, что всё это значит. Но предполагаю, что тот, кто написал этот дневник, имел в виду всех проживающих сейчас в Клиффсайде. И тут меня осенило. Это, должно быть, дневник мисс Пенни! И она, по какой-то причине, собрала нас всех здесь, чтобы отомстить за смерть своей сестры Темперанс. В этом угадывался хоть какой-то смысл, и именно об этом мы говорили с Ричардом, я хорошо помню. Но та часть о наследовании. Что она значит? Выглядело, как будто она писала обо мне и о смене руководства в Клиффсайде. Но написано так, словно подобное происходило уже несколько раз, а я знала, что это не так. Я была всего лишь третьим директором в истории Клиффсайда.

А написанное о куклах вообще казалось странным. Хотя бедных Кассандру и Бринн накрасили, как кукол, и они сидели за столиком для чаепития. И куклы из кукольного домика, которых я нашла сегодня, как предвестники того, что должно произойти. Я вздрогнула, когда подумала:

«Неужели это оно? Действительно ли призрак мисс Пенни во всём виноват? Неужели она покончила с собой специально, чтобы пугать нас из загробного мира?»

Я снова посмотрела на строчки, и внутри всё перевернулось от узнавания. Уверена, это те же самые каракули, что и в предсмертной записке мисс Пенни и в посланиях в дневнике Бринн. Мне даже не нужно было их сравнивать.

Я собиралась отнести дневник Нейту и остальным, но что-то меня остановило. Что-то было не совсем правильно. Я снова перелистнула на страницу, которая была открыта, когда я только очнулась.

Здесь упоминалось, что она была вместе с Ричардом в Клиффсайде. Вспомнился его рассказ о том, как Кэмомайл за ним бегала. Слова в дневнике походили на детскую фантазию: влюбиться в парня и представлять, что после смерти они будут вместе.

Но... влюблённой в него сестрой была Кэмомайл, а не мисс Пенни. И в любом случае, они обе уже мертвы. Тогда как мог кто-то из них написать такое в дневнике, и, если уж на то пошло, как они могли оказаться с Ричардом здесь, в Клиффсайде? Я запуталась окончательно. Был ли это дневник Кэмомайл или мисс Пенни?

И вот тогда я заметила ручку в своих собственных пальцах.

Глава 35

Я выронила ручку, словно раскалённую. Что за странная и запутанная игра? Знаю, что никак не могла написать эти слова. Ведь я бы не только никогда не сказала такого, но даже почерк не был похож на мой.

И всё же. Внутри меня всё кричало об обратном. Я взяла ручку и дрожащими пальцами прижала к бумаге.

Ты всё ещё ничего не понимаешь, глупая девчонка. Я была о тебе лучшего мнения.

Я не собиралась такое писать. Ни в малейшей степени. Просто хотела написать своё имя. Уронив ручку, я схватила дневник, вставая так быстро, что мой стул опрокинулся назад. Промчалась через комнату, зажигая на ходу все лампы, и добралась до двери. Она оказалась открыта. Я помнила, что заперла её на засов и закрыла задвижку после ухода Ричарда. Так кто же её отпер?

Времени на удивление не было. Нужно добраться до Нейта, и быстро. Распахнув дверь, я побежала по коридору к комнате Дианы. Там, за приоткрытой дверью был виден свет. Я поспешила внутрь. И оказалась совершенно не готовой к увиденному.

Ковёр убрали, кровать отодвинули в сторону. На полу красовалась огромная пентаграмма, нарисованная чёрной краской, вокруг неё горели свечи. Внешняя сторона звезды была заключена в круг из белого порошкообразного вещества. А в центре — кресло, в котором дремала Диана. Нейт стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Привет, Норри, — улыбнулся он мне.

— Что здесь происходит? — задала вопрос я несколько громче, чем собиралась.

Диана распахнула глаза.

— О, хорошо, — произнесла она, потягиваясь. — Ты пришла.

— Что всё это значит, Диана? — Я махнула рукой в сторону пентаграммы. — Это чернила на полу? До сих пор я ещё терпела твои экстрасенсорные штучки, но это? У Гарриет будет припадок, когда она увидит. Что подумает следующая группа гостей?

— Думала, ты уезжаешь утром с нами, — спокойно произнесла она. — А теперь говоришь про новую группу гостей.

Я смущённо покачала головой. Она права. Не знаю, почему я это сказала. Не понимаю, почему меня вообще заботил пол в Клиффсайде или что об этом подумает Гарриет. Но, смотря на этот символ на полу, я могла думать лишь о том, какая это отвратительная мерзость.

Я взглянула на Нейта, надеясь, что он сможет объяснить происходящее. Он смотрел на меня очень добрыми и грустными глазами.

— Что у тебя в руке? — заинтересовался он.

Я протянула ему свою находку.

— Только что нашла, — ответила я. — Это дневник.

Он взял его.

— Говоришь, только что нашла?

— Да.

— А что произошло, когда ты его нашла?

Я перевела взгляд с Дианы на него.

— Разве тебе не известно?

Я ахнула, и прикрыла рот рукой.

— Прости, ничего подобного я говорить не собиралась — быстро произнесла я.

— Знаю, — сказал он, затем повернулся к Диане. — Позови остальных. Пришло время.

Она кивнула и поспешила из комнаты.

— Время для чего? — встревожилась я. — Нейт, ты меня пугаешь!

— Сядь на стул в середине круга, Норри, — велел он.

Мне вдруг стало холодно. И очень тесно в собственном теле. Как если бы оно не совсем принадлежало мне. Казалось, что я нахожусь где-то глубоко внутри, но в плену. В тесноте. Как будто меня загнали в угол в моей собственной шкуре.

— Поторопись!

Нейт схватил меня за руку и втянул внутрь рисунка. Когда я переступила черту, всё моё тело прошило болью.

— Нет! — зарычала я на него.

— Он тебя защитит, — произнёс Нейт, толкая меня в кресло. — Помни, что я тебе обещал, Элеанор. Ты выберешься отсюда живой. Да поможет мне Бог! — Он посмотрел вверх. — И я говорю это буквально!

— Что всё это значит? — испугалась я.

— Что произошло, когда ты нашла дневник? — переспросил он ещё раз.

Я открыла рот, но что-то большое и чуждое внутри противилось каждому моему слову, которое собиралась произнести. Как будто если расскажу Нейту о том, что произошло в моей комнате, то подвергну себя опасности. Но, в то же время, я знала, что он здесь только для того, чтобы помочь мне. Я доверяла ему. И собиралась всё ему рассказать, даже если это убьёт меня.

— Я очнулась, — произнесла, наконец. — Спала, а потом вдруг обнаружила, что сижу за своим столом. Понятия не имею, как туда попала. Дневник лежал открытым передо мной на столе. Поэтому я начала читать. Сначала не могла ничего понять. Но потом узнала почерк. Он принадлежал мисс Пенни.

Нейт кивнул.

— А потом?

— А потом я заметила, что держу ручку, — призналась я дрожащим голосом.

На моих глазах выступили слёзы.

— Ты помнишь, чтобы писала что-нибудь? — дальше спрашивал он.

— Нет, — пискнула я. — Но что-то внутри меня подсказывало, что туда нужно написать. И я решилась. Можешь сам посмотреть на последней странице.

Он открыл дневник и пролистнул страницы до нужной. Некоторое время Нейт читал, а затем снова перевёл на меня взгляд.

— Ты, должно быть, страшно испугалась, — предположил он.

— Я сразу же побежала сюда, — закивала я.

— Хорошая девочка, — похвалил он. — Это было верным решением.

— Что со мной происходит? Что вообще творится?

Нейт вздохнул и опустился на пол прямо перед моим креслом.

— Я должен рассказать тебе историю, Норри. Сейчас самое время. Но взамен ты кое-что пообещаешь мне.

— Что такое?

— Ты ни в коем случае не покинешь кресло, — сказал он. — Если выйдешь за пределы этого круга, как только всё начнётся, то окажешься в реальной опасности.

Я просто кивнула, не зная, что ещё можно сделать. Но одно знала точно. С кресла я не сдвинусь.

— Помнишь, ты спросила меня сегодня, есть ли в мире настоящее зло?

Я кивнула.

— И я ответил «да», и что мы, вероятно, столкнёмся с ним лицом к лицу сегодня ночью?

Я снова кивнула.

— Что ж, теперь этот час настал, — объявил Нейт.

Внутри меня всё похолодело, как лёд. Ему не нужно было беспокоиться, что я встану с места — мои конечности вряд ли сейчас были в рабочем состоянии. Попытайся я встать, ноги меня бы не удержали. Я будто примёрзла к сиденью.

— Должен предупредить, что будет гораздо хуже, — продолжил он.

— Ты пугаешь меня, — произнесла я дрожащим голосом.

— Знаю, — ответил он. — Мне тоже страшно. Но ещё меня жутко злит, что я вынужден проходить через это. И я обещаю тебе, Элеанор Харпер — всё наладится! Ты выберешься отсюда невредимой. Мы пройдём через то, что нам сейчас предстоит. Но, когда взойдёт солнце, ты покинешь Клиффсайд вместе со всеми остальными и продолжишь жить счастливой, прекрасной жизнью, которую ты заслуживаешь...

Его голос сорвался, и он подавил рыдание.

— Если мы сделаем всё правильно, то вы все, даже эти двое, — Нейт кивнул на Кассандру и Бринн, лежавших в тех же самых позах, что и раньше, — выберетесь отсюда. Помни об этом, когда внутри тебя всё будет кричать об обратном. Ты можешь сделать это для меня?

— Да, — ответила я, потом вспомнила о Ричарде и Генри. — Где мужчины? Это за ними пошла Диана? Ты сказал: «Приведи остальных».

Теперь говорить у меня получалось медленно и невнятно, как будто было трудно контролировать свой собственный язык.

Он покачал головой.

— Нет никаких причин, по которым они обязаны это терпеть.

— Я до сих пор не знаю, о чём речь, — произнесла я слабо, будто сами слова давались мне с трудом.

Внезапно я снова ощутила это. Ту самую знакомую усталость, которую я испытывала время от времени с тех пор, как приехала в Клиффсайд. И, следом за ней, снова накатила головная боль.

— Оставайся со мной, Норри, — громко велел Нейт. — Не уходи.

Он потряс меня за плечи, и я почувствовала, как моя голова мотается взад-вперед, будто у тряпичной куклы. При этой мысли что-то во мне улыбнулось.

— Мне нравятся куклы, — произнесла я, моя голова всё ещё свешивалась под странным углом. — И вы мне нравитесь, доктор Дэвидсон. Вы всегда мне нравились. Такой красивый. Я собиралась стать вашей женой. Все медсестры были в вас влюблены. Я убила одну из них. Ту, которая вам нравилась. Вы знали об этом?

Моя ладонь взлетела ко рту. Что, во имя всего Святого, я несла? Я уставилась на Нейта широко раскрытыми глазами.

В этот момент в комнату вернулась Диана с Гарриет и мистером Бейнсом на буксире.

— Гарриет, посмотри на этот пол, — обратилась я к ней, моя голова всё ещё свешивалась набок, а голос был высоким и певучим, как у ребёнка. Я указала на Диану. — Она это сделала. Я не собираюсь брать вину на себя.

Нейт обернулся к Гарриет.

— Сейчас всё в самом разгаре. Мы как раз вовремя.

— На этот раз мы справимся, Богом клянусь! — решительно произнёс мистер Бейнс. — Она больше нас не перехитрит!

— Да, точно, — кивнул Нейт. — Норри знает, что она не должна покидать это кресло, ни при каких обстоятельствах. Верно, Норри?

— Верно, Норри? — повторила я как попугай.

Перед глазами всё плыло как в тумане, будто у меня вдруг начались проблемы со зрением. И... как можно описать мои ощущения? Так же, как и некоторое время назад, моё тело ощущалось словно переполненным, как будто внутри меня находился кто-то ещё. Я чувствовала себя оттесняемой, будто что-то отталкивало меня всё дальше и дальше в глубину. Стало почти невозможно говорить, и мои мысли мне больше не принадлежали.

— Ты меня слышишь, Норри? — позвал Нейт громким, властным голосом.

Мне потребовались все оставшиеся силы, чтобы кивнуть.

— Да, Нейт, — выдавила я.

— Теперь я расскажу тебе обещанную историю, — продолжил он, придвигая к кругу ещё одно кресло и опускаясь в него. — Дай мне свои руки. Это гарантирует, что мы не потеряем связь друг с другом.

Я протянула к нему руки, хоть это и было так сложно, словно я двигала тысячефунтовые гири.

— Я тебя не отпущу, несмотря ни на что. Ты понимаешь?

С трудом я заставила себя снова кивнуть.

— Ты останешься со мной, — сказал он. — Пообещай мне.

Но теперь я уже не могла кивать. Это требовало слишком больших усилий. Поэтому я несколько раз моргнула. И Нейт меня понял.

А потом начал рассказ.

Глава 36

— В тысяча девятьсот сорок пятом году прямо здесь, в Клиффсайде, родилась маленькая девочка, — начал рассказ Нейт. — Я сам принимал роды. Мистер Дейр не хотел, чтобы его жена рожала здесь, в лечебнице, но у ребёнка оказались другие планы, и он появился на свет преждевременно, когда миссис Дейр навещала своего мужа во время обеда.

— Как только девочка пришла в этот мир, как только она сделала свой первый вдох, она забрала жизнь своей матери. У меня нет другого объяснения случившемуся, кроме этого. Ещё минуту назад с миссис Дейр всё было в порядке, а уже в следующую минуту она умерла.

Гарриет вытерла глаза.

Нейт продолжил:

— Мы сразу заметили, что с ребёнком что-то не так. Не с точки зрения её здоровья, которое я диагностировал прекрасным, а с точки зрения поведения. В глазах этого ребёнка сквозило выражение, которого я раньше никогда не видел. Честно говоря, оно меня напугало. Но не мне об этом судить, верно? Я был всего лишь местным врачом. Какое-то время мы заботились о ней здесь, в лечебнице, пока мистер Дейр и девочки оправлялись от тяжёлого траура, а затем они забрали Темперанс домой.

Нейт сделал глоток воды и взглянул на Гарриет. Она ободряюще кивнула, и он продолжил:

— По мере её роста и взросления, начали происходить странные вещи. Люди заболевали и умирали, увидев её. Странные несчастные случаи происходили не только в их городском доме, но и здесь, в Клиффсайде. И, кроме того, она была угрюмой, странной маленькой девочкой, которая, честно говоря, пугала людей одним своим взглядом. Как будто её пустые чёрные глаза сверлили саму твою душу.

По мере повествования Нейта, каждой клеточкой своего существа мне всё больше хотелось наброситься на него, вскочить с кресла и начать царапаться. Но я твёрдо держала своё обещание. Это отнимало все мои силы, но я бы не встала с места даже под страхом смерти. У меня было такое чувство, что умереть вполне возможно.

— Чего мы и предположить не могли тогда, но слишком хорошо знаем сейчас, так это того, что миссис Дейр родила самого настоящего демона. Ты говорила, что Пит из лодочного домика, человек, которого ты сочла сумасшедшим, сказал, что сама Смерть живет в Клиффсайде.

Я попыталась кивнуть. Этот эпизод действительно помнился где-то глубоко внутри.

— Он был почти прав. Сама Смерть жила здесь с того самого утра тысяча девятьсот сорок пятого года. И до сих пор живёт. До сегодняшнего дня. Но сегодня всё закончится.

— Это ты так думаешь, — произнесла я, широко улыбаясь.

Он продолжал, как будто не слыша меня.

— Прошли годы. Все мы, и кто работал в Клиффсайде, и многие пациенты, понимали, что Темперанс была очень сложной маленькой девочкой. Но мы не осознавали, степень этой сложности. Однажды Честер Дейр пришёл ко мне и рассказал по секрету, что должен держать Темперанс подальше от других своих дочерей, Пенни и Милли. Казалось, она получала удовольствие от их боли — несчастные случаи происходили ежедневно. Он боялся, что она причинит им серьёзный вред.

Услышав это, я рассмеялась.

— Итак, Честер привёз её сюда под предлогом того, что у Темперанс туберкулёз, — продолжил Нейт. — Я сразу понял, что она здорова. Тогда я не догадывался, но, думаю, он надеялся на то, что она заразится и умрёт, да поможет ему Бог. Он пошёл на это, чтобы спасти двух других своих девочек.

— Папа никогда бы так не поступил, — выплюнула я.

— Но она не заболела, — спокойно продолжал он. — Как раз наоборот. Она водила детей в ночные вылазки. Они вечно сеяли смуту. Лечебница превратилась в сумасшедший дом. Будь это просто компания непослушных детей, это одно. Но пациенты умирали направо и налево, и гораздо чаще, чем раньше.

При этих словах Нейт вздрогнул.

— Несколько пациентов сообразили раньше меня. Выражение её глаз — оно пугало людей. Пациенты боялись её. Многие просили изоляции и даже грозились сбежать, если я не смогу держать Темперанс подальше от них. Но в то время я был человеком науки и не верил в сверхъестественное, а она была просто маленькой девочкой. Странной, беспокойной, но, тем не менее, маленькой девочкой.

«Значит, бабушка Бринн была права», — подумала я.

Теперь от меня остался лишь тихий голосок, где-то глубоко внутри. Но он всё ещё был там.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы сложить дважды два, но, в конце концов, я понял, что люди умирают после общения с Темперанс, особенно если они ей не нравятся. И это касалось не только пациентов. Животных тоже. Однажды я обнаружил её в саду, играющей со стайкой белок. Это стало поворотным моментом в моих убеждениях. Я помню, как смотрел через окно, когда она их кормила. Они подходили одна за другой за арахисом или чем-то ещё. Какое умилительное зрелище, подумалось мне тогда. В конце концов, возможно, эта маленькая девочка была не так уж и плоха. Но позже, после обхода, я увидел, что она всё ещё в саду, а все белки мертвы. Она играла с ними, как с мягкими игрушками.

— Пепел, пепел, все умрут, — пропела я, и раздался булькающий смех.

— Именно эту песню она и пела в тот день, когда я увидел её с белками, — кивнул Нейт. — Я умолял Честера забрать её из Клиффсайда. Но он отказался, признавшись в своих страхах, в конце концов.

«Девочка является чистым злом. Мы должны что-то сделать. И да поможет нам Бог», — сказал он мне.

Нейт глубоко вздохнул и продолжил:

— Но я боюсь, что своим решением мы привели в движение что-то ещё более тёмное и злое, высвобождая... — он остановился, чтобы собраться с мыслями, его глаза наполнились слезами.

— На тот момент вы сделали то, что считали лучшим, — прошептал мистер Бейнс. — Мы все так поступали. Никто из нас не мог и предполагать.

На мгновение я пришла в себя.

— Вы тогда были здесь, мистер Бейнс? — удивилась я.

— Да, мисс Харпер, был, — ответил он с улыбкой на вопрос. — И, если мне позволено сказать, я рад слышать от вас этот вопрос.

В данный момент я не очень понимала логику времени, учитывая его возраст, но даже не потрудилась об этом задуматься. В Клиффсайде логике не место — это единственное, в чём я уверена.

— Ты собирался рассказать мне о медсестре, сделавшей ей укол, — подсказала я Нейту, но на последнем слове мой голос сорвался, и я не смогла продолжать.

Он кивнул и прочистил горло.

— Это был тысяча девятьсот пятьдесят второй год. Бабушка бедняжки Бринн оказалась почти права. Но не совсем. Я решил...

— Мы все решили, — вмешалась Гарриет.

— Мы все решили, — согласился Нейт и улыбнулся ей.

— Ты знаешь, что мы решили, Норри, — продолжил он. — О Темперанс нужно было позаботиться.

Я ощутила, как во мне вновь заклокотала ярость, подталкивая встать с кресла. Но я боролась с ней и крепко держалась за подлокотники. Я бы не сдвинулась с места, даже если бы могла.

— И поэтому я наполнил шприц морфием и дал его моей самой доверенной медсестре Саре Далтон, — признался он.

Я широко раскрыла глаза, надеясь, что он поймёт мой вопрос.

Он понял:

— Да, матери Генри. И нет, отвечая на твой следующий вопрос, я не его отец.

Он взглянул на Гарриет, и она кивнула.

— Когда я услышала о беременности, — закудахтала Гарриет, — то прекрасно знала, кто был отцом. Им являлся наш шеф-повар. Генри Бертран. Женатый. Сара уехала отсюда, не сказав ему о ребёнке, несмотря на то, что очень любила Генри. Она не хотела разрушать его брак.

Где-то глубоко внутри я надеялась, что смогу рассказать Генри о том, что его назвали в честь французского шеф-повара. Думаю, ему это понравится.

— Причина, по которой я заставил сделать это Сару вместо меня? Я знал, что Темперанс заметит моё приближение, она подозревала меня с самого начала, но она, вероятно, не заподозрила бы эту медсестру. Поэтому укол делала Сара.

— Сэр, могу я добавить? — вмешался мистер Бейнс, прокашливаясь.

— Прошу вас, — кивнул Нейт.

— Именно тогда я и оказался в это втянут, — сообщил мистер Бейнс. — У нас здесь был пациент, который собирался отправиться домой, Арчи Аббот. Я дал ему ключи от «Бентли» и попросил быть наготове, чтобы отвезти Сару на вокзал. Мы знали, что после укола она будет в опасности, пока результат, так сказать, не окажется полным. Так что мы сразу же увезли её отсюда. Миссис Бейнс знала о беременности и настояла на увольнении, Сара всё равно не смогла бы остаться. Миссис Бейнс собрала её вещи, и как только адская инъекция была сделана, Арчи увёз Сару. Она оказалась за пределами поместья и даже в поезде, ещё до того, как Темперанс действительно умерла.

Нейт кивнул.

— Вероятно, это спасло ей жизнь. И жизнь Генри. Но теперь мы подходим к той части истории, которая принимает ещё более мрачный оборот.

Глава 37

— Темперанс умерла, — сказал Нейт. — Но необъяснимые странности, болезни и страх, которые следовали за ней, остались.

Внутри меня зародился и вырвался наружу смех, как бы я ни старалась его сдержать.

Нейт продолжал, будто даже не слышал этого.

— Честер Дейр очень реалистично изобразил траур, но в частном порядке выразил свою благодарность и поделился, что чувствует облегчение от того, что всё закончилось. Но вскоре мы поняли, что это ещё не конец. Всё продолжалось ещё долго после того, как злую маленькую девочку похоронили в земле. Никто из нас не мог этого понять, пока однажды летним днём ко мне в гости не пришла Кэмомайл. Я был удивлён, увидев её у своей двери. Мы не виделись с самой смерти Темперанс, в тот день они с сестрой случайно, и так некстати, оказались на территории лечебницы, навещая своего отца. Кэмомайл же появилась на пороге моего дома спустя несколько недель после похорон. Я обрадовался ей. Она всегда была очень жизнерадостным ребёнком. И я впустил её.

«Чем я могу вам помочь, моя добрая мисс Дейр?» — поинтересовался я у неё.

Она взяла мою руку в свою, и мою ладонь, словно вспышкой, поразила боль от пореза. Она поцеловала ссадину и посмотрела мне в глаза, широко улыбаясь.

«Вы можете умереть, доктор Дэвидсон», — сказала она.

— Именно тогда я увидел её чернильные, бездушные глаза и понял, что передо мной стоит не та милая Кэмомайл, которую я знал и любил. Это была Темперанс. Я понятия не имел как, но это была Темперанс. Она развернулась и бросилась прочь, и на этом всё закончилось. Я упал на пол, и после нескольких судорог — довольно болезненных, да будет вам известно — воспарил над собственным телом. Вот так вот быстро. В тот момент я почувствовал удивление, сожаление и, прежде всего, гнев. Эта ужасная маленькая девочка победила. Я выплыл из своего дома и был совершенно шокирован, обнаружив множество таких же душ, как я, просто бродящих по территории. Я заметил Арчи Аббота. Он умер вскоре после возвращения с вокзала, в тот ужасный день. Вышел из машины и сразу упал замертво. Он был удивлён и встревожен, увидев меня.

«О, док, — произнёс он, качая головой. — И ты тоже!»

«Что здесь происходит, Арч? — спросил я у него. — Я умер?»

«Мне неприятно сообщать вам эту новость первым, док, но… Добро пожаловать в великое запределье, — ответил он мне. — Оно только для нас. Она каким-то образом удерживает всех нас здесь».

«Кто?» — удивился я.

«Ты знаешь, — кивнул он. — Все, кто умер в этом поместье с момента её рождения всё ещё здесь. Я не знаю, кто она, но она точно не из этого мира. И пока она не уйдёт, никто из нас никуда не денется».

«Но я не понимаю, — попытался объяснить я ему. — Я сам наполнил шприц, который её убил. Её тело лежит в земле. Разве она не должна летать здесь, так же как и мы?»

Он покачал головой.

«Это место только для тех, у кого есть душа. Ходят слухи, что эта маленькая девочка является самим воплощением Смерти. Порождением поместья, благодаря всем смертям, которые здесь произошли. Так люди говорят. Ты должен признать, что здесь, в Клиффсайде, нам довелось стать свидетелями не одной смерти. Взгляни на всех нас. И это всего за несколько лет с тех пор, как родился этот демон. Я предполагаю, что он решил поселиться здесь насовсем».

Он на минуту задумался, а затем продолжил:

«Что с тобой случилось, док? Как ты здесь оказался?»

«Кэмомайл, — ответил я. — Но, когда она вошла в дом, мне показалось, что я смотрю на Темперанс. Как будто и не было никакой милой маленькой девочки».

Арчи кивнул.

«Её там и не было, — ответил он. — Темперанс заняла её место».

«Заняла её место? — повторил я как попугай. — Я не понимаю. Чьё место?»

«Кэмомайл», — произнёс он, понизив голос и забегав взглядом по сторонам.

«Хочешь сказать, в её теле? Темперанс внутри Кэмомайл?»

«Так люди говорят», — пожал он плечами.

«Как это вообще возможно?» — спросил я у него.

«Этого я не могу сказать, — ответил он. — Но я слышал, что было переселение».

При этих словах что-то глубоко внутри меня встряхнулось. Я встала с кресла и подошла к Нейту. Но все четверо — Нейт, Диана, Гарриет и мистер Бейнс — в мгновение ока кинулись ко мне и толкнули обратно.

— Как думаете, нам следует связать её? — спросил мистер Бейнс у Нейта.

Нейт покачал головой.

— Я бы не хотел этого делать. Давайте дадим ей ещё один шанс. — Он повернулся ко мне. — Норри, помни, что я сказал. Что бы ни случилось, не вставай с этого кресла.

Я гаденько фыркнула, не смотря на все усилия улыбнуться.

— На чём я остановился? — спросил он. — Ах, да. Переселение. — Он повернулся к Диане. — Думаю, теперь твоя очередь вступить в игру.

Диана прокашлялась и, подкравшись ко мне, опустилась на колени перед моим креслом и взяла меня за руки.

— Мои слова тебя напугают, — произнесла она. — Но мы все рядом. Помни об этом.

Я с трудом кивнула.

— Я Диана Купер, — произнесла она. — Знаю, что несколько часов назад вы в этом сомневались, но думаю, что Темперанс пыталась меня отсюда выгнать.

— Ну, какая ты умничка, — произнесла я. — Конечно, никто не звонил. Напугать очень просто.

Она продолжала, как будто я ничего не говорила:

— Но кое-чего вы обо мне не знаете, да и мало кто знает. Помимо того, что я поэт, я ещё и демонолог.

Я вскинула брови.

— Назовем это хобби, — произнесла она, улыбаясь моей реакции. — Знаю, немного драматично. Но теперь, когда я услышала рассказ Нейта, то убеждена, что мисс Пенни — настоящая, где-то глубоко внутри — специально организовала всё так, чтобы я присутствовала среди гостей. Она знала, что происходит. Мы ещё об этом поговорим, но сейчас я собираюсь решить нашу проблему и заставить её исчезнуть. Мы всё это тебе рассказываем, Норри, потому что нам понадобится твоя сила и готовность сражаться. Нейт минуту назад упоминал «переселение». Уверена, что тебе интересно, поэтому мне бы хотелось пояснить. Это происходит, когда душа или сущность, в данном случае очень злая, переселяется в другое тело в момент смерти.

У меня внутри всё клокотало. Мне ничего так не хотелось, как вскочить с кресла и наброситься на этих идиотов. В тот момент я их возненавидела. Но продолжала сидеть на месте.

— Знаю, ты сейчас не сможешь задать вопросы, которые тебя, несомненно, интересуют, поэтому возьму на себя смелость сама на них ответить, — продолжила она. — Что происходит с душой и сознанием тела, когда в него проникает другое сознание? Ответ в том, что его оттесняют в сторону. Это как насыпать песок в сосуд, который уже наполовину заполнен песком. В сосуде станет тесно.

Я с трудом кивнула.

— Сначала по чуть-чуть, но постепенно новое сознание берёт верх. Случаются провалы в памяти. После них следуют периоды полной ясности. Головные боли. Сны. Зачастую новое тело-носитель понятия не имеет, что происходит, пока не становится слишком поздно.

Я похолодела. Диана в точности описывала моё состояние. Мне хотелось об этом сказать, но я лишь яростно замотала головой. Тело-носитель? Я изо всех сил старалась выдавить из себя слова, чтобы задать вопрос, ответ на который мне абсолютно необходимо было услышать.

— Эта зараза сидит во мне?

Нейт вернулся в круг и взял меня за руки. Выражение его лица было полно доброты и сострадания.

— Да, — произнёс он. — И сейчас мы как раз попытаемся её из тебя вытащить.

Внутри меня вновь бушевала ярость.

— Кто ты такой, чтобы это делать? Как ты смеешь?

— Я говорю только с Норри, — парировал он. — И у нас есть ещё, что ей рассказать.

— Мне плевать на твои истории.

— Это я очень хорошо знаю, — ответил он. — Но Норри интересно. И она их услышит.

Я с трудом пробилась на поверхность.

— Но почему сейчас? — спросила я. — Почему ты не рассказал мне, когда я только приехала, чтобы всё предотвратить?

— Было слишком поздно, — ответил он. — И ещё, когда я встретил Диану и почувствовал её способности, то увидел в этом возможность решения наших проблем. Я увидел людей, собравшихся на эту сессию, и понял, что у нас появилась уникальная возможность избавить себя и весь мир от этого монстра.

Я моргнула, не в силах ответить.

— Я начала подозревать о случившемся сразу после смерти мисс Пенни, но когда вы пришли попросить оливки, то уже была уверена, — произнесла Гарриет. — Это было любимое лакомство Темперанс.

— Итак, вернёмся к делу, — сказал Нейт, поворачиваясь к Гарриет. — На чём я остановился? Кэмомайл?

Она кивнула.

Он улыбнулся мне и продолжил рассказ, так и держа меня за руки:

— Итак, мы все застряли в Клиффсайде и знали, что каким-то образом демон вселился в Кэмомайл. И никто ничего не мог с этим поделать.

— Но, честно говоря, долгие годы ничего особенного не происходило, — подхватила Гарриет. — Туберкулёз победили, пациенты разъехались по домам, и семья Дейр переехала жить сюда, в поместье. Какое-то время всё было хорошо.

— На самом деле, много лет, — согласился Нейт. — Как будто дух Кэмомайл оказался настолько силен, что зло Темперанс не могло им завладеть, по крайней мере, полностью. Мы начали надеяться, что всё кончено, однако по-прежнему оставались здесь взаперти. Но постепенно сюда вновь начала прокрадываться смерть.

— Да, так и было, — кивнула Гарриет и продолжила. — Кэмомайл никак не могла на это повлиять. Я думаю, мисс Пенни что-то заподозрила, но что она могла сделать? Ведь Кэмомайл была её сестрой. Бедный мистер Дейр понятия не имел, что чудовище, от которого он попытался избавить нас всех, жило внутри его второй, прелестной дочери, поэтому ничего не замечал, посвящая всё своё внимание искусству. Это стало величайшей отрадой для его жены.

Мистер Бейнс кашлянул.

— Именно Кэмомайл убедила его превратить это место в пристанище для художников и писателей, — сказал он. — Мы сейчас говорим правду. Давайте и в этом вопросе останемся честны. Мы все знаем о её желании, чтобы в Клиффсайд постоянно лился поток людей. Не такой большой, как в старые времена, но, тем не менее, это люди. Она должна была на кого-то охотиться.

Гарриет и Нейт обменялись взглядами, а затем Нейт заговорил:

— Он прав. Конечно, люди умирали не в каждую сессию, но после приезда сюда многих не стало. Как будто Темперанс увязывалась за ними домой и гноила их болезнями, пока они в скорости не умирали.

Я вздрогнула.

— Но когда приехал Ричард Бэнкс, всё изменилось, — подхватила Гарриет. — Любому, у кого есть глаза, было очевидно, что Кэмомайл хотела его для себя.

Я изо всех сил пыталась заговорить.

— Он был уверен, что она в него влюбилась, — выдавила я, наконец.

— Он определённо был своеобразным катализатором, — согласилась Гарриет. — Она ходила за ним по всему дому, как щенок. Я никогда раньше не замечала за ней подобного поведения.

— Когда Честер Дейр понял, что у его дочери есть чувства к этому молодому человеку, я был рядом, — сказал Нейт. — Он пришёл в ярость и объяснил ей, что это неприлично. У неё было много неподобающих... скажем так, романов и все эти годы ему приходилось скрывать их ради её репутации.

— Даже внебрачного ребёнка, когда она была намного моложе, — подхватила Гарриет. — Конечно, она не была заинтересована в его воспитании, поэтому мистер Дейр попросил меня отнести ребёнка в приют. Это чуть не убило Честера, но он знал, что у его внучки в Клиффсайде не будет шансов на жизнь.

— Вернёмся к Ричарду Бэнксу, — напомнил Нейт. — Кэмомайл была на несколько десятилетий его старше, и для Честера это стало последней каплей. Он недвусмысленно велел ей держаться подальше от «бедного мальчика». Но она взбеленилась, я никогда ещё не видел ничего подобного. Её лицо стало похоже на лицо дьявола. Я даже не возьмусь это описывать. Ужасное, отвратительное зрелище, и Честер Дейр застыл на месте, ни жив, ни мёртв. Он понял, что должен заставить Ричарда уехать.

— Они попрощались, и Ричард уехал, — продолжил рассказывать мне Нейт. — Я наблюдал, как Кэмомайл гневно потопала прочь, а Честер поспешил в дом. У меня не осталось никаких сомнений — после увиденного Честер понял, что скрывалось внутри его дочери. На следующее утро они оба были мертвы.

— Это Кэмомайл всё устроила, — добавил мистер Бейнс. — Я всё видел. Понятия не имею, как она затащила его в машину, но каким-то образом она заставила его направить автомобиль с обрыва. Это не было несчастным случаем.

Мне удалось собрать все силы, чтобы заговорить:

— Кэмомайл тогда погибла.

Диана кивнула.

— Да. На пороге смерти демон вселился в мисс Пенни.

Мой растерянный взгляд, должно быть, привлёк её внимание.

— У таких духов, Элеанор, нет тел, — объяснила она. — Они меняют оболочки, отталкивая в сторону живую душу. В крайних случаях душа хозяина полностью поглощается.

Я чувствовала, что все они говорили правду. Внутри меня бурлила подобная сила, переполненная ненавистью, пытающаяся целиком овладеть моей волей. Но, я была решительно настроена, сделать всё возможное, чтобы не допустить этого. Нейт обещал, что я выберусь отсюда живой, и, если бы я могла что-то сказать по этому поводу, я бы доказала, что он прав. Как бы сильно дух ни пытался убрать меня с дороги, я сопротивлялась.

— Я знала, что мисс Пенни что-то замышляет, — продолжала Гарриет. — Слышала, как она звонила Ричарду Бэнксу, пытаясь заманить его обратно в Клиффсайд. Но я не могла понять причину. Тело мисс Пенни состарилось и превратилось в старушечье. У неё не было ни единого шанса вызвать к себе интерес. Видимо потом у неё появилась идея. Только когда я услышала, как она разговаривает по телефону с вашим боссом в газете и требует вас уволить, я начала подозревать, что происходит. Я знала, что она годами не спускала с вас глаз, — призналась Гарриет. — Она следила за вами, читала все ваши статьи. Она попросила меня вырезать их из газеты. Темперанс в лице мисс Пенни выбрала вас, мисс Харпер, и позаботилась о том, чтобы вы оказались свободны, когда пришло время сменить её. Она знала, что вы заинтересуетесь, когда узнаете об её уходе на пенсию.

Я кивнула, вспомнив, как нашла папку с вырезками. Неужели это действительно случилось только сегодня утром? Казалось, с тех пор прошли годы.

— Но почему? — спросила я, изо всех сил выдавливая из себя слова.

Гарриет перевела взгляд с мистера Бейнса на Нейта, а затем обратно. Нейт кивнул.

— Она выбрала вас для продолжения семейного наследия Дейр, потому что считала вас подходящей кандидатурой для Клиффсайда, — пояснила Гарриет. — И она не ошиблась. Вы, Элеанор, тот самый ребёнок, которого я отнесла в приют. Кэмомайл Дейр была вашей матерью.

Глава 38

Где-то глубоко внутри меня затрясло. Я дочь Кэмомайл Дейр? Это не может быть правдой.

— Откуда вам знать? — спросила я у Гарриет.

— Я поняла это в ту же минуту, как только вас увидела, и Пенелопа тоже, — ответила она. — Думаю, что именно тогда она начала вынашивать свой план. Ей потребовалось очень много времени, чтобы собрать все кусочки воедино, но благодаря этой связи у неё получилось заманить вас сюда.

Я задумалась над её словами. Это правда, ведь я давно чувствовала родство с Клиффсайдом. Ещё до того, как оказалась здесь двадцать лет назад. И в детстве я боготворила сестёр Дейр. Часто думала об этом месте, мечтала о нём. Может быть, Темперанс всё это время тянула меня назад? Может ли Гарриет быть права?

Гарриет ответила на мой невысказанный вопрос:

— Она придумала эту загадку, чтобы вы разгадывали её по кусочкам и всё больше приходили в ужас. Она решила отомстить остальным, но хотела, чтобы Ричард Бэнкс был здесь, с вами — законной Дейр — до тех пор, пока не придёт время её переселения к следующему в очереди, вероятно, после того, как вы оба состаритесь, а Ричард умрёт.

Вот теперь я почувствовала, как внутри меня всё забурлило. Кто они такие, чтобы пытаться разрушить план, который я так тщательно разрабатывала? Всё шло так прекрасно, каждый шаг на моём пути! Ричард влюбился в меня, как я и предполагала. Он сам признался мне.

Именно в этот момент, сидя в кресле перед Нейтом, мистером Бейнсом, Гарриет и Дианой, я поняла. Они были правы. Я всё вспомнила.

В мой первый день в Клиффсайде, вскоре после того, как мисс Пенни оставила меня распаковывать вещи, я сидела перед камином и смотрела на пламя. У меня в комнате зазвонил телефон.

«Элеанор, дорогая, — прозвучал невнятный и заторможенный голос. — Не могла бы ты подняться ко мне, пожалуйста? Сейчас. Моя комната на третьем этаже».

«Конечно, — ответила я. — Сейчас поднимусь».

Когда я положила трубку, то ощутила тот же знакомый страх, который мучил меня уже несколько месяцев, будто надвигалось что-то плохое, но я не понимала, что именно. Ощущение, как будто ко мне подобралось щупальце чудовища и слегка щекотало кожу.

Отбросив эту мысль, я вышла из своей комнаты и направилась на третий этаж искать мисс Пенни. Похоже, она была не в духе. Я надеялась, что мне просто показалось и всё в порядке. Поднялась по лестнице и очутилась в пустом бальном зале, в боковой стене которого располагалась дверь в её спальню. Жутко, подумала я. Войдя в зал, я обратила внимание на царящий там холод, но в тот момент не могла всерьёз об этом обеспокоиться. Лишь опустила взгляд в пол и поспешила к двери мисс Пенни.

Я обнаружила её лежащей на кровати, с прикрытыми глазами.

«Подойди сюда, дорогая, — позвала она. — Подойди сюда».

Приблизившись к её кровати, я опустилась на колени, когда она протянула мне руку. Я сжала её.

«Вызвать вам врача, мисс Пенни? — спросила я. — Вы больны?»

«Нет, — прошелестела она тихим голосом. — Так и должно быть».

Она улыбнулась широкой, нервной улыбкой и распахнула глаза, сжимая мою ладонь изо всех своих сил.

Следующее, что я помню, как стою над ней и гримирую её лицо. Не годится, чтобы она выглядела так, словно оказалась в объятиях смерти. Немного помады. Немного подвести глаза. Вот! Так лучше. Затем я сунула ей в руки конверт, развернулась и пошла прочь, напевая какую-то мелодию. В бальном зале я остановилась, подошла к коробке с игрушками и провела рукой по её крышке.

Потом спустилась по лестнице, вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Казалось, я двигалась словно в замедленной съёмке, будто не могла до конца привыкнуть к своим конечностям, как астронавт в скафандре, впервые оказавшийся в невесомости.

Сев за свой стол, я вытащила лист бумаги и начала писать. Закончив с посланием, сложила его, положила в конверт и сунула под одеяло своей кровати. А потом села и принялась ждать. Я знала, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем Элеанор снова возьмёт верх. Иногда мне требовались дни, чтобы полностью взять контроль в свои руки, Пенелопа сражалась до последнего. Я была рада избавиться от неё раз и навсегда.

Мне очень нравилось это молодое, новое тело и я не могла насытиться им, пока разминала ноги, гуляя по лесу.

Дальше я помню, как открывала своим ключом комнату Бринн. Этой идиотки! И книга, которую она писала! Возмутительно! Отец не имел к этому никакого отношения. Мне бы не хотелось, чтобы она разрушила репутацию Клиффсайда в клочья. Она должна была стать моей первой жертвой, но пока что я разорвала дневник и написала на страницах заметки, гаденько хихикая. Это должно привести всех в ужас.

Затем сцена изменилась. Я выскользнула из своей комнаты и направилась по коридору к Бринн. Тихонько постучалась в дверь.

Она приоткрыла её.

«Ох, — выдохнула она. — Это вы».

Я улыбнулась ей.

«Не могли бы вы на минутку пройти со мной? — попросила я её. — Мне нужна ваша помощь кое с чем наверху».

Она вздохнула и скрестила руки на груди.

«Я как раз собиралась спуститься к завтраку».

«Это займёт всего минуту, — настаивала я. — Мне хотелось вам кое-что показать. Знаю, что вам это понравится».

Я повела её наверх, напевая себе под нос какую-то мелодию. Когда мы добрались до конца лестницы и шагнули в бальный зал, она остановилась.

«Тут жутко», — заметила она, озираясь.

Она даже не представляла, насколько.

«Глупости, — ответила я и широко улыбнулась. — Пойдёмте. Это здесь».

Я взяла её за руку. Всё и правда, было легко. Когда мы дошли до спальни, я провела Бринн внутрь, закрыла за ней дверь и повернулась спиной.

«Ой, — услышала я сзади. — Что это?»

«Твой худший кошмар, моя дорогая».

И именно тогда я повернулась к ней, показывая своё истинное «я». Лицо самой смерти, наполненное болью и страданием всех моих жертв, мои глаза, чёрные, как ночь, и острые как бритва зубы.

Она застыла в ужасе, а я бросилась к ней. Бринн попыталась закричать, но от сильного испуга не смогла издать ни звука и упала на пол. Я пнула её пару раз. Ничего. Её глаза остались открыты, а рот искривился в подобии улыбки. Она продолжала дышать. У меня не получилось напугать её до смерти, как планировалось, возможно, немного потеряла хватку, но, тем не менее, можно воспользоваться случаем.

«Я бы выпила чаю, как ты на это смотришь?» — обратилась я к ней.

И, подтащив её к чайному столику, усадила на стул. Затем оглядела её и нахмурилась.

«Так не пойдёт, — заметила я. — Ты выглядишь как дохлая рыба. А ведь хорошенькая как куколка».

Я пересекла комнату и открыла ящик комода, выуживая набор для макияжа.

«Вот, — сказала я, накрасив ей губы и глаза. — Намного лучше. А теперь, как насчёт чая?»

Я налила ей — гостей всегда обслуживают первыми — и как раз делала свой первый глоток, когда меня осенило — мне уже необходимо спускаться вниз. Ричард, мой любимый Ричард, будет гадать, где я. Нельзя позволить ему найти меня в таком состоянии. Поэтому я стряхнула с лица маску смерти, которую показывала бедняжке Бринн, выскользнула из комнаты и спустилась по лестнице.

Затем сцена снова изменилась, и после небольшой игры с куклами — как же мне нравится пугать людей — я увидела себя идущей на кухню. Именно там я обнаружила Кассандру.

«Я пытаюсь раздобыть что-нибудь поесть, — поделилась она. — Голодна?»

Она даже не могла представить, насколько.

«Я рада, что тебя встретила, — сказала я ей. — Думаю, что нашла ключ ко всему происходящему. Я пока не хочу говорить остальным, но мне нужно тебе кое-что показать».

«О-у?» — воскликнула она, явно заинтригованная.

«Пойдём, — позвала я. — Мы должны поторопиться».

Я повела её по задней лестнице на третий этаж.

«Ты меня разыгрываешь, — засомневалась она. — Мне всё это не нравится».

«Не переживай», — быстро сказала я.

Мне не хотелось её упустить. Она не была такой тупой, как Бринн.

«Слушай, я нашла ниточку к твоему дедушке».

«Правда?»

«Да, — кивнула я, ведя её через зал к комнате. — Ты знала, что в тысяча девятьсот пятьдесят втором году он был здесь пациентом, но не знала, что на самом деле это он выгнал медсестру, которая, кстати, была матерью Генри, после того, как она убила бедняжку Темперанс».

«Медсестра была матерью Генри? — удивилась она. — Вау!»

Действительно, вау.

Я закрыла за ней дверь в спальню.

И в этот момент появился взволнованный Арчи Аббот. Конечно, я знала, что он где-то здесь, но давно его не видела. Хотя у меня было предчувствие, что он материализуется, когда его внучка прибудет в поместье, и оно меня не подвело.

У Кассандры округлились глаза.

«Ты не причинишь ей вреда, Темперанс», — прорычал он мне.

«Ох, а мне думается, причиню», — возразила я, и он отлетел обратно через комнату в дверь.

Идиот, кто же в одиночку мне противостоит.

«Это что сейчас произошло? — спросила Кассандра дрожащим голосом. — Кто это был?»

«Жажда мести — сильная вещь, Кассандра, — сказала я ей. — Она может жить внутри тебя годами. Даже десятилетиями. Но когда приходит время расплаты, ожидание становится ещё слаще. Ты не согласна?»

Я повысила голос:

«Арчи, ты не согласен? Настало время расплаты!»

Он материализовался между мной и своей внучкой.

«Сначала тебе придётся разобраться со мной, старая ведьма, — прорычал он. — Кэсси, беги. Сейчас же! Уводите всех отсюда».

Кассандра подбежала к двери и открыла её. Она успела бы выбежать из комнаты и разнести весь мой план в пух и прах. Но я окликнула её по имени. Она обернулась, совершив тем самым ошибку, и посмотрела на меня.

«Норри, зачем ты это делаешь?»

«Вот зачем», — ответила я, снова показывая своё истинное лицо.

Она не закричала, а просто упала на пол. Я уж подумала, что у неё случился сердечный приступ, но нет. Она была в том же состоянии, что и первая. Я решила повторить моё маленькое чаепитие, которое всех так впечатлило и напугало. И потащила её обратно в спальню, а затем через маленькую дверь. Там и оставила, прежде чем спуститься обратно в свой кабинет.

А остальные ни о чём не догадались. Какие же они болваны. Это оказалось проще, чем я думала.

— Вы помните? — спросила Гарриет, возвращая меня в настоящее, обратно в комнату ко всем остальным. — Можете вспомнить, что делали, пока были под её контролем?

Я кивнула.

— И ты всё ещё здесь, Норри, — произнёс Нейт громким, властным голосом. — Ты же нас не покинула?

Я снова кивнула.

— Тогда ладно, — сказала Диана, откашливаясь. — Это очень хорошая новость. Пришло время нам с этим покончить.

Глава 39

Все встали вокруг меня. У границы круга. Лицами ко мне. Нейт, мистер Бейнс и Гарриет с Дианой.

Именно тогда я заметила, что в одной руке она держала большую ветку горящего шалфея.

— Ты же знаешь, что это глупая трата времени, — произнесло нечто внутри меня. — Все такие из себя умные. Все эти изгоняющие призраков штуки для профанов. Они никогда не срабатывают.

Диана отвела взгляд.

— Ещё как работают. И я обращаюсь к тебе по твоему имени, настоящему имени, Темперанс Дейр, и отправлю обратно в породившее тебя царство страданий и отчаяния, прежде чем ты заберёшь другую жизнь.

— Ну, удачи, — усмехнулась я.

— Против тебя объединились не только мы, — пояснила она. — Здесь так же внучка Элис Кендрик, которая изначально написала о тебе в своём дневнике. А ещё внучка Арчи Аббота, который помогал Дэвидсону избавить мир от тебя.

— В данный момент они не сильно живые, — заметила я. — Не думаю, что от них стоит ждать большую помощь.

А потом я-она — выпустила на волю своё истинное обличие смерти. Я чувствовала, как оно овладевает мною, сочится буквально из каждой поры. Нейт, Гарриет и мистер Бейнс стояли твёрдо, но Диана невольно отшатнулась назад, всего на секунду.

— Я знаю, кто ты, — прошипела она мне. — Я тебя не боюсь, и тебе не победить.

— О, ты ошибаешься, — возразила я, и на моём лице расплылась улыбка. — Ну, выгонишь ты меня из этого тела, я просто вселюсь в другое. Может быть, в тебя. А может быть, на этот раз предпочту мужчину. Это было бы интересно.

— Ты не сможешь этого сделать, — заявила Диана. — Потому что твоё тело-носитель не собирается умирать.

Я уставилась на Нейта широко раскрытыми глазами. Он кивнул мне.

— В этом она права.

— Почему вы так уверены, что тело-носитель обязательно должно умереть для переселения? — зашипела я на неё.

— Потому что я потратила свою жизнь, изучая таких сущностей, как ты, — ответила Диана. — Знание — это сила, и теперь она у меня есть. Твоя сестра, Пенелопа Дейр, где-то глубоко внутри своего тела всё знала и организовала эту сессию, чтобы избавить мир от тебя. Это её прощальный подвиг. Она была настоящим героем.

Внутри я боролась изо всех сил, чувствовала, как моя душа сцепилась с поселившимся в моём теле демоном, как добро борется со злом. Я молилась изо всех сил, которые у меня были, о помощи, о легионе воинов, которые помогли бы мне освободиться от незваного гостя.

Диана, по-видимому, почувствовав, что я делаю, широко раскинула руки и крикнула:

— Пора! Нам нужна помощь всех, кто оказался здесь в ловушке!

Через мгновение я заметила, как проявилась фигура, а затем ещё одна, и ещё, пока комната целиком не заполнилась духами. Некоторые были чётко очерченными, другие напоминали лишь тени. Но я отчётливо разглядела мисс Пенни и Кэмомайл, стоящих рядом с мужчиной постарше — Честером Дейром. Вскоре они стали такими же реальными как Нейт. Я заметила ещё одного мужчину, очевидно дедушку Кассандры, который стоял рядом с ней и гладил её по волосам.

Семья Дейр шагнула вперёд, держась за руки.

— Мы ждали этого дня долгие годы, — произнёс Честер, протягивая руку.

А потом в поле моего зрения появилась какая-то женщина. Это, должно быть, мать Темперанс.

— Я знала, глубоко внутри, где моя душа, забившись в угол, цеплялась за существование, что ты сможешь нам помочь, — сказала мне Пенелопа. — И ты, — добавила она, обращаясь к Диане. — Когда ты подала заявление, я поняла, что наконец-то пришло время перестать бороться с её планом. Я знала, что его осуществление означает конец и для неё.

— Когда у меня появилось представление о том, что здесь происходит, я тоже это поняла, — ответила Диана. — Я собираюсь сделать всё, что в моих силах.

Она пожала руки Нейту и Гарриет и, прокашлявшись, начала:

— Мы стоим здесь все вместе, как единое целое, — выкрикнула Диана. — Чтобы силой добра изгнать зло, которое олицетворяет Темперанс Дейр, из этого мира! Каждая душа, которой ты причинила зло, здесь, перед тобой.

Я почувствовала, как внутри бурлит и клокочет чужая сила, она металась, будто в поисках, и натыкалась на мои внутренности.

Казалось, все присутствующие в комнате, заговорили одновременно, хором.

— Теперь мы призываем легион всех святых присоединиться к нам, чтобы навсегда изгнать это зло!

Внезапно комната наполнилась ослепительным светом. Боль пронзила меня как раскаленное лезвие, будто разрезая изнутри, и я закричала. Тело забилось в конвульсиях.

— Помоги мне, Нейт! — кричала я. — Если любишь меня, останови это!

Но он ничего не делал, чтобы помочь мне. Вскочив с кресла, я бросилась к нему, но круг — чем бы он ни был — не позволил приблизиться. Я будто врезалась в кирпичную стену. Отшатнулась, и с моих губ сорвался крик разочарования и отчаяния.

Боль внутри нарастала. Комнату трясло, книги падали с полок, лампы опрокидывались, а боль всё длилась, как будто разъедала саму мою душу.

Диана уже кричала:

— Теперь, когда Элеанор Харпер окружает сила любви из прошлого и настоящего, а также все души, которым ты причинила зло в прошлом, мы, побуждаемые общим желанием, приказываем тебе оставить эту женщину, покинуть это место и землю. Во имя Бога и всего святого, я изгоняю тебя и приказываю уйти!

С потолка посыпалась штукатурка. Окна потрескались. Длинные трещины поползли по стенам, стремительно ветшающим и разрушающимся прямо на глазах. В глубине дома были слышны сильные треск и грохот.

Я рычала и шипела, но вскоре увидела Генри, а затем и Ричарда, ворвавшихся в комнату.

— Что, во имя Иисуса... — начал Ричард, но, увидев всех собравшихся и меня в кресле, сразу осёкся.

— Что ты с ней сделал, мужик? — заорал он и бросился на Нейта.

Нейт же просто поднял руку, останавливая Ричарда на полпути.

— Я надеялся, что моё успокоительное вас усыпит и вам не придется это видеть.

— Видеть что? Как вы проводите какой-то больной и извращённый ритуал? — спросил Ричард, указывая на собравшихся. — Кто все эти люди?

— Останови его, любовь моя, — прошипела я где-то внутри себя. — Он причиняет мне боль!

Но Ричард просто уставился на меня. А затем снова повернулся к Нейту.

Тут вмешалась Диана, обращаясь одновременно к Ричарду и Генри:

— Я рада, что вы оба здесь, — сказала она. — Норри понадобится твоя помощь, чтобы пройти через это.

— Через что? — перешёл на фальцет Генри. — Что, во имя всего Святого, здесь происходит?

Диана посмотрела ему прямо в глаза.

— Что бы ни преследовало Клиффсайд, теперь оно внутри Элеанор, — объяснила она. — Мы собрались, чтобы выгнать это из неё.

— Кто собрался? — вмешался Ричард, внимательно обводя взглядом комнату.

— Все те, кто пострадал от этого зла в прошлом, — ответил Нейт. — Теперь мы можем считать тебя одним из нас. — Его взгляд переместился на Генри. — И тебя. Нам нужно, чтобы вы присоединились к нам.

При виде мисс Пенни и Кэмомайл у Ричарда округлились глаза.

— Да, — произнесла Кэмомайл. — Это мы. Мы никогда официально не встречались с вами, Ричард. Но, пожалуйста, встаньте сейчас с нами.

Генри схватил Ричарда за руку. Другую он протянул мисс Пенни. Ричард сделал то же самое. И все в комнате, один за другим, взялись за руки. У меня закружилась голова, я оказалась внутри кольца из людей и духов, все держались за руки. Они стали единым целым.

Диана прокашлялась и повторила свою речь:

— Теперь, когда Элеанор Харпер окружает сила любви из прошлого и настоящего, а также все души, которым ты причинила зло в прошлом, мы, побуждаемые общим желанием, приказываем тебе оставить эту женщину, покинуть это место и землю! Во имя Бога и всего святого, я изгоняю тебя и приказываю уйти!

Внутри меня, подобно зверю в клетке, бушевала буря.

Диана оглядела всех присутствующих в комнате:

— Повторяйте все за мной!

И вся толпа живых и ушедших душ заговорила в один голос:

— Мы приказываем тебе оставить эту женщину, покинуть это место и эту землю. Во имя Бога и всего святого, мы изгоняем тебя!

Из меня вырвался последний оглушительный рёв, полный боли, а затем всё было кончено. Я открыла глаза и оглядела комнату.

— Норри? — позвал меня Ричард. — Ты в порядке?

— Думаю, да, — ответила я. — Кажется, оно исчезло. Больше не чувствую его присутствия.

И тут я заметила, что в дальнем конце комнаты загорелась штора.

— Где огнетушитель? — крикнул Ричард Нейту.

Но Нейт только покачал головой.

— Нужно немедленно убираться отсюда, пока живы, — сказал он. — Мы не можем тратить время, пытаясь спасти это место. Пусть горит.

Ричард двинулся ко мне, но Нейт схватил его за руку, бросив взгляд на Генри.

— Уноси отсюда этих двоих, — велел он, указывая на Бринн и Кассандру, которые так и лежали на кровати без сознания.

— Один? — выгнул бровь Генри. — Не знаю, смогу ли я...

— Не волнуйся, приятель, — прервал его Арчи Аббот. — Её я возьму на себя. Это личное.

Он поднял Кассандру, словно пёрышко, и вышел в дверь.

Через секунду ко мне подскочил Ричард, взял меня за руки и поднял с кресла. Стояла я с трудом, мои ноги напоминали кисель. Только я решила повиснуть на нём, как вмешался Нейт.

— Нет, — сказал он Ричарду. — Тебе нужно вытащить отсюда Бринн. Я позабочусь об Элеанор.

Ричард нахмурился, но, когда Нейт подхватил меня на руки, подчинился его просьбе.

Здание вокруг рушилось и горело, а Нейт бежал со мной на руках по коридору, вниз по парадной лестнице, через вестибюль, и наконец, к моему несказанному счастью, за двери на улицу.

Остановились мы на лужайке, завороженные открывшимся перед нами зрелищем. Полыхающий Клиффсайд яркими бликами освещал зеркальную гладь озера. В небе сияли звёзды, но свет над Клиффсайдом был ярче и сказочно раскрашивал тёмную воду. Нейт усадил меня рядом со всеми — Гарриет с мужем, Дейрами и остальными гостями.

Я наблюдала, как заточённые в Клиффсайде души, обречённые скитаться по этим владениям, пока здесь царствовала Смерть, одна за другой устремлялись навстречу свету. Это доказывало то, что Темперанс действительно исчезла. Одна за другой они растворялись в сиянии.

— Невероятно, — пробормотала Диана. — Как же красиво.

И это правда. Глаза Ричарда были полны слёз, а Генри смотрел на всё, открыв рот. Мы все помнили, что нужно отвезти Бринн и Кассандру в больницу, но не могли оторваться от такого завораживающего зрелища. Не сейчас.

Честер Дейр стоял рядом с Нейтом и Дианой, положив руки им на спины.

— Похоже, на этот раз, она ушла навсегда, — произнёс он. — Слова «спасибо» недостаточно, но больше я ничего не могу предложить.

— Мы сражались долгие годы, мой друг, — улыбнулся Нейт. — Теперь наша работа закончена. Потребовалось несколько сильных женщин, чтобы помочь нам справиться.

— С большим удовольствием, — отозвалась Диана, сияя.

А потом передо мной возникла Кэмомайл. Она обняла меня и притянула к себе.

— И целой жизни не хватит, чтобы сказать тебе всё, что мне хочется, Элеанор, — тихо и ласково проговорила она мне на ухо. — Если бы обстоятельства сложились иначе, у нас было бы это время. Темперанс отобрала его у нас обеих. — Она отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо. — Я очень горжусь тобой и тем, какой женщиной ты стала. И я буду присматривать за тобой.

Я не могла говорить. Значит, это правда. Я была дочерью Кэмомайл Дейр.

Честер повернулся к своей жене и дочерям, которые, как и все мы, были очарованы светом над озером.

— Ну что ж, девочки, — сказал он. — К счастью, эта глава подошла к концу. Кто знает, что принесёт следующая?

— Полагаю, мы скоро узнаем, отец, — ответила Пенелопа с широкой улыбкой. — До свидания, Элеанор. И спасибо тебе.

Они вчетвером взялись за руки и исчезли.

Я повернулась к Гарриет и мистеру Бейнсу, гадая, что с ними теперь будет, когда Клиффсайд объят пламенем, но выражение их лиц остановило вопрос, чуть не сорвавшийся с моего языка. Они улыбались друг другу.

— Не пора ли нам тоже идти, мистер Бейнс? — спросила Гарриет у мужа.

— Давно пора, миссис Бейнс. Давным-давно.

Гарриет повернулась ко мне.

— Я тоже буду за вами приглядывать, — сказала она. — Вы прошли через ад, чтобы нас освободить. Не сомневайтесь, мы все вам благодарны. Желаю всего наилучшего во всём, что уготовила вам жизнь, дорогая девочка. Проживите её хорошо. Извлекайте максимум из каждого дня.

Мистер Бейнс протянул ей руку, она приняла её, и я удивлённо наблюдала, как они вместе поплыли к свету.

Я заметила Арчи Аббота, с Кассандрой на руках. Он покачал головой в ответ на мой незаданный вопрос.

— Я никуда не уйду, пока о ней не позаботятся, — сказал он. — Сам отвезу её в больницу, ведь теперь я могу покинуть это место. А потом посмотрим.

Сердце болезненно сжалось, когда я повернулась к Нейту.

— Ты тоже уйдёшь?

Он заключил меня в объятия.

— Несмотря на всё это безумие, я очень благодарен, что мне выпал шанс встретиться с тобой, — произнёс он, его глаза наполнились слезами. — Мне очень хотелось бы, чтобы наше знакомство состоялось при других обстоятельствах, чтобы тебе не пришлось всё это переживать. Хотел бы я, чтобы мы могли вместе сидеть на моём крыльце, смеяться и попивать коктейли долгие годы, пока ты управляешь Клиффсайдом. Более того, я хотел бы, чтобы мы жили в одно и то же время. Но этому не суждено сбыться. Я это знаю.

— Ты столько для меня сделал, я никогда...

Он коснулся пальцем моих губ и покачал головой.

— Я сделал бы всё это снова и даже больше, чтобы оградить тебя от чудовища. Я люблю тебя, Элеанор, и всегда буду любить.

Я смотрела на него мокрыми от слёз глазами, моё сердце разрывалось от боли.

— Это не может вот так закончиться. Неужели я больше никогда тебя не увижу? Ты слишком много для меня значишь!

Он провёл рукой по моим волосам.

— Я бы с удовольствием остался и сделал всё, что в моих силах, чтобы вытеснить другого мужчину из твоей жизни, — произнёс он. — Но это было бы несправедливо по отношению к тебе, Норри. Мы оба это знаем. И я должен быть в другом месте. — Он в последний раз сверкнул своей озорной ухмылкой. — Но никогда нельзя знать наверняка. Если вдруг посреди ночи услышишь какой-нибудь стук, это могу быть я.

В этот момент я увидела огромную чёрно-белую собаку, несущуюся по лужайке к нам. Нейт наклонился и потрепал её густую шерсть.

— Рейнджер, — пробормотал он, его глаза заблестели. — Мой мальчик, я много лет тебя не видел.

Он снова посмотрел на меня.

— Похоже, прибыл мой провожатый, — сказал он, улыбаясь мне своей самой ослепительной улыбкой. — Увидимся, Норри Харпер.

Я смотрела, как Нейт шёл вслед за собакой и, взмахнув рукой, исчез в свете. Смотрела до тех пор, пока свет не погас, оставив лишь ночное небо, полное звёзд.

Глава 40

Я проснулась от крика. Лежащий рядом Ричард сразу же обнял меня. Крик принадлежал мне, поняла я.

— Очередной кошмар? — сонно спросил он.

Я кашлянула и огляделась. Мы лежали на широкой кровати в знакомой комнате. Мой взгляд скользил по знакомым оштукатуренным стенам, выкрашенным в нежно-жёлтый цвет. Несколько окон уже пропускали лучи утреннего солнца.

Я зевнула и потянулась, медленно приходя в себя. О, да. Это дом Ричарда в Корнуолле, Англия.

Мы приехали сюда вместе после той последней такой ужасной, но одновременно прекрасной ночи в Клиффсайде. На тот момент я многого не помнила. Как будто мой мозг отключился от всего, что казалось слишком болезненным и тяжёлым, оставляя лишь хорошие, приятные воспоминания. В течение нескольких месяцев обрывки и фрагменты тех болезненных воспоминаний преследовали меня в кошмарах.

Мы уже привыкли к совместной жизни, но поначалу это был нелёгкий путь. Для нас обоих. Я всё подвергала сомнению. Ужасно скучала по Нейту, и была не уверена, действительно ли это я, Норри, полюбила Ричарда, или всё это время его любила Темперанс. Я начала подозревать, что влюблена в призрак, хоть и понимала, что это глупо и невозможно. Меня посещали мысли об отъезде и самостоятельной одинокой жизни, чтобы просто ждать, когда настанет время присоединиться к Нейту. Но пожелание Гарриет: «живи полной жизнью», засело у меня в голове. Я осознавала, что не могу просто ждать смерти, как многие в Клиффсайде. Мне нужно принять настоящее, таким, какое оно есть.

В тот период, в течение первых недель и месяцев, которые мы провели в Корнуолле, нас спасала любовь Ричарда. Он был очень добр и терпелив со мной. Здесь, в его доме на берегу моря, мы по-настоящему узнали друг друга. Каждый день что-то новое в нём трогало мои сердечные струны. Каждый день он заставлял меня смеяться. Мне не потребовалось много времени, чтобы разобраться и по-настоящему понять — мои чувства к нему настоящие. У меня до сих пор нет ответа на вопрос, кого из них я бы выбрала, будь у меня такая возможность. Но теперь я знала, что люблю Ричарда Бэнкса. И он любит меня.

Позже тем утром мы сидели на кухне и пили кофе, когда раздался стук в дверь.

Открыв её, Ричард обнаружил на пороге Диану.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросил он. — Я ведь велел тебе держаться подальше!

— Мне всё равно, что ты говорил, — огрызнулась она, протискиваясь мимо него. — Я здесь из-за Норри.

— Диана? — узнала её я.

— Правильно, Элеанор, — кивнула она мне. — Приехала тебя проведать.

Несмотря на здравый смысл и громкие протесты Ричарда, я провела остаток дня с Дианой. Прогуливаясь по продуваемому всеми ветрами побережью Корнуолла, мы говорили о проведённом в Клиффсайде времени, и постепенно воспоминания начали возвращаться.

Она рассказала мне, что случилось с остальными после того, как мы все сбежали из поместья той ужасной ночью, через лес, к дороге, которая вела в город.

И Бринн, и Кассандра провели несколько недель в больнице и потом ещё долго восстанавливались после выписки, но теперь обе выздоровели. Ни одна из них не помнила того, что случилось — что Темперанс сделала с ними. Только время покажет, насколько полным будет их выздоровление. Генри вернулся в свой дом на юге и продолжил рисовать. А сама Диана отказалась от должности профессора поэзии и начала преподавать курс демонологии, желая передать свои знания другим.

Казалось, что жизнь наладилась у всех. За исключением меня. Но, полагаю, этого следовало ожидать. Все они просто пережили травму, тогда как я оказалась в самом эпицентре событий.

С момента визита Дианы прошло несколько дней. Я не уверена, что смогу когда-нибудь полностью забыть всё произошедшее со мной за те несколько недель в Клиффсайде. Невозможно стереть из памяти то сильное зло, завладевшее моим телом. Но я сделаю для этого всё, что в моих силах. Я полна решимости следовать пожеланию Гарриет. Жизнь для живых, и я буду цепляться за каждую крупицу счастья и радости, которые окажутся у меня на пути.

Что же касается Нейта…. Он не навещал меня, во всяком случае, пока. Я часто задаюсь вопросом, не держится ли он в стороне, потому что видит, как я счастлива с Ричардом. Но мне до боли хочется его увидеть, снова услышать его смех, заглянуть в его глаза. Его последними словами, обращенными ко мне, были: «Увидимся, Норри Харпер». Я на это надеюсь, каждой частичкой своей души. Если не в этом мире, то в другом.

А сам Клиффсайд? В ту ночь он сгорел дотла. Диана рассказала, что, по словам местных, на развалинах осталась гнетущая, злобная атмосфера, которая овладела этим красивым уголком побережья после рождения Темперанс. Родители наказывают своим детям держаться подальше от этого места, но их не нужно предупреждать. Дети сами её чувствуют.

Итак, мы подошли к концу моей странной истории. У меня нет желания когда-нибудь снова возвращаться к ней. Я хочу прожить своё будущее с Ричардом, а память о Темперанс Дейр навсегда похоронить в прошлом.

Но напоследок оставлю вам предупреждение. Если когда-нибудь вас охватит чувство страха или дурное предчувствие, и если когда-нибудь вы ощутите, что вас необъяснимо тянет в какое-то место, как это случилось со мной, будьте внимательны. Возможно, к вам подбирается нечто опасное и злое.

БЛАГОДАРНОСТИ

На написание этой истории меня вдохновили рассказы о настоящем туберкулёзном санатории, расположенном на скале с видом на озеро Верхнее в Бейфилде, штат Висконсин. Он назывался санаторий «Pureair», названный так в честь свежего, чистого воздуха озера Верхнее и окружающих его лесов. Мой дедушка когда-то был пациентом «Pureair» и выздоровел. Однако моя двоюродная бабушка умерла там ещё девочкой. Их действительно называли «залами ожидания смерти», потому что врачи мало чем могли помочь больным туберкулёзом. Заключенные в санатории и изолированные от населения в целом, люди с туберкулёзом просто ждали, когда им станет лучше или... нет.

Санатория давно нет — десятилетия спустя на его месте возник один из лучших ресторанов в округе, хотя дорога до сих пор называется в его честь. По всей стране многие подобные заведения были перепрофилированы в гольф клубы и другие развлекательные заведения.

В то время, когда я только начинала продумывать идею этой книги, я выступала с докладом в средней школе недалеко от Бейфилда, и одна из учителей спросила, над чем я сейчас работаю. Я поделилась с ней, что подумываю про рассказ о санатории, будто бы его не снесли, а перепрофилировали в пристанище для художников и писателей. У неё загорелись глаза.

— Я выросла здесь и помогала семье, которая жила в бывшем доме врача на территории санатория, — рассказала она мне. — Это было ещё до того, как санаторий снесли. Он всегда меня пугал. Родители привыкли пугать своих детей угрозами высадить их в старом, заброшенном санатории, когда те проказничали. Все, кто здесь вырос, до смерти боялись его.

У меня по спине пробежали мурашки, и я поняла, что это идеальный антураж для моего мрачного и запутанного рассказа.

Как обычно, я обязана поблагодарить нескольких человек за помощь с воплощением этой истории в жизнь. Отец моего друга Дэвида Хилемана в молодости лежал в туберкулёзном санатории. Он часто рассказывал Дэйву истории о том, как вместе с другими пациентами совершал ночные вылазки и проказничал. Часто в их проказах каким-то образом фигурировали цыплята. Спасибо тебе, Дэйв, за то, что поделился со мной этими историями. Прототипом Арчи Аббота стал твой отец. Я прямо слышу, как твои мама и папа чокаются бокалами и произносят тосты за это.

Моя подруга и агент Дженнифер Велтц — ты сокровище. Ты не только всегда заставляешь меня смеяться, но и являешься моим самым ярым сторонником и защитником. Не знаю, где бы я была без тебя и твоей звёздной команды в Литературном агентстве Джин В. Наггар, но определённо не стала бы вносить последние штрихи в четвёртую книгу и начинать пятую.

Фейт Блэк Росс и Даниэлла Маршалл, спасибо вам обеим за любовь к этой истории и за всю проделанную работу, благодаря которой страшная история Темперанс приобрела лучшую версию себя.

Всем владельцам книжных магазинов и книготорговцам, которые годами передавали мои книги в руки покупателей — вы сделали мою карьеру. Я искренне благодарна вам за поддержку и дружбу, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы привлечь читателей в ваши магазины на мероприятия, если вы будете достаточно любезны, чтобы пригласить меня.

Памеле Клингер-Хорн, одной из сильнейших защитниц авторов в Миннеаполисе/Сент-Поле (мне нравится называть её принцессой-воительницей книг), я надеюсь, вы знаете, как высоко каждый автор, к жизни которого вы прикоснулись, ценит вашу тяжёлую работу и самоотверженность. Нам действительно повезло, что вы есть в нашем коллективе. Теперь вы должны сфотографировать эту книгу со своей собакой и разместить фото в Интернете.

И тебе, читатель, который прямо сейчас держит эту книгу в руках. Я встречалась со многими из вас во время книжных туров, и я хочу, чтобы вы знали — когда пишу, я думаю о каждом из вас и очень благодарна, что вы читаете мои книги. Благодарю вас от всего сердца.

Я искренне надеюсь, что вам понравилась эта история. Очень скоро я представлю вам ещё одну.

Notes

[

←1

]

Ring Around the Rosie — популярная английская детская песенка, уходящая корнями во времена чумы в Европе в XVIII веке. «Кольцо вокруг розы» подразумевает чумные бубоны, которые были круглыми и ярко-красного цвета. Больные носили мешочки с травами и цветами в карманах, чтобы перебить запах гниющей плоти. А «Пепел» напоминает, что после смерти тела сжигали — прим. переводчика

[

←2

]

Аврора Бореалис — природное явление, характеризующееся разноцветным свечением в атмосфере Земли. Также называемое северным сиянием — прим. редактора

[

←3

]

eBay — американская компания, предоставляющая услуги в областях интернет-аукционов и интернет-магазинов

[

←4

]

Сэм Спейд — вымышленный частный детектив, главный герой «Мальтийского сокола» и ряда других коротких произведений американского детективного писателя в жанре «нуар» Дэшила Хэммета

[

←5

]

Юбка — один из предметов снаряжения, для максимальной безопасности гребца. Она не пропускает воду внутрь каяка и сохраняет тепло.

[

←6

]

Имя с английского переводится как «Ромашка» — прим. переводчика