Ранее в серии "Полноправный член"...

Мария

Утренние солнечные лучи согрели ее кожу, и улыбка тронула изгиб губ, когда она представила себе мужчину, рядом с которым заснула и лицо которого не покидало ее даже во сне.

Мария осторожно открыла глаза, готовая вновь взглянуть на него. Однако перед ней была лишь пустая кровать. Протянув загорелую руку, она коснулась того места, на котором он лежал, когда она закрыла глаза несколько часов назад. Оно не было даже теплым, что заставило ее задуматься, не было ли все это сном. Единственным доказательством его присутствия были воспоминания и углубление на кровати рядом с ней.

Он ушел от меня... не попрощавшись?

Она сонно нащупала телефон и набрала имя человека, от мыслей о котором у нее в животе запорхали бабочки. Мария поднесла телефон к уху, услышав белый шум, прежде чем тон звонка пронзил ее барабанные перепонки.

Бабочки, порхавшие в ее животе, казалось, перестали порхать и начали опускаться.

Она села на краю кровати. Что-то было не так: бабочки медленно опускались в желудок, который, казалось, за ночь стал мягче.

БРРРР

Мария крепче сжала телефон, лихорадочно прижимая его к уху.

БРРРР

В ответ на телефонный звонок желудок прояснился, и иррациональные страхи исчезли. Она ждала его голоса, чтобы услышать его. Однако она услышала не один мужской голос, а два. Их было два. Один принадлежал Кейну Эвансу, другой - Доминику Лучано; оба голоса были хорошо различимы...

БАНГ!

Когда она резко встала с кровати, телефон был не единственной вещью, которую она сжимала в руке, это было ее черное сердце, которое она держала, стараясь, чтобы оно не ударилось о землю, в отличие от телефона на другом конце звонка. Она услышала, как оно разбилось о землю.

Она прижала телефон к уху, услышав последние звуки смерти, уходящей от нее с этой земли. Другой рукой она так крепко сжимала свою грудь, что наманикюренные ногти впивались в ее гладкую плоть.

Когда капли дождя стали бить по окну, в котором еще несколько минут назад горел свет, словно распахнулись врата рая, встречая унесенную в небеса душу.

Она впала в шок, рот ее был открыт, но ни одно слово не осмеливалось сорваться с ее губ, пока она смотрела на зловеще льющийся дождь.

Через несколько мгновений, похожих на вечность, она наконец услышала движение на другом конце провода. Это был тихий шепот дыхания, который подсказывал ей, что кто-то есть, жив... слушает.

– Алло...? – Она нашла свой голос, который теперь был таким же зыбким, как колени, державшие ее, и облака на небе.

Дыхание на другом конце провода отдавалось все громче и громче, пока дождь и все остальные звуки не стихли, тишина стала еще больше, как и звон, ворвавшийся в барабанную перепонку, когда она впервые позвонила.

Ее сердце колотилось в такт грохочущим небесам, и она с замиранием сердца ждала голоса человека, который жил, зная, что следующий голос, который она не услышит, будет тем, который она больше никогда не услышит. Самое ужасное, что за последние несколько месяцев в ее темное сердце закрались оба мужчины, и только вчера вечером она смогла выбрать, кого из них она отчаянно хочет услышать следующим.

Кейн.

Мария открыла рот, чтобы произнести имя мужчины, в которого она начала влюбляться, но не успела она его произнести, как торжественный голос остановил ее, заставив упасть на колени вместе с разбитым сердцем. Бабочки, оставшиеся в животе, превратились в пепел, а пыльные остатки улетели в бездну.

Смерть решила ее судьбу.

Пролог

П-Р-Е-О-Д-О-Л-Е-Н-И-Е

Доминик стоял перед темным письменным столом из красного дерева, за которым с детства сидел его отец. На протяжении двадцати семи лет он наблюдал, как черные глаза отца с каждым днем становились все более бездушными, пока даже тысяча ярких лампочек не смогла придать им блеск.

Доминик смотрел на старое коричневое кресло с мягкой обивкой, пока не появился Люцифер, сидевший в кресле с высокой спинкой и неодобрительно смотревший на него.

– Почему ты так поздно созвал собрание?

Он оторвал взгляд от миража отца и посмотрел на своего среднего брата, который, если бы не был покрыт татуировками от шеи вниз, был бы похож на молодого Люцифера.

Матиас не стал дожидаться ответа, продолжая настойчиво говорить.

– Если мы разрабатываем план возвращения Ангела, то делать это надо утром, когда все хорошо отдохнут...

– Мы не разрабатываем план по его возвращению – жестко прервал его Доминик.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что мы не будем возвращать Ангела?

– Ты слышал Карузо... – Глядя на возмущенного Матиаса, Доминик понял, что значит оставить брата на попечение Карузо. У них было все общее, включая утробу матери, и оба они были не только похожи на своего отца, но и друг на друга.

Близнецы были необыкновенными - до тех пор, пока их не разделили. То, что делало их привлекательными, быстро исчезло. Когда они не были вместе, то смотрели на половину человека, и, к несчастью для Матиаса, невозможно было не сравнивать их. Один из близнецов был лучше, но, к сожалению, это был не он. Он нуждался в своем близнеце, чтобы быть целым и выжить.

– Ангел, - их страховка до завершения контракта.

– Ты же знаешь, Лука; это может занять месяцы... годы! – Неровный голос брата эхом отразился от бетонного пола – Мы не можем просто сидеть здесь и ничего не делать!

– А мы и не будем. – Впервые Доминик смотрел на него не как на брата, а как на солдата. – Мы выполняем контракт.

Несмотря на то, что почти черные глаза Матиаса превратились в щели, он увидел в них предательство – Ты уже ходил к Карузо, вымаливая прощение, и сдал собственного брата без боя. Наш отец убил бы тебя там, где ты стоишь, за то, что ты сделал с именем Лучано.

Обернувшись к трону Лучано, Люцифер все еще сидел на нем, такой же каменно-холодный, как и его бледная кожа.

– Именно из-за него мы здесь.

Люцифер Лучано был настолько развратен, насколько это вообще возможно, и, не зная Доминика, много лет назад его отец оставил свой след на четырнадцатилетней девочке, пообещав ей, что вернется за ней в восемнадцать лет. Подчиненный Карузо был также очарован той же девушкой, и хотя оба мужчины были вырезаны из одной и той же психопатической ткани, Лука не только вырвал ее из рук Люцифера, но и забрал ее сердце. Не в силах смириться с поражением, Люцифер ворвался в дом семьи Карузо и пять раз выстрелил в телохранителя Луки, после чего забрал единственное, что могло положить начало войне.

Хлоя Мастерс.

Доминик и его братья остались живы, потому что девушка сказала Луке, что они защищали ее от Люцифера, пока не появились Карузо. Единственная причина, по которой две мафиозные семьи Канзас-Сити не находились сейчас в состоянии войны, заключалась в контракте, на который согласился Доминик и который Карузо обеспечили тем, что держали жизнь Ангела в своих руках.

– Не волнуйтесь, я планирую поддерживать имя Лучано –Старший Лучано произнес это обещание в эфир с такой яростью, что едва не задрожала земля под его ногами.

Громкий скрип ржавой двери заставил обоих братьев посмотреть на младшего из братьев Лучано.

– Все в сборе, – сообщил Кассиус, слегка кивнув подростковой головой.

Повернувшись спиной к изображению отца, Доминик гордо встал перед троном – Пусть войдут.

Младший брат открыл металлическую дверь, и люди вошли в заброшенный завод, на который Люцифер претендовал много лет назад. Это было не самое лучшее место для криминальной семьи, но в дерьмовой части города было не так много вариантов.

Он вспомнил, как отец впервые привел его и его братьев-близнецов сюда. Тогда они были еще детьми, поэтому помещение казалось еще больше. Доминик считал, что Люцифер просто охренел, когда сказал ему, что они будут вести семейный бизнес на этой фабрике, а Матиас и Ангел думали, что это просто потрясающе, рассматривая ее как площадку для скейтбордистов. Он даже не мог вспомнить, сколько старых футболок они перебрали, вытирая пыль, и сколько мозолей натерли ладони от постоянного подметания бетонного пола старой деревянной метлой. И только когда отец поставил стол и стул...

В том месте, где он сидел сейчас, он видел, что видение Люцифера не было сумасшествием... по крайней мере, не тогда.

Как и в прошлый раз, каждый занял свое место в очереди, но на этот раз перед ним стоял не дьявол, а сын дьявола.

Голос Доминика был тверд, когда он обратился к мужчинам – Как вы все знаете, у меня была встреча с Карузо, и, чтобы исправить ту кучу дерьма, в которую нас втравил Люцифер, я должен был согласиться на их условия. Первое условие больно ударит по всем нам. Я согласился передать им 50 процентов нашей прибыли.

Он услышал гневные и возмущенные возгласы, но никто не осмелился произнести ни слова.

– Во-вторых, –продолжил он более жестким тоном – женщина Лучано будет выбрана для брака с Карузо, в надежде смешать наши крови и прекратить в будущем войны между двумя семьями.

Было видно, что некоторые из мужчин с отвращением восприняли новые условия; они не смогли скрыть своего выражения.

– Какую женщину ты собираешься выбрать? – спросил один из солдат, которого волновал только его член.

– Я не в том положении, чтобы выбирать, – сообщил им Доминик суровую реальность.

Наслушавшись вдоволь, пожилой Лучано заговорил – И ты согласился на это? Не только отдать половину наших денег этим богатым ублюдкам, чтобы они могли использовать их в качестве туалетной бумаги для подтирания своих задниц, но и позволить им трахнуть одну из наших женщин и заставить ее размножаться с врагом?

– Позволил, – в его ответе не было никаких колебаний – как раз в тот момент, когда они забрали нашего брата, Ангела, в качестве залога, чтобы убедиться, что я выполнил контракт. Вот почему вы не видите его здесь.

Он махнул рукой рядом с собой.

Взгляды мужчин обратились к двум братьям Лучано, которые стояли рядом с ним.

Маттиас, стоявший справа от него, при упоминании имени своего близнеца опустил глаза в пол и неловко переминался с ноги на ногу, чем дольше продолжалась встреча. Слева от него стоял Кассий, стоически глядя на собравшихся, словно ни одна мысль не приходила ему в голову.

Вспомнив то время, когда он находился в кабинете Данте, он вспомнил его последнее обещание.

– Ты можешь носить имя, но примут ли тебя? – спросил Винни, консильери Карузо, после того как Доминик сообщил ему, что собирается занять место своего отца.

– Уже приняли, – Доминик высокомерно посмотрел в ответ. – Они пойдут за мной, я в этом уверен.

В комнате не было ни одной души, готовой к тому, что сейчас произойдет в следующий момент, когда Доминик потянулся к холодному металлу у его спины. На заводе раздался звук, похожий на разбегание крыс перед ...

Бах.

Бах.

Бах.

Бах.

Бах.

...Выстрелы грохотали, пронзая уши живых и черепа мертвых.

Когда шестое тело с грохотом упало на землю, все остальные звуки были похожи на стук костей людей, которые стояли на месте, так как мертвецы вокруг них были убраны с быстротой, которую не смог бы преодолеть даже Усэйн Болт.

Глаза цвета лазури уставились на старшего Лучано, который сделал замечание о "размножении врагов".

– У кого-нибудь еще есть проблемы с условиями, на которые я согласился? – спросил Доминик. спросил Доминик, вытирая капельку крови, брызнувшую над бровью.

Все стояли молча, молчанием давались ответы.

Посмотрев на молодого солдата, озабоченного вопросом, какую женщину выдать замуж, Доминик увидел, что и он теперь забрызган кровью. Дом готов был поспорить, что и внутренняя сторона его штанов уже не чиста.

Была разница между живым солдатом и мертвым, лежащим на полу. Он пощадил жизнь солдата, потому что единственное, в чем его можно было обвинить, - это в невежестве. А вот шестеро остальных были из тех, кто был ближе всего к его отцу и знал о его больной одержимости Хлоей. Убрать последние остатки Люцифера и одновременно поселить страх в сердцах своих людей - это было предложение два по цене одного, от которого он не мог отказаться.

– Хорошо, – Положив "Глок" на его законное место за спиной, он щелкнул пальцами, указывая своим братьям. – Шевелитесь.

Матиасу потребовалась секунда, чтобы сдвинуться с места. Он отчаянно пытался скрыть тот факт, что был напуган. Его не шокировал поступок старшего брата, его поразила внезапность.

А вот Кассий был совсем другим. Подойдя к трупу, лежащему у ног Дома, он подхватил его безжизненные руки и начал перетаскивать по полу фабрики, с каждым шагом оставляя за собой кровавый след. И хотя он был всего лишь подростком, на его счету был первый труп.

Все до единой души подпрыгнули при звуке пуль... все, кроме одного. Единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что Кассий родился без пули.

Доминик стремительно развернулся на пятках, чтобы увидеть критический взгляд Люцифера, восседавшего на своем троне. Положив чернильные пальцы на переднюю панель стола, он провел кончиками пальцев по красному дереву, ощущая вдавленность зерен.

– Я сделаю то, что ты никогда не сможешь, – Бросив на отца последний вызывающий взгляд, он прошептал последнюю клятву, предназначенную только для ушей Люцифера. – Я буду королем.

Когда Доминик занял место на кожаном троне, образ Люцифера растворился в ветре; призрак его отца исчез так же быстро, как и появился. Сын заменил отца, подчиненный - босса, новое - старое.

Ни разу в детстве он не сидел в этом кресле, чтобы помечтать об этом дне. Он всегда знал, что если он хотя бы прикоснется к отцовскому креслу, наказание не будет стоить дневных грез.

– А теперь – Доминик откинулся на спинку кресла, сжимая в ладонях обитые кожей подлокотники, на которых темными, выполненными в готическом стиле татуировками были выведены буквы П-Р-Е-О-Д-О-Л-Е-Н-И-Е – давайте начнем.

Первая глава

Джесси Джеймс был злобным сукиным сыном

Доминик, 5 лет

Сидя со скрещенными ногами на пыльном деревянном полу, юный Доминик смотрел на маленький телевизор, стоявший в полуметре от него. По нему шел фильм о Диком Западе, который выглядел нечетким, когда пропадал сигнал. Это было не просто его любимое занятие, это было единственное, что он смотрел. Он думал, что это все, что играет коробка размером два на два фута. Когда он пошел в детский сад и впервые оказался среди детей, они спросили его, какой у него любимый мультфильм, а когда он ответил, что не знает, все посмотрели на него со смешком.

Доминик быстро понял, что он сильно отличается от других детей в школе. Они хотели играть в полицейских и грабителей, а он хотел играть только в ковбоев и индейцев. Дети рассказывали о таких передачах, как "Багз Банни", "Ругратс" и что-то отстойное под названием "Громовые коты" - это выглядело как человек, трахающий кошку, - а он знал только Джона Уэйна, "Высокий полдень" и Клинта Иствуда. Когда Доминика спросили, кем он хочет стать, когда вырастет, он уверенно ответил, что хочет быть Джесси Джеймсом.

Джесси Джеймс был злобным сукиным сыном, который умел стрелять из дуэли и владеть двумя пистолетами, сидя на лошади. Он был величайшим из когда-либо живших разбойников, и однажды он хотел, чтобы имя Доминика Лучано вошло в историю рядом с именем Джесси Джеймса.

Когда входная дверь открылась, Доминик отвернулся от эпической ничьей, которая должна была разыграться по жужжащему телевизору, и увидел, что вошел его отец, несущий две детские переноски.

– Где Карла? – спросил он, когда Люцифер захлопнул за ним дверь.

Не задумываясь, отец ответил, лишенный каких-либо эмоций:

– Она мертва.

Доминик скривил губы, почувствовав внезапную грусть, но не позволил себе заплакать, зная, что будет наказан, если пустит слезу.

Карла была добра к нему и даже пару раз давала ему мороженое на завтрак, когда Люцифер еще спал. Он думал, что у него наконец-то появится мама, но даже в пять лет он знал, что больше не увидит Карлу. Когда они уезжали в больницу, отец смотрел на нее так, как смотрел Клинт Иствуд перед тем, как выхватить пистолет и застрелить кого-то.

Она плакала почти каждый день, и когда Доминик спрашивал, в чем дело, Люцифер неизменно отвечал: – Потому что она слабая – а потом бормотал себе под нос, что его сыновьям тоже лучше не появляться на свет слабыми.

Поставив носилки на пол в гостиной, юный Доминик зашарил коленями по твердому полу, и головка обнажившегося гвоздя разорвала его джинсы, доставшиеся в наследство. Выглянув из-за стола, он увидел, как Носильщики увидели две крошечные спящие фигурки.

– Не смей их будить.

– Не буду,– пообещал он шепотом, желая как следует рассмотреть их. Они были такими маленькими и совершенными. Они были похожи на куклу-младенца, которую девочка из его класса всегда носила с собой – Как их зовут?

Люцифер сказал, указывая на того, кто сидел справа. – Ангел, – а затем указал на ребёнка слева – И Матиас.

– Но как ты узнаешь, кто из них кто? Они выглядят одинаково.

– Ты увидишь, когда они проснутся. Вот этот не перестает плакать, – сказал Люцифер, указывая на того, которого звали Матиас. – Вот так – проворчал он, когда ребенок проснулся точно в назначенное время и начал плакать.

– Иди, достань бутылочку из сумки на столе – огрызнулся Люцифер.

Дом быстро встал и подбежал к сумке с пеленками, доставая пластиковую бутылочку – Я могу покормить его – сказал он, вернувшись с бутылочкой, которая была еще наполовину заполнена, желая помочь.

– Все в порядке, – Люцифер взял бутылочку из рук Дома и сунул ее в плачущий ротик младенца, после чего скомкал одеяльце, прикрывавшее его крошечное тельце, чтобы он мог пить без посторонней помощи.

Крошечный ротик малыша Маттиаса сосал резиновую соску до тех пор, пока она не выскочила, и он снова начал плакать.

– Я могу подержать. – Доминик хотел взять бутылочку, но его рука отдернулась.

– Он научится пить так же, как и ты. – заверил его Люцифер, снова прикладывая ребенка к бутылочке, и на этот раз держал ее ровно до тех пор, пока Матиас не вошел в ритм.

Держа его за пораженную руку, Дом с помощью своих маленьких коленок переместился назад, чтобы сесть перед телевизором, подальше от отцовской хватки.

Доминик смотрел на нечеткий экран, понимая, что сейчас произойдет его любимая сцена. Он видел эту часть фильма миллион раз и подражал тому, что происходило на экране. Когда ковбой подул на конец ствола, сдувая дым, выходящий из пистолета, Доминик подул на свой пистолет, а затем положил его в карман джинсов как раз в тот момент, когда ковбой убирал пистолет в кобуру.

– Где ДиДи? – спросил Люцифер, пристально глядя на него сзади.

Он пожал плечами. С тех пор, как она появилась здесь и наблюдала за ним, он почти не видел ее. – Спит наверху, я думаю.

– Сходи за ней.

Он быстро встал и, следуя приказу, поднялся по скрипучим ступенькам, чтобы найти женщину. Диди потеряла сознание в постели отца. Дом сначала легонько тряс ее, пытаясь разбудить грубую женщину, от которой пахло желтой мочой, которую она любила пить в больших количествах. Когда она не проснулась, он стал трясти ее все сильнее и сильнее, пока она наконец не смогла открыть глаза и пролепетать.

– Какого черта ты хочешь, малыш?

– Мой отец...

Даже не закончив того, что собирался сказать, ДиДи вскочила с кровати, как только узнала, что Люцифер здесь.

Подбежав к крошечной пристроенной ванной комнате, она облила лицо водой и, прочистив горло, выплюнула в раковину толстый шарик слюны.

Спустившись по ступенькам, она так же быстро пошла вниз, лишь немного оступившись с похмелья. Если бы Доминик не спускался перед ней, она не успела бы зацепиться за его голову и пьяно кувыркнулась бы с лестницы.

ДиДи изо всех сил старалась говорить так, словно не выкуривала по пачке сигарет в день.

– Да, Люцифер?

– Присмотри за близнецами, пока мы с Домиником пойдем на задний двор.

– Хорошо, – Она улыбнулась, собираясь взглянуть на малышей. – Они такие милые, прямо как их отец...

– Пойдем – Люцифер подтолкнул Дома, не обращая внимания на женщину.

– Что мы делаем? – спросил Дом, когда они вышли через заднюю дверь на задний двор, который представлял собой грязное, пустынное место, где трава в основном не росла, только желто-зеленые пятна то тут, то там.

– Ты готов – сказал ему отец, поднимая старую, слегка помятую банку из-под газировки, которая валялась во дворе. Отнеся ее к пню в нескольких ярдах от дома, он поставил ее на землю, затем вернулся.

– За что?

Люцифер вытащил из-за спины пистолет – Чтобы стать человеком.

Люцифер смотрел на блестящий серебристый металл, и солнце, отражаясь от него, практически слепило ему глаза, но он не мог отвести взгляд. Ему так хотелось протянуть руку и дотронуться до него, наконец-то прикоснуться к той вещи, которую он хотел получить больше всего на свете и которая сделает его еще на один шаг ближе к тому, чтобы стать великим разбойником, как Джесси Джеймс.

Он уже вырос из игрушечного пистолета, который ему подарили в два года, когда он понял, что он предназначен для малышей, потому что из него не вылетает пуля. Он хотел настоящий, и все время смотрел на тот самый пистолет, который сейчас протягивал ему отец. Но он никогда не забудет, что произошло, когда он однажды протянул руку, чтобы потрогать его, после того как Люцифер положил его на кухонный стол.

Доминику было три года, и отец накрыл его крошечную руку своей, остановив его еще до того, как он успел почувствовать, что это такое. Люцифер успел сказать только одно: "Это не игрушка для маленького мальчика, это оружие для мужчины", - и только после этого переломил его маленькое запястье. Не стоит и говорить, что он больше никогда не доставал его. Даже сейчас он был уверен, что это было испытание.

– Ну, возьми его. – настаивал Люцифер, придвигая его ближе к себе.

– По-настоящему? – Дом оторвал взгляд от пистолета и, наконец, встретился с глазами Люцифера, поняв, что тот говорил серьезно. – У меня не будет неприятностей?

– Будут, если ты не возьмешь его. А теперь бери! – огрызнулся Люцифер.

Подпрыгнув, Дом медленно потянулся к нему, и когда металл упал ему в руку, он чуть не выронил его, не ожидая, что он окажется таким тяжелым. Ощущения были не такими, как он думал, но странно правильными. Когда он снова поднял его, он был готов к тому, что он будет тяжелым.

– Хорошо, ты достаточно силен, чтобы удержать его.

Не теряя времени, Дом направил пистолет на банку с газировкой и нажал на курок, услышав лишь щелчок.

Люцифер быстро выхватил пистолет из его рук – Я что, блядь, сказал тебе стрелять?

– Извини. Я...

– Ты не готов. Отец покачал головой и начал уходить.

– Я готов! – крикнул Доминик ему в спину, обещая, что так и есть. Откуда ему было знать, что ему не разрешат стрелять?

– Первый урок ты усвоишь с трудом – Люцифер ворвался обратно, выхватывая руку Доминика и правильно вкладывая в нее пистолет. – Когда ты нажимаешь на курок, ты должен быть готов к последствиям, независимо от того, заряжен пистолет или нет.

Рука Доминика дрогнула, когда Люцифер поднял пистолет и направил его в грудь отца. В голове Доминика пронеслись все сцены смерти, которые он видел в фильмах о Диком Западе, но вместо мертвых ковбоев он увидел своего отца в луже крови.

– Твой палец лежит здесь, – Люцифер коснулся указательного пальца Доминика, который лежал на дне ствола, – пока ты не будешь готов стрелять, и только после этого клади палец на спусковой крючок.

Доминик почувствовал, как на глаза навернулись слезы, когда отец заставил его поднести палец к спусковому крючку.

– Потому что ты должен быть уверен в том, что будет с другой стороны, когда ты нажмешь на курок.

КЛИК.

Когда отец заставил свой палец нажать на курок, по его щекам покатились мокрые слезы, и не потому, что он боялся его убить, а потому, что ему нравилась сама мысль об этом.

– Сейчас, – Люцифер заставил его направить пистолет обратно на банку с газировкой, затем правильно зафиксировал его положение, показывая, как нужно держать пистолет, глядя в прицел. – Ты будешь стоять здесь, пока я не разрешу тебе двигаться.

Доминик не проронил ни слова, пока отец входил в дом, и как бы ни устало его маленькое тело, как бы ни дрожали руки от тяжелого оружия, он оставался на месте, не опуская пальца на спусковой крючок. Потому что случилось одно хорошее событие - он наконец-то взял в руки пистолет, о котором так мечтал.

Глядя в ствол на поцарапанную алюминиевую банку, он готовился к тому дню, когда она будет заряжена.

И только когда солнце уже закатилось, отец вернулся на улицу и забрал у него ружье, сказав, что он может вернуться в дом.

Когда его руки опустились на бока, они словно отвалились. Ему пришлось убедиться, что, когда он бежал обратно в дом, они все еще были прикреплены.

Вернувшись в дом, он увидел, как ДиДи положила близнеца, которого назвали Матиасом, обратно в переноску, а затем поднесла к его рту бутылочку. Он был уверен, что это он, только потому, что когда ДиДи встала, чтобы встретить Люцифера на кухне, он увидел Ангела, который сидел счастливый.

Доминик заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Люцифер не придет, и сел между братьями, затем взял бутылочку, чтобы подержать ее для Матиаса.

Сидя там, он кормил младшего брата, укачивая второго, чтобы тот уснул.

Он полагал, что сегодня произошли две хорошие вещи.

Ему удалось подержать в руках оружие...

И он больше не был одинок.

Вторая глава

Терпение

Доминик, 6 лет

Доминик стоял на том же самом месте, где всегда стоял на улице, грязь теперь слегка проседала от его постоянного веса. Выполняя упражнения, которым его обучил отец, он снял с пояса пистолет, зарядил его, вскинул, прицелился, затем нажал на курок, после чего положил пистолет обратно на пояс, и так повторялось снова и снова, пока не зашло солнце. Единственная проблема заключалась в том, что... пистолета не было.

Прошел целый год с тех пор, как он прикоснулся к оружию, двенадцать месяцев тренировок Люцифера без пистолета, и отец говорил ему, чтобы он набрался терпения. Сначала Доминик думал, что пройдет всего неделя, прежде чем он сможет вернуть пистолет в свои руки, а когда этого не произошло, он был уверен, что получит его через месяц. Когда этого не произошло, время стало расплываться, и единственное, что поддерживало его, - это то, что однажды он уже держал его в руках. Надежда - это все, что ему оставалось делать, чтобы снова прикоснуться к этому драгоценному металлу.

Шестилетнее тело Доминика сильно выросло за год. Его руки были в тонусе от движений, хотя кисти были невесомы. Не зная, для чего он тренируется, он был похож на танцора, так грациозно точно он двигался. Это было почти... красиво.

Больше всего он ненавидел дурацкую смятую банку из-под газировки, которую отец прибил к пню. Двенадцать месяцев он смотрел на эту штуку, желая разнести ее вдребезги, как это сделал бы Джесси Джеймс. Грязная банка была для него постоянным напоминанием о том, что он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы стать великим разбойником, каким хотел быть.

Доминик почувствовал присутствие Люцифера еще до того, как открыл заднюю дверь. Это была еще одна вещь, которой его обучил отец, хотя это и не было намерением. Это был инстинкт выживания, который шестилетний ребенок вбил себе в голову, чтобы не быть избитым по тем глупым причинам, о которых заявлял Люцифер.

Ему было жаль своих братьев-близнецов, которые только-только начинали ходить. Их ждали побои, и очень скоро. Пока их спасали только размеры. Это было еще одно, на что жаловался Люцифер - на то, что они маленькие для своего возраста. Возможно, к этому причастен и Доминик.

Он не позволял братьям переедать, давая им только молоко и детское питание, чтобы они не голодали. Он делал все, чтобы отсрочить неизбежное, даже если это убережет его братьев-близнецов от травм - хотя бы на месяц, - значит, оно того стоило.

Ему не так повезло, как Ангелу и Матиасу. Родившись крупным ребенком, он выглядел примерно на "шесть месяцев из утробы", как любил хвастаться его отец, гордившийся ростом своего первенца. Поэтому, когда Доминику исполнилось шесть месяцев, его уже успели отшлепать.

Видя, что отец стоит перед ним, закрывая ему вид на банку с газировкой, он продолжил свой танец, не останавливаясь до тех пор, пока отец не отдал ему приказ. Люцифер потянулся за спину и достал пистолет.

– Ты готов.

На этот раз Доминик не стал спрашивать, почему, и без колебаний взял незаряженное оружие.

Последним, что протянул ему Люцифер, был магазин, полностью заряженный.

Доминик взял его в свободную руку, но только после того, как Люцифер отодвинулся, давая ему возможность выстрелить, он одним движением вставил магазин в патронник и вскинул пистолет, прежде чем из него вылетели пули, каждая из которых пробила банку с газировкой, пока от нее не остался только маленький кусочек алюминия, прикрепленный к гвоздю. Затем Доминик выпустил пустой магазин и протянул его вместе с горячим пистолетом отцу, чтобы тот забрал его. Все это произошло меньше чем за минуту.

Доминик впервые увидел легкую улыбку на губах отца, и это почти испугало его. Люцифер был страшным человеком, но улыбка придавала ему ужасающий вид.

– Подожди здесь. – сказал ему Люцифер, забирая пистолет и магазин и возвращаясь в дом.

Он прождал на улице около десяти минут, прежде чем отец наконец вернулся, на этот раз с совсем другим оружием в руках. Это был матово-черный револьвер, в который нужно было заряжать пять патронов по одному, как в вестернах, которые он любил смотреть.

Люцифер показал ему, как правильно им пользоваться. Сначала он зарядил револьвер пятью пулями, щелкнул затвором, затем взвел его и выстрелил, попав в пень точно посередине. Звук выстрела был более мощным. Доминик также заметил, что рука отца отлетела дальше назад, чем при стрельбе из "Глока", что означало гораздо большую отдачу.

Люцифер вынул патроны, затем передал пустой пистолет сыну и отдал ему оставшиеся пули – Я хочу, чтобы ты его пощупал, запомнил, как он ощущается в руках, и зарядил его. Я дам тебе на это один час, но лучше, чтобы у меня было четыре патрона, когда я вернусь.

Страха перед отцом было достаточно, чтобы не дать этим четырем пулям выстрелить.

Доминик выполнил просьбу отца, бережно храня эти шестьдесят минут, как будто он держал револьвер в руках в последний раз. Он начал новый танец заново, красиво двигаясь и вживаясь в сознание. Час казался бесконечным... пока не кончился.

– Это все, что ты получишь, – сказал отец, забирая револьвер из его рук.

Доминик не знал, что пройдет, казалось, целая вечность, прежде чем его руки прикоснется к револьверу, как цикл начинается заново... без оружия.

* * *

На следующий день, когда он вышел на улицу, чтобы потренироваться, к пню была прибита новая банка из-под газировки. К счастью, ему не пришлось смотреть на нее целый год, а только три месяца.

Когда Люцифер дал ему револьвер, чтобы сделать первый выстрел, он разнес оставшиеся кусочки банки из-под кока-колы на фут. После этого он смог каждый день тренироваться в стрельбе из револьвера.

В течение следующих нескольких лет ему давали разные пистолеты, и он осваивал их один за другим. Мишени становились все труднее, все дальше и все меньше. Доминик стал настолько умелым стрелком, что перестрелял ковбоев из любимых фильмов, и все благодаря терпению.

Это была единственная хорошая вещь, которой научил его отец.

По совпадению, это были последние три месяца мира для Ангела и Матиаса, прежде чем их размазали по комнате.

Третья глава

Большой старый злодей

Доминик, 7 лет

Сделав себе миску "Фрути Пебблс", он случайно разлил молоко на прилавок, слишком взволнованный, чтобы вернуться к вестерну, который он услышал по телевизору после рекламной паузы. Сегодня была суббота, и его братья-близнецы после обеда отрубились в своей комнате, так что он мог спокойно смотреть свою передачу, не следя за Матиасом, не собирается ли тот сделать что-нибудь, что может привести к неприятностям.

Устроившись на грязном зеленом диване, он откусил огромный кусок похожих на леденцы хлопьев, и молоко потекло в угол рта. Он вытер его тыльной стороной ладони и, взяв ложку, откусил еще один огромный кусок.

Открывшаяся входная дверь не заставила его отвести взгляд от Клинта Иствуда на нечетком экране.

– Иди в свою комнату, – приказал отец, закрыв за собой дверь.

Оглянувшись, Доминик увидел, что отец привел свою новую подружку.

Подружка - так говорили ребята в школе, но он не называл так женщин, которые приходили к его отцу. Подружки должны были нравиться, а Люциферу никто не нравился. Даже собственные дети.

Люцифер слегка повысил голос, чтобы тот поторопился.

– Продолжай.

– Он почти закончился. Могу я, пожалуйста, досмотреть до конца и закончить свой цере...

– Я сказал, живо тащи свою задницу в свою комнату.

Он не понял. Они всегда поднимались наверх, в комнату отца, и не то чтобы он не был рядом с Люсией последний месяц. Она была не самой приятной женщиной, которая крутилась вокруг его отца, но точно не самой худшей.

Откусив последний, огромный, сладкий кусок, он уже собирался вскочить с дивана, когда Люцифер в мгновение ока пересек комнату, стаскивая его с дивана и рассыпая миску с хлопьями.

– Я просто откусил еще один кусочек! Я собирался вставать! – крикнул Доминик, когда отец начал тащить его по полу, сначала за руку, а потом остановился, чтобы схватить его за горловину безразмерной футболки.

– Лусия, убери это дерьмо, – приказал он ей, перекрывая вопли сына.

Испуганная Лусия быстро бросилась собирать мусор.

Увидев ее лицо перед тем, как ее потащили по коридору, Доминик понял, что что-то изменилось. Он никогда не видел Лючию такой. Один раз он видел, как она вскочила, когда Люцифер повысил на нее голос, но это было не так никогда не выглядела испуганной. У нее был такой же взгляд, как у Карлы перед тем, как она уехала в больницу рожать его братьев.

Ему хотелось крикнуть ей, чтобы она бежала, но он и сам испугался. Не за себя, а за Ангела и Матиаса. Если с ним что-то случится, он не сможет их защитить.

И тут его осенило. Сделав храброе лицо, он уже не сопротивлялся отцу, когда его втащили в спальню и бросили на пол. Закрыв глаза, он ждал, что отец ударит его. Вместо этого он услышал скрип открываемой двери.

Открыв глаза, он увидел, как Люцифер выбрасывает из шкафа на пол старые пыльные костюмы. Когда он снова подошел к нему, Доминик был уверен, что тот сейчас ударит его, но тут он был потрясен, когда Люцифер затащил его в шкаф за рубашку.

– К тому времени, как ты выберешься отсюда, мальчик, ты будешь спрашивать меня, как высоко я велю твоей заднице прыгать.

Когда дверь шкафа захлопнулась и наступила темнота, его окружил звук замка, нажимающего на ручку двери, который эхом отражался от стен в крошечном пространстве.

Он догадался, что должен был испугаться, но не испугался. Темнота не пугала его. Она умиротворяла, давала возможность не видеть ужасов окружающего мира. Маленькие пространства тоже не пугали его. Здесь было уютно, а самое главное - если он здесь, значит, отец где-то рядом и не может его тронуть.

– Девочка! – услышал он громкий рев отца, доносившийся из гостиной.

Дом быстро приложил ухо к тонкой стене, пытаясь лучше расслышать. Послышалось какое-то шарканье, а затем Лючия что-то крикнула ему, но он не смог разобрать ее слов сквозь слезы.

– Или ты избавишься от него, или я помогу избавиться от него за тебя.

Доминик отпрянул от стены, зная, что последует дальше, еще до того, как в доме прозвучал выстрел. На долю секунды стало тихо, а затем Доминик окончательно испугался, услышав плач близнецов из их спальни.

Люцифер ненавидел, когда они плакали. Ангел, как и Дом, быстро усвоил это, после того как им прищемили маленькие ножки. Бедный Матиас от этого только сильнее плакал. Его костлявые ножки были покрыты фиолетовыми и синими синяками.

Он размышлял о том, хватит ли ему сил выбить дверь, и думал о том, правильно ли будет сбежать, боясь, что это только еще больше разозлит отца или, что еще хуже, заставит его дольше сидеть здесь взаперти, не имея возможности защитить своих братьев.

Он перестал плакать и не слышал шагов отца по коридору.

Он не знал, сколько времени провел там, когда услышал, как открылась входная дверь, а затем громкий голос ДиДи.

Дом с облегчением вздохнул и обрадовался, что так называемая няня уже пришла. По крайней мере, она присмотрит за близнецами и не даст Матиасу плакать.

Зевнув, он лег на пыльный, холодный деревянный пол, потирая руку, за которую его схватил Люцифер. Она слегка болела, но была в порядке. Это показалось Доминику странным, но прежде чем он успел сообразить, что же в этом странного, темнота окружила не только его, но и его сознание, и он погрузился в сон.

* * *

От глубокого сна Доминика заставил очнуться свет, падавший на его лицо, как тысячи солнц.

Люцифер с минуту пристально изучал его, как будто что-то искал, прежде чем отойти.

– Сегодня понедельник, тебе пора в школу.

Понедельник? Вздрогнув, Дом встал на ноги, пытаясь привыкнуть к свету после полной темноты. Он вышел из комнаты и направился в ванную, чтобы быстро облегчиться и привести себя в порядок после того, как провел, как он не мог поверить, остаток своих выходных в этой коробке.

Одевшись и прихватив из комнаты свой маленький рюкзачок, он вернулся по коридору в гостиную и увидел, что его братья играют на полу со старыми блоками.

– Бубба! – возбужденно закричали они, вскочив на ноги, чтобы обнять его.

Энджел споткнулся на полуслове.

– Мы скучаем по тебе.

– Я тоже по вам скучал, – Доминик крепко сжал их обоих – Мне нужно идти в школу, но я вернусь позже. А теперь возвращайтесь к игре со своими блоками, хорошо?

– Хорошо, – Ангел схватил Матиаса за руку, заставляя его вернуться к игре с блоками, как сказал им старший брат.

Заметив новый коричневый кожаный диван, Доминик даже не задумался о том, что произошло здесь два дня назад. Хотя он был молод, ему было интересно, что это говорит о нем в его возрасте.

Он слышал выражение "как отец, так и сын", и сейчас он думал не о Лючии и ее смерти, а о том, как он голоден.

Когда он, услышав урчание в животе, направился на кухню, отец, готовивший себе кофе, остановил его.

– Ты опоздаешь.

В животе Дома снова послышалось урчание – Но я хочу есть.

– Вот почему тебя кормят в школе. А теперь иди, а то мне придется подойти и сказать им, чтобы они не лезли не в свое дело, когда они спросят меня, почему ты всегда опаздываешь.

Он медленно опустил голову. Это было последнее, чего он хотел; даже директор смотрел на него со страхом в глазах. Единственным взрослым, который хорошо относился к нему, была его учительница миссис Смит, а если в школу придет его отец, то она может перестать к нему относиться.

Доминик угрюмо вышел за дверь, тихо закрыл ее за собой и начал свой путь в школу, не сделав даже глотка воды.

Он никогда не возражал против того, чтобы ходить в школу пешком, не тратя время на общение с Люцифером. Несмотря на то, что они жили в бедной части города, которую называли Блю Парк, его никто не беспокоил, в основном потому, что все по эту сторону железнодорожных путей знали, кто его отец, и, как и в школе, все обходили его стороной. Никто даже не интересовался Домиником; всю необходимую информацию они получали просто из его имени.

Проходя мимо заправки, мимо которой он проходил каждое утро, он остановился, собираясь зайти внутрь и украсть что-нибудь поесть, так как денег у него с собой не было, но тут его взгляд привлекла женщина, сидевшая на улице с маленьким ребенком. Он не раз видел их по всему городу: они всегда либо пеклись на солнце, либо мерзли на холоде. Сегодня они были покрыты грязью, и он никогда не замечал, насколько они худы, пока его не стали мучить голодные боли.

Взгляд на беспомощного сына, который выглядел на пару лет моложе его, напомнил Доминику, как сильно он может быть голоден.

Дом провел без еды всего один уик-энд, а сколько времени продержались мать и сын? Он надеялся, что никогда этого не узнает. Поэтому он опустил голову и продолжил путь в школу, не желая красть еду или есть самому, зная, что они тоже голодают.

Пнув камень, он смотрел, как тот скачет по растрескавшемуся тротуару, думая только о том, что голодает он, а не преступления его отца.

Осознав это, он пробормотал:

– Может, они и правы, что держатся от меня подальше.

Прогулка длилась, казалось, целую вечность, и к тому времени, когда он добрался до своего класса и занял свое место за столом, он практически упал в кресло.

– Доминик, ты сегодня хорошо себя чувствуешь? – Миссис Смит подошла к нему перед началом урока и положила руку на его вспотевший лоб, чтобы проверить, нет ли у него температуры. – Мне позвонить твоему отцу, чтобы он приехал за тобой...

– Нет! – Он быстро вытер пот тыльной стороной ладони, пытаясь придумать, что сказать. – Я просто забыл позавтракать сегодня утром, прежде чем идти в школу, вот и все.

Миссис Смит с минуту изучала его. Он был благодарен ей за то, что она не стала расспрашивать его дальше. Вместо этого она полезла в сумку, стоявшую рядом с ее столом, а затем вернулась и протянула ему непочатую бутылку воды и коробку конфет.

– Иногда у меня падает сахар, если я не позавтракаю. Это поможет, но не ешь их все сразу, хорошо? Просто попробуй рассосать несколько штук и скажи мне, если до обеда тебе не станет лучше. Я могу сходить в кафетерий и попросить принести тебе что-нибудь.

– Спасибо, миссис Смит, – сказал Доминик, когда прозвенел звонок, и ей пришлось рассаживать всех учеников по местам.

Ему потребовалось все, что он имел, чтобы не выпить воду, когда он открыл стакан и поднес жидкость к губам. Он постарался выпить только половину, не желая тревожить учителя. Развернув конфету, он почувствовал себя как в раю, когда попробовал кусочек вишни с сахаром. Он не выпускал ее изо рта несколько минут, всасывая вкус, пока она не стала крошечной, а терпение не съесть ее иссякло. Ему сразу стало легче, как будто эти маленькие конфетки были лекарством от голода.

Все утро он ел конфеты одну за другой, пока не осталась лишь горстка. Когда стрелка на часах подошла к обеду, он испугался, что кто-нибудь украдет его коробку конфет - после всех завистливых взглядов, - поэтому аккуратно запихнул кусочки в фольге в карман своих джинсов, а потом выбросил коробку, когда они выходили за дверь в одном строю.

Когда он добрался до обеденного зала и почувствовал запах еды, его желудок снова заурчал. Он пожалел, что не встал достаточно быстро, чтобы оказаться в первых рядах, а не в последних, но он терпеливо дождался, пока ему принесут поднос с низкобюджетной едой, и сел.

Это не была его любимая школьная еда, но и не самая худшая, и уж точно не отвратительная стряпня ДиДи. Он практически вгрызся в шоколадное молоко и стейк Солсбери с картофельным пюре с подливкой. Он даже съел свой горох, хотя на вкус он был похож на перемолотую рвоту. Маленький стаканчик с фруктами он оставил напоследок, смакуя его, а не вдыхая, как все остальные, желая, чтобы он смыл всю ту гадость, которую он только что съел.

Когда учительница пришла за ними в кафетерий, она посмотрела на его пустую тарелку – Ты достаточно поел, Доминик?

– Да, миссис Смит. Мне уже лучше.

– Хорошо, – Она ласково улыбнулась ему, а затем обратилась ко всем детям. – Так, в одну шеренгу, пожалуйста. Пора на перемену.

Все дети с волнением выстроились в ряд, но Дому было все равно, где он окажется в этот раз. На перемене ему всегда приходилось просить, чтобы поиграть в какую-нибудь веселую игру, например, в пятнашки. Ему всегда разрешали играть, но это никогда не было весело, потому что ему позволяли выиграть. Даже если они были в командах, его команда всегда выигрывала.

Поэтому сегодня, когда он вышел на улицу, он сделал то, что обычно делал, и стал играть на тренажере в джунглях один. Подойдя к огромному серебристому куполу, он стал карабкаться по перекладинам на самый верх, к своему любимому месту, на котором он любил сидеть. Зайдя за небольшой поворот, он увидел мальчика, который уже сидел наверху. Он уже собирался сесть на перекладину, как вдруг его глаза расширились. Мальчик даже не успел сказать Доминику, что он может сидеть там, как тот быстро зашевелился и полез обратно вниз.

Может быть, это была вина Дома? Он мог бы постараться, если бы хотел, мог бы крикнуть ему, что он может сидеть с ним, но он этого не сделал. Вместо этого он просто промолчал и занял свое любимое место.

С вершины своего купола он смотрел на смеющихся и бегающих вокруг детей. Может быть, я тоже плохой.

– Это ты виноват, что мы проиграли!

Услышав крик мальчика прямо под собой, Дом посмотрел вниз и увидел светловолосую девочку, которая приставала к Бристолу и училась вместе с ним в классе миссис Смит.

– Не-е-ет! Ты слишком сильно бросил мне мяч! Я не смогла его поймать! – Девочка так трясла головой, что ее белокурые косички раскачивались на ветру.

– Ты такая глупая!

Бристоль задохнулся, как будто только что назвал ее плохим словом.

– Правильно, ты просто – парень ухмыльнулся, явно радуясь, что задел больное место, и произнес свои следующие слова так резко, что практически плюнул в ее милое личико – тупая... глупая... блондинка!

Что-то внутри Доминика оборвалось, когда он увидел, что на глаза Бристоль навернулись слезы.

Ухватившись за перекладину под собой, он стремительно покатился вниз и отпустил перекладину. Его ноги с грохотом ударились о землю, подняв клубы пыли, когда он упал прямо между ними.

– Если блондинки такие глупые, то кто же тогда ты? – спросил Дом, встав лицом к лицу с мальчиком-хулиганом – Или ты настолько чертовски

Глупый, ты забыл цвет своих собственных волос, Кейн?

Дети, собравшиеся вокруг спортивного зала, сказали:

– Оооо.

Золотистые глаза Кайна, подходящие к его волосам, превратились в прорези – Все знают, что тупые блондины могут быть только девочками.

Дом скрестил руки – Кто сказал?

– Мой отец!

– Ну, твой отец такой же дурак, как и ты, если считает, что цвет волос делает тебя тупой.

– А твой отец - сумасшедший! – Золотые глаза Кайна сверкнули на солнце, когда он сделал шаг вперед, прямо к лицу Дома, хотя Дом был больше него – Это то, что сказал мне мой отец! Он сказал, что я должен держаться от тебя подальше!

Доминик посмотрел на него прямо в глаза, – Похоже, он не так глуп, как я думал.

Блондин с минуту смотрел на него, явно решая, хочет ли он "драться", как кричали окружающие их дети. Затем Кейн, наконец, отошел от него с явным обещанием в глазах: в следующий раз он не будет тем, кто уйдет.

С тоскливым вздохом студенты, окружавшие купол, ушли.

Дом повернулся к Бристоль. – Ты в порядке? – спросил он.

Бристоль фыркнула. – Да.

– Извини. Кейн пристает к девочкам, потому что боится приставать к кому-то своего размера.

– Все в порядке – Она вытерла слезы со щек тыльной стороной ладони – Мальчики пристают к тебе только тогда, когда ты им нравишься.

Доминик свел брови вместе, задаваясь вопросом, где она это услышала – Нет, это просто значит, что он чертов хулиган.

– Правда? Потому что так мне говорила моя мам.а – Бристоль выпятила нижнюю губу. – Значит, это не значит, что я нравлюсь Кайну?

– Если бы ты ему нравилась, он бы не называл тебя глупой. Ты ведь не стала бы обзывать своих друзей, правда?

– Нет, я бы никогда этого не сделала.

– Вот видишь – сказал он ей, гадая, думают ли женщины, окружающие его отца, точно так же. Однако он знал, почему Люцифер был груб с ними, и это было не потому, что они ему нравились – Ты не должна позволять мальчикам быть грубыми с тебя, даже если ты им нравишься.

Наконец, после того, как он это сказал, она поняла, насколько глупыми были слова ее мамы. – Ого. Значит, Кейн действительно большой злюка?

– Да, – Дом рассмеялся – Если он еще раз нагрубит тебе, просто скажи мне, и я сделаю так, что он больше никогда не будет с тобой связываться.

– Спасибо, Доминик – Бристоль широко улыбнулась, показав, что два ее передних зуба еще не прорезались до конца – Хочешь поиграть со мной в хопскотч?

– Э-э-э... – Впервые за долгое время кто-то предложил ему поиграть, и если бы это было в прошлую пятницу, он бы согласился без раздумий, но сегодня он оказался на распутье. Он уже собирался согласиться, как вдруг услышал в голове последний крик Лусии.

Я боюсь, что сделаю ей больно.

– Я не люблю хопскотч, но все равно спасибо, – Дом схватился за ближайшую перекладину и убежал от нее, прежде чем она предложила ему подняться вместе с ней. Ему было очень неприятно смотреть, как грустная Бристоль уходит, пока он взбирался на вершину своего купола.

Достигнув своего места, он сел и сделал долгий, глубокий вдох. Затем, зажмурив глаза, он стал тихо повторять про себя слова:

– Я плохой. Я плохой. Я нехороший.

Четвертая глава

Плохой ублюдок

Доминик, 8 лет

Дом сузил глаза, глядя на мизерную мишень, которую Люцифер поместил в сучок дерева. Он крепче сжал рукоятку Глока, готовясь нажать на курок.

— Ты не боишься, что он выколет себе глаз?

Голос, который он услышал от задней двери, не нарушил его сосредоточенности. Он подождал, пока пуля вылетит, прежде чем повернуться.

Доминик не мог назвать имя человека, вышедшего на улицу и стоявшего рядом с его отцом, поскольку видел его всего несколько раз, и всегда в темноте ночи.

Этому человеку никогда не разрешалось заходить внутрь, и Дом не видел его днем. Ночью он выглядел как сомнительный персонаж, но сейчас, при свете дня, Дом смотрел на него с благоговением.

Коричневая кожаная куртка, которую он носил, выглядела помятой, а внутри была теплой, с шерстяной подкладкой. Огромный воротник из кремовой овчины обрамлял небритое лицо и лохматые каштановые волосы мужчины. Он выглядел как персонаж, но не типичный для этой стороны Блу-Парка. Он напоминал Доминику мужчин из вестернов. Это впечатление создавало не только его пальто, но и подходящие к нему коричневые кожаные ботинки и плотно облегающие, застиранные джинсы Levi.

Ух ты, он выглядит как плохой ублюдок

— Нет, – ответил Люцифер, глядя на крошечную мишень, в которую попал его сын.

Мужчина потянулся внутрь своего коричневого кожаного пальто, чтобы достать длинную тонкую коробку; вытащив сигариллу, он сузил глаза на Доминика.

— Никто никогда не сможет сказать, что ты отец года, а, Люцифер?

Юные глаза Дома расширились, пораженные тем, как этот человек разговаривал с его отцом.

— Что ты здесь делаешь, Энтони? — Люцифер не рассердился на сарказм, что продолжало удивлять Доминика.

Мужчина повернулся и уставился прямо в его ореховые глаза, когда Дом тяжело сглотнул от вида высокого мужчины, возвышающегося над ним.

— Хороший выстрел. Можешь повторить? – Ответил Люцифер. — Дом может делать это каждый раз, когда я ему говорю.

Энтони продолжал смотреть на него сквозь дым, который он выпускал. — Он не похож на своего старика, да? — Энтони подмигнул ему, когда он оскорблял Люцифера. — Твой старик не мог попасть в цель, если не надевал очки. Он чертовски близорукий.

Дом вертел головой туда-сюда между двумя мужчинами, ожидая, что Люцифер пристрелит его насмерть за оскорбительную манеру Энтони говорить.

Нет, он плохой ублюдок.

Энтони начал смеяться, повернувшись к отцу. — У парня такой вид, будто он вот-вот описается. Не волнуйся, малыш, Люцифер знает, что я просто шучу.

— Из-за твоих шуток ты однажды окажешься погребенным на глубине шести футов – предупредил его отец.

— Ты не убьешь меня за безобидную шутку. — Сделав еще одну затяжку сигариллой, он спросил:

– Кому ты можешь доверять так же, как мне, и кто сделает за тебя грязную работу?

Люцифер, видимо, не нашел ответ, так как его лицо стало красным от гнева. — Что ты здесь делаешь? От тебя не будет никакого толку, если нас запрут в тюрьме.

— Остынь. Я одолжил машину, чтобы доехать сюда.

— Чью?

—Ури.

— Он не захотел платить? — Лицо Люцифера стало еще более красным.

Энтони пожал плечами под пальто. — Нет. Я говорил тебе, что он не захочет. У него есть принципы.

— Вы оставили его одного в машине?

Смахнув пепел с тонкой сигары, Энтони снова пожал плечами. — Не волнуйся, он не в том состоянии, чтобы уехать, даже если бы ему удалось выбраться из багажника. — Потянувшись в карман, чтобы достать связку ключей от машины, он бросил их Люциферу. — Подумал, что ты захочешь выдать последний элемент сопротивления лично. Он назвал тебя подражателем Карузо.

Доминик стоял совершенно неподвижно, стараясь не привлекать к себе внимание Люцифера, когда на его лице отразилась апокалиптическая ярость.

— Оставайся здесь с детьми; ДиДи ушла в винный магазин, – шипел его отец.

Дом сдерживал дрожащий вздох, пока Люцифер не выбежал с заднего двора.

— Итак, ты можешь сделать выстрел снова? — спросил Энтони с улыбкой, оглядываясь на него.

Он кивнул.

— Да.

— Покажи мне.

Доминик повернулся на пятках лицом к мишени, поднял ружье к дереву и сделал еще один выстрел.

Энтони одобрительно кивнул ему. — Черт. Ты хорош, парень. Лучше, чем я, это точно — Бросив сигариллу на землю, он раздавил то, что осталось, каблуком своего кожаного сапога. — Преподал ли тебе твой старик самый важный урок об оружии?

Он быстро вспомнил, чему учил его Люцифер, пытаясь определить, что считать самым важным, как вдруг пистолет вырвали у него из рук, а земля ушла из-под ног.

Энтони смеялся над ним, заправляя Глок в переднюю часть брюк, — Любой ублюдок может отобрать его, если у тебя нет мускулов, чтобы удержать это.

Дом смотрел, как Энтони наклонился, протягивая руку, но не взял ее.

— Не волнуйся, малыш, я не буду наказывать тебя, когда буду давать урок.

Эти слова все еще не остановили его, когда он перекатился на бок и поднялся на ноги без посторонней помощи.

— Всегда жди, что кто-то выбьет у тебя почву из-под ног. Если ты позволишь ублюдку повалить тебя на землю, ты уже проиграл. Встань вот так. — Энтони стоял с расставленными ногами, одна нога была немного выдвинута вперед. — Так ты сможешь удержать равновесие.

— Кивнув, Доминик внимательно следил за ногами Энтони, не замечая пощечины, пока не стало слишком поздно. Он удержался от того, чтобы потянуться рукой к покрасневшей щеке.

— Люцифер мог научить пользоваться оружием, но он нихрена не научил тебя защищать себя, не так ли? — небрежно сказал Энтони, потянувшись в пальто, чтобы достать сигариллу и прикурить еще одну.

— Нет, – признался Дом через несколько мгновений.

— Знаешь, почему? - спросил он сквозь сжатые губы, выпустив в него дым.

Он медленно покачал головой.

— Тогда позволь мне просветить тебя. Он дал тебе оружие, которое может забрать в любой момент, когда захочет. Уметь драться - вот, что он не может у тебя отнять, а Люцифер не может контролировать, как ты используешь это против него. Возможно, ты захочешь уделить несколько минут стрельбе по мишеням, чтобы укрепить свои тщедушные мышцы.

— Ты знаешь, как бороться, — Доминик нашел в себе мужество заявить об этом после того, как убедился, что Люцифер не находится в пределах слышимости.

Энтони рассмеялся, стряхивая пепел со своей сигариллы

— Так ты просишь меня о помощи?

— Ты мог бы научить?

Энтони сузил взгляд, затем поднял его и уставился вдаль, как бы обдумывая свой ответ.

Возможно, мужчина и отвечал дерзко Люциферу, но Доминик увидел страх на лице Энтони, прежде чем тот вернул взгляд назад. — Почему бы и нет? Пока это остается между нами.

— По рукам, – согласился он.

— Это значит, что ты никому не расскажешь, ни своим братьям, ни особенно ДиДи. Эта жалкая сучка сломает ногу, если побежит так быстро рассказывать Люциферу.

— Я никому не скажу. – торжественно пообещал Доминик.

— Тогда почему бы, блять, и нет? — Энтони сильно похлопал его по плечу, что чуть не отправило Дома обратно на землю — Моя квартира находится через дорогу от твоей школы. Номер 234. Я обычно дома во вторник и четверг после обеда. Ты мог бы зайти ко мне минут на пятнадцать-двадцать, прежде чем идти домой.

Дом не знал, что было причиной - дуновение холодного ветра или хитрый взгляд Энтони, от которого по спине побежали мурашки.

— Тебе лучше зайти внутрь, парень. Ты выглядишь так, будто отморозил себе задницу.

Посмотрев вниз на свои ноги, Доминик пнул поникший пучок травы

— Я не могу вернуться внутрь, пока Люцифер мне не скажет.

Энтони закатил глаза, снимая пальто, чтобы накинуть его на плечи. Тяжелый вес пропитал его слоями тепла. — Это согреет тебя. Я собираюсь убедиться, что другие козлята не собираются поджигать дом. Иди и посмотри, сколько раз ты сможешь поднять вон то бревно, пока я не вернусь.

Наблюдая за его уходом, Дом уставился на крепкие мышцы, обнажившиеся под футболкой Энтони с короткими рукавами, прежде чем он, просунув руки в большие дыры пальто, пошел поднимать бревно. Пальто было тяжелее, чем бревно.

На пороге Энтони остановился, чтобы посмеяться над ним, видя его затруднительное положение.

— Пальто красит человека, – процитировал Энтони. – Твои мышцы достаточно сильны, чтобы носить пальто либо держать бревно, - насмешливо сказал он — Выбирай, что важнее - отморозить себе яйца или попотеть. — Зайдя внутрь, Энтони не стал дожидаться, что тот выберет.

Доминик аккуратно снял коричневое кожаное пальто и положил его на старый ржавый стул на лужайке, а затем поднял бревно.

Он все еще поднимал и опускал его, когда Энтони вернулся на улицу и когда уже начало темнеть.

Энтони подошел к нему, чтобы убрать бревно, прежде чем снова накинуть пальто на плечи.

— Сколько?

—Двести три.

— Лучше, чем я ожидал. Прими горячую ванну, когда Люцифер вернется. Утром твои плечи будут чертовски болеть.

Передвинув кресло на лужайке, он поставил его позади Дома. — Присядь. У тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь.

— Я не могу...

— Дай угадаю; у тебя будут неприятности, если ты сядешь.

Доминик кивнул головой, когда Люцифер вернулся и заорал: — Дом, тащи свою задницу в дом. ДиДи нужна помощь, чтобы донести продукты из машины.

Направляясь к двери, он с опаской прошел мимо Люцифера. Как только он начал входить в дверь, тот ударил его о дверной косяк и рывком сбросил с плеч пальто Энтони.

— Если бы я хотел, чтобы у него была куртка, я бы ему ее дал, - рыкнул Люцифер на Энтони.

Энтони пожал плечами, забрал у Люцифера куртку и надел ее.

— Моя ошибка.

— Не вмешивайся в то, как я воспитываю своего сына.

— Как я и сказал, - Энтони извиняюще поднял обе руки вверх, - моя ошибка. Ты избавился от Ури?

— Да. Отгони его машину к его же бизнесу и проследи, чтобы никто не видел, как ты из нее выходишь. Я не могу допустить, чтобы моего силовика посадили прямо сейчас.

Силовик. Звание этого человека пулей пронеслось в его сознании.

— Неважно, если кто-то и узнает; они будут держать рот на замке, - пробормотал Энтони, игнорируя Дома, который шел между ним и Люцифером.

— Энтони... — Люцифер остановил его, прежде чем тот смог уйти. — В следующий раз, блять, не приводи никого ко мне домой, чтобы я их прикончил.

— Будет сделано. Ты ведь босс.

— Помни об этом, - угрожающе предупредил босс Лучано.

— Не придется. Ты никогда не дашь мне забыть об этом.

Доминик опустил глаза, когда взгляд отца вернулся к нему.

— Чего ты ждешь?

— Ничего, - быстро пробормотал он, забегая внутрь, а затем выбегая через переднюю дверь, чтобы принести два бумажных пакета, которые ДиДи оставила на заднем сиденье. Бутылки с ликером в них звякнули, когда Дом неустойчиво держал их, и у него заболели руки и плечи.

— Не забудь принять горячую ванну, - сказал ему Энтони, садясь на переднее сиденье угнанного автомобиля.

— Не забуду, - прошептал Дом, как будто Люцифер мог услышать его изнутри дома.

Пока Дом закрывал дверь машины, Энтони завел автомобиль и молча опустил окно рядом с ним.

— Болтун - находка для шпиона, - зловеще сказал ему загадочный оппонент.

Доминик сжал губы в знак молчаливого понимания смысла слов Энтони.

Когда он заносил так называемые продукты в дом, его впервые в жизни охватило всепоглощающее чувство... Возможно, он только что обрел друга. Но не просто друга, а тайного друга, который, как чувствовал Дом, будет на его стороне. Даже если об этом знали только они двое.

Доминик мог справиться с этим, это было больше, чем когда-либо прежде.

Пятая глава

Маленький секрет, хранящийся в бочке

Доминик, 10 — 11 лет

Доминик сидел в темноте, слепо потянувшись в карман джинсов. Он вытащил одну из конфет, которую всегда держал при себе. Развернув фольгу, он сунул ее в рот, медленно втягивая вишневый вкус, чтобы конфета продержалась как можно дольше.

Этому трюку он научился в тот день, очень давно. Его старая учительница, миссис Смит, позвонила его отцу сразу после школы, обеспокоенная тем, что Доминик, возможно, недостаточно ест дома. Он никогда не забудет, как вошел в дверь и увидел Люцифера, который ждал его. Тот затащил его в кладовку, чтобы он просидел еще одну ночь без еды и воды.

Его спасла конфета, которую дал ему учитель, и с тех пор он не проходил ни дня без нескольких конфет в кармане. Когда они заканчивались, он заезжал на заправку и покупал их на мелочь, которую удавалось раздобыть по дому. Мелочь была единственной валютой, которую его отец не удосуживался считать, поэтому он никогда не замечал, когда из его карманов пропадало несколько пятаков.

Посасывая конфету до тех пор, пока последний кусочек не исчез на языке, Дом стоял в крошечном пространстве чулана, разминая ноги, прежде чем начать комплекс упражнений. Он делал легкие упражнения, стараясь не вспотеть, по десять раз подпрыгивая, поднимая колени, приседая, отжимаясь, приседая и даже подтягиваясь на деревянном шесте, на котором когда-то висели старые костюмы.

Отпустив поручень, он спустил ноги на землю в темноте и решил скоротать время единственным способом, который сохранил его рассудок. Доминик лежал на холодном полу, вынужденный с годами все больше поджимать ноги к груди, поскольку они у него выросли. Ему было стыдно за то, что он нашел свой собственный мир здесь, где он был в безопасности от своего отца. Здесь исчезали все обязанности, которые он возлагал на себя, заботясь о братьях. Он ненавидел это в себе, но какая-то часть Дома любила, когда его держали взаперти, в то время как Ангел и Матиас были вынуждены заботиться о себе сами. И хотя в этом была своя прелесть, он ненавидел ее все больше с каждым разом, когда ему приходилось посещать чулан. Он был вынужден заглядывать внутрь себя. Здесь было черно, но зеркало его отражения было видно в темноте...

Десятый день рождения Доминика не был похож на день рождения любого другого десятилетнего ребенка. Не было ни торта, ни празднования, ни даже поздравления с днем рождения от отца. Вместо этого Люцифер рассматривал этот день как веху в том, что Доминик умственно способен к тому, что будет дальше в его обучении.

— Любой может стрелять из пистолета. – сказал ему Люцифер, усаживаясь за старый кухонный стол, — И только потому, что ты можешь попасть в какую-то гребаную мишень на расстоянии нескольких ярдов, не делает тебя особенным.

Эту фразу он слышал почти каждый день. Отец постоянно напоминал ему о том, что он не особенный, независимо от того, сколько раз он попадал в яблочко или как далеко были расположены мишени.

— Но научиться ухаживать за своим оружием, знать, для чего нужна каждая деталь... это делает тебя мастером своего дела.

Кивнув, Доминик внимательно слушал, приготовившись запомнить каждый шаг, которому его собирались научить, потому что если он не справится, наказание будет суровым.

— Чистка оружия кажется простой, но именно здесь мужчины совершают самые глупые ошибки, потому что это должно быть просто. И именно здесь ты заплатишь самую большую цену, если случайно выстрелишь из пистолета у себя дома. Итак, когда ты садишься чистить оружие, безопасность превыше всего. Разряди его, затем проверь патронник.

Он смотрел, как отец выпускает пустой магазин, и хотя Доминик был уверен, что в патроннике не было ничего, и знал, что его отец тоже был в этом уверен, Люцифер все равно проверил пистолет, не выскочит ли патрон.

Продолжая наблюдать за происходящим, Люцифер стал медленно разбирать пистолет, показывая Дому, как делать каждый шаг, пока все четыре части не были разложены на столе. Четыре части, которые по отдельности были всего лишь обломками металла, но вместе они составляли смертоносное оружие.

Доминик не думал, что когда-нибудь это забудет. Что-то в этом было значимым даже для десятилетнего мальчика.

Свет, касающийся его лица, всегда будил его, когда открывалась дверца шкафа, в отличие от тех случаев, когда он спал в своей кровати; тогда это были шаги отца.

Люцифер пристально смотрел на него, как всегда. Дом никогда не понимал, зачем он это делает или что ищет, но тот всегда уходил неудовлетворенным.

Выходя из чулана, его никогда не предавало свое тело, его выдавал свет. Он еще не нашел средство от этой загнанности и не думал, что когда-нибудь найдет.

Первой его остановкой всегда была ванная, он пользовался ею и вытирал грязь. Второй остановкой была проверка братьев, но когда он вошел в гостиную, их там не было.

— Где близнецы? — спросил Дом у Люцифера, который сидел за столом, пересчитывая деньги, а все его пистолеты были разложены перед пустым местом, где он обычно сидел.

— Они прилегли вздремнуть, но ты можешь пойти и разбудить их. Ужин готов. — Это была ДиДи, которая ответила своим грубым голосом.

Люцифер покачал головой, указывая Доминику сесть, — Мы не будем есть, пока Доминик не почистит оружие.

— Тогда ладно. — ДиДи закрыла кастрюлю, затем взяла свои сигареты и зажигалку и направилась к дивану. Если бы его рот мог разинуться, он бы это сделал, даже ради отвратительных спагетти, которые ДиДи любила готовить с кетчупом. Это было все равно, что пить густую красную жидкость из бутылки с лапшой на гарнир. Но сейчас, когда его желудок урчал, даже это звучало неплохо.

Пересохшее горло едва позволило ему сглотнуть, когда он занял место напротив отца.

Взяв в руки свой любимый пистолет - Глок, он сразу же почувствовал его вес. Инстинктивно он понял, что в стволе хранится маленький секрет.

— Как долго я там был? - спросил он отца, вынимая пустой магазин.

Черные глаза Люцифера холодно посмотрели на него, прежде чем он опустил взгляд на Глок. — Три дня.

Палец на спусковом крючке, который, как учил его отец, находился под стволом, сделал малейшее колебание... прямо перед тем, как он передернул затвор, и золотая пуля, спрятанная в патроннике, благополучно вылетела наружу.

Это была проверка. Он понял это, как только увидел самодовольное лицо отца, но продолжил чистить пистолет, делая вид, что ничего не произошло. Если бы он признал, что это была проверка, то отец узнал бы, что он думал об использовании пистолета.

Люцифер достал из раковины большой стакан воды и поставил его перед Домиником. — Сынок, я думаю, пришло время узнать свое предназначение.

Он быстро бросил свое занятие и поднял стакан, громко выпивая великолепную жидкость, пока не осталось ничего. Ему потребовалась секунда, чтобы перевести дух.

— Моя цель?

— Грядет война, и когда она придет, мы будем готовы.

Маленькие кустистые брови Дома нахмурились. Он мало что знал о войне, кроме того, что люди умирают, но он знал, что есть две стороны. — С кем мы воюем?

— С одной семьей, такой же, как наша – сказал ему Люцифер, едва сумев выговорить эту фамилию без презрения. — Карузо.

— Карузо... – повторил он, ему нравилось, как это звучит на фоне его фамилии. Карузо и Лучано. Это было похоже на Хэтфилдов и МакКоев, но звучало еще круче.

— Они такие же, как мы, но с гораздо большим количеством денег, — Люцифер посмотрел вниз на пачки денег, которые он пересчитывал, как будто это было пустяком. — И количеством мужчин. Но я планирую, чтобы у тебя было больше братьев, которые помогут нам сражаться, когда придет тот день.

Доминик, который снова начал чистить свой пистолет, посмотрел на отца. — Так вот почему ты не хочешь девочек?

— Женщине не место на войне – сказал он ему так просто, делая слова и реальность того, что он сделал в своем прошлом, еще более суровыми.

Доминик видел, как Люцифер обращался с женщинами, и хотя он не относился с уважением к большинству мужчин, его поведение по отношению к женщинам было хуже. Намного хуже.

Доминик не понимал этого. Единственным человеком в мире, который был добр к нему — это Карла. И она женщина. Все девочки в школе были добры к нему, хотя он считал, что они слишком много на него смотрят, а всем мальчикам родители говорили не разговаривать с ним.

— За что мы боремся? - спросил он.

— Давным-давно была война, и мы проиграли. Оставшиеся Лучано согласились на перемирие, чтобы имя не было стерто, но взамен мы могли контролировать, — Люцифер выглядел безумным, держа два сжатых пальца вместе без промежутка между ними, — только очень крошечную часть города, на которую Карузо никогда не хотели ступить своими модными туфлями.

Брови Дома сошлись вместе. — Значит, мы воюем за землю?

— Нет. — его отец стукнул по деревянному столу, — мы боремся за власть. Больше земли - больше денег. — Он поднял пачку денег, разложив их веером. — А деньги дают тебе власть.

Доминик кивнул.

— Однажды все, через что я заставил пройти тебя и твоих братьев, будет стоить того.

Взяв в руки свой второй любимый пистолет - револьвер, Доминик покрутил стволом, его голос звучал так, что казалось, слова исходят не от десятилетнего ребенка. — Например, запереть меня в чулане на три дня?

— Да, — неприкаянные глаза Люцифера почему-то стали еще чернее, — это было сделано специально для тебя, Доминик.

Он сжал рукоятку пистолета так сильно, как только мог, кончики его пальцев побелели.

— Почему?

— Потому что, когда мы победим и меня не станет... все это будет твоим.

Ореховые глаза Доминика опустились к его руке, и он увидел, как загорелый цвет кожи возвращается на пальцы. Перевернув пистолет, он уставился на свою руку; его отец резко схватил ее в первый раз, когда бросил его в шкаф. С того дня он заметил, что отец избегает его рук, не заботясь о том, чтобы пометить его лицо или торс.

Словно с приходом осознания в доме переменился ветер. Я нужен ему.

Он был нужен своему отцу. Он был наследником Люцифера, и если имя Лучано было ему так дорого, он собирался заставить его заплатить за это. Одно можно было сказать наверняка: близнецы никогда не получат его одобрения, потому что Люцифер считал их слабыми, а Доминик внутренне понимал, что, кем бы они ни выросли, они никогда не понравятся отцу. Дом понял, почему он оставил их в живых - они были нужны ему как количество, даже если это были бы только жертвы.

Люцифер мог бы сказать, что в мастерстве Доминика нет ничего особенного, но он, похоже, считал, что его стоит защищать.

— Попомни мои слова: однажды я стану королем этого города. — Люцифер затянул резинку вокруг пачки денег. — Я не остановлюсь до самой смерти.

Все это будет твоим.

С тех пор как Доминик наконец-то смог взять в руки пистолет, он не хотел ничего. Однако, если он собирался войти в историю как величайший из когда-либо живших вне закона, ему нужен был город, чтобы управлять им.

Единственная проблема заключалась в том, что для этого ему нужен был еще и Люцифер.

***

11 лет

Стук в дверь раздался, когда был поставлен на предохранитель последний пистолет. Когда отец не сделал ни шагу, Доминик встал, чтобы ответить. Сначала он чуть не проигнорировал стук, не увидев никого по ту сторону двери, но потом заметил, как что-то корчится у его ног, и понял, что лежит на крыльце.

— Папа...

— Что такое? — спросил Люцифер, вставая из-за кухонного стола. Он лишь секунду смотрел на эту штуку, прежде чем вернуться на свое место. — Избавься от него.

Посмотрев вниз на уютно устроившееся содержимое, он поднял розовое одеяло, в которое была завернута красивая девочка. Светлые волосы заставили его задуматься, почему из всех домов Канзас-Сити выбрали именно этот, но когда его глаза встретились с ее черными глазами, отрицать очевидное было невозможно.

Занеся ее в теплый дом, он взглянул на отца.

— Это она...

— Мне все равно.

Доминику пришлось задуматься на минуту. — Я думаю, в подвале еще остались детские вещи.

— Я сказал избавиться от этого нахрен, - потребовал Люцифер своим злостным голосом.

— Но на улице темно и холодно.

Дьявольский человек резко встал, направляясь к ребенку. — Хорошо, я сам это сделаю.

— Нет. — Юноша изо всех сил старался соответствовать тону отца. — Пусть она останется на ночь, а утром я решу, что делать.

Отец уставился на него безумным взглядом, а затем пригрозил:

– Мне лучше не видеть и не слышать эту тварь. Ты понял?

Кивнув, он быстро пошел к двери в подвал, чтобы убрать ее с глаз долой, пока дьявол не передумал.

Шестилетние близнецы последовали за ним, желая быть с братом, а не наедине с отцом.

— Что такое? — спросил Ангел, когда они спустились по ступенькам в холодный подвал.

— Вытяни руки. Руки должны быть сильными, - инструктировал он, помещая пухлого ребенка в маленькие ручки. — Это твоя младшая сестра.

Матиас посмотрел на розовый сверток на руках своего близнеца: – Наша сестра?

— Да. — Доминик вытащил деревянную кроватку на середину комнаты и вытер с нее пыль, как мог, прежде чем вернуться к братьям.

Он наклонился и встретился с ними глазами, привлекая их внимание. — И мы должны защитить ее. Вы можете помочь мне в этом?

Ангел первым храбро кивнул, за ним последовал Маттиас.

Дом взял сестру на руки и положил в старую кроватку, которой пользовались все братья Лучано. Он решил, что ей около года, вспомнив, как выглядели близнецы, когда были младше.

Он пытался сохранить жизнь своим братьям с пяти лет и надеялся, что сможет сделать это снова для нового члена семьи, но что-то подсказывало ему, что в этот раз все будет иначе, учитывая, что ребенок - девочка. Люцифер хотел создать армию, вырастить из своих мальчиков мужчин, которые в один прекрасный день будут управлять городом. Единственными женщинами в его жизни были те, которых он использовал для воплощения этих мечтаний, бросая их, когда они не беременели или у них была зачата девочка.

В мире Люцифера не было места для девушки, не говоря уже о девочке-ребенке. Как он и говорил ему год назад.

Ангел посмотрел на него почти такими же темными глазами, как у нее — Как ее зовут?

Когда она развернула одеяло, он дотронулся до пухлого детского комбинезона светло-розового цвета, покрытого милыми котиками.

Он уже где-то слышал это имя, по телевизору или в книге, не помнил, но оно ему понравилось, и Дом время от времени вспоминал это красивое имя.

— Катарина.

***

Рано утром Доминик ворчливо поднялся по ступенькам в подвал, оставив близнецов и их новорожденную сестренку спать внизу. Поднявшись наверх и войдя в главную комнату, он протер глаза и увидел, что его отец все еще сидит в том же кресле за кухонным столом, как будто не уходил и не спал прошлой ночью.

— Что ты делаешь?

Прищурившись, он не смог разглядеть выражение лица отца из-за утреннего солнца, которое светило сквозь пыльные жалюзи позади него. Он мог различить только его силуэт, но его мрачный голос сказал ему все, что нужно было знать о его выражении.

Дом посмотрел вниз на то, что он нес в руке. Это была старая светло-голубая бутылка, которую он нашел в подвале вместе с другими детскими вещами, которые Люцифер припас для создания своей армии.

Он храбро выпятил подбородок, сжимая пластик, и направился к холодильнику. — Я приготовлю ей бутылочку.

Люцифер сделал глоток своего кофе — Я сказал тебе, что ты избавился от нее прямо сейчас. — Он подчеркнул, что наступило утро.

Взяв молоко из холодильника, Дом захлопнул дверцу — Нет, не избавляюсь.

Через несколько мгновений после того, как чашка с кофе ударилась о стол, Люцифер обхватил запястье своего сына. — Что ты, блядь, сказал?

— Продолжай..., — ореховые глаза Доминика переместились на руку отца, которая еще сильнее сжала его запястье, — сломай его.

Люцифер сжал руку еще сильнее, пока давление немного не ослабло.

— Ты не можешь, не так ли? — Доминик посмотрел в холодные, черные глаза отца. — Мое запястье стоит для тебя больше, чем я, и ты это знаешь. Когда ты разбил его в первый раз, это сделало мое запястье сильнее. Вот почему я могу держать тяжелое оружие совершенно ровно. — Уголок его губ приподнялся от колкости. — Ровнее, чем это делаешь ты.

Рот Люцифера не шелохнулся, но его черные глаза молчаливо смотрели на Доминика.

— Если ты сломаешь его снова, он либо не заживет в этот раз, и ты потеряешь лучший шанс, который у тебя был против Карузо, либо он заживет еще лучше, делая меня намного сильнее. — Дом оскалил зубы, уголок его губ поднялся выше. — Выбирай.

Люцифер отпустил его запястье.

Освободив руку, Доминик начал наливать молоко на прилавок. — Если она уйдет, - Доминик сохранял спокойное выражение лица, делая самый трудный выбор в своей жизни: выбор между братьями-близнецами, которых он знал пять лет, и младшей сестрой, которая украла его сердце одним взглядом всего несколько часов назад, - и я уйду. Если с ней что-нибудь случится, а я имею в виду, что угодно, я выйду за дверь и никогда не вернусь. Тогда единственная армия, которая у тебя будет, это Ангел и Матиас.

Он надеялся, что Люцифер поверит ему, хотя он и сам не верил, что сможет оставить своих братьев-близнецов.

Люцифер задумчиво смотрел на него несколько мгновений, прежде чем вернулся к столу. — Я не хочу ни видеть ее, ни слышать. Ты меня понял?

— Катарина.

Люцифер остановился, прежде чем сделать глоток из своего кофе. — Что ты сказал?

— Ее зовут Катарина. — Доминик объявил это не только отцу ребенка, но и всему миру.

Поместив молоко обратно в холодильник, он сумел держать себя в руках, хотя его сердце начало разрываться на части.

Он направился обратно вниз по лестнице, но остановился, не в силах повернуться, так как по его щеке скатилась слеза. Он надеялся, что его храбрый голос сохранил его тайну, когда он выдвинул последнее требование. — И ты больше не будешь запирать меня в чулане.

Когда на его требование ответила только тишина, и не было никакого насилия, он знал ответ.

Если бы он только обернулся, то увидел бы гордость в глазах своего отца. Это была та гордость, которую король видит в своем принце - обещание, что однажды принц принесет своей фамилии влияние.

Спускаясь обратно по ступенькам, со слезами на глазах, он думал о том, как ему удалось избежать гнева отца в этот раз, но Дом знал, что идет по тонкой грани.

Люцифер получал удовольствие, контролируя людей; его дети были его главными жертвами, он видел в них свою собственность. Доминику нужно было как-то подчинить себе господство отца.

К сожалению, когда он попросил не помещать его в шкаф, чтобы не оставлять Катарину беззащитной, это означало, что он больше не мог защищать Ангела и Маттиаса.

Он выбрал.

Он смотрел на своих спящих братьев на одеяле, расстеленном на холодном бетонном полу, и слезы по его щекам падали каплями на старую, грязную футболку. Этим двоим оставалось только защищать друг друга, и он не был уверен, что они переживут Люцифера.

Он вытер слезы тыльной стороной ладони и подошел к старой кроватке. Взяв на руки проснувшуюся и довольную девочку, он покормил ее из бутылочки.

То, что он чувствовал, глядя на нее сверху вниз, было необъяснимо. Дом знал только одно: он уже очень сильно любит ее, и ее стоит защищать.

Еще не зная как, нутром Доминик понимал, что Катарина будет более ценной для фамилии Лучано, чем он и его братья.

Даже если это будет стоить им жизни Матиаса.

Шестая глава

Маленькое дерьмо умеет считать

Доминик, 13 — 17 лет

Доминик спускался по ступеням подвала с первого дня своего возвращения в школу; раньше это было его убежищем, но теперь мысли были о Кэт и о том, в безопасности ли она, пока его нет.

Сморщив нос, он посмотрел на ДиДи, которая спала на крошечной кровати его сестры. Увидев, что Кэт в порядке, играет со своими игрушками, он подошел к ДиДи, чтобы разбудить ее.

— Я встаю! — вскочила старшая женщина, словно восставший мертвец из склепа.

— Я миллиард раз говорил тебе не курить здесь, рядом с Кэт.

— А сколько раз я тебе говорила, что подчиняюсь только приказам твоего отца, а не твоим? — огрызнулась она с легкой грубостью в голосе.

Кустистые брови Доминика нахмурились, и он бросил на нее смертельный взгляд, от которого она опешила.

— А когда мой отец уйдет со своего поста, как ты думаешь, чьи приказы тебе придется исполнять?

— Ну... — ДиДи сглотнула, пересохшее горло сделало ее голос еще более хриплым. — Я не курила здесь; ты просто чувствуешь мой повседневный запах.

— Шесть!

Доминик и ДиДи повернули головы к Катарине, которая играла со своими блоками.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть! — Маленькая Катарина хлопала в ладоши, гордясь собой. — Шесть палочек!

Подойдя к своей младшей сестре, он наклонился, чтобы она посмотрела на него. — Что ты сказала?

— Шесть блоков, - сказала ДиДи с нервным смехом. Подойдя к тому месту, где они стояли, она начала считать блоки. — Смотри, один, два, три, четыре, — когда блоки кончились, она отсчитала два одинаковых снова, — пять, шесть! Правильно, милая. Молодец! Ты такая умная.

Дом закатил глаза, но маленькая Кэт была единственной, кто покачал своей белокурой головкой.

— Нет. Четыре блока, - сказала Кэт, указывая на свои блоки. — Шесть палочек. Кэт поднесла пальцы ко рту, подражая тому, как, она видела, курит ДиДи.

С лица ДиДи мгновенно исчезла фальшивая улыбка.

Доминик встал на ноги и сложил руки на груди.

— Я не знала, что эта маленькая дрянь умеет считать, - сказала она сквозь очередную фальшивую улыбку. — Давай начистоту. Я обещала, что буду присматривать за ней и держать ее подальше от твоего отца, а не то, что я превращусь в Святую Марию, когда буду с ней нянчиться.

— ДиДи, - позвал ее Доминик, когда она ушла и стала подниматься по лестнице. — Если ты прекратишь курить рядом с ней, будешь заботиться о Кэт с этого момента и держать моего отца подальше от нее, тогда я обещаю, что, когда я получу власть в этой семье, я отпущу тебя.

— Освободишь меня? - прошептала она.

Дом указал на свой нос, закрыв одну ноздрю, чтобы быстро вдохнуть открытой. — Он дает тебе достаточно, не так ли? Чтобы ты возвращалась? Это единственная причина, по которой ты терпишь его дерьмо, не так ли?

Она не произнесла ни слова, но смертельная хватка, которой она держалась за поручень, подсказала ему, что он не ошибся.

— Люцифер не дает тебе того кайфа, который ты хочешь, не так ли? Он дает тебе то, что нужно для функционирования, но не достаточно, чтобы летать.

ДиДи потерла нос, практически пуская слюну при мысли о своем драгоценном белом порошке.

Дом сделал шаг к ней, обещая весь мир в своих лесных глазах. — Ты сделаешь то, что я прошу, и я обещаю, что однажды тебе больше не понадобятся ни он, ни его дерьмо.

Ей потребовалась всего секунда на размышление, чтобы кивнуть и подняться по ступенькам.

Проведя рукой по каштановым волосам, Доминик не знал, что хуже: обещание поставлять наркотики леди в возрасте тринадцати лет или то, что ему придется зависеть от наркоманки, чтобы помочь защитить Кэт. Однако ДиДи была его единственным вариантом, и она не убила ни его, ни его братьев, так что... насколько плохой она может быть?

Не желая отвечать на свой вопрос, он вернулся к сестре и сел на пол рядом с ней. — Ты знаешь, что идет после шести, Кэт?

— Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать...

***

— Что ты раскрашиваешь? — спросил Доминик, усаживаясь на крошечный стульчик за пластмассовым разноцветным детским столиком, который он подобрал на обочине дороги и привел в порядок, чтобы отдать Кэт.

Его младшая сестра с гордостью демонстрировала свои милые фигурки. — Это я, Анги, Матти и ... ты!

Хотя ей было три года и она говорила гораздо лучше для своего возраста, у нее все еще были проблемы с произношением имен ее братьев-близнецов, но это всегда вызывало у него улыбку.

— Я вижу. Это так красиво, Кэт. Хорошая работа.

— Я люблю своих братьев. — Она указала на фигурки Ангела и Маттиаса, затем на фигурку Доминика. — И моего папу!

У Доминика открылся рот, когда она назвала его так. Заикаясь, он потратил секунду, чтобы вымолвить слова. — Н-нет, Катарина, я твой брат, а не отец.

— Ты не мой отец?

Он покачал головой.

Кэт выпятила нижнюю губу. — Мы можем притвориться, что ты мой папа?

Она начинала разбивать ему сердце, но он оставался сильным. — Нет, мы не можем притворяться.

— Почему? — Она нахмурила брови, расстраиваясь еще больше.

— Потому что важно знать, кто твой отец и откуда ты родом, Катарина.

— Но тот страшный человек наверху не может быть моим папой. — Ее глаза наполнились слезами. — Ты заботишься обо мне, а не он.

Дом взял ее на руки и посадил к себе на колени. — То, что я не твой отец, не значит, что я не люблю тебя так же сильно, и это не делает нас менее родными, - сказал он ей, вытирая слезы с розовых щек. — Но я твой брат, Катарина, вместе с Ангелом и Матиасом. Наш отец - страшный человек наверху, нравится нам это или нет. Но мы должны это знать. Однажды ты поймешь, почему важно знать это и то, от кого мы произошли. — Подождав, пока она перестанет плакать, он хотел убедиться, что она все поняла. — Хорошо?

— Хорошо. — Кэт кивнула головой ему в грудь, понимая все настолько хорошо, насколько это возможно в ее возрасте. — Я все еще люблю тебя, даже если ты не мой папа.

Смеясь, он сжал ее руку: "Хорошо".

***

Держа Кэт за руку, он смотрел, как она скачет рядом с ним, и ее маленький розовый рюкзак, который казался слишком большим, взлетает вверх с каждым движением.

— Ты взволнована?

— Да! Я так счастлива, что могу выйти из своей комнаты и наконец-то пойти в детский сад!

Он сжал ее крошечную руку. — Я тоже.

Когда они дошли до двери, в которую он и его братья входили каждое утро, он наклонился, чтобы поговорить с ней. — Ладно, вот и всё, Кэт. Я буду здесь после окончания дня.

— Подожди... Ты не пойдешь со мной в детский сад?

— Нет, — Дом покачал головой, удивляясь, почему он чувствует боль в груди. Это не должно было отличаться от того, когда он впервые повел своих братьев в школу, но ощущения были не те. — Я уже ходил в детский сад. Моя школа прямо через дорогу.

— О..., — Кэт закусила губу.

— Ходить в школу — означает, что ты уже большой ребенок, а большие дети ходят в школу в одиночку.

— Но Ангел и Матиас ходят в школу вместе.

— Ну, они родились вместе, помнишь? Нам не так повезло, так что это значит, что мы должны быть смелыми и пробовать новые вещи самостоятельно.

— А что, если я не понравлюсь другим детям?

— Некоторым можешь не понравиться. — Он сказал ей правду, желая, чтобы она была готова к тому, что означает фамилия Лучано. — Но ты не обязана нравиться всем. — Приподняв пальцем ее подбородок, он улыбнулся ей. — К тому же, я знаю, что когда они узнают тебя поближе, то обязательно полюбят.

Катарина широко улыбнулась ему в ответ.

— Итак, какой ты будешь? — спросил он.

— Вежливой с воспитателями и доброй с одногруппниками. — Она кивнула, но быстро пролепетала снова: — О, а теперь еще и храброй без тебя.

— Именно так, — Доминик крепко обнял ее, и ему пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить, — а теперь иди и веселись, Кэт. Увидимся позже.

— Хорошо. Пока, - сказала она ему, взмахнув рукой и улыбнувшись.

Дом не осмелился пустить угрожающую слезу – Пока...

***

«Первый класс»

Доминик крепко обнял Кэт, когда она выбежала из школы. — Ну, как тебе первый день в первом классе?

— Вау, ты был прав. Миссис Смит очень милая. Намного лучше, чем моя старая воспитательница в детском саду.

— Я же говорил тебе. Она была и моей учительницей в первом классе.

— И ты был прав насчет детских моментов. Слава богу, больше не надо дремать, - продолжала Кэт, словно готовая к отправке в колледж.

— Ага, — он засмеялся, — с этого момента все пойдет по наклонной...

—Доминик?

— Миссис Смит, — он встал прямо, семнадцатилетний парень, который теперь возвышался над своей бывшей учительницей.

— Я должна была... — Осознание поразило ее, Дом мог сказать, что она чувствовала себя глупо, когда сложила два и два вместе. — Мне жаль. У меня так много учеников и имен, которые нужно запомнить, я, наверное, не подумала.

— Это только первый день, - сказал он ей. — Дайте себе передышку.

— Итак, Катарина - это твоя...?

— Сестра, - он произнес это слово вместе с ней, подтверждая ее мысль, — да.

— Послушай... Я надеялась, что кто-нибудь из родителей заберет ее, так как хотела бы поговорить с ними.

Прочистив горло, Дом посмотрел вниз на свою сестру: “Эй, Кэт, почему бы тебе не присесть вон на ту скамейку и дать мне поговорить с твоей учительницей минутку, хорошо?”

— Ничего, если я пойду и поговорю вон с теми подругами? - спросила она, указывая на группу девочек, которые ждали, когда их заберут родители.

— Да, всё в порядке, — Дом отпустил ее, затем подождал, пока она не скрылась из виду, и снова повернулся к миссис Смит.

— У Кэт нет матери, и ее отец такой же, как и мой, и я знаю, что прошло много времени с тех пор, как я был в вашем классе, но я уверен, вы знаете, что доставить моего отца сюда не получится.

— Я боялась этого.

Он продолжил – Так что, что бы вы ни хотели сказать, миссис Смит, вы можете сказать мне, потому что я - всё, что у нее есть.

Учительница задумалась на несколько мгновений, прежде чем сдаться, зная, что он прав – Катарина ... одаренная.

Доминик просто уставился на нее.

— То есть, ее интеллектуальный уровень намного превосходит уровень ее одноклассников. Я думаю, что она может быть математическим вундеркиндом.

— Я знаю, - просто сказал он ей, явно не потрясенный этой новостью.

— Я..., — Миссис Смит пришлось задуматься над тем, что она хотела сказать дальше, удивленная быстрым ответом Доминика — я не думаю, что ей место в первом классе. Черт, я не думаю, что Катарине место в этой школе. Есть гораздо лучшие школы для нее...

— Нет, спасибо, — Дом покачал головой, прежде чем найти глазами свою сестру. Он должен был знать, что миссис Смит не будет, как остальные сотрудники, закрывать глаза на Лучано, — пойдем, Кэт!

— Доминик, — Миссис Смит коснулась его плеча, не давая ему уйти, — она сидит в классе, где другие ученики все еще учат четыре плюс четыре, ради всего святого, а она уже может умножать числа, для которых мне приходится использовать калькулятор.

— Как я уже сказал, я в курсе.

— Возможно, мне действительно стоит поговорить об этом с твоим отцом — Сделав шаг назад, она попыталась поравняться с ним. — Я просто думаю, что Катарина заслуживает обстановки, в которой она сможет проявить все свои способности, вот и всё.

— Если Вы думаете, что моему отцу будет не до лампочки, что она решает уравнения, на которые он ни разу в жизни не смотрел, то, конечно, позвоните ему — Доминик говорил с ней тихо, но твердо. — Тогда я не был уверен, что Вы знаете, кто мой отец, но теперь я уверен, что Вы точно знаете, кто такой Люцифер, не так ли? — Изменив свой спокойный тон с твердого на мягкий, он расслабил черты лица. — Миссис Смит, я ценю, что, в отличие от других учителей, вам не все равно, правда, но, как и мне, ей досталась дерьмовая жизнь на дерьмовой стороне города, и это единственная среда, в которую попадет Лучано.

Посмотрев, что Кэт все еще разговаривает со своими друзьями, он собирался снова крикнуть ей.

— Я пыталась помочь тебе, понимаешь? Тогда. Я звонила всем, кого знала, даже в социальную службу, но как только они услышали твою фамилию, все бросили трубку. — Миссис Смит смотрела вниз на тротуар, ее голос звучал так же надрывно, как старая пластинка. — Мне жаль, что я не смогла вам помочь.

— Вы помогли, - сказал он, делая шаг вперед, чтобы положить руку ей на плечо. — Вы дали мне безопасное убежище на восемь часов, пять дней в неделю... и теперь мне нужно, чтобы вы сделали это для Кэт.

Миссис Смит подняла глаза от земли и улыбнулась. — Я могу это сделать.

***

— Подожди здесь, - сказал Дом, когда подошел к входной двери. Войдя в дом и не увидев нигде отца, он впустил Кэт. Когда она добежала до двери в подвал и слетела вниз по ступенькам, он пошел за ней.

— Ты собираешься сказать мне, что случилось? — спросил он, пока Кэт сбегала по ступенькам на своих маленьких ножках.

Когда он забрал ее на второй день в первом классе, она вела себя совсем не так, как в первый день.

— Нет! — прохрипела Кэт, упав на свою розовую кровать.

Присев на край кровати рядом с ней, он притворился, что умоляет. — Ну же, пожалуйста.

Кэт хмыкнула, покачав головой, ее косички, которые Дом заплел ей утром, очаровательно раскачивались.

— Вот, что я тебе скажу..., — он наклонился к ней, чтобы прошептать, как будто то, что он собирался ей сказать, было совершенно секретным и самым важным в мире, — если ты расскажешь мне, что произошло сегодня в школе, я позову твоего младшего брата поиграть с тобой.

— Всю ночь? — Она подчеркнула единственную сделку, на которую была готова пойти.

Дом улыбнулся, глядя на начинающего адвоката — Всю ночь.

— Ну, я не знаю, что случилось, - начала маленькая Катарина. — Вчера было весело, как в детском саду, но сегодня никто из моих друзей со мной не разговаривал. И когда Кэти раздавала приглашения на день рождение, я не получила флаера. Я спросила ее, почему, и она сказала, что мама ей запретила, потому что меня зовут Лучано. — Посмотрев на Доминика, она выглядела смущенной. — Я не понимаю, какое отношение имеет моя фамилия к тому, что я больше не могу быть ее подругой.

Дом глубоко вздохнул. Он знал, что этот день наступит, но он надеялся, что факт того, что Кэт - девочка, мог как-то сделать фамилию Лучано менее угрожающей для родителей, придерживающихся гендерных стереотипов. Черт, он понимал, почему родители говорят своим детям держаться подальше от мужчин Лучано, даже если это всего лишь мальчики. Весь город знал, куда обязательно пойдут их следы.

Но Катарина была другой. Она была всем, чем не были он и его братья. Она была умной, доброй, любящей и веселой. Если бы они провели с ней хотя бы пять минут, то захотели бы, чтобы их ребенок был рядом с ней в надежде, что она передаст это им. Никто на этой стороне города не был порядочным гражданином. Все они были нищими кусками дерьма, у которых были проблемы или с наркотиками, или с выпивкой, или они были поставщиками этих проблем. Никто здесь не был лучше кого-то, кроме Кэт.

— Кэт, наш отец - страшный человек не только для нас... он страшный человек и для всех остальных.

— Правда?

— Да, для всех он также плохой человек — Дом кивнул — А поскольку твоя фамилия Лучано, люди боятся этой фамилии из-за нашего отца. Но это не значит, что они боятся тебя, понятно?

Она задумалась на мгновение: "Это случилось и с тобой?"

— Да, точно так же, как с тобой. В детском саду было хорошо, потому что дети в этом возрасте не очень-то слушаются родителей, и их не волнуют такие глупости, как то, как ты выглядишь или сколько у тебя денег. Они просто хотят веселиться, независимо от того, с кем они играют. Но когда они становятся старше и лучше понимают, что правильно и неправильно, добро и зло, они начинают слушаться своих родителей, даже если те не правы.

— Это глупо.

Потрясенный таким простым ответом сообразительного шестилетнего ребенка, он не мог не согласиться. — Ты права; это довольно глупо.

— Кэти была моей подругой, несмотря на то, что ее папа пахнет как ДиДи, и я все равно хотела пойти на ее вечеринку. Так что она должна хотеть быть моей подругой, даже если страшный человек наверху - мой отец.

Доминик усмехнулся — Должна. Но только ты достаточно умна, чтобы самой принимать решения о том, с кем дружить.

— Ну, тогда я не хочу дружить с Кэти или с кем-то еще, кому мы не нравимся из-за дурацкой фамилии, которую мы даже не выбирали.

Глядя на нее сверху вниз, он не знал, стоит ли ему волноваться из-за того, что вылетает из ее рта, или гордиться ею. Однако он решил, что с последним справиться легче. — Ладно, тогда я думаю, что все решено. Мы все равно не хотели, чтобы ты шла на вечеринку Кэти.

—Нет, - нахально согласилась она — А теперь, ты можешь уже пойти за моим младшим братом?

— Я скоро вернусь.

Седьмая глава

Последний Лучано

Доминик, 17 лет

Подойдя к двери самой маленькой спальни в доме, он поднял руку над дверной коробкой и достал крошечный золотой ключик, чтобы отпереть дверь. Открыв ее, он увидел то, что видел всегда - Ди-Ди, потерявшую сознание на старом ковре. Это было время ее дневного сна, и она продолжала делать то, что делала с тех пор, как он был маленьким ребенком - запирала их в безопасной комнате и называла это нянькой. Конечно, это была няня, но был ли это настоящий уход за ребенком - вопрос спорный. Он решил, что это эффективно, и никто из них не получил серьезных травм... пока.

Переступив через ДиДи, он подошел к маленькому ребенку, который не поднял на него глаз и не обратил внимания на то, что он вошел. Младший Лучано был... другим. Не так, как Кэт. Нет, странным образом, которого Доминик еще не понимал.

Мальчик не плакал, не улыбался, не смеялся - все то, что он видел, воспитывая других своих братьев и сестер, за исключением...

– Кассиус – позвал Дом, чтобы заставить четырехлетнего ребенка поднять глаза от тех самых блоков, с которыми он наблюдал за игрой Кэт.

Мальчик не поднял глаз.

– Кассиус – Опустившись на колени, Доминик сделал свой голос более твердым – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Когда младший брат наконец посмотрел на него, по позвоночнику пробежал холодок. Это было похоже на то, как будто смотришься в зеркало.

Никто из его братьев и сестёр не был похож на него, но Кассий выглядел так, словно его родил не Люцифер, а сам Доминик.

У них была красивая загорелая кожа, густые каштановые волосы, а глаза - лесные.

Доминик не знал, сколько было времени, когда он проснулся на розовом пушистом ковре в подвале. Он и его братья по очереди спали здесь с Кэт, не желая оставлять ее одну. Втайне они мечтали о том, чтобы все время быть здесь с ней, потому что здесь, по крайней мере, они были вдали от отца.

Посторонним казалось, что Катарине приходится хуже всех, но на самом деле он приложил немало усилий, чтобы найти ей надежное убежище в аду.

Не зная, который час, он поднялся наверх, чтобы проверить, не нужно ли ему начинать готовиться к школе, пока его младшая сестра мирно спит.

Открыв дверь в подвал, он быстро обнаружил, что утро еще не наступило, но его внимание привлекли две фигуры на кухне, которые направлялись к задней двери. Одна из них была отцом, а другая - женщиной, которую он провожал. Так как за годы работы он видел отца со многими женщинами, это было неудивительно, но при взгляде именно на эту женщину у него волосы на руках встали дыбом.

Он подумал, что дело в том, как она смотрела на него - ее карие глаза смягчались, когда она смотрела на него, - а может быть, его внимание привлек ее взгляд. Она была по-настоящему красива. Ее густые каштановые волосы доходили до бедер и блестели даже при плохом освещении. Он никогда не видел таких длинных волос. Она не выглядела так, как должно выглядеть рядом с его отцом. Эти двое выглядели полными противоположностями, и он подумал, не потому ли она выглядела так потрясающе - потому что рядом с монстром она выглядела нормально.

– Здравствуйте, – задыхаясь, проговорила женщина, бросив быстрый взгляд на Люцифера и убедившись, что все в порядке. – Я Елена.

Дом не шелохнулся

– Привет.

Она положила руку на сердце, делая шаг вперед. –Ты Доминик, верно?

Да.

Ее карие глаза заблестели.

– Сколько тебе сейчас лет...?

– Три... – Он запнулся, когда она, казалось, уже знала ответ.

– Подросток – Вытерев слезу, скатившуюся по щеке, она попыталась надеть счастливое лицо на свое тоскующее – Боже мой, какой ты уже взрослый и красивый.

– Уже рано, – вмешался Люцифер, – Тебе пора уходить.

Елена еще минуту смотрела на Доминика, не слыша слов его отца, пока он не коснулся ее руки.

– Да, пора, – Она прочистила горло и бросила на него последний взгляд. – Я была рада видеть тебя, Доминик.

Он попытался произнести ”и тебя тоже", но когда она отпрянула от него, слова не вырвались. Инстинкты подсказывали ему, что надо бежать за ней. Он не знал, почему, только интуиция умоляла его сделать это, но ноги оставались на месте из-за маленькой девочки, которая спала в подвале.

Он подумал, что, может быть, следовало бы предупредить ее, хотя, как ему казалось, он знал, что эта женщина не нуждается в предупреждении. Истинная причина, по которой ему отчаянно хотелось бежать за ней, в тот момент была ему неизвестна .....

Взглянув на Кассиуса, он увидел его в новых розовых очках, наблюдая за тем, как Кэт завязывает один из своих розовых бантов в его волосах. Сестре было приятно, что их младшему брату было все равно, что с ним делают, ведь она использовала его как свою личную куклу.

Он пристально смотрел на четырехлетнего ребенка, который с каждым днем все больше и больше походил на него.

Будь я проклят...

***

Выдвинув старый деревянный стул, он присоединился к отцу за столом, хрустнул костяшками пальцев и взял в руки "Глок", чтобы почистить его. Он тщательно чистил пистолеты отца каждый вечер, гордясь тем, что поддерживает в идеальном состоянии то, что приносило только боль.

Собрав пистолет после чистки, он положил его на место и уже собирался взять другой, когда заметил темно-красный след на кончике пальца.

Он посмотрел на палец внимательнее и потер точку подушечкой большого пальца. Он ожидал, что она исчезнет, но красный след распространился. Блестящее красное пятнышко размазалось.

Кровь.

Сколько раз он чистил отцовское оружие, но ни разу не подумал о том, что оно унесло жизни людей. Значит ли это, что кровь была не только на руках отца, но и на его руках?

Он снова потер красную отметину подушечкой большого пальца, пока она не исчезла – Мы с Кассием братья, не так ли?

Ремешок, сорвавшийся с его губ еще до того, как он произнес эти слова, был единственным, что можно было услышать, когда все замолчали. Даже его братья-близнецы, которые меняли на полу колеса на своих скейтбордах, не издали ни звука.

Люцифер поднял свои черные глаза от зеленой бумаги. – Конечно, он твой брат...

– Нет, – остановил Доминик его нелепый ответ – У нас одна мать. Мы полнородные братья, не так ли?

Взяв очередную пачку банкнот, Люцифер облизал бледный, тощий палец и начал их пересчитывать, откровенно игнорируя слова сына вопрос.

– Отвечай! – Дом стукнул по старому деревянному столу, отчего упала пачка ничем не обеспеченных денег, а губы отца так и не шевельнулись – Ты не скажешь мне, потому что ты убил ее, так же как ты убил Карлу, да?– Доминик не решался сказать это, несмотря на то, что в комнате находились Анхель и Матиас. Он рассказывал им истории об их доброй матери с тех пор, как они были маленькими, а когда они становились старше и спрашивали, где она, он говорил им правду. Сладкую, милую ложь о том, что у их матери выросли крылья и она улетела на небо, рассказывали нормальным детям, а не тем, кто родился в аду.

– Да, он твой полноправный брат!– прорычал Люцифер в ответ, – Это то, что ты хочешь услышать?

Доминик сверкнул глазами. – Я хочу услышать правду.

– Хорошо, вот твоя гребаная правда – Отец встал так, чтобы все его сыновья могли видеть его, когда из его злобного рта посыпались грубые слова – Карла была слабой, и я выбрал ее только потому, что знал, что в ее семье есть близнецы. Я думал, что раз я отец и буду воспитывать их, то они никак не могут быть слабыми, но, очевидно, я ошибался – Люцифер посмотрел на Ангела, когда произносил последнюю фразу. – Когда она рожала их, возникло осложнение, и врач поставил меня перед выбором: спасти жизнь Карлы или их. Я не колебался в своем решении, так как это спасло меня от пули, потому что я решил ее судьбу еще до того, как мы отправились в больницу. Я не хотел, чтобы она рожала моих сыновей – Он подчеркнул свою убежденность в том, что его сыновья не должны быть общими, что они - его собственность и только его.

Он посмотрел на Доминика – Да, Елена была матерью Кассиуса... и твоей. В отличие от Карлы, она была сильной женщиной, и когда в семье появился ее младший брат, она попросила меня отпустить его. Я сказал ей, что отпущу при одном условии, и она заплатила самую высокую цену, которую только может заплатить женщина и будущая мать. После того как Карла родила этих сыновей – он помахал рукой близнецам, возившимся со своими скейтбордами, затем посмотрел на своего старшего – я захотел другого солдата.

Когда отец закончил, Доминик наблюдал, как тот гордо усаживается на свое место. Если бы в одном из пистолетов, разложенных перед ним, была пуля, он был уверен, что мозги Люцифера разлетелись бы по стене позади него, а его душа отправилась бы в ад, где ей самое место.

Их отец на протяжении многих лет говорил им всякие гадости, но чтобы он заставлял своих двенадцатилетних сыновей верить в то, что они хуже своих братьев, - за это Дом хотел разнести его в пух и прах.

К счастью, ради Катарины, ни один из пистолетов не был заряжен. Это дало ему минуту ясности.

– Ты сказал ”Был”

– Что?– Люцифер огрызнулся.

– Ты сказал, что она была сильной женщиной.

– Я сказал ей, что если она родит мне второго сына, то я позволю ей видеть вас обоих. Я бы оставил ее рядом, чтобы она дала мне мою армию, но она оказалась слишком сильной, чтобы мне нравиться. Как только Кассий выскочил из нее, она попросила увидеться с тобой, а когда она не захотела отдать моего новорожденного сына, я понял, что должен от нее избавиться.

Доминик сжал руку в кулак и крепко зажмурился, загорелые костяшки пальцев стали бледно-белыми. Каждая пора на его теле испарилась, а мир вокруг стал красным. Единственное, что оставалось в цвете, - это револьвер.

Он поднял тяжелое оружие за дуло и ударил прикладом по голове отца, словно дубинкой. Доминик хотел, чтобы последний Лучано, которого он создал, был его настоящим и последним, чтобы ни одна женщина больше не легла с дьяволом и не родила ребенка от этого существа.

Жидкость, извергавшаяся из беспомощной головы Люцифера, с грохотом капала на кучу денег, подбираясь по цвету к его новому миру .....

его нового мира .....

И тут образы исчезли, и он вернулся в реальный мир, где его отец сидел и пересчитывал деньги, совершенно здоровый. Доминик еще мгновение смотрел на дуло пистолета... а потом начал его чистить.

Восьмая глава

Ты не захочешь встретиться со мной в яме

Доминик, 18 лет

— Ты не против быть моим партнером? — спросила Бристоль с улыбкой, когда учитель истории предложил им разбиться на пары.

Доминик был застигнут врасплох, но в конце концов ответил: "Не против".

Бристоль пододвинула свой стол ближе к нему, издавая скрипучие звуки, когда ржавые ножки скребли по грязному кафельному полу.

Когда-то милая, маленькая блондинка превратилась в симпатичную девушку, которую все мальчики в школе хотели либо поцеловать ее, либо с ней встречаться, либо трахнуть ее. С того самого дня на игровой площадке они оставались друзьями. Она была одной из немногих, кого Дом считал другом, если не сказать почти единственной. Но также был еще и Энтони. Мальчики в школе держались от него на расстоянии по понятным причинам, а девочки - только когда он не обращал на них внимания.

— Почему ты так удивляешься, что я попросила стать твоим партнером?

— Я не знаю, — он рассмеялся над ее легкомысленным вопросом, — просто подумал, что ты спросишь кого-нибудь из своих друзей.

Она игриво ударила его по руке: – Ты и есть один из моих друзей, глупышка.

— Ты знаешь, когр я имею в виду; твоих популярных друзей. — Он хотел использовать другое слово, чтобы описать их, но подумал об этом.

— Ну, ты бы тоже был одним из них, если бы действительно разговаривал с людьми.

То, что она сказала, было в основном правдой. Он был уверен, что сможет пробиться на вершину тотемного столба старшей школы, как это сделали Матиас и Ангел в средней школе, благодаря своей внешности и обаянию. Но Доминик не хотел ничего из этого.

— Я пас, — не то чтобы он был не популярен, прямо скажем: все просто держались подальше от него и обходили крупного старшеклассника стороной.

Бристоль посмотрела на него сквозь ресницы: – Знаешь, мы могли бы быть не просто друзьями...

— Мы уже говорили об этом, Бристоль, — у Дома заныло нутро, ему стало стыдно за то, что он в сотый раз подводит ее.

— Я знаю, — она одарила его широкой, невеселой улыбкой, — мне просто нравится заставлять тебя чувствовать себя не в своей тарелке.

Он улыбнулся своей естественной улыбкой. Я должен был догадаться. Бристоль не была бы Бристоль, если бы не дразнила его и не доставляла ему неприятности. Именно поэтому он смог сохранить ее в качестве друга.

— Итак, мы собираемся приступить к тому, чем бы это, черт возьми, ни было? — спросила она, глядя на правила проекта, которые не понимала, когда учитель рассказывал о них. — Или мы провалим этот проект, как и предыдущий?

— Я должен был сказать твоей заднице "нет", когда ты попросила меня стать твоим партнером, а?

— Ну, Дом, - она отвела в сторону глаза, - это был бы не первый раз, когда ты отказал мне...

Молчание между ними было лишь слегка неловким, пока они оба не разразились смехом и не начали проект, на этот раз серьезно.

Внешне Доминик выглядел так, будто его мозг сосредоточен на проекте, но внутри его разум вихрился от мыслей о том, что она сказала в шутку. Он знал, что это были шутки, но также знал и то, что за некоторыми шутками стояла доля правды. Смешные шутки создаются одинаково, с небольшой травмой.

Ему следовало перестать дружить с ней в шестом классе, когда она в первый раз попросила его стать ее парнем. Он знал, что когда они перешли на первый курс средней школы и Бристоль попросила снова, надеясь, что он вырос за лето и передумал, ему не следовало продолжать общаться с ней. Доминик, однако, не мог устоять, поскольку она была его единственным другом в школе. Она помогала сделать его жизнь сносной, и каждый раз, когда она просила о свидании, он ненавидел себя еще больше за то, что ему не хватило порядочности отпустить ее.

Дело было не в том, что ему не нравилась Бристоль. Она ему нравилась. Но она заслуживала гораздо большего, чем Лучано.

Доминик знал, что путь, по которому он шел, приведет его в ад; в то время как путь Бристоль вел ее по белой дороге. Он не позволит своей жизни, полной убийств и оружия, разрушить будущее, которое должно было быть у нее. Будущее, которое она заслужила. Поэтому, как бы сильно она ему ни нравилась, он пообещал себе, что они никогда не будут больше, чем друзьями.

Когда прозвенел последний звонок на сегодня, Доминик и Бристоль вместе вышли из класса и со смехом направились в коридор.

— Мы провалим этот проект, не так ли?

— Возможно, — Дом пожал плечами, — но, по крайней мере, это последний проект, который мы можем провалить, так как школа почти закончилась.

Бристоль посмотрела вниз на свои ноги, явно опечаленная его словами. Он знал, почему. Возможно, она видела по его глазам, что он планирует вычеркнуть ее из своей жизни, как только они закончат школу.

Он собирался стать официально мужчиной и не хотел, чтобы Бристоль была рядом с ним. Пришло время разорвать отношения и разойтись в разные стороны.

Ее рот сформировал слово, но она замешкалась, и прежде чем оно успело вырваться, Бристоль внезапно схватили и затащили за шкафчик.

— Ты действительно собираешься вот так просто пройти мимо меня, Бристоль?

Доминик остановился, увидев, как Бристоль прижимает к шкафчику парень, с которым она недавно начала встречаться. У нее были небольшие интрижки на протяжении всей школы, но он постоянно отказывал ей. У Бристоль был дерьмовый вкус на мужчин, хотя нельзя сказать, что в школе Блу-Парка был другой выбор, лучше. Тем не менее, она умудрялась связываться с самыми худшими из них. Однако с тем, кто приложил к ней руку, она действительно дошла до дна бочки.

— Извини, я тебя не заметила, — она попыталась рассмеяться, явно смущенная поведением своего парня.

Когда он продолжил целовать ее шею, она попыталась оставить между ними немного пространства: – Прекрати.

Ее парень просто переключился на другую сторону ее шеи: – Ты еще не поздравила меня с победой в бою...

— Хватит! — Доминик схватил его за плечо. — Она попросила тебя остановиться.

— Отвали, Лучано, - прорычал он, стряхивая руку Доминика.

Посмотрев в золотые глаза, окруженные фиолетово-синим синяком, которые осмелились что-то сделать, Доминик снова схватил его за плечо, на этот раз крепко, решив предупредить.

— Я сказал: “Хватит, Кейн".

Кейн оттолкнулся от Бристоль. Повернувшись, он столкнулся лицом к лицу с Домом. — Знаешь, если я еще хоть раз подерусь в школе, меня исключат. Но для тебя, Лучано, я сделаю гребаное исключение.

Доминик знал, что фингал под глазом у него появился из-за того, что он сегодня пропустил обед. Кейн постоянно с кем-то дрался за школой, в секретном месте, которое они называли "яма". Причина популярности Кейна в школе Блу-Парка - страх, который он внушал. Если кто-то, не дай бог, не так посмотрел на него, он заставлял их встретиться с ним в яме, если они не хотели, чтобы на них повесили статус маленькой сучки. Когда человек рос в нищете, все, что у него было, - это его гордость, поэтому каждый сосунок встречался с ним там, даже если знал, что проиграет... А когда ты дрался с Кейном, ты знал, что проиграешь.

Доминик мог много чего сказать о Кейне, но он действительно умел драться. Для парня, который участвовал в слишком многих боях, чтобы их можно было сосчитать, он не проиграл ни одного.

Кейн сделал шаг вперед, выставив свое лицо в дюйме от лица Дома, и плюнул ему прямо в лицо. — Или ты пойти в яму?

— Нет, - сказала Бристоль, схватив своего парня за руку. Она пыталась поддержать и успокоить его. — Ну же...

— Это между нами, а не между тобой, Бристоль, - сказал Кейн, толкнув ее слишком сильно настолько, что она ударилась о шкафчики.

Этого было достаточно для следующих действий Доминика.

Выставив руки, он так сильно ударил Кейна в грудь, что практически выбил из него дух, когда его спина с грохотом ударилась о металлические шкафчики, давая Кейну почувствовать вкус его собственного лекарства. — Если я поймаю тебя за тем, что ты снова к ней прикоснулся, я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь драться.

Кейн с грохотом ударился о шкафчики. Образовалась аудитория, заставив его замешкаться. Они были так близки к окончанию школы, но как только Кейн поднимет руку на кого-то другого, не будет никаких "если", "и" или "но", его исключат, как бы близко он ни был к концу года.

Уверенный в том, что зрители спасут его от принятия такого решения, Кейн предпринял последнюю попытку обличить Доминика в гордыне. — Ты слишком боишься драться со мной в яме, не так ли, Лучано? — Он приподнял левую сторону губ в улыбке. — Мой отец всегда говорил мне не связываться с тобой, но я вижу тебя таким, какой ты есть, Доминик. За своим отцом и фамилией ты просто маленькая... сучка.

Сжав кулак, Доминик оглядел Кейна с ног до головы и решил, что он не стоит риска, а затем разжал кулак. — Ради своего блага, надеюсь, ты никогда об этом не узнаешь.

Гордость - это не то, за что нужно бороться, когда твоя фамилия Лучано. Ему не нужно было доказывать ничего такого, что не говорило бы его имя.

Дав Кейну пощаду, он повернулся, чтобы уйти, избавив гордеца от будущего... пока не увидел краем глаза быструю вспышку движения.

Доминик поймал кулак, который направлялся к его голове. Он схватил и крутил его, пока одним быстрым движением не перевернул, продолжая держать оппонента за спиной. Другой рукой он крепко схватил в кулак клок его волос, чтобы прижать того к шкафчикам.

Кейн мог быть лучшим бойцом в школе Блу-Парка, но он не мог сравниться с Домом, которого тренировал лучший боец в этой темной стороне города. Тайные спарринги с Энтони принесли ему пользу за эти годы.

— Видишь? — Доминик говорил негромко, но угрожающе прямо ему в ухо. — Ты не хочешь встретиться со мной в яме, Кейн. Я побью твой драгоценный непобежденный рекорд за... Сколько это было? - Доминик притворился, что считает, сколько времени ушло на то, чтобы поставить его в эту позицию. — Три секунды.

Кейн попытался оттолкнуться от шкафчика свободной рукой, чтобы вырваться из захвата, но безуспешно.

—Я убью тебя! - яростно прорычал он.

Крепко сжав его волосы в своих руках, Дом отодвинул голову на дюйм назад, чтобы снова засунуть лицо Кейна в маленькие наружные щели шкафчика. — Тогда я надеюсь, что тебя посадят в тюрьму рядом с твоим отцом.

— Доминик, пожалуйста, — Бристоль коснулась его плеча, взывая к нему, чтобы он остановился.

Увидев слезы, которые начали наворачиваться на глаза, он ослабил хватку, решив отпустить Кейна... ради нее.

— Конечно, ты будешь слушать свою маленькую влюбленную сучку.

Доминик вырвал мизинец Кейна из захвата, которым он держал мальчика, и разломил крошечный отросток на две части. — В следующий раз это будут твои руки.

Кейн, Бристоль и собравшаяся толпа либо закричали, либо вздрогнули, либо задохнулись от неожиданно быстрого звука ломающейся кости.

Зная, что учителя прокладывают себе дорогу, Доминик наконец отпустил Кейна.

— Какого черта ты это сделал? — сквозь слезы крикнула Бристоль, подойдя к Кейну, который беспомощно прижимал к груди руку со сломанным пальцем. Из трех горизонтальных порезов начала сочиться кровь, которая теперь сопровождала его синяк под глазом. — Как ты?

Смутившись, Доминик сделал шаг назад, боль ударила ему прямо в грудь от того, что его подруга выбрала сторону своего дерьмового парня. Парня, который только что оскорбил ее на глазах у всей школы. Черт, единственная причина, по которой Кейн вообще встречался с ней, заключалась в том, чтобы разозлить Доминика и заставить его ревновать. Он обижался на Дома с тех пор, как они были детьми и устроили глупую драку на детской площадке. Он почти не мог поверить Бристоль, пока не увидел страх в ее глазах.

Все эти годы она не верила, что он похож на человека с той репутацией, которую создавала его фамилия. Теперь, когда увидела его воочию, Бристоль смотрела на Доминика так, как весь остальной мир смотрит на Лучано... как на чудовище.

Девятая глава

Люцифер владеет каждой моей помойкой

Доминик, 19 лет

— Мы в порядке?

Дом положил две пачки купюр в карман своего тонкого пиджака. — Мы в порядке, - ответил он, вставая из-за стола и отпивая последнюю порцию напитка, который дал ему Энтони.

Старший мужчина рассмеялся, когда Дом сделал глоток, задыхаясь от огня, попавшего в горло. — Вот что бывает, когда пьешь хорошую порцию дерьма. — Энтони хихикнул. — Я не давал тебе того дерьма, которое наливаю себе, когда твой старик идет рядом.

Доминик поднял бровь от презрения, которое не потрудилась скрыть сильная рука Люцифера, вызвав еще одну усмешку Энтони.

— Малыш, если бы я боялся плохо отзываться о Люцифере в твоем присутствии, я бы не стал учить тебя, как держать себя в руках, когда он выходит из себя.

Оба они знали, если Люцифер заметит, что они подружились и Энтони обучает его более грязному искусству боя, то Люцифер не доверит ему собирать деньги, причитающиеся ему от предпринимателей и бедных простаков, которых Люцифер поколачивал.

— Ты ненавидишь этого ублюдка, как и я, - заметил Энтони.

Это не было шоком. Удивительным было то, что Энтони признался вслух в презрении, которое он испытывал.

—Ты в такой же ловушке, как и я, - заявил Доминик, видя, что в глазах мужчины горит ненависть, и Энтони наполнил свой бокал. Обычно Энтони старался не выказывать презрения, которое он чувствовал, как и сам Дом. Сегодня он не сдерживал свои слова.

— Люцифер владеет каждой моей помойкой.

— Что он имеет на тебя? — На лице единственного из приспешников Люцифера, который пытался помочь ему, когда видел, как Люцифер избивал его, была написана усталость. Незаметно Энтони обучил его всем тонкостям работы, которую он выполнял для Люцифера, а также тактике боя, которая, по крайней мере, давала ему шанс защититься от отца.

Энтони поднял свой напиток и сделал большой глоток, после чего опрокинул стакан обратно. — Малыш, когда ты решишь разобраться со своим стариком, я скажу тебе. А пока это не имеет значения. Ты же не можешь помочь.

Энтони был прав; он не мог. Доминик был занят тем, что давал своим братьям и сестре дышать под безжалостным правлением Люцифера.

— Я не буду ребенком вечно. — Он не обещал помочь, если наступит день, когда он сможет это сделать, но безмолвный смысл был ясен. Дом был обязан Энтони намного больше, чем тот считает. Люцифер считал Энтони просто тупым мешком с мускулами, а Доминик видел единственного человека, которому на самом деле было на него не наплевать. Энтони относился к нему так, словно его не существовало (рядом с Люцифером), но когда его не было рядом, Энтони относился к Дому как к сыну, которого у него никогда не было.

— Нет, не будешь. Надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы увидеть этот день.

Обеспокоенность Дома возросла, когда он увидел, что усталость становится все более очевидной. — Ты болен?

Энтони язвительно рассмеялся, – Болен и устал от общения с Люцифером. Это считается?

С сожалением Дом кивнул. – Да. Мы оба больны одной и той же болезнью.

Энтони кивнул в сторону пистолета, который лежал на столе рядом с бутылкой ликера. — Есть вакцина. Мы оба знаем, что к этому все и придет. Вопрос в том, - Энтони наполнил свой бокал, - кто из нас получит это гребаное удовольствие.

Дому не нужно было думать дважды над ответом: "Я".

— Ты уверен в этом? Я могу сделать это без чувства вины.

— Я тоже, — он пожал плечами.

— Ты уверен?

Видеть, как жизнь вытекает из мертвого тела Люцифера, было бы самым ярким событием в его жизни. — О, я уверен.

— Тогда, я думаю, — Энтони сделал еще глоток, — мы подождем.

Дом кивнул: "Пока."

Направляясь к двери, Доминик застегивал пуговицы своего тонкого пиджака.

— Парень, тебе нужно что-то потолще. Там холодно.

Ему удалось наскрести достаточно денег, чтобы купить Ангелу зимнее пальто. Ему все еще нужно было купить пальто Маттиасу. Зима закончится раньше, чем у него будет достаточно денег, чтобы купить пальто для себя.

Доминик пожал плечами, не желая признавать правду перед Энтони: “Мне не нужно. Холод меня не беспокоит”.

— Возьми моё, — Энтони не купился на это дерьмо, — я куплю себе еще одно.

Доминик посмотрел на отличительное пальто, которое висело у двери: – Нет, спасибо.

— Возьми его, - рявкнул на него ворчливый силовик таким тоном, что Блу-Парк затрясся от страха при этом звуке. Затем мужчина, который был настолько близок к настоящему отцу, насколько ему это было дано, встал со стула, чтобы снять пальто с крючка и сунуть ему.

Доминик оттолкнул его: – Как ты думаешь, что бы сделал Люцифер, если бы увидел меня в твоем пальто? Он носит чертово шерстяное пальто. Он знает, что на улице холодно.

— Он пытается преподать мне урок. Если я надену твое пальто, это только разозлит его.

— Какой, блядь, урок ты можешь извлечь из того, что отморозишь себе задницу?

Ореховые глаза Доминика сверкнули: – Что пока он не будет согласен, я буду иметь только то, что он хочет.

— Спасибо, малыш.

Сбитый с толку, Дом уставился на него, пока Энтони вешал пальто обратно. — За что?

— За то, что заставил меня почувствовать себя лучше из-за моей не самой дерьмовой жизни.

Десятая глава

Там, где всё началось

Доминик, 20 лет

Выйдя из машины, Доминик поправил уродливый темно-коричневый костюм, который заставил носить его отец. На нем практически ощущался запах пыли, которая висела в глубине отцовского шкафа все эти годы. В плечах старый костюм был впору, но остальная часть висела на нем, как на вешалке, из-за того, что он был таким худым.

— Мне действительно нужно было прийти? — тихо спросил Доминик у отца на парковке. Люцифер попросил своих капо присутствовать и проявить уважение, а Дом все еще был простым солдатом в семье.

— Ты мой сын, — подарив ему боковой взгляд, он так же тихо прошипел свои следующие слова, — а теперь не порть мне этот гребаный день.

Он никогда в жизни не видел своего отца таким счастливым, и видеть это в такой день, как сегодня, вызывало у Доминика тошноту.

— Тогда что насчет тех, кого ты оставил дома?

Люцифер остановился и пристально посмотрел в глаза сына.

– Это ведь не те, кто однажды будет управлять семьей?

Вопрос отца прозвучал как угроза, как будто он мог передумать, кто будет стоять во главе семьи, когда он умрет и уйдет.

— Нет, — Доминик ясно дал понять, что трон Лучано принадлежит ему и только ему, — но один будет сидеть подле меня.

Младший босс. Это было все, о чем думал двадцатилетний парень. Когда он получит этот титул, он станет еще на один шаг ближе к трону.

— Кассиус, - без раздумий сказал его отец, прежде чем уйти.

— Кассиус? - повторил ошеломленный Доминик. — Но ему всего семь лет. Как ты мог принять такое решение?

— Потому что я так захотел, - твердо заявил Люцифер.

— Ангелу и Маттиасу всего пятнадцать; ты не знаешь, на что они будут способны. Они могут быть лучше меня, а ты даже не хочешь знать об этом, — Доминик сделал небольшую паузу, прежде чем смело произнести следующие слова, — ты даже не даешь им шанса.

— Давай начистоту, — его отец повернулся так, чтобы возвышаться над сыном, — единственная реальная угроза, которая может занять твое место в этой семье - это Кассиус, и ты, блять, это знаешь.

Сердце, сидевшее в его груди, заколотилось при мысли о том, что младший Лучано станет главой семьи.

— Что? — Люцифер одарил его извращенной улыбкой. — Ты не собираешься рассказать мне, что Кассиус однажды тоже может стать лучше тебя? Или ты заступаешься только за своих братьев, у которых никогда не будет шанса занять трон?

Доминик был в секунде от того, чтобы открыть рот, но потом одумался и пошел мимо отца в сторону католической церкви. Люцифер выбил бы из него все дерьмо прямо здесь, на глазах у их врагов, если бы он это сделал. Конечно, Дом мог признать, что у Маттиаса нет шансов сесть на трон, благодаря их отцу-психопату, но если Люцифер не боялся того, во что может превратиться Ангел, то у самого Доминика не было ни единого шанса.

То, что Ангел родился близнецом, могло сделать его более великим человеком, чем Доминик, но, по иронии судьбы, именно это и удерживало его. У Ангела не было возможности, как у Дома, притворяться, что он никогда не предаст собственного отца. В серых глазах Ангела с самого детства было ясно написано, что он убьет Люцифера, если тот причинит Маттиасу необратимый вред, и Люцифер знал это. Черт, единственная причина, по которой Люцифер все еще ходил по земле, заключалась в том, что он больше всего ненавидел Катарину. Как и Доминик, Ангел уже не вышибал себе мозги из-за него. Защита Маттиаса была единственной причиной, по которой Ангел никогда не доберется до трона.

Доминик любил Кассиуса, но он также боялся своего младшего брата и сестру. И это было не из-за страха, что Кассиус может стать сильнее его, а из-за страха, что он может стать хуже Люцифера. Кассиус мог быть похож на Доминика во всех отношениях, но внутри он родился таким же испорченным, как и его отец. Дом делал все возможное, чтобы Кассиус был занят и находился подальше от Люцифера, и единственной, кто могла спасти его бездушную жизнь, была Катарина.

Она видела тьму, скрывающуюся под поверхностью, и даже в десять лет изо всех сил старалась удержать эту тьму, показывая Кассиусу разницу между добром и злом. Это могло сработать только по одной причине: если Кассиус был способен любить, то он чувствовал это к своей сестре.

Войдя в католическую церковь, Доминик удивился, что Люцифер не вспыхнул, когда вступил на священную землю.

У входа стояли два человека, приветствовавшие гостей, и, войдя следом за небольшой группой, ему и его отцу пришлось ждать своей очереди.

Доминик знал старшего мужчину. Раз в год две криминальные семьи Канзас-Сити встречались за пределами города на равных, чтобы обеспечить мир, который они создали после войны. С той войны все и началось, поскольку из-за нее имя Лучано почти перестало существовать. Если бы они не пришли к этому соглашению, его и его отца не было бы здесь сегодня. Однако это также стало причиной того, что его отец обращался со своими детьми как с солдатами, разрушая любые надежды на нормальное детство.

Человек, к которому они собирались подойти, был Данте Карузо, главный противник его отца. Доминику мог бы понравиться этот человек, если бы он не был настолько самодовольным. В нем было высокомерие, и Доминик удивился, что тот не захлебнулся им. Было ясно, что он считал себя божьим даром для американской мафии, и его день расплаты был лишь вопросом времени. Доминик искренне сожалел, что это произошло в виде похорон его жены.

Он думал, что у него есть все, а Вселенная решила разочаровать его. Жизнь забавна. Можно было подумать, что его расплата наступит от пули. Вместо этого она забрала то, что Данте любил больше всего.

Босс Карузо всегда стоял высоко, но сегодня он был немного ниже ростом, а его пронзительный льдисто-голубой взгляд был не таким пугающим с красными кольцами вокруг них от слез, которые он, скорее всего, пролил прямо перед этим. Как и весь остальной мир, даже мафия нуждалась в равновесии.

Однако именно девушка, стоявшая перед Данте, привлекла внимание Доминика. Как только он увидел ее, его сердце замерло; он никогда не думал, что такая красота может существовать в таком уродливом мире.

У нее были светлые волосы, которые выглядели так, будто были выточены из золота, а загорелая кожа каким-то образом заставляла их сиять еще ярче. Ее лицо было настолько симметрично... Поскольку она была единственной в белом на фоне моря черного, Доминик, честно говоря, подумал, что видит ангела. Подумав, что она ему привиделась, он потряс головой, чтобы убедиться, что это не она, трагически погибшая слишком рано.

Его сердце могло остановиться, но теперь оно билось быстрее, как и у каждого мужчины, который встречал ее. Каждый из них либо обнимал ее, либо прикасался к ней - из того, что они могли изобразить сочувствие, - но Дом знал, что им нет никакого дела до ее матери, лежащей в гробу в конце прохода. Их глаза загорелись, как рождественские елки, когда они увидели молодую девушку в красивом платье. Доминика всегда окружали мужчины постарше, и они думали не об ангелах, упавших с неба, а об ангелах из их грязных журналов.

Если он услышит, как еще хоть один из этих взрослых мужчин скажет ей, как она повзрослела, он засунет их виляющие языки им в глотки, как это должен делать ее отец, Данте. Босс Карузо, скорее всего, уже решал, за кого из своих мужчин выдаст замуж свою принцессу, и, возможно, данный человек сидел в этой самой комнате.

Именно ее рост давал мужчинам смелость думать, что это нормально - так смотреть на молодую девушку. Доминик не знал, сколько девушке лет, но она должна была быть примерно возраста Ангела и Маттиаса и ростом почти не уступала им.

Странно, но Доминик тоже что-то чувствовал к девушке, но не то, что остальные мужчины.

То, что он чувствовал, глядя на нее, было сродни мысли о том, что его отец обидел Кэт. Сначала он не мог объяснить это чувство, пока не подумал о том, как он счастлив, что Люцифер не назвал его сестру своей, и она никогда не подвергнется такому. Он понял, что его чувства к девушке носили защитный характер.

— Данте, - поприветствовал его кивком Люцифер. — Я и мой сын сожалеем о твоей потере.

Доминик лишь коротко кивнул скорбящему боссу, после чего его взгляд переместился на девушку. Если издалека она была недостаточно красива, то чем ближе он подходил, тем прекраснее она становилась; ее волосы, выглядевшие так, словно были выточены из золота, дополняли изумрудные глаза, которые могли бы дать фору настоящему камню.

— Спасибо, — Данте явно пришлось выдавить из себя эти слова, но ему удалось как-то притвориться, прежде чем он вежливо представил свою дочь, — это моя дочь, Мария.

Это имя подходило не только ангелу, но и итальянской принцессе.

“Теперь ты хочешь держать ее подальше от жутких стариков?” — подумал Доминик, увидев, как Данте внезапно вцепился в плечи дочери. Дом не винил его в желании держать Люцифера подальше от нее, но его отец скорее выпьет кислоту, чем захочет женщину или девушку, носящую фамилию Карузо.

— Приятно познакомиться, Мария, — Люцифер продолжал играть в шараду.

Дом должен был отдать ей должное. Большинство детей, да и взрослых, плакали при виде отца, но ей удалось посмотреть дьяволу прямо в глаза.

— Это мой сын, Доминик, — продолжал он, представляя ребенка одного босса другому.

Когда ее изумрудные глаза остановились на нем, он застыл на месте. Они словно имели собственный источник света за спиной, напоминая ему витражи вокруг них, когда солнце светило сквозь зеленую краску.

— Привет.

— Привет, — ее голос прозвучал так же ангельски, как и ее черты.

Желая подойти к остальным, ожидающим их приветствия, Данте повел их за собой.

–Что ж, спасибо, что пришел выразить свое почтение, Лучано.

Данте не называл Люцифера по имени не потому, что они находились в церкви. Ни босс Карузо, ни его люди не звали его по имени, клича дьявола только по фамилии. Никто не знал, почему они отказывались называть его по имени, но это точно не было сделано из уважения. Тем не менее, это был день Люцифера, и ничто не могло испортить ему настроение, когда медленная, зловещая улыбка коснулась его губ.

— Всегда пожалуйста.

Ореховые глаза Доминика еще немного задержались на ее драгоценных камнях. В ней было что-то странное и странно знакомое, но прежде чем он успел это понять, отец подтолкнул его к алтарю.

Идя по длинному проходу, мимо занятых скамей, каждый шаг в сторону от принцессы Карузо давался труднее предыдущего; ему казалось, что он пробирается по грязи. Он не знал, почему он так себя чувствовал. Может быть, он хотел вернуться и как-то избавить ее от необходимости приветствовать вошедших мужчин? Что бы это ни было, каждый инстинкт в его теле пытался заманить его обратно к ней. И только когда они дошли до конца прохода, инстинкт ослаб.

По католической традиции дети на похороны надевали белое, чтобы зло не тронуло их, но когда он увидел белый гроб, в котором лежала покойная жена босса, Мелисса Карузо, у него появилась другая причина. Марии не место в черном, как и ее матери, которая мирно спала в светло-розовом платье.

Даже в смерти Мелисса была прекрасна, но это не шло ни в какое сравнение с ее большим портретом, установленным сбоку. Доминик не мог не думать о том, как жаль избавлять мир от такой красоты, когда существует уродство.

Он коснулся своего лба, завершив крестное знамение над грудью, ожидая, пока самодовольный Люцифер почтительно сделает то же самое. Конечно же, дьявол отказался от благословения. Доминику пришлось отвести взгляд от больного отца, который радовался этому печальному дню.

Увидев восемнадцатилетнего сына покойного, сидящего на первой скамье в одиночестве, Доминик подошел и молча сел рядом с ним. Он встречался с ним всего два раза, так же, как и с его отцом, Данте, на собраниях, проводимых раз в год. Доминик не мог вспомнить, когда этот парень появился в качестве сотворенного, но потом мелькнуло воспоминание, что сделал парень, чтобы стать самым молодым сотворенным в двух семьях. Как и все остальные, даже Доминик должен был дождаться совершеннолетия, но то, что сделал старший сын Карузо, классифицировало его как взрослого. Даже американская судебная система судила бы его как взрослого: заперла бы и выбросила ключ.

Единственное, что было бы хорошо в отце-психопате, так это то, что Доминик знал, как справиться со своим будущим врагом, когда придет время. Люцифер был его величайшим оружием, а Карузо еще даже не знали об этом.

Оба будущих босса мафии Канзас-Сити сидели рядом в тишине, и, как и их отцам, сыновьям суждено было пройти один и тот же враждебный путь.

Странно было знать своего врага еще до того, как он им стал. Как будто смотришь в хрустальный шар и видишь свое будущее. По идее, он должен был чувствовать себя счастливым, ведь немногие люди могут сказать такое, но это казалось зловещим, когда вся твоя жизнь решена еще до твоего рождения.

В сыне Данте не было высокомерия, как в его отце, а скорее облако тьмы. Сегодня, однако, оно исчезло. Он подумал, что это могло быть связано с тем, что его заставили надеть костюм, который он не хотел надевать, как и он сам, но Доминик был уверен, что они не хотели его надевать по разным причинам. Мало того, что костюм Доминика был слишком велик, так он еще и спросил Люцифера, уместно ли надевать коричневое на похороны, даже если оно темное.

Дом убил бы за то, чтобы надеть костюм, который был на его противнике. Он был идеально подогнан под него, но именно тот факт, что он был полностью черным, вызвал у него зависть. В отличие от Лучано, Карузо всегда одевались в дорогие итальянские костюмы разных цветов - черные, серые и белые. Лучано носили одежду, которая выглядела поношенной, их ткани были менее роскошными. Они почти никогда не носили полные костюмы, как другие члены семьи. У них либо не было галстука, либо костюма, либо брюк для завершения ансамбля.

Молодой Карузо, сидевший рядом с ним, в этом отношении был похож на Лучано - он ненавидел носить костюмы. Единственное, в чем Доминик видел его, это темные джинсы и черные футболки, даже на их официальных встречах. Но не из-за костюма темное облако испарилось. Воздух вокруг него сменился... печалью?

Доминик нахмурил брови, думая о том, что он не может испытывать чувства даже к своей матери. Он всегда считал себя подобным Люциферу - неспособным полюбить другого. Доминик сочувствовал умершей матери и тем, кого она оставила, но он не чувствовал ни малейшей заботы о восемнадцатилетней девушке... до сих пор.

Оглянувшись на прекрасную женщину в гробу, он впервые заговорил с будущим боссом Карузо мягко и негромко.

– Мне жаль твою мать, Лука.

Сначала Лука выглядел потрясенным, когда повернул к нему голову, явно не слыша, чтобы кто-то говорил ему эти слова. Затем взгляд исчез, когда его сине-зеленые глаза впились в него, заставляя Дома заглянуть в их призрачную глубину. — Не делай вид, что тебе жаль, Доминик.

— Она была похожа на тебя? - просто спросил он.

Брови Лукки сошлись в замешательстве. — Нет. — Он оглянулся на свою умершую мать, и холодность в его голосе ушла, когда он сказал: "Она была всем, чем я не являюсь".

— Тогда, - Доминик встал, чтобы сесть рядом с отцом, - мне действительно жаль.

— Доминик, - позвал Лука, когда Дом начал уходить.

Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на врага. Доминик почти не поверил, когда слова "спасибо" прозвучали на губах Луки.

В этот момент Доминик понял две вещи: трон Лучано будет его, и город тоже будет его. Будущий босс Карузо только что совершил критическую ошибку.

Лука доказал, что он все-таки человек.

Кивнув ему напоследок, он пошел занять свое место рядом с отцом, так как церемония вот-вот должна была начаться.

— Лучано, — Данте спустился к алтарю, на этот раз его голос звучал немного менее печально, — есть кое-кто, с кем я хотел бы тебя познакомить.

Отец и сын встали и повернулись, чтобы посмотреть на босса Карузо, который подошел к ним сзади.

— Мой новый солдат, - молодой человек в чистом черно-белом костюме вышел из-за спины Данте, когда тот представил его, - Сальваторе Ластра.

Как только Доминик увидел его, ему показалось, что они уже встречались раньше, и он быстро попытался выкинуть его из памяти, думая, что должен был видеть его в школе, так как тот выглядел молодо. Если его сделали, значит, ему было не меньше восемнадцати. Доминик сомневался, что тот мог быть хотя бы на день старше.

Когда отец не представился, Дом оглянулся и увидел, что ухмылка, которая была у дьявола весь день, стерлась с лица.

— Доминик, — он протянул руку, представляясь, когда его отец остался ошеломленным, — приятно познакомиться, Сальваторе.

Новобранец Карузо взял его руку в крепкий захват:– Можешь звать меня Сэл.

В ту секунду, когда грубая рука взяла его руку, Доминик мгновенно распознал неладное. Из всех рук, которые он пожимал людям Карузо, ни одна не была такой жесткой, как его. Это были руки человека, выросшего в Блу-Парке.

— Я тебя знаю, не так ли? — сказал Дом, заставив всех троих неловко переглянуться между собой, прежде чем продолжить. — Ты из нашей части города.

Тихий вздох облегчения, которого Доминик не понял, пронесся над мужчинами. Очевидно, он был чем-то обделен, и он не знал, чем. Когда Доминик еще раз взглянул в глаза молодого человека, его осенило воспоминание. Пока он возился с вишневой конфеткой в кармане брюк - привычка, от которой он так и не отвык, - он понял, где видел его раньше. Уличный мальчишка хорошо изменился. Прошло уже несколько лет с тех пор, как Дом в последний раз видел его бродящим по улицам несколько лет назад, но его лицо, хотя и чисто выбритое, все еще выглядело молодым. Мир, конечно, тесен. Он и подумать не мог, что беспризорник, мимо которого он время от времени проходил по дороге в школу, в итоге станет работать на мафию.

— Да, — Сэл поправил свой костюм, выглядя так, словно сам не считал, что ему в нем место, — мистер Карузо забрал меня с улиц Блу-Парка после смерти моей матери.

— Как мило, - наконец произнес Люцифер сквозь стиснутые зубы, — это и есть тот самый Великий Сальваторе, о котором вы говорили?

Доминику пришлось сделать гребаный двойной дубль. Не может быть, блядь.

На их встречах Данте упоминал Великого Сальваторе как своего соратника. Они говорили о нем, как о городской легенде, которая была на пути к тому, чтобы стать величайшим хакером в истории. Люцифер даже воспользовался его услугами, когда им нужно было убрать полицейского из городской ведомости на свою. Доминик полагал, что это пожилой человек, а не какой-то бездомный ребенок.

Данте обнял Сэла за плечи, как гордый отец – Да, это он.

Челюсть Люцифера слегка сжалась, прежде чем он протянул бледную, длиннопалую руку. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Сальваторе.

Голубые глаза Сэла смотрели не так доброжелательно, как на Доминика, когда он брал руку дьявола.

– Взаимно.

И тут... Доминик наконец-то понял маленький секрет, в который его не посвятили, заметив, что глаза Сэла были не просто голубыми, они были иссиня-черными.

В конце концов, мир, блядь, действительно тесен.

Вернувшись на свои места, они смотрели, как Данте уходит и занимает место на первой скамье со своими детьми. Сэл сидел с ними, создавая впечатление, что он тоже один из его сыновей.

Доминик решил пока ничего не говорить, подождать до похорон, чтобы обсудить, насколько еще больше испортилась семья Лучано. Единственное, что порадовало его в этом открытии, так это то, что жутко бодрое настроение его отца испортилось. Однако оно быстро вернулось, когда священник начал. Чем дольше длилась месса, тем шире становилась его улыбка, а все остальные плакали.

В море печальных лиц единственным ликом, которое не отражало печали, кроме лика его отца, было лицо ангела, сидящего на передней скамье рядом с Лукой.

Он не мог не наблюдать за Марией на разных этапах похорон, гадая, в какой момент она заплачет. Он думал, когда хор будет петь евангельскую песню, она хотя бы будет выглядеть грустной, или когда грузчики будут выносить тело ее матери; но даже когда ее мертвую мать опускали в землю, она не проронила ни слезинки.

Доминик не мог не рассмеяться над тем, что считал ее ангелом.

Мария была принцессой мафии и таким же гребаным монстром, как и все остальные.

Одиннадцатая глава

Земля снова становится целой

Казалось, что это грех - бросать грязь на такой красивый, белый гроб. Каждая лопата издавала сильный стук от удара, который становился все мягче, когда грязь начинала заполнять яму глубиной в шесть футов.

Когда Доминик покинул кладбище, Мария вышла в противоположном направлении, и, когда земля снова стала целой, Доминик повернулся, чтобы бросить последний взгляд на принцессу.

Таким образом, из конца было создано новое начало.

Двенадцатая глава

Самая большая шлюха Блу-Парка

Поездка обратно в Блу-Парк определенно была неловкой, когда они садились в старый черный Cadillac Люцифера. Это была еще одна вещь, которая отделяла их от Карузо - видеть все новые модели Кадиллаков вокруг них.

Когда Люцифер повернул ключ в замке зажигания и машина с ревом завелась, его улыбка исчезла, потому что праздник закончился.

— Ну..., - начал разговор Доминик.

— Ну, что? — огрызнулся Люцифер, выезжая на дорогу и вклиниваясь в поток машин.

— Когда ты собирался сказать мне, что у меня есть еще один брат?

— Если бы я захотел, чтобы ты, блять, знал, то сообщил бы.

По его голосу Доминик понял, что, если бы он не был за рулем, он бы дал ему пощечину. Однако правда была очевидна: Люцифер явно был ошеломлен не меньше его, но не тем, что у него есть еще один сын, а тем, что его главный враг взял его к себе.

— Почему ты не хотел его? — спросил Доминик, глядя на свои руки, которые начали дрожать. Он не думал, что когда-нибудь по-настоящему поймет своего больного отца и то, почему он делал те или иные вещи. — Тебе нужен был гребаный солдат, но ты позволил ему гнить на улице?

— Его мать была шлюхой! — прорычал Люцифер в ответ. — Он мог принадлежать любому мужчине!

— Остановись, - сказал Доминик, чувствуя, как поднимается желчь. — Тормози, мать твою! - снова заорал он, когда его отец не остановился, и потянулся, чтобы резко повернуть руль. Они свернули на обочину.

— Что за...

Люцифер ударил по тормозам и захлопнул машину, когда Доминик выскочил из машины.

Когда Дом наклонился, из его рта хлынула рвота, и он с трудом выбрался из машины.

Весь день ему приходилось лицезреть радостное выражение лица отца по поводу того, что жену босса Карузо упокоили после трагического убийства. А теперь это дерьмо? Он мысленно перебирал в памяти все те гребаные случаи, когда проходил мимо Сэла, живущего на улице, хотел дать ему мелочь или пару долларов, которые были у него в кармане, но так и не дал. Потому что он использовал эти деньги, чтобы купить Кэт что-нибудь от скуки, застряв в подвале, или чтобы купить Ангелу и Маттиасу пачку пончиков утром на заправке, если у них закончились хлопья. Не зная, что каждый раз, когда он это делал, отказывал своему собственному чертову брату.

— Тебя тошнит? —лицо и голос Люцифера пропитались разочарованием, когда он, обойдя машину, увидел, что Дома вырвало. — Когда это я вырастил такую киску?

— Я съел остатки дерьмовой стряпни ДиДи сегодня утром, и от этого у меня, наверное, пищевое отравление, - быстро соврал Доминик, благодарный за то, что отец ему поверил.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, он встал прямо, лицом к отцу. — Ты знал, что он твой сын, признай это.

— Я знал, - наконец признал Люцифер без угрызений совести. — Но только когда он родился, и я увидел его глаза, то понял это.

— Тогда почему ты не привел его домой? — спросил Доминик, сбитый с толку. Создать армию, чтобы вернуть город, было целью всей жизни его отца.

Люцифер молчал, явно размышляя, пока не выпалил. — Его мать была самой большой шлюхой Блу-Парка! Я не хотел, чтобы кто-то знал, что я спал с ней.

Мать Сэла не была шлюхой; шлюхами были отвратительные мужчины, которые подкатывали к ней на углу улицы и платили за то, чтобы переспать с ней.

Сделав шаг в направлении отца, Дом сердито указал на него пальцем: "Значит, ты позволил своему сыну годами гнить на улице, вместо того чтобы сообщить всему миру, что тебе приходится платить за секс?"

На этот раз кулак, который метнулся к его лицу, Доминик не успел поймать. В прямом и переносном смысле, он должен был принять удар на подбородок, иначе наказание было бы еще хуже.

Доминик выплюнул кровь, наполнившую его рот, в траву, все еще ожидая, что Люцифер ответит на его вопрос.

— Да, - наконец холодно ответил его отец.

Сначала Дом молчал, безучастно глядя на отца, пока не откинул голову назад в смехе.

— Какого хрена ты смеешься? — шипел Люцифер. — Что я трахал проститутку?..

— Нет, — грудь Доминика все еще бурлила от смеха, но он становился все более зловещим, пока совсем не прекратился. Глядя в черные глаза отца, Дом подарил ему ту же жуткую улыбку, которую видел весь день. — Мне кажется забавным, что тот сын, к которому ты не имел никакого отношения... в итоге стал твоим величайшим творением, и ты привел его прямо в объятия своего врага.

Кулак, встретивший его лицо, погрузил Доминика в глубокий сон...

***

Пробежав квартал, он, наконец, добрался до пункта назначения, наклонившись, чтобы перевести дух.

Дом смотрел, как Люцифер выходит из машины.

Тяжело дыша, он не понимал, почему отец не мог просто заехать за ним. — Что за спешка, что тебе нужно было так быстро встретиться здесь? Я был...

— Мне плевать, что ты делал. Ты делаешь то, что я хочу, когда я хочу, - шипел его отец.

Дом сдержал то, что действительно хотел сказать. Терпеть Люцифера становилось все труднее и труднее.

Опустив глаза на свои потертые ботинки, Дом спрятал жгучие мысли о том, что ему хочется забрать своих братьев и Кэт и исчезнуть. Свобода от Люцифера и тирании, которую он им навязывал, манила его начать собирать достаточно мужества, чтобы взять свою жизнь и жизнь своих братьев и сестры в собственные руки. Он разрабатывал план побега, если до этого дойдет. После похорон Дом медленно приходил к осознанию того, что у него, возможно, нет иного выхода, кроме как бежать от собственной судьбы.

Раз в неделю Доминик забирал сумку с деньгами у Энтони и оценивал куш, котоый Люцифер заставлял его перевозить. Суммы увеличивались в соответствии с доверием Люцифера. Доминику нужен был один такой куш, чтобы помочь братьям и сестре исчезнуть в месте, где Люцифер не смог бы воспользоваться своими родительскими правами, чтобы вернуть детей под свой контроль, если их найдут.

Люцифер начал идти к старому дому, ожидая, что Дом последует за ним. Он так и сделал. Неухоженный двор был лишь одним из многих в этом квартале. Железные решетки на окнах свидетельствовали о том, что никто не чувствовал себя в безопасности, поскольку пустые темные тротуары сворачивали в тупик. На подъездной дорожке стояло несколько машин. Дом узнал старый лаймово-зеленый "Бьюик" Энтони, стоявший впереди.

Люцифер не стал стучать, а вошел внутрь, как будто дом принадлежал ему. Войдя следом за ним, Дом едва не упал от сильного запаха духов и благовоний, от которого слезились глаза.

Рассматривая толпу обитателей комнаты, он заметил Энтони, откинувшегося на спинку потертого дивана с женщиной, у которой верх был больше снят, чем надет.

Энтони был единственным мужчиной в помещении до их прихода, так как переполненная комната была заполнена лишь женщинами разного возраста, размера и цвета лица, которые смотрели на него с вялым выражением, от которого у Доминика поползли мурашки по коже.

— Тебе понадобилось достаточно времени, чтобы доставить его сюда. Мне нужно было занять Лейси. Ей стало скучно, - бесстрастно проговорил его принудитель, бросив взгляд на Люцифера, когда тот поднялся с дивана.

Возмущенный, Дом не смог скрыть своего отвращения, когда стало заметно, что Энтони возбужден.

Дом повернулся к отцу: "Что..."

Фраза еще не успела слететь с его губ, как Доминик обнаружил, что кулак Люцифера замахнулся и ударил его в переносицу. От сильного удара он тут же упал на колени.

Дезориентированный, он поднес руку к носу, чувствуя прилив крови.

Женщины разбежались в разные стороны комнаты, уходя из-под удара без шума. Судя по их молчанию, это был не первый раз, когда они подвергались внезапному физическому насилию. Инстинктивно они делали себя незаметными, чтобы обезопаситься единственным возможным способом.

Над ним проплыло лицо Люцифера, наполненное презрением, когда тот выбросил ногу, ударив Дома по ребрам. — Ты думаешь, что ты более мужчина, чем я? — прорычал Люцифер, снова ударив его ногой.

Дом пытался увернуться от спровоцированной атаки, не имея возможности сопротивляться, так как это могло стоить жизни Кэт.

— Ты думаешь, что сможешь убежать от меня... или, что еще хуже, настроить моих людей против меня? Ты рвешь свои кишки, потому что тебе жалко уличного мальчишку, который вышибет тебе мозги по приказу Карузо. Бу-бу-бу! Ты слишком слаб, чтобы справиться со мной!

Злобные удары, один за другим, заставляли Доминика задыхаться, а Энтони наблюдал за происходящим, не делая никаких попыток вмешаться.

— Думаешь, у тебя хватит смелости повалить меня? Докажи это!

Дом почувствовал, как его рывком поднимает на ноги рука Люцифера. Брошенный вперед, Доминик ударился о стену, отчего весь дом загрохотал, прежде чем его схватили и насильно привели в спальню. Бросившись на кровать и пытаясь собраться с мыслями, он увидел, что Энтони и женщина последовали за ними в комнату.

— Покажи мне! — крикнул ему Люцифер.

— Я не...

Люцифер нагнулся, положив руку на его горло, чтобы задушить остатки воздуха. — Трахни эту суку... Покажи мне, что ты достаточно мужественен, чтобы взять то, что принадлежит мне.

Люцифер ожидает, что я трахну женщину у него на глазах?

Отвращение к своему безумному отцу вновь наполнило Доминика.

Когда Энтони растянулся на стуле и стал наблюдать за происходящим, в его наполненном болью мозгу наконец-то прояснилось, почему Люцифер был в такой ярости. Энтони предал его, и Люцифер хотел, чтобы он знал об этом.

— Я не собираюсь трахать ее, - задыхался Дом, когда женщина обошла кровать и села рядом с ним. Он не нашел ничего привлекательного в этой женщине, которая, как Дом мог видеть, была напугана.

— Она недостаточно хороша для меня, но она подходящая шлюха для тебя. Твой маленький член никогда не выходил за дверь сарая. Пора бы ему выйти поиграть.

Безумный смех наполнил маленькую комнату, и Дому захотелось блевать от того, что Люцифер приказывал ему делать.

Почувствовав, как ее дрожащая рука направилась к его брюкам и расстегнула молнию на бедрах, он попытался отпрянуть от ее прикосновения. Однако Люцифер крепко сжал руку на его шее, отчего в глазах Дома появились яркие пятна, поскольку кислород был перекрыт.

— Ты трахнешь ее, или я убью тебя, - приказал Люцифер со стиснутыми челюстями. — Ты докажешь мне, что будешь делать то, что я хочу, когда я хочу и как я хочу, или ты будешь смотреть, что я сделаю с твоими драгоценными братьями и сестрой у ворот ада. Я сделаю из мальчиков солдат, которых я заслуживаю, и, — его губы искривились в пугающей усмешке, - я уже пообещал выдать девочку замуж за Энтони, когда она станет совершеннолетней. Без тебя не буду ждать. Я отдам ее сейчас.

Дом сдался. У них никогда не было шансов избежать психотического будущего Люцифера. Единственным способом победить Люцифера в его собственной игре было отбросить свои чувства и стать тем, кого Дом ненавидел больше всего - его отцом.

Доминик заставил себя прекратить борьбу с Люцифером.

Почувствовав его капитуляцию, Люцифер ослабил хватку.

— Если ты хочешь, чтобы я ее трахнул, отвали от меня, - прохрипел Дом с шипением. Он не знал, как он должен был трахать кого-либо с тем беспорядком, который Люцифер сделал из его тела, а также совершенно не возбужденной женщиной, ожидающей выполнения требований Люцифера.

Отец встал с кровати и подошел к двери, блокируя любой выход. Это было бесполезное занятие. Люцифер победил. Он победил в тот момент, когда угрожал Дому Катариной. Он ни за что не позволил бы Энтони и пальцем ее тронуть, а тем более провести остаток жизни в браке с предавшим его ублюдком.

— Займись делом, - приказал Люцифер.

Дом использовал угол одеяла, чтобы остановить поток крови из носа, и увидел страх, смешанный с сочувствием, исходящий от женщины.

Она не хотела оказаться в этой ситуации намного больше, чем он. Оба знали, что они были пешками в игре Люцифера, и сдаться было единственным ключом к выживанию.

Когда она расстегнула молнию на его брюках, Дом не попытался остановить ее, позволив ей снять сначала брюки, а затем нижнее белье.

— По крайней мере, хоть что-то ты сделал после меня, — сарказм Люцифера, когда его глаза перешли на вялый член, заставил Доминика захотеть накрыться одеялом, но он этого не сделал. Дом использовал свое унижение, чтобы разжечь ненависть, которую он чувствовал в каждой поре своего существа к человеку, которого он называл отцом.

Женщина начала поглаживать его член, и единственное, чего хотелось Доминику, это сдержать свой обед.

— Если тебя стошнит, я перережу ей глотку и приведу другую шлюху, чтобы она выполнила эту гребаную работу.

Угроза Люцифера заставила его сглотнуть желчь и кровь, душившие его.

Закрыв глаза, чтобы не видеть взглядов Люцифера и Энтони, Доминик с помощью воображения перенесся в спальню, которая, вероятно, сотни раз использовалась для воплощения фантазий клиентов борделя, которым, должно быть, владел Люцифер.

— Ты просто собираешься лежать здесь и позволить ей делать всю работу?

Дом проигнорировал этот выпад, переключив свои мысли на другой канал, где не существовало ни Люцифера, ни Энтони, ни женщины, сосущей его член.

Почувствовав, как на его член надели презерватив, он почти вернулся в реальность, но ему удалось остаться в своих мыслях, говоря себе, что он достаточно силен, чтобы пройти через это наказание, которое Люцифер был намерен назначить.

Заставив свои ноющие ребра работать, Дом сдвинулся достаточно, чтобы неуклюже перетащить свое тело через женщину. По неопытности ему понадобилось две попытки, чтобы найти цель и погрузить в нее свой член.

Потеря девственности на глазах у отца и Энтони закалила его душу, и он заглушил возбужденные стоны женщины. Она заслуживала гребаной премии Академии. Дом не был настолько наивным, чтобы не знать, что ее киска была сухой.

Оба они оказались в аду, который сами же и создали. Доминик винил себя за то, что когда-либо доверял Энтони и ослабил бдительность настолько, что Люцифер увидел его отвращение к бессердечному обращению Сэла с ним. Черт, его брат был счастливчиком.

С трудом поднявшись в сидячее положение, Дом сел на край кровати, чтобы достать свои брюки, избавившись от использованного презерватива.

— Ты не закончил, — черные, маньячные глаза Люцифера смотрели на него, прежде чем дьявол крикнул: – Эми, тащи сюда свою задницу!

Дом мог только потрясенно сидеть, когда в комнату вошла другая женщина и подошла к кровати, снимая с себя верхнюю одежду.

— На этот раз заставь меня поверить в то, что тебе понравилось получать удовольствие от киски.

Доминик открыл рот, чтобы сказать Люциферу о том, что лучше бы он убил его, так как это было бы легче, чем жить в этом аду, но черные глаза остановили его, и он подумал, что это драгоценные глаза его сестры.

Поверженный, он отдал то достоинство, которое у него осталось, и протянул руку.

– Дайте мне еще один презерватив.

***

Три часа и четыре женщины спустя Люцифер, наконец, подошел к измученному на кровати Доминику.

Его холодное лицо смотрело на сына. Он протянул руку и взял потный подбородок Дома в смертельную хватку. — Теперь ты можешь называть себя мужчиной. — Отпустив его, он потянулся в карман, чтобы вытащить серебряный зажим для денег и начать отсчитывать купюры. — Знаешь, я беспокоился за тебя, когда Ангел и Маттиас начали тайком трахать каждую девушку в Блу-Парке, но теперь я вижу, что просто не давал тебе покоя. — Люцифер высыпал деньги на кровать со зловещим смехом. — Тебе показалось забавным, что я трахнул проститутку. Что ж, поздравляю, сынок, ты не лучше своего старика.

Удовлетворившись тем, что достаточно унизил сына, Люцифер ушел.

Ненависть Доминика к отцу просачивалась из каждой его поры, когда он смотрел, как зрители данного шоу со смехом начинают уходить. Доминик получил урок, пытаясь перехитрить Люцифера. Он не был готов взять его в оборот... пока.

Когда оба мужчины надевали верхнюю одежду, Дом с завистью смотрел на пальто Энтони, вспоминая, как тот использовал его, чтобы заманить в доверие. Оба мужчины вызывали страх при одном только виде в этих пальто: Люцифер - в своем модном шерстяном, Энтони - в кожаном.

Воняя сексом, дешевыми духами и вишневым ладаном, Доминик попытался втянуть свое измученное, изможденное тело в одежду. Его глаза блестели в темной комнате, он старался не проронить ни одной слезинки.

Доминик не знал, что ранит сильнее: то, что у него отняли последнюю частичку невинности... или то, что его предал единственный друг.

Тринадцатая глава

День, когда Доминик сломался

Бррринг.

На звонок домашнего телефона ответил Люцифер.

Доминик никогда не обращал внимания на отца, когда тот разговаривал по телефону, но он почувствовал, как изменился воздух в доме. Это заставило его внимательно прислушаться.

Взглянув на Люцифера, он увидел, что его черные глаза стали еще чернее, если это вообще возможно, поскольку тот молчал, слушая собеседника.

— Я посмотрю, что можно сделать, - ответил Люцифер так же сурово, как и смотрел на своего сына, а затем хлопнул трубкой по стене.

Адреналин хлынул по венам Доминика, инстинктивно понимая, что все, что произойдет сегодня вечером, закончится очень плохо. Выражение лица Люцифера говорило ему об одном и только об одном.

Он хотел крови.

Отважившись, Доминик спросил то, что хотел бы не спрашивать. — Кто это был?

— Из школы.

— Маттиас, что ты сейчас сделал? - огрызнулся он через громкую видеоигру-стрелялку, в которую они с братьями играли на диване.

— Ничего! — бесстрастно крикнул Маттиас через плечо.

Только когда Ангел приостановил игру, он заметил изменение в воздухе, которое его близнец уже уловил.

Даже маленький Кассиус, который пристально смотрел в телевизор, пока они убивали нацистских зомби, тоже повернул голову.

— Не он, — когда худой, бледный палец Люцифера указал на пол, страх, исходящий от мальчиков, стал ощутимым еще до того, как отец произнес следующее слово, — она!

Черт. Доминик тихо дышал, уже собрав волю в кулак.

Ангел быстро встал, за ним последовал трясущийся Маттиас. Маленький Кассиус, однако, оглянулся на поставленный на паузу телевизор.

Доминик сделал шаг вперед, видя, что дверь подвала находится в зоне досягаемости Люцифера. — Что сказали в школе?

— Они хотят, чтобы я пришел туда поговорить о ее оценках. Она чертовски глупа, не так ли? — Жестокие слова Люцифера хлестнули его.

Челюсть Дома сжалась, ему захотелось взять нож с кухонной стойки и перерезать горло отцу за то, как он говорит о Кэт, хотя ни черта о ней не знает. Он закопал бы его на глубину шести футов к утру, если бы не боялся, что система заберет его несовершеннолетних братьев и сестер. Если бы Люцифер умер, а Доминик еще не стал бы главой семьи, страх, который его отец нагнал на город, исчез бы. Страх, который внушал Люцифер, превратился бы в ненависть, и семья пошла бы ко дну, в этом не было никаких сомнений. Они бросят его задницу за решетку. Теперь он был человеком, и это было последствием того, что он им стал... если его поймают.

— Я не должен был позволять тебе растить этого ребенка и избавился бы от нее сам! - прорычал он. — Лучано никогда не были глупыми! Мы самые умные люди в этом городе, а ты позволил ей запятнать это имя!

— Ну, если бы ты ее воспитывал, то знал бы, что она не глупая, - холодно сказал ему Доминик.

— Очевидно, она не настолько охуенно умна, если мне позвонили, не так ли?

Доминик открыл было рот, чтобы сказать ему, что его десятилетняя дочь, которая ему на хрен не нужна, умнее, чем он когда-либо будет, но закрыл рот. Он и его братья держали эту часть о Кэт в секрете. Он не только не заслуживал знать, что его дочь - гений, но также Доминик боялся, что Люцифер будет чувствовать себя ниже ее интеллекта, что заставит его ненавидеть ее еще больше.

— Я так и думал, - сплюнул Люцифер и повернулся к двери в подвал.

Я не позволю тебе снова заполучить ее. Доминик поклялся дьяволом и самим Богом.

— Нет, - приказал Дом, сохраняя тон, который его отец иногда уважал.

Когда Люцифер сделал паузу, он продолжил, взяв с него обещание. — Я пойду в школу и разберусь с этим. Тебе больше не позвонят.

Люцифер несколько мгновений смотрел на дверь подвала, напряжение в комнате было на пределе.

— Хорошо. — Он развернулся и направился к входной двери. — Я вернусь утром.

Что за... Это все?

Как только дверь закрылась, все братья облегченно вздохнули.

— Теперь я позволю Кэт подняться поиграть, — маленький Кассиус встал и подошел к двери в подвал.

— Нет, еще нет, - сказал ему Дом через плечо, наблюдая, как отец идет к своей машине, зная, что Люцифер никогда не отступает. Что-то было не так.

Дверь в подвал со скрипом открылась, а затем Кас крикнул: – Кэт! Поднимайся и играй.

— Нет, это не с...

Доминик направился к двери в подвал, чтобы поторопиться и остановить ее, но увидев ее счастливое, маленькое личико, когда она уже возбужденно начала подниматься по ступенькам, он не мог сказать ей "нет" сейчас. Зная, что она ненавидит подвал, он пошел против своих инстинктов и позволил ей подняться, прежде чем их отец успел уехать.

Наблюдая за тем, как Кэт практически проскакала к дивану, где сидели ее братья-близнецы, ее зад ни на секунду не коснулся дивана, когда зазвенела ручка входной двери.

Доминик в доли секунды подбежал к двери, не дав ей открыться. Он посмотрел на испуганную Кэт, которая вскочила с дивана.

— Беги, — приказал ей Дом. Каждое нервное окончание в его теле было пронизано холодным страхом, когда он с ужасом смотрел, как Кэт убегает.

— Какого черта! — шипел Люцифер с другой стороны двери.

Посмотрев на своих братьев-близнецов, которые добрались до двери рядом с ним, он спросил их серьезным шепотом: – Готовы?

Подготовленный Ангел кивнул, за ним последовал испуганный Маттиас.

— Открой эту чертову дверь! Я собираюсь убить...

Доминик распахнул дверь, как только услышал, что Кэт закрыла за собой дверь подвала. Он знал, что не сможет сдерживать дьявола вечно.

Первым на него набросился его брат, Ангел, и хотя пятнадцатилетний подросток был храбрым, у него не было ни единого шанса против отца. Затылок Ангела разбился о стену в ту же секунду, когда Люцифер отбросил его в нее.

Доминик, к счастью, достаточно быстро добрался до своего отца, прежде чем Маттиас, до смерти напуганный, попытался встретиться с Люцифером.

Когда Люцифер отбросил кулак назад, Доминик поймал его, показав ему прием, которому научился у своего собственного наставника.

Выражение лица Люцифера сменилось с шока на недоверие, а затем на холодное убийство. Ученик превзошел учителя, и что оставалось делать Люциферу? Драться грязно.

Когда они разрушили весь дом и оказались на кухне, Люцифер поднял кухонный стул, разбил его о голову сына и разломал на куски.

Маттиас начал действовать только после того, как увидел, что Доминик упал на пол. Однако он не был ему ровней. Несмотря на то, что Люцифер должен был устать после драки со старшим сыном, Маттиас быстро упал. Удар, нанесенный ему отцом, прозвучал так, будто он сломал ему нос.

При звуке открывающейся двери подвала Доминика охватил настоящий страх. Люцифер был слишком безумен и голоден, чтобы связываться с Кэт после телефонного звонка, а теперь еще и это.

Дом делал все возможное, чтобы держать их отца подальше от нее, но за эти годы Люцифер несколько раз проскальзывал мимо него и добирался до нее прежде, чем он мог защитить сестру. В прошлом у него было просто мучительное настроение, но в этот раз он был настроен на убийство.

Встряхнув головой, чтобы вернуться из своих мыслей, он боролся с болью, чтобы хоть как-то подняться на ноги.

Мир помутнел от крови, залившей глаза, поэтому он даже не заметил, как маленький Кассиус вышел через заднюю дверь в ночь.

Хромая к двери в подвал, Дом уже слышал, как ее маленькое тельце кувыркается по ступенькам. Он знал, что Кэт, вероятно, осталась по ту сторону двери, чтобы услышать их ссору. Доминик очень жалел, что она не послушала его, когда он сказал ей спрятаться под кроватью, если услышит что-то страшное сверху.

Когда Дом добрался до двери, то использовал дверную раму, чтобы удержать свое покалеченное тело. Он увидел сцену, как сестра ползет по бетонному полу, чтобы убежать от Люцифера. Его сердце разорвалось на две части.

— Нет! — Доминик попытался спуститься по ступенькам, но его покалеченное тело упало, ударившись о бетонный пол. Последние остатки адреналина пронеслись по нему, позволяя встать и схватить сзади рубашку своего отца, когда тот преследовал ползущую Кэт.

Люцифер повернулся и выплюнул слова: – На этот раз ты не сможешь защитить ее от меня.– Он ударил Дома по лицу тыльной стороной ладони.

Удар по уже изможденному телу заставил Доминика снова целовать бетон, однако он не отказался от защиты сестры и попытался встать в последний раз, пока Люцифер ногой не свалил его на землю. Однако на этом отец не остановился, продолжая бить сына снова и снова.

Доминик мог только лежать и смотреть, как Катарина заползает под кровать.

Он надеялся, что смерть придет, заберет его. Дом знал, что его сердце не сможет смотреть, что Люцифер сделает с его драгоценной сестрой, но он должен был знать лучше, когда его отец перестал пинать его, прежде чем тьма смогла забрать его.

Внутренне Доминик закричал во всю мощь своих легких о помощи, когда Люцифер повернулся, чтобы направиться к своей цели. Он хотел лишь закрыть глаза, зная, что с ним будет, если продолжит смотреть, но он заставил себя, не желая, чтобы его сестра прошла через то, что ей предстояло испытать в одиночку.

Больнее всего было то, что она смотрела не на Люцифера, который подходил все ближе; она смотрела в его глаза, умоляя о помощи, и он ничего не мог с этим поделать.

Когда в его уши ворвался крик Кэт и Люцифер вытащил ее из-под кровати, два разбитых кусочка его оставшегося сердца разлетелись вдребезги.

Люцифер жил по одной причине - разрушать души. Он помечал живых. Это была его подпись, которую он оставлял на душе и которую можно было увидеть только через глаза того, кого коснулся Люцифер. Вот почему со временем, когда он выпускал Доминика из шкафа, то пристально смотрел ему в глаза, ища ту метку, которая говорила ему, что он наконец-то сломал сына.

Доминик знал, что отца убивало то, что он еще не сломал его, но было довольно иронично, что причина, по которой он еще не сломал его, заключалась в том, что ад, через который он заставил его пройти, был именно тем, что сделало его устойчивым к этому... до сих пор.

Двадцать лет он жил на этой земле, никогда не позволяя отцу одержать над собой верх, в какие бы извращенные пытки и игры он с ним не играл. Однако сейчас он чувствовал, что его решимость ослабевает.

Он держался за свою душу так долго, как только мог, наблюдая, как Люцифер безжалостно избивает его собственную десятилетнюю дочь. Ее спасло только то, что ее тело защищалось от боли, когда она потеряла сознание.

Доминик даже не смотрел, как Люцифер прошел мимо него и бросил тело Кэт на землю, словно это был кусок мусора. Он смотрел только на нее.

Время, казалось, шло медленно. Он не знал, сколько пролежал на бетонном полу. Боль, которую Доминик чувствовал в своем теле, была несравнима с болью, которая находилась в его сердце.

Ему потребовалось все, что в нем было, чтобы подползти к ней, когда он наконец смог. С каждым дюймом, которым Дом приближался к ней, его душа все больше ускользала, пока, наконец, не добрался до ее бессознательного тела и не укачал ее в своих объятиях, как в первую ночь, когда встретил ее.

И тогда все было кончено.

В этот раз Люцифер наконец... победил.

***

Дом сидел в кресле в тату-салоне, спокойно перенося боль. То, что он чувствовал, когда крошечные чернильные иглы глубоко вонзались в его кожу, было ничто по сравнению с тем днем, когда Доминик сломался.

Люцифер мог выиграть битву, но Дом не собирался позволять ему выиграть войну. В тот день его отец совершил самую большую ошибку в своей жизни, заставив его смотреть, как он бьет его младшую сестру. Дьявол окончательно заклеймил его и сломал часть его души, но так же, как он сломал его запястье... оно зажило сильнее.

Глядя вниз, он наблюдал, как черные чернила врезаются в его кулаки, как слово из одиннадцати букв медленно формируется на его пальцах.

В тот день он пообещал себе две вещи...

Во-первых, Люцифер больше никогда не поднимет руку на Катарину. Он должен был рассказать дьяволу их маленький секрет, и когда она выздоровела, он привел ее наверх на кухню и впервые вывел из подвала. Люцифер сидел и считал свои деньги.

Математический вундеркинд показал Люциферу, насколько она на самом деле далеко не глупа, когда она пересчитала деньги на столе, не прикоснувшись ни к одной купюре.

— Она особенная... — Дьявол наклонился вперед, глядя прямо в глаза маленькой девочке, которую он никогда не хотел называть своей дочерью. — Как и он.

— Она именно такая, — подтвердил Доминик. — Не повторяй ту же ошибку, приведя ее прямо к нашим врагам.

Люцифер перевел свои мертвые, черные глаза обратно на сына из-за оскорбления: – Ты еще что-нибудь хочешь сказать?

— Она слишком ценна для нас, — Доминик положил руки на стол, прежде чем встать. Посмотрев на дьявола, он показал ему чудовище, которое он создал. – И ты больше не тронешь ее.

И второе, что он пообещал себе, это ...

Люцифер умрет только от рук, на которых теперь было начертано слово «преодоление».

***

Когда дверь открылась и щелкнул выключатель, вошедший мужчина вдруг застыл на месте.

Закрыв плечом дверь квартиры, он приставил пистолет к основанию черепа Энтони. "Не двигайся, мать твою", - предупредил Доминик, другой рукой поднимая пальто Энтони и доставая оружие, которое он всегда носил при себе. Разрядив его, он швырнул части через всю комнату.

Теперь, держа в руках только свой пистолет, Дом толкнул Энтони в сторону гостиной и осторожно пошел назад к столу в центре комнаты, держа ублюдка в поле своего зрения.

— Ты совершаешь ошибку. Твой старик не обрадуется, если ты уберешь его правую руку.

— У каждого свой день, - передразнил его Доминик, наслаждаясь вспышкой страха, появившейся в глазах его, так называемого, друга. — Скажи мне, это была идея Люцифера - заставить меня довериться тебе настолько, чтобы я рассказал свои самые глубокие, самые темные секреты, или ты просто предал меня по своей воле?

Энтони тяжело сглотнул, на его лбу выступили капельки пота. — А это имеет значение?

— Нет... думаю, нет, - бездушно признал Дом, положив пистолет на стол и медленно отступая назад. — Из уважения, я дам тебе шанс сохранить свой титул, — Доминик остановился с улыбкой, давая Энтони преимущество перед столом, на котором лежал пистолет.

— Разве ты не думаешь, что человек, который заслуживает быть силовиком Лучано, должен иметь возможность добраться до пистолета первым?

Глаза Энтони расширились в понимании того, что Доминик дает ему шанс спасти свою жизнь и наследие.

Дом позволил Энтони сделать первый шаг, но когда тот сорвался с места, Доминик первым дотянулся до пистолета, перехватил его в руку и нажал на курок еще до того, как бывший наемный убийца добрался до стола.

Не обращая внимания, он смотрел, как Энтони падает назад из-за пулевого отверстия, расположенного прямо между глаз. Затем Дом двинулся вокруг стола, холодным рывком снимая пальто с еще теплого тела, не обращая внимания на капли крови на огромном воротнике.

Доминик накинул уже свою толстую коричневую кожаную куртку на широкие плечи и направился к двери.

Выключив свет, Дом выскользнул наружу и медленно пошел вниз по ступенькам, на виду у всех, кто выглядывал из окна или спускался вниз, услышав выстрел. Никто не отважился бы настучать на него, особенно с такой мантией защиты, которую он носил.

Он только что расправился с силовиком Люцифера, став третьим по силе человеком в Блу-Парке.

Четырнадцатая глава

Блу-Парк определенно имеет свои преимущества

Доминик, 23 года

Тусуюсь с Люком сегодня вечером Доминик прочитал текстовое сообщение, полученное от своего десятилетнего брата Кассиуса, после чего положил телефон обратно в карман и занялся текущими делами. Вставив сопло в бензобак своей машины, Дом нажал на ручку, вместо того чтобы смотреть, как на счетчике мелькают копейки.

Визг шин заставил его обернуться: городской автобус с грохотом остановился, и из него вышел шестнадцатилетний парень, которого он узнал.

Когда мальчик шел через парковку, тот увидел его.

Сохраняя отстраненное выражение лица, Дом не ответил на заразительную ухмылку мальчика, когда он приблизился.

Пожалуйста, не сегодня...

— Привет, Дом!

— Как дела, Марко? — Он решил быть вежливым с парнем, хотя и не был особенно расположен к светской беседе.

Марко помрачнел. — Было бы лучше, если бы папе не нужно было, чтобы я пришел за холодильником, прежде чем направиться домой, но я не могу жаловаться.

Мальчик не знал, как ему повезло иметь такого отца, как Карлос. Дом отморозил бы себе яйца в Сибири, если бы ему дали выбор родителей.

— Я лучше пойду в дом, пока у него не закончилось холодное пиво в час пик.

Слегка кивнув мальчику, Дом снял сопло со своего баллона, последовал за долговязым подростком внутрь и оставил машину Люцифера незапертой. Никто не был настолько глуп в этом кишащем преступностью районе, чтобы трогать машину, на которой Люцифер разъезжал по своим владениям. Единственная причина, по которой Доминику разрешалось водить ее, заключалась в том, что его отец считал, мол, заправлять машину - ниже его достоинства. Однако скоро у Доминика будет своя собственная машина.

Он увидел в местной газете объявление о продаже кузова старого Mustang и купил его. Все свое свободное время и дополнительные деньги Дом потратил на то, чтобы починить автомобиль и привести в идеальное состояние, и теперь он был близок к этому. Тогда дни, когда Доминик ходил пешком по всему Блу-Парку или ловил попутку у своего отца, закончатся.

Зайдя на заправку, Дом выбрал конфеты, которые его братья и Кэт поделили между собой, и даже захватил дополнительный пакет для Кассиуса, чтобы тот отнес его другу, когда они будут гулять в парке на соседней улице. С набитыми руками он направился ко входу в магазин, чтобы встать в очередь на оплату, используя свои собственные деньги. Люцифер изучал каждую покупку на своей карте. Если он не одобрял покупку, то из его зарплаты вычитали двойную сумму.

Доминик смотрел на стоящего перед ним человека, замечая, что джинсы и черная рубашка на нем, может быть, и были простыми, но они были намного красивее, чем те поношенные, которые обычно носят здесь. Подняв глаза, он увидел, как мужчина слегка повернул голову в его сторону, и его осенило узнавание.

— Сегодня бездельничаешь, Лука? — спросил Дом, чувствуя себя глупо, когда Лука посмотрел вниз на количество конфет, зажатых в его руках, и поднял бровь.

— Проходил мимо, — Лука пожал плечами, начав продвигаться вперед по мере продвижения очереди к кассе и одаривая его холодным взглядом из-под футболки, которая, Дом готов поспорить, стоила не меньше пятидесяти долларов. Он мог бы купить упаковку из пяти таких же футболок в местном Walmart за восемь баксов.

Доминик машинально посмотрел в сторону стеклянной двери, когда услышал звяканье колокольчика - вошел еще один покупатель. У мужчины было дикое выражение лица, когда он ворвался вперед, не обращая внимания на очередь, протиснулся мимо него, затем мимо Луки и оттолкнул пожилую женщину.

— Отдай мне свои гребаные деньги!

Ну... Дерьмо.

Дом увидел вспышку металла, когда грабитель направил пистолет на Карлоса через прилавок. Владелец быстро начал открывать кассу, доставая из нее деньги.

Ни Доминик, ни Лука не сделали никакого движения, чтобы остановить ограбление, увидев снаружи еще одного человека, который не давал никому войти. Дом позволил бы им уйти, а потом выследил бы этих ублюдков, когда ему не пришлось бы беспокоиться о том, что лицо Карлоса будет прострелено грабителем, который выглядел обкуренным до невменяемости и уже пытался получить свою следующую порцию наркотика.

Опустив руки, Доминик держал конфеты ниже пояса и ждал, пока ограбление разыграется, видя, что Лука делает то же самое.

— Папа, я закончил. Ты...

Напуганный, грабитель повернулся при звуке голоса Марко, когда мальчик вышел из боковой комнаты, чтобы зайти за прилавок, не зная, что его отца грабят.

Дуло пистолета повернулось в сторону мальчика, но прежде чем грабитель успел нажать на курок, тот обнаружил, что ему в нос засунули козявку размером с 9 мм.

— Опусти пистолет, - холодно приказал Доминик грабителю, чувствуя жгучий укус пули, попавшей ему в руку. Не дрогнув, он нажал на курок, забрызгав мозгами и кровью прилавок и потолок.

Крепко сжав рукоятку пистолета, Дом одним движением повернулся к двери и сообщнику грабителя, который выпустил в него пулю.

Мужчина был не настолько высок, чтобы не понять, в кого он только что стрелял и кто еще стоял у прилавка. Чистый страх промелькнул на его лице, прежде чем он бросился бежать.

Лука выбрался через дверь первым, так как был ближе, но Дом следовал за ним по пятам, так как сообщник бежал как черт, пытаясь исчезнуть на улице. Ублюдок бежал, не понимая, что он покойник. Грабитель смог оторваться настолько, что почти достиг конца квартала. Если бы ему удалось забежать за угол, он смог бы исчезнуть из виду. Этот человек мог бы быть олимпийским бегуном; он двигался так чертовски быстро, что Дом мог различить только цвет его красной футболки.

Лука поднял пистолет, чтобы выстрелить, но Доминик не колебался ни секунды.

— Не надо, - сказал Дом, поднимая свой пистолет, — он мой.

Пуля, вылетевшая из его пистолета со скоростью света, прошла прежде, чем Лука успел увидеть свою убегающую цель. Этот человек мог бы обогнать самого быстрого из живущих людей, но он не смог бы победить пулю.

Он внезапно прекратил бег, упав на землю лицом вперед.

Лука медленно опустил пистолет и повернулся, пристально глядя на Доминика своими сине-зелеными глазами. – Ты выстрелил ему в голову.

— Да, я хотел, чтобы он умер, - просто ответил Доминик. Положив пистолет обратно на пояс, он сделал умное замечание человеку, которого сделали в семнадцать лет. — Я не думал, что ты будешь против.

Лука оглянулся на то место, где приземлилось тело, и увидел, как далеко оно находится. — Но у тебя ушла только одна пуля.

— Удачный выстрел, — Дом пожал плечами, затем быстро сменил тему. — Ты мог бы избавить меня от пули, если бы поймал его.

— Я не знаю ни одного живого человека, который мог бы поймать этого ублюдка, - сказал ему Лука, ничуть не оскорбившись. Убрав свой пистолет, он снова стал смотреть на него.

— Может быть, - с улыбкой согласился Доминик, не в силах удержаться от следующих слов. — Но у тебя было бы больше шансов поймать его, если бы ты хоть иногда откладывал сигареты.

Конечно, Дому могло повезти, что Лука успел убрать пистолет до того, как сделал это замечание, и что Карлос вышел и направился к ним.

Карлоса не нужно было спрашивать, разобрался ли он с другим грабителем, пытавшимся его обокрасть. — Я позвонил своим братьям. Они помогут мне все убрать. Ты иди. Мы о них позаботимся.

Дом кивнул, уже видя, как тело поднимают с тротуара на улице и запихивают в багажник машины. Его задница не успеет вернуться в машину Люцифера, как ему позвонят и попросят заплатить за то, что он спрятал тело. На этой стороне путей нужно было делать деньги любым способом, а спрятать одну из жертв Лучано было легкой наживой.

Доминик застегивал дешевую куртку, которую носил, не заботясь о том, что только что лишил жизни двух человек и что копы могут появиться в любую минуту. Копы, которых не было у Карузо, были у Лучано.

Лука внимательно наблюдал за взаимодействием двух мужчин, его лицо было пустой маской. Достав бумажник, он протянул Карлосу пачку купюр и, не говоря ни слова, вернулся в свой "Кадиллак".

— Тебе нужно, чтобы я осмотрел твою руку? — предложил Карлос.

— Это всего лишь царапина, - сказал Дом, впервые почувствовав жгучую боль.

Собираясь вернуться к машине отца, он остановился, услышав, как Марко окликнул его. Мальчик выходил из магазина, неся две продуктовые сумки, наполненные конфетами и чипсами.

— Для тебя. Спасибо.

Взяв сумки, Доминик кивнул подростку, когда Лука отъехал от насосов. Любопытство по поводу того, что сын босса Карузо делает на их стороне города, вызвало у него кратковременный приступ беспокойства, но затем Дом отбросил эту мысль. Здесь не было ничего, что могло бы понадобиться Карузо. Черт, даже Лучано не хотели здесь находиться.

Держа сумки в одной руке, он достал из другой пистолет и передал его Карлосу.

— Я даже не знаю, как..., - начал протестовать Карлос.

Дом бросил выразительный взгляд на отца Марко. Владельцу просто чертовски повезло, что ему не придется планировать похороны сына.

— Тогда учись, блять.

***

Выйдя из машины, Лука вошел в заднюю часть похоронного бюро, напугав одинокого работника ночной смены почти до смерти.

— Вы знаете, кто я? - спросил он, затягиваясь сигаретой.

Рабочий тяжело сглотнул и медленно кивнул.

— Тело, которое было незаметно принесено ранее, где оно?

Казалось, в его голове крутились колесики, пытаясь понять, кого он боится больше - человека перед ним или дьявола. Приняв решение, которое, по крайней мере, позволит ему прожить еще пять минут, он сдался. — Я как раз собирался бросить его сюда.

Дым валил изо рта Луки с каждым словом. — Дай мне посмотреть.

Рабочий быстро отвел его в комнату; это было похоже на вход в ад. Войдя внутрь, Лука подошел к мертвому телу, лежавшему на каталке посреди комнаты.

— Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас, мистер Карузо? — нервно спросил охранник.

— Нет, — Лука выхватил сигарету из его губ и затушил ее в пулевом отверстии, которое находилось прямо между глаз грабителя. Наблюдая, как маленькая струйка дыма поднимается вверх, он сделал шаг назад. — Бросай его сюда.

Рабочий торопливо подошел к голове стола, затем бросил тело в огонь.

Вытащив из заднего кармана джинсов почти пустую пачку сигарет, Лука напомнил себе, что ему нужно купить еще, поскольку его первый поход на заправку закончился не очень удачно. Придерживая последнюю сигарету губами, он достал из переднего кармана маленькую пачку спичек с надписью «Казино-Отель Канзас-Сити». Щелкнув маленькой палочкой, она мгновенно загорелась, образовав большое пламя, которое угасло, когда он поднес ее к концу сигареты. Лука затушил спичку дрожащим движением руки, наблюдая, как плоть в печи загорается, горит, а затем медленно рассыпается в пепел.

— Это будет наш маленький секрет? - сказал он охраннику, доставая бумажник и протягивая ему немного денег.

— Конечно! — Рабочий выглядел таким облегченным, что казалось, он вот-вот заплачет. — Пожалуйста, без наличных.

Защелкнув бумажник, Лука улыбнулся, слегка наклонив губы. Он не мог не думать о том, как легко Доминик избавился от тела, даже не попытавшись.

У Блу-Парка определенно есть свои плюсы.

Пятнадцатая глава

Ты следующий

Доминик, 26 лет

Доминик выбил тяжелую металлическую дверь, даже с тяжелым пакетом, который он нес на плече.

Все мужчины выстроились на своих местах, но не смели смотреть в сторону Люцифера, который сидел на своем троне за деревянным столом.

— Вы опоздали! Где, черт возьми...

Голос его отца разнесся по складу, но затих, как только он увидел, что несет его сын. Когда Доминик вошел в помещение, все мужчины задыхались и перешептывались, а их челюсти отвисали.

Доминик миновал свое обычное место в очереди, подошел к столу Люцифера и опустил тело, которое он нес, с сильным стуком на мощеный пол. Затем Дом повернулся и занял свое место в середине очереди.

Медленно Люцифер встал, наклонился над своим столом и посмотрел на безжизненного человека. Затем он медленно сел обратно.

Человек, лежавший рядом с Люцифером, побледнел, как и его глаза, которые смотрели в сторону двери, чтобы убежать.

— Попробуй, и я обещаю, что твоя смерть будет мучительной, — Люциферу даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что тот задумал. Он продолжил своим холодным голосом: "Теперь встань передо мной и скажи, почему я должен проявить к тебе милосердие".

Джино шатко отодвинулся от босса Лучано и обошел стол, чтобы встать лицом к нему. — Я... я пытался сделать все возможное, чтобы найти его, но знал, если я не скажу вам, что убрал его в ближайшее время, вы..., — он сглотнул, когда перед его мысленным взором возникли четкие образы. Джино, который начинал храбро, теперь умолял на коленях, заикаясь: “Клянусь вам, я собирался убить его! Вы не должны были узнать об этом, и все должно было пройти как по маслу, как только я нашел бы место, где он прячется. Пожалуйста, Люцифер, умоляю вас, разжалуйте меня или отрежьте мою гребаную руку, но, прошу, проявите милосердие!”

Люцифер на мгновение замолчал. Затем его голос стал не таким холодным, когда он заговорил: – Я окажу тебе милосердие, Джино.

— Спасибо! — Слезы Джино превратились в слезы облегчения, когда он сложил руки вместе в молитве, вставая на ноги, чтобы принять свое наказание как мужчина. — Спасибо вам, Люцифер.

— Ну, я могу оказать тебе милость, - начал Люцифер, сложив руки перед собой, его длинные пальцы сцепились, — но мой сын - нет.

Доминик сделал шаг вперед, выходя из очереди. Затем, подойдя к столу Люцифера, он перешагнул через принесенный им труп полицейского под прикрытием, пытавшегося покончить с обеими мафиозными семьями Канзас-Сити.

Джино даже не посмел бежать, но его крики и глаза умоляли сына дьявола о пощаде, когда он стоял перед ним. — Пожалуйста, Дом, прикажи мне сде...

В мгновение ока Доминик взял со стола своего отца кинжал, которым все люди, созданные Лучано, включая его самого, давали клятву на крови, произнося "Омерту". Потребовалась еще одна вспышка света, чтобы кинжал вонзился в шею Джино. Карие глаза Доминика смотрели, как жизнь медленно покидает тело Джино, после того, как он провел лезвием по его коже. Кровь стекала по шее, покрывая белую рубашку пятнами, и окрашивала серый бетон в черный цвет, когда образовалась лужа. Дом вернул старый антиквариат на место, прежде чем тело Джино упало на пол.

— Лучано, — Люцифер медленно поднялся, широко раскинув руки, его гордый голос снова разнесся эхом по всему складу, — познакомьтесь с вашим новым... Младшим боссом.

Доминик повернулся лицом к мужчинам Лучано: один за другим они опускали головы и кланялись. Когда последний из них выразил свое уважение, Дом подошел к месту, где когда-то стоял Джино, и занял свою позицию рядом с Люцифером. Со своего нового ранга он окинул взглядом мужчин, а затем медленно посмотрел в сторону, чтобы увидеть своего отца на троне.

Ты следующий.

Шестнадцатая глава

Лука, Ангел и Драго

Доминик, 28 лет

Как только у Доминика зазвонил телефон, он сразу же ответил. Голос его отца зазвучал в трубке.– Немедленно доставь всех в Швейцарский склад.

Когда раздался звуковой сигнал, у Доминика волосы встали дыбом на руках, и он инстинктивно понял, что сегодня тот самый день. Дом быстро собрал свой матово-черный "Глок" - тот самый, который отец подарил ему после того, как он стал младшим боссом, - за десять секунд.

— Кэт, спускайся в подвал, и если не услышишь специального стука, прячься под кровать, - сказал Доминик своей сестре, которая уже не была маленькой, так как они только что отпраздновали ее восемнадцатый день рождения пончиками.

Посмотрев на своего младшего брата, когда Кэт поспешила в подвал, Дом дал ему четкие инструкции. — Касс, достань из шкафа вещмешок и загрузи в него деньги, лежащие на столе. Следи за окном, и если подъедет какая-нибудь машина, кроме моей, бери Кэт и пробирайся через задний двор. Сделай так, чтобы между тобой и этим городом было как можно больше миль, и никогда, блять, не возвращайся. Сделай то же самое, если я не пришлю тебе кодовое слово через три часа.

Кассиус кивнул и исчез в коридоре, идя за сумкой.

— Что это? — спросил Ангел от имени обоих близнецов, которые беспокойно стояли неподалеку.

— Пора, - сказал Доминик, убирая "Глок" за спину, — приготовься.

Без лишних слов и Ангел, и Маттиас схватили со стола пистолеты, которые еще предстояло почистить, прежде чем отправиться в место, где хранились патроны. Им было уже около двадцати лет, и они стали заводилами.

Доминик надел свою коричневую кожаную куртку, которую носил каждый день. Она была старой и поношенной, но благодаря огромному воротнику выглядела на нем по-королевски.

Поправляя воротник из овчины, он тихо помолился за себя и за своих братьев и сестру.

Пусть Бог смилостивится над их душами.

***

С годами он понял, что его отец постепенно теряет связь с реальностью. Его жажда контролировать весь город с каждым годом съедала Люцифера заживо. И смерть, и его сын, которого он по иронии судьбы создал сильнее и умнее его, сократили время его пребывания на троне.

Как только Дом поднялся в звании до младшего босса, он постепенно взял под контроль людей Люцифера, одного за другим, пока более половины из них не стали тайно выполнять только его приказы.

Последние несколько месяцев Доминик знал, что его отец окончательно сошел с ума, и с тех пор готовился к этому дню. Сегодняшний день должен был закончиться либо тем, что он окажется на троне Лучано, либо смертью от возможной грядущей войны.

Когда он вошел на склад, где проходили встречи обеих семей, он понял, насколько сильно его отец потерял рассудок.

К стулу была привязана девушка. Она выглядела молодой, слишком молодой для его отца.

Когда Данте стал хозяином семьи Карузо, он установил правило, которое должно было соблюдаться и для Лучано - детей нельзя было трогать. Мафии по всему миру убивали не только мужчин и женщин, но и детей, если им это было нужно. В Канзас-Сити тебя не трогали, пока не исполнялось восемнадцать.

Судя по старым шрамам на лице испуганной девушки, Люцифер нарушил это правило много лет назад. По выражению ее светло-серых глаз было особенно очевидно, что она была отмечена дьяволом.

Доминик сделал шаг, наблюдая, как она дрожит сильнее, пока он обходит ее. Сняв свою кожаную куртку, Дом накинул ее на плечи испуганной девушки, не в силах больше смотреть, как та замерзает в холодном складе.

Он одарил братьев знающим взглядом, Ангел и Маттиас продолжили охранять девушку со шрамом от своего отца, ходя вокруг нее кругами, в то время как Доминик вернулся к входу на склад, готовый защитить своих людей от того, кто войдет в эту дверь.

Все люди Лучано держали оружие наготове, пока в дверь били.

— Вы будете ждать моих приказов. Я ждал этого момента много лет, - маниакально приказал им Люцифер. — Сегодня настанет день, когда мы вернем наш город.

Как только дверь открылась, Карузо вошли внутрь, заставляя каждого стоящего за ними Лучано трястись от страха и растерянности. Люцифер втягивал их в неизвестную войну, которую они не могли выиграть.

— Карузо! Вы не сказали нам, что это будут они! - зашептались Лучано, когда представители противоположной семьи начали окружать их, превосходя числом.

Перед появлением Сэла Доминик услышал бряцание цепи. Проследив за цепью, которую Сэл держал в руках, он обнаружил, что она соединена с самым верным Капо его отца, Джованни, который больше не выглядел как прежде. Он выглядел так, словно его пытали до неузнаваемости. Доминику не нужно было знать, кто его пытал; он узнал об этом еще до того, как Сэл поставил Джованни на колени и показал его угнетателя, одетого в черное с ног до головы.

Бугимен.

Последний раз он видел младшего босса Карузо в костюме на похоронах матери, но с тех пор тот создал свою собственную легенду. Лука превзошел даже собственного отца, став самым страшным человеком в городе.

И он был им... прямо сейчас.

По мере того, как разворачивалась драма, Доминик узнал все то, что отец скрывал от него, особенно в последние несколько месяцев. Печально только то, что ему пришлось услышать это из уст своего врага, когда все разыгралось у него на глазах. Как и остальные его люди, он тоже был ослеплен.

Девушку, сидевшую в кресле позади него, звали Хлоя, и, судя по всему, у Люцифера развилась больная одержимость ею. Доминик никогда не видел, чтобы его отец смотрел на женщину так, как на Хлою, и не говорил о ней так, как он говорил, когда объявлял ее своей.

Дом не понимал ничего, пока Лука не произнесла слова: "Хлоя моя".

В больном сознании Люцифера, должно быть, зародились чувства к ней из ревности. Его отец хотел заполучить всё и всех, кто принадлежал Карузо, и на этот раз его одержимость зашла слишком далеко.

Когда был предложен справедливый обмен - Джованни на Хлою - Люцифер со смехом отказался.

— От него мало, что осталось. Лучше бы он умер. Он мне больше не нужен, если не может удержать ее драгоценное тело...

Выстрел.

Капли крови брызнули на Доминика от того, что Лука нажал на курок пистолета, который он направил в голову Джованни.

— Убейте их! — приказал Люцифер своим людям, но Дом стоял на месте, пока люди за его спиной оглядывались по сторонам, пытаясь решить, кого слушать.

Его отец закричал громче: "Что вы делаете? Убейте их!"

Доминик внимательно наблюдал за Данте, ожидая, что решит босс Карузо, но потом посмотрел на Луку.

— Она твоя? — спросил Доминик, желая всё понять.

Сине-зеленые глаза Луки сказали ему все, что он хотел знать, прежде чем он ответил: "Она моя".

Данте наконец заговорил: "Отойди в сторону, Доминик. Позволь нам взять тех, кто должен понести ответственность за свои преступления, и никому больше не придется умирать... сегодня".

— Я СКАЗАЛ: “УБЕЙТЕ ИХ”!

Услышав безумный голос своего отца, Доминик надеялся, что это последний раз, когда ему придется услышать его снова.

Пришло время.

Опустив свой "Глок", Дом бросил его на землю, затем сделал шаг в сторону, чтобы пропустить Карузо. Затем Люцифер потерял свою силу окончательно. Каждый Лучано опустил оружие, позволяя металлу удариться о пол, а затем сделал шаг в сторону.

Сила и страх, созданные отцом, теперь полностью лежали на плечах Доминика, которые могли бы казаться тяжелее, но вместо этого... он наконец-то почувствовал себя свободным.

Он сделал это, и самое смешное, что Люцифер сделал это сам. Дому даже не пришлось пачкать руки. Хотя он и хотел быть тем, кто убьет Люцифера, он не мог наложить на него руки, поскольку Лука явно так сильно хотел его.

Доминик улыбнулся при мысли о Люцифере в руках бугимена.

Иногда реальность лучше мечты, в конце концов.

***

Доминик поднялся по ступенькам дома, который теперь принадлежал ему. Открыв дверь в единственную комнату наверху, он увидел, что это лучшая спальня в доме. Она не была крошечной, а маленькая пристроенная ванная комната делала ее самой желанной. Единственным недостатком была темнота; одинокий свет проникал через маленькое треугольное окно.

Переступив порог, Дом почувствовал, как право собственности на комнату переходит к нему, и теперь настало время выполнить обещание...

Доминик вошел в комнату и подошел к кровати. Он уставился на пожилую женщину в отключке, от которой вечно воняло спиртным. Дом пнул матрас, лежавший на полу, и она зашевелилась.

Женщина приподнялась на локте, ее захмелевшие налитые кровью глаза сначала едва открылись.

— ДиДи..., — голос Доминика был холодным, когда он потянулся в карман своей кожаной куртки и опустился перед ней на колени.

Алкоголь и сон быстро выветрились.

Инстинктивно понимая, что что-то произошло, ДиДи снова посмотрела на мальчика, который, как она видела, превратился в мужчину.

— Итак, тебе нужна помощь? — Подняв руку из кармана, он протянул перед ее лицом маленький мешочек, до краев наполненный ее драгоценным белым снегом... — Или ты хочешь полетать?

***

Отдать отца на смерть было легко, но согласиться на условия, которые требовали Карузо, - нет.

Согласно первому условию, они должны были отдать пятьдесят процентов своей прибыли.

Второй срок стоил жизни женщине Лучано, так как одна из них должна была выйти замуж за Карузо, чтобы смешать кровь двух семей и прекратить любые будущие войны.

Третье условие обеспечивало выполнение первых двух, удерживая Ангела в качестве залога до тех пор, пока все условия не будут выполнены.

Бах.

Бах.

Бах.

Бах.

Бах.

Бах.

Раздались выстрелы, пронзая уши живых и черепа мертвых.

Доминик и его братья и сестра думали, что третий договор будет самым трудным. Оказалось, что они чертовски ошибались.

***

— Ты обещал мне! — закричала на него Катарина, не обращая внимания на множество женщин, стоявших в их гостиной. — Ты обещал, что мне больше никогда не придется туда возвращаться!

— Я знаю, - с болью и сожалением сказал ей Доминик, не желая, чтобы она хоть на мгновение оказалась в подвале. После смерти Люцифера он пообещал никогда больше не заставлять ее спускаться туда, но уже нарушил свое слово. — Но, пожалуйста, только ненадолго.

Кэт энергично покачала головой, стараясь не расплакаться – Нет.

— Они здесь, - крикнул Маттиас из окна, увидев подъезжающий черный "Кадиллак".

— Он выберет тебя, если увидит, я знаю это, — голос Доминика начал ломаться, — я ничего не смогу сделать. Они убьют Ангела, если я не позволю им забрать тебя.

Когда через несколько минут в дверь вошел Лука, Доминик инстинктивно понял, что ему конец. Они держали Кэт в секрете от Карузо, но в этом городе было мало вещей, которых не знал босс.

Лука лишь просканировал очередь женщин Лучано, прежде чем отправиться обыскивать дом. Сердце Дома заныло, когда бугимен открыл дверь в подвал и спустился вниз. Последняя надежда Доминика была на то, что Драго — Карузо, которому отец пять раз выстрелил в грудь и почти отправил на смертный одр, чтобы заполучить Хлою, — не выберет его младшую сестру.

Когда Драго кивнул своему подчиненному, что именно на ней он хочет жениться, Дому пришлось выбирать между Катариной и Ангелом. Он мог вытащить из-за спины "Глок" и вышибить мозги Луке и Драго, а они могли попытаться сбежать из города, пока Карузо не узнали, оставив Ангела позади. Или Дом мог позволить Луке выйти за дверь и сохранить все, ради чего он так старался, но это стоило бы ему сестры.

Пальцы Доминика сжимались, зудя от желания достать "Глок" за спиной, когда Лука проходил мимо него.

Отпустить Луку было самым трудным решением в его жизни, но он пообещал себе одно.

Однажды...

Он.

Поплатится.

Семнадцатая глава

Пожалуйста, ради всего святого, будь чертовски уродливой.

Гнев, который Доминик испытывал в течение следующих нескольких недель, достиг точки кипения. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным, а это говорит о многом, учитывая тот ад, через который отец заставил его пройти с самого рождения.

Один из братьев уже принадлежал Карузо в обозримом будущем, а теперь Катарина собиралась присоединиться к Ангелу.

Захват трона Лучано должен был облегчить его жизнь, а не усложнить. Хуже всего было то, что впервые братья и сестра Лучано могли наконец-то быть счастливы вместе... а их даже этого лишили.

— Какая-то машина только что въехала на нашу подъездную дорожку, - сказал им Кассиус, выглянув в окно.

Доминик и Маттиас инстинктивно посмотрели друг на друга, прежде чем Дом успел спросить Кассиуса о том, что тот хотел знать.

— Совершенно новый Кадиллак.

— Черт, — Доминик вытащил из-за спины свой "Глок" и взвел его так, что патрон был готов в патроннике.

В голосе Маттиаса прозвучало то же беспокойство, которое Дом чувствовал в своем сердце: "Я думал, они не должны были приходить за Кэт до свадьбы?"

— Ты знаешь, кто это? — тон Доминика был серьезным, он мысленно готовил себя к худшему.

— Это точно Карузо, - ответил Касс, увидев шикарный костюм, и в его голосе прозвучала защита сестры. — Сейчас он открывает дверь для кого-то другого... Это... — Кассиус, казалось, был в замешательстве от того, на кого он смотрел, — девушка?

— Девушка?

— Да, какая-то блондинка на каблуках, — описал ее Кассиус.

— Блондинка на каблуках? — Маттиас быстро вскочил и подбежал к окну, чтобы посмотреть, беспокойство в его голосе внезапно исчезло. — Боже... черт..., - выдохнул близнец, увидев ее.

Кто, черт возьми, это может быть...

— Это дочь босса, - сказал Маттиас в недоумении, — Мария Карузо.

Сердце Доминика сильно забилось в груди при этом имени. В его сознании внезапно возник образ четырнадцатилетней девочки в белом платье на похоронах матери.

— Ох, — Кассиус вернулся на диван, больше не беспокоясь о своей сестре.

— Какого черта она здесь делает? — Доминик думал, что он и раньше беспокоился, но теперь он действительно беспокоился. Дочери босса не место рядом с Блу-Парком. Он не хотел находиться в радиусе десяти футов от нее. Данте и Лука убьют весь род Лучано, если с ней что-нибудь случится. Он знал это, потому что, будь у него такая власть, как у Луки, каждый мужчина Карузо был бы похоронен на двенадцатифутовой глубине, потому что шесть футов были для него слишком близки к поверхности, когда дело касалось Кэт.

— Расслабься, — Маттиас, чья задница была подавлена в тот день, когда ему передали новость об Ангеле, внезапно выглядел так, словно жизнь больше не казалась ему мрачной.

Доминик почувствовал это, как только она ступила на крыльцо, в его памяти всплыло то сильное, но странное чувство, которое он испытывал к ней все эти годы. Это была тяга. Его тело притянулось к той, что была по ту сторону двери, еще до того, как она постучала.

Наблюдая за тем, как рука брата взялась за ручку двери, Доминик вознес одну маленькую молитву, когда эти чувства захлестнули его. Пожалуйста, ради всего святого, будь чертовски уродливой.

Под уродством он подразумевал, что лучше бы в эту дверь вошел горбун из Нотр-Дама, потому что каждое нервное окончание в его теле ждало с нетерпением, когда он снова увидит ее. И хотя Доминик знал, что это невозможно - учитывая, какой красивой она была в четырнадцать лет, доводя взрослых мужчин до исступления, - он все равно молился на Квазимодо...

Маттиас открыл проклятую дверь.

Блять.

Если бы он знал лучше, он бы подошел, сказал ей, чтобы она проваливала, а затем захлопнул дверь прямо перед ее милым личиком. Но проблема была в том, что это было не просто красивое, это было самое великолепное лицо, которое он когда-либо видел. Все, что Доминик реально представлял себе, как она выглядит до того, как открылась дверь, было перечеркнуто. В крайнем случае, он думал, что Мария будет красивой, похожей на Риз Уизерспун. А получилась Риз Уизерспун из любимого фильма Кэт "Легальная блондинка", смешанная с Мэрилин Монро. Мария была чертовым грехом, завернутым в красивую упаковку, которая была вытащена прямо из снов Хью Хефнера.

Маттиас тоже не мог отвести глаз: – Привет, принцесса.

Оцепенение, в которое его вогнала Мария от того, что он снова увидел ее, быстро прошло, когда телохранитель пронесся мимо, оттолкнув его брата с дороги, как будто тот был хозяином этого чертового места. Встав, Доминик не собирался терпеть неуважение со стороны безымянного Карузо в своем доме.

— Кто ты такой, мать твою?

— Он со мной, — дочь босса вошла без разрешения, чтобы спасти жизнь бедному ублюдку.

Доминик не смог удержаться, когда она шагнула между ними, его лесные глаза умоляли его посмотреть на ее ноги, поскольку она была намного выше, чем любая обычная женщина. Дом всегда был высоким, он перерос большинство учительниц, начиная с шестого класса. К тому времени, когда Доминик перешел в среднюю школу, то выглядел так, будто ему самое место в колледже. Когда она шагнула к нему и оказалась всего на несколько дюймов ниже его, его взгляд прошелся по ее длинному телу.

Ее платье цвета шампанского облегало все нужные места, по крайней мере, то, что он мог видеть под большим меховым пальто. Но самое лучшее в нем было то, насколько оно было коротким, показывая, насколько длинными были ее загорелые ноги. И вишенкой на торте были... ее высокие шпильки. Обычные "симпатичные" люди имели либо красивое лицо, либо красивое тело. У Марии, конечно же, было и то, и другое. И это давало ему еще больше оснований для того, чтобы вытащить ее отсюда и вернуть на свою сторону города, где ей самое место, прежде чем эффект, который она произвела на него, опустит его на дно.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Когда ее зеленые глаза, которые почему-то сияли ярче изумрудов, окинули его взглядом, сердце Доминика замерло. Казалось, что Марии понравилось то, что она увидела.

Черт, черт, черт.

— Я..., — Мария сделала паузу на мгновение, прежде чем ответить, — здесь, чтобы увидеть Кэт.

Скрестив руки на груди при упоминании сестры, Доминик надеялся, что это послужит ей вежливым сигналом, что, если они пришли за ней, ей следовало бы привести с собой кого-нибудь, кроме того болвана, который стоял у нее за спиной. — И что тебе от нее нужно?

— Ну, я подумала, что ей нужно свадебное платье, — она слегка приподняла бровь, — разве нет?

Ох. Он не знал, что он ожидал от нее услышать, но это было не то.

— Кассиус, сходи за Кэт.

Доминик никогда не поворачивал голову от ее головы, хотя Мария и изучала младшего брата Лучано. Даже ее боковой профиль выглядел чертовски идеально.

Маттиас, должно быть, хотел посмотреть, как на самом деле выглядит платье, потому что он спросил: – Могу я взять ваше пальто?

Мария посмотрела ему в глаза с драгоценной улыбкой на губах: – Тронь меня, и я убью тебя.

Он мог бы рассмеяться, если бы не тот факт, что каждая секунда ее присутствия здесь могла стоить им жизни.

Доминик подошел к ней ближе: – Знает ли Лука, что принцесса покинула свой замок?

— Думаешь, я была бы здесь, если бы он знал?

Дом перевел взгляд с нее на солдата Карузо позади нее. — Конечно, нет, если это тот, кто привел тебя.

Телохранитель оказался глупее, чем думал Доминик, когда тот не сразу уловил оскорбление.

— Надеюсь, бедный сосунок знает, что все, что ты ему пообещала, не будет стоить того, когда Лука с ним покончит, — Дом снова перевел взгляд на нее.

— То, чего он не знает, не причинит ему вреда. Это может быть нашим маленьким секретом.

Доминику пришлось сжать челюсть, чтобы не упасть на пол при звуке ее голоса, понизившегося на октаву. Отважная принцесса даже сделала шаг вперед, пока кончики ее каблуков не оказались в нескольких сантиметрах от него, показывая ему, что она ничуть не боится ни его, ни его фамилии. Черт, Доминик мог бы и обидеться, если бы не хотел, чтобы она его боялась.

Эти двое практически трахали друг друга взглядами, когда в комнату вошла Кэт.

— Что ты здесь делаешь?

Марии потребовалась тяжелая секунда, чтобы отвести от него взгляд. — Я подумала, что тебе может понадобиться свадебное платье, когда ты пойдешь к алтарю.

— У меня есть белое платье, но оно короткое...

— Ни в коем случае, - усмехнулась Мария, — я отведу тебя за покупками прямо сейчас.

— Хорошо, - настороженно согласилась Катарина, очевидно, отчасти из-за страха.

Не успел Доминик опомниться, как слова выскользнули у него изо рта: – Я иду с вами. – Схватив свое пальто, он вынужден был подвести Маттиаса. — Матиас, ты останешься здесь с Кассиусом.

Честно говоря, Доминик не верил, что Мария не убьет его. Она видела его плейбойский фасад насквозь.

Мария старалась быть вежливой: – В этом нет необходимости...

Но Дом остановил ее: – Я не позволю Луке узнать, что я отпустил вас двоих наедине с этим гребаным идиотом. – Он не доверял ему поливать растения, а тем более следить за сестрой и дочерью босса Карузо.

— Извините...

— Ладно, - быстро оборвала Мария своего телохранителя.

Когда все они вышли за дверь, он увидел новенький Cadillac, в котором его бы не застали в живых, рядом со своим черным Mustang, и ему пришлось решать, как далеко он хочет зайти...

— Знаешь что, Тед..., — Доминик попытался вспомнить имя, которое услышал по ту сторону двери до того, как они постучали.

Мария подсказала ему: – Тодд.

— Тодд, - поправил он, пытаясь притвориться, что ему не все равно, как его зовут. — Как насчет того, чтобы ты пошел домой, а мы все можем притвориться, что Мария улизнула сама. Думаю, мы оба знаем, что я не трону ни одного светлого волоска на ее голове, потому что Лука выбьет из меня дерьмо, если узнает. Я уверен, что это будет похоже на то, что он сделает и с тобой, если ты не уедешь.

— Пока, Тодд, — Мария мило помахала ему рукой, явно желая того же, что и Доминик.

Это было все, что нужно, чтобы щенок Марии ушел, поджав хвост.

— Тебе не холодно? - спросила полностью одетая Кэт Марию.

Доминик изо всех сил старался не разразиться смехом. Последние десять минут, проведенные с ней, подтвердили его теорию о моменте, когда ей было всего четырнадцать лет. Он решил сдержать смех внутри, но собирался дать Марии понять, что точно знает, что она собой представляет, если они собираются исполнить этот, так называемый, танец.

— Человек не может чувствовать холод, если его сердце мертво, — Доминик одарил ее знающей улыбкой, прежде чем открыть для нее дверь со стороны пассажира. — Не так ли, принцесса?

Взгляд, которым Мария одарила его, когда решила не отвечать на его комментарий, дал Доминику понять, что он заставил ее задуматься о том, как он так быстро узнал ее маленький секрет, но он не собирался говорить ей об этом прямо сейчас.

Наблюдать за тем, как Мария опускается на его черное кожаное сиденье, было мечтой, о которой он и не подозревал, что она должна осуществиться, пока не увидел свой Mustang, припаркованный рядом с ее Cadillac. Это была еще одна причина, по которой он хотел, чтобы Тедди уехал.

Черт. Если за это он умрет от рук Карузо, то его поездка в ад будет того стоить.

Восемнадцатая глава

Никогда не заключайте сделку, если не уверены в своей победе

Доминик заглушил свой черный "Мустанг". По сравнению с его домом, дом Карузо выглядел как чертов особняк. Идеальный белый дом подходил для короля, так как он был освещен прожекторами, чтобы подчеркнуть, насколько идеальным был его фасад. Это был первый раз, когда он вошел в дом семьи Карузо, и, переехав из своего района города в этот, Доминик поклялся, что среднего класса вообще не существует.

Бросив машину на стоянку, он должен был почувствовать страх или, по крайней мере, нервозность, войдя в логово врага, но это было не так. Ярость, кипевшая в его жилах, перевесила возможную глупость.

Катарина должна была выйти замуж через месяц после того, как ее выбрали, и теперь, когда этот день почти наступил, сожаление и гнев захлестнули его. Решив спасти сестру от участи стать Карузо, Доминик позвонил Луке и попросил о личной встрече.

Он попросил бы присутствия Данте, но Дом чувствовал, что это Лука дергает за все ниточки, а отчаянные времена требуют отчаянных мер. Выйдя из машины и захлопнув дверцу, Доминик понял, что настал тот самый момент - чертовски отчаянный.

Дом подошел прямо к дому семьи Карузо, как на задание, позволяя своей решимости течь через него. Грубо постучав в дверь, он решил, что не сможет покинуть этот дом без отмененной свадьбы его сестры.

Они вынесут меня в мешке для трупов, если захотят, чтобы я ушел...

Дверь открылась, и он не успел закончить свою клятву, так как его сердце заколотилось при виде образа по ту сторону двери.

— Здравствуй, принцесса, — Доминик не боялся, что его глаза блуждали по совсем другому наряду, чем когда она неожиданно появилась в его доме. — Я думал, что даже дома ты носишь каблуки и меха. Видимо, нет.

Боже, ему понравилось то, что она надела в прошлый раз, но это было нечто совсем другое. Подходящий комплект из розового бархата состоял из маленькой майки, которая демонстрировала ее среднюю часть тела, и обтягивающих шорт, которые были размером с нижнее белье некоторых женщин. Он почти готов был рискнуть всем прямо здесь.

Он не стеснялся своих лесных глаз, рассматривающих ее тело, хотя это была опасная игра - так смотреть на дочь босса Карузо, тем более в его доме. Тем не менее, семья отняла у него почти все, и терять было нечего, поэтому те мысли о Марии, когда он думал о ней после вчерашней встречи, и многие другие мысли, когда он планировал думать о ней сегодня вечером, вернули ему то немногое уважение, в котором он нуждался.

— Мне не нравится, когда меня так называют, Доминик, - резко сказала ему Мария.

То, как она ответила, определенно стало для него шоком - ее зеленые глаза каждый раз загорались.

Возможно, Марии не нравилось, когда другие люди называли ее принцессой, но, судя по ее миловидному личику, ей втайне нравилось, когда это делал Доминик.

— Что ж, очень жаль, - сказал он ей с лукавой улыбкой.

— Могу я тебе помочь? — Скрестив руки, Мария неосознанно приподняла свои пышные груди. Доминик уже собирался попросить ее показать дорогу в спальню.

Шагнув в дверной проем, он приблизил свое тело на дюйм к ее телу, отплачивая ей за то, что она пришла в его дом без приглашения. Дом не мог не заметить, что Мария не такая высокая, какой была в прошлый раз, поскольку она босиком, а не на шпильках. У него было больше преимущества в росте, и ему это чертовски нравилось.

— Конечно.

Он грубо протиснулся мимо нее, чтобы добраться до настоящей и единственной важной причины его приезда сюда - его сестры. — Ты можешь проводить меня к Луке, — теперь его тон был серьезным, а мысли вернулись на круги своя.

Мария изучала его изменившееся поведение, прежде чем наконец произнести:

– Лука ждет тебя...

— Отведи меня к нему, — он был немного груб, когда говорил это, но он не мог больше тратить время на разговоры с Марией. Власть, которую она имела над ним, могла заставить его забыть обо всем.

Благодарный за то, что она, казалось, молча понимала его настоятельную необходимость, Мария показала ему дорогу.

Огромная лестница из кованого железа в фойе была лишь началом богатства семьи. Идя по коридору, ведущему к двери, Доминик почувствовал запах дыма, и еще до того, как Мария открыла перед ним дверь, он понял, что та, которую он хотел, находится по другую сторону.

Увидев, что младший босс Карузо терпеливо ждет за своим столом, глядя на горящее пламя зажигалки, Дом даже не заметил, как Мария ушла, закрыв за собой дверь.

Не дожидаясь, пока его попросят сесть, он занял место в кресле по другую сторону стола.

— Как ты узнал? - спросил Доминик, пытаясь сдержать свой гнев.

— Что узнал? — холодно спросил Лука, закрывая зажигалку Zippo.

На этот раз Дом не выдержал, его голос прозвучал гортанно: – О Катарине.

— У меня есть свои способы...

— Нет, — он остановил свой дерьмовый ответ, расстроившись, что Луку больше интересовало открывание и закрывание Zippo, чем их встреча. Дом надеялся, что это привлечет его гребаное внимание: – Я хочу гребаную правду.

Лука снова закрыл зажигалку, позволив ей упасть на стол, затем, наконец, посмотрел на Доминика: – Т–ы уверен в этом?

— Да..., — теперь он боялся ответа.

Улыбаясь, Лука произнес, похоже что не испытывая ни малейших угрызений совести: – Кассиус.

Дом нахмурил брови в замешательстве... пока его не осенило. – Люк... - прошептал он имя друга Кассиуса. Тот говорил о Люке еще до того, как Дом столкнулся с Лукой на заправке на своей стороне города. Именно поэтому Лука был там. — Все эти годы?

Лука медленно кивнул.

Дом сначала подумал, что друг Кассиуса был воображаемым, но потом решил, что это просто обычный школьник... Но никак не чёртов Лука Карузо.

— Ты... Ты..., — замешательство Доминика быстро переросло в ярость, — Ты знаешь о нас, блядь, все, не так ли?

Сине-зеленые глаза Луки подтвердили опасения Дома.

Доминик провел рукой по волосам: "Он рассказал тебе все, и нет ни одной чертовой вещи, которую бы ты не знал о нас".

— Он не знал, что это я, - попытался оправдать Кассиуса Лука, — только когда я вошел в дверь в тот день, когда Катарину выбирали, тогда он и понял, кто я.

Дом хотел убить его на хрен, высосать из него жизнь голыми руками, как он хотел сделать со своим отцом. Каждый раз, когда он думал, что хуже уже быть не может, становилось еще хуже. Доминик официально достиг точки кипения, поскольку Луке удалось разрушить жизнь каждого из его братьев. Ангела забрали, Маттиас медленно угасал с каждым днем без него, и вся работа, которую он проделал, чтобы держать Кассиуса подальше от отца, была напрасной, учитывая, что он крутился рядом с кем-то столь же поганым. Все, что у него было нетронуто бугименом, - это его Кэт, и теперь Дом точно не собирался от нее отказываться.

— Я не заставлю свою сестру выйти замуж, — сделав паузу, он пояснил младшему боссу, — я не могу этого сделать.

— Принуждение - это такое сильное слово, - сказал ему Лука, доставая сигарету из пачки, которая лежала у него на столе. "Мы предпочитаем использовать слово "устроить".

— Называй это как хочешь, Лука, но Кэт больше не будет этим заниматься, так что Драго придется выбрать кого-то другого.

— Жаль, — Лука раскрыл зажигалку, чтобы поджечь конец палочки, которую держал во рту. Он сделал несколько быстрых затяжек, выпустив дым через рот, прежде чем продолжить: – Мне как раз начало нравиться, что Ангел работает на меня.

Доминику пришлось сжать челюсть, чтобы сохранить спокойствие.

— Он лучший солдат, лучше, чем половина моих людей вместе взятых, знаешь ли. Кого я должен благодарить за это? — Лука сделал паузу, — Твоего отца... или тебя?

— Я не знаю. Ты мне скажешь? - спросил он сквозь стиснутые зубы, поскольку Лука знал так много из того, что происходило в доме Лучано.

— Сейчас это не имеет большого значения, — Лука пожал плечами, откинувшись назад и поудобнее устроившись в своем кожаном кресле.

Тепло, исходившее от Доминика, было почти таким же горячим, как кончик горящей сигареты Луки. Выбор между тем, чтобы позволить ему убить Ангела или покончить с будущим Катарины, не казался чем-то особенным.

Доминик посмотрел на Карузо ледяным взглядом, его голос был таким же смертоносным, как и взгляд: – Лука, ты забрал у меня всё. Ты забрал пятьдесят процентов нашей прибыли, моего брата, а теперь ты забираешь мою сестру. – Сделав паузу, Доминик решил предупредить младшего босса и напомнить ему, что он хоть и Лучано, но всё еще обладает властью. – Терять мне больше нечего.

— Поверь мне, Доминик, - Лука затянулся сигаретой, - всегда есть что терять.

Ты бы знал. Дому отчаянно хотелось сказать то, что он шептал в своей голове, но должен был держать эту карту в кармане. Поэтому он просто попытался образумить его. – Пожалуйста, Лука, Кэт невиновна во всем этом. Если ты разговаривал.с Кассиусом, то знаешь, каково ей было в детстве. Она заслуживает того, чтобы наконец-то быть свободной, и больше всего она заслуживает будущего.

— А что, если она выйдет замуж за Драго, это будет означать, что она не будет свободна или у нее не будет будущего? — Лука наклонился вперед в своем кресле, явно обидевшись.

Доминик свел брови вместе, недоумевая, какого черта ему нужно объяснять это: "Потому что ее заставляют выйти замуж за человека, которого она не хочет..."

— Катарина сказала тебе, что не хочет выходить за него замуж? - просто спросил Лука.

Подумав немного, Дом понял, что она не сказала ни слова. – Нет, но она не хотела...

— Конечно, она бы не хотела, - остановил его Лука, — в нашей жизни есть много вещей, которые нам приходится делать против желания, но мы делаем их ради семьи, Доминик, — сделав еще одну затяжку сигареты, он открыл Дому холодную, жестокую правду. – Она делает то же самое, что делает Ангел, находясь здесь с Карузо, и то же самое, что пришлось сделать тебе, когда ты согласился на условия.

— Нет, — Дом покачал головой. – Кэт не выбирала эту жизнь.

— А ты выбирал? — спросил Лука, подняв бровь.

— Я сказал "Омерта".

— Ты мог бы принести клятву, но какой выбор был у тебя? — Младший босс ссыпал пепел в хрустальную пепельницу. – Неужели ты думаешь, что пошел бы тем же путем, если бы Люцифер не был твоим отцом?

Ответ знал не только Доминик, но и Лука. Тем не менее, Дом продолжал бороться за свою сестру.

— Катарина лучше нас, лучше того, чем мы являемся. Она заслуживает счастливой жизни с прекрасным мужем, который покажет ей, какая она особенная, а не Драго.

Странного цвета глаза Луки сверкнули на него: – Ты знаешь, почему я выбрал Драго, Доминик?

— Я не знаю..., - сказал ему Дом, чувствуя себя так, словно он дошел до конца своей попытки спасти сестру. – Потому что это соответствует твоим больным планам? Люцифер почти убил его, поэтому ты выбрал его, зная, что он выберет Катарину, как только узнает, что она его дочь.

— Нет, - искренне ответил ему младший босс.

Да, верно. Насколько ему было известно, он попал в самую точку.

Доминик сидел, ожидая, как Лука собирается раскрутить это дерьмо. – Ну, тогда ты мне скажи, Лука.

— Знал ли я, что Драго выберет ее? Да, - ответил Лука без малейшего намека на раскаяние. Раздавив окурок сигареты в пепельнице, он посмотрел Доминику в глаза. "Но я выбрал Драго, потому что он не только верный, сильный и решительный, но и лучший из всех, кто у меня есть. Знаешь, почему Люциферу почти удалось убить его? Потому что он единственный человек, которому я доверил оставить Хлою на его попечение, и он получил пять пуль в грудь, чтобы попытаться спасти ее".

Во время его речи ярость Доминика немного смягчилась, когда он услышал, как Лука говорит об этом мужчине. Таким образом, он знал, что каждое слово, сказанное им о Драго, было правдой.

Лука продолжал: "Я не знаю лучшего человека, чем Драго, ни в Канзас-Сити, ни за его пределами... кроме одного".

Брови Доминика нахмурились при последней фразе, но прежде чем он успел спросить, кого Лука имел в виду, тот ответил.

— Тебя.

— Да ладно тебе, Лука, — Доминик в раздражении поднялся со своего места, не в силах больше оставаться в кресле, боясь, что Лука перепрыгнет через стол и задушит его, если они не отдалятся друг от друга. — Что ты делаешь? Пытаешься подмазаться ко мне? Сделай одолжение, раз уж ты все обо мне знаешь, давай прекратим это дерьмо и перестанем притворяться. Потому что, если ты собираешься продолжать в том же духе, я бы хотел хотя бы сохранить свое достоинство.

— Я не притворяюсь, Доминик, - сказала ему Лука, смертельно серьезно. – Я имел в виду то, что сказал.

— В чем заключается твоя игра, Лука? — Одарив его суровым взглядом, лесные глаза Дома искали ответы в сине-зеленых глубинах, чтобы понять смысл происходящего. Была причина, по которой он пустил все это в ход, когда у босса уже было все, что он только мог пожелать - город, деньги, трон, и Доминик на коленях, пытающийся спасти свою семью из-за отца, так что... – Чего ты хочешь?

— Ты прав. Я знаю о тебе все, Доминик... Я знаю, через что ты прошел в том доме, как тебя воспитывали, и на что ты способен, — Лука встал и медленно обошел стол. Он шагнул прямо перед Домиником. — Мы с тобой сожжем этот гребаный город дотла, если не найдем общий язык.

— Итак, - Доминик посмотрел на него странным взглядом, его сердце ускорилось, — что ты хочешь сказать?

— Мы работаем вместе, - просто сказал Лука, - и когда я заставлю отца уйти в отставку, мы будем управлять этим городом вместе... пятьдесят на пятьдесят.

Дом рассмеялся, но вдруг остановился. – Ты, блядь, серьезно, да?

Когда младший босс кивнул, он спросил:

– Почему?

— У меня есть свои причины. А теперь..., - это все, что Лука успел сказать, прежде чем протянул руку, — мы договорились... или нет?

Когда Дом смотрел на вытянутую руку бугимена, казалось, что из комнаты выкачали весь воздух. Всё вокруг стало казаться зловещим, а хрустальный шар, в котором он всегда видел свое будущее, сильно задрожал. Ветер начал меняться, и Доминик не только получил возможность решать, в какую сторону он дует, но и наконец-то смог выбрать свою собственную судьбу. Однако если он пожмет руку бугимену, это может оказаться хуже, чем пожать руку дьяволу, а это, по личному опыту, ни к чему хорошему не приводит. Затем, внезапно, Дом пришел к решению.

— Отмени свадьбу моей сестры, и мы это сделаем.

Лука лишь мгновение смотрел на него, затем повернулся.

– Нет.

— Ты сказал пятьдесят на пятьдесят, - припомнил Дом ему, размышляя, не следовало ли сначала пожать руку, прежде чем сражаться за сестру, но потом подумал, что нет, он поступил правильно. Никогда не заключай сделку, если не уверен в победе, или, по крайней мере, она должна быть справедливой. "И ты забрал у меня всё. Кэт - единственное, что я прошу вернуть. Мои прибыли и Ангела ты можешь оставить себе. Катарина тебе все равно не нужна".

— Нужна, — Лука сунул еще одну сигарету между губами. – То, что Катарина станет Карузо, гарантирует нашу сделку и то, что ты никогда не предашь меня.

Чертов больной ублюдок был не только умен, он был прав.

— А как же я? Я терплю поражение за поражением. Что гарантирует моя сделка с тобой? Ты должен дать мне что-то, что докажет, что твоя сделка добросовестна и что однажды ты не ударишь меня в спину.

— К сожалению, условия, на которые ты согласился, отменены, пока я не заменю своего отца, но кроме этого..., - Лука открыл свою Zippo, отблеск маленького пламени осветил его лицо, когда он зажег конец сигареты, - чего ты хочешь?

Это был сценарий, в который, как он думал, никогда не попадет. Поэтому, когда был задан этот вопрос, разум Доминика почти отключился. Только шепот невозможной мысли эхом отдавался в его сознании...

— Подумай хорошенько, Доминик, — В голосе Луки прозвучало предостережение.

– У тебя есть только один выбор.

Глядя на младшего босса, Дом подумал, не знает ли тот, что именно он выберет или хочет выбрать.

Тяжело сглатывая, Доминик понял, что если попросит то, чего тайно хочет, это станет реальностью. Он не мог взять свои слова обратно, и пока не пожал руку Луке, Дом был врагом, что делало эту игру очень опасной. Единственное, чего он хотел, могло привести к тому, что вся сделка сорвется. Это был сценарий с высокими ставками и высокой наградой, и награда могла быть ох, какой сладкой, одновременно делая его и Луку квитами.

Сделав один глубокий вдох, Доминик наконец сделал выбор: – Мария.

Это было око за око.

Лука пристально глядел ему в глаза. Затем он встал, наклонился вперед и протянул ладонь со словами: – По рукам.

Дом смутился и нахмурил брови от того, как быстро Лука согласился.

Вот так просто? Черт возьми, он еще более хлоднокровный ублюдок, чем я думал.

Доминик шагнул к столу Луки и взял бугимена за руку, — Договорились.

Лука стоял молча, пока они пожимали друг другу руки. Глядя Дому в глаза, он скрепил сделку, превратив их из заклятых врагов с рождения в... равных партнеров.

Девятнадцатая глава

Последнее, что может принять его имя

Как только Доминик отнял свою руку от руки Луки, его сердце упало при следующих словах Лукки.

– Удачи с моей сестрой – Лука ухмыльнулась. – Она тебе понадобится.

– Что? – спросил Дом, чувствуя, как в него снова закрадывается ярость. – Мы заключили сделку. Если Кэт понимает, что такое брак по расчету, то, я уверена, Мария тоже поймет.

Развеселившись, Люкка сбил пепел в поднос. – Тогда тебе действительно следовало это уточнить. Единственное, что я планировала сделать, это дать тебе свое благословение и не дать моему отцу убить тебя.

– Нет – Доминик ударил кулаком по большому деревянному столу Лукки. – Ты прекрасно знал, о чем я, блядь, просил.

Лука положил руку на хрустальную пепельницу, не давая ей дребезжать, и бросил на Доминика грозный взгляд. – Если ты думаешь, что моя сестра послушалась бы ни одного моего приказа, то ты совсем не знаешь Марию.

– О, я знаю Марию, - пояснил Доминик.

– Тогда ты знаешь, что если я заставлю ее выйти за тебя замуж, - Лука сделал паузу, - она никогда, никогда не полюбит тебя.

Я должен это сделать, просто перерезать ему глотку...

Улыбаясь, Лука выдохнул дым изо рта. – А ты ведь именно этого хочешь, не так ли?

– Знаешь, по крайней мере, мы наконец-то пришли к единому мнению.– Доминик снова принялся расхаживать по комнате. – Все эти твои "договорные", а не "принудительные" браки - полная чушь.

– Здесь нечего стыдиться, Доминик. В нее влюблено больше половины моих людей.

Доминик ущипнул себя за переносицу от очередного осознания. – Господи, Лука, так вот почему ты дал ей этого шута-телохранителя? Теда?

– Тодд, – поправил Лука.

– Мне плевать, как его зовут.– Голос Дома стал холодным. – Ты прекрасно знала, чем все закончится, еще до того, как я вошел в эту дверь. Ты, наверное, вбил ей в голову мысль, что Кэт нужно было свадебное платье как раз перед тем, как ты назначил ей Тедди.

Лука еще раз поправил его: – Тодд.

Вот и все. Дом повернулся и направился к двери, зная, что если он не выйдет из комнаты, то один из них сегодня умрет.

– Чего ты боишься больше? – Лука насмехалась над Домом. – Того, что ты не сможешь заставить Марию влюбиться в тебя... или того, что ты узнаешь, что она никогда не полюбит тебя в ответ?

Доминик не знал, как этот больной ублюдок догадался об этом, но раз он догадался, то скрывать это уже не имело смысла. – Я заставлю ее полюбить меня – Подойдя к двери, он открыл ее, давая обещание Луке Карузо и всему остальному миру и заявляя напоследок. – Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Захлопнув дверь, он даже не услышал "удачи", которую ему искренне пожелали.

– Девушка только один раз может пойти к алтарю в первый раз. Поэтому она должна быть дизайнерской.

– Принцесса права. – Доминик схватился за другую руку, которая не была наманикюренной, вокруг руки Кэт. Может быть, его сестре и не нужно было, не говоря уже о том, чтобы хотеть модное платье, но если Карузо собирались заставить его сестру выйти замуж, то, ей-богу, они должны были за это заплатить.

– Ладно, – сдалась Кэт, а затем с беспокойством посмотрела на Марию. – Ты только что сказала, что в первый раз?

– Я думаю, что мой третий муж, после загадочной смерти первых двух, будет именно тем, кто нужен.

Доминик почувствовал, что его яйца хотят рассосаться и спрятаться внутри его тела. – Приятно слышать.

– Мария...– Кэт подождала, пока она посмотрит на нее, прежде чем продолжить: – Мне кажется, я немного боюсь тебя.

Мария улыбнулась. – Я просто шучу.

Да, блядь, точно. Бедняга, он же зануда Карузо, женившийся на Марии, молился, чтобы у него были крепкие колени, потому что ни один мужчина, и он имел в виду ни один мужчина, не хотел, чтобы у него сосали. Единственная причина, по которой он не опасался за свою сестру рядом с принцессой мафии, заключалась в том, что Марии она явно нравилась.

Мария могла смотреть на мужчин так, будто хотела растоптать их шеи своими шпильками, но на женщин она так не смотрела. Ее взгляд смягчался рядом с ними. Она смотрела на них с благодарностью, особенно когда ей нравилось то, что они носили. Что касается мужчин, то он мог сказать, как она к ним относится. Когда ее прекрасные изумрудные глаза становились бусинками, ему не нужно было находиться в ее сознании, чтобы понять, что в ее мозгу крутится одна-единственная мысль...

Убить всех мужчин.

И если бы Люцифер не был его отцом и он не работал в этой сфере, он мог бы немного обидеться. Однако Доминик был достаточно мужественным человеком, чтобы понимать, что не все женщины хотят, чтобы рядом с ними были мужчины. Неудивительно, что женщины пытались придумать, как делать детей, не нуждаясь в Y-хромосоме. Черт возьми, после того как Люцифер стал отцом, он искренне желал им удачи во всем мире.

Они проходили мимо одного дизайнерского магазина за другим, пока не увидели, что попали в магазин для новобрачных, поскольку все внутри было белым.

Войдя в магазин, их встретил красивый мужчина. – Мария, любовь моя, давно тебя не видел.

Мария и парень поцеловали друг друга в щеку.

– Я знаю. Я скучала по тебе.

Почему кажется, что она приходит сюда раз в неделю...

– Кен, мне нужно платье для моей подруги, Кэт. – Мария взяла его руку в свою, чтобы познакомить их.

Доминик не мог отделаться от мысли, что эти двое выглядят как ожившие Барби и Кен, стоящие рядом друг с другом. Правда, в этом доме мечты Барби, Кен не любил Барби.

– И кто же этот красивый мужчина?

Что ж, это определенно объясняет, почему Марии нравится этот мужчина.

Принцесса мафии самодовольно ухмыльнулась. – Это ее брат, Доминик.

– Приятно познакомиться, Доминик. – Кен подмигнул ему.

Однако она пошутила, когда он улыбнулся Кену, потому что его это ничуть не смутило.

Посмотрев на сестру, Кен продолжил. – А ты великолепна. Покрутись для меня, дорогая, дай мне взглянуть на тебя.

Кэт неловко покрутилась, и Доминику пришлось удерживать себя от смеха. Его сестра не была типичной "девчонкой". Она любила розовый цвет, так же как и он, настолько, что даже покрасила волосы в милый детский розовый цвет. Но она также любила и черный цвет. Она ценила девчачьи вещи, Доминик, в конечном счете, взял с нее пример. Кэт представляла собой идеальную смесь жесткого и мягкого, милого и крутого, и Доминик не мог не гордиться тем, какой она получилась.

– Мария, ты отведи ее в гардеробную, чтобы она разделась, а я пойду достану несколько платьев. А ты, красавчик, можешь пойти и присесть в гостиной. – Кен закончил распоряжения, вернув взгляд на Дом.

– Спасибо. – Дом вежливо улыбнулся, не желая, чтобы он подумал, что его нервы как-то связаны с безобидным флиртом Кена. Услышав, как он отдает приказы, все стало реальным. Ему предстояло наблюдать за тем, как его младшая сестра, которую он вырастил, примеряет чертовы свадебные платья для человека, за которого она не хочет выходить замуж, отчего он чувствовал себя так, словно его вот-вот вырвет на свободу.

– Могу я предложить вам шампанское? – предложила женщина, когда все трое вошли в примерочную.

Доминик без раздумий поднял фужер и отбросил его назад, словно отвратительная золотистая жидкость была рюмкой текилы. Подняв второй бокал, он протянул его Марии, а затем взял третий, чтобы покормить ее, пока не закончится этот адский опыт.

– Она еще не достаточно взрослая, чтобы пить – сказал он женщине, протягивающей поднос Кэт. Это только заставило женщину обеспокоенно посмотреть на него, когда она перевела взгляд на Кэт. – Но не слишком молода, чтобы выходить замуж – сказал он не только для нее, но и для себя.

Ему нужно было присесть, пока он не потерял сознание, и он сел на дорогое, нелепо выглядевшее бархатное кресло, а Мария, закатив глаза, повела Кэт в гардеробную.

Вытерев лоб, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Он мог справиться с убийством мужчин и своего отца, значит, должен справиться и с этим. Дом не знал, когда в последний раз ему было так плохо, он был на грани того, чтобы броситься...

Мария, вернувшись и присев рядом с ним, чудом удержала содержимое его желудка.

Она взглянула на него и усмехнулась. – Нервничаешь?

– Нет, совсем нет, – соврал Доминик, делая очередной глоток шампанского.

– Угу... – Мария улыбнулась. – Ты уверен в этом?

– Да. – Дом пожал плечами. – Просто мне пришлось выбирать: либо смерть всей моей семьи, либо выдача замуж восемнадцатилетней сестры.

Мария как раз делала глоток шампанского, когда вдруг остановилась и в недоумении уставилась на него.

– Что? – передразнил он, не боясь, что сказал ей то, чего не должен был говорить. В данный момент Дому было наплевать на многое, и это не было как будто Мария все равно была невинным, маленьким ангелочком. – А папа не рассказывает тебе семейные тайны?

– Нет – просто ответила Мария, по-прежнему странно глядя на него. – Я все узнаю другими способами.

– Если бы ты знала, то почему ты так смотришь на меня?

– Потому что мой отец и его люди не могут просто так взять и рассказать мне о делах семьи – тихо сказала она, глядя на него пристально.

По ее изумрудным глазам Доминик понял, что она начинает смотреть на него немного по-другому, как будто ее мнение о чем-то меняется... И тут они услышали, как открывается дверь гримерной.

Прочистив горло, он посмотрел туда, где послышался звук волочащегося по полу платья. При виде Катарины в белом подвенечном платье у него сразу же заболел живот.

– Хм... – Кэт задумчиво смотрела на себя в зеркало на пьедестале, благодаря которому платье идеально облегало ее.

Несмотря на то, что его желудок делал кувырки, Дому достаточно было бросить на платье лишь один пристальный взгляд, чтобы понять, что оно предназначено не для нее.

Покачав головой, он сказал ей: – Мне оно не нравится.

Он был благодарен за свою честность, когда она с радостью вернулась в примерочную, и ему больше не пришлось смотреть на это платье.

Как только она закрыла дверь, Дом не удержался и выпил содержимое стакана, как только его губы коснулись стекла.

– Вот. – Мария взяла из его рук пустой фужер и протянула свой, наполовину наполненный.

Доминик уставился на протянутый бокал, убедившись, что его большая рука задела кончики ее пальцев, когда он брал бокал. Он тут же пожалел об этом, так как теперь его тело кричало о том, чтобы он прикоснулся к ней еще. – Спасибо.

Он не мог сказать, что произвел на нее такой же эффект, когда она тут же позвала женщину, чтобы та принесла им еще шампанского.

– Вы не часто сюда приходите, принцесса? - с сарказмом спросил он, когда женщина начала наполнять их бокалы.

Мария рассмеялась.

– О, да. Кен звонит Марии каждый раз, когда поступает новая коллекция.

– Неужели...? – спросил Дом, лукавая улыбка тронула его губы, когда он посмотрел на лживую блондинку.

– Спасибо, Шерри – сквозь стиснутые зубы сказала Мария, наполняя свой бокал.

Дом сделал глоток, все еще улыбаясь. – Наверное, неплохо начать практиковаться уже сейчас, если ты планируешь к тридцати пяти годам иметь пятого мужа.

– Я не поэтому люблю приходить примерять платья. Я примеряю их, потому что знаю, что никогда их не надену.

Глядя на нее, он не мог понять, что услышал в ее голосе. Это была не грусть, а скорее... пустота.

Звук шагов Кэт на пьедестале заставил его обернуться к сестре. Это белое платье было еще более уродливым, чем первое.

– Нет. – Дом сделал глоток, отчаянно пытаясь не расплескать содержимое, когда рядом была Кэт.

Кен стоял с потрясенным видом, явно больше не считая Доминик привлекательной, поскольку у них не совпадали вкусы.

Жаль, ведь он был уверен, что платье чертовски дорогое и было бы красиво на другой девушке, но не на его Кэт.

– Платье, которое у меня есть, прекрасно, Мария – простонала Катарина, которой явно не нравился этот опыт.

Он знал, о каком платье идет речь. Это было белое платье без бретелек, с короткой пышной юбкой из тюля. Доминик удивил ее этим платьем, когда превратил подвал в настоящий школьный бал. Он не мог уговорить ее пойти на школьный бал, так как она, как и он, "не имела друзей". Поэтому, не желая, чтобы она лишилась такого же опыта, как он, он устроил ей собственный выпускной. Дому даже удалось вытащить Люцифера на ночь, чтобы они могли включить свою музыку, и он, его братья и Кэт смеялись и танцевали всю ночь. Кэт каким-то образом даже удалось уговорить Кассиуса потанцевать с ней. И по сей день это одно из самых любимых его воспоминаний. Это единственное воспоминание немного скрашивало все остальные ужасные воспоминания в этом доме.

Высокий ногастый блондин вдруг встал и подошел к ней. – Что случилось?

– Они прекрасны, но это просто... не я. – Кэт неловко стояла в большом белом платье, глядя на себя в зеркало.

– Иди обратно и сними это – быстро сказала ей Мария. – Я сейчас вернусь.

Когда Кэт и Кен вернулись в примерочную, Доминик внимательно наблюдал за Марией, которая вышла из примерочной с каким-то заданием, а через минуту вернулась с платьем в руках.

– Что ты думаешь об этом?–спросила Мария, держа платье перед собой.

Доминик уставился на нее с дивана, его дыхание перехватило в горле. – Тебе оно не идет – он встал, заставив ее осторожно сдвинуть платье в сторону, не желая видеть ее в этом цвете – но для Кэт оно идеально.

Уставившись на него, белокурая красавица выглядела застигнутой врасплох. Она не пока Доминик не уселась на свое место, не унесла платье в гардеробную.

Когда она отвернулась, Доминик снова пригубил шампанское.

Вернувшись на свое место рядом с ним, Мария села по-другому, словно осознавая, насколько близко они сидели на диване. Доминик сразу же заметил это. Запах ее сладких духов звал его подойти ближе, но он заставил себя быть джентльменом, хотя меньше всего ему хотелось быть с Марией.

В голове у него уже крутились два разных образа: один грязный, другой преступный. Он согласился бы на оба, но ему больше нравилась та, где он прижимает ее к стеклу витрины магазина, чем та, где он заводит ее в гримерку на пять минут.

Слегка пристроившись на диване, он старался не вдыхать слишком глубоко, но не мог удержаться от того, чтобы не раздвинуть ноги пошире, что делало его еще ближе к ней.

– Почему тебе не понравился этот цвет на мне? – спросила Мария. спросила Мария, слегка сведя свои идеальные брови.

Взяв без разрешения бокал с шампанским из ее рук, Доминик лукаво улыбнулся. – Принцессам не идет черный цвет.

Как только последние слова слетели с его губ, дверь открылась.

Кэт медленно вышла, на этот раз с улыбкой. Наконец-то она стала похожа на себя.

Мария прошептала то, о чем они все думали: – Она идеальна.

Глядя на свою младшую сестру, он забыл, зачем они здесь. Все, что он видел, - это то, как прекрасно она выглядит, и то, что она вдруг перестала быть той маленькой крошкой в розовом кошачьем платьице.

Почувствовав, что глаза стали влажными, он моргнул и только и смог сказать: – Вау – боясь, что если скажет что-то еще, то расплачется.

Пока Мария расставляла аксессуары, а Кен приступал к переделке, они отвлекали Кэт.

Доминик встал и направился туда, где женщина держала шампанское.

Женщина вежливо улыбнулась. – Не желаете ли немного...

Схватив открытую бутылку, которая была уже наполовину пуста, он начал уходить.

– Сэр, вы не можете этого сделать... – Она опустила руки, когда он бросил на нее взгляд "смотри у меня".

Доминик не подал виду. Поднеся бутылку к губам, он позволил дерьмовой жидкости омыть горло и направился к входу в магазин, держась достаточно далеко от того, что они делали в задней части, но достаточно близко, чтобы быть уверенным, что они в безопасности. Наблюдая за тем, чтобы никто не вошел в магазин, он достал из кармана телефон и сделал большой глоток, после чего с сожалением набрал номер.

– Да? – ответил холодный голос.

Он взял еще одну рюмку. – Я хочу встречи.

– Мне придется с вами встретиться. Данте бу...

– Нет – остановил его Доминик. – С тобой.

Сначала было молчание.

– Завтра вечером, в моем домашнем офисе, в девять часов.

– Спасибо. Послушай... – Он взял трубку, оглянулся в сторону гримерки, размышляя.

– У меня нет целого дня. – Холодный голос был суров.

Доминик повертел шеей из стороны в сторону. – Не бери в голову. Увидимся завтра вечером, Лука.

Когда раздался гудок, он был рад, что не сдал Марию.

Доминик позвонил, чтобы поступить правильно и сказать, где он может найти свою сестру без охраны Карузо. Он думал, что это проявит хоть какое-то уважение к младшему боссу. И тогда, когда он добьется нужной встречи, Лукка, возможно, проявит милосердие. Но потом он решил, что к черту все это. Бугимен не проявлял милосердия ни дня в своей проклятой жизни. Лука даже не знал значения слова "милосердие".

Когда Дом вернет Марию, гнев ада увеличится в геометрической прогрессии, поскольку он утаил от Луки эту информацию.

Сначала он не знал, зачем это сделал, понимая, что последствия будут суровыми, но когда почти через час девушки вышли из подсобки магазина и он увидел лицо Марии, то все понял.

Ее изумрудные глаза блестели тем сильнее, чем дольше она находилась вдали от своего телохранителя Карузо. Мария выглядела довольной, как будто получала истинное удовольствие. Он не хотел лишать ее этого удовольствия.

Возможно, у Дома были и эгоистические причины, по которым он хотел оставить ее исключительно под своей опекой... Он уже планировал везти ее домой гораздо медленнее, чем когда вез сюда.

Слава Богу, что он успел выбросить бутылку до того, как они вышли, и успел дойти до того места, где они стояли у кассы, как раз в тот момент, когда была объявлена цена со слишком большим количеством нулей.

– Простите? Что? – Кэт опустила рот к полу.

Мария и глазом не повела, полезла в сумочку. – Не беспокойтесь об этом. Это подарок от...

– Карузо.

Когда сзади них появилась черная карточка и холодный голос, Доминик не успел оглянуться.

– Я действительно не могу принять...

– Все в порядке, Кэт. – Закинув руку ей на плечи, Доминик затих, плавно притягивая ее к себе. – Это самое меньшее, что они могут сделать.

Внешне он сохранял спокойствие, но внутренне.... Черт, черт, черт.

В душе зашевелилось сожаление, что он не сказал Луке, где находится Мария. Убедившись, что Кэт находится рядом с ним, когда они выходили из магазина, он приготовился к тому, что подчиненный босс будет разгружаться, но был шокирован, когда Лука обратился к Марии, а не к нему.

– Мария, у тебя есть пять секунд, чтобы сказать мне, почему ты здесь.

Ей было абсолютно наплевать, когда она откидывала белокурый локон за плечо. – Кэт нужно было платье.

– И где, блядь, мои люди? – Голос Луки был тихим, что делало его еще более смертоносным.

Дом ждал ее ответа, но когда она замолчала, он с удивлением обнаружил, что сам отвечает за нее.

– Кэт попросила меня высадить ее здесь, а когда я вошла, то увидела, что Мария одна. – Возможно, эта часть была ложью, но он продолжал говорить правду, чувствуя, что заступается за принцессу мафии. – Вместо того чтобы втягивать ее в неприятности, я решил присмотреть за ней ради тебя и собирался вернуть ее домой в целости и сохранности, когда они закончат.

Молчаливый взгляд Луки обещал расплату за то, что она не сказала ему об этом по телефону.

Мария удивленно посмотрела на Дома и только потом кивнула. – Я позвонила Кэт, чтобы она встретила меня здесь, а потом просто улизнула и взяла такси.

Похоже, что Лукка приберег свою колкость для завтрашней встречи, так как он снова посмотрел на Марию суровыми сине-зелеными глазами. – Мы уходим.

– Да, мы тоже. – Дом не терял времени даром, уводя их оттуда. Он потянул Кэт в направлении, противоположном тому, куда Люська пыталась затащить Марию.

Мария помахала рукой, явно не боясь своего брата. – Пока, Кэт.

– Пока. Спасибо тебе за все. – Кэт улыбнулась, когда он потащил ее прочь.

– Не за что. – Мария посмотрела ему вслед. – Пока, Доминик.

Однако он не мог повернуться, чтобы посмотреть на нее, зная, что если он это сделает, то его тело, которое кричало, чтобы он остался, не сможет контролировать себя. Его тело словно овладело ею, словно оно не принадлежало ему, и он не верил, что сможет сдержать свои чувства, особенно когда рядом была Лука.

Он также не доверял своему голосу, чтобы произнести слово "прощай".

Если бы он только обернулся, то увидел бы ее расстроенное лицо; то, что она не попрощалась, отразилось и на ней.

Доминик не знал, когда это произошло - в первый раз, когда он встретил ее на похоронах матери, во второй - когда Матиас открыл дверь, в третий - когда

Он смотрел на нее, когда она держала свадебное платье Кэт, но он хотел ее. И это было не просто желание, это была чертова потребность. Доминику нужна была Мария, чтобы быть его, и он должен был, чтобы Мария тоже нуждалась в нем.

Когда она придвинула к себе черное свадебное платье, он заставил ее убрать его с дороги, потому что единственной мыслью было, что он хочет видеть ее в прекрасном белом свадебном платье... чтобы она вышла за него замуж.

За долю секунды он представил себе все: от кольца на ее пальце до ребенка в ее животе; его чертова душа нуждалась в ней. Доминик чувствовал, что она должна быть его, и его тело тайно знало это с первой встречи с ней. Подобно тому, как в два года он понял, что пистолету место в его руке, Мария принадлежала ему, и он никогда не сможет получить с ней шанс, потому что его фамилия Лучано.

Это было бы последним, что его фамилия могла бы принять.

– Это было грубо – резко прошептала Кэт.

– Неважно. – Дом замедлил шаг только тогда, когда они оказались достаточно далеко от Луки. Его мысли все еще были заняты Марией, и ему было почти жаль Теда. – Этот псих выполняет задание, чтобы сегодня убили всех мужчин в Канзас-Сити, и я точно не буду в их числе.

Именно поэтому он знал, что Мария предназначена для него.

Рядом с ней Дому никогда не придется притворяться тем, кем он не является, не придется скрывать то, кем он был, или то, что он делал. Его тело не только взывало к ней, но и, в кои-то веки, он не боялся оказаться рядом с женщиной и причинить ей боль.

Доминик никогда не доверял себе рядом с женщинами, опасаясь, что где-то глубоко внутри него живет часть Люцифера, как и гнев, который тот передал ему. Но Доминик не боялся, что причинит Марии боль, зная, что никогда не будет на это способен. Он боялся, что Мария причинит ему боль.

– Господи, ты пьян? – спросила Кэт, обхватив его за талию, когда он подался вперед, чтобы удержать его на своих плечах.

– Псс... Нет. – Дом полез в карман, возблагодарив Бога за то, что слабое шампанское наконец-то подействовало и что Лука все-таки приехала за его сестрой. Отдав Кэт ключи, он икнул: – Но за рулем будешь ты.

– Боже мой, Дом. – Кэт покачала головой. – Почему именно в полдень тебе захотелось напиться?

Потому что я должен был смотреть, как ты примеряешь свадебные платья! А теперь я буду вынужден смотреть, как ты идешь к алтарю, чтобы выйти замуж за гребаный кусок дерьма, который просто хочет отомстить!

Впрочем, гораздо проще было свести все к паре икающих слов. – Лука, блядь, Карузо.

Вспомнив вчерашнее, он удивился, что Лука не убил его за то, что он не рассказал ему о Марии по телефону. Это было то, чего он хотел, и Люкка получил свое возмездие, так как Дом уходил, не освободив сестру.

Надеясь, что его сестре не придется выходить замуж за пропащего Карузо, он сначала не заметил Марию. Только когда он вошел в фойе, Мария подняла голову и посмотрела на него с нижней ступеньки парадной лестницы.

Он изо всех сил старался скрыть от них обоих свою печаль. Он чувствовал себя грязным, как только вышел из кабинета Лукки, приняв предложение бугимена, которое не включало свободу его сестры, каким бы невыполнимым оно ни было.

Кэт была нужна Луке как фигура на шахматной доске.

Проходя мимо Марии, где она сидела, он увидел сочувствие, отразившееся в ее зеленых глазах.

– Увидимся на свадьбе. – мрачно подтвердил Дом причину, по которой он пришел поговорить с Лукой.

Открыв входную дверь, он собирался выйти, но, в отличие от прошлого раза, позволил себе оглянуться на женщину, в которую влюбился, и его безнадежное сердце вдруг почувствовало... надежду.

Доминик бросил на нее последний взгляд. Настало время дать ей понять, что он настойчиво добивается своего. – Я хочу танцевать, принцесса.

Двадцатая глава

Свадьба... И похороны

Доминик поправил пиджак, чувствуя себя странно, что вместо него не надета его большая кожаная куртка. Когда он рос, ему всегда хотелось одеваться как Карузо, но сейчас, когда на нем был дорогой костюм, взятый напрокат и тщательно подогнанный по фигуре, он чувствовал себя не в своей тарелке

В то время как другие относились к его фамилии с пренебрежением, Лучано был именем, которое он с гордостью заслужил, как и свою кожаную куртку. Носить это имя означало, что он пережил дьявола и ад.

Открывая дверь, он подумал, что не так давно видел это лицо, но это было так. Братья обнялись, и Доминик надолго прижался к нему, почему-то скучая по нему еще больше, чем раньше, несмотря на то, что тот стоял перед ним.

– Дай мне взглянуть на тебя. – Дом наконец отпустил его, чтобы посмотреть на него.

Он изменился совсем немного. Это был не столько внешний облик, сколько метаморфоза, произошедшая внутри. Однако, увидев эту половину целого, он понял, насколько сильно изменилась другая.

– Ты хорошо выглядишь, Ангел.

– Спасибо.

– Тебя там хорошо лечат? –спросил он, желая убедиться, что то, что случилось, когда он впервые попал под опеку Карузо, не повторится.

После Люцифера у двух семей появился новый враг. Один-единственный. Это был человек, который обладал той же силой, что и он, - оружием. Когда был убит солдат Карузо, и One-Shot совершил свое первое убийство, некоторые из людей Карузо решили, что это сделал Ангел, и устроили засаду посреди ночи, избив его до полусмерти.

Татуированный брат ободряюще кивнул ему. – Да, Лука поступил со мной правильно.

– Хорошо. – Доминик кивнул в ответ.

Прочистив горло, он почувствовал, как в животе забурлило от желания поговорить с ним. – Я должен тебе кое-что сказать.

Ангел посмотрел на него как на солдата.

– Данте отпустит тебя, как только закончится свадьба - сказал он брату то, что ранее сообщил ему босс Карузо.

– Правда? – В голосе Ангела, приготовившегося к плохим новостям, звучало счастье.

– Да, у него будет Кэт, чтобы убедиться, что наша сделка останется в силе.

Внезапно лицо его брата превратилось в маску эмоций. – Послушай, Доминик, мне нужно кое-что сказать...

– Я знаю об Адалин – остановил его Дом. – Я рад, что она у тебя есть. – честно сказал он ему, вынужденный отвести взгляд, чтобы не встречаться с братом глазами. – Мне нужно попросить тебя кое о чем.

Ангел-солдат в ответ лишь кивнул.

– Не возвращайся домой. – Голос Доминика хотел сорваться, но он сдержал его, не позволив дрогнуть. – Пока Катарина - Карузо, ты тоже должен быть им. –Он заставил себя снова посмотреть в глаза брату, зная, что тот заслуживает того, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, как мужчина с мужчиной. – Мы, Лучано, должны держаться вместе, даже если это означает, что мы будем врозь. Ты понимаешь?

Темно-серые глаза Ангела соответствовали печали в его голосе. – Да.

– Хорошо. Ты позаботишься о том, чтобы не только Драго заботился о ней, но и каждый Карузо. – Доминик знал, что разлука близнецов станет гибелью для Матиаса. – Единственный Карузо, которому ты можешь доверять, - это Лука, но не доверяй ему полностью, Ангел. Всего один неудачный день - и он превратится в нашего отца, и когда это время наступит, мы сами должны будем усыпить Луку.

С трудом сглотнув, Ангел снова кивнул в знак понимания.

Доминик снова крепко обнял брата, его голос уже не мог не дрогнуть. – Сделай так, чтобы о ней позаботился не только Драго, но и каждый из них.

– Обязательно, – пообещал Ангел, давая ему слово.

Отпустив брата, он быстро направился к двери, желая добраться до источника закипающей в нем ярости.

– Сохранишь ему жизнь ради меня? – спросил Ангел торжественным шепотом, прежде чем выйти.

Сжимая дверную ручку, Доминик хотел бы дать такое же обещание, какое Ангел дал Катарине, но один из Лучано мысленно не пережил своего пребывания в аду. – Я постараюсь.

* * *

Доминик бесшумно вошел в комнату незамеченным, медленно выслеживая огромного человека, которого он мог видеть только со спины, держа руку на "Глоке" за спиной.

Достаточно одной пули .....

Мысль подталкивала его к тому, чтобы выхватить и нажать на курок "Глока", как он того отчаянно хотел, и он намеревался это сделать, пока их отражения не встретились в зеркале.

Драго, затягивавший в зеркале галстук, обернулся, поняв, что к нему подкрались.

Как Энтони был для семьи Лучано, так и Драго Де Сантис был для семьи Лучано.

Карузо. Его часто называли "танком", и это прозвище стало еще более актуальным после того, как он получил пять пуль в грудь, и именно поэтому он был личным телохранителем Данте. Сказать, что он был шокирован, увидев Доминика, стоящего у него за спиной и держащего его за руку, было бы преуменьшением.

Доминик сжимал рукоятку своего "Глока" до тех пор, пока костяшки его загорелых пальцев не побелели. – Если ты сделаешь хоть что-нибудь, чтобы причинить ей боль, или будешь хоть немного хуже того, что сказала о тебе Люська, ты пожалеешь, что за тобой не пришел бугимен, когда я тебя убью. – Глубоко вздохнув, он убрал руку со спины, с сожалением оставив пистолет на месте. Единственным плюсом было то, что он наконец-то смог дать гребаное обещание, которое сдержит. – И на этот раз возврата не будет, Драго. Потому что, в отличие от моего отца, я не промахнусь.

* * *

Когда он вошел в последнюю комнату, сердце его разрывалось, но он старался держаться. Их судьба была предрешена, как бы Доминик ни пытался сопротивляться или найти лазейку. Лука выиграла... эту битву.

Глядя на нарядную сестру, Доминик хотел бы не спрашивать: – Ты готова?

Когда Кэт встала, черное дорогое платье облегало ее, и она сделала несколько нервных глубоких вдохов.

– Я хочу, чтобы ты знала: даже если бы это означало мою смерть, я бы не позволил тебе пойти к алтарю, если бы не был уверен, что ты справишься, – сказал Доминик, пристально глядя ей в глаза.

Голос Кэт прозвучал шепотом. – Я знаю.

– Мы знали, что этот день наступит, Катарина, – напомнил ей Дом, вспоминая многочисленные разговоры, которые они вели в течение нескольких месяцев, предшествовавших смерти отца. Они знали, что путь Доминика к тому, чтобы занять место отца в семье, не будет легким, так же как и путь к трону Лучано был трудным и долгим. За это придется заплатить, но Дом обещал всем своим братьям и сестрам одно...

Я сделаю так, что имя Лучано снова будет что-то значить.

Она ободряюще улыбнулась ему. – Да, мы сделали это.

– Ты будешь тем, кто спасет нас всех, и я не могу этим гордиться. Они могут не знать, на что ты способен, но однажды они узнают. Они узнают, на что мы все способны. – Доминик наконец-то улыбнулся. – Заставь его, блядь, пожалеть, что он выбрал тебя, Кэт... Дай. Ему. Ад.

– Я так и сделаю.

Он знал, что она будет значить больше, чем он сам и его братья вместе взятые, как только подхватил ее на руки в ту давнюю ночь. Катарина

Она дала ему возможность сделать первый шаг в новый мировой порядок Канзас-Сити, и если Доминик однажды станет королем, то это будет только благодаря ей.

Он протянул руку с тяжелым вздохом, и она взяла ее, подхватив свой кроваво-красный букет роз.

Прогулка была долгой, но когда двери церкви распахнулись, она уже не казалась такой длинной, как та мучительная прогулка к алтарю. Проходя мимо скамей в той самой католической церкви, где он встретил Марию много лет назад, он был рад, что Кэт выглядит соответствующе в своем готическом платье, потому что с каждым шагом ему казалось, что они участвуют в свадьбе... и похоронах.

С каждым шагом ему становилось все хуже и хуже, и к тому времени, когда они подошли к алтарю, он уже не был уверен, что сможет отдать свою сестренку. Только когда его глаза поймали ангела в белом одеянии, сидящего на одной из скамей, он смог в последний раз обнять Кэт.

Братья и сестры, больше похожие на отца и дочь, обнялись, и Доминик мог поклясться, что перед его глазами промелькнула вся жизнь Кэт - от того момента, когда он впервые взял её на руки, до того, как он лежал сломленный, пока Люцифер бил её, и до того момента, когда они оказались в этой жизни.

Отдав её Драго, он сломал ещё одну часть своей души, но единственной причиной, по которой он смог это сделать, был ангел в белом, стоящий через несколько скамей, к которому взывало его тело.

И если он не получит своего ангела...

Я, блядь, убью их всех до единого.

Доминик посмотрела на своего брата, одетого в черное с ног до головы.

Начнем с тебя, Лука.

Двадцать первая глава.

Запирать дверь или держать ее незапертой?

– Вы видели платье невесты? Она точно из отбросов Лучано.

Доминик слышал это уже не в первый раз и готов был поставить все свои деньги на то, что не в последний. С начала свадебного торжества он слышал это раз пять, от каждого богатого придурка и сучки, но, судя по выражению хорошенького личика Марии, она еще не испытала этого на себе.

– Я подумала, что черное платье ей больше пойдет, Луиза. Зеленые глаза Марии сверкнули на пожилую женщину, которая явно происходила из рода Карузо, судя по бриллиантовой броши, которую она носила. – Я скажу ей, чтобы она надела его на твои похороны.

Судя по выражению лица старой стервы и ее не менее старой подруги, они уже собирались отпустить Марию, пока Дом не дал о себе знать, встав позади нее. Не стоит и говорить, что старые суки поспешили удалиться.

– Должен сказать, что это было лучше, чем все, что я мог бы придумать, принцесса, – с улыбкой сказал Доминик. Он впервые слышал, чтобы кто-то заступался за Лучано, не носящего его фамилии, и это только сильнее нравилось ему.

Мария повернулась на каблуках, увидев, почему старушки поспешно ушли.

Заметив, что бокал в ее руке пуст, он взял его, отплатив за услугу, которую она оказала ему в свадебном бутике, поставив ей в руку наполненный бокал с подноса, который принес официант. Он поднял бровь, все еще улыбаясь умным, но безжалостным словам, которыми она осыпала женщин. Все хотели отчитать стариков, считающих, что они могут говорить все, что им вздумается, и это им сойдет с рук, потому что они старые... но никто этого не делал - кроме Марии.

– Вы действительно такая холодная, как я думаю, не так ли?

Мария посмотрела на свой только что наполненный бокал с шампанским. – Почему ты так думаешь?

– Ты помнишь, когда мы виделись в последний раз до всего этого?– Дом развел руками, вспоминая экстравагантный прием в отеле "Казино", за который, как он был уверен, отвечала она. И до того, как ты вошла в мою парадную дверь.

Идеальные брови блондинки сошлись вместе, явно пытаясь вспомнить.

– Ничего себе. Ты не помнишь, да?– Доминик рассмеялся, наливая себе бокал шампанского.

Должно быть, в двадцать лет он был до безумия влюблен в нее. Даже амнезия не позволила бы ему забыть тот первый раз, когда ему показалось, что он видит ангела, идущего по земле.

Смущение все еще оставалось на ее лице, и она поднесла бокал к губам. – Когда это было?

Доминик был очарован ее драгоценными глазами. – Потанцуйте со мной, принцесса, и я скажу вам.

– Я… – Глаза и тело Марии говорили ему, что она больше ничего не хочет, но ее слова говорили об обратном. – Мы не можем. Не здесь, не перед всеми. Наша кровь смешалась всего несколько часов назад, и я думаю, что для босса Лучано еще слишком рано танцевать с дочерью босса Карузо.

Зловеще поджав губы, он ушел, сказав на прощание несколько слов. – Ну и кто сказал, что я хочу танцевать с тобой на глазах у всех?

Оставив ее в замешательстве, он сохранил улыбку на лице, радуясь, что уже разработал план "Б".

Он поискал Кассиуса, который смотрел на ледяную скульптуру, когда нашел его.

– Значит, они действительно так богаты, как рассказывал нам отец, не так ли?

– Да, – торжественно кивнул Доминик. Это был первый раз, когда его младший брат знакомился с другой преступной семьей. С этого момента ему предстояло составить собственное мнение о Карузо.

Да, Кассиус был молод, но мысли, которые роились в его голове, выходили далеко за рамки пятнадцатилетнего подростка. Именно поэтому он позволил Касу присоединиться к первому семейному собранию, которое он созвал, как только Дом занял трон Лучано после того, как был похищен Ангел.

Несмотря на то, что он не произносил Омерту, и ему еще только предстояло это сделать, Кассий был таким же человеком, как и все остальные. Доминик решил, что лучше смириться с его природой и попытаться привить ему тьму на благо семьи, потому что исключение Кассиуса из семейного бизнеса вызвало бы у младшего брата недовольство не только как братом, но и как боссом Лучано.

Кассий отвернулся от скульптуры, позволяя мыслям, витавшим в его голове, исчезнуть, а его лицу вернуться к своему обычному пустому взгляду. – Я так понимаю, она тебе отказала?

– Да, – усмехнулся Доминик, не ожидавший от принцессы мафии ничего другого. – Ты знаешь, где меня найти.

Младший Лучано кивнул, и Доминик ушел, направившись в заднюю часть приемной к черной занавеске, закрывавшей дверь на кухню. Никто из Карузо не подумал бы, что молодой Кассий приведет ее сюда.

Отодвинув занавеску, он открыл дверь на кухню, где допивал шампанское и ждал. И только когда через несколько минут дверь легко распахнулась, он понял, что его план "Б" сработал.

– Вы не боитесь, принцесса?– спросил он, когда она не решилась войти в кухню полностью.

Мария сделала шаг, опустив руку, чтобы дверь могла закрыть их. – Конечно, нет.

– Хорошо. – Он улыбнулся, протягивая ей руку.

На мгновение все вокруг словно замедлило движение, и он затаил дыхание, ожидая, что она возьмет ее или откажется. Все, что ему было нужно, - это чтобы она положила свою руку на его, и он никогда не отпустил бы ее.

Ее изумрудные глаза смотрели на его протянутую руку... Наконец она взяла ее.

Взявшись за ее мягкую, тонкую руку, он впервые притянул белокурую красавицу к себе и осторожно положил вторую руку на ее талию. Его тело, горевшее желанием прикоснуться к ней с тех пор, как он видел ее в последний раз, наконец затихло, довольствуясь медленным танцем, хотя его мысли мечтали о большем.

Когда она не стала плавно двигаться вместе с ним под музыку, доносившуюся с другой стороны двери, он посмотрел на нее сверху вниз. – Почему мне кажется, что ты никогда не танцевала?

– Потому что я не танцевала. – Марии потребовалось мгновение, прежде чем она признала вторую часть. – То есть не с парнем.

– Просто расслабьтесь и слушайте – наставлял он ее, зная, что женщине, презиравшей всех мужчин, должно быть нелегко вести за собой.

Когда она сделала долгий, глубокий вдох и, наконец, расслабилась, он притянул ее к себе на самый маленький дюйм. – Видишь? Все не так уж плохо.

– Да, только не для тебя. – Может быть, ее глаза и не закатились, но голос прозвучал.

– Это правда. Уверен, что мне это нравится больше, чем тебе – со смехом признал он.

– Если бы только твой отец мог видеть тебя сейчас, – сказала Мария и тут же пожалела об этом. – Прости меня.

– Все в порядке. Я бы заплатила хорошие деньги за то, чтобы он увидел, как мы танцуем вместе. Я уверен, что он предпочел бы умереть заново. – Он не хотел, чтобы она расстраивалась или держала язык за зубами. Ему нравилось, что Мария говорила то, что думала, даже если это было грубо. Она была не для слабых, но и Доминик не был таким.

Мария еще больше расслабилась в его объятиях. – Я так понимаю, вы с ним не ладили?

– У нас были сложные отношения. – Времени в сутках не хватало, чтобы объяснить, какие отношения были у него с отцом, особенно в то небольшое время, которое он собирался провести с ней сегодня. – А как насчет тебя и твоего отца?

– Сложные, – согласилась она. – Но у меня такое чувство, что у тебя все еще сложнее.

– Да, наверное, вы правы. – Доминик слегка сжал ее руку, заставив ее перевести взгляд на его чернильные пальцы. Затем она перевела взгляд на руку, лежащую на ее талии, и прочитала слово, которое он навсегда запечатлел на своей коже.

Мария прикусила нижнюю губу. – Кассий похож на твоего отца, не так ли?

– Ты имеешь в виду, как Лука... – Он сделал паузу на мгновение. – И ты.

Понимая, что это не вопрос, а констатация факта, она перевела взгляд на него. – А как насчет тебя? Ты тоже на него похож? – спросила она, не отрицая своих демонов.

Наклонив губы в полуулыбке, он хотел прояснить одну вещь. – Принцесса, я совсем не похож на своего отца.

Их глаза танцевали друг с другом, как и их тела, и Доминик сжал пальцами ее талию, ощущая теплую плоть под платьем, и придвинул ее еще ближе.

– Тогда откуда ты знаешь, что я бессердечный? И как это связано с тем, когда мы виделись в последний раз?

Он прервал их связь, закружив ее по пустынной комнате, рассматривая ее белое атласное платье, обнажающее левое бедро из большого разреза. Это было похоже на взрослую версию того белого платья, в котором он впервые увидел ее.

– Я все еще не могу поверить, что ты не помнишь.

– Извини, но я не помню. – Ее голос ясно сказал ему, что она извинилась только из вежливости. – Я танцую с тобой, как ты и хотела, так что скажи мне уже.

Когда песня закончилась, он услышал, что Мария дышит так же тяжело, как и он.

Он мог бы сделать это - наклониться и украсть ее губы в поцелуе, который навсегда скрепит их судьбы, но новая песня заставила его остаться джентльменом.

— Похороны твоей матери. – Когда это не прозвучало для нее ни слова, он решил, что ему должно быть чертовски больно, но, к счастью, ей тогда было всего четырнадцать, так что он не стал обижаться на нее. Продолжая, он наконец рассказал принцессе, откуда он узнал, что она родилась без сердца. – Я знал, что ты бессердечная, потому что ты...

БАНГ.

К сожалению, одна пуля не только стоила жизни, но и могла стоить будущего ему и Марии...

В приемной начался настоящий ад, и в отличие от всех остальных, кто кричал и пытался укрыться, он, как и женщина, успел добежать до двери.

– Ты что, с ума сошла? – Доминик схватил ее, прежде чем она успела открыть потайную дверь.

– Мы не можем просто оставаться здесь и ничего не делать! – Она сопротивлялась, чтобы он ушел.

Закатив глаза, он поднял симпатичную блондинку с ее маленьких каблучков и повел ее задом через кухню. – Если я позволю дочери босса выйти на улицу и пострадать, то я и моя семья в любом случае останемся живы.

Когда он открывал морозильную камеру, она сопротивлялась изо всех сил.

– Пожалуйста, Мария – умолял он ее успокоиться.

В ней кипела злость на то, что он не позволил им сбежать, чтобы убедиться, что с их семьями все в порядке. Это задевало не только ее, но и его самого. Его братья и сестры, его люди были там, но он никогда бы не простил себе, если бы позволил Марии выйти за дверь. Инстинкты подсказывали ему, что прежде всего нужно защитить ее, и он всегда им доверял. Они еще ни разу не подвели его.

Положив ее обратно на пол, в безопасное место замороженной коробки, он взял ее лицо в свои руки, чтобы заставить ее понять. – Ты пьяна.

– Нет, я... – Внезапно он увидел, что Мария поняла, что это так, но она продолжала отрицать, путаясь в словах. – Я не пьяна.

– Ты - да, – твердо сказал ей Дом, решив не говорить ей о том, что он убедился в том, что она выпила столько бокалов, еще до того, как пригласил ее танцевать с ним. А последний бокал шампанского он выпил просто так. – А если я не буду тебя защищать...

– Я не нуждаюсь в защите, Доминик. Почему никто не может этого понять?

Глядя на идеально вылепленное лицо в своих руках, его голос смягчился вместе с сердцем. – Я не думаю, что это так, принцесса, но мы оба знаем, что если я позволю тебе уйти отсюда в таком виде, то я погибну, мои братья погибнут, Кэт погибнет.

Он молил ее понять, глядя на него умоляющими глазами, не зная, сможет ли он заставить ее остаться там, если она будет продолжать сопротивляться. Он не сомневался, что она справится сама, но рисковать ее безопасностью он не мог. Доминику нужно было выйти оттуда, зная, что хотя бы один человек, который ему дорог, находится в безопасности.

Мария несколько мгновений смотрела на него, прежде чем окончательно решила: – Хорошо.

Спасибо. Он хотел сказать ей эти слова, но не хотел, чтобы она знала, что он бы сдался.

Отпустить Марию, когда она была у него в руках, - это почти разбить ему сердце. Он еще не успел провести с ней достаточно времени... Она еще не знала, что им суждено быть вместе.

Убирая руку с ее лица по одному пальцу, он ясно видел в ее глазах, что она тоже ненавидит его.

– Вот. – Дом снял с себя пиджак, жалея, что он не кожаный, потому что ему хотелось увидеть, как он обернется вокруг нее и впитает в себя ее запах. – Возьми это, и я вернусь.

– Ты уходишь от меня? – Легкая грусть омрачила ее изумрудные глаза, заставив его задуматься, не начала ли она чувствовать их связь.

Накинув куртку на ее стройные плечи, он пожалел, что произнес свои следующие слова. – Я не могу сидеть здесь, когда моя семья и мои люди там.

Наконец на ее лице промелькнуло понимание, но у нее была одна просьба. – Ты убедишься, что с Лео все в порядке?

Кивнув, он перевел взгляд на ее идеально надутые губы. Он начал отчаянно пытаться заставить ее увидеть их связь. Смертельной хваткой вцепившись в пиджак на ее плечах, он хотел притянуть ее к себе и поцеловать так, чтобы ее ноги остались в этой самой комнате, пока он не вернется, чтобы продолжить начатое, но он пообещал себе, что будет ждать, пока Мария спросит его.

Ему нужно было либо получить разрешение Марии на то, чтобы прижаться к ее губам, либо она сама должна была поцеловать его, потому что в противном случае принцесса без чувств, ненавидящая всех мужчин, могла отстраниться, не дав их поцелую шанса. Если это произойдет, она лишит их всякого шанса, и будущее, которое их связывало, исчезнет навсегда.

Именно поэтому ему пришлось с сожалением отпустить ее.

– Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь пришел за тобой, когда это будет безопасно. – Идя по направлению к

Дверь, он не мог позволить себе оглянуться.

Мария мгновенно почувствовала изменение в воздухе. – Не смей запирать меня здесь, Доминик.

Доминик открыл дверь холодильника...

– Клянусь Богом, Доминик, если я пойду к этой двери, когда мне покажется, что она безопасна, и обнаружу, что она заперта, – она сделала паузу, превращая свое предупреждение в обещание, – я никогда не прощу тебя.

Он никогда не любил оглядываться на нее, но в этот раз, прежде чем полностью закрыть дверь морозильной камеры, увидел, что она говорит искренне.

Глядя на замок, он думал о том, что это единственный способ обеспечить безопасность Марии и что она переживет возможную войну, которая была по ту сторону кухонной двери. Если бы это была Катарина, он знал, что бы он сделал.

Запереть дверь или оставить ее незапертой?

Его татуированная рука нависла над замком...

* * *

Это было все равно, что ввязаться в Третью мировую войну. Некогда прекрасный прием был разрушен.

Две семьи, стоявшие по разные стороны комнаты, ждали приказа открыть огонь. Проблема заключалась в том, что это был нечестный бой, поскольку каждому члену семьи Лучано не было позволено иметь оружие на свадьбе. Доминик приказал своим людям рискнуть.

Кто бы ни стрелял, это был не Лучано, и он поставил на это свою жизнь. Его люди не стали бы нарушать приказ, не говоря уже о том, что перед тем, как войти в дверь, их проверили солдаты Карузо. Однако, судя по людям, находившимся по другую сторону комнаты, их было немало.

Доминик быстро проскочил мимо своих людей, прежде чем началась расправа над его семьей. Вскочив на разгромленный стол, он сказал, стараясь, чтобы его голос был слышен каждому.

– Мы пришли без оружия, как я и обещал. Вы проверили каждого из моих людей, когда шли сюда – напомнил он жаждущим крови и адреналина Карузо, заставив их посмотреть на людей, которые стояли по другую сторону без настоящего оружия в руках, держа в руках только ножи для масла и все остальное, чем они могли размахивать.

– Данте, созови своих людей, – громче потребовал Доминик, ища глазами правящего короля, который боялся выйти, - чтобы мы могли разобраться с этим как мужчина с мужчиной. Повернувшись на пятках, он продолжил свои требования, но на этот раз уже к своим людям. – И если кто-то из моих людей нарушил мой приказ, то я сам передам его тебе.

Наконец появился Данте, на его лице была маска ярости, давая понять Доминику, что эта свадьба не закончится счастливо.

Черт.

Он собрал волю в кулак для предстоящего боя, который он не выиграет, так как все они скоро будут мертвы, но он планировал забрать парочку с собой на пути в ад, начиная с маньяка-эгоиста, который прятался за спинами своих людей.

Данте не заслуживал трона. Он получил его только потому, что все смотрели на него с отвращением - из-за их фамилий.

Люцифер мог быть сумасшедшим, но в одном он был прав - в своей ненависти к боссу Карузо, и его отец собирался исполнить свое предсмертное желание.

С грохотом распахнулись двери бального зала, и все повернули головы, чтобы увидеть Драго, врывающегося в зал. Он яростно проталкивался вперед, направляясь прямо к своему боссу, чтобы что-то тихо ему сказать. Доминик хотел бы знать, что он сказал, но, судя по выражению лица Данте, он не собирался исполнять его желание - уничтожить их или...

Черт возьми, он собирался это сделать, независимо от того, что говорил ему доверенный Драго. Данте собирался разнести их всех в пух и прах.

Собираясь отдать приказ своим людям сражаться всем, что у них есть, Доминик остановился, когда дверь бального зала снова распахнулась.

– Опустите оружие. – Голос Лукки разнесся по комнате, он отдал приказ, даже не сказав ни слова отцу.

Не думая о том, что когда-нибудь поблагодарит Бога за то, что увидел этого придурка, Доминик спрыгнул со стола, как только все оружие было опущено, и направился прямо к младшему боссу.

Все уважение, которое он испытывал к Данте, исчезло. Грустно было думать, что этот бугимен оказался разумнее босса Карузо, но это было так. Доминик мог ненавидеть Лукку, но то, что тот только что сделал, заставило его ненавидеть этого ублюдка чуть меньше.

Они встретились в центре комнаты, у их ног лежал труп.

– Я так понимаю, вы его потеряли? – спросил Доминик, глядя на жалкого Карузо с пулевым отверстием прямо между глаз.

– Да.– Люкка все еще тяжело дышала после бега.

– Жаль, что ты не бросил сигарету, когда я просила тебя об этом все эти годы. Ты могла бы его поймать.

Голубовато-зеленые глаза Луки метнулись к нему. – Осторожнее, Доминик, ты все еще лучший вариант для One-Shot.

– Наверное, хорошо, что ты заставила меня оставить мой "Глок" дома. – Дом улыбнулся, провел рукой по спине и не обнаружил ничего.

– Повезло тебе – Голос Люкки стал зловещим, намекая на то, что он, возможно, уже знает ответ на вопрос: – Где именно ты был, когда выстрелил пистолет?

– Я могу спросить тебя о том же. – Дом поднял бровь, глядя вниз на безжизненное тело. – Тедди был не самым верным солдатом.

– Тодд, – не удержался от напоминания босс с улыбкой в голосе.

– Ну, тебе повезло... Ты - дерьмо, - самодовольно сказал Дом, оглядываясь по сторонам в поисках своей семьи. — А где Кэт?

Улыбаясь, Люкка достал из кармана пачку сигарет. – Драго только что вытащил ее из комнаты, перекинув через плечо.

– Что...

– С ней все в порядке – заверил его Люкка, открывая свою Zippo, чтобы прикурить. – У тебя сейчас проблемы поважнее, чем она

– Например? – огрызнулся Дом.

– Например, убедить моего отца, что это не ты убил его человека, – Его сине-зеленые глаза понимающе сверкнули. – Я уверен, что кто-то видел тебя, когда выстрелил пистолет.

– Черт. – Доминик снова огляделся. – Где Лео?

Поймав взгляд симпатичного подростка, он оставил позади растерянного Луку и подошел к Карузо, с которым еще не разговаривал.

Ему не нужно было видеть, как он сидел рядом с Марией на венчании в церкви, чтобы понять, что они родные брат и сестра. Каждый из братьев и сестер Карузо был одарен не только идеальной фамилией, но и безупречной внешностью.

– Ты в порядке? – спросил Доминик у самого младшего Карузо, когда подошел к нему. Этот вопрос он еще не задавал своим братьям, но инстинктивно знал, что они в порядке и способны защитить себя.

Лео посмотрел на него, на мгновение растерявшись, но потом ответил: – Я в порядке.

Доминик кивнул, сразу же поняв, что он совсем не похож на других Карузо. Неудивительно, что Мария попросила его проверить его. Парень был одного возраста с Кассиусом и в то же время полной противоположностью. Он догадался, что Лео взял от матери все, кроме фамилии.

– Иди через ту дверь. – Он указал на скрытую дверь в кухню. – Мария прячется в морозильной камере в задней части кухни

– Мария? Прячется? – Лео посмотрел на него с еще большим замешательством, не веря своим словам.

– Она много выпила. – Дом изо всех сил пытался объяснить, но сдался. – Просто иди и скажи ей, что можно выходить.

– Мммм... конечно. – Лео явно сомневался. – Я поверю, что моя сестра находится в глубокой морозильной камере и прячется, спасая свою жизнь, когда увижу это.

Парню повезло, что он был симпатичным.

Двадцать вторая глава

Эта часть будет болезненной

Лука сидел в своем задымленном, затемненном Escalade у большого здания и наблюдал за сотнями выходящих людей. Поднося сигарету к губам, он смотрел на каждого выходящего человека, думая о том, что либо он их пропустил, либо это все же неправда...

Когда взгляд его сине-зеленых глаз остановился на паре, выходящей из Колизея, он никак не мог их не заметить: один из них выглядел совсем не так, как все остальные.

Его рука бессознательно сжала руль в крепком захвате, но затем он отпустил ее, чтобы схватить свой мобильный телефон. Поднеся его к уху после нажатия кнопки, он слушал, как звонит телефон, не отрывая взгляда от дороги.

Бррр

Это было несложно, учитывая, что блондинка в большой шубе выделялась на фоне хоккейных маек как бельмо на глазу.

Бррр

Он слегка выдохнул дым, который держал во рту, когда перевел взгляд на мужчину, идущего рядом с ней. Может быть, на нем и была кепка, но она плохо скрывала его личность.

Брррр

– Доминик. – Холодный голос поприветствовал его еще до того, как босс Лучано успел ответить.

Дом на мгновение замолчал, уже предчувствуя плохие новости. – Да?

Выбросив окурок сигареты в окно, Лука посмотрел на руки, которые взметнулись между парой... вместе. – У нас проблема.

* * *

Ворвавшись в дом семьи Карузо, Дом протиснулся мимо Луки, открывшего дверь. – Я должен сам все увидеть.

Начальница только вздохнула, закрывая дверь.

Доминик взбежал по ступенькам фойе по двое, направляясь на сладкий аромат, который доносился до него. К тому времени, как он добрался до двери, температура его тела была бешено горячей, но только когда он распахнул дверь, чтобы увидеть все своими глазами, он увидел красное.

Мария стояла, глядя на свое идеальное отражение в зеркале, и ему хватило полсекунды, чтобы увидеть счастье, которого раньше не было в ее изумрудных глазах.

Лука была права: женщина, в которую он был влюблен и которая должна была любить его... любила другого.

Повернувшись к нему лицом, она выглядела так, словно почти не верила, что он здесь. – Что ты здесь делаешь?

Доминик подумал, что ему следовало бы повернуться и больше никогда не разговаривать с ней, но что-то заставило его войти в комнату.

Тихо закрыв за собой дверь, он хотел, чтобы Мария поняла, какую ошибку она только что совершила. Блондинка топала шпильками по толстому ковру, идя к нему, злясь на то, что он имел наглость явиться в ее спальню без предупреждения. – Какого черта ты здесь делаешь, Доминик?

– Лука дала мне разрешение – холодно пообещал он, не давая ей выйти из комнаты, прежде чем он успел сказать свое слово.

Это, очевидно, только еще больше разозлило независимую Марию. – Тогда я буду кричать, если ты не уйдешь.

– Закричишь. Опасные ореховые глаза Доминика сверкнули смелостью. – Но у тебя больше никогда не будет и десяти минут наедине со мной, принцесса. – Когда она не открыла рта, он сделал преследующий шаг к ней. – А я и не думал.

Зеленые глаза Марии слегка расширились, и она сделала один шаг назад. Девушка никогда ни перед кем не отступала, но Доминик был не простым человеком. Очевидно, он заставил ее поверить в это, думая, что самодовольной мужененавистнице понравится та его часть, которая заботится о Катарине. Итак, он показал ей только ту часть себя, которая была рядом с Кэт, но он был гораздо больше, чем это...

Доминик Лучано тоже был сыном дьявола.

И если у Марии был дерьмовый вкус на мужчин, то, ей-богу, он показал бы ей худшего из них.

– Чего ты хочешь? – В ее голосе прозвучала тревога.

– Увидеть тебя и убедиться, что это правда. – Когда она отступила к стене спальни, и ей некуда было деться, он продолжил: – Если ты действительно влюбилась. – Последнее слово далось ему с трудом. Грудь сжималась от боли, которая была почти такой же невыносимой, как в тот день, когда ему пришлось наблюдать, как отец избивает Катарину. Тогда он уже ничего не мог сделать, чтобы спасти сестру, и сейчас, глядя на прекрасную Марию, он чувствовал точно такую же безнадежность. – Наверное, это правда.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду...

– Не надо. Ты. Не смей, – оборвал ее Доминик тем же ударом, который она нанесла ему в грудь. – Не смей играть со мной в глупую блондинку.

Он знал, что ей нравится делать это с мужчинами Карузо, чтобы обмануть их и добиться своего. Ее безобидный флирт на самом деле был опасной игрой, которая, скорее всего, стоила Тодду жизни, и Доминик не собиралась с этим мириться.

Что-то мелькнуло в ее изумрудных глазах, когда она внимательно наблюдала за ним.

Он позволил ей увидеть, насколько он отличается от своего отца, от Луки и от нее. У Доминика было чертово сердце, он чувствовал всем сердцем, и именно это делало его опаснее их всех.

– Сколько свиданий потребовалось? Два? Три? – спросил он, позволяя ей увидеть боль на его лице и в его голосе.

Мария явно была шокирована тем, что он испытывает к ней столь пылкие чувства, но Дом знал, что ей лучше. Она либо боролась с ними, либо не понимала. Он знал, потому что сам поступал точно так же.

– Я говорила тебе, что произойдет, Доминик. – Ее голос прозвучал шепотом, прежде чем она смогла показать свою обиду. – Но ты запер дверь.

– Ты меня совсем не знаешь. – Доминик с рычанием ударил кулаком в стену рядом с ней. Он закрыл ее в себе, лишив возможности убежать от чудовища, которое она сама же и создала.

Глядя на нее, все чувства, которые он питал к красавице, вдруг превратились в полное разочарование. – А ты совсем не та женщина, за которую я тебя принимал...

Лицо и тело Марии напряглись, ее удивительные зеленые глаза искали ответ на вопрос, почему он так думает, пока он не произнес.

– ...нет, если ты выбрала Кайна Эванса.

Мария Карузо могла выбрать любого другого мужчину в стране, и он бы ее понял. Доминик милостиво откланялся бы, потому что сам не считал себя достойным такой женщины, как она. Никто не заслуживал. Но любой был лучше, чем Лучано. Кроме одного.

Кайна.

– Вы его знаете? – тихо спросила она, смутившись.

– Я владелец Блю Парка, принцесса... или ты забыла об этом, как только покинула мой никчемный дом? – Он не стал дожидаться, пока претенциозная блондинка начнет нести чушь о том, что его дом не был никчемным. – Мы с Кайном учились в одной школе, и я знаю его настоящего. Я знаю его больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Доминик не знал, какое влияние оказывает Кейн на женщин, но он считал, что Мария умнее.

– Так что же тогда? Ты хочешь сказать, что Доминик Лучано - лучший выбор? – Тон Марии был саркастическим, но даже ее собственный голос выдавал ее - она знала ответ еще до того, как он произнес хоть слово.

Было больно, но Доминик позволил себе наконец прикоснуться к ней. На секунду он позволил себе болезненно притвориться, что она принадлежит ему, что она позволила ему прикоснуться к ней. Сжав руку в кулак, он провел кончиками пальцев по ее раскрасневшимся щекам. Он начал быстро запоминать ее идеальное лицо, как в последний раз, и сердце его оборвалось, когда он дал ей ответ, который она хотела услышать. –Я знаю, что это так.

Часть его души молилась, чтобы она увидела это до того, как он навсегда выйдет за дверь, но он сомневался в этом. Мария была не из тех девушек, которые меняют свое мнение.

Убрав руку с ее щеки, он взял в руки прядь золота, лежавшую на верхней части ее груди, которая так и манила прикоснуться к ней, почувствовать, потому что больше такой возможности у него не будет. Он погладил шелк между пальцами, и он оказался именно таким, каким он его себе представлял.

– Ты преследуешь мои сны каждую ночь, Мария.

Он знал, что ей снится то же самое, по тому, как она смотрит на него и не перестает его ненавидеть.

Доминик видел мольбу в ее глазах, и он собирался дать ей попробовать то, что она хотела .....

Наклонившись, он поднес губы к ее горлу. Глубоко вдохнув, он почувствовал вблизи этот сладкий аромат ванили, позволив себе хоть раз искупаться в нем, наконец-то поняв, почему его так привлек ее запах - в нем был маленький секрет. Капля бурбона, которую можно получить только из источника.

– Несколько недель я мечтал о тебе... – Доминик провел губами по ее коже, осторожно, чтобы не коснуться, приближаясь к ее губам. Рукой, удерживающей ее лицо, он чувствовал, как она тихонько подталкивает его, чтобы их губы встретились, но он не позволял ей этого сделать, держась на расстоянии шепота. – И ты даже не дал мне шанса показать тебе, какими мы можем быть. – На долю секунды Доминик позволил своим губам танцевать по ее губам. – А теперь... – Эта часть причинит мне такую же боль, как и тебе, - тихо проговорил он, прежде чем отстраниться. Сделав шаг назад, он наконец-то увидел Марию Карузо именно там, где ее хотел видеть каждый мужчина в Канзас-Сити. – ... ты никогда не узнаешь.

Отдав ей спину, он не посмел оглянуться, когда без всяких угрызений совести навсегда исчез из ее дома и из ее жизни.

Уголком глаза он заметил стоявшего там Лео, но тот просто повернулся, чтобы уйти в другую сторону. Спустившись обратно по длинным ступеням, Лука замерла в ожидании в фойе, но Дом просто направился к входной двери.

– И это все? – поддразнил его босс.

Положив руку на ручку двери, Дом на мгновение приостановился, а затем резко развернулся на пятках и подошел к бугимену, чтобы плюнуть ему в лицо: – Что ты предлагаешь? Накачать ее наркотиками, отвезти в мой дом и запереть там, пока она не влюбится в меня?

Сине-зеленые глаза Люськи сверкнули.

– Да. – Доминик издевательски рассмеялся. – Не только ты знаешь секреты.

Лука проговорила сквозь стиснутые зубы: – Я не заставляла Хлою влюбляться...

– Это называется стокгольмский синдром. Тебе стоит как-нибудь изучить его.

– Доминик... – Лука предупредил его, что ему следует быть чертовски осторожным, и его голос прозвучал резким шепотом. – Ты прекрасно знаешь, почему я должен был привести Хлою сюда! Люцифер уже предпринял одну попытку схватить ее в торговом центре, полном свидетелей, и если бы я был на пять минут позже в тот день, когда забрал ее, то твой отец показал бы ей, что такое стокгольмский синдром, мать его. – Сделав небольшую паузу, "бугимен" предупредил его: – Я понимаю, что ты в бешенстве, но тебе лучше быть осторожнее.

Проведя рукой по волосам, Дом попытался сделать глубокий вдох, чтобы выкинуть запах Марии из головы. – Прости.

– Я не говорю, что мой поступок был правильным – мягко признал Лука правду, которую он никогда раньше не говорил, но он ни капли не сожалел. – Но я сделал то, что должен был сделать, не только чтобы защитить ее от самого страшного кошмара... но и чтобы получить женщину, которую я люблю.

– Мария - не Хлоя – напомнил Дом ту часть информации, которой ему явно не хватало.

– Нет – согласился Люкка, его голос стал мрачным. – Но в Кайне по-прежнему течет та же кровь, что и в Люцифере.

Услышав шаги на лестнице, оба мужчины замолчали, когда Мария грациозно спустилась по ступенькам вместе с Лео.

Ему потребовалось все, что он имел, чтобы удержать язык за зубами, когда она открыла замок, который он держал в руках.

– Пожалуйста, не останавливайтесь из-за меня.

Чувствуя напряжение, которое продолжалось наверху, Лео вышел через парадную дверь. – Я буду в машине, жду с Джерри.

– Я уже ухожу, - огрызнулся Дом, отворачиваясь от Луки, которая так и не смогла оказать никакой помощи в их соглашении "пятьдесят на пятьдесят", заставив его задуматься, когда же, черт возьми, он выполнит свою часть сделки.

– Я тоже, - ответила она, откинув свои золотистые волосы, которые так нравились ему, когда он подошел к ней сзади.

Ей чертовски повезло, что здесь была задница Луки, иначе он бы заставил ее пожалеть об этом.

Бормоча себе под нос, он сказал только для себя. – Попробуй сделать это, когда твоего старшего брата не будет рядом, посмотрим, что, блядь, произойдет.

Покачав головой, Дом увидел, что Люкка, возможно, услышала его, и пошел закрывать за ними дверь. Он наблюдал за тем, как Мария сделала шаг к машине, от которой Лео теперь отделяла всего пара футов.

Мир уплывал из-под ног, и все, что он слышал, - это звук странного двигателя машины...

Всеми фибрами своего существа он знал, что произойдет, еще до того, как это случилось. Инстинкт спасения Марии захлестнул его, и он побежал, чтобы сократить расстояние между ними.

Двигатель внезапно щелкнул, заглохнув. Затем наступило мгновение тишины...

Доминик обнял Марию.

БУМ.

* * *

Доминик стоял у входа в больницу под проливным дождем. Прошла неделя с тех пор, как...

– Лео!

Доминик крепко прижал ее к себе, когда она выкрикнула имя своего младшего брата, и его пронзила боль.

Ему было до глубины души обидно, что он мог спасти только одного, что это был не просто выбор, который он сделал, а выбор, который он сделал без всяких раздумий. Да это и не имело бы значения - Лео был слишком близко, и взрывная волна только убила бы их.

И Мария, и он напряглись, увидев, как Лео медленно встает. Он почувствовал облегчение, которое пронеслось по ее телу, когда он начал поворачиваться, но Доминик знал, что так будет лучше. Невозможно пройти через ад, не вернувшись оттуда с несколькими шрамами.

Но даже если Доминик и знал это, это все равно не подготовило его к тому, что он увидел.

Повернувшись, чтобы полностью показать некогда идеальное лицо Лео, он увидел, что левая сторона его лица уже не была безупречной. Осколок вонзился в его левую глазницу, правый глаз остался в идеальной физической форме, но он был наполнен болью и ужасом - видение, которое оставит у Доминика шрам на всю жизнь.

А крик женщины, которая все еще лежала в его объятиях, каким-то образом пронзил его еще глубже. – Нет!

Наблюдая за тем, как Мария выходит из больницы, он впервые увидел ее с того злосчастного дня. Доминик все еще чувствовал жар, обжигающий его спину от взрыва, когда он успел прикрыть тело Марии своим, так же, как он все еще чувствовал разрыв в своем сердце, который она вложила туда.

За то, что она не дала им ни единого шанса.

В тот день он был в ярости, гнев взял верх над ним, но тот взрыв расставил все по своим местам. А то, что он не видел ее прекрасного лица до этого момента, только укрепило его в этом.

Мария шагнула под тент. Он мог защитить ее от дождя, но не защитил от сильного ветра, который трепал ее прекрасные золотые волосы. Она по-прежнему выглядела идеально, но только почти. Какая-то ее часть выглядела сломанной или потерянной, а главное, она выглядела усталой.

Дом понимал ее, так как тоже чувствовал это. Он ждал ее здесь каждый день, зная, что ей нужно побыть с ним...

– Мария, мне так жаль, - прошептал Доминик, крепко обнимая ее, когда она начала дрожать, пока парамедики уезжали.

В Марии что-то оборвалось. Оттолкнув его, она ударила его в грудь. – Не смей делать вид, что тебе есть до меня дело, после того, как ты только что со мной разговаривал.

Все, что он мог сделать, это стоять и смотреть, как падает первая слеза... затем вторая, когда она продолжает бить его. Это был первый раз, когда принцесса, сделанная из льда, плакала.

В этом и заключалась особенность льда...

В конце концов, он растает.

Дом ждал, чтобы сделать ей последний удар и посмотреть, что он увидит. Оба были слишком измотаны для борьбы друг с другом, и все, что ему оставалось, - это протянуть ей руку и молиться, чтобы она ее взяла .....

Между ними остановилась машина. Доминику не нужно было заглядывать в темно-синий "Чарджер", чтобы понять, кто это. Он засек, что машина ждала его последние тридцать минут. Он знал это, потому что стоял здесь последние семь дней.

Глядя в ее изумрудные глаза, когда волосы хлестали ее по лицу, он молился о том, чтобы она остановилась, когда потянется к дверце машины.

Пожалуйста, Мария, не делай этого.

– Ты так и не закончила рассказывать мне, как ты узнала, что я бессердечный.

Услышав ее прекрасный голос, он почувствовал надежду, которой не испытывал уже очень давно.

– Не садись в машину, принцесса, и я все расскажу, - умолял ее Доминик, молясь, чтобы ее душа, совпадающая с его душой, услышала его и пришла к нему. Она должна была почувствовать, как сильно он борется за то, чтобы прийти к ней прямо сейчас. Ее тело должно было кричать, чтобы она тоже пришла к нему.

Я прошу тебя, Мария... не делай этого. Обратного пути уже не будет...

– Мария, - услышал он ее имя изнутри машины.

Нет! Его душа кричала о ней, когда она перевела взгляд с него на мужчину в машине.

Как только она отвела взгляд, он понял, что потерял ее... когда она почти была у него. Он не смотрел, как она садится в машину, а смотрел на человека, который только что украл у него все.

Доминик не знал, какой фасад он надел для Марии, но, глядя в золотые глаза через затемненное окно, он понял, что перед ним настоящий Кейн Эванс...

А он ничуть не изменился.

Он смотрел, как уезжает машина с его настоящей любовью, и голос бугимена эхом отдавался в его сознании.

В Кайне по-прежнему течет та же кровь, что и в Люцифере.

Двадцать третья глава

Мария никогда тебя не простит

Открыв дверь автомобиля, мужчина скользнул на переднее сиденье за руль, заметив присутствие другого только тогда, когда посмотрел в зеркало заднего вида.

Мужчина на водительском сиденье не шелохнулся.

— Что ты делаешь, Доминик?

Дом уже некоторое время сидел на заднем сиденье темного автомобиля, просто ожидая своей цели, так как держал свой "Глок" направленным на спинку сиденья.

Уставившись в зеркало заднего вида, его ореховые глаза встретились с яростно светящимися сине-зелеными.

— Мы закончили, Лука.

— Закончили? — Лука холодно насмехался над ним, его слова резали прохладный воздух. — Мы даже не начали.

— Начали, — заверил он его, сохраняя голос таким же ровным, как и пистолет. — Ты забрал у меня все... Ангела... Кэт... и теперь Марию...

— Я не забирал у тебя Марию. Я пытался помочь тебе...

— Чушь! — Голос Доминика взорвался в машине. Его пистолет больше не был ровным, как его голос, он размахивал металлической деталью с каждым произнесенным словом. — Ты мог бы сделать что-нибудь! Как ты заставил меня сделать это с Кэт!

— Я же говорил тебе, что Мария никогда не полюбит тебя, если я сделаю это, — процедил босс сквозь стиснутые зубы.

— Да, — согласился он. — Но ты мог бы держать ее подальше от него, и ты, блядь, это знаешь.

Лука молчал несколько смертельных мгновений, а затем его голос утратил прежнюю колкость, и на его месте появилось разочарование.

— Я думал, она выберет получше.

— Ну, она не выбрала. — Эти слова разбили ему сердце. Они оба знали, что выбор Марии был окончательным. Она перестала скрывать свои отношения с Кейном, когда публично уехала на его машине.

Сделав шаг, Лука внезапно остановился, когда Дом приставил ствол к его затылку.

— Мне нужна сигарета, хорошо? — Лука медленно продолжил без разрешения тянуться в карман, вытаскивая пачку вместе со своей Zippo. — Не похоже, что у меня есть шанс перестрелять тебя, даже если бы у тебя не было пистолета в руке.

Дом на самом деле слегка рассмеялся, его неустойчивый мозг не знал, какую эмоцию испытывать дальше. В каком-то смысле он чувствовал, что если бы эти двое не были заклятыми врагами, они могли бы стать друзьями.

Прикурив сигарету, Лука сделал пару сильных затяжек, прежде чем продолжить:

— Ты просто не дал ей достаточно времени; ты должен продолжать попытки с Марией.

— Времени? — Доминик снова перешел на свой сердитый тон и чувство, что они враги. — Сколько времени у нее было с Кейном? Я провел все дни после свадьбы слишком занятым, доказывая твоему отцу, что я, и никто из моих людей, не является Ван-Шотом. И пока я боролся за жизнь своей семьи, ты умудрился позволить Марии влюбиться в другого.

— Я думал, она знает лучше, — шипел Лука. — Я хотел посмотреть, кого она выберет.

— И что? Ты хотел проверить её? — Голос Доминика потряс машину. — Речь идет о жизни Марии! Она не одна из твоих больных, маленьких экспериментов. Ты хотел, чтобы она выбрала? Что ж, поздравляю. Она выбрала, и теперь мы оба заплатим за это.

— Ты не собираешься меня убивать.

— Ты никогда не должна недооценивать отчаянного человека, Лука. — Ореховые глаза Дома светились в ночи.

Это было именно то место, куда его подтолкнул босс, и это было его падением. Худшее, что можно сделать, это загнать собаку в угол, потому что в конце концов начнется драка.

Увидев, что он говорит серьезно, странные глаза Луки засверкали в ответ.

— Мой отец убьет тебя за то, что ты убил меня, и ты это знаешь.

— Вообще-то я думаю, что он может поблагодарить меня за избавление от своего главного врага. Как ты думаешь? — спросил он, наклонив губы, но Дом не был настолько наивным. — Даже если так, он не отпустит меня, но я смогу убедить его не вмешивать в это моих братьев и сестру.

Лука смотрел на него через зеркало заднего вида, не боясь.

— После всего, что ты пережил, ты просто сдашься?

— У меня ничего нет без Кэт, а теперь особенно без Марии. — Доминик произнес эти слова с такой болью, что они потрясли саму землю. — Ты сказала мне пятьдесят на пятьдесят, Лука. Ты лгал, когда пожимал мне руку и смотрел в мои гребаные глаза.

Дом не мог скрыть, как он был загнан в угол. Лука видел это через крошечное зеркальце.

— Если Катарина не будет счастлива в браке, когда я займу место отца, я заставлю Драго подать на развод или позволю тебе убить его. Это будет твой выбор.

Брови Дома сошлись в линию, когда он увидел, что младший босс чертовски серьезен, и он говорит это не только потому, что боится за свою жизнь.

Продолжая обещать, Лука выпустил струйку дыма.

— А что касается Марии, то я...

— Да ладно, мы оба знаем, что ты не выйдешь из этой машины живым, — остановил его Дом. Звук выстрела из его "Глока" зловещим эхом разнесся по небольшому пространству. — Нельзя направить пистолет на бугимена и остаться в живых.

Неважно, что сказал ему босс, он не мог оставить его в живых. У Дома было больше шансов встретиться с Данте, а у отца было куда меньше воображения, чем у сына.

Лука долго и упорно затягивался сигаретой.

— Я проследил за машиной, которая забрала труп, застреленный вами у бензоколонки. Я посетил это похоронное бюро и сказал им, чтобы они звонили мне всякий раз, когда привезут тело, от которого нужно незаметно избавиться. Я знал каждого человека, убитого вами. Каждому из них вы попадали пулей прямо между глаз. Единственный, в кого вы стреляли сзади, был тот, кого я видел в тот день.

Доминик продолжал слушать каждое слово, слетающее с губ Луки.

— Это был также день, когда я понял, что мне придется убить тебя. — Он раздавил сигарету в пепельнице, не отрывая взгляда от Дома. — При первом же реальном шансе я знал, что мне придется им воспользоваться, потому что ни один человек, который отнимает жизнь, только глядя в глаза, и обладающий твоим мастерством, не был бы счастлив с тем дерьмовым, маленьким кусочком этого города, который тебе дали.

— Пока ты не встретил её, — произнес Доминик следующую часть истории, давая понять, что знает, почему он попросил о соглашении пятьдесят на пятьдесят.

— Да, — согласился Лука. — Как только я увидел Хлою, я больше не хотел видеть тебя своим врагом. То, что случилось с моей матерью, я не позволю сделать с ней.

— Именно в день похорон твоей матери я понял, что могу убить тебя. — Доминик перевел взгляд на заряженный "Глок" в своей руке, рассказывая ему свою историю. — Я думал, что ты похож на моего отца, но он никогда не любил ни одну душу. Я видел, как ты любил свою мать, когда смотрел на ее гроб. Я знал, что ты снова полюбишь... но я также знал, что ты умрешь, если потеряешь её.

Лука яростно смотрел на него в зеркало заднего вида, показывая Доминику, насколько он был прав, но в то же время ошибался. Человек, к которому он приставил пистолет, возможно, не проживет долго после смерти своей второй половинки, но бугимен пообещал ему со злыми сине-зелеными глазами, что он сам сожжет город дотла, уничтожив все живое в его пределах, прежде чем заберет с собой в ад человека, ответственного за смерть Хлои.

— Расслабься, — сказал ему Дом. — Пистолет направлен на тебя, а не на нее. Мой отец уже прикоснулся к ней, в любом случае, и я не получаю никакого удовольствия от причинения вреда тому, кого пометил Люцифер.

Приняв его искренний ответ, Лука зажег еще одну сигарету, и отблеск Zippo в темной машине осветил его лицо.

— Настанет день, когда у нас появится враг, будь то в городе или за его пределами, и я бы хотел, чтобы ты был на моей стороне. Я не смогу защитить Хлою в одиночку.

Дом видел, что он все еще хотел, чтобы они работали вместе, но ему еще предстояло это доказать.

— Ты хочешь, чтобы я и мои люди были готовы умереть за нее, а не делить город.

— Ты тоже этого захочешь, ты знаешь, — предупредил его Лука. — Ты тоже захочешь, чтобы я и мои люди были готовы умереть за женщину, которую ты любишь.

— За женщину, которую я люблю, твои люди уже готовы умереть, — прошипел за его спиной Доминик, давая понять, что это не одно и то же.

Подчиненный издевался над ним, говоря суровую правду.

— Их любовь к Марии умрет, как только она станет Лучано.

— Хорошо, что она не выбрала меня, —пробурчал он в ответ.

Он снова уставился на свой пистолет, пора было решать, что делать.

— Я ни разу не думал о том, чтобы управлять этим городом вместе. Я давно пообещал себе, что займу трон и стану королем. — Доминик перевел взгляд своих лесных глаз на зеркало заднего вида. — Ты всегда будешь нуждаться во мне больше, чем я в тебе. Ты рожден для этой жизни, Лука, но... я создан. — С последними словами Дом отпустил бугимена на свободу, и оба узнали, кто действительно заслуживает носить корону.

— Скажи мне, — сказал Доминик, открывая дверь машины, решив оставить Луке несколько последних слов перед отъездом, — за что, как ты думаешь, Мария никогда тебя не простит? — Он насмехался над боссом, отплачивая ему за те мысли, которые тот навязал ему. — За то, что не выяснил, кто из твоих людей – Ван-Шот, пока Лео не потерял глаз... или за то, что не сказал ей, кто такой Кейн на самом деле?

* * *

Сидя в своем "Мустанге", Доминик продолжал наблюдать за квартирой с завязанным в узел желудком. Желчь поднималась с каждым часом, зная, что, скорее всего, происходило внутри, но он должен был сидеть здесь и просто позволить этому случиться, как бы больно ему ни было.

Как только наступило пять утра, Дом пошел открывать дверь своей машины, нуждаясь в рвоте. Прошло много времени с тех пор, как эмоции вызывали у него тошноту. Как раз перед тем, как содержимое, которое он вчера поместил в желудок, должно было подняться, он увидел фигуру, выходящую из здания.

Тихо закрыв дверь машины, он начал успокаиваться. Он подождал, пока человек в кепке и свитере сядет в свою машину и выедет с парковки, и только после этого начал его преследовать.

Следуя за машиной, он не использовал фары, хотя солнце еще не взошло, полагаясь на свою память, хорошее зрение и фары машины впереди.

Он не ожидал, что тот уедет так рано, думая, что ему придется ждать, пока он уйдет на работу или уедет позже. Именно поэтому Дом решил последовать за ним, чтобы узнать, куда, черт возьми, он направляется в такую рань.

Не зная, чего он ожидал, когда въехал в парк Канзас-Сити, он решил, что должен был догадаться, когда мужчина вышел из машины, чтобы натянуть капюшон на кепку, прежде чем побежать трусцой.

Этот парк сильно отличался от того, что находился на соседней улице от его дома. Как и все остальные, этот парк располагался на богатой стороне города, с красивыми видами, по которым придурки любят бегать трусцой рано утром.

Человек, за которым он наблюдал, мог быть из Блу Парка, но он не жил там долгое время.

Так и есть.

Это был еще один способ притвориться тем, кем он не был.

Выскочив из машины, Доминик побежал за ним, в ярости догоняя его. Затем он подождал, пока тот окажется в нескольких футах от него, прежде чем дать ему знать о своем присутствии.

— Кейн! — крикнул Дом над безлюдным парком, когда солнце начало подниматься.

Фигура перед ним оглянулась через плечо, а затем удивленно обернулась.

— Какого черта ты делаешь...

— Нам нужно поговорить, — продолжал Доминик, сокращая расстояние между ними.

Оглянувшись через плечо, в ту сторону, куда он направлялся до того, как его остановили, тон Кейна стал серьезным.

— Это должно подождать, Дом.

— Не может… — это все, что он успел сказать, когда его кулак встретился с челюстью Кейна. Доминик ждал этого двадцать с лишним лет, и это было приятно.

Кейн медленно вытер кровь со рта, в его золотых глазах нарастал гнев, но голос оставался ровным.

— Если это из-за Марии, то я понимаю. Но сейчас я...

БРРРинг...

Звонок телефона в кармане прервал его.

Торопливо вытащив телефон, Кейн проверил, кто звонит.

Дом взглянул на его лицо и инстинктивно понял, кто это.

— Это она, да? — яростно спросил он.

БРРРинг...

Кейн поднял руку.

— Мне нужно, чтобы ты доверился мне...

БРРинг...

— Довериться тебе? — Доминик маниакально рассмеялся. — Почему бы тебе не ответить и не рассказать Марии правду о себе?

Брри…

Палец Кейна соскользнул, и вместо того, чтобы отменить звонок, он неосознанно ответил на него.

— Как ты думаешь, что она тогда о тебе подумает? — резко спросил Дом с извращенной улыбкой.

Теперь Кейн, наконец, сопротивлялся.

— Я планировал рассказать ей!

— Когда это было? До или после того, как ты трахнешь ее?

Кейн угрожающе шагнул к нему.

— Ты даже не знаешь ничего...

— Неужели разрушить гребаную жизнь Бристоль тебе недостаточно? Доминик вытащил свой "Глок" из-за спины, когда Кейн сделал шаг к его карману.

Прежний Кейн быстро вернулся в свои золотые глаза, а слова извергались из него, как яд.

— Я должен убить тебя...

БАНГ!

В глазах Кейна, когда телефон выскользнул из его руки и упал на тротуар, было то же выражение, что и в единственном глазу Лео, когда взрыв лишил его второго. Только Кейн потерял не только глаз.

Кейн посмотрел вниз, на отверстие, которое было проделано в его груди. Он прикрыл рану рукой, и кровь потекла по его пальцам, когда капли дождя начали слегка касаться их кожи.

Доминик поймал его прежде, чем его колени ударились о мокрый тротуар - смерть пришла поприветствовать его. Затем, позволив его телу полностью упасть на землю, его безраскаянные лесные глаза бессознательно направились к телефону, на котором высветилось имя Марии.

Он смотрел, как капли дождя бьют по экрану, сидя в луже крови, зная, что она все слышала и теперь ждет на другом конце линии.

Подняв разбитый телефон, упавший на землю, он услышал ее неуверенное:

— Алло...?

Он схватил трубку окровавленными руками, которые не смог бы смыть даже дождь, и уставился на лежащее перед ним мертвое тело. Он тяжело дышал, пытаясь перевести дух после этой стычки.

Он знал, как это подействует на нее, когда она услышит, чей голос доносится с другого конца... но Доминик все равно сделал это.

— Привет, Мария.

Двадцать четвертая глава

Я убью тебя

Мария неподвижно сидела на полу в квартире Кейна уже, казалось, несколько часов. Единственный свет, проникающий в спальню, был из окна, в которое она смотрела. Она настолько безвозвратно оцепенела и потеряла сознание, что даже не услышала, что больше не одна.

— Мария... — раздался темный голос сзади нее в дверном проеме.

Зная, кому принадлежал голос, она все равно повернулась, чтобы посмотреть на него. Она не могла поверить, что у этого человека хватило наглости прийти сюда после того, что он сделал.

— Уходи, — шипела на него Мария, предупреждая храбреца, что он не должен недооценивать ее.

— Нет, — просто ответил он.

— У тебя есть пять секунд, чтобы уйти, или, да поможет мне Бог, — Мария сверкнула на него глазами, обещая, что воплотит свои следующие слова в жизнь, — я убью тебя, Доминик.

Стоя в дверном проеме, Дом скрестил руки.

— Я не уйду без тебя. Нам нужно убираться отсюда.

Мария двигалась как вспышка молнии. Схватив один из своих каблуков с того места, где Кейн поставил их рядом с кроватью, на которой держал ее всю ночь, она встала в нескольких дюймах от Доминика и слегка вдавила конец шпильки в его шею.

— Ты просто не мог видеть меня чертовски счастливой с Кейном, не так ли? Ты не мог смириться с тем, что ты проиграл, что я полюбила его, а не тебя.

— То, что ты чувствовала к Кейну, не было любовью, принцесса. — Ореховые глаза Доминика смотрели на нее без страха.

— И ты полагаешь, что я чувствовала это к тебе? — Она злобно усмехнулась. После их танца Марии приснился один чертов сон о мужчине, стоящем перед ней, и ее больше интересовало, действительно ли у Доминика были ямочки, когда он улыбался, чем все остальное, что произошло в этом сне. — Я никогда ничего не чувствовала к тебе, Доминик Лучано, и никогда, бл*дь, не почувствую. Вдавливая острый каблук в его загорелую кожу, она продолжала: — Я даже не буду испытывать к тебе ненависти, когда убью тебя. Ты даже не заслуживаешь этого после того, что ты сделал.

— Я заслуживаю смерти, — искренне сказал ей Дом, вдавливая свою шею в ее пятку. — Но не за это.

Она подняла глаза на единственную каплю крови, стекающую по его шее, и приняла решение.

— Я не собираюсь убивать тебя. Я хочу, чтобы ты страдал от мысли, что я скорее полюблю мертвеца и останусь одна до конца своих дней, чем когда-либо полюблю тебя. — Отпустив каблук с его шеи, она подняла ресницы, чтобы ее глаза снова встретились с его глазами. — А теперь убирайся отсюда и из моей жизни, потому что, клянусь Богом, Доминик, если я увижу тебя снова, я возьму то, что ты любишь больше всего, и убью его... так же, как ты убил меня.

Если Доминик и весь остальной мир думали, что она была холодной до этого... они еще ничего не видели.

Бросив последний взгляд, Доминик уже не смотрел на нее прежним взглядом. Как будто он внезапно лишился всех эмоций по отношению к ней.

— Прощай, Мария.

Наблюдая за тем, как босс Лучано уходит, часть ее души не верила этим словам, когда он говорил их раньше. В этот раз... она знала, что он, черт возьми, имел их в виду.

* * *

Мария смотрела на сверкающий город внизу. Как и ее старший брат, Лука, она наслаждалась видом, часто посещая его офис в отеле "Казино", когда его не было рядом, чтобы побыть одной.

В отличие от их отца, который в детстве терпеть не мог, когда она пробиралась в его кабинет, Лука никогда не говорил, что это его беспокоит, хотя он знал, что она делает это без разрешения. Став старше, она перестала пробираться в кабинет отца и оказалась в кабинете брата.

Как ни странно, она чувствовала себя здесь желанной гостьей, и не только благодаря Луке, но и самой комнате. Четыре стены и вещи, которые в них находились, обладали каким-то присутствием. Все это приносило ей умиротворение, которого она не чувствовала больше нигде.

Дверь кабинета, открывшаяся за ее спиной, напомнила ей, что она может взять эту комнату только на те короткие моменты, когда она ей нужна, что она никогда не будет принадлежать ей, а всегда будет принадлежать владельцу, который сейчас спокойно стоял рядом с ней.

Оторвав взгляд от вида, она посмотрела на брата, наблюдая, как он смотрит в ночь.

— Ты работаешь с ним, не так ли? — Мария могла бы задать этот вопрос, но она сделала это только для того, чтобы заставить его произнести эти слова вслух. Она уже знала, что это так, хотя он никогда не говорил ей об этом.

Это было на него не похоже. Да, у Луки были от нее секреты, но он также делился с ней ими, когда ему нужно было подумать вслух или послушаться. Эту конкретную информацию, думала она, он бы ей рассказал. Дела мужчин не были ее делом, благодаря тому, что она родилась женщиной, но Лука всегда давал ей маленький кусочек мечты, делая ее частью этого. Однако в последнее время он смотрел на нее не иначе, чем ее отец.

Лука даже не взглянул в сторону города, когда он ответил: — Да.

— И ты собираешься продолжать работать с Домиником, не так ли? — спросила она, снова уже зная ответ.

— Да.

— Он убил Кейна! — выпалила Мария, желая, чтобы он посмотрел на нее. — Он убил человека, которого я люблю, а тебе наплевать...

— Нет, не убил, — прорезался сквозь ее крик контролируемый голос Луки. Повернувшись, он пристально посмотрел на нее своими сине-зелеными глазами.

Следующие два слова из его уст навсегда изменят ее жизнь...

— Я сделал это.

Мария думала, что ее колени поднимутся от шока, наблюдая за тем, как огни города пляшут на его лице. Ни одна мысль не пришла ей в голову, только взмах руки, чтобы резко ударить его по лицу.

От сильной пощечины, полученной от сестры, Лука повернулся лицом к городу.

— Как ты мог? — потребовала она, наблюдая, как его щека покраснела, а царапина от ее ногтя с маникюром начала наливаться кровью.

Подняв палец к щеке, он коснулся пореза и смахнул каплю красной жидкости. Он уставился на испачканный кончик пальца, а затем просто стер кровь двумя пальцами.

— Я сделал это для твоего же блага.

На этот раз, когда она попыталась дать ему пощечину, он поймал ее руку.

Лука крепко сжал ее руку в своей.

— Я позволил тебе одну, Мария. — Слегка сжав ее плоть, он пояснил. — И это был единственная, которую ты когда-либо получишь.

Она не могла поверить, что когда-то уважала Луку, и, как и Доминик, у нее была одна мысль. Он ничем не отличается от их отца.

Мария вырвала свою руку из его хватки.

— Ты не имел никакого гребаного права решать, что для меня хорошо. Я любила его...

— То, что у тебя было с ним, не было любовью, Мария, —цинично плюнул ей в лицо Лука. — Это было увлечение первым мужчиной, на которого ты, блядь, положила глаз и который никогда не мог быть под контролем нашего отца или меня.

— И что ты почувствовал, — иронично усмехнулась она, — когда школьный учитель не склонился перед тобой в страхе? — Ей пришлось отвести взгляд от брата, которому она когда-то доверяла. — Неудивительно, что ты убил его.

— Он умер не поэтому... — мрачный голос Луки рикошетом разнесся по комнате. Вторая правда, которую ей предстояло услышать, будет сложнее, чем первое откровение. — Кейн был...

* * *

Много лет назад...

Доминик ехал по темной дороге, тротуар стал еще темнее из-за дождя. Повернув за угол, Дом выключил фары и припарковался на обочине. Заглушив двигатель, он расстегнул пальто, положив пистолет под рукой на случай, если у человека, с которым он встретился, на повестке дня будет что-то другое, а не информация, которую он хотел передать.

Холодный поток воздуха ворвался внутрь теплой машины, когда дверь открылась. Темнота окутала силуэтную фигуру.

Доминик уставился на человека в капюшоне, когда тот, закрыв дверь, повернулся к нему лицом.

— Твой отец, Карлос, не обрадуется, узнав, что ты тайком выбрался на встречу со мной в такое время.

— Я ждал, пока он уснёт.

С опаской Дом следил за руками Марко, пока тот опускался на свое место.

— Мне нужно было поговорить с тобой

— Так ты сказал в своем сообщении. Что случилось? — Даже в темноте Дом мог сказать, как напуган парень. Он изо всех сил старался, чтобы его не заметили в машине. В три часа ночи никто не был настолько глуп, чтобы выходить на улицу под завывающий дождь, если только это не было необходимо.

Доминик был слишком хорошо знаком со страхом, который проявлял Марко, чтобы не знать, что это не было сделано, чтобы отвлечь его на подлое нападение одного из врагов Лучано.

— Что случилось? — спросил Дом более авторитетным голосом, пытаясь развеять страх мальчика.

Марко наконец заговорил.

— Мой дядя Луис подрался с моей тетей в прошлые выходные и оказался в тюрьме.

— Тебе нужно занять денег под залог у Люцифера? — Дом нахмурился, собираясь вышвырнуть его задницу из машины с угрожающим предупреждением, но парень ему нравился настолько, что он не хотел видеть его в долгах перед Люцифером.

— Нет, — поспешил поправить его Марко.

Доминик не понимал, куда клонится разговор, и ему становилось все более любопытно, что Марко пытается объяснить.

— Полицейские задержали Луиса, пока мой отец не внесет залог. Он был не один. У него была компания, ожидавшая залога.

— Кто?

— Габриэль Эванс

— Отец Кейна Эванса? — Дом не удивился. Габриэль больше времени провел в тюрьме, чем на свободе.

— Да.

— Ты заставил меня выйти под проливной дождь только для того, чтобы рассказать мне то, что происходит постоянно? — Доминик начал выгонять парня из машины, потянулся к ключу, чтобы включить ее.

— Нет. — Марко покачал головой. — Я попросил тебя выйти, потому что он был выпущен под залог, но отказался уходить.

Это привлекло его внимание. Он убрал руку с ключа.

— Он хотел остаться в тюрьме?

— Он кричал, что не собирается принимать помощь от копа, даже если это его кусок дерьма сын.

Дом затаил дыхание. Кейн был копом? Доминик знал, что Габриэль говорил не о другом его сыне.

— Луис уверен, что он правильно его услышал?

— О, он уверен. Луис сказал, что им пришлось избить Габриэля, чтобы вытащить его пьяную задницу из камеры.

Дом поднял бровь.

— Ты уверен, что они не отвезли его в морг вместо того, чтобы отпустить?

— Я проверил его утром на заправке, когда он пришел за очередной бутылкой. Я уверен.

— Кто еще знает? — поспешно спросил Дом у парня.

— Никто. — Марко снова начал качать головой. — Мой дядя Луис отправился в путь, боясь, что его депортируют.

Доминик не поверил этому ни на секунду.

— Если Луис знает, значит, знает вся ваша семья.

Марко просто продолжал качать головой.

— Это я забрал Луиса из тюрьмы, и я сказал ему держать рот на замке, иначе Люцифер отрежет ему язык.

В это Дом поверил.

— Ты кому-нибудь рассказал?

— Нет, только тебе, — поклялся Марко.

— Сделай мне одолжение. — Доминик достал из кармана пачку банкнот, отделил две стодолларовые купюры и протянул их парню. — Давай оставим все как есть. Никто не поверит, что сын самого большого пьяницы Блю Парка, Кейн Эванс, стал полицейским без доказательств.

Марко не стал брать деньги.

— Мне не нужны твои деньги. Я обязан тебе жизнью.

Дом не стал спорить с правдой. Возвращая деньги в карман, он внутренне порадовался, что ему не придется придумывать оправдание перед Люцифером, что ему не хватает ожидаемой суммы.

— Будем считать, что мы в расчете. Спасибо за информацию.

— Конечно, Дом, — тут же согласился он, начиная выходить из машины.

— Ты заканчиваешь школу на следующей неделе, не так ли?

— Да. Я тоже получил стипендию, за пределами штата.

Доминик решил дать совет.

— Убеди своего отца переехать с тобой и забудь, что ты вообще был частью этого дерьмового двора, парень.

* * *

— Ты лжешь... — Резкий тон Марии сорвался в ту же секунду, когда она обернулась, чтобы посмотреть на него за его богохульство, когда слово "коп" вылетело из уст ее брата. Один взгляд в его глаза, и она увидела правду.

Лука жалобно посмотрел на нее.

— Каково это - знать, что человек, которого ты утверждала, что любишь, не сказал тебе того, что заставило бы тебя презирать его?

— Откуда ты знаешь? — прошептала она, ломая голову над тем, как ее обманули.

— Потому что я знаю, — сказал ей босс. — Очень немногие знали. Он получил идеальное прикрытие, которого семья даже не ожидала. Я предполагаю, что, поскольку им никогда не везло с мужчинами, они попытались бы сделать это через детей. Неро, Амо и Винсент были в его классе. Лео был его последним шансом, но потом... он встретил тебя.

Мария почувствовала, что ее колени снова хотят сдаться, пока мир медленно вращался, думая о каждом моменте, который она разделила с Кейном.

Как будто Лука мог читать ее мысли.

— Ваши отношения и все, что ты делила с этим человеком, было ложью.

— Нет... этого не может быть. Кейн любил меня. — В это она верила всей душой. То, как он обращался с ней, как говорил с ней - все это было от любви. Она всю жизнь была рядом с мужчинами, и они хотели ее только ради двух вещей - секса или власти. Мария была красива, но это не шло ни в какое сравнение с ее фамилией. Женитьба на дочери босса могла дать деньги, работу, безопасность и уважение со стороны человека, который держал город на ладони. Кейн был полной противоположностью этих людей. Она чувствовала это в своих костях.

— Я уверен, что да, — правдиво сказала Лука, глядя на нее. — Но ты бы не смогла.

Это правда. Даже ее собственная совесть говорила ей о том, с чем она пыталась бороться. Мария никогда бы не дала Кейну время суток, если бы знала, что он полицейский, не говоря уже о попытке расправиться с ее семьей. Следовательно, Лука был прав.

Все это было ложью.

— Какого хрена ты мне не сказал? — шипела она.

— Я хотел посмотреть, кого ты выберешь. — Лука показал ей свое полное разочарование. — Я надеялся, что ты знаешь лучше.

Рука Марии горела от желания снова дать пощечину так называемому бугимену, но даже она не была настолько глупа, чтобы попытаться сделать это в третий раз.

— Почему? — потребовала она. — Что было так чертовски важно знать, что ты рисковал тем, что он получит любую информацию обо мне... и о нашей связи?

— Чтобы понять, где ты находишься, — заявил Лука с сияющими глазами, которые соответствовали городским огням, все еще плясавшим на его коже. — Или где ты когда-то была в семье.

Мария сердито покачала головой, понимая, что он говорит не об их крови.

— А теперь нет?

— Нет. — Холодный голос Луки прервал ее мечты резкой пощечиной реальности. — Не тогда, когда ты была готова бросить свою жизнь и все, за что ты стояла, ради мужчины, мозг которого не мог определить, любовь это или похоть. И особенно не тогда, когда был другой мужчина, который мог дать тебе все, чего только могло пожелать твое маленькое черное сердце. — Его глаза прошептали невысказанное слово, единственное, чего она хотела - власть, прежде чем он продолжил: — И, каким-то образом, помимо всего этого, он был единственным, кто действительно любил тебя.

— Доминик любит меня за мою фамилию и за то, что ты можешь дать ему...

— Он влюбился в тебя в тот момент, когда встретил тебя, — огрызнулся Лука, теряя контроль над своим голосом, прежде чем холодно выровнять его. — И если ты веришь во что-то другое, то я рад, что ты ошиблась с выбором.

— Откуда ты вообще знаешь...? — Она замялась, глядя, как брат достает столь необходимую сигарету.

Открыв свою Zippo, он зажег конец палочки, которую держал между губами.

— Он не сводил с тебя глаз на похоронах нашей матери, но когда я забирал тебя из свадебного магазина, он изо всех сил старался не смотреть на тебя.

Она задумалась, вспоминая похороны матери. Тот определенный момент времени постоянно всплывал в памяти. Ей еще предстояло узнать, почему Дом...

Заставив себя отбросить эти любопытные мысли, она снова посмотрела в окно во весь рост.

— Это уже не имеет значения.

Затянувшись сигаретой, Лука сузил свой сине-зеленый взгляд на нее.

— Ты его ни хрена не заслуживаешь, — жестоко сказал он ей, выпустив струйку дыма, которая медленно покатилась по ее телу. — Выбрать Кейна Эванса вместо Доминика Лучано - это самая большая ошибка, которую ты когда-либо сделала, Мария. Я лишь надеюсь, что когда ты научишься сожалеть об этом, для тебя еще не будет слишком поздно.

Мария была не из тех, кто уходит, но ее каблуки начали скользить по комнате, не в силах ответить на суровую реальность Луки. Она не знала, как вести себя, чувствовать или думать после событий этой недели. Сначала Лео, а теперь Кейн... Она могла испытывать только одно чувство.

Онемение.

Схватившись за серебряную ручку, она хотела напомнить бугимену, что он не такой, каким себя считает.

— Ты не знаешь всего, Лука.

Двадцать пятая глава

Бедный Лео

— Скоро ты пойдешь домой, — мягкие слова Марии наполняли белое стерильное пространство, и она надеялась, что он наконец-то заговорит с ней.

Глядя на своего идеального младшего брата, она видела, что белая марля, закрывавшая его левый глаз, скрывала его единственный недостаток. Она скрывала ужасную дыру, которая уже никогда не заполнится, но это было не единственное, что уже не будет прежним.

До взрыва Лео был всем тем, чем не были она и остальные братья и сестры Карузо - веселый, обаятельный, милый и добрый - это только начало его привлекательности. Он был единственным, кто был похож на их мать, и именно поэтому он был единственным человеком на этой земле, к которому Мария испытывала хоть какую-то любовь. Он дал ей надежду на то, что не все мужчины плохие. Только 99,9 процентов из них.

Однако, глядя на Лео пустым взглядом, она больше не могла найти того младшего брата, которого когда-то знала. Он не сказал ей ни слова с тех пор, как она вошла в его больничную палату, и вообще почти не разговаривал с ней после того, как она рассказала ему о случившемся.

Все, что осталось от бедного Лео на данный момент - это оболочка того, кем он был раньше.

— Кейн мёртв, — проговорила Мария, надеясь добиться от него хоть какой-то реакции, ведь он был его учителем английского языка. Когда эта информация не вызвала у нее реакции, она продолжила, надеясь хоть как-то шокировать его. — Лука убила его, потому что, очевидно, он был полицейским под прикрытием, а не потому, что я, — она сделала паузу, чтобы исправить слова, которые уже собирались сорваться с ее языка, — думала, что люблю его.

Она не знала, почему говорит ему об этом. Сначала она пыталась добиться от него какого-то ответа, но теперь она продолжала говорить только потому, что это было терапевтически полезно, и в этот момент говорить с Лео было ничуть не легче, чем со стеной или ветром.

Закрыв глаза, она попыталась расшифровать свое оцепенение, чтобы понять, какая часть его причиняет наибольшую боль - то, что Кейн обманул ее, его смерть или...

— Я не думаю, что когда-нибудь прощу Луку за то, что он сделал. Не за то, что лишил его жизни, а за то, что не сказал мне, кто такой Кейн.

Открыв глаза, когда услышала движение, она подумала, что ей ответят, но Лео лишь протянул руку к чашке с водой на больничной тумбочке.

Медленно протянув руку, Лео попытался схватить пенопластовую чашку, но когда его рука сжалась, она оказалась пустой. После потери левого глаза у него полностью нарушилась зрительно-моторная координация. Врач сказал ему, что ему потребуется время, чтобы привыкнуть к новому зрению.

— Позвольте мне помочь. — Мария встала со стула и быстро подошла к нему.

— Нет, я могу... — разочарованно произнес Лео, впервые за этот вечер пытаясь взять чашку и опрокинуть ее, пролив воду на стол.

— Не беспокойся об этом; я все уберу...

— Просто оставь меня в покое! — закричал Лео, проведя рукой по столу и отправив чашку и остальное содержимое в полет по комнате.

Она застыла на месте. Это была первая эмоция, которую она увидела у него после аварии, и первый раз в жизни она видела своего младшего брата в таком гневе.

Взглянув в единственный голубой глаз, Мария поняла его разочарование. Он хотел, чтобы она перестала с ним нянчиться, но она лишь пыталась помочь.

Когда она не ушла из-за его вспышки гнева, Лео вздохнул и снова стал смотреть в боковое окно, пряча левую сторону лица.

Сделав глубокий вдох, она присела на край его кровати, видя, как Лео отступает в ту оболочку, в которую он превратился.

— Я тоже никогда его не прощу, — прошептала Мария Вселенной, возвращаясь к разговору о своих проблемах, потому что чувствовала, что это может помочь. У Лео вокруг были только люди, сосредоточенные на его проблемах, и постоянное напоминание о том, что он больше не является целым, пожирало его заживо.

— Доминик запер меня в морозильнике, доказывая, что он не только не доверяет мне, но и что я никогда не смогу ему доверять.

— Нет, доверял.

Мурашки покрыли ее кожу, хотя она не знала, были ли они от того, что Лео говорил с ней, или от того, что он сказал.

— Что? — прошептала она.

Лео отвернулся от окна, чтобы полностью встретиться с ней взглядом, напоминая ей, почему они здесь.

— Дверь была не запрета.

Двадцать шестая глава

Лучше молись за свою душу... мудак

Мария потратила все силы, чтобы постучать в эту чертову дверь, слегка ударив костяшками пальцев по дереву. Оглянувшись через плечо, она пожалела, что поехала на такси сюда из больницы. Подумав, что он не собирается отвечать, дверь внезапно распахнулась. Однако это был не тот, кого она ожидала увидеть.

В прошлый раз, когда она была здесь, дверь открыла вторая половина Ангела, но в этот раз его близнец выглядел иначе. Впадины под его глазами были заполнены тьмой, которая соответствовала его серым глазам. Она увидела краткий миг надежды, когда он впервые открыл дверь, явно желая увидеть кого-то другого, но потом эта надежда исчезла при виде ее. Маска плейбоя, которую он обычно носил, сползла, обнажив настоящего Матиаса.

От того, что дверь захлопнулась перед ее носом, челюсть Марии упала на крыльцо.

Извините...

Она была готова выбить дверь, когда та снова распахнулась. На этот раз другой брат.

Наблюдая, как Матиас медленно идет по коридору за другим братом, она уже собиралась высказать ему все, что думает, когда Кассиус привлек ее внимание.

— Извини, он неважно себя чувствует в последнее время.

Мария перевела взгляд на миниатюрного Доминика, а затем снова на Матиаса, впервые заметив, как угрюмо он вошел в комнату, прежде чем захлопнуть дверь.

— С ним все в порядке? — с сочувствием спросила она самого нелюбимого Лучано.

Катарину она любила. Ангела она уважала. Матиас раздражал ее. Доминик... был сложным. О том, кто перед ней, она ничего не знала, кроме того, что он был маленьким Люцифером в процессе становления.

— Я не знаю, — честно ответил Кассиус без единой эмоции. — Ты можешь войти, — сказал ей молодой парень, отойдя в сторону. — Дом будет сердиться на меня за то, что я впустил тебя, но я знаю, что он убьет меня, если я этого не сделаю.

Ступая каблуками по старому деревянному полу, она вошла в дом Лучано. В прошлый раз, когда она была там, она не обратила особого внимания на дом, очарованная старшим братом Лучано и слишком занятая его разглядыванием.

На первый взгляд дом был старым и обветшалым, таким, в который люди не хотели бы заходить, но, взглянув на него сейчас, она заметила, насколько он чист. Обычно старые дома с древней техникой и мебелью покрывались слоями грязи, от которых невозможно было избавиться, но она не видела ничего плохого в этом доме, кроме того, что он нуждался в обновлении.

— Дом скоро будет дома, — сказал ей Кассиус, закрывая входную дверь. — Хочешь посмотреть со мной мое шоу?

— Конечно. — Мария кивнула, уже наблюдая, как младший Лучано идет к дивану, еще до того, как она ответила.

Сев на коричневый кожаный диван рядом с ним, она подняла бровь, когда ее взгляд переместился на маленький экран телевизора, из которого доносились звуки выстрелов.

— И это...? — спросила она, наблюдая, как рой зомби получает гвозди в голову.

— Ходячие мертвецы. — Кассиус, который приклеился своими ореховыми глазами к экрану, бросил на нее быстрый взгляд. — Ты никогда не видела его, да?

Мария указала на свое голубое платье и туфли на каблуках.

— Что? Я не одеваюсь в соответствии с ролью, так как же я могу его смотреть.

— Нет, — сказал ей Кассиус, кивнув в сторону экрана, на котором был изображен жирный, но круто выглядящий мужчина, стреляющий из арбалета в глаз зомби. — Если ты не знаешь, кто такой Дэррил, значит, ты его не видела.

— О, — пробормотала Мария, радуясь, что ей еще не нужно ненавидеть этого Лучано. — Я как раз собиралась сказать тебе, что оставила свою одежду для апокалипсиса в химчистке. — Рассказывая свою неубедительную шутку, Мария изучала мини-Дома, надеясь, что он засмеется. Как бы ей не хотелось признавать это, но любопытство убивало ее, когда она пыталась выяснить, был ли грязный сон о Доминике правдой. Если парень улыбнется и покажет ямочку, то она была уверена, что получит ответ.

Но Кассиус даже не улыбнулся, не говоря уже о смехе. Черт, Лео, по крайней мере, вызывал у нее жалостливое хихиканье, даже когда ее шутки не попадали в цель.

— Если они у тебя и были, тебе все равно не стоит их носить. Моему брату нравится, как ты одеваешься, ты знаешь.

— Матиас... — Мария закатила глаза. Этот плейбой дал понять, что ему это нравится, когда попросил взять ее пальто, когда она пришла сюда в первый раз. — Я знаю, что он...

— Нет, — остановил ее молодой Лучано, пожимая плечами. — Дом.

Он...? Медленная улыбка наклонила ее губы, которую она не смогла скрыть.

Мысленно записав эту информацию, улыбка исчезла, когда она увидела, как герой Дэррил вытащил стрелу из глаза зомби, забрав ее с собой.

Обычно такие вещи не беспокоили ее, но после того, что случилось с Лео, это действие было слишком реальным.

— Я вижу, откуда у Кэт вкус к сериалам.

— Что она заставила тебя смотреть? — спросил он с любопытством.

— «Смертоносные женщины».

Кассиус бросил на нее еще один взгляд и кивнул.

— Я подумал, что тебе понравится.

— Да, понравилось, — заверила его Мария. В отличие от этого шоу, это был документальный фильм о женщинах, убивающих мужчин, хотя они этого не заслуживали. Но дело было не в этом. Здесь, по крайней мере, изображались женщины, которые не бегут в страхе.

— Ну, тебе понравится эта часть. — Кассиус кивнул в сторону телевизора, чтобы она не пропустила.

Уставившись на экран телевизора, она наблюдала, как женщина со сверкающей эбеновой кожей вытаскивает катану из рукава, который она носила на спине. Подойдя к стае смертельно опасных зомби, она быстро начала обезглавливать их одного за другим, при этом ее дреды развевались вокруг нее при каждом убийстве.

— Кто это? — спросила Мария, не в силах оторвать взгляд от телевизора.

— Любимый персонаж Кэт и Дома. — Если бы Мария повернула голову, она бы увидела улыбку Кассиуса, которая быстро исчезла. — Мишон.

Посмотрев на него с секундным опозданием, она подняла бровь.

— Есть попкорн?

— Я думаю, у Кэт еще есть здесь значка, — сказал он, вставая, чтобы бросить пакет с попкорном в микроволновку.

Глаза Марии были прикованы к телевизору, где продолжался марафон "Ходячих мертвецов".

Когда Мария взглянула на свой телефон, чтобы посмотреть, который час, миска с попкорном уже давно закончилась. Она прищурила глаза от того, что у нее не было пропущенных звонков или сообщений. Обычно Лука уже взорвал бы ее телефон, зная, что у нее нет с собой телохранителя. После того, как она сказала ему, что больше не хочет и не нуждается в защите, он не стал ее беспокоить. Черт, она даже не разговаривала с ним с той ночи, когда дала ему пощечину, и не собиралась. Не говоря уже о том, что она не разговаривала с отцом после того, как рассказала ему, что танцевала с боссом Лучано. Она была уверена, что теперь он знает, что Кейн был полицейским, так что шансы на то, что отец когда-нибудь снова заговорит с ней, были ничтожно малы. Но ее это устраивало. А вот ее брат, напротив, пытался отрицать, что это ее беспокоит, когда она затемняла экран своего мобильного телефона.

Оглянувшись на телевизор, Мария увидела, как группа живых натирает себя кишками зомби, чтобы обмануть мертвых и заставить их думать, что они одни из них.

— Что-то плохое должно произойти, да? — спросила она.

— Просто смотри...

Открытие входной двери заставило сердце бессердечной Марии забиться.

Не увидев снаружи машины, Доминик не смог скрыть своего шока, увидев Марию, сидящую на диване. Однако удивление быстро прошло, и на смену ему пришел холодный озноб, который не упустил даже Кассиус.

— Что ты здесь делаешь, Мария?

Ей не понравилось, как эти слова слетели с его губ, как будто видеть ее было неудобно. Это задело часть ее гордости, даже если она была той, кто пришел сюда, чтобы протянуть оливковую ветвь. И только если это было то, что она делала...

Честно говоря, она не знала, что она делает, кроме как...

— Мы смотрим "Ходячих мертвецов". — Она подхватила его холодный тон, отвернулась к телевизору и посмотрела в сторону человека, которого обещала убить, когда увидит его в следующий раз.

— Я вижу, — проворчал он, бросив взгляд на телевизор. Он не успел перевести взгляд на нее, как она снова посмотрела на телевизор. — Кас, переключи канал.

— Но самое интересное впереди...

— Сейчас, Кассиус, — твердо приказал Доминик, ворвавшись в гостиную.

— Гор ее не беспокоит. — Лучано пожал плечами, не отрываясь от экрана.

Мария, с другой стороны, смотрела между телевизором и Домом, пытаясь понять, в чем его дело и что такого плохого должно произойти.

— Я сказал, переключи. — Доминик выхватил пульт у Кассиуса и быстро переключил канал, как только раздался выстрел. Затем он сделал глубокий, успокаивающий вдох и протянул пульт своему брату, чтобы тот принял перемирие. — Слушай, ты можешь сейчас смотреть все остальное, но только не это, хорошо?

Кассиус на мгновение уставился на него, затем кивнул, взяв пульт.

Проследив за Домом, она увидела, как он осторожно идет к двери. Мария не была уверена, что с ним что-то не так, но потом предположила, что это, вероятно, связано с тем, что она вошла без предупреждения.

Встав с дивана, она быстро последовала за ним, боясь, что он вот-вот выйдет за дверь. Когда он начал снимать пиджак, она почувствовала облегчение. Мария не могла не заметить тонкую черную футболку, которую он носил под ней и которая натянулась на его широкие плечи, когда он снимал ее. Однако ее внимание привлекли его загорелые руки. Она никогда не замечала, насколько он подтянут, поскольку всегда видела его в этом пресловутом пиджаке. Она не могла вспомнить, видела ли она его когда-нибудь без него, кроме того случая, когда он отдал ей свой пиджак в морозильной камере, а под ним была надета рубашка с длинными рукавами.

Ей захотелось дотронуться до его бицепса, почувствовать под ним мышцы. Это был первый раз, когда она почувствовала что-то, кроме... онемения.

— Что ты хочешь, Мария? — спросил он, вешая свою кожаную куртку на вешалку.

Проведя рукой по платью, она сгладила странное ощущение.

— Я хотела поговорить.

Он даже не взглянул на нее, когда повернулся, чтобы пойти на кухню.

— Поговорить или убить меня каблуком?

— Э-э... — Мария оглянулась на Кассиуса, который смотрел другую программу об убийствах, сидя на диване.

Следуя за Домом в смежную кухню, она сохраняла низкий голос в маленьком доме. — Может быть, нам стоит поговорить где-нибудь наедине?

— Все в порядке, — сказал он ей, открывая холодильник. — Нет ничего такого, чего бы Кас не слышал, и он все равно не обращает на нас внимания.

— Хорошо. — Она прочистила горло, не зная, с чего начать. Когда она увидела, как он достает молоко и пьет прямо из пакета, она не смогла скрыть своего отвращения. — Фу.

— Что "фу"? — спросил он, ставя молоко обратно в холодильник, как будто он только что не испортил его.

— Ты не можешь сделать это...

— Я только что сделал, — сказал Дом, прежде чем она смогла закончить.

— Это отвратительно. Все пьют из этого контейнера. — Мария подошла к холодильнику, желая выбросить его.

— В доме с тремя братьями происходят и более отвратительные вещи, поверь мне. — Он захлопнул дверцу холодильника, прежде чем она успела взять молоко. — К тому же, это мой дом и, очевидно, не твой, принцесса. Так почему бы тебе не вернуться в свой замок и не охранять свое чертово молоко?

То, как он сказал "принцесса", напомнило ей, как все остальные называли ее так. Это прозвучало унизижительно, и совсем не так, как он привык это говорить, заставив ее внутренности нагреться.

Доминик подошел к кухонному столу и достал спрятанный под футболкой "Глок", прежде чем сесть.

Разочарованная, она подумала о том, чтобы просто выйти за дверь - это определенно было нелегко для нее. Вместо этого она села напротив него.

— Я пытаюсь поговорить с тобой…

Дом продолжал смотреть на нее холодным взглядом, пока начал разбирать свой пистолет. Смотреть на то, как он игнорирует ее, причиняло Марии больше боли, чем она хотела бы признать, но, вспоминая, как ужасно она разговаривала с ним в прошлый раз, она не сможет заснуть сегодня, если не попытается.

— Почему ты не сказал мне, что это не ты убил Кейна? — Ее голос прозвучал как шепот.

Взяв тряпку со стола, он протер отделенные части пистолета. Прошло несколько долгих мгновений, когда он наконец заговорил.

— Ты бы мне поверила?

— Я... не знаю, — правдиво ответила она. Она внимательно наблюдала за ним, завороженная тем, как он ухаживает за своим оружием. — Но ты должен был хотя бы дать мне шанс поверить тебе.

- Я не сказал тебе, потому что… — Доминик наконец поднял глаза от своего занятия, чтобы встретиться с ней взглядом, — я не был уверен, что не сделал бы это сам.

Мария сглотнула, слушая его рассказ о последних минутах жизни Кейна.

— У меня в руке был пистолет, Мария. Возможно, я не был тем, кто лишил его жизни, но я не могу обещать тебе, что не сделал бы то же самое, что сделала Лука пять секунд спустя.

Кивнув, она приняла его ответ за правду. Возможно, это было не то, что она хотела услышать, но ей нужна была правда. Это было то, что ее отец никогда не давал ей, когда дело касалось этой профессии.

— Почему ты не сказал мне, что он полицейский? Я заслуживала знать, и ты не имел права скрывать это от меня, Доминик. — Именно это расстраивало ее больше всего - секреты, которые мужчины скрывали от нее. Это было утомительно и унизительно, особенно когда это касалось ее. Мария не знала, от чего мужчины пытались "спасти" ее, но это определенно не помогло тому маленькому кусочку сердца, которое у нее было, когда оно разбилось на мелкие кусочки. Ирония заключалась в том, что чем больше они пытались защитить Марию, тем больнее ей становилось.

Возможно, Кейн и предал ее, но Доминик и Лука предали ее не меньше.

Когда она увидела, как его лесные глаза вернулись к своей задаче, Мария пришла в ярость от того, что он ничего ей не ответил и снова стал холодно смотреть на нее.

— Ладно, — огрызнулась она, вскакивая из-за стола.

Мария не могла поверить в это, когда она дошла до входной двери, а он все еще не остановил ее. В обычной ситуации она бы распахнула дверь и выбежала, но, положив руку на дверную ручку и медленно повернув ее, она поняла, что не должна была вызывать его блеф.

Заходите на…

— Не надо. — Властный голос Доминика заставил ее замереть на месте.

Мария спрятала улыбку, но она стерлась, когда она повернулась на звук скрипнувшего стула и увидела серьезное выражение лица и внушительную осанку Дома. Его ослепительные глаза обжигали ее. Он не сводил с нее глаз ни на секунду.

— Уходи, Кассиус.

Кас поступил так, как и следовало, тихо выключил телевизор и встал.

Мария прижалась спиной к двери, так как свирепый взгляд Дома не давал ей уйти. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что как только Кассиус выйдет из комнаты, она окажется в полном дерьме из-за того, как Доминик на нее смотрит.

Дверь спальни, закрывающаяся в коридоре, сообщила ей, что они остались одни, заставив каждый волосок на ее теле встать дыбом.

— Когда я узнал, что у вас с Кейном что-то было, было уже, блядь, слишком поздно. — Горячие слова Доминика были почти такими же горячими, как его взгляд. Медленно подойдя к ней, он продолжил, сокращая расстояние между ними.

— Я хотел, чтобы ты, блядь, выбрала меня, а не Кейна. Не потому, что ты узнала, что он коп, и я был твоим вторым вариантом, а потому, что я был единственным вариантом.

Было невыносимо смотреть на него, видя, как сильно она обидела Дома, выбрав Кейна, а не его. Он даже не пытался скрыть свою боль.

Лука был прав... Доминик был безумно влюблен в нее, а она совершенно не замечала этого. Возможно, это было потому, что идея о том, что она и он когда-нибудь будут вместе, была абсолютно безумной, учитывая, кем были их отцы. Но меньше всего она ожидала, что Доминик полюбит ее всей душой. Она ошибочно полагала, что, поскольку его фамилия Лучано, его намерения будут заключаться в том, чтобы использовать ее. Вместо этого она оказалась в объятиях мужчины, который именно это и сделал.

«Я лучше полюблю мертвеца и останусь одна до конца своих дней, чем когда-нибудь полюблю тебя».

Слова Марии обрушились на нее, как скоростной грузовик Маккара.

Она перевела взгляд своих драгоценных глаз на его грудь, не в силах больше смотреть на его боль. Мария знала, что причинит ему боль, еще до того, как произнесла эти слова. Она хотела, чтобы ему было больно, так же сильно, как он причинил ей боль, убив Кейна... или так она думала.

— Я..

Доминик поднял ее подбородок, заставляя ее снова посмотреть на него.

— Не смейте извиняться за то, чего не имеешь в виду, принцесса.

Боль в его глазах внезапно утихла, когда она увидела, как его губы едва заметно отклонились в одну сторону. Она смотрела на его щеку, чтобы увидеть, появится ли ямочка, и ждала, затаив дыхание…

— Ты дерьмовая лгунья, — поддразнил он, наклоняя свою голову ближе к ее. Перемещая ее подбородок указательным и большим пальцами, он слегка приподнял ее лицо, вытягивая ее длинную, нежную шею, чтобы легче было взять ее губы.

Мозг Марии говорил ей, что это неправильно, так как слишком рано после смерти Кейна, но, черт возьми, ее тело говорило ей, что это так... правильно. Ее губы умоляли ее сократить расстояние между ними.

Поэтому она поступила разумно, выбрав нечто среднее между разумом и телом, сохраняя полную неподвижность. Возможно, она и не проникала языком в его горло, как этого хотела какая-то ее часть, но она и не останавливала его.

Ее веки начали закрываться в предвкушении, когда он наклонил голову в сторону... прямо перед тем, как его губы приблизились к ее губам на миллиметр. Его горячее дыхание обдало ее ожиданием, когда он пробормотал слова:

— Я отвезу тебя домой.

Веки Марии снова открылись, когда он самодовольно отступил от нее, но каким-то образом ей удалось сделать так, чтобы он знал, что это ее не беспокоит.

«Лучше молись за свою душу... придурок».

Двадцать седьмая глава

Принцесса, не давай обещаний, которые не сможешь выполнить

Фары его затемненного "Мустанга" мигали, когда он отпирал двери машины своим брелком, когда они выходили из дома.

— Спасибо. — Она мило улыбнулась ему, и Доминик увидел ее насквозь, когда открывал перед ней дверь машины.

— Ага, — пробормотал он себе под нос, наблюдая, как она садится в машину.

Мария подождала, пока он захлопнет дверь, чтобы бросить на него злобный взгляд, закрыв ее внутри тонированной крышки затемненных окон, пока она пристегивала ремень безопасности и смотрела, как он идет к другой стороне машины. Она постаралась стереть с лица обещание возмездия, когда он открыл дверь со стороны водителя.

Двухдверная машина стала еще меньше, как только Доминик сел за руль, напомнив ей, насколько он велик и как великолепно он пахнет, когда его жгучий аромат коснулся ее носа.

Не теряя времени, он завел двигатель одним движением руки и быстро выехал на дорогу.

— Итак, какого бедного сосунка ты уговорила подбросить тебя до моего дома и оставить там?

— Ни одного. — Она бесстрастно пожала плечами. — Я взяла такси здесь.

— Точно, — саркастически сказал Доминик, подумав, что она не хочет называть имя, учитывая, что последний, кто это сделал, получил пулю между глаз.

— Я серьёзна. — Она наблюдала за его загорелой правой рукой, когда он переключал передачи. — Я действительно взяла такси.

— А Лука знает, где ты...

— Я сказала Луке, что с меня хватит того, что один из его людей следит за каждым моим шагом.

Дом уже готов был разразиться смехом, но потом бросил на нее быстрый взгляд.

— Ты, бл*дь, серьезно, да?

— Да. - Скрестив руки, она подняла бровь. — Ты думаешь, мне тоже нужен большой, сильный Карузо, который будет меня защищать?

— Нет, — ответил Дом, явно вспоминая тот момент, когда каблук был прижат к его горлу. — Я просто не могу поверить, что Лука послушался

Выглянув в окно, она посмотрела на проплывающий мимо Синий парк.

— Давно пора было… — И так оно и было. Вся ее жизнь прошла с мужчиной в костюме, который шел в десяти шагах позади нее. Она не могла никуда пойти или что-то сделать, если это не было одобрено ее отцом или братом. Да, Мария могла родиться с диадемой на голове, но за это приходилось платить. Нормальное детство... ночевки, друзья, настоящая учеба в колледже. Быть хоть раз "нормальной" девушкой - это то, чего она никогда не испытывала до... Кейна.

— Когда кто-то прикрывает твою спину, это не так уж и плохо, знаешь ли. Особенно учитывая Ван-Шота.

— И если бы это было так, я была бы не против, - согласилась она, снова взглянув на его профиль. — Но у меня проблема с контролем. Представьте себе, что кто-то решает, когда и куда вам можно идти в любое время с момента вашего рождения. Это начинает надоедать, особенно когда ты наблюдаешь, как твои братья делают то, что хотят.

— Я понимаю. — Он кивнул, сочувствуя ей. — Но я уверен, что чрезмерная забота Луки проистекает из того, что случилось с твоей матерью.

— Знаешь, ты говоришь о моем брате так, как будто моего отца не существует, верно? — Мария нахмурила брови. — Ты в курсе, что Лука - младший босс? - спросила она, прекрасно зная, что он знает, и напомнила ему об этом маленьком факте.

Двигатель - это все, что она смогла услышать сквозь молчание Дома. Она могла сказать, что он тщательно обдумывает, что сказать.

— Твой отец еще не заслужил моего уважения, - довольно правдиво ответил он дочери босса Карузо.

У него есть яйца...

Улыбаясь про себя, она подумала о том, как могла бы убить его за одни только эти слова. К счастью для него, она оценила не только его жестокую честность, но и то, что он доверял ей настолько, что сказал ей это. Однако ее улыбка быстро угасла, когда она подумала о другом.

— Как именно Лука заслужила ваше доверие? Убийством Кейна?

— Доверие и уважение - две разные вещи, принцесса. —Он бросил на нее взгляд, чтобы она знала, что он правдив. — Лука заслужил мое уважение в тот день, когда был создан, но я еще не полностью доверился ему.

Этот ответ только показал Марии, как сильно Доминик недолюбливает ее отца... но в данный момент это чувство было взаимным.

— Мария, - Дом крепче сжал кожу рулевого колеса, - я могу не сожалеть о Кейне, но я сожалею о той роли, которую я сыграл, причинив тебе боль. Я должен был отбросить свою гордость и сказать тебе, кто он. Ты не могла знать, когда он одурачил весь город.

Мария смотрела вперед, на темную городскую дорогу впереди, и смогла лишь кивком дать ему понять, что принимает его извинения. Это было нелегко, учитывая, что каждый мужчина относился к ней так же, но она приняла их, потому что видела, что он говорил серьезно.

Мой собственный брат даже не смог извиниться передо мной.

— Зачем ты пришла? - спросил он с любопытством, снова переключаясь на другую тему. — Лука дал мне знать, что он сказал тебе, что это он сделал... а ты тогда не пришла ко мне.

Это была еще одна причина, по которой она приняла его извинения - Мария начала понимать, что, в конце концов, она может доверять Дому.

— Лео наконец-то сказал мне, что ты не запер дверь.

— Понятно. — Голос Доминика не мог скрыть улыбку, как и его лицо. — Ты имеешь в виду под "наконец-то сказал", что ты наконец-то спросила, сделал ли я это, а не предположила?

Знаешь что... Она решила, что лучше не говорить ему, что она не спрашивала Лео; он поправлял ее, когда она делала именно так, как сказал Дом - предполагала.

Мария включила радио, чтобы не отвечать, что, скорее всего, сказало ему все, что он хотел знать.

Услышав, что играет песня, она тут же переключила станцию.

— Что ты делаешь? — спросил он, бросая взгляд в сторону, когда переключал станцию обратно. — Это Джонни Кэш.

Мария тупо посмотрела на него.

— И что?

— Иисус. — По выражению его лица было видно, что он больше обижен на ее музыкальный вкус, чем на ее выбор мужчин. — Ты не меняешь его, когда звучит одна из его песен. Это правило.

— Это ты его установил, - сказала она ему, поднимая руку, чтобы снова переключить станцию.

— Мария. — Дом отпустил смену, чтобы схватить ее за руку, прежде чем она успела это сделать. — Не заставляй меня останавливаться.

Она медленно перевела взгляд своих изумрудных глаз на сильную, покрытую татуировками руку, которая держала ее стройную руку.

— Что ты собираешься делать? — спросила она с тяжелым вздохом.

— Есть только один способ узнать это, принцесса, — сказал Доминик, позволяя своим глазам оторваться от дороги и окинуть взглядом ее тело. Взяв ее руку в свою, он перенес их связь на ее колени, положив руки на ее обнаженное бедро, пока резко не отпустил. — Если ты достаточно храбрая, чтобы попробовать.

Удержаться от того, чтобы не закатить глаза, было почти невозможно. Доминику оказалось гораздо труднее отплатить за тот "почти поцелуй". Она думала, что поймала его, пока Дом не заставил ее думать, что он собирается взять ее за руку. Очевидно, ей нужно было прибавить жару.

Сдвинувшись на своем сиденье, ее голубое платье поднялось выше по тонированным бедрам, когда она направила колени к Дому.

— Мне нравится твоя машина.

Доминик, возможно, и не отвернулся от дороги, но он определенно перевел взгляд, чтобы быть менее заметным, когда он проникал вглубь ее загорелых ног.

— Спасибо. Я долго над ней работал, прежде чем закончить.

— Правда? — серьезно спросила Мария, на мгновение забыв о своей миссии. Она не слишком разбиралась в машинах, считая, что когда кому-то в семье требовалась машина, они просто покупали ее совершенно новой с рук. Она не считала Доминика механиком. Осмотрев салон машины, она поняла, что все в ней новое.

— Я думала, ты просто купил ее в таком виде.

— Нет. — Дом рассмеялся. — Каждая машина, которую ты видишь в Блу Парке, была каким-то образом собрана. Большинство из них с помощью клейкой ленты и молитвы

Посмотрев на его руки, она восхитилась надписями его татуировок, когда он держал руль и переключатель скоростей.

— Значит ли это, что все знают, как их чинить?

— Нет, но многие умеют, потому что найти хорошего механика, который не пытается вас обмануть, стоит не дёшево.

Она все еще была очарована его татуированными руками, когда он переключился на пониженную передачу, делая резкий поворот.

— И поэтому ты научился?

— Что-то вроде этого, — сказал ей Дом, прежде чем сменить тему. — Какой Cadillac ты вводишь?

— Я приехала сюда на такси, помнишь? — напомнила ему Мария, делая вид, что ее следующие слова не имеют большого значения. — Я так и не научилась.

Оскорбленное лицо Дома показало, что ее признание потрясло его до глубины души. На этот раз он нарушил собственное правило, выключив радио вместе с Джонни Кэшем, чтобы показать ей, насколько все серьезно.

— Ты, блядь, не знаешь, как водить машину?

Своим тоном она дала ему понять, что не считает это такой уж большой проблемой.

— Нет, меня всегда возил один из людей моего отца.

Дом все еще был в недоумении и несколько раз переводил взгляд с дороги на нее.

- А ты когда-нибудь пробовала?

— Нет. — Мария пожала плечами. — Никогда не хотела.

— Ничего себе, — пробормотал он себе под нос, сведя брови, когда начал понимать, насколько она была задушена. — Может быть, если у тебя будет немного свободного пространства, это будет хорошо.

— Думаю, да.

Вернувшись в нужное русло, Мария слегка откинула свои золотистые волосы за открытое плечо. Для него это выглядело так, будто она просто убирает их с дороги, но она знала, что это произведет на него эффект безмолвной мольбы.

Она овладела искусством флирта как единственным оружием против людей своего отца. По большей части это было безобидно; она делала лишь самую малость, чтобы завлечь их и добиться своего. Мужчинам никогда не требовалось многого, достаточно было откинуть волосы или посмотреть в глаза. Но Доминик был другим. Ей нужно было выложиться по полной, чтобы отплатить ему за тот маленький трюк в его доме.

Обычно ей никогда не нравилось флиртовать, она получала удовольствие только тогда, когда это приносило плоды. Но, когда Доминик краем глаза наблюдал за ее плавными движениями, он вел машину медленнее .....

Это было весело.

— Ты все еще не сказал мне, почему ты считаешь меня бессердечной, — наконец прокомментировала она, надеясь, что он даст ей ответ, который она так хотела услышать.

— Я не думаю. Я знаю это, принцесса, — напомнил он ей, чтобы она не питала иллюзий по поводу того, что она не такая, как все. — И я не собираюсь тебе говорить.

Голос Марии даже не смог скрыть ее разочарования.

— Почему?

— Ну, какое удовольствие мне это доставит?

Его игривый голос и уверенное выражение лица заставили ее задуматься, не она ли это заигрывает, когда ее желудок резко подскочил.

— Ну, — она повторила его тон, глядя на босса Лучано сквозь ресницы, - я могу сделать это для тебя забавным.

Затормозив перед знаком "стоп", Доминик уделил ей все свое внимание, повернувшись к ней лицом. Он поднял руку с руля, чтобы снова взять ее за подбородок. Переведя взгляд с ее глаз на сочные губы, он заставил ее грудь сильно вздыматься и опускаться, прежде чем заговорил низким голосом, который прозвучал не чувственно, как она ожидала, а с угрожающим предупреждением.

- Принцесса, не давай обещаний, которые не сможешь выполнить.

Как только он отпустил ее подбородок, Доминик вернулся к вождению, как ни в чем не бывало, давая Марии понять, что ее снова одурачили.

Никакие молитвы не спасут этого человека.

Двадцать восьмая глава

Одна длинная ночь

Остановившись перед отелем "Казино", Дом припарковал машину.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я подбросил тебя до твоего дома?

— Да, в последнее время я останавливаюсь здесь, —заверила она его.

Мария не возвращалась в дом с тех пор, как Лео потерял глаз. К тому же, было очень трудно избегать Луку в одном доме. По крайней мере, в отеле они жили в отдельных пентхаусах.

Он кивнул, похоже, понимая.

— Тогда я подожду здесь и посмотрю, как ты войдешь.

— Или... — Мария посмотрела на руку с буквами O-V-E-R на его пальцах, которые все еще лежали над рычагом переключения передач. Протянув руку, она слегка провела мягкими пальцами по его ладони. — Ты мог бы подняться и убедиться, что я благополучно добралась до своей комнаты.

Доминик опустил глаза на свою руку, наблюдая, как она проводит пальцами по его огрубевшей коже.

— Да, конечно, — насмешливо произнес он, не поверив ее намекам, но и не убрал руку.

— Я выполняю свое обещание, — бросила она в ответ на его слова, пытаясь доказать свое предыдущее заявление — Я могу сделать это для тебя забавным.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Мария. — Его неожиданно хриплый голос показал, что он думает иначе.

Мария продолжала свои поглаживания, ее придыхающий голос говорил ему, что она хочет того же. — Со мной может что-нибудь случиться по пути наверх.

Переведя взгляд на Дома, она увидела, как он взвешивает варианты и решает, готов ли он рискнуть всем этим.

— Есть ли запасной выход...

— Ну же. — Принцесса мафии улыбнулась предполагаемому большому, плохому боссу Лучано, открывая дверь машины и выставляя длинную, тонированную ногу. Оглянувшись через плечо, она подняла бровь.

— Ты ведь не боишься? — Выйдя из машины, она с улыбкой закрыла дверь его "Мустанга".

Решение, с которым столкнулся Дом, требовало больших, гигантских, синих яиц, чтобы войти в бизнес ее отца прямо через чертову парадную дверь с его дочерью. Поэтому ей пришлось бросить вызов, от которого боссу Лучанр было бы трудно отступить.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем он заглушил двигатель, и наглый, но храбрый Доминик вышел из машины, встретив Марию с другой стороны.

— Если ты убьешь меня за это, помоги мне го...

— Ты думаешь, это того не стоит? — спросила она сквозь тяжелые ресницы, сердито направляясь к двери.

Мария не могла разобрать, пробормотал ли Дом тихую молитву или смертельную угрозу под дых, когда последовал за ней.

Вежливо улыбнувшись ему, когда он придержал для нее дверь в отель-казино, она подумала, что он мог бы повернуть назад, но, оглянувшись через плечо, с удивлением увидела, что он все еще следует на шаг позади нее, когда она вела его за собой.

В переполненном казино Мария потянулась назад, переплетая свой мизинец с его. Это было похоже на маленький секрет, недостаточно тесная связь, чтобы привлечь внимание, но это показывало Дому, что она настроена очень серьезно.

Доминик на секунду опустил взгляд на их сцепленные пальцы, затем снова поднял голову и посмотрел на толпу.

Она была потрясена тем, что он не разорвал их связь, но еще больше она была потрясена тем, как малейший контакт заставил ее почувствовать жар внутри. Ее крошечные действия выходили далеко за рамки флирта... Она винила в этом то, что последние тридцать минут ей пришлось смотреть на его руки. Его татуировки заинтриговали ее, и именно поэтому она коснулась его руки в машине. Это только усилило ее эгоистичное желание.

Они поднялись по эскалатору, который вывел их с этажа казино, их маленькая связь все еще была нетронута, но оба избегали взгляда друг друга, зная, что камеры на потолке наблюдают за ними.

Сойдя с эскалатора, Мария улыбнулась охраннику, проверявшему карточки-ключи от отеля, и без разрешения охранника повела Доминика к лифту позади него.

Большой лысый мужчина, работавший на ее отца, с удвоенной силой смотрел, как Мария и Доминик проходят мимо. Слишком ошеломленный, чтобы задавать вопросы или что-то делать, учитывая, кем она была, он просто стоял там.

Отцепив свой мизинец от его, она начала вводить код для лифта, который должен был доставить их в пентхаус без остановки.

— Не показывай мне это, — с досадой попросил Доминик. — Если что-нибудь случится, меня обвинят в этом.

— Не волнуйся. — Она нажала последнюю кнопку, давая ему возможность увидеть. — Я доверяю тебе.

— Господи, Мария. — Доминик сжал переносицу, мысленно говоря себе, что это плохая идея, когда дверь захлопнулась.

— Хватит волноваться, — мягко попросила она, обхватив рукой его руку, обтянутую кожаной курткой. Она начала прижиматься к нему всем телом, но он сделал шаг в сторону, отступая в угол лифта.

Его разочарование продолжалось.

— Здесь чертова камера.

— Какой сегодня день?

Дом посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Вторник. Зачем?

— Если сегодня вторник, значит, Сэл работает, а это значит, что именно он сейчас наблюдает за нами. — Мария с улыбкой помахала камере, прежде чем показать ему средний палец.

Потирая голову, как будто у него болела голова, Доминик явно не хотел задавать этот вопрос.

— Я так понимаю, ты тоже злишься на него?

— Нет, он мне просто не нравится, — просто ответила Мария. Уже зная, что он спросит дальше, она уточнила: — Он любит целовать задницы Лукки и моего отца.

Подняв палец к потолку, он задал вопрос, который, казалось, уже знал.

— Полагаю, здесь тоже есть звук, да?

— Возможно. — Она провела языком по нижней губе, прижимаясь к нему всем телом, так как ему некуда было деться. Мгновенно почувствовав его тепло через тонкое платье, она встретила его взгляд. То, что она делала, определенно не считалось обычным флиртом, не то, что он заставлял ее чувствовать, но ей все еще было любопытно узнать одну вещь.

— Почему ты так обиделся на Кассиуса за то, что он не переключил канал?

Пожав плечами, Доминик перевел взгляд на цифры на полу.

— Мне просто не нравится это шоу, вот и все.

Она внимательно следила за его лицом.

— О.

Любимый персонаж Кэт и Дома. Она вспомнила слова Кассиуса, прекрасно зная, что Доминику нравится это шоу. Это была его единственная ложь за всю ночь, но вопрос был в другом: Почему?

Дзиньканье открываемой двери означало, что их приветствует еще один Карузо, который наблюдал за этим этажом и теперь знал, что Доминик был здесь с Марией.

— Привет, Эд. — Мария схватила Доминика за руку, чтобы потянуть его за собой.

Доминик кивнул мужчине, когда они проходили мимо.

— Пока, Эд.

И снова охранник Карузо ничего не сказал, явно потрясенный.

— Тебя ждет долгая ночь, принцесса, — Доминик бросил на нее горячий взгляд, — потому что я, блядь, не выйду отсюда живым.

Сделав то, что она хотела сделать внизу, она переплела все свои пальцы с его.

— Обещаю, я этого стою.

Оба быстро подошли к ее двери, где она поднесла свой мобильный телефон к замку, стремясь попасть внутрь. Открыв дверь, Мария вошла внутрь, отпустив его руку, как только переступила порог.

Мария одарила его самой милой улыбкой, не пуская его дальше.

— Приятного вечера.

Козел.

* * *

Глядя на дверь, которая была сильно захлопнута перед его носом, Доминик почувствовал, как его кровь начинает закипать. Он не знал, кого он ненавидел больше в этот момент - маленькую людоедку, которая гордилась собой, или себя, который, блядь, знал, что лучше.

Конечно, он мог начать их маленькую игру в флирт, но она, черт возьми, закончила ее.

Сначала Доминик хотел, чтобы она заплатила за то, что сделала с ним, заставил ее осознать ошибку, которую она совершила, доказав, что испытывает к нему какие-то чувства. Но теперь его собственная игра обернулась против него, вернув все, что он чувствовал к ней в порыве.

Мария была чертовски жестока. Он видел ее с Тедом-Тедди-Тоддом, или как там его, знал, что она превратила его в беспомощного щенка, но он готов был поставить все, что у него было, на то, что она не флиртовала с ним, чтобы добиться своего. Это был не флирт, это была афера. Она не была женщиной; она была одной из лучших мошенниц, которых он когда-либо видел. Мария просто обманула его в преступных масштабах. Конечно, он, возможно, тоже ее немного развлек, но он действительно собирался трахнуть ее, если она этого хотела, потому что он, черт возьми, точно этого хотел!

Единственная чертова причина, по которой Доминик купился на это, заключалась в том, что он никак не думал, что Мария заставит его войти в парадную дверь бизнеса Данте, чтобы трахнуть его дочь и рискнуть своей жизнью.

Стукнув в дверь, Дом зарычал, зная, что она чертовски хорошо его слышит.

— Ты заплатишь за это...

— Проблемы с девушкой? — спросил сзади него холодный, но хитрый голос.

Насильно откинув голову назад, к знакомому мужчине, он сделал глаза прорезями.

— Если бы у меня были проблемы с девушками, я бы не слушал от тебя советов, Тед Банди.

Лука, стоявший в дверях своей квартиры, лукаво усмехнулся.

— Разве Тед Банди не был женат?

Дом сказал ему, что он об этом думает, отмахнувшись от него.

— Мне лучше уйти отсюда, или, да поможет мне Го...

— Выйдешь, — заверил его Лука, кивнув головой.

Начиная уходить, Доминик бросил серьезный взгляд на младшего босса.

— Подготовь своих людей к плохим новостям.

Лука слегка свел брови.

— Каким новостям?

— Мария Карузо моя.

Мария вошла к себе домой, довольная, с улыбкой на лице. Не обращая внимания на стук в дверь, она поднялась по лестнице, напевая мелодию, чтобы заглушить горячие слова Доми, которые внезапно прекратились.

Доминик пытался играть в игру, которую придумала Мария. Конечно, это было нечестно, так как чаша весов немного склонилась в ее пользу, но это было чертовски весело.

Черт, даже Мария сомневалась в том, что оставила Дома на холоде. Ее безобидный флирт перестал быть безобидным, когда она разожгла огонь внутри, но та странная маленькая ложь, которую Доминик сказал ей в лифте, официально остановила ее от ошибки, о которой она может пожалеть…

Этот пентхаус был самым большим в отеле "Казино", поскольку его построили достаточно просторным для семьи Карузо. Она и ее братья и сестры выросли между этим домом и домом их семьи, но Мария всегда предпочитала жить здесь. В детстве она считала забавным перемещаться по казино, а пробираться тайком в подвал, когда ее не пускали, было еще веселее. Прокрадываться перестали, когда ей исполнилось восемнадцать, и, несмотря на то, что играть в азартные игры было запрещено законом, она могла играть в нелегальном казино под землей. Находясь здесь, она чувствовала себя ближе к тому, о чем мечтала - быть в мире мафии, а не за его пределами - потому что она была женщиной. В этом пентхаусе было больше индивидуальности и ее любимый вид в мире - Канзас-Сити.

Пройдя в спальню, она опустилась на край кровати, сняв каблуки, а затем легла на шелковые простыни, желая посмотреть что-нибудь, прежде чем готовиться ко сну.

Мария взяла свой телефон и набрала эпизод "Ходячих мертвецов", который они с Кассиусом смотрели, когда Доминик заставил его выключить.

Перематывая эпизод вперед, она дошла до того момента, когда он переключил канал. Когда она увидела выстрел, то подпрыгнула, увидев, в кого он попал.

Мария могла смотреть что угодно. Ее холодное, мертвое сердце не позволяло ей реагировать даже на самые страшные пугающие моменты, например, на то, что в Старого Крикуна стреляют. Но эта сцена была слишком реальной, когда она смотрела, как кровь стекает по его лицу.

Героем был молодой парень по имени Карл... и пуля попала ему прямо в глаз.

* * *

Лифт уже был открыт и ждал его, когда он прошел по коридору и миновал охранника Эда. А когда он повернулся, чтобы войти в лифт, там уже ждал другой Карузо.

Доминик сделал полную остановку, уставившись в черно-синие глаза брата, которого у него отняли - Сальваторе.

Сделав шаг в лифт, Дом не произнес ни слова, как и Сэл, пока вводил код. Возможно, у них была одна кровь, но этого брата Доминик не знал.

«Он любит целовать задницы Луки и моего отца».

Одному из них он доверял, а другого даже не уважал. Если Сэл целовал задницу Данте, то кровный брат или нет, Доминик не мог ему доверять, как бы больно ему не было.

Его братья и сестры были его единственным слабым местом. Было бы наивно думать, что Сэл не использует его, особенно после того, что сделал с ним Люцифер. По правде говоря, Дом не винил его. У Сэла была история происхождения, не уступающая его истории, и пока Доминик не разберется в ней, Сэл не был ему братом.

Оба смотрели, как закрывается дверь лифта.

Держа голову вперед, он смотрел на цифры, которые начали падать, когда он нарушил напряженное молчание. — Как дела?

— Не могу пожаловаться. — Сэл быстро покрутил ключи в руке, которые были зажаты в пальцах. — Ты?

Доминик слегка пожал плечами.

— Могло бы быть и лучше. — Это было преуменьшение, по сравнению с тем, что Мария обманом заставила его поверить, что он должен был делать прямо сейчас.

Дом не заметил, как Сэл слегка коснулась его губ, пока они продолжали свой молчаливый путь, единственным шумом в тесной коробке был звук ударяющихся друг о друга клавиш при каждом повороте.

Ближе к концу поездки Сэл в последний раз покрутил ключи в руке вокруг пальца, поймав их так, что слышен был только его голос.

— Итак, Мария, да?

Доминик оторвал взгляд от цифрового дисплея над дверями и посмотрел на улыбающегося Сэла, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Он ответил как раз в тот момент, когда дверь открылась.

— Ага.

Переведя взгляд назад, Дом вышел из лифта.

— Доминик…

Он остановился, обернувшись, чтобы посмотреть на Великого Сальваторе, который начал исчезать, когда двери медленно начали закрываться. Доминик не знал, было ли выражение лица Сэла выражением жалости или восторга.

— Удачи.

* * *

Мария проснулась посреди ночи, но не от одного из своих хороших снов - тех, в которых ей снились Кейн и Дом, - а от кошмара. Почувствовав влагу на подушке, она приподнялась и прикоснулась пальцем к щеке. Она была... мокрой?

В кошмаре она плакала. Только это был не кошмар. В голове Марии снова и снова проигрывалась сцена взрыва машины и потери Лео глаза.

Просмотр сцены из сериала пробудил в ней все чувства ненависти, страха и потери, которые она заставила себя подавить. Казалось, Доминик знал, что это повлияет на нее. Он рассердился на Кассиуса, когда тот не переключил канал, потому что хотел пощадить ее чувства.

Как бы сильно Мария ни ранила его, Доминик не хотел видеть ее боль.

Ее выбор теперь снова преследовал ее.

Мария схватила телефон с тумбочки и нажала на контакт, который когда-то вызывал улыбку на ее лице. Он сразу же перешел на голосовую почту.

— Это Кейн Эванс. Оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу.

Гудок.

Сначала она молчала. Услышав голос призрака, которого, как ей казалось, она любила, на глаза навернулись слезы.

— Ты солгал мне, Кейн.

Мария сжимала свое черное сердце, раскачиваясь на кровати. — Как ты мог так поступить со мной?

* * *

Звонок с тумбочки заставил его потянуться, чтобы вытащить треснувший телефон, нарушивший темноту.

Одно новое голосовое сообщение.

Поднеся трубку к уху, он с замиранием сердца слушал, как любимая женщина плачет в трубку из-за другого мужчины.

Когда Доминик отключил телефон, на него снова опустилась темнота.

Двадцать девятая глава

Где бы я вообще мог сесть?

Доминик сидел в дальнем углу пиццерии, наблюдая, как люди входят и выходят из заведения. Еще не видя, с кем ему предстоит встреча, он потянулся к мобильному телефону, чтобы посмотреть, который час... снова.

Услышав звук крошечного колокольчика, он поднял свои ореховые глаза на дверь. Ощущение было похоже на дежавю, когда он увидел вошедшую женщину. Она почти не постарела за десять лет, прошедших с тех пор, как он видел ее в последний раз.

Дом тут же встал и увидел, как ее серьезное выражение лица превратилось в улыбку, когда она оглядела ресторан и увидела его, поднимающегося из кабинки у стены. Дом не мог быть уверен из-за расстояния, разделявшего их, но ему показалось, что она издала небольшой всхлип, когда бросилась к нему.

Легко поймав ее, когда она бросилась к нему в объятия, он слегка обнял ее.

— Рад тебя видеть, Бристоль.

— Я тоже. — Бристоль закрыла глаза. — Я скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучал. — Притянув ее обратно на расстояние вытянутой руки, он посмотрел на нее сверху вниз. — Ты хорошо выглядишь.

— Хотелось бы. — Она окинула его таким же критическим взглядом. — Теперь я понимаю, почему я влюбилась в тебя в начальной школе. Взрослым ты стал выглядеть еще лучше.

Доминик закатил на нее глаза, затем жестом пригласил ее занять место в кабинке. Сев напротив нее, он повернулся в поисках официантки, привлек ее внимание, а затем снова обратился к Бристоль.

Заказав кувшин пива и среднюю пиццу, он подождал, пока официантка уйдет, и кивнул в сторону ее левой руки.

— Нет кольца? Я думал, ты уже замужем. Мужчины во Флориде, должно быть, глупые, если позволили тебе уйти от них.

Бристоль грустно улыбнулась ему.

— Мне не везло с мужчинами.

Он улыбнулся ей такой же грустной улыбкой, понимая, что она имеет в виду.

— Ты не любила меня, Бристоль. Ты жалела меня, а когда мне уже не нужна была твоя жалость, ты вцепилась в Кейна. Ты думала, что сможешь исправить то, что было сломано в нас, и в ответ тебе было больно.

— Мне не было больно, — отрицала она с дрожью в своем мягком голосе.

— А тебе не было? Я не виню тебя за то, что ты уехала из Блу Парка после окончания университета, но ты даже не вернулась, чтобы навестить меня, даже на праздники. Мне пришлось дважды посмотреть на свой телефон, чтобы убедиться, что это ты написала мне сообщение с просьбой встретиться с тобой здесь.

Бристоль улыбнулась ему.

— Это место навевает на меня хорошие воспоминания. Ты помнишь, как приходил сюда и работал над нашими совместными проектами?

— Помню, - сказал ей Дом. — Но я также помню, как мы перестали приходить сюда из-за Кейна.

— Я пыталась заставить тебя ревновать, — призналась Бристоль, когда подошла официантка с пивом и пиццей. Когда официантка ушла, Бристоль уставилась на пиццу вместо того, чтобы посмотреть на него. — Ты записал меня в друзья и не хотел меня с этого места сдвигать. Я думала, что если смогу заставить тебя ревновать достаточно сильно, то это будет хотя бы шаг вперед. Вместо этого я сделал семь шагов назад и по глупости потерял нашу дружбу.

Наливая им обоим по бокалу пенистого пива, Дом пытался придумать, что сказать, чтобы не обидеть ее. Когда-то давно он не понял бы боль ревности, но Мария показала ему ее воочию в ту ночь, которую она провела с Кайном.

Бристоль протянула руку, коснувшись его левой руки, прежде чем он успел дотронуться до своего пива. "Я тоже не вижу кольца на твоем пальце".

— Мне тоже не везет с женщинами. — Дом быстро сменил тему со своей личной жизни. — Итак, что привело тебя обратно в Блу Парк? Как долго ты остаешься...

— Я переезжаю обратно.

Доминик чуть не выронил свое пиво.

— Какого черта ты это делаешь? — Он увидел, как она разочарована его реакцией, когда Бристоль потянулась за своей кружкой пива. —Я не хотела, чтобы это вышло так.

— Все в порядке, Дом. Я знаю, что ты не испытывал ко мне тех же чувств, что и я к тебе.

Взяв тарелки, она положила большой кусок на одну, поставила ее перед ним, а затем взяла кусок поменьше для себя.

— Надеюсь, вкус будет таким же хорошим, как раньше. Я представляла себе, как это вкусно, с тех пор как сошла с самолёта.

Доминик откусил кусочек, когда она начала есть свой.

— Как пицца?

— Лучше, чем я помнила, — сказала Бристоль, откусив еще один огромный кусок.

— Ты собираешься сказать мне, что переезжаешь обратно в Блю Парк из-за пиццы? — шутливо спросил он, взяв еще один кусок для себя.

— Нет. Я переезжаю обратно, потому что мама сказала, что Кейн умер.

На этот раз Дом действительно выронил содержимое из рук, пицца ударилась о тарелку.

— Какая разница, жив он или мертв? Неужели расставание было настолько плохим?

— Довольно чертовски плохо, — признала Бристоль, беря еще один кусок. — Вот почему я должна была поговорить с тобой, пока об этом не стало известно. Я не знаю, скольким людям Кейн рассказал о нашем разрыве, и когда новости распространятся о том, что я вернулась, я не хочу, чтобы до тебя дошли слухи, прежде чем у меня будет шанс все объяснить.

— Какие слухи? Мы больше не в средней школе...

—Я вернулась домой не одна. - Бристоль сделала паузу. — Мой сын со мной.

— Твой сын? Почему это имеет значение? — Дом замялся, видя ее смущенное выражение лица. Колесики наконец-то встали на место. — Кейн - отец; вот почему ты ждала возвращения до тех пор, пока он не умер.

Она тяжело сглотнула, ее щеки приобрели яркий оттенок красного.

— Да.

— О... — сказал он медленно.

— Кейн порвал со мной в тот день, когда я узнала, что беременна. Он сказал мне, что это потому, что у меня все слишком серьезно, а он уезжает в колледж. Он сказал, что так будет легче пережить разрыв. — Бристоль горько рассмеялась. — Я знала, что ему нужна свобода, чтобы делать все, что он хочет, и я дала ему свободу.

В кои-то веки Доминику стало жаль Кейна. Быть отправленным в могилу, даже не зная, что у него есть сын, было жестоко.

— Тебе все равно следовало сказать ему, Бристоль. —

Ее голос надломился, когда по лицу скатилась одна слезинка. — Я знаю.

Протянув руку, Дом взял ее за руку…

Динг.

* * *

Мария торопливо постучала в парадную дверь, и все еще стучала, когда она открылась.

— Мне нужно поговорить с Домом.

Уже второй день подряд она появлялась на пороге их дома. В первый раз она потерпела неудачу. Теперь она пыталась все исправить, чтобы хоть раз спокойно поспать.

— Его здесь нет, — сказал ей Кассиус.

— Когда он вернётся? — Был полдень, и он мог снова занять всю ночь. — Это важно.

Кассиус посмотрел в сторону подъездной дороги.

— Ну, я могу отвезти тебя к нему.

— Спасибо — благодарно ответила Мария, чувствуя облегчение от того, что ей не придется ждать всю ночь, чтобы очистить свою совесть.

Вчера она не знала, какого черта она делает, но сегодня ей странно не терпелось увидеть его, и это чувство ей не нравилось.

Пройдя по подъездной дорожке, она направилась к пассажирской двери припаркованной там машины, снова взяв такси, но когда Кассиус не пошел в указанном направлении, а схватил мотоцикл, Мария странно посмотрела на него.

— Что ты делаешь?

Кассий сел на него, балансируя между ног.

— Везу тебя к Дому.

— Нет. — Мария серьезно покачала головой. — Почему мы не можем взять это?

— Это машина Матиаса, он убьет меня, к тому же я еще не потрудился получить разрешение.

— Я ни за что на свете не сяду в эту штуку. Куда я вообще сяду?

— Прямо сюда. — Кассиус похлопал по рулю. — Ты хочешь увидеть Дома или нет?

Мария задумалась на несколько мгновений, прежде чем топать вперед в знак поражения.

Молодой Лучано протянул руку.

— Дай мне свои каблуки.

Так, теперь это заходило слишком далеко. Ее туфли никогда и ни для чего не снимались с ног. А если и снимала, то это занятие было не для нее.

— Прости?

— Если мы разобьемся, они сломают тебе лодыжки. Пойдём. — Он щелкнул пальцем, пытаясь заставить ее поторопиться.

— Если мы разобьемся? — Мария подняла ногу, оторвав сначала одну, потом другую, уже жалея об этом. — А может, ты не заставишь нас разбиться?

— Я сделаю все, что смогу, — сказал он ей, выхватывая туфлю из ее руки и нанизывая носок шпильки на конец руля.

Она открыла рот, глядя, как он грубо вставляет туфлю в руль, чтобы она плотно прилегала.

— Это Джимми Чу! — Держа в заложниках вторую шпильку, она продолжала: — Я просто надену...

— Это не будет иметь никакого значения… — Кассий выхватил каблук из ее руки — когда они будут отрезать его от твоей ноги в отделении неотложной помощи после того, как твоя лодыжка сломается пополам.

Мария скосила глаза, наблюдая, как ее новый самый ненавистный Лучано уничтожает ее новенькие.

— Поехали. — Кассиус снова похлопал по рулю, на этот раз слегка наклонив губы.

— Не могу поверить, что у тебя нет разрешения. — Мария повернулась, неловко положив задницу на неудобный руль. Все ее братья оказывались на пороге DMV в свой пятнадцатый день рождения.

— А где твоя машина? — спросил он, придерживая велосипед, чтобы она могла спокойно сесть. — Разве тебе не двадцать пять?

«Мне двадцать два, маленький ты мой…».

— Ты мне нравился больше, когда не болтал так много, — ворчала Мария. Поставив босые ноги на подножки, которые торчали из центра переднего колеса, она подумала о том, что это совсем не безопасно.

— Знаешь, я не думала, что ты будешь нарушать закон…

— А я и не нарушаю. — Кассиус поставил подошву своего ботинка на педаль. — Но есть одна вещь, которую ты должна знать, если собираешься быть с Домом.

— Я не... Ах! — протест Марии превратился в крик. Она держалась за жизнь, когда он внезапно оттолкнулся, отправляя их вниз по подъездной дорожке.

— Ты не трахаешься с машиной мужчины.

Тридцатая глава

А... Дерьмо

Слава Богу.

Мария спрыгнула с мотоцикла, как только Кассиус остановился перед пиццерией, увидев перед входом "Мустанг" Доминика. Сняв с руля свои туфли на каблуках, она надела их на ноги.

— Как ты узнал, что он здесь?

Кассиус прикоснулся пальцем к своему виску.

— Я знаю кое-что.

Мария странно посмотрела на него. По какой-то странной причине молодой Лучано напомнил ей ее брата Луку.

Надев туфли, она разгладила платье.

— Спасибо. Думаю, я попрошу Доминика отвезти меня обратно.

— Думаю, я подожду здесь... чтобы убедиться.

— Как хочешь, - сказала ему Мария через плечо, зная, что она ни за что на свете не вернется на эту штуку.

Подойдя к двери, она взялась за ручку и распахнула дверь.

Дзинь.

* * *

По привычке Доминик посмотрел на человека, который только что вошел в дверь. Сначала он чуть было не подумал, что это чертова иллюзия. Ни за что на свете Мария Карузо не была здесь, глядя прямо на него.

Раздраженное выражение ее лица подтвердило, что она вполне реальна.

Глаза Дома вернулись к руке, которую он держал в своей на другом конце стола.

Ах… черт.

* * *

Дзинь.

Звонок раздался над ее головой, когда она захлопнула дверь, собираясь уходить. Ее желудок опустился, как только она увидела руку Доминика, лежащую на руке другой женщины.

Лицо Кассиуса сказало все раньше, чем его слова.

— Вернулась так...

— Мария! — Доминик окликнул ее сзади, влетев в стеклянную дверь.

Идя к мотоциклу Касса, она не оборачивалась, пока кто-то не схватил ее за руку, заставив повернуться к нему лицом.

— Это было не то, чем казалось. Она...

— Почему меня должно волновать, как это выглядело? - Мария вырвала свою руку из его хватки. — Мы же не вместе, - холодно сказала она ему и направилась обратно к мотоциклу.

Снова схватив ее за руку, он закружил ее так быстро, что ее платье слегка закрутилось, и притянул ее к себе, пока их тела не соприкоснулись.

— Не притворяйся, что тебе все равно, - яростно сказал Доминик ее красивому лицу, которое было в дюйме от его лица, показывая ей, что он видит ее фасад насквозь. — Если бы тебе было все равно, ты бы так не ушла.

— Теперь отпусти меня, и если ты еще раз дотронешься до меня таким образом, я покажу тебе, насколько высокие каблуки я сегодня ношу.

Медленно Доминик убрал руку, но не от страха, а потому что она попросила.

Повернувшись на каблуках, Мария не могла смириться с одной вещью - с тем, что ее держат за руку.

— Почему ты здесь, в Блу Парке, принцесса? — спросил он, шагая за ней с каждым шагом. - Ты ведь не просто так вернулась.

— Ну, видимо, это было глупо, — проворчала она в ответ, понимая, что он пытается ее раззадорить. Она быстро сбросила каблуки.

— Что ты делаешь? — спросил он, наблюдая за происходящим, а затем практически вздрогнул, когда она наклонилась, чтобы поднять их со скоростью света.

— Не волнуйся. - Мария торопливо надела один на велосипед Кассиуса, как он это делал раньше. — Я не собираюсь использовать их на тебе... пока.

Доминик в шоке уставился на нее, только сейчас заметив, как, черт возьми, она сюда попала.

— Ты приехала сюда на этом?

— Ага, - прорычала Мария, с силой натягивая вторые Jimmy Choo. Не могу поверить, что я, блядь, пришла сюда.

— Я разберусь с тобой позже. — Его ореховые глаза сверкнули на довольного брата, сидящего на мотоцикле. — Не позволяй ей уехать, пока я не вернусь домой.

— О, я буду далеко, — напомнила ему Мария, запрыгивая обратно.

Как только Мария устроилась, Кассиус слегка сдал назад, чтобы объехать Доминика, который стоял перед ними.

Мария улыбнулась ему.

— Твой спутник ждет тебя.

Внезапно Доминик протянул руку, схватился за руль и потащил велосипед с ними двумя прямо к себе.

Мария расширенными глазами смотрела на Дома, чье лицо было в дюйме от ее лица, когда он наклонился, заключая ее в объятия. Он не осмелился прикоснуться к ней, как она и предупреждала.

— Каково это? — От дразнящих слов Доминика по ее телу побежали мурашки. — Это лишь малая толика того, что ты заставила меня почувствовать.

Впервые Мария потеряла дар речи. Она тяжело сглотнула, глядя на все эмоции, которые он явно испытывал в своих лесных глубинах.

— Бристоль - друг...

— Бристоль... — пробормотала Мария, переводя взгляд с него на красивую блондинку, стоящую позади него и сбоку. — Красивое имя для красивой девушки.

Дом повернул голову, чтобы увидеть стоящую Бристоль, а затем отпустил мотоцикл.

Оглянувшись на него, Мария почувствовала, как мотоцикл снова начал движение задним ходом.

— Пока, Доминик

Она была благодарна, когда Кассиус оттолкнулся и они покатили прочь. Тошнотворное чувство в ее животе усилилось в десять раз, когда Дом просто отпустил ее.

Мария вернула взгляд к блондинке. То, что она сказала о Бристоль, она имела в виду от всей души. Эта великолепная женщина доказала, что у Доминика определенно есть свой тип. Он мог сколько угодно утверждать, что она друг, но она видела, как обиженно он посмотрел ей в глаза, когда назвал Бристоль просто другом. Мария не могла ее винить, но она не собиралась позволять Доминику обманывать ее, думая, что там ничего не было, когда она вошла в ресторан и увидела, что он держит ее за руку.

Мария никогда в жизни не ревновала к другой девушке. Это противоречило всему, во что она верила, - противопоставлять себя другой женщине, и она, черт возьми, не собиралась начинать это делать сейчас.

Пока они ехали по тротуару, Мария наблюдала, как мимо нее проносились окрестности, а Кассиус ехал по Блу-Парку.

Повернувшись, чтобы посмотреть на него, Мария тоже была не слишком довольна младшим Лучано.

— Ты знал, что он был с ней.

Касс не ответил.

Теперь он снова молчит?

— Останови мотоцикл, — сказала ему Мария через плечо. Когда он продолжал игнорировать ее, она закричала: — Или ты остановишь мотоцикл, Кас, или я прыгну!

Кассий затормозил, прежде чем ударить по тормозам.

—Что ты делаешь? — спросил он, наблюдая, как она спрыгивает, затем снимает обувь с конца ручек.

Скользя то слева, то справа от своих растянутых Jimmy Choos, она потянулась в лифчик, чтобы достать свой мобильный телефон. Мария любила свои сумочки, но она ни за что на свете не взяла бы с собой в Блц Парк Birken. Оба раза, когда она приезжала сюда на такси, она засовывала телефон и немного денег в свой кружевной лифчик. Дорогие туфли, однако, были исключением, поскольку она ни за что не вышла бы из дома без них.

— Что за...? — Мария похлопала себя по левой груди. Ее телефона нигде не было. Последний раз она чувствовала это, когда... — Ух!

Кассиус поднял знакомую бровь.

— Проблемы?

— Нет. — Она метнула кинжал в мини-я и внутренне выругалась на человека, который украл у нее телефон без ее ведома. Должно быть, этот ублюдок украл его у нее, когда прижимал ее к своему телу. Она не заметила этого, потому что ее больше беспокоила его хватка на ее руке. Вероятно, это была легкая добыча, поскольку платье было слишком тесным, и по дороге сюда ей пришлось неоднократно засовывать его обратно, чтобы спрятать телефон.

— Я пойду домой пешком.

— Нет, не пойдешь. — Тон Кассиуса сказал ей, что он думает, что это была шутка.

Поэтому Мария поступила логично и начала идти.

— Ну же, — пробурчал Кассиус, наблюдая, как она прошла футов двадцать, пока он не закатил глаза и не догнал ее. — Ты не пройдешь и пяти миль в этих штуках.

— Смотри на меня, — прошипела она, словно произнося слова "укуси меня". Мария прошла бесконечное количество миль в торговом центре, надев их на ноги, так что эта маленькая всезнайка не могла быть более неправа.

— Хорошо. – Он пожал плечами, позволяя принцессе идти, если она этого хочет.

Пройдя еще двадцать футов, она смотрела, как Кассиус медленно едет рядом с ней, словно ему было скучно.

— Я могу дойти до дома одна, знаешь ли.

— Ты уверена в этом? — спросил он, даже не взглянув на нее.

Мария нахмурила брови, похоже, понимая, что он имеет в виду. Оглядев район, через который они проходили, она увидела решетки на всех окнах и несколько огороженных домов, по дворам которых бродили большие собаки и лаяли, когда они проходили мимо.

— Со мной все будет в порядке, — заверила она его. — Я могу о себе позаботиться.

Он самодовольно посмотрел на нее, затем опустил взгляд к ее ногам.

— Так я слышал.

— Видишь? Я буду в порядке. До свидания.

— Ты видишь вон того большого парня?

Мария посмотрела в сторону пожилого мужчины, которому Касс кивнул. Он был лысым и огромным, жарил на лужайке перед домом, глядя на нее.

— Это Большой Вик. — Кассиуч продолжал ехать рядом с ней, не обращая внимания на происходящее. — Он вышел из тюрьмы месяц назад за убийство. Как ты думаешь, каковы твои шансы, если ты воткнешь свой каблук в эту огромную гребаную шею?

Скрестив руки, она увидела тюремные татуировки, которыми было украшено его лицо.

— И ты думаешь, что если ты останешься здесь, это обезопасит меня? Тебе же тринадцать… - Она отплатила ему за предыдущее замечание.

- Пятнадцать, - поправил он. - Но, нет, это не даст тем придуркам позади нас не трогать тебя.

Мария с сожалением оглянулась через плечо, увидев, что за ними бегут трое неряшливых мужчин лет двадцати пяти. Им больше повезло отбиться от Большого Вика из тюрьмы, чем этим троим. Ее охватила легкая тревога, но она не чувствовала необходимости бежать, так как мужчины были еще довольно далеко.

— Не волнуйся, они не тронут тебя, пока я здесь, — заверил ее Кассий, почувствовав ее мысли.

Мария снова уставилась на пятнадцатилетнего юношу.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я сын Люцифера и копия Дома. Они должны быть либо чертовски глупыми, либо просить смерти, чтобы тронуть тебя, пока ты со мной.

Оглянувшись назад, они подошли ближе.

— Ты уверен в этом?

— Я ускользал из дома и ходил по этим улицам с пяти лет, так что... да, — снова заверил ее Кассий без малейшего намека на беспокойство. — Я уверен.

К сожалению, это мало что значило для маленького Люцифера в процессе становления.

Касс кивнул мужчине через забор.

— Привет, Вик.

— Привет, Кас. — Большой Вик тепло улыбнулся ему и помахал рукой. — Передай Дому спасибо за подарок на выпускной.

— Передам.

Рот Марии открылся, но потом быстро вернулся на место, она подумала, что это, должно быть, шутка. Она видела настоящих убийц, но внутри этот человек был плюшевым мишкой.

— Да... он кажется очень опасным...

— Он попал в тюрьму за убийство человека, который изнасиловал его дочь.

Мария замолчала, понимая.

— О.

Кассий все еще продолжал следить за ней.

— Как я уже сказал, он не тот, о ком вам стоит беспокоиться.

Она снова оглянулась через плечо, и снова они были еще ближе.

— С тех пор, как тебе было два года, да?

— Да. — Кассиус бросил на нее зловещий взгляд, приподняв бровь. — Звучит знакомо?

Мария остановилась, глядя на него. Ей было интересно, откуда, черт возьми, он мог знать о ее блужданиях по казино ее отца, когда она была еще ребенком.

— Ты действительно начинаешь меня пугать. — Оглянувшись, она почувствовала, что их присутствие подкрадывается все ближе. Она собиралась либо убежать, либо вернуться на его мотоцикл. — Знаешь, ты не очень-то убедителен, учитывая, что они все еще преследуют нас.

— Это потому, что они преследуют тебя, а не меня. —Кассий стал крутить педали велосипеда быстрее. — Они были слишком заняты разглядыванием твоих ног и задницы, что еще не узнали меня со спины. — Пересекая перед ней дорогу, он медленно объехал вокруг нее.

Как только трое мужчин увидели его лицо, они разбежались, как три слепые мыши на перекрестке.

Смеясь, Мария смотрела на него, пораженная.

— Не волнуйся, это не продлится долго. — Кассиус вернулся на свое место рядом с ней. — Как только Дом узнает, что вы вместе, Блу Парк станет безопаснее, чем любое другое место на вашей стороне Канзас-Сити.

Последняя часть этого заявления показалась Марии интересной... пока она не вспомнила первую.

— Я и Доминик не собираемся...

— Да, да, да, — сказал Кассиус, желая, чтобы она приберегла эти слова для кого-то, кто в это поверит. — А теперь, не могла бы ты вернуться обратно, чтобы мы могли уже вернуться домой?

— Нет. — Мария откинула свои золотистые волосы за плечо. — Я все еще злюсь на тебя за то, что ты не предупредил меня о его маленьком свидании, пока я не выставила себя дурой.

— Это та часть, где ты хочешь, чтобы я извинился? — серьезно спросил он, заставив Марию посмотреть на него.

Она поняла, насколько старше он выглядит, но насколько он все еще молод. Как и у его отца Люцифера и ее брата Лукки, эмоции Каса были не просто заторможены, они отсутствовали. Он еще не научился сливаться с толпой, например, столкнуться с кем-то в супермаркете и сказать "извините", потому что это было вежливо. Таким людям, как Кассиус, нужно было научиться выживать, чтобы жить незамеченными и не представлять опасности для общества. Мария знала... потому что она тоже была такой.

— Ты никогда не должен извиняться передо мной, если только ты не имеешь в виду это, - сказала она ему, не желая, чтобы он чувствовал, что ему приходится притворяться с ней. Однако кто-то работал с ним, пытаясь помочь ему держать себя в руках, настолько, что он осознал, что задал вопрос, должен ли он извиняться.

- Это Дом помогает тебе?

Понимая, что она имеет в виду, Кассий покачал головой. — Кэт.

— О. — Мария внутренне улыбнулась про себя. Это означало, что Кас доверял ей, и это, как ни странно, заставляло ее чувствовать себя… счастливой.

Остановившись, она сбросила каблуки, надеюсь, в последний раз.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку? — Подняв туфли, она встала перед его остановившимся мотоциклом. — Скажи мне, почему ты хотел, чтобы я увидела Доминика с ней, и я позволю тебе подвезти меня обратно к твоему дому... Договорились?

Кассиусу потребовалось мгновение, прежде чем он сделал единственный кивок в знак согласия.

— Я знал, что если ты не увидишь их вместе, ты никогда не сможешь понять, о чем говорил Дом, когда сказал тебе, что ты причинил ему боль, выбрав кого-то другого. На бумаге то, что сказал Кассий, могло быть глубоким, но его пустые глаза и ровный тон напомнили ей, что внутри это не так.

— Для таких, как мы, это просто слова. Они не имеют никакого значения.

Смотря прямо в окна его души, Мария ничего не могла найти в юноше.

Кассий был бездушен.

Опустив каблуки на велосипед, она снова вцепилась в руль, без слов приняв его ответ. Для человека, который был очень похож на него, этот ответ был довольно болезненным.

Возвращаясь по дороге, Кассий подождал, пока скорость увеличится, чтобы снять один ботинок с перекладины и запустить его в чей-то двор. К тому времени, как Мария заметила, он уже успел снять вторую туфлю.

Смотреть на то, как ее новенькие Jimmy Choos запускают, было гораздо больнее, чем во второй раз, так как во дворе, куда они упали, был ротвейлер, который только что нашел свою новую жевательную игрушку.

— Ах ты, маленькая мамочка...

— О, заткнись. — Кассиус продолжал крутить педали, чтобы она не могла соскочить и глупо попытаться достать их. — Я знал, что ты просто используешь меня, чтобы покататься. Твоя задница начала бы ходить, как только мы туда приехали.

Мария яростно выгнула шею вперед. Он был прав, но дело было не в этом. Этот Лучано вдруг оказался на последнем месте.

- Тебе повезет, если я не убью тебя, когда слезу с этой штуки.

Кассий на самом деле рассмеялся.

- Почему, черт возьми, ты думаешь, я их бросил?

- Это не будет причиной, - шипела она на него, когда ветер ударял ей в лицо. - Мне придется ждать три года.

Тридцать первая глава

Там, где должно было быть ее сердце

Как только Кассиус остановился, Мария спрыгнула. Пришлось идти босиком по грязной земле, и она пришла в ярость. Увидев, что на подъездной дорожке стоит только машина Матиаса, Мария поняла, что Доминик еще не вернулся, и не знала, радоваться этому или злиться еще больше.

Ворвавшись в незапертый дом, она оставила позади Кассиуса, который все еще слезал с мотоцикла в пыли. Мария подошла к телефону, висевшему на стене в кухне, и начала набирать номер. Она нажала последнюю цифру как раз в тот момент, когда Кассиус вырвал шнур из стены.

— Ах ты, маленький... — проворчала Мария, не сумев закончить фразу в адрес его злобного, но симпатичного лица. Черт!

Выбежав в коридор, она прибегла к другому способу. Распахнув дверь спальни, она вошла в темную комнату, проливая свет из коридора внутрь.

Мария внезапно остановилась, когда свет осветил его спящее лицо. Даже во время мирного сна темные круги под глазами свидетельствовали о том, что его сны были призрачными.

— Который час? — тихо прошептала она Кассиусу, который шел за ней по дому. — Не поздновато ли для того, чтобы еще спать? — В ее тоне не было осуждения, но чувствовалось беспокойство.

— Матиас, — Кассий на секунду задумался, чтобы закончить ответ, — работает допоздна.

Изумрудный взгляд Марии слегка смягчился, когда она посмотрела на его спящее лицо. Ей стало как-то... не по себе от того, что ей придется сделать.

Ворвавшись в комнату, она подошла к его тумбочке.

– Что за...? — Матиас не успел открыть глаза, как они распахнулись. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Ищу твой телефон, соня. Где он? — огрызнулась она, ее доброе отношение к нему явно осталось за дверью.

Быстро выбравшись из-под одеяла, Матиас перебрался на другую сторону кровати. Подняв руку, он протянул прямоугольник.

— Ты имеешь в виду это?

Мария медленно повернула голову от тумбочки к брату Лучано с намерением убить, но когда ее взгляд упал на него, эмоции рассеялись при виде его.

На Матиасе были только тонкие шорты. Его тело было выставлено напоказ. Она видела его близнеца, Ангела, у которого были общие зеркальные татуировки, но никогда не видела его раздетым. Она предполагала, что у близнецов было больше татуировок, поскольку их пальцы, руки и шеи были полностью покрыты чернилами, пока не скрывались под одеждой... но не так много.

Мария не могла разглядеть ни одного участка бледной кожи, кроме его лица.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — К Матиасу вернулся его плейбойский фасад.

— Нет, — честно ответила она ему. Даже по голосу было понятно, что она смотрит не с вожделением, а с любопытством. — Я просто не воспринимала тебя как мазохиста

Маска Матиаса сползла с лица, и он был шокирован тем, что Мария одним взглядом вызвала его на разговор.

— Я могу понять Ангела, способного терпеть боль, —продолжала она, все еще глядя на все чернила, покрывавшие каждый дюйм его кожи. Они были красивы, но... выглядели очень болезненно. То, сколько часов ему пришлось просидеть в кресле, пока игла постоянно втыкалась в его кожу, было почти немыслимо для человека его возраста, который был старше ее самой, может быть, на год. Для такого рода чернил требовалась целая жизнь, а не годы. — Но не ты.

Матиас улыбнулся.

— Тогда вы будете потрясены, узнав, что не Ангел первым захотел их получить, принцесса.

Она на секунду свела брови вместе, затем ее любопытство исчезло.

— Не называй меня так, — прошипела Мария.

— Почему? — Улыбка Матиаса оставалась злорадной. — Ты позволяешь Дому называть тебя так.

— Да, но недолго. — Она сделала шаг ближе к краю кровати, чтобы обойти ее и выхватить у него аппарат. — А теперь отдай телефон.

— Не делай этого, — сказал ему Кассиус, стоя у двери и наблюдая за происходящим. — Дом не хочет, чтобы она уходила.

Когда Матиас, казалось, обрадовался этому, Мария сделала ему последнее предупреждение.

— Последний шанс…

Матиас практически рассмеялся.

— Или что?

— Я бы не... — Предупреждение Кассиуса прекратилось, как только Мария двинулась с места.

Сделав короткий шаг, Мария прыгнула на его кровать.

В глазах Матиаса застыл страх, но прежде чем она успела перебраться через кровать и наброситься на него, он засунул телефон в карман шорт.

Мария уже собиралась сделать летящий прыжок, но, наблюдая за этим действием, она никогда в жизни не останавливалась так быстро.

— Если ты хочешь его, тебе придется прийти и забрать его, — подразнил ее полностью татуированный брат.

— Фу, нет. — Мария отпрыгнула от кровати в ту сторону, откуда пришла, понимая, что Доминик был прав - в этом доме с тремя братьями происходили и более страшные вещи. Это было чертовски много сказано с ее стороны. У нее самой было три брата, но они были ничто по сравнению с Лучано. Она готова была рвать на себе волосы от того, что ей приходится иметь с ними дело. Дома ей приходилось иметь дело с тремя братьями.

Мария вдруг осознала, что, по большому счету, отучила братьев держать себя в руках. Они знали, что нельзя вести себя с ней грубо, и на собственном опыте убедились, что их отвратительные микроорганизмы не должны приближаться к ее еде.

Мальчишки были отвратительны, подростки - еще отвратительнее, а молодые мужчины - еще отвратительнее. Подружки Луки и особенно Неро должны были благодарить ее за ее работу, потому что Бог знает, насколько хуже стал бы Неро, если бы не она. Эти братья Лучано доказывали ее правоту.

Матиас с обиженным видом смотрел, как она выходит из комнаты.

Увидев лестницу, Мария побежала к ней, решив попытать счастья в поисках телефона. Поднявшись по старым скрипучим ступеням, Мария удивилась, что здесь только одна дверь, хотя ей должно было показаться странным, что Кассиус и Матиас не последовали за ней.

Мария повернула ржавую дверную ручку. Открыв дверь, она увидела, что в комнате царит полумрак, освещаемый только одним окном странной формы. Комната была наклонена из-за наклона крыши, но не только это было странным.

Изнутри комнаты исходило какое-то неизбежное ощущение, которое она почувствовала, как только вошла. В комнате было не так много вещей - только кровать и тумбочка, но энергия была непреодолимой. Стоя в центре комнаты, она словно находилась между добром и злом.

Или раем и адом.

Отвернувшись от жуткого ощущения, Мария вернулась к попыткам выбраться оттуда. Не найдя ничего вокруг, она потянулась к тумбочке, надеясь найти что-нибудь .....

Дверь со скрипом закрылась за ее спиной, Мария быстро опустила руку и обернулась, увидев спину Доминика. Мгновенно она поняла, в чьей комнате находится.

Не похоже, чтобы это была комната Доминика, так как единственное тепло в комнате исходило от того, что она не видела, но теперь ее окутывали огненные запахи.

Захлопнув дверь, Доминик потянулся к дверной коробке и взял старый, замысловатый серебряный ключ, лежавший на губе. Он вставил его в дверную ручку и повернул ее. Вытащив ключ из запертой двери, он положил его на место.

Мария была высокой, но недостаточно высокой, чтобы поднять ключ с места, даже если бы она была на каблуках. А без каблуков у нее не было ни единого шанса.

Когда Доминик медленно повернулся, у нее перехватило дыхание - его присутствие подсказало ей, что она, возможно, зашла слишком далеко. Дом явно дошел до конца своей веревки. Та слабина, которую он ей дал, закончилась. Этот момент напомнил ей о той ночи, когда он пришел к ней домой и стал допытываться о Кейне.

— Я... — Сначала ее слова прозвучали с придыханием, но она быстро исправилась. — Я хочу вернуть свой телефон, Доминик.

Доминик угрожающе шагнул вперед.

— Скажи мне, зачем ты пришла сюда, Мария.

Скрестив руки, она не собиралась позволять ему запугивать себя.

— Я же сказала, это было глупо.

— Для тебя это стало глупостью только тогда, когда ты увидела меня с другой женщиной. — Доминик бросил на нее язвительный взгляд. — Значит, это связано с твоими чувствами... ко мне.

Мария бросила на него холодный взгляд.

— Какими чувствами?

— Отец - единственный из вашего рода, кого я видел по-настоящему бессердечным. — Войдя в комнату, он встал в метре перед ней. — Лука почему-то любит Хлою.

— А Кассиус? — спросила Мария, приподняв бровь.

Дом не пытался скрыть, что его младшего брата коснулась тьма.

— Я знаю, что Кассиус заботится о Кэт, но я не уверен, что он когда-нибудь почувствует любовь.

Мария тоже не была уверена, что Кассиус сможет.

Остановившись между ними, она повернулась и присела на край кровати.

— Не хочу тебя огорчать, но ты был прав: у меня нет чувств.

— Я знаю, что ты способна любить. Я видел это.

Мария обернулась к Дому, и он поймал ее изумрудные глаза и завладел ими.

— Хочешь знать, откуда я узнал, что ты бессердечна, принцесса? — Доминик подошел к ней. — Я видел, как четырнадцатилетняя девочка смотрела, как хоронят ее мать, и не проронила ни слезинка.

Как он...? Мария попыталась отвести глаза, чтобы скрыть свою ложь, но из-за того, как он держал их, это было невозможно.

— Это ничего не значит...

— Значит... когда это сделал Лука. — Доминик шагнул к ней, заставив ее выгнуть шею, чтобы посмотреть на него, возвышающегося над ней. — Скажите мне, принцесса. Когда тебе сказали, что она умерла, ты хоть раз заплакала?

Это была тайна, которую она хотела сохранить от всего мира.

Маленькая Мария половину похорон смотрела на свои туфли, стараясь выглядеть печальной. В какой-то момент, когда из уголка глаза Луки скатилась слезинка, а он быстро смахнул ее, она поняла, насколько она испорчена. Она чувствовала себя виноватой за то, что не смогла пролить слезу по своей прекрасной, умершей матери. Это доказывало, насколько она была нечеловеческой - нет, чудовищной - личностью.

Мария отвела взгляд от его глаз и, глядя в землю, прошептала:

— Нет. Как я уже сказала, ты был прав.

— Я тоже так думал, — Дом сел рядом с ней на кровать, — пока не увидел, как ты плачешь по Лео.

Она промолчала, продолжая смотреть на старые половицы, не желая вспоминать тот злосчастный день.

— И Кейну… — продолжил он с сокрушением в голосе.

Мария странно посмотрела на него, недоумевая, почему он вдруг изменил свое мнение по сравнению с тем, что говорил ей: — То, что ты чувствовала к Кейну, не было любовью, принцесса.

Мария встала, ей надоела эта игра.

— Доминик, дай мне мой телефон и выпусти меня отсюда. Я хочу уйти сейчас же.

— Нет. — Дом откинулся на кровать, устраиваясь поудобнее. — Я сказал, что верну тебе телефон после того, как ты расскажешь, зачем пришла.

— Хорошо, — просто сказала Мария, и пошла искать что-нибудь, чтобы сбить ключ со своего места. Открыв дверь, она увидела маленькую пристроенную ванную.

Доминик вдруг резко сел.

— Что ты делаешь?

Она схватила зубную щетку, надеясь, что ему понравится вкус пыли.

— Я знаю, что ты это чувствуешь, — насмехался он, стоя в дверной раме ванной и не давая ей уйти. — Иначе ты бы не ушла, увидев меня с Бристоль.

В ярости Мария увернулась от его руки и протиснулась мимо него.

— Ты просто чертовски напугана, потому что, увидев ее со мной, ты поняла, что у тебя действительно есть ко мне чувства.

Используя зубную щетку, она быстро попыталась что-то сделать, но была вынуждена замереть, вслушиваясь в его слова.

– Больно, не так ли?

Ключ упал с карниза на пол. Уронив зубную щетку, она трясущимися руками подобрала маленький старый ключ, пытаясь вставить его в замок.

— Больно видеть любимого человека с кем-то другим, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Ключ вошел в замок.

Грубый голос Доминика стал придушенным.

— Но я обещаю тебе, Мария, что бы ты ни чувствовала, это никогда не сравнится с той болью, которую ты причинила мне, выбрав Кейна.

Мария огрызнулась. Отпустив ключ, она резко развернулась и топает к Доминику, который стоит посреди комнаты. Сильно толкнув его в грудь, она выплеснула на него свои слова, как яд.

— Ты думаешь, что я буду знать, что чувствовать, когда ты сам это сказал - мое сердце мертво. Каждый раз, когда я нахожусь рядом с тобой, Доминик, мое тело кричит, чтобы я прикоснулась к тебе, выбрала тебя... но я ничего не чувствую. — Мария положила дрожащую руку на то место, где должно было находиться сердце. — Но я чувствовала это с Кейном.

В его глазах она увидела, как за долю секунды его надежда вновь превратилась в сердечную боль, но она продолжала.

— Но я не знала, что то маленькое подрагивание, которое я чувствовала в своем холодном, мертвом сердце, пыталось сказать мне, что он не тот, кто мне нужен.

Мария тяжело дышала, вынужденная делиться своими чувствами, которые она не хотела признавать, но ей нужно было закончить.

— Я никогда ничего не делала сердцем. Моя интуиция вела меня к тем решениям, которые я принимала в своей жизни, и я ни о чем не жалела до Кейна. Значит, вы с Лукой были правы: я его не любила. Но откуда, бл*дь, мне было знать? — гневно вскричала она.

Доминик ошеломленно смотрел на нее, не зная, что сказать.

— Я вернулась, чтобы сказать тебе то, что должна была сделать вчера. Чтобы сказать тебе, что я сожалею, Доминик. Прости за все, что я сделала, чтобы причинить тебе боль. За то, что выбрал Кейна, и особенно за те ужасные вещи, которые я тебе говорила. Ты этого не заслужил... но и я этого не заслуживаю. — Подойдя к двери в спальню, она повернула замок и, открыв дверь, оглянулась на ошеломленного Доминика. — Эта игра, в которую мы играем, сначала была забавной, но с меня хватит".

Быстро сбегая по ступенькам, проходя через дом, она боялась, что если оглянется или Дом догонит ее, то она не сможет уйти, а это было единственное, что ей нужно было сделать.

Они только и делали, что пытались причинить друг другу боль, и она знала, что если они не остановятся в ближайшее время, то пострадает именно Доминик. Когда это случится, она уже никогда не сможет смотреть ему в глаза. Ей и так было слишком тяжело смотреть на него после того, что она сделала.

Она никогда не простит себе того, что выбрала Кейна. Не потому, что Кейн причинил ей боль, обманув ее, а потому, что она причинила боль Доминику.

Войдя в гостиную, она увидела одетого Матиаса.

— Ты хочешь увидеть Ангела?

Маттиас кивнул.

— Тогда бери ключи и поехали, — сказала ему Мария, открывая входную дверь.

Матиас, не теряя времени, встретил ее у машины с ключами в руках.

Бросившись в машину, Мария сделала долгий, глубокий вдох, и на нее нахлынуло облегчение. Эмоции пытались прорваться сквозь ее ледяную сердцевину, как в тот день, когда Лео получил травму, и она чувствовала себя на грани срыва после событий этого дня.

Повернув ключ в замке зажигания, Матиас перевел машину на задний ход, зная, что не подчинится приказу Дома.

Мария смотрела, как Доминик появился у входной двери, наблюдая за ее уходом.

— Ты его не заслуживаешь, — сказал ей Матиас, переводя машину в режим Drive.

Мария отвернулась от Доминика, не в силах больше смотреть на его душевные терзания.

— Почему ты думаешь, что я ухожу?

Тридцать вторая глава

Одна вещь, с которой мы не возимся, - это призраки

— Ты можешь, черт возьми, притормозить? — Мария ухватилась за ручку машины, ее длинные миндалевидные ногти пронзили ладонь от такого крепкого захвата. — Может, ты и хочешь умереть, но лично мне нравится жить.

Матиас бросил на нее горячий взгляд, а затем отрегулировал скорость до уровня, чуть превышающего допустимый.

Опустив смертельную хватку, Мария дала ему понять, что не пропустила его взгляд.

— Перестань вести себя так, будто я тебя раскусила. Тебя не так сложно прочитать, как ты думаешь. Все, кого вы с Ангелом одурачили, просто идиоты.

Взявшись за руль, Матиас сжал челюсти. Его голос был тихим, и Мария больше не видела маски, которую он обычно надевал.

— Ты меня не знаешь.

— Я знаю, что ты не можешь спать по ночам, и ты явно не боишься темноты, поскольку в твоей комнате было абсолютно темно, а значит, то, чего ты боишься, тебе снится. Ты зависим от своего близнеца и стало хуже после ухода Ангела. Поэтому я думаю, что от того, чего ты боишься, тебя защитил Ангел. Точно так же, как он защищал тебя всю твою жизнь, позволяя всем верить, что он был более слабым близнецом, в то время как на самом деле ты был им все это время. — Мария жалобно посмотрела на него. — И как я справилась?

Матиас продолжал смотреть на дорогу, в его темно-серых глазах читалась печаль.

— Ты действительно холодная сука, не так ли?

Не обидевшись на подколку, она ответила то, о чем он явно думал - откуда я знаю?

— Люди часто принимают тихих за слабых, в то время как те, кто громче всех кричит и кажется самым счастливым, пытаются компенсировать себя. — Мария оторвала взгляд от грустного Матиаса, чтобы посмотреть в окно на проплывающие мимо окрестности. — Мне приходилось скрывать свою злобу; ты скрываешь свою депрессию.

Несколько долгих мгновений было тихо, прежде чем Матиас наконец заговорил.

— И ты больше не пытаешься это скрывать?

Мария знала, что это был вопрос, что он искренне любопытствует. Было ясно, что он пытается найти ответ, чтобы помочь себе. Она сказала ему правду.

— Нет, больше нет.

— Почему?

— Единственная причина, по которой я скрывала свою сущность, - это необходимость. Люди боятся таких, как я, и должны бояться. Вы же, напротив, боитесь, что люди узнают, кто вы на самом деле, потому что боитесь осуждения и другого отношения. — Мария яростно вглядывалась своими изумрудными глазами в серые разбитые глаза. — Не все рождаются с доспехами, Матиас. Быть слабым плохо только тогда, когда ты слишком упрям, чтобы просить о помощи..

Его молчание сказало тысячу слов.

— Это не твоя вина, ты знаешь. — Она снова начала испытывать к нему странные чувства. Боясь, что она могла быть слишком резкой, она почувствовала необходимость облегчить его состояние. — Это клеймо, созданное обществом, которое мешает тебе говорить об этом.

Продолжительное молчание Матиаса дало понять, что он не готов говорить об этом, поэтому Мария пока оставила эту тему. Он знал, где найти ее, когда будет готов.

— Притормози, — сказала Мария, глядя в окно. Она не часто бывала в Блу Парке, но не помнила, чтобы видела эти ворота раньше. — Останови машину.

— Здесь? — Матиас посмотрел на нее как на сумасшедшую, но все же остановился. — Почему ты...

Мария вышла из машины и сделала несколько шагов к огромным, увитым виноградом воротам, на которых была выбита железная буква B. Видно было, что раньше они не были такого цвета ржавчины, но многолетняя грязь покрыла букву.

— Я бы не стал заезжать дальше... — предупредил ее Матиас, усаживаясь на капот своей машины.

— Почему? — спросила она, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, а пытаясь вглядеться сквозь лианы. Она увидела длинную дорогу и старый, заросший каменный фонтан, который больше не плевался водой. Далеко позади, в конце дороги, виднелся массивный мрачный дом, заколоченный досками.

— Потому что в нем водятся привидения.

Мария еще секунду смотрела на серый дом, прежде чем повернуться и сесть рядом с Матиасом на капот его машины.

— И ты в это веришь?

— По-моему, это выглядит чертовски жутко, — сказал он ей. — Что? Ты никогда не слышал историю о Блю Мэнор?

Покачав головой, она продолжала смотреть на дом, стоявший прямо перед чертой, отделявшей Блу Парк от Канзас-Сити. Еще пара секунд в машине, и она оказалась бы на территории Карузо.

— История гласит, что последняя семья, которая жила здесь, была зверски убита однажды ночью человеком, который зашел сюда, чтобы украсть сундук с деньгами, на которые был построен дом. Одни считают, что убийце это удалось, другие - что он так и не нашел его. Но легенда гласит, что все, кто заходит в дом, чтобы найти деньги, никогда не выходят оттуда живыми, потому что их охраняют призраки убитой семьи.

Мария с любопытством смотрела на ту часть жуткого дома, которую могла видеть.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто заходил в него?

— Нет, черт возьми. — Матиас продолжал смотреть на нее, задаваясь вопросом, смотрят ли они на одно и то же место. — Никто в Блу Парке не настолько глуп, чтобы попробовать это сделать.

Мария перевела взгляд на Матиаса.

— То есть, ты хочешь сказать, что весь Блу Парк напуган маленькой историей о призрак? — Большинство самых жестоких преступников Канзас-Сити были родом отсюда.

— Да, — тупо ответил он. — Нас с рождения приучили ко многим вещам - оружию, убийствам, наркотикам, - но одно, с чем мы не связываемся, - это призраки. Это дерьмо для богатых и тупых.

Мария бросила на него взгляд.

— То, что я не верю в призраков, не делает меня глупой.

Он махнул рукой в сторону ворот.

— Тогда, во что бы то ни стало, будь моим гостем.

Мария вернулась к разглядыванию заросших виноградом ворот, но не встала.

— Ну что, мы можем идти? — Не дожидаясь ответа, Матиас слез с капота и вернулся к двери со стороны водителя. — У меня от этого места мурашки по коже.

— Ой... бедный малыш. — Мария притворилась, что плачет за него, спрыгнув с капота, чтобы подойти к нему. — Единственный дом, от которого у меня мурашки по коже, это тот, в котором вы все живёте. — Спальня Доминика все еще не давала ей покоя.

Матиас распахнул дверь своей машины. С серьезным выражением лица он напомнил ей, что жить в ней придется именно ему.

— Расскажи мне об этом.

Тридцать третья глава

Отступ, о котором она молилась

Мария сидела на диване в пентхаусе семьи Карузо и смотрела на тихо играющий телевизор рядом со спящим Лео. Она была рядом, боясь встать, так как это могло его разбудить, но не возражала. Ей нравилось смотреть, как Лео спит. Когда он просыпался, она беспокоилась.

Сон был единственным спасением Лео от его размышлений.

Услышав стук в дверь, Мария быстро, но мягко встала, к счастью, не разбудив брата. Посмотрев в глазок, она встала по ту сторону двери, надеясь, что он просто уйдет.

Когда она увидела, что он отводит кулак назад, чтобы еще раз постучать в дверь, Мария срочно открыла ее.

— Ш-ш... Лео спит.

— Ладно, черт возьми. — Доминик уставился на нее, как на сумасшедшую новоиспеченную мать, которая неделями не могла успокоиться, но не осмеливался говорить выше шепота. — Ты ушла без телефона, и я хотел его вернуть.

— Я знаю, — пробурчала Мария, глядя, как он достает его из кармана. Она двинулась, чтобы выхватить свой аппарат из его рук. — Я послала кое-кого за ним...

— А я сказал ему, чтобы он отвалил, - сказал Доминик, не позволяя ей выхватить устройство из его рук.

— Ты сказал Винсенту отвалите? — с улыбкой спросила она, на секунду забыв о своем телефоне.

— Да, он маленький мудак. — Дом дал понять, что он думает о молодом солдате Карузо. — Он всегда такой придурок?

— Как ты думаешь, почему я его послала? — Мария наконец-то выхватила телефон из его рук.

Доминик бросил на нее взгляд.

— Тебе повезло, что я не убил его, Мария.

— Я знала, что это худший вариант, но я надеялась именно на это. — Мария бросила на него разочарованный взгляд и начала закрывать дверь.

Не успела она захлопнуться, как Дом остановил ее, просунув ногу в щель.

— Он показался мне знакомым... – Он задумался на секунду, прежде чем его осенило. — Ты послал сына консильери Карузо в мой дом! — сурово прошептал Доминик. — Ты что, с ума сошла? Если бы я хоть пальцем тронул этого мальчишку, как я хотел, моя задница...

— О, перестань драматизировать. — Мария отмахнулась от него, закатив глаза. — Ты бы не только оказал услугу мне, никогда больше не услышав его слов, но и Луке.

— Ты психопатка. Ты ведь знаешь это, правда? — сказал Дом, глядя на нее.

— Я в курсе. — Мария хотела снова захлопнуть дверь, но Доминик остановил ее рукой. — Могу я тебе помочь?

— Я заходил к тебе утром, чтобы отдать телефон, но тебя не было. Я бы пришел вчера вечером, но подумал, что тебе нужно побыть одной.

Мария вздохнула, пытаясь хоть на секунду сохранить вежливость.

— Я была в больнице. Сегодня они выписали Лео. Хорошо, достаточно долго.

— И сейчас он наконец-то спит. Так что, если ты не против? До свидания.

Доминик не дал ей снова закрыть дверь.

— Какого черта ты...

— Принцесса, у тебя есть два варианта. Первый вариант: ты впускаешь меня внутрь, и мы можем спокойно поговорить. — Доминик сверкнул на нее глазами. — Или второй вариант: я стою здесь всю ночь... не очень тихо.

Мария сузила глаза в маленькие щелочки-бусинки, которые выражали все ее проклятые мысли о нем - матерый засранец, мудаковатый бич.

— Ладно! — проворчала она. — Но только тихо.

— Без проблем. — Доминик пронесся через дверь мимо нее, давая ей понять, что если бы он хотел войти в начале разговора, то мог бы.

Она тихо закрыла дверь.

Войдя в гостиную, куда он явился, Мария увидела, что Доминик беспокоится о спящем Лео.

— С ним все будет в порядке?

— Физически – да, — ответила она с легкой грустью в голосе.

Поднявшись по стеклянной лестнице, она подозвала Доминика, который все еще не отходил от Лео.

— Пойдём.

Посмотрев на него еще секунду, Доминик последовал за Марией через пентхаус в спальню, которая явно принадлежала ей. Шелковое постельное белье цвета шампанского и подходящие по цвету занавески от пола до потолка были явно не для скромности, а для экстравагантности, так как внизу мерцали огни города.

— Ух ты, — пробормотал Доминик, подходя к окну и глядя вниз на лучший вид во всем Канзас-Сити.

Мария секунду с любопытством наблюдала за ним. На этот вид она смотрела почти каждый день, и он по-прежнему поражал ее. Но наблюдать за тем, как кто-то испытывает это впервые, было для нее неприятно.

Отложив телефон, она медленно подошла к нему, устремив свой изумрудный взгляд не на город, а на его лицо. Ей нравилось, как пляшут краски на его загорелых чертах, как свет струится по его каштановым волосам, а главное - как светятся зеленым его лесные глаза. Доминик был не просто красив... он был прекрасен. Жизнь, которую он вел, придавала ему грубоватый вид, а полная, но короткая, нечесаная борода, а также татуировки на плаще и руках только усиливали впечатление «не трахайся со мной». Но суровый взгляд, который он постоянно держал в глазах и бровях, отчего две линии между бровями глубоко прорезались, исчезал, когда он расслаблялся... как сейчас.

Если бы Доминик родился не в этом городе и не в мире мафии, он бы стоял за камерой или на подиуме, как и она. Они оба могли бы выглядеть как модели, но только Мария могла позволить себе такую роскошь. Деньги, на которые она родилась, и бесконечное время, в течение которого ей не нужно было работать, позволяли ей делать все, что она хотела, чтобы быть самой красивой женщиной в Канзас-Сити. Она никогда не видела Доминика в другом пиджаке, чем тот, который был на нем сейчас, и все равно он был самым сексуальным мужчиной в городе.

— Вот что я скажу о тебе, Карузо, — Доминик протянул руку и коснулся стекла кончиком пальца, глядя на другие высокие здания вокруг, — ты чертовски храбра.

Улыбаясь, она перевела взгляд на его щеки. Она внимательно изучала их, пытаясь найти ту самую ямочку, о которой она мечтала. Если ямочки и были, то это только подчеркивало его красоту.

— Они пуленепробиваемые. Все они такие.

— Значит, смелые и умные. — Он опустил палец со стакана, наконец-то оторвав взгляд от города и обратившись к ней. — Мне жаль, что я вчера устроил тебе ад.

Чистое извинение, сорвавшееся с его губ, на мгновение ошеломило ее.

— Все в порядке, — заверила она его.

— И мне очень жаль, что Кас бросил твои каблуки. Я…

— Ты ведь не разозлился на него, правда? — спросила она, прежде чем он успел закончить. Дом, похоже, был достаточно зол, когда Кассиус привел ее к нему в ресторан.

Он странно смотрел на нее, видя беспокойство в ее глазах по поводу того, наказал он Кассиуса или нет.

— Нет, — успокаивал он, пока в его глазах не зажегся огонь. — Но я должен был. Они мне нравились. Они были новые, не так ли?

— Да. — Мария засмеялась. — И хорошо, потому что Кассиус на самом деле пытался тебе помочь, понимаешь?

— Да, он мне говорил. — Доминик вернулся к созерцанию города, понимая, что она имела в виду, говоря о том, чтобы заставить ее почувствовать ту боль, которую она ему причинила. — Но я бы не хотел, чтобы ты видела это или чувствовала что-то близкое к той боли, которую я испытывал. Я хотел, чтобы ты понимала мою боль, но не хотел, чтобы она причиняла тебе боль.

Горло Марии внезапно сжалось.

— Но Кассиус был прав; я бы никогда не поняла, если бы не увидела тебя с ней. Она красивая…

— Не говори так, — потребовал он.

—Как? Я имела в виду то, что сказала. Она очень красивая.

— Я знаю, что ты имела в виду то, что сказала. — Доминик не думал, что она пыталась как-то злоупотребить, но знал, что ее девичий кодекс слишком глубок. Сделав шаг к ней, он подтолкнул ее маленький острый подбородок под татуированный палец. — Но я не хочу, чтобы ты когда-нибудь говорила о том, что мне нравится другая женщина.

Мария подняла бровь.

— Она тебе не нравится?

Он покачал головой, глядя в ее усыпанные драгоценными камнями глаза.

— Нет.

— А что с ней не так? — Мария подняла на него глаза, выглядя обиженной. — Она красивая.

Доминик опустил глаза к ее пухлым губам.

— Она - не ты, принцесса.

Его признание заставило ее желудок сделать кувырок, но Мария не могла не прошептать очевидное.

— Но она влюблена в тебя…

Видя, что она хочет услышать историю, и не желая хранить секреты, он опустил палец с ее подбородка и начал.

— Мы с Бристоль всю жизнь учились вместе, и она была моим единственным другом не только в школе, но и во всем Блу Парке. Когда я понял, что у нее появились чувства ко мне, я должен был отшить ее, но я... не смог. У меня не было никого другого, а Бристоль позволяла мне чувствовать себя почти нормальным ребенком, когда я общался с ней. Я не хотел терять этого и единственного друга, который у меня был. Поэтому я отказывала ей снова и снова, и каждый раз эгоистично наблюдала за тем, как разбивается ее сердце. Клянусь тебе, за все время нашей дружбы я ни разу не поцеловал ее и не подал ей ни малейшего знака, чтобы она подумала, что мы не друзья. Ты могла бы спросить ее сама, и она бы тебе ответила. Но, — Доминик прочистил горло, отводя взгляд от ее лица и глядя на раскинувшийся внизу город, - — ты не единственная, кто предпочла мне Кейна.

У Марии мгновенно опустился желудок. История, которую он рассказывал ей, чтобы успокоить, принимала другой оборот.

— Мы все вместе росли в Блу Парке. Мы с Кейном никогда не ладили в школе. Причин было много, но в основном все сводилось к нашим отцам. Но когда Бристоль начала встречаться с Кейном в выпускном классе, я понял, что сначала она сделала это, чтобы заставить меня ревновать, в надежде, что это заставит меня понять, что я люблю ее. Но Кейн встречался с ней по той же причине. Бристоль была не в его вкусе. Он хотел быть простым и доступным на протяжении всей школы. Он использовал ее так же, как она использовала его. Разница лишь в том, — Доминик с грустью посмотрел в глаза Марии, — что в конце концов Бристоль влюбилась в него.

Сглотнув желчь, пытавшуюся подняться из желудка, Мария поняла, что именно она стала причиной того, что история повторилась десять лет спустя.

Доминик был прав: Кейн так и не стал тем мальчиком, который вырос в Блу Парке. Он просто стал мужчиной из Блу Парка.

— Зачем ты мне это говоришь? —спросила она, предчувствуя окончательное "но". Она знала, что Доминик больше не хочет причинять ей боль или вину за то, что она выбрала Кейна, так почему же он говорит мне об этом?

— Потому что у Бристоль есть сын…

— Ох. И я полагаю, ему лет девять или десять?

Доминик торжественно кивнул.

— Я просто не хотел, чтобы ты узнала об этом и не услышала от меня.

— Хорошо. — Она кивнула. — Спасибо, что рассказала мне.

— Если тебе станет легче, Кейн не знал...

— Все в порядке, — снова сказала ему Мария.

Дом поднял бровь.

— Это тебя не беспокоит...

— Нет, — честно ответила она, и ее собственные слова повергли ее в шок. Та часть ее души, которая считала, что любила Кайна, умерла в тот момент, когда она узнала, что он ей солгал. Все, что она чувствовала после этого, было последними ударами. В основном это была ярость на него за то, что он использовал ее. — Это не так.

— Хорошо. — Доминик еще раз приподнял ее подбородок своим татуированным пальцем, только на этот раз он улыбнулся.

Святой... черт.

Тридцать четвертая глава

Любовь в голове. Часть вторая

— Что? — спросил Доминик, все еще глядя на нее с улыбкой, от которой у нее затрепетал живот.

Очевидно, ее "святой черт" прозвучал не в ее голове.

— У тебя есть ямочки…

— Я в курсе. — Он рассмеялся, приподняв ее подбородок. Доминику нравилось смотреть на ее длинную шею, вытянутую к нему. — Мне кажется, я должен быть обижен, что ты раньше этого не замечала.

— Мне кажется, ты никогда не улыбался мне, — сказала она ему со вздохом. Подняв руку, она нежно провела подушечками пальцев по идеальному углублению. - Может быть, это прозвучит очень странно, Доминик, но мне кажется, что ты мне приснился. — Мария не могла поверить в свое признание, пока не стало слишком поздно. Ее спасли только следующие слова, прозвучавшие из уст Доминика.

Прижавшись лбом к ее лбу, он тяжело дышал.

— О, принцесса, я должен.

Проведя пальцами от его щеки до затылка, она провела рукой по его густым волосам, а затем схватила их, когда он отказал ей в желании прикоснуться к губам. В голосе Марии прозвучало разочарование:

— Это та часть, где ты меня целуешь.

— Нет. — Доминик улыбнулся шире, сделав ямочки еще глубже. — Это та часть, где ты умоляешь меня поцеловать тебя.

Мария открыла рот и начала отстраняться.

— Прости?

Засмеявшись, он еще крепче обхватил ее за талию, притянул к себе и не отпускал. Затем Доминик наклонил ее подбородок в одну сторону, а затем опустил голову к ее обнаженной шее. Он провел губами от основания до вершины, обдавая горячим дыханием чувствительную плоть:

— Я обещал себе, что буду целовать тебя только после того, как ты дашь мне разрешение.

Мария слегка откинула голову назад, наслаждаясь тем, что он делает с ней. Все вокруг горело от его запаха, и ей отчаянно хотелось, чтобы Доминик потушил его.

— Ну, если ты пропустил это, я даю тебе разрешение.

— Я знаю. – Он наклонил пальцем ее голову в другую сторону, но на этот раз, погрузившись в нуждающуюся плоть, он не стал уделять ей столько же внимания, сколько другой стороне. Медленно облизывая ту часть ее шеи, перед которой он не смог устоять, он затем втянул влажную плоть между губами. — Но теперь я хочу услышать, как ты просишь.

Нико…

Доминик повторил то же движение, теперь уже выше по шее, заставив ледяную принцессу задрожать и превратиться в лужицу в его объятиях.

— Пожалуйста! — закричала она.

Прижавшись губами к ее шее, которая теперь блестела, он улыбнулся.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, поцелуй меня, — умоляла она, проводя языком по своим жаждущим губам, чтобы успокоить их. — Пожалуйста.

Доминик вдруг схватил ее за затылок, защищая голову, когда прижимал их к прочному стеклу окна.

У нее перехватило дыхание не от самого удара о стекло, так как для того, чтобы разбить его, нужно было очень многое. Дело было в Доминике. То, как он хотел ее, уже говорило о том, что он не собирается быть нежным. Именно поэтому она не успела толком отдышаться, как его губы сомкнулись на ее губах.

Это был не нежный первый поцелуй двух влюбленных, а жестокий поцелуй, который закончился тем, что другой забрал твою душу.

Неудивительно, что Доминик не стал бы целовать ее без разрешения. Было ясно, что он считает, что они созданы друг для друга, и как будто предвидел, что это произойдет. Мария, однако, очень жалела, что он не начал с этого. Это избавило бы ее от многих проблем.

Она погрузила язык в его горячий рот, и огонь в ее животе разгорелся еще сильнее, когда он с силой втянул его в себя, запечатлевая навечно, если ему будет так угодно.

Мария провела руками по его груди. Не обращая внимания на то, что они только впервые поцеловались, она быстро сорвала с него пиджак и бросила его на пол. Доминик поцеловал ее глубже, его язык погрузился в ее рот.

В ответ на это, потому что она, конечно же, была милой, Мария подражала ему, засасывая его толстый язык в рот. Она не была так нежна с зубами, как он.

В тот момент они оба явно решили, что надо трахаться. Они будут трахаться в одежде, а потом без нее. Оба находились в крайней нужде, не в силах больше ждать, чтобы потушить огонь, который начал сжигать их единые души.

Мария потянулась руками к его джинсам, расстегивая их. Через секунду она увидела сцену из своего сна: ее голодные глаза с нетерпением ждали, когда он высунет свой член.

Вдруг она закрыла глаза, когда мозолистый средний палец проскользнул между ее складок.

Он ничего не нашел под шелковистым атласным комплектом, который был на ней, и обнаружил, что она более чем мокрая от желания.

Мария открыла глаза, когда его палец покинул ее.

Она подумала, что Доминик уже достиг пика сексуальности, но тут увидела, как он сунул средний палец в рот и в одну секунду с наслаждением высосал ее соки.

— Расскажи мне, принцесса, — слизывая с себя последние капли, сексуальная манера Доминика наводила ужас на слабых, — как прошел твой сон?

Одно можно было сказать наверняка...

Взяв его руку, она поднесла его средний палец к губам, а затем засосала его длинный палец в горло с плотным уплотнением, которое она создала, когда медленно вытащила его изо рта.

...Мария наконец-то встретила свою пару.

Сначала Дом был шокирован, наблюдая за ее действиями, но затем желание разгорелось в его карих глазах ярче, до жгучей точки, когда его влажный палец коснулся холодного воздуха. Снова захватив ее губы своими, она хотела, чтобы он увидел, насколько готова к нему эта принцесса, когда он неожиданно глубоко погрузил два пальца в ее киску.

Вырвавшийся изо рта Марии звук был чем-то средним между криком и пронзительным, все ее тело напряглось.

Доминик тут же выдернул пальцы, отступив от нее на шаг.

— Прости, я не хотел…

— Все в порядке. — Тело и голос Марии взывали к нему, чтобы он вернулся к ней. — Ты не сделал мне больно.

Это была очевидная ложь, в которую Дом не поверил, услышав и почувствовав ее реакцию.

Странный взгляд и странное чувство охватили его.

— Мария, ты никогда...

— Бывало, — снова солгала Мария. Она сократила небольшое расстояние между ними, приподнялась на цыпочки и поцеловала его, обхватив руками за шею. Она пыталась вернуть их на прежнее место. Она возлагала большие надежды на вторую часть своей «Любви в голове».

Схватив ее за руки, он убрал ее руки со своей шеи.

— Ты лжешь.

— Нет, я не...

— Прекрати, Мария, — потребовал он. Затем на его лице отразилось смятение. — Я думал, вы с Кейном… — Дом не смог закончить фразу.

— Нет. — Мария неловко скрестила руки. Она не хотела напоминать о человеке, который раньше сделал их треугольником, но теперь она не могла не сравнивать их, видя различия между ними, особенно в поцелуях.

Кейн целовался нежно, а Доминик - нет. Ее собственное тело по-разному реагировало на этих двух мужчин. Огонь, который зажег в ней Кейн Эванс, можно было погасить, а огонь Доминика Лучано - нет. Но она не хотела вспоминать о своем погибшем бывшем любовнике, и уж точно не в такой момент.

— Ты предположил.

— Мария, мне плевать, что ты делала с ним или с кем-то еще, если уж на то пошло. Я не это хочу сказать, — честно признался ей Доминик. Смягчившись, он осторожно разжал ее скрещенные руки, взял ее ладони в свои и погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. — Я просто не знал, что ты никогда не была с кем-то... Я просто не понимаю, зачем тебе врать о чем-то подобном.

По правде говоря, Мария не знала, что это будет так очевидно и так больно. Она ожидала, что сначала будет неловко, но то, как Доминик погрузился в нее, заставило ее вскрикнуть от шока, прежде чем она смогла сдержать боль. К сожалению, то, что она была ледяной принцессой, заставляло ее леденеть не только в одном смысле. Только с появлением Кейна она начала оттаивать, а теперь Доминик испепелил ее.

Она могла сказать, что он тут же пожалел об этом и почувствовал себя ответственным за то, что причинил ей боль, не проверив, что она может выдержать, но Мария не винила его. Им обоим срочно хотелось одного и того же, и она вовсе не собиралась осыпать его член нежными поцелуями бабочек.

— Я солгала только потому, что не хотела, чтобы ты останавливался, —Мария искала его губы и целовала их, желая вернуться к тому, что они делали, ее тело все еще очень нуждалось в этом, — потому что я не хотела, чтобы ты останавливался.

Доминик несколько мгновений крепко целовал ее драгоценные губы, затем заставил себя отстраниться.

— Принцесса, ты должна остановиться.

— Нет, не хочу. — Она улыбнулась, снова взяв его губы в свои. Она успела провести языком по его горлу, когда он отстранился... снова.

— Зачем ты это делаешь? — с досадой спросила она, понимая, что их игры в дразнилки давно закончились, а если и не закончились, то это было уже слишком жестоко. — Почему, черт возьми, то, что я девственница, что-то меняет?

Доминик пристально посмотрел в ее драгоценные глаза.

— Это меняет все.

– Нет, не меняет. — Она отступила от него.

Видя, что она расстроена, он позволил ей увидеть свое собственное разочарование.

— Не думай, что я не хочу этого. Потому что, поверь мне, принцесса, я хочу.

— Тогда в чем проблема? Ведь еще пять секунд назад я была совершенно не против потрахаться.

— Я видела, как мой отец принижал, избивал и даже убивал женщин, которые вынашивали его нерожденных детей. Он ненавидел женщин, потому что принимал их доброту за слабость. — Доминик гордо посмотрел на нее и рассмеялся. — Он бы возненавидел тебя.

Мария стояла ошеломленная, продолжая слушать.

— Он не хотел дочерей, и единственная причина, по которой Кэт сегодня здесь, заключается в том, что он потерял бы лучшего солдата, который у него был, если бы не позволил мне заботиться о ней. Я делал все, что мог, чтобы защитить ее и заботиться о ней, как и все мои братья. Но знаешь ли ты, почему я ни разу даже не притворился, что у меня могут быть отношения с Бристоль или с любой другой женщиной?

Мария не ответила, и только молчание дало ему время рассказать ей.

— Я бы предпочел остаться в одиночестве до последнего вздоха, никогда не любя, чем принуждать кого-то к той жизни, которую мне пришлось вести. Это не та жизнь, которую я выбрал бы, Мария, но это путь, который мне был дан, и я начал идти по нему, чтобы исправить ошибки моего отца. — Ореховые глаза Доминика внезапно заблестели, показав человека, который не просто так стал боссом Лучано. — Но теперь я хожу по нему, потому что у меня это хорошо получается. Я стал зависим от этого. Опасность, власть... — Его призрачный голос на мгновение прервался, показывая, насколько он зависим от этого. — Все это.

— Вот почему я поклялся себе, что никогда не буду подвергать кого-то такой жизни, потому что ты была права, когда сказала, что я хуже своего отца. Люцифер делал то, что делал, потому что родился больным. Я верил, что делал то, что делал, потому что от этого зависела моя жизнь и жизнь моей семьи. Теперь, когда его нет, я уже не так уверен в этом. Я не могу уйти из этой жизни и никогда не уйду. Но я никогда не прощу себе, если это причинит боль женщине, которую я люблю.

Мария смотрела, как его татуированная рука тянется к ней. Позволив ему взять ее руку, она изучала его грубые пальцы, покрытые чернилами, переплетая их со своими тонкими, ухоженными пальцами.

— Потом я встретил тебя... и я не думаю, что то, что ты будешь со мной, сильно изменит твою жизнь, Мария Карузо. — Доминик смотрел на их сцепленные пальцы, замечая, насколько противоположными они выглядят не только внешне, но и по крови. — Но моя жизнь изменится.

— Итак... — Мария медленно перевела взгляд с того места, где они были связаны, вверх по его телу, пока не добралась до его глаз. — Почему именно сейчас ты не трахаешь меня?

Доминик сначала улыбнулся, но эта улыбка быстро исчезла, показав, насколько он серьезен.

— Потому что я люблю тебя, принцесса... — взяв ее руку, он поднес ее к губам, слегка поцеловав гладкую плоть. — И я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Я…

Мария осеклась, никогда в жизни не думая, что услышит эти слова. Ей даже показалось, что она ослышалась, что Доминик не может быть сер...

— Ты ведь это серьезно, не так ли?

— Да.

Марии стало стыдно за то, что она так поступила...

— Доминик, я не могу выйти за тебя замуж. — Убирая свою руку от его руки, она должна была прояснить ситуацию. — Это хорошо, если ты веришь в брак, но я не верю. Я не просто так примеряла эти свадебные платья, потому что никогда не думала, что захочу провести с кем-то остаток жизни, и даже если бы захотела, то никогда бы этого не сделала. Для меня стоять в церкви и свободно отдавать себя мужчине - это не то, что я называю романтикой. Я думала, что ты, как никто другой, поймешь меня.

— Я не хочу жениться по тем же причинам, по которым моя сестра вышла за Драго. — Доминик быстро понял, что она имела в виду под последним замечанием. — То, почему я хочу жениться, не имеет никакого отношения к нашим фамилиям, а имеет отношение к тому, что я чувствую к тебе.

— Опять же, — разум и тело Марии еще больше запутались, — какое отношение это имеет к тому, что мы занимаемся сексом?

— Потому что я могу попасть в ад, принцесса, но я никогда не сделаю ничего, чтобы забрать тебя с собой.

— Я не только не уверена, что верю в рай и ад, но и не верю, что секс до брака делает тебя недостойным попасть туда, даже если это реально. Это разозлило Марию. Девственность - это понятие, созданное мужчинами и не имеющее к ним никакого отношения, а если и имеющее, то разве не ирония в том, что женское тело подает явный знак, а мужское - нет? Если рай и ад существовали, то Мария считала, что Бог, к сожалению, был мужчиной только по этой причине.

— Да ладно, я не это имел в виду. — Доминик пытался понять, к чему он клонит. — Ты можешь не верить в рай и ад, Мария, но я верю. Я бы никогда не позволил себе прикоснуться к тебе, если бы думал, что ты девственница. Я и так не думаю, что заслуживаю тебя за то, что сделал в своей жизни, и я не позволю себе, чтобы мои преступления запятнали тебя.

— Запятнать меня? — прошептала она. Доминик был уверенным в себе человеком, но она видела, что он не слишком высоко ценит некоторые свои качества. Все это начинало обретать смысл. — Доминик, я не... — Она подыскивала подходящее слово, но получилось просто: — Хорошо. Мария заставила его властный взгляд, но сдержала демонов, обратить их на себя.

— Ты ведь знаешь это, правда?

Он поднял руку и провел костяшками пальцев по ее высокой щеке.

— Это так, Мария.

— Нет. — заверила она его. — В твоих поступках нет ничего такого, что могло бы меня шокировать, а тем более обеспокоить. Ты можешь думать, что мое тело чисто, но это не так. Я не только стояла в стороне и наблюдала за тем, как происходят ужасные вещи, но и совершала их.

— Принцесса, я не отдам тебе свои грехи.

— Хорошо. — Мария сделала знойный шаг вперед, чтобы накрыть его губы своими. Ее теплое дыхание обещало поцелуй, который своими словами заставит их упасть на колени. — Тогда давай сделаем это вместе.

— Это не единственная причина, ты знаешь… — Доминик легонько провел рукой по ее обнаженному бедру, по талии, по груди, пока наконец не добрался до шеи. Нежно положив руку на ее горло, он сказал: — Если я не женюсь на тебе, прежде чем трахну, то ты никогда не выйдешь замуж.

Извините...

Когда она хотела отодвинуться, он слегка сжал ее шею, удерживая на месте.

— Сейчас ты хочешь меня по одной и только одной причине - я могу дать тебе то, чего ты никогда не получала раньше, принцесса, и поверь мне, я тоже этого хочу, но я также хочу быть с тобой навсегда.

— Так ты шантажируешь меня, чтобы я вышла за тебя замуж? — спросила она, приподняв бровь, желая возненавидеть стоящего перед ней мужчину, всем своим существом крича от боли за него.

— Хм... — с любопытством пробормотал он. — Ты бы осудила женщину за то, что она хочет дождаться брака?

— Нет. — Она с любопытством посмотрела на него в ответ с улыбкой, уже зная ответ. — Но ты девственник, Доминик Лучано?

Дом посмотрел на нее свирепо, давая ей понять, что он не ангел.

— Нет.

— Тогда все в порядке. — Мария попыталась вернуться к поцелуям, но он остановил ее. Все еще испытывая сексуальное разочарование от мужчины, который поставил ее в такое положение и который был совершенно не против этого, пока не узнал, что к ней никогда не прикасались подобным образом, она произнесла что-то среднее между отчаянием, мольбой и гневом:

— Мне плевать на мою девственность, Доминик.

Подняв с пола пиджак, Доминик начал уходить.

— Может быть, тебе и дв, Мария, но мне нет.

Тридцать пятая глава

Твой выбор, Мария

— Нужна помощь?

— Я сама...

Мария замолчала, когда несколько пакетов, которые она держала в руках, выскользнули из ее рук в руки татуированного, несмотря на ее отказ.

— Спасибо, Ангел.

Когда они вошли в лифт, он ввел код, чтобы поднять их на уровень пентхауса.

— Без проблем.

Прошло несколько дней с тех пор, как они с Домиником виделись в последний раз... и Мария отчаянно нуждалась в том, чтобы снять стресс. Поход в торговый центр был терапевтическим средством, и ей очень нужно было побыть одной, чтобы подумать, но и не думать.

Лео поехал к их брату, Неро, и Элль, желая провести время с ним и дать ей передышку, что она оценила.

Покупки не решили ее проблем, но они определенно отключили их на несколько часов. К тому же, это был совершенно новый опыт - впервые ходить по магазинам в одиночку.

Молчаливым был не только подъем на лифте, но и прогулка до ее пентхауса. Это качество брата Лучано нравилось ей больше всего: Ангел говорил только то, что требовалось сказать.

Открыв дверь с помощью телефона, Мария и Ангел вошли в квартиру. Она поставила свои сумки у подножия лестницы, не желая больше причинять ему неудобства.

— Ты можешь поставить их здесь, а я подниму их позже.

Ангел кивнул, поставив их рядом с сумками, которые она несла наверх.

— Спасибо, — снова сказала она ему.

— Не за что.

Наблюдая за тем, как он поворачивается, чтобы уйти, она смотрела ему в спину, размышляя, и когда он подошел к двери, голос принял решение за нее.

— Ангел?

— Да? — ответил он, обернувшись.

— Как ты думаешь, мы могли бы поговорить несколько минут...? — Мария впервые покрутила пальцами. Судя по выражению лица Ангела, он заметил ее странное движение. — Это касается Доминика.

Он на мгновение замешкался, затем вернулся к ней.

— Хорошо.

Честно говоря, Мария не знала, с чего начать и о чем вообще спрашивать.

— Я не уверена, что ты знаешь что-нибудь обо мне и...

— Я в курсе, — сказал ей Ангел. — У Кассиуса действительно иногда бывает большой рот.

— Я в курсе, — выдохнула она, но, к счастью, успела перейти к той части, где она не знала, как объяснить свои отношения с Домиником, к еще более неловкой части...

— Что бы ты ни хотела сказать, Мария, говори. Между нами нет секретов.

— Доминик попросил меня выйти за него замуж, — пролепетала она странные слова, которые ей все еще было трудно осознать. — И, хотя я понимаю его чувства ко мне, причина не только в этом. — Мария попыталась вежливо и без лишних слов перейти к теме, ведь она разговаривала с братом Доминика. — Он упомянул о поведении Люцифера по отношению к женщинам, но мне кажется, что он хочет жениться на мне... чтобы спасти мою душу? Он не будет ничего со мной делать, пока мы не...

Ангел сразу же все понял.

— Мой брат рассказывал тебе что-нибудь еще о нашем детстве?

Она попыталась вспомнить, но вспомнила только:

– Только то, что он помогал заботиться о вас всех.

Засунув руки в карманы, Ангел перевел взгляд с нее на пол.

— Люцифер не был добрым человеком. Ни к кому, и особенно к своим детям. Что бы вы ни слышали о Люцифере, он сделал это и даже больше. В то время как у других была лишь одна неудачная встреча с дьяволом, нам приходилось жить с ним каждый день, не имея выхода. Доминик старше меня на пять лет... — Глаза Ангела больше не смотрели в пол. Задержав на ней взгляд своих серых глаз, он показал ей, что все ее воображение недостаточно для того, что они пережили.

Мария ни разу не видела Ангела в гневе, но она видела, как он сдерживает ярость.

— Пять. Лет. — Он произнес эти суровые слова с болью. — Доминику пришлось жить на этой земле с нашим отцом в одиночестве, и я никогда не узнаю, как он это пережил. — Гордость, светившаяся в его глазах, свидетельствовала о том, что он не только любит своего старшего брата, но и уважает его. — Никто из нас не выжил бы без него, но он бы прекрасно прожил без нас... если не лучше.

Она стояла, не шевелясь, и цеплялась за каждое слово брата Лучано, зная, что сейчас произойдет что-то еще более страшное.

— Доминик совсем не похож на нас с Матиасом, когда дело касается женщин. В основном потому, что он уже достаточно взрослый, чтобы видеть и понимать поведение нашего отца по отношению к женщинам в его худшие времена, когда он старался родить как можно больше сыновей.

Благодаря Люциферу мы все считаем себя в чем-то недостойными". Доминик, в частности, долгое время считал, что раз Люцифер ужасно относится к женщинам, то где-то в глубине души так будет и с ним. Он боялся даже прикоснуться к женщине.

— Люцифер делал многое, чтобы удержать власть и контроль над нами любым способом. Он считал, что мы принадлежим ему, что он может делать с нами все, что ему заблагорассудится, если сочтет, что это послужит его цели в овладении разумом, телом... и душой. Один из самых жестоких актов он совершил по отношению к Дому, когда ему было двадцать лет.

Мария вздохнула с содроганием.

Сильный голос Ангела угрюмо упал.

— Некоторые люди не могут выбирать, как и когда им лишиться девственности... и Доминик был одной из этих несчастных душ.

Ей хотелось впиться длинными ногтями в грудь, чтобы вырвать свое мертвое сердце и проделать в нем дыру, которую никогда не заполнить для мужчины, к которому она начала испытывать настоящие чувства, как бы она ни отрицала это.

— Это история Доминика, которую он расскажет, когда будет готов, но если он беспокоится о твоей душе или о чем-либо еще, то это потому, что у него не было выбора, и Доминик никогда бы не позволил себе прикоснуться к женщине, если бы думал, что может причинить ей вред или испортить ее каким-либо образом, — он использовал слово, которое использовал сам Дом, — как это было сделано с ним.

Мария торжественно кивнула, во рту у нее пересохло, чтобы говорить.

— Если ты хочешь быть с Домиником, то это твой выбор, Мария, но ты должна понимать, что он сделает все, чтобы защитить тех, кого он любит, что бы это ни было.

Наконец, Мария нашла слова.

— Спасибо, Ангел.

Кивнув, Ангел направился к двери, но напоследок хотел сказать еще кое-что.

— Дом не просто заботился о нас. Он был братом, отцом, другом и нашим спасителем.

* * *

Постучав в дверь, сонный Матиас через несколько минут наконец-то открыл ее.

— Ты ведь знаешь, как снять трубку и позвонить?

— Но что это будет за развлечение? — Она улыбнулась и вошла прямо мимо него, не дожидаясь его разрешения войти.

Матиас стал быстро раздражаться.

— Тебе не надоело ездить на такси?

— А ты вообще не устал? — ответила она, скрестив руки, прежде чем ответить: — И нет. — Это, конечно, лучше, чем когда кто-то следит за каждым моим шагом.

— Ну, если бы ты позвонила Дому, он бы действительно приехал к тебе, но поскольку ты этого не делаешь... — Матиас окинул ее всезнающим взглядом, читая ее так, как она обидно описала его в прошлый раз. — Я думаю, это потому, что тебе втайне нравится здесь, в Блу Парке. Так от чего именно ты бежишь? Неужели жизнь в замке - это не то, чем она может похвастаться?

Глаза Марии превратились в прорези.

— Так Доминик здесь или нет? — По правде говоря, у нее не нашлось умного комментария, потому что в основном все, что он сказал, было правдой.

Он не мог не улыбнуться, потому что понял ее.

— Нет.

— Хорошо, тогда я подожду. — Она дала понять назойливому близнецу, что никуда не собирается уходить, и улыбка тут же исчезла с его лица. — Где Кассиус?

— Я уверен, что он в комнате Дома. — сказал ей Матиас, направляясь обратно в свою комнату. — Пусть твой парень уже сделает тебе ключ.

Она закатила глаза.

— Он не мой…

— А, Мария, — прервав ее ложь, Матиас бросил на нее злобный взгляд, — научись, блядь, водить машину.

По крайней мере, он не был тупым, потому что, как только она сделала шаг, Матиас быстро закрыл дверь своей спальни, прежде чем она услышала, как щелкнул замок с другой стороны.

Мария хотела обозвать его всеми возможными словами, но не стала этого делать, проходя мимо двери его спальни. Вместо этого она улыбнулась.

Поднимаясь по ступенькам, Мария не могла понять, почему Кассиус оказался в комнате Дома, и еще больше запуталась, когда, открыв дверь спальни, обнаружила, что его там нет. Собираясь выйти обратно, чтобы найти его, она заметила, что окно странной формы было открыто.

Подойдя к нему, она увидела спину младшего, сидящего на небольшой плоской части крыши, которая выходила прямо из-под оконного уплотнителя.

— Кассиус?

Повернувшись, он увидел Марию.

— Что ты делаешь?

— Выхожу, чтобы присоединиться к тебе.

— Будь осторожно, — пожаловался Кассиус, взяв ее за руку, чтобы она не споткнулась. — Ты должна была снять эти вещи, прежде чем прийти сюда.

— В последний раз, когда я это делала, ты подарил собаке игрушку для жевания за тысячу долларов, — напомнила Мария, усаживаясь рядом с ним на крышу.

Кас улыбнулся.

— Ах, да.

Увидев маленькую ямочку на приподнятой щеке, Мария открыла рот.

— У тебя тоже есть ямочки?

— Не напоминай мне об этом, — проворчал он, когда его улыбка быстро сошла на нет.

— Что ты имеешь в виду? Они восхитительны, — сказала Мария в восхищении. Дому они шли, но на Кассиусе они были самыми милыми в мире. В них дьявольский мальчик наконец-то выглядел на свой возраст. Они не соответствовали его характеру, но именно это и делало их такими очаровательными.

— Такие очаровательные, что Кэт всегда щипала меня за щеки, чтобы посмотреть на них. — Он потер свою маленькую щеку, избавляясь от призрачной боли.

— Ну, насколько я могу судить, они не такие глубокие, как у Доминика. — Мария засмеялась. — Я уверена, что она просто хотела хорошенько рассмотреть.

Кассиус покачал головой.

— Мои не такие глубокие, как у Дома, потому что он все время улыбается.

— А, понятно. — Мария поняла, что он имеет в виду, что его ямочки не такие глубокие, как у Дома, потому что он редко улыбается. — Кэт просто пыталась их разглядеть.

Он в последний раз погладил щеку для убедительности. — Ага.

— Итак, это твое обычное место? — спросила Мария, глядя на землю, окружавшую дом. Это был приличный участок, но выглядел он уныло и печально. Травы почти не было. — Потому что, если это так, то вид из окна просто отстойный.

— Не знаю... Мне всегда здесь нравилось. — Кассиус пожал плечами, глядя на небо, где начинался закат.

— Ночью здесь довольно красиво.

— Да, возможно. — Это сильно отличалось от привычного ей ночного пейзажа.

— А комната Доминика тебя не пугает?

— Нет... она принадлежала моему отцу, а потом Доминику.

Что ж, неудивительно, что она ее пугала.

— Вы с отцом ладили? — мягко спросила Мария, пытаясь нащупать ответ.

Кас ответил простым пожатием плеч.

Видя, что этот Лучано не хочет отвечать, Мария еще больше заинтересовалась отношениями между отцом и сыном. Мария знала, как другие братья и сестры Лучано относятся к своему отцу, но младший из них - нет. Однако она не хотела вытягивать это из него силой, как Ангел говорил о Доминик…

Кассиус расскажет свою историю, когда будет готов.

— Прости? — Зеленые глаза Марии что-то уловили. Наклонившись, она подняла его из водосточной трубы.

— Что это? — Конечно, она знала, что это такое, но это был риторический вопрос.

Его глаза расширились.

— Э-э... Ты же не собираешься рассказать Дому?

Мария строго посмотрела на него.

— Это зависит от того, собираешься ли продолжать это делать?

Кассиус, не моргнув глазом, ответил:

— Нет.

Она не сомневалась, что Лучано может легко солгать. Закатив глаза, она отругала его:

— Курение убивает, понимаешь? И ты мог бы хотя бы попытаться скрыть это. Каким же надо быть тупым, чтобы сделать это прямо под окном своего брата, даже не попытавшись спрятать улики? — Взяв окурок, она сунула его в карман, чтобы он потом выбросил: — И не мусори, это тоже нехорошо.

— Спасибо. — Он благодарно посмотрел на нее, чтобы она не сказала ему об этом. — Обещаю, я не часто это делаю.

— А вот с чего все начинается, — продолжила она свою материнскую тираду. — Мой брат курит, и это была всего лишь сигарета каждый... — Внезапно Мария остановилась и уставилась на Кассиуса пристальным взглядом. Все вдруг стало ясно. — Ты ведь общаешься с Лукой, не так ли?

— Да. — Он не стал отрицать, но Мария не заметила, как слегка дрогнула его челюсть.

— Вот откуда ты знаешь, что я родила по городу, когда был маленькой девочкой. — Мария продолжала странно смотреть на него. — И давно ты с ним общаешься?

— Очень давно… — Его голос превратился из пустоты в малейшую каплю гнева. — Я думал, что он мой друг.

— Что случилось?

Кассиус глубокомысленно нахмурил брови, глядя на падающее солнце.

— Я не знал, кто он такой, а он использовал информацию, которую я ему дал, против нас.

— Катарина, — прошептала Мария, и последняя деталь встала на место.

Ему даже не пришлось кивать головой.

— Он предал меня.

— Он тоже меня предал, — сказала она ему, видя, как ему больно. Это было все равно, что смотреть в зеркало.

— Предал? — спросил Кассиус, оглядываясь на нее.

— Да.

— Ты собираешься его простить? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила она, глядя на него со стороны заката. — А ты?

Кассиус уверенно покачал головой, но Мария видела, что сначала ему нужно было подумать об этом.

— Но ты должна, — наконец признал он. — Он твой брат, и ты ему не безразлична.

— Правда? — Мария улыбнулась. — Что еще он тебе рассказал обо мне?

— Ну, он сказал мне, что тебя зовут Миа, — надулся он, но тут же сбавил гнев и слегка скривил губы. — А еще он сказал, что ты злая, тратишь слишком много денег, но при этом ты очень классная.

Мария не могла удержаться от смеха.

— Ну, это ужасно точно.

— Я тоже так думаю, — согласился Кассиус, улыбнувшись еще раз, и на его губах появилась маленькая ямочка.

Уф. Как бы эта семья ни заставляла ее вырывать волосы, чем больше она сюда приезжала, тем сильнее чувствовала привязанность.

Мария всегда думала, что ей просто хочется побыть одной, но теперь она наконец-то побыла одна, и, когда с ней жил только Лео, оказалось, что она скучает по братьям и по тому, как они постоянно наседают друг на друга, хотя раньше это раздражало ее до безумия.

— Ты собираешься выйти замуж за Дома? — прямо спросил ее Кассиус.

Мария задумалась на несколько шокирующих мгновений, пока наконец не сообразила, что ответить.

— Я…

Скрип окна позади них заставил Марию и Кассиуса повернуть головы.

— Мария?

Увидев растерянного Доминика, она слегка растаяла при виде его красивого лица. До этого момента Мария и не подозревала, как сильно она скучала по нему последние несколько дней.

— Ну, до встречи. — Кассиус слегка приподнял брови и встал, чтобы вернуться через окно и оставить их наедине.

Посмотрев на протянутую им руку, она схватила ее, стоя на шаткой земле, и осторожно подошла к окну.

Крепко обхватив ее за талию, он одним легким движением опустил ее вниз, пока ее туфли на шпильках снова не достигли безопасной земли.

Мария беспомощно смотрела на него. Когда он отпустил ее талию, она увидела, что время, проведенное в разлуке с Домиником, повлияло и на него. Он выглядел грустным, когда уходил от нее, а теперь казался еще более грустным.

Доминик избегал ее взгляда, присев на край кровати. Он выглядел усталым, потирая глаза.

Мария сделала шаг к нему и увидела, что он почти не спит, отчего яма в ее груди стала еще глубже. Мария протянула руку и провела пальцами по его волосам.

От ее прикосновения Дом внезапно открыл глаза и удивился еще больше, когда обнаружил, что ее руки обхватили его шею.

— Прости меня, — прошептала она ему на ухо, обнимая его.

Обхватив ее за талию, он усадил ее к себе на ногу.

— За что, принцесса?

— За то, что не понимала, не слушала, осуждала тебя, не пришла к тебе раньше... — Она остановилась, не желая выглядеть еще хуже.

— Все в порядке, — пробормотал он, проводя большим пальцем по ее обнаженному бедру.

Когда она уткнулась лицом ему в шею, Доминик почувствовал, что что-то не так.

— Мария, что случилось?

Ей хотелось еще немного побыть рядом с ним, но она не была уверена, что сможет смотреть ему в глаза. Ей нравилось, что вблизи его кожа пахнет еще более огненно, и было больно смотреть Домику в глаза, когда он был грустен или, что еще хуже, с разбитым сердцем.

— Я говорила с Ангелом, — проговорила она ему в лицо, ненавидя, что ей приходится говорить это ему, ненавидя, что это случилось с ним. — Он не сказал мне, что именно произошло, но он сказал мне, что ты не мог выбрать свой первый раз.

Доминик продолжал водить большим пальцем по ее бедру.

— Ох.

— Ты расстроился, что он мне рассказал?

— Нет, — ласково заверил он ее, — я не расстроен. В конце концов, я бы тебе рассказал.

Мария сжала его еще крепче, так как ее горло сжалось.

— Мне так жаль, что это случилось с тобой.

— Все в порядке. Это случилось очень давно. — Он поцеловал ее в плечо. — Нет причин расстраиваться, принцесса. Я больше не такой.

— Ну, ты добрее меня. Я никогда не переживу этого.

Дом усмехнулся шутке своей черноокой принцессы, понимая, что это правда.

— Мария.

Она подняла голову с его шеи, зная, что он хочет видеть ее глаза.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что единственная причина, по которой я хочу защитить твою девственность, заключается в том, что я не смог защитить свою.

— Я знаю, — сказала она ему и снова уткнулась лицом в его шею, наслаждаясь его теплом. — Но то, что ты лишил меня девственности, с дурацкой бумажкой или без нее, не является защитой, потому что это то, чего я хочу. Я выбираю.

— Я понимаю, и я рад, что ты доверяешь мне это, но… —Доминик улыбнулся, — тебе все равно придется подождать до нашей свадьбы.

Мария снова высунула лицо.

— Уверен в себе, не так ли?

— Да. — Доминик показал ей свои ямочки, которые она так любила. — Я заставлю тебя выйти за меня замуж, Мария Карузо, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Что ж, — она приблизила свои губы к его губам, — тебе придется долго ждать.

— Это прекрасно.

— Ты готов ждать меня так долго? — Она дразняще приблизила свои губы к его губам, не дав им соприкоснуться.

— Я терпеливый человек, — поддразнил он в ответ, не проявляя никаких признаков милосердия. — Это ты сломаешься, принцесса.

Мария позволила их губам соприкоснуться лишь на секунду, после чего отстранилась.

— Никогда.

Доминик рассмеялся, и когда она снова уткнулась лицом в его шею, он еще раз поцеловал ее в плечо, прошептав обещание на ее коже.

— Я буду ждать тебя вечно, принцесса.

— Удачи, — сказала она ему, зевая после долгого дня, и, глядя на его сонный вид, она и сама почувствовала сонливость.

Подойдя к своим розовым туфлям на ремешках, которые подходили к ее однотонному розовому платью, Доминик не спеша, осторожно снял их.

Мария уже ломалась, возбуждаясь от того, что он снимает с нее каблуки. А когда он взял их в руки и направил на ее ноги, демонстрируя белый лак на ногтях, она была готова произнести клятву здесь и сейчас.

— Не надо. — Мария пошевелила обнаженной ногой, прежде чем он успел схватить ее после того, как снял оба каблука. — Не зря же я ношу каблуки двадцать четыре семь.

Он посмотрел на нее с недоумением.

— Подошва моих ног жёсткая, — сообщила она ему, давая понять, что у нее есть и обратная сторона способности выдерживать боль. — Ты можешь трогать мои ноги на каблуках, но без них лучше не трогать.

— Что ж, очень жаль, — сказал Доминик, прикасаясь к её ноге. — Придется тебе привыкнуть.

Марии захотелось растаять, ей нравилось, как он прикасался к ее ногам, слегка массируя их, как будто он мог втереть их, чтобы они снова стали мягкими.

— Знаешь, ты мог бы, по крайней мере, пригласить меня на свидание, прежде чем просить меня выйти за тебя замуж, — проворчала она, желая уже наброситься на него.

— Ты права. — Он рассмеялся, видя, что и без того усложняет ей задачу. Он остановился, поднял ее на руки и посмотрел на нее сверху вниз, демонстрируя свои ямочки.

— Как насчет завтрашнего вечера?

— Хорошо, — ответила она, не ожидая такого ответа, но зная, что утром первым делом пойдет на педикюр в спа-салон отеля "Казино".

Когда он уложил ее на кровать, Мария удобно устроилась на боку, подложив руки под лицо. Когда Доминик лег, он занял ту же позицию, только напротив. Оба лежали лицом друг к другу, и их разделяло небольшое пространство с ног до головы, и они смотрели друг на друга.

— Ты такая красивая, — сказал он ей с болью, не протягивая руки, чтобы прикоснуться к ней.

Что-то в том, что он произнес эти слова, не прикасаясь к ней, значило больше.

Всю жизнь мужчины смотрели на нее, думая только об одном, и говорили ей то, что, по их мнению, должно было заставить их что-то сделать. Ирония судьбы заключалась в том, что мужчина, которого она отчаянно хотела трахнуть, не хотел этого делать, потому что он давал ей то, что она хотела, чтобы все остальные давали ей - уважение.

Доминик вел себя с ней уважительно, как настоящий джентльмен, но от этого она хотела его еще больше. А то, что она хотела, чтобы он с ней сделал, нисколько не походило ни на уважение, ни на джентльменство.

Но этот момент казался ей в какой-то степени драгоценным, и она не хотела его разрушать. Мария хотела лишь больше понять его.

Он называл ее красивой, но Мария считала себя уродиной. Внешне, да, Мария знала, что она красива, но это было не главное. Эти вещи со временем блекли и были поверхностными.

Мария не просто так представляла себя такой красивой внешне, потому что внутри была отвратительна.

Но Доминик был другим. Он был красив не только снаружи, но и внутри, он был таким же, если не более, потрясающим... и в их жестоком мире это было единственным, что имело значение.

— Могу я задать тебе вопрос? — тихо спросила она.

— Да.

Несмотря на то, что Доминик ответил так, будто она могла спросить его о чем угодно, Мария все же надеялась, что ее вопрос можно задать.

— Ты спал с кем-нибудь после того, что с тобой случилось?

— Да. — Он кивнул, чуть перебирая руками. — У меня было много женщин, Мария, — честно признался он.

— Первые четыре были не по моей воле, но я думал, что смогу как-то исправить то, что со мной произошло, если буду спать с женщинами по своему выбору. Так что я заглушил эти первые четыре, трахая женщин снова и снова, но это не помогло. Большинство женщин, с которыми я спал, были в тот первый год. Прошло много времени с тех пор, как я был с кем-то, но каждая женщина, с которой я был, не жила здесь и не была нетронутой, как я. Мы оба делали это, чтобы забыть то, от чего бежали. Это было не по любви, а только ради цели.

Она слышала в голосе Дома и видела в его глазах, что раньше он стыдился того, что с ним произошло, и того, что он делал, чтобы справиться с этим, но теперь это не так. Он исцелился, и теперь может говорить так открыто.

Молчание Марии заставило его продолжить.

— Если ты волнуешься, то я чист. Меня проверяли, и, как я уже сказал, я не был ни с кем...

— Нет, — заверила она его с тихим смешком, пресекая его опасения. — Это меня совсем не волновало. — Мария знала, что он никогда бы не решился переспать с ней, если бы даже думал, что может ей что-то дать. — Ты никогда не объяснял мне ничего из того, что случилось в твоем прошлом, Доминик. Я хочу услышать об этом только тогда, когда ты сам захочешь мне рассказать.

— Хорошо. — Он улыбнулся ей... и тут же исчез.

Мария слушала, как Доминик подробно рассказывал ей о той ночи, когда он лишился девственности. Он рассказал ей все, и ни одна история не вызывала у нее таких сильных эмоций, как гнев, печаль и боль, но она продолжала слушать, так как они оба оставались совершенно неподвижными. В тот вечер она многое узнала о Доминике, но одной ночи было недостаточно, чтобы рассказать о двадцати восьми годах насилия. Сон должен быть первым ....

Тридцать шестая глава

Кетчуп - это приправа

Взошедшее солнце заставило Марию проснуться, но прежде чем она открыла глаза, первая мысль была о том, что Дома уже нет. Травма от того, что она проснулась и не увидела последнего мужчины, с которым спала в одной постели, осталась. Но Доминик крепко спал и был спокоен.

Улыбаясь, она еще мгновение смотрела на него, а затем тихо и очень осторожно встала, обула туфли на каблуках, вышла из комнаты и спустилась по скрипучим ступенькам.

Миновав небольшую ванную, она уделила себе несколько минут и привела себя в порядок. Надев туфли, она вышла из маленькой ванной комнаты и направилась по коридору, стараясь не громко щелкать каблуками. Она почти добралась до гостиной и даже не пикнула, когда увидела на кухне незнакомого человека. Писк исходил не от Марии, а от пожилой женщины, которая вскрикнула при виде ее.

— Вот черт! — Женщина задыхалась. — Вы меня до смерти напугали.

— Извините за это. — Мария с любопытством уставилась на нее. — Кто вы?

— Я ДиДи. — Она улыбнулась, глядя на свое вчерашнее платье и туфли на каблуках. — Ты одна из подруг Матиаса?

— Фу, нет. — Она практически ойкнула, поняв, что имела в виду под словом «подруга». — Я одна из подруг Доминика.

— Доминика? — ДиДи посмотрела на нее с недоверием. — Странно.

— Да. — Она кивнула, обнаружив, как женщина смотрит на ее незнакомца.

— Ну, садись, милая. — ДиДи подошла к ней и взяла ее за руку, ведя к кухонному столу.

— Я приготовлю тебе завтрак. Хочешь апельсиновый сок?

Глядя, как она идет к холодильнику, она вспомнила, что Доминик пьет из пакета с молоком, и хотя она не возражала против того, чтобы обмениваться с ним слюной, она не собиралась обмениваться ею с двумя другими братьями.

— Вообще-то, вода - это хорошо.

— Хорошо. — Она пошла приготовить ей стакан воды. — Как насчет яиц и тостов?

— Хорошо.

— Мальчики будут голодны, когда проснутся, так что я приготовлю побольше.

— Спасибо. — Мария улыбнулась, когда та поставила перед ней стакан с водой. Уставившись на стакан, Мария спросила:

— Что было странным?

— О. — ДиДи рассмеялась, как будто в этом не было ничего особенного. — Просто он никогда раньше не приводил сюда девушку.

Постучав по стакану, она спросила еще:

— Вы давно его знаете?

— С тех пор, как он был совсем маленьким. — Она счастливо улыбнулась, вспоминая его милое, маленькое личико, когда начала готовить яичницу.

— Сейчас я смотрю, как растут все дети, но Дом разрешает мне оставаться рядом, чтобы помочь убрать дом и купить продукты.

Марии стало тепло от того, что она говорит о нем.

— Он хороший человек, — заверила ее ДиДи, но тут до нее дошло... — Как тебя зовут, милая?

— Мария. — Она еще раз улыбнулась доброй женщине. — И я знаю.

Она становилась все мягче, чем дольше оставалась здесь.

Когда они еще немного поговорили, причем Мария в основном задавала вопросы о маленьком Доме, женщина уже начала готовить для нее тарелку, когда в кухню вошел Матиас.

— Я бы не стал этого делать, — предупредил он, входя в кухню.

Мария растерянно посмотрела на него.

— Что делать?

— Есть это, — сказал Матиас и пошел к холодильнику, чтобы посмотреть, что еще у них есть. — ДиДи ни черта не умеет готовить.

Это грубо...

— О, пожалуйста, — шикнула на него женщина, ударив его по руке. — Я прекрасно готовлю, не волнуйся.

Сначала Мария подумала, что Матиас придуривается, но когда она поставила перед ней тарелку, Мария как-то странно посмотрела на яйца - они не были ожидаемого желтого цвета. Черт, теперь она даже не была уверена, стоит ли их есть, но то, как старшая женщина ждала, пока она откусит, не позволяло ей быть сукой: это всего лишь яйца... Что в этом такого сложного?

Откусив небольшой кусочек, она тут же выплюнула его обратно на тарелку без малейших угрызений совести.

— Зря ты это сделала. — усмехнулся Доминик, входя в комнату. — Она ни черта не умеет готовить.

Глотая воду, она даже не посмотрела на женщину с сочувствием за то преступление, которое та совершила по отношению к этим яйцам.

— Извини, Диди, но это правда.

Женщина, казалось, не обиделась.

— Ну, ничего страшного. Их съедят.

Кто? Собака?

Поставив перед ней банку желе, которую он достал из холодильника, и нож для масла, Доминик сочувственно посмотрел на нее.

— Не волнуйтесь, тосты можно есть. ДиДи просто думает, что кетчуп - это приправа.

— Кетчуп! — Она сделала еще один глоток воды, недоумевая, какого черта она вообще решила, что можно есть яйца с красным оттенком. Мария не дала им коснуться своего языка достаточно долго, чтобы понять, что это за хрень, но в одном она была уверена: ДиДи должна сидеть в тюрьме.

Кассиус молча вошел, забрав у нее тарелку с мерзкой яичницей.

— Я их съем.

Мария смотрела, как он занимает место рядом с ней за столом.

— Ты же не собираешься...

— По-моему, они прекрасны на вкус, — сказал он, запихивая в рот яичницу.

— Это мерзко, — отругала она его. И его, и ДиДи нужно было запереть.

— Извини, но у нас нет личного повара, к которому ты, я уверен, привыкла, — проворчал Матиас, все еще глядя в холодильник, словно там должно было появиться что-то хорошее или необычное.

— У нас его нет, — бросила в ответ Мария. Взяв свой тост с тарелки, которую украл Кассиус, она начала намазывать на него желе, как только Доминик закончил намазывать свой рядом с ней. — Лука почти все готовит.

Все трое братьев прекратили свои занятия и уставились на нее.

— Что? — Она странно посмотрела на каждого из них.

Матиас был единственным, кто быстро вернулся к своему занятию.

— Ничего.

Стало ясно, что если Матиасу нравилось нажимать на ее кнопки, то он не осмелился бы нажать на кнопки Бугимена.

Она откусила кусочек тоста, решив еще больше удивить их правдой.

— Вообще-то он очень хорошо готовит. Вы бы умерли, чтобы съесть один из его стейков. Он готовит их на раскаленной сковороде на плите, как и подобает известному шеф-повару. Он делает их идеальной средней прожарки и дает им отдохнуть до тех пор, пока кровь не покроет вашу тарелку, когда вы отрезаете ножом каждый кусок, чтобы вы могли обмакнуть его в нее. — Она одарила их всех яркой улыбкой. — Может быть, я могла бы пригласить вас всех на ужин...

— Ничего страшного, — поперхнулся Матиас. — Я думаю, мы откажемся.

— Как хотите. — Она пожала плечами, откусив еще кусочек тоста, но быстро сглотнула, увидев, что делает брат-близнец. — Ты можешь не делать этого?

Он глотал апельсиновый сок из пакета.

— Почему нет?

— Потому что я хочу иметь возможность пить что-то кроме воды, когда прихожу сюда? — огрызнулась она в ответ, даже не задумываясь о том, что спрашивает. Она поняла это только тогда, когда Доминик посмотрел на нее с самодовольным выражением лица. Мария планировала и дальше приходить сюда…

— Нет, — просто ответил Матиас, собираясь взять еще один большой бокал, но Дом встал из-за стола и выхватил у него из рук картонную коробку. Он поставил ее на стойку, а для него на стойку был поставлен стакан. — Пользуйтесь стаканом. И ты, Кас, тоже, — проинструктировал он, повернувшись, чтобы посмотреть на Кассиуса, который откусывал последний кусочек.

— Хорошо. — Кас кивнул.

— Господи, в следующий раз она заставит нас опустить сиденье унитаза...

— И это тоже, — проинформировал их Доминик.

Кажется, я в...

— Боже мой! — Матиас злобно посмотрел на нее, а не на своего брата, который начал устанавливать правила.

Мария счастливо улыбнулась взбешенному брату, откинув золотистые локоны за плечо, и они мысленно перекинулись парой фраз.

Когда ДиДи наполнила тарелку Каса оставшейся яичницей, у Марии свело живот.

— Мне нужно домой, — сообщила она Доминику, потому что у нее было назначено свидание в спа-салоне, прежде чем она сможет пойти на их сегодняшнее свидание. Кроме того, она хотела провести несколько часов с Лео, так как все братья и сестры по очереди оставались с ним.

— Матиас подвезет тебя обратно в отель-казино. — Заметив, что брат опустил глаза, Дом продолжил, не дожидаясь, пока брат начнет суетиться. — У меня есть несколько дел, которые я должен решить сегодня, прежде чем мы увидимся вечером.

— Хорошо, — сказала Мария, понимая его. Для нее это тоже было бы не очень хорошо, но если это разозлило Матиаса, то для нее это было выгодно.

— Я заеду за тобой в шесть, — с улыбкой сообщил Доминик, возвращаясь к столу, за которым она сидела. Наклонившись, он приподнял ее подбородок и поцеловал чернильным пальцем. — И надень белое, принцесса.

Зеленые глаза Марии расширились, когда она увидела, что он ушел так же быстро, как и поцеловал ее. Ее щеки, возможно, и покраснели, но она была слишком смущена, чтобы дотронуться до них на глазах у всех. Единственное, что спасло ее, так это то, что ДиДи была единственной, кого это, похоже, волновало. По лицу женщины было видно, что она не поверила Марии, когда та сказала ей, что является подругой Доминика... но теперь поверила.

— Я могу идти? — спросила Касс, прежде чем Дом успел выйти из комнаты.

Доминик остановился на мгновение, чтобы обернуться.

— Не сегодня.

— Ничего страшного, если он захочет прийти, —предложила Мария. — Я не…

— Нет, мне нужно, чтобы он сегодня пошел со мной на работу, — сказал ей Доминик.

Кассиус кивнул, похоже, он был не против пойти с Домом.

— Хорошо.

Мария посмотрела между братьями, обнаружив странное…

— Пойдемте, ваше высочество. — Матиас открыл входную дверь и отвесил драматический поклон. — Ваша колесница ждет!

Тридцать седьмая глава

Ешьте ваше маленькое сердце вне

Услышав стук в дверь, Мария не могла не улыбнуться, глядя на себя в зеркало. Ее ноги были гладкими, как у младенца, а пальцы и ногти - свежевыкрашенными в белый цвет... как и хотел Доминик, но на этом все и закончилось.

Он хотел, чтобы она была одета в белое, как красивая невеста, но Мария ясно дала понять, чего она хочет. Облегающее платье облегало ее тело, обнимая каждый изгиб, и не оставляло абсолютно никаких шансов для воображения, ведь она была... обнаженной. И не просто обнаженное, а именно обнаженное, идеально сочетающееся с ее загорелой кожей. Издалека можно было подумать, что она голая, но на самом деле это было не так. Однако вблизи платье можно было принять за нижнее белье, поскольку та часть, которая обнимала ее грудь, была кружевной и казалась почти прозрачной, так как на самом деле это было встроенное бюстье, создающее два идеальных, высоко расположенных бугра.

Если Доминик не собирался трахать ее до тех пор, пока у нее на пальце не появится кольцо, она собиралась заставить его хорошенько заплатить.

Услышав очередной стук, Мария взяла в руки свой маленький клатч со стразами, который подходил к длинному зажиму со стразами в ее светлых волосах, который удерживал правую часть ее мягко завитых волос за плечом. Щелкнув по полу туфлями на шпильках, она открыла дверь.

— Дорогая, — расширенные ореховые глаза Доминика медленно скользнули по ее телу, — Боже. — Прочистив горло, он вынужден был вытереть лоб. — Я, кажется, просил тебя надеть белое.

— Тебе не нравится? — спросила она с улыбкой.

— Нет, ты же знаешь, что нравится, принцесса. — Доминик с трудом выговаривал слова. — Но в этом-то и проблема.

Облизав нижнюю губу, она бросила на него горячий взгляд.

— Ну, я подумала, что мы можем обойтись без белого цвета.

Поняв, что она имеет в виду, Доминик поднял её личико вверх, как он любил делать это пальцем. Было очевидно, что ему нравится, как она уложила волосы, ведь перед ним открывался вид на ее длинную шею.

Наклонившись, он хрипло прошептал ей в открытое ухо:

— В следующий раз, когда я попрошу тебя надеть одежду определенного цвета, принцесса... сделай это.

— Или что? — спросила она, приподняв бровь.

Поцеловав ее в шею, он пообещал:

— Если у тебя хватит смелости сделать это, когда мы поженимся, ты все узнаешь.

Внезапно мысль о браке стала не такой уж и ба...

Мария внутренне отмахнулась от этой мысли.

— Ты всегда можешь сделать мне приквел... —

Застонав, он вынужден был отстраниться, еще раз поцеловав ее в шею.

— Я бы сделал это, но тогда мы опоздаем к тому, что я запланировал.

Мария взяла его за руку, переплетая его пальцы в своих, пытаясь притянуть его ближе и к себе. — Или мы можем пропустить твои планы и перейти к моим?

Его насыщенные лесные глаза на мгновение засверкали, когда он наклонился и легчайшим поцелуем коснулся ее полных губ, стараясь не размазать блеск по губам.

—Ни за что, принцесса. — Он улыбнулся, показав ей свои ямочки, прежде чем взять ее за руку и потащить в противоположном направлении.

Внутренне вскрикнув, Мария, к своему несчастью, стала идти рядом с ним.

Глядя на великолепного мужчину, который умолял ее трахнуть, можно было придумать только одно объяснение...

Доминик был чертовски святым.

На этот раз, проходя через отель-казино, они не пытались скрыть, что держат друг друга за руки. Они демонстрировали свои чувства друг другу не только перед камерами, но и всем окружающим. Когда они шли, люди расступались, давая им возможность с благоговением или завистью смотреть на великолепную пару, которая выглядела прямо как из фильма о Джеймсе Бонде. Однако это не было стереотипным фильмом о Бонде, так как выглядело так, будто девушка Бонда либо бросила, либо убила Джеймса ради плохого парня из фильма.

Доминик не был одет по моде Карузо, что сделало бы его более похожим на Джеймса Бонда; он сохранил свой фирменный стиль с кожаной курткой. Единственным отличием сегодняшнего вечера были темные дорогие джинсы и коричневые замшевые ботинки, которые Мария никогда не видела на нем.

Выйдя из отеля, Доминик припарковал свой "Мустанг" прямо у входа. Он отъехал и, мигнув фарами, открыл дверь со стороны пассажира, чтобы она могла сесть.

Мустанг Доминика был припаркован прямо у входа. Он отпер машину и, мигнув фарами, открыл дверь со стороны пассажира, чтобы она могла сесть.

Мария ловко скользнула на кожаные сиденья, выглядя на миллион долларов, и было видно, что Доминик залюбовался этим зрелищем.

Некоторые мужчины не позволили бы своим женщинам выйти из дома в том, во что была одета Мария, но Доминик был не из таких. Мужчины могли смотреть на нее, но на Марию всегда будут смотреть мужчины, даже если на ней будет коричневый бумажный мешок, и она будет на его руке, а не на их.

Захлопнув дверь после очередного взгляда на ее блестящие загорелые ноги, Дом сел за руль и быстро поехал.

Черт возьми, Мария обожала этот жгучий, земляной запах, который окутывал ее каждый раз, когда она оказывалась в его машине. Эта машина и его спальня были единственными местами, которые усиливали его легкий аромат, которым она никогда не могла насытиться.

Мария не сводила глаз с Дома, когда он переключал передачу, хотя и пыталась отвлечься от сексуального напряжения. Почему каждый раз, когда он оказывался рядом с ней, она чувствовала себя самой большой шлюхой на планете?

— Прекрати. — Гортанный голос Доминика эхом отозвался в тесном пространстве машины.

Изумрудный взгляд Марии устремился на руль, который он крепко сжимал.

— Что прекратить?

— Двигать так ногами, — приказал он, глядя на нее краем глаза. — Ты делаешь это нарочно.

На самом деле, нет. Она продолжала двигать своими шелковистыми ногами, пытаясь устроиться поудобнее, потому что единственное, что она представляла, это как она сидит на его члене...

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — беспомощно сказала она, улыбнувшись жемчужно-белой улыбкой. Она ни за что на свете не собиралась говорить ему, что, глядя на то, как он ведет машину, она подумывает о том, чтобы выйти за него замуж. Она не хотела, чтобы Дом знал, что именно она была ближе всех к разрыву. Она еще никогда не была так благодарна за то, что купила тот лосьон с золотым мерцанием. Она собиралась купить акции компании.

Желая, чтобы он был ближе к той боли, которую она испытывала, она провела длинными ногтями по татуированной руке, которая держала рычаг переключения передач.

— Возможно, нам придется купить тебе машину без механической коробки передач.

— Что? Ты думаешь, я не умею работать в режиме многозадачности? — Доминик провел рукой по ее бедру, приближаясь к подолу короткого платья. Широко расставив руки, он остановился, чтобы сжать ее плоть в крепком захвате, от которого тело Марии вспыхнуло, прежде чем он отпустил ее, чтобы положить руку обратно на переключатель скоростей.

— Ни единого шанса, принцесса. — Он дал понять, что на другой машине он не поедет.

Мария молча согласилась, не представляя его за рулем в чем-то другом. К тому же ей нравилось это шоу, просто не то, что она чувствовала, когда не могла удовлетвориться. Ей отчаянно требовалось развеять мысли и разбушевавшийся огонь в животе, поэтому она отвлеклась на что-то другое, о чем думала весь день.

— Сегодня утром, — Мария с любопытством посмотрела на него, — когда ты сказал, что Кассиус будет работать с тобой, ты ведь не имел в виду семейный бизнес?

Доминик промолчал, отвечая на ее вопрос.

Шокированное выражение ее лица даже нельзя было описать.

— Ему пятнадцать, и он самый младший... — Она запнулась. Лука была самым молодым, стал полноправным в семнадцать лет. Невозможно было стать мужчиной, а ее брат стал таковым только потому, что доказал без всяких сомнений, что он уже не ребенок.

Кассиус не был им. В нем еще оставался намек на детское очарование. Она видела это.

— Я не дал ему произнести клятву, — стоически произнес Доминик. — Но я знаю его, Мария. Если я отстраню его от участия в семейном деле, Кассиус обидится на меня. Я всю жизнь пытался положить конец правлению отца, и у меня не хватит сил сделать то, что нужно сделать во второй раз.

По ее позвоночнику пробежал холодок, когда она поняла, что он имел в виду.

— Если я сделаю все возможное, чтобы не дать Касу превратиться в нашего отца, это не только отсрочит неизбежное, но и приведет к тому, что я создам нечто худшее.

Мария знала, что это опасная игра, в которую он играет. Это было все равно что играть с огнем, и Доминик сам это понимал.

"— Я не чувствовал любви к отцу, но я лишил бы себя жизни раньше, чем брата.

Услышав страх перед тем, кем может стать его брат, и боль, которую он причинит ему, если сделает это, Мария положила свою руку на руку Доминика, которая висела над сменщиком, и слегка сжала ее, давая понять, что поддерживает его в этом решении.

По правде говоря, не существовало правильного или неправильного способа заботы о Кассиусе. Однако она знала, что Дом прав. Мария обижалась на собственного отца по тем же причинам.

— Все будет хорошо, — твердо сказала она ему, хотя и не была в этом уверена. Как не был уверен и Доминик. Но она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь Кассиусу не зайти слишком далеко по темному пути, на который он вступил. — Он ведь твой полноправный брат, не так ли? — Мария осмелилась задать вопрос, о котором догадалась, как только увидела улыбку Кассиуса, и, когда Дом странно посмотрел на нее, сообщила ему, как она это поняла.

— У него тоже есть ямочки. Это генетика.

Марии не нужно было рассказывать ему остальное, потому что Доминик и так все знал. Ни у кого из других детей Люцифера их не было, значит, скорее всего, они были не у него, а раз братья так похожи и совсем не похожи на отца, значит, у них должна была быть одна мать.

Кивнув, Доминик ответил прежде, чем Мария успела задать свой следующий вопрос.

— Ее нет в живых... ни одной из наших матерей.

— Мне жаль...

— Не стоит. — Он заверил ее, давая понять, что это еще одна вещь, с которой он примирился. — Трудно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было.

Мария искренне сочувствовала мальчику, у которого, похоже, не было шанса на нормальное детство, но она также знала, что мужчине, которым он стал, не нужна жалость. Люциферу было ясно одно: женщинам не место в его мире.

Отпустив его руку, Мария включила радио и услышала очередную песню в стиле кантри. Похоже, это была единственная музыка, которую он слушал, и не только Джонни Кэша. Что за...

— Ты ведь не слушаешь кантри, правда?

Он бросил на нее взгляд.

— Да.

— Доминик. Лучано, — с недоверием произнесла она его имя, — слушает кантри?

— Да. А что в этом плохого?

— Ничего... — сказал. Просто это было странно. — Просто это не то, чего я, да и, думаю, любой человек, ожидала.

Улыбаясь, Доминик был рад, что смог удивить ее.

— Когда я рос, я был одержим старыми вестернами.

Мария посмотрела на него в еще большем шоке, явно пытаясь не разразиться смехом.

— Значит, ты хотел быть... ковбоем?

— Нет, не особо, — поправил ее Доминик, не оценив лукавой улыбки Марии. — Разбойником.

— М-м-м… — Улыбка Марии стала еще шире. — Но разве вне закона - это не просто плохие ковбои?

Глаза Доминика начали превращаться в щели, но Мария еще не закончила дразнить его.

— Итак, я правильно поняла... ты любишь оружие, слушаешь музыку в стиле кантри, — смех Марии уже невозможно было сдержать, она безудержно хихикала над последней фразой, — и вместо того, чтобы водить лошадь, ты водишь "Мустанг", но ты не думаешь, что втайне хотел быть ковбоем?

— Я думаю, — жестко процедил Доминик, — если ты не перестанешь смеяться, принцесса, я покажу тебе , как часто обращаются с женщинами в вестернах.

— Что? — Мария продолжала хихикать. Если она не прекратит, то уже готова была испортить макияж. — Уважительно?

— Это зависит от… — Его голос прозвучал как предупреждение.

Мария быстро вытерла упавшую слезу.

— От чего?

Глаза Доминика медленно скользили по ее телу. — От того, кто исполняет главную роль.

Внезапно Мария перестала смеяться.

Пряча улыбку, Доминик заехал на пустую стоянку.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Парковка, это было не совсем то, на что Мария надеялась.

— Я собираюсь научить тебя водить машину.

— Ну... ничего страшного, — отказалась Мария.

Он не мог поверить, что она так поступила.

— Ты хочешь сказать, что даже не хочешь попробовать?

Именно так.

— Да.

— Почему?

Мария повернулась к нему лицом, решив выложить ему всю стервозную правду.

— Потому что, как это ни банально, но мне лично нравится, когда меня водят за нос. Говорить мужчинам, куда и когда я хочу поехать, меня заводит. Это то, что ты хочешь услышать?

Ладно, последняя часть была не совсем правдой, но ему не нужно было этого знать.

Доминик несколько раз моргнул. Затем, прочистив горло, он попробовал другую тактику. — Мария, никогда не садиться за руль – это, —Доминик подыскивал слово, — грешно. Каждый должен хотя бы раз почувствовать, каково это.

Видя, как серьезно он к этому относится, она подняла бровь.

— И ты действительно собираешься доверить мне управление твоей машиной? — Было очевидно, что эта машина - его детище. Кассиус ясно дал это понять.

— Да. Только представь, какую машину ты сможешь купить, если научишься, — добавил он, чтобы завлечь ее.

Черт. Дом действительно хорошо ее знал.

Мария уже планировала, какую машину она купит, когда они выйдут из машины, чтобы поменяться местами.

— Это подойдет. Ничего такого, что ты могла бы перевернуться или въехать в заднее колесо, —пошутил Дом, закрывая дверь со стороны пассажира.

— Не беспокойся о моей уверенности, пока я еще не начала, — ехидно сказала Мария, глядя на машину с механической коробкой передач.

— Я уверен, что ты сможешь добиться всего, чего захочешь.

Успокоившись, Мария пристегнула ремень безопасности, в то время как Дом пристегнул свой.

Мария улыбнулась.

— Хорошее спасение.

— У меня бывают моменты.

Черт. Опять эти ямочки…

Доминик терпеливо изучал передачи и педали, прежде чем подарить ей еще одну порцию своих ямочек.

— Как ты думаешь, ты готова попробовать? — Он посмотрел на нее задумчиво.

— Думаю, настолько, насколько я вообще готова. — Неожиданно для себя Мария с воодушевлением принялась за новое занятие. Она положила руки на руль так, как показал ей Доминик, хотя она с сарказмом сказала ему, что не видела его рук в таком положении.

— Хорошо. Поставь машину на нейтральную передачу, правая нога на тормоза, — проинструктировал он. — Левую ногу поставь на сцепление до упора в пол. Переключись на первую передачу... Хорошо. Медленно сними ногу с тормоза.

— Это не так уж и сложно. — Мария улыбнулась ему.

— Не так уж и сложно, — согласился Дом. — Мария, когда я сказал, что нужно медленно снимать ногу с тормоза, это не значит, что ее вообще не нужно двигать.

— О, хорошо. — Мария пошевелила ногой, и ее голова дернулась назад.

— Тормози! — крикнул Доминик. — Не сцепление, а тормоз! Правой ногой!

Теперь ее голова упала вперед от резкой остановки. Гордо подняв голову, она повернулась к Дому.

— Я остановила его.

— Да, — ему удалось сохранить ровный голос, — ты остановила.

Ей показалось, что в его глазах мелькнул страх, или ей это только показалось?

— Что дальше? — нетерпеливо спросила Мария.

Доминик не был столь нетерпелив.

— Давай отработаем первый шаг, прежде чем двигаться дальше.

— А что не так с тем, как я это сделала?

— Кроме того, что ты не сняла ногу с тормоза медленно? — пошутил он. — Или ты не могла отличить левую ногу от правой?

Она сверкнула на него своими зелеными глазами.

— Ты язвишь?

На ее вопрос ответила тишина.

— Я просто нервничал. В этот раз у меня получится лучше.

— Хорошо. — Дом не выглядел таким спокойным, он положил руку на приборную панель, чтобы успокоиться. — Давай попробуем еще раз.

Она не могла удержаться от того, чтобы не закатить глаза на то, как он положил руку. — Не надо так драматизировать.

Он просто проигнорировал ее оскорбление.

— Хорошо, передача?

Мария сузила глаза до щелей.

— Нейтральная.

— И... какая педаль…

— Она будет засунута тебе в задницу, если ты не перестанешь обращаться со мной как с ребёнком, — пригрозила Мария, прежде чем дать ему желаемый ответ. — Моя правая нога на гребаном тормоза.

— Хорошо. — Доминик выдохнул. — А теперь медленно сними правую ногу с тормоза, Мария!

Ее голова снова откинулась назад, когда машина дернулась вперед.

— Это сцепление!

Машина продолжала катиться вперед. Могут ли автомобили быть одержимыми? Ей потребовалось еще две попытки, прежде чем она смогла остановить машину.

— Припаркуй машину, — торопливо приказал он.

Мария быстро выполнила его просьбу.

— Достаточно, — процедил Дом сквозь стиснутые зубы.

Еще одна идеальная бровь приподнялась от того, как быстро Доминик изменил свою позицию по поводу ее обучения вождению.

— И это все?

— Да, — ответил Доминик, уже открывая дверь своей машины.

Отстегнув ремень безопасности, она поменялась местами и вернула свою задницу на пассажирское сиденье гораздо быстрее, чем он ожидал.

Хотя Мария и догадывалась, что вождение не для нее...

— Может быть, мне стоит попробовать автомат...

— Нет, не стоит — сообщил Доминик, радуясь возвращению за руль.

— Съешь свое маленькое черное сердечко, если тебя будут возить мужчины.

Мария рассмеялась.

— Я пыталась тебе сказать.

— Ну, ты была права. Я просто подумал, что в последнее время тебе надоело ездить в такси.

— То есть, ну, технически, я пользуюсь Uber Black, — сказала она ему, что ее возили в премиальном сегменте автосервиса. — Но да, это не так приятно, как если бы меня возил один из людей Луки, но это означает, что мне придется вернуться к услугам телохранителя.

— И ты все еще думаешь, что это было бы плохо? — спросил он, переводя свой "Мустанг" на первую передачу. Их маленькая проблема с Ван-Шотом еще не была решена.

— Да, мне не нужно, чтобы кто-то еще пострадал или умер из-за меня, — сказала Мария, приняв решение. — Особенно если учесть, что я только что похоронила своего четвертого телохранителя...

Визг шин заставил Марию возблагодарить Бога за то, что она пристегнулась ремнем безопасности, несмотря на то, что они находились на пустой парковке, когда ее голова дернулась вперед.

– Какого черта, Доминик!

Голос Дома потряс машину.

— Четвёртого?

Тридцать восьмая глава

Стерва с высоким уровнем обслуживания

— Ты привел меня в музей автомобилей? — спросила Мария, когда они вошли в здание и увидели все старомодные автомобили, заполняющие пространство. — Ты должен был пригласить меня на ужин.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень требовательна к себе? — Доминик обнял ее за талию, пока они стояли в очереди за несколькими парами.

— Ну, не зря же ты называешь меня принцессой.

— Да, называю. — Дом рассмеялся. — А что не так? Тебе не нравится? —

— Я просто не знала, что так много людей интересуются старыми машинами. — Скучая, Мария пыталась заставить Доминика проявить интерес к чему-то, что у него явно было. — Какая из них тебе нравится больше всего?

— Я не знаю. Я никогда не присматривался.

Внутренне Мария застонала. Она собиралась сделать вид, что ее восхищает каждый отреставрированный автомобиль, только для того, чтобы в конце вечера ей повезло.

Продвигаясь вперед в очереди, она услышала, как пара перед ними назвала свои имена сотрудникам, стоящим за стойкой.

— Чтобы посмотреть на машины, нужно заказывать столик? — Мария бросила короткий взгляд вокруг. — Я уже все видела. Пойдём.

Доминик вздохнул, удерживая ее на месте, положив руку на талию.

— Мария, дай ему шанс.

— Я так и делаю. Давай заедем в кафе и поедим у меня. — Мария тихо застонала, когда очередь сдвинулась, и пара обошла ее сбоку и спустилась по лестнице. — Внизу еще больше машин?

Господи. К тому времени, когда они выйдут оттуда, Мария поседеет до потери девственности.

Ее вопрос был задан в спину Дому, пока он двигался вперед. Мария была так голодна, что сейчас жалела, что не съела яичницу с кетчупом.

— Лучано.

Сотрудница кивнула, не поднимая глаз от компьютера.

— Вы вовремя. Проходите.

Дом кивнул головой.

— Спасибо.

Спустившись по ступенькам, она с облегчением обнаружила, что не собирается выходить замуж за Доминика. Какой мужчина в этой вселенной предпочтет провести ночь в музее, а не трахать свои мозги...

Вдруг Марии пришлось ухватиться за руку Дома в конце ступеней, так как свет стал настолько тусклым, что она едва могла видеть.

— Как же мы увидим машины в темноте?

Как только она произнесла эти слова, вдалеке показался свет. Приблизившись, она увидела, что их ждет проводница. Задыхаясь, Мария последовала за хозяйкой, которая провела их через столики, светящиеся в свете свечей.

Ух ты... Впервые за сегодняшний день Мария потеряла дар речи.

— Все еще хочешь вернуться в свою квартиру? — усмехнулся Доминик, протягивая ей стул.

Мария одарила его своей самой милой улыбкой.

— Сразу после еды.

У Дома появились ямочки, когда он сел напротив нее.

— Будешь продолжать так улыбаться, и я снова передумал, —предупредила она.

— Поздно, — сказал Доминик, когда на стол поставили корзинку с хлебом. — Как только ты попробуешь это, ты уже не уйдешь.

Мария откинула льняную пленку, покрывавшую хлеб, и взяла теплый кусочек. Взяв нож для хлеба, она намазала его маслом и откусила кусочек.

— Ммм... — застонала она. — Ты прав.

— Я рад, что тебе это нравится, принцесса, — сказал он, взяв свой кусочек рая, пока она просматривала меню.

— Что вкусного?

Доминик пожала плечами.

— Не знаю.

— Ты никогда не был здесь раньше? — спросила она, изогнув бровь.

— Нет, — просто ответил он ей. — Я берег это место для кого-то особенного.

Уф. Мария хотела, чтобы он говорил ей грязные вещи, а не сладкие, заставляющие ее думать о браке с ним.

Откусив еще один маленький кусочек хлеба, Мария чуть не подавилась им от того, как он смотрел на нее при свете свечи. Поддразнивая его, Мария слегка наклонилась вперед.

— Если еда так же хороша, как хлеб, синьор Лучано, то вам может повезти сегодня вечером.

— Вообще-то, на нижнем уровне есть бар. Я подумал, что мы могли бы пойти выпить и проверить его, если ты хочешь?

Другими словами, он пытался потянуть время и утомить ее.

Когда официант, приняв заказ, удалился, Мария еще раз окинула взглядом заведение.

— Доминик, ты же знаешь, что тебе не нужно было идти на все это. Мне не нужно иметь все эти колокольчики и свистки. — Да, Мария могла быть заносчивой и требовательной стервой, но Доминик интересовал ее не ради красивых вещей или денег. У нее все это было, и она не хотела больше. Она искала что-то другое.

– Что-то мне подсказывает, что "Макдональдс" не убедил бы тебя выйти за меня замуж, принцесса.

– И это тоже не убедит, –призналась она.

– Я знаю, - сказал Доминик. – Я просто хотел показать тебе, как хорошо мы можем провести время вместе.

Дом затягивал ее в себя с таким очарованием, на которое она и не подозревала, что он способен.

Протянув руку через стол, она провела по букве С. – Итак, о тех мужчинах, которые играют главные роли в твоих старых вестернах ....

Он слегка поджал губы. – Что бы вы хотели узнать, принцесса?

Она перешла к букве О. – Как они обращались со своими женщинами?

– Ну, вот Джон Уэйн, - начал Доминик, наблюдая за тем, как она выводит буквы, впечатанные в его кожу. – И он в основном уважительный тип.

– Как романтично. – Она перешла к букве М.

– А вот Клинт Иствуд... – Голос Доминика упал до смертельной тишины, а его лесные глаза заблестели в свете свечи. – И его не так уж много,

Наконец, она обратилась к И.: – А ты кто из них?–

– Полагаю, чтобы узнать это, принцесса, вам придется либо выйти за меня замуж, либо посмотреть их вместе со мной.

Мария возразила: – По-моему, это то, что женщина должна знать о мужчине, прежде чем согласиться выйти за него замуж.

Не то чтобы она была такой или что-то в этом роде.

Медленная вспышка его ямочек сказала ему, что он думает иначе. – Тогда тебе лучше начать следить за ними.

– Вообще-то, - вздохнула Мария, не давая ему опомниться, - нет.

– Почему нет? – Он рассмеялся.

– Потому что у меня такое чувство, что ты не любительница "Netflix and chill". Мария вздохнула. – И к тому же, я уже знаю, что ты ни то, ни другое.

Доминик поднял бровь. – Так ты знаешь, кто такие Джон Уэйн и Клинт Иствуд?

Она улыбнулась. – Возможно.

– Как это? – Даже Доминик не считал ее способной досмотреть вестерн до конца, чтобы знать, каких персонажей они обычно играют.

Остановив свой след, она отдернула руку. – Ну, это я должна знать, а ты должен узнать.

Дом уставился на нее, как будто ответ был написан у нее на лбу, но он не мог разглядеть мелкую надпись.

Он перехватил ее руку, прежде чем она успела уронить ее со стола, и взял в свою. – Скажи мне.

– Что мне за это будет? - промурлыкала она.

Перевернув ее ладонь, он начал делать легкие начертания. – Чего ты хочешь?

Глаза Марии опустились к его движению. – Ты ночуешь у меня дома.

– Ты хочешь, чтобы меня вывезли в мешке для трупов?

Мария медленно покачала головой. – Мертвым ты мне не поможешь.

– Буду, - Доминик провел мурашками по ее ладони до руки, - если только ты поймешь, что я не собираюсь заниматься с тобой сексом до свадьбы.

Пора было попробовать другую тактику. – Знаешь, сколько мужчин умрет, если я сделаю им такое предложение?

– Скажи мне, кто они, и я сделаю это, принцесса.

Мария была потрясена его словами. – Ты позволишь мне переспать с ними?

– Нет. – Он перевел взгляд с ее ладони на ее голодные глаза. – Я помог бы им умереть.

– О... – Мария перевела дыхание. – Тогда все в порядке.

Улыбаясь, он слегка ущипнул ее за середину ладони. – Ты злобная маленькая штучка.

Мария не вздрогнула, слишком увлеченная его действиями. – Тебя это не беспокоит?

– Нет. – Он показал ей голод в своих глазах. – Это меня возбуждает.

– Ты меня возбуждаешь, - с готовностью призналась Мария. – Хочешь, забудем про ужин и пойдем трахаться?

Перевернув ее руку, он коснулся ее безымянного пальца. – Нет, пока я не надену обручальное кольцо.

– Я бы предпочла, чтобы твой член был в моей...

Мария прервалась, когда принесли салаты.

– Веди себя хорошо, - тихо сказал Доминик, когда они снова остались одни.

Мария, однако, не была так спокойна.

– Мой отец сказал бы тебе, что я никогда не умела себя вести.

Взяв в руки вилку, Мария не ожидала такого ответа. – Принцесса, ты можешь быть такой плохой, какой захочешь, и я никогда тебе не откажу.

Черт побери. Доминику становилось все труднее сопротивляться, когда он пытался овладеть ею с такой прелестной свободой, но даже Мария понимала, что это всего лишь уловка.

– Точно. Как будто я в это верю. Как только на моем пальце появится твое кольцо, ты превратишься во всех остальных чрезмерно заботливых мужчин в моей жизни.

– Нет, не превращусь. – Доминик поклялся ей в этом. – Только представь, Мария... со мной ты можешь делать и быть всем, чем захочешь.

Затаив дыхание, она увидела, насколько правдив он был за своими карими глазами. – Размер кольца - шесть.

Тридцать девятая глава

Невозможный мужчина для соблазнения

– Ты сказала мне, что хочешь пойти в бар, Мария, - гортанным голосом предупредил Доминик, пытаясь дать ей понять, что она все равно не добьется своего, пока они добирались до ее двери.

– Так и есть. – Мария достала телефон из клатча, чтобы разблокировать дверь. – Только сначала мне нужно освежиться.

– Угу. – Очевидно, он ей не поверил. И, вероятно, не без оснований.

Хотя у Марии было гораздо лучшее место для выпивки здесь, в отеле "Казино", она планировала затащить Доминика в свою постель.

Кто бы мог ее винить? Доминик - просто красавчик.

Улыбаясь, Мария открыла дверь, и они оба вошли внутрь.

– Я подожду здесь, - сказал он ей, проходя в гостиную.

Мария одарила его знойной улыбкой. – Если хочешь, можешь подождать в моей комнате?

– Ни за что, принцесса, - сказал он, демонстрируя свои ямочки и усаживаясь в большое бархатное кресло.

Мария издала длинный, полный раздражения вздох. – Вас невозможно соблазнить, Доминик Лучано, надеюсь, вы это знаете.

– Ну, может быть, - Дом лениво откинулся в кресле, раскинув руки на подлокотниках, устраиваясь поудобнее, - ты недостаточно стараешься, Мария Карузо.

На секунду ей показалось, что она грезит, собираясь помахать белым флагом в попытке соблазнить его. Но чувственный взгляд, которым смотрел на нее Дом, говорил об обратном - Доминик явно наслаждался ее бесконечными поддразниваниями и не хотел, чтобы они прекращались. Если он думал, что она недостаточно старается, его ждали страдания.

Мария проворно подошла к нему на расстояние фута. Приподняв ногу, она поставила носок шпильки на его живот, заставив острый каблук нависнуть над его членом, балансируя при этом на другой тонкой обнаженной шпильке.

– Боишься? - спросила она, изогнув бровь.

– Нет, я тебе доверяю. – Доминик снял руку с ручки кресла и провел ладонью по ее длинной, шелковистой ноге, которая продолжалась несколько дней. Наклонившись, он поцеловал ее внутреннюю сторону бедра. – А ты бы не посмела, принцесса, - сказал он с улыбкой.

Это было правдой. Она никак не могла обидеть ту часть его тела, которую хотела больше всего.

Дом провел рукой от верхней части бедра вниз по ноге, до пятки. Мария с любопытством смотрела на него, пока он любовался ее ногами в туфлях, а затем он схватил ее пятку одной рукой, чтобы она не проткнула его, а другой поднес ее ногу ближе. Крепкая хватка не дала ей упасть, пока она идеально балансировала на одной шпильке.

Он снова наклонился вперед, и его глазам открылся прекрасный вид на поднимающийся подол ее платья. Не отрывая взгляда от ее прозрачных кружевных стрингов, он поцеловал ее внутреннюю часть бедра. – Я знаю, что ты не хотела этого, - Доминик крепче сжал ее бедро, - когда сказала мне размер своего кольца, но я знаю, что заставляю тебя задуматься об этом, принцесса. Он поцеловал ее бедро еще выше, приблизив свое лицо к ее маленькой красивой киске. – Как ты думаешь, сколько еще ты сможешь продержаться?

От этих поцелуев голова Марии чуть не откинулась назад.

– Ты имеешь в виду, сколько еще ты сможешь продержаться?

Дом лизнул шелковистую плоть одним долгим движением, прежде чем с улыбкой отстраниться.

Внутренне застонав, когда его губы покинули ее бедро и он не продолжил, она наклонилась вперед, поставив одно колено рядом с его бедром, а другое приподняв, устроилась на его коленях. Первой его поцеловала не Мария, а Дом, взявший в заложники ее пухлые губы.

Поцелуй с Домиником был похож на ожог - было больно целовать его, но отстраняться от пламени было еще больнее. Лучше пережить первоначальный болевой шок, пока не привыкнешь. Контролировать пламя было гораздо менее больно, чем сгореть заживо.

Дом просунул руки под платье и по бедрам добрался до задницы, задрав тугой подол до талии, полностью обнажив тонкие стринги, которые не скрывали абсолютно ничего. Взяв его нижнюю губу, чтобы засосать между двумя зубами, Мария умоляюще посмотрела на его руки, которые крепко сжимали ее обнаженные щеки. – Пожалуйста, ....

– Пожалуйста, что? – спросил Дом, желая, чтобы она продолжала умолять.

Мария плакала не только телом, но и голосом, требуя, чтобы он избавил ее от боли. – Пожалуйста, я больше не могу.

– Я все равно не собираюсь тебя трахать, принцесса.

Когда он убрал руки с ее задницы, она подумала, что он собирается помешать им продолжить, но он положил руку на ее шею, приподнимая ее шею к себе.

Доминик поцеловал ее в губы. – Но я дам тебе попробовать.

Следующей мыслью Марии было полное блаженство, когда она почувствовала, как другая его рука накрыла ее киску. Доминик начал нежно поглаживать ее по тонкой материи, пока не просунул большой палец под кружево и не нащупал пульсирующую пуговку. Она положила голову на плечо Доминика, чувствуя облегчение, которое он дарил ей, и он стал тереть ее, успокаивая покалывание и одновременно разжигая пламя.

Одним маленьким пальчиком Дом разрушал ее решимость быть соблазнительницей, становясь вместо этого соблазняемой. Когда еще один палец скользнул внутрь стрингов, она с шипением попросила: – Еще!

– Здесь? - спросил он с улыбкой, прекрасно зная, где именно.

Она впилась ногтями в ручки кресла, чтобы не разорвать его в клочья от всепоглощающего вожделения, которое разжигало ее киску, и еще больше усилилось, когда вторая рука Доминика переместилась на каблук ее туфли, раздвигая бедра шире и выше. Повороты и движения его пальцев по ее бедрам привели к тому, что она потянулась вниз, чтобы провести языком по его шее.

Ее бедра начали сильно и быстро двигаться в такт с пальцами, проникающими в ее киску. Доминик делал ее горячей. Ледяная принцесса растаяла в луже, и достаточно было лишь двух пальцев в нужной области, чтобы она задыхалась от желания еще. – Дом...

– Кончи для меня, принцесса.

Четыре слова, и Мария начала содрогаться в оргазме, опутывающем ее паутиной, из которой она не хотела выбираться. Сделав несколько горячих вдохов, Мария нежно поцеловала Доминика, поблагодарила его, а затем провела языком по его нижней губе, смачивая ее.

Моя очередь.

Мария не отрывала от него горячего взгляда, когда она взялась за его джинсы и начала спускаться вниз. Его татуированный палец уперся ей в подбородок, останавливая ее движение.

– Ты не хочешь, чтобы я отплатила за услугу? - спросила она, задыхаясь и смачивая нижнюю губу.

Дом продолжал держать палец на месте. – Нет, принцесса.

– Но я хочу. – Она снова опустилась, практически представляя его у себя во рту, но Дом удержал ее на месте.

– Спасибо за предложение... - Он поцеловал ее надутые губы. – Но я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне до тех пор, пока мы не поженимся.

– Почему? – Это казалось не очень справедливым, что он не может получить никакого облегчения.

Его ледяной взгляд был непреклонен. – Я же сказал вам, принцесса. Я не собираюсь тебя порочить.

Мария больше не сопротивлялась, положив голову ему на лоб. Она хотела сказать ему, что он никогда не сможет отдать ей свои грехи, что он не спасет ее и не убережет ее душу от попадания в ад, позволив ей прикоснуться к нему. Но это было невозможно, потому что, хотя он и не считал себя чистым, Мария видела, что это так. Он был добрым, хорошим и верным, и именно из-за этих качеств она поняла, что бессмысленно пытаться переубедить его.

Признав свое поражение, она решила отвлечься, пока он не свел ее с ума от нужды. В противном случае ее ожидала чертовски долгая ночь.

– Итак, - Мария сделала последний, долгий, успокаивающий вдох, чтобы вернуть температуру, - ты все еще хочешь выпить?

Сороковая глава

Это ловушка

– Мария, что-то мне подсказывает, что я не должен видеть, что находится за этой дверью. Доминик сжал челюсть, недоумевая, какого хрена он по глупости вышел с ней из лифта на цокольном этаже. И если этого было недостаточно для самоубийства, он позволил себе идти рядом с ней, пока они шли по длинному, жуткому коридору к подозрительной двери.

Она не будет счастлива, пока из-за ее задницы меня не убьют.

Марии пришлось дважды постучать в дверь, чтобы он еще яснее понял, что меня здесь быть не должно!

Дверь приоткрылась на небольшую щель, и один из людей Данте вышел, чтобы заблокировать дверь, скрестив руки, физически давая понять, что им здесь не рады. Ну, один из них не был.

Это дерьмо не стоит того...

– Пойдем. – Мария уставилась на ублюдка, как на тупого. – Неужели ты думаешь, что твой босс не знает, с кем встречается его собственная дочь?

Рука Доминика растаяла в ее руке. Ему нравилось, как звучат эти слова, слетая с ее губ, и все это стоило того. Но потом она вырвала свою руку из его руки.

– Ладно. – Мария открыла свой клатч. – Уверена, Данте будет рад, если его побеспокоят в такой час. Когда она разблокировала свой телефон, охранник оставался невозмутимым, казалось, называя ее блеф .....

Мария, придумай что-нибудь поскорее, - посоветовал он через телепатию, которой они, очевидно, не пользовались, потому что он прекрасно знал, что она не будет звонить отцу.

Наблюдая за ее действиями, Дом знал только одно: Мария Карузо - это все, о чем он когда-либо мечтал в мокром или романтическом смысле, но она станет его смертью. Он был уверен в этом. Никогда в жизни он не пытался быть более уважительным к женщине, чтобы она захотела чистого, без примесей, секса. Эта женщина была сексуально озабоченной львицей, охотящейся за его членом, а все, чего он хотел, - это маленькое колечко на ее пальце, позволяющее ему спать по ночам с сохраненной моралью, а потом просыпаться с ней каждый день до конца своих дней. Что в этом плохого? Разве это дерьмо не романтично? Потому что для него это, конечно, было романтично, но явно не для единственной на планете женщины, в которой не было ни капли романтики.

Мария представляла себе романтику прямо из порнофильмов, и хотя для него это было чертовски здорово, но только после того, как они поженятся. Он мог отказывать такой женщине, как Мария, очень много раз. Скоро он станет тем, кто сломается.

Прижав наушник поближе к уху, головорез Карузо кивнул и дал добро, после чего открыл перед ними дверь.

Внутренне вздохнув с облегчением, что блеф Марии не был назван таковым, Доминик задумался, кто или что заставило его открыть дверь.

Вздох был недолгим, так как впереди его ждали новые проблемы.

Доминик попытался сохранить бесстрастное выражение лица при виде подпольного нелегального казино, но все пошло прахом при виде женщин в нижнем белье, обслуживающих мужчин, играющих за столами.

– Мария, - Доминик тяжело сглотнул, - Я не хочу быть здесь.

– О, пожалуйста. – Она начала затаскивать его в темное помещение, где пахло сигарами, выпивкой и женщинами. – Я не позволю своему отцу причинить тебе вред.

Он опустил глаза в пол, и его голос сорвался вместе с ним. – Я не беспокоюсь о твоем отце! Я беспокоюсь о том, что ты воткнешь мне в шею каблук!

– Зачем мне это делать? –

Это ловушка. Это чертова ловушка, и он позволил Марии заманить себя в нее - в стрип-клубе с его второй половинкой, не меньше. Только он был не просто со своей второй половинкой, а с Марией, которая, блядь, толкала его каблуком в шею, но все в порядке, потому что я красивая Карузо.

Он не знал, должен ли он обратить внимание на полуобнаженных женщин или сделать вид, что их нет. Размышляя, какой из вариантов не закончится кровью, он промолчал, позволив ей смертельной хваткой за руку подвести его к пустому столику.

Это проигрышная ситуация, мальчики, - внутренне обратился он ко всем мужчинам, которые, возможно, слушают его, чтобы посоветоваться, что делать в этой ситуации, потому что он просто обязан быть первым, кто проплывет по этим каменистым водам - особенно с психованной блондинкой, которая без труда убьет человека во сне.

Ей-богу, он не хотел смотреть ни на какую другую женщину, кроме нее, ни на одетую, ни на раздетую. Мария была чертовски хороша для него... во всех отношениях: внешность, мозги, характер. Она отвечала всем его требованиям, кроме одного - того, что не хотела видеть его мертвым, потому что, очевидно, хотела.

В любом случае, это был гребаный тест, чтобы проверить, как он будет вести себя с другими женщинами, и она могла прикидываться дурочкой сколько угодно, но Доминик не мог не задаваться вопросом, почему он не мог влюбиться в кого-нибудь "нормального".

Нормальная женщина могла бы проверить его стандартным вопросом: – Эй, милый, как ты думаешь, она красивая? – Даже самый придурковатый из мужчин смог бы правильно ответить на этот вопрос.

Бросить мужчину, который неоднократно делал ей предложение, в комнату, полную полуголых женщин, было новым уровнем безумия. Даже гребаный Папа Римский не смог бы удержаться от того, чтобы не посмотреть. Он готов был поспорить, что самая честная женщина на свете будет смотреть! Только слепой мог выжить в такой ситуации, а Дом не был слепым.

Он не отрывал глаз от земли, его вслепую вели к столу, и он уже почувствовал, как три груди мимоходом коснулись его.

Сев за пустой стол рядом с Марией, он увидел, что дилер по другую сторону стола тоже одет во что-то скандальное.

– Я займусь столом, а вы идите на перерыв, - сказала женщина дилеру сзади.

Наблюдая за уходом первого дилера, женщина, стоявшая за ним, обратила внимание на...

Матерь Божья! Я сегодня умру, да?

– Привет, лютик. – Женщина с самыми большими сиськами мило посмотрела на Марию, взяв в руки колоду карт, лежащую на столе. Она начала тасовать их со скоростью света, пока ее глаза не обратились к нему. – А кто это с вами?

– Это Доминик. – Мария с улыбкой посмотрела на него. – Доминик, это Сэди. Она пит-босс, но для меня она делает возврат к дилерству.

Глаза, не отводите взгляд! Дом коротко кивнул женщине.

–Итак, - Сэди внимательно осмотрела Доминика, - кто это? Мистер Прада или мистер Чу?

Очевидно, это была внутренняя шутка между ними, но Доминик вполне понял смысл, хотя и жалел, что не понял.

– Я не знаю. А вы как думаете?

Обе женщины уставились на него, пытаясь понять, кого из дизайнеров он напоминает им больше всего, а Мария, похоже, не возражала против того, что Сэди упомянула Кейна под кодовым именем.

– Я тоже так не думаю, – наконец заключила Сэди. – Он - человек с красным дном, если я когда-либо видела такого.

– Ты права, - согласилась Мария, глядя на него, как на кусок мяса. – Он определенно мистер Лубутен.

Несмотря на то, что Доминик понял, что Кристиан Лубутен находится на вершине обувной пирамиды, и хотя он оценил это замечание, он начал чувствовать себя здесь немного тепло.

Черт, я что, вспотел?

– Черри, мне нужно несколько лаймов, рюмку текилы и - Сэди посмотрела на Дома - что бы ты хотел...

– Воду.

Сэди бросила на него жалостливый взгляд. – Пусть будет две рюмки текилы и две воды, Черри.

Когда женщина ушла, а Сэди закончила тасовать, Доминик достал из заднего кармана зажим для денег.

– У меня есть это. – Мария положила свою руку на его, не давая ему вытащить ее. – Мы разделим тысячу, Сэди, и запишем ее на счет моего отца.

– Конечно, нет...

Мария выхватила зажим для денег, полный наличности, и бросила его в свой клатч, после чего положила его обратно на стол.

– Ты собираешься сделать мне ки...

– Ты поняла, детка. – Сэди достала фишки, положив перед каждой из них по пять сотен.

Вы оба меня убьете. Доминик уставился на Марию, не прикасаясь к фишкам.

– Ты слишком много беспокоишься, - сказала ему Мария, положив в круг пятидесятидолларовую фишку для него, после того как поставила свою.

– Я никогда не проигрываю в блэкджек. К тому времени, как мы уедем, ты сможешь купить мне любое кольцо, какое я захочу.

Сжав ее бедро под столом, Дом был слабым мужчиной, когда дело касалось этой женщины. Он знал, что у него на лбу написано D-U-M-B-A-S-S, но он не мог отделаться от ощущения, что его сердце замирает, когда она говорит о кольце, хотя он знал, что она говорит несерьезно. Мария недельной давности не смогла бы пошутить о подобном.

– Кольцо? – спросила Сэди, раскладывая карты.

– Доминик просил меня выйти за него замуж, - Мария сообщила ей эту информацию свободно, как будто это не имело никакого значения.

"Причем несколько раз", - добавил он про себя, желая напомнить об этом своей белокурой соблазнительнице.

– А, значит, у него есть и тело, и мозги, - похвалил пит-босс, причем не столько его, сколько Марию. – Я знал, что нужно быть чертовски сильным человеком, чтобы заполучить тебя, Мария, но, черт возьми, ....

– О, мы не собираемся жениться, - сказала Мария, постукивая по столу, чтобы выбить свои пятнадцать против трех Сэди.

Сдав ей еще одну карту, на которой было всего две, они продолжали разговаривать так, словно его здесь и в помине не было. – Ты отказала ему?

И снова Доминик был единственным, кто ответил. – Вообще-то, несколько раз.

Мария и Сэди слегка захихикали, когда вернулась официантка.

Черри встала между ними, поставив их напитки. Домину не понравилось, как женщина потерлась грудью о его плечо, когда ставила напитки, поэтому он слегка отодвинулся в сторону, в недосягаемое для нее место, чтобы намекнуть ей об этом, и, хотя он не отрывался от карт, он чувствовал на себе ее затянувшийся взгляд.

Ознакомившись с обстановкой в зале, Доминик понял, что это, вероятно, норма для здешних мест. Им нужны были чаевые, чтобы кормить свои семьи, но если она повторит это после его молчаливого предупреждения, он вызовет эту женщину...

– Он здесь не для тебя и не для любой другой сучки, которая здесь работает, - прошипела Сэди, отругав женщину и дав понять это не только Черри, но и всем остальным, кто смотрел на него или терся о него вскользь.

– Ты принесешь им напитки, и все. Я выбью из тебя все дерьмо, если еще раз увижу, что ты прикасаешься или продолжаешь так пялиться на мужчину Марии.

Если бы у Дома была хоть капля воды во рту, он бы ее выплюнул. Неудивительно, что Сэди и Мария поладили.

Глаза Черри тут же перешли на глаза Марии.

– Извините. Я не знала.

Наклонившись, Мария повернула Доминика лицом к себе и, взяв его за подбородок, крепко поцеловала в губы. У него перехватило дыхание, и если бы он еще не был влюблен в нее, то влюбился бы в нее при следующих словах, прозвучавших из ее уст.

– Теперь да. Мария бросила на официантку предостерегающий взгляд.

Мужчина Марии. Ему чертовски понравилось, как это прозвучало. Он еще раз сжал ее бедро под столом.

– Да. Извините. – Черри кивнула и ушла, давая понять, что больше не повторит этой ошибки. Ни одна женщина, работавшая там, не совершит подобной ошибки.

Доминик наконец-то расслабился.

Мария в секунду отпила текилу, а еще через секунду втянула в рот лайм.

Боже мой... Наблюдая за тем, как она сосет лайм до тех пор, пока от него ничего не останется, он скорчился в кресле. Она заставляла его расплачиваться за то, что он не позволил ей обхватить своим прелестным ротиком его член, и Доминик молча спрашивал Бога, зачем ему вообще нужна мораль. Он же не был святым!

Сделав несколько огромных глотков воды, он помахал рукой, чтобы встать на двадцать.

– Так почему ты не выходишь за него замуж? – спросила Сэди, возвращаясь к их разговору о нем, в котором он особенно не участвовал.

– Ты же знаешь, как я отношусь к браку, - ответила ей Мария, откинув волосы. – Я просто хочу, чтобы он трахнул меня...

Дом прикрыл рукой ее громкий рот, тихо прошептав ей: – Давай не будем делать этого здесь, принцесса.

За другими столиками уже собрались мужчины, которые пытались подслушать, а также работающие женщины, которые все еще были шокированы тем, что Мария Карузо пришла сюда с мужчиной.

Он не выпускал ее изо рта, пока она молча не кивнула.

Улыбающаяся Сэди перевернула карту под своей тройкой и показала десятку, а перед этим сдала восьмерку.

Наблюдая за тем, как деньги отца, которые Мария заставила их играть в азартные игры, забирает дом с идеальным двадцать одним, он бросил на Марию смертельный взгляд. – Я думал, ты сказала, что не проигрываешь, - процедил Дом. Он ни за что на свете не собирался трогать эти фишки...

– Ей просто повезло, - заверила его Мария, высыпая в круг фишки, которые она ему дала, и заставляя его снова сделать ставку. – Ты собираешься это пить?

Наблюдая за тем, как она указывает на вторую рюмку текилы, он хотел сказать ей "нет, черт возьми", но остановился на простом "нет". Он никак не мог чувствовать себя комфортно, выпивая здесь. От алкоголя у него тяжелели веки, а Мария не собиралась ловить его взгляд, скользнувший ниже шеи, если только он не смотрел на нее, чего он, впрочем, никогда не скрывал.

Не трахать ее - потому что, Бог свидетель, он хотел этого - было единственным способом заставить Марию выйти за него замуж, и он заставлял ее выйти за него. Мария была его будущей женой, и она должна была смириться с этим.

К тому же, он не собирался отдавать ей свой грех...

Выпив вторую рюмку, Мария засосала лайм, словно за жизнь.

Да чтоб меня, - простонал он, чувствуя, как джинсы становятся невыносимо тесными. Может ли эта ночь стать еще хуже?

Сэди раздала им новые карты, но эта раздача была недолгой, так как при выпавшей десятке она перевернула туза.

Доминика ждала долгая ночь.

Сорок первая глава

Мария Пьяная дева

– Прости, милая, но мне пора с тобой расстаться, - сказала Сэди, когда Мария попросила снять еще тысячу со счета отца.

Молча поблагодарив пит-босса, Дом забрал из рук Марии рюмку с текилой, прежде чем она успела бросить ее обратно.

– Да, думаю, для одной ночи мы уже достаточно повеселились.

Очень опьяневшая Мария надулась. – Но мы еще не получили достаточно, чтобы заплатить за мое кольцо.

– О, все в порядке, принцесса, - заверил он ее. – Мне кажется, что свадьбы не будет, если мы не перестанем играть на чужие деньги.

– Мы всегда можем, - она икнула, - играть на деньги Луки.– Как бы забавно это ни звучало, - Доминик помог ей подняться со стула, - пора идти.

– О Боже! – вздохнула Мария, глядя на проходящую мимо работницу, прежде чем побежать за ней. – Мне нравятся твои туфли.

Покачав головой, он не сводил с нее глаз, пока подбирал со стола ее оставленный без присмотра клатч. Открыв его, он достал зажим для денег, полный наличности. Отсчитав сотни, он положил на стол тысячу, которую Мария взяла у отца.

Сэди с улыбкой взяла деньги.

Положив на стол еще несколько купюр, он пододвинул их к ней.

– Напитки за счет заведения. Сэди протянула ему деньги. – А если ты когда-нибудь дашь чаевые Черри или любой другой женщине здесь, они могут понять это неправильно.

Понимая, что она, вероятно, права, он протянул ей деньги. – Для вас. Спасибо, что доставили Марии удовольствие.

Пит-босс не чувствовал себя неловко, когда она смотрела на него или комментировала его внешность. Это было сделано не для того, чтобы произвести на него впечатление, а для того, чтобы сделать комплимент Марии. И если это каким-то образом заставило женщину, на которой он хотел жениться, задуматься о браке с ним, то Сэди стоила каждого его цента.

Сэди положила руку на деньги и протянула их обратно, на этот раз более серьезно. – Спасибо, но я беру деньги только у мистера Карузо.

Через мгновение Доминик кивнул. Затем, взяв деньги, он положил их обратно в обойму и засунул ее обратно в карман джинсов.

– Ты видел, какие у нее красивые туфли? – спросила Мария, вернувшись после получения информации о туфлях. – Она тоже была такая красивая, правда?

Взяв рюмку, которую он не дал выпить Марии, он почувствовал жжение в горле. – Не такая красивая, как ты, принцесса.

Честно говоря, Мария обиделась бы, если бы он сказал, что она не привлекательна, поэтому он сказал правду.

Сэди бросила на него сочувственный взгляд. – Спокойной ночи... синьор Лучано.

Дом с удивлением обнаружил, что она знает, кто он такой. – И ты тоже.

– И Мария, дорогая. – Сэди подождала, пока Мария сосредоточится на ней, чтобы дать ей совет. – Выходи за него замуж.

Улыбаясь про себя, Доминик взял потерявшую дар речи Марию за талию и повел их к выходу из подземного помещения. Каким-то образом даже пьяная Мария все еще могла ходить на тощих каблуках. Нужно было только следить, чтобы она шла по прямой.

Нажав на кнопку лифта, он затащил ее внутрь, а затем нажал на комбинацию кнопок, которую Мария когда-то открыла ему, прежде чем дверь закрылась, и они поднялись наверх.

– Мне было так весело. – Мария просунула руки под пиджак и обхватила его за талию. – Теперь мы можем повеселиться еще больше.

– Нет. – Он засмеялся, показывая свои ямочки и даря ей глубокий поцелуй, которого так хотела пьяная Мария. – Но я рад, что тебе было весело, принцесса. Я потрясен, что тебе удалось меня затащить.

– О, это не так. – Мария повернулась в его объятиях, чтобы прижаться спиной к его груди. Помахав рукой в камеру, она устроила наблюдающему за ней мужчине шоу. "Ass kisser did."

Дом уставился на то место, где Мария махала рукой.

– Понятно.

Открывшаяся дверь вернула его мысли к тому, чтобы благополучно уложить Марию в постель.

Помахав рукой Марии тому, кто охранял верхний этаж в прошлый раз, солдат Карузо был потрясен еще больше, чем раньше, тем, в каком состоянии она находилась.

Быстро доведя ее до двери, он достал телефон, чтобы разблокировать ее, чувствуя на себе взгляды обеспокоенных солдат. Открыв дверь, он подождал, пока они окажутся внутри, и свалил ее с ног.

– Ух! – Мария захихикала, обхватив его за шею.

Взяв ее на руки, он провел Марию через гостиную и поднялся по ступенькам - так было гораздо безопаснее для них обоих. И хотя сегодня она пыталась свести его с ума, он все равно улыбался, видя, как она счастлива.

Смеющаяся и улыбающаяся Мария медленно исчезала. Потрогав пальцем ямочку, она перешла на серьезный тон. – Я уже говорила тебе, какой ты красивый?

– Нет. – Дом рассмеялся, распахнув дверь ее спальни. – Наверное, это значит, что ты пьянее, чем я думал.

Мария крепко обхватила его за шею, прижавшись к нему грудью. Сначала она сладко целовала его ямочку, пока кончик ее языка не заполнил ямку. – Или как раз настолько, насколько нужно.

О Боже, ему нравилось это ощущение, но все же мораль взяла верх.

– Ты ведь понимаешь, что это я должна быть пьяна, чтобы ты мог воспользоваться мной?

Опустившись на шелковые простыни цвета шампанского, Мария засмеялась еще сильнее. – Ох...

Покачав головой, Доминик присел на край кровати и стал снимать туфли на высоких каблуках. При этом он заметил, насколько ярче стал белый лак. – Ты, должно быть, сделала ноги после того, как ушла сегодня утром?

– Теперь они мягкие, как у младенца, - заверила она его.

– Понятно, - сказал он, сняв второй лак. – Ты сделала это для меня?

Мария гордо приподнялась на локтях. – Да.

– Это было очень мило с твоей стороны.

– Я очень отзывчивый человек, - икнула она.

Ага. Дом постарался не рассмеяться над тем, как мило она себя вела. Пьяная Мария могла стать его любимой Марией.

Увидев лосьон на прикроватной тумбочке, он взял его и выдавил из него приличное количество. – Ну, мы же не можем допустить, чтобы все было напрасно.

– Боже мой, - простонала Мария, откинув голову назад, когда его сильные руки начали втирать густой белый лосьон в ее ногу. – Ты знаешь, что из-за тебя мне очень трудно отказывать тебе.

– Тогда не надо, - просто сказал он, втирая лосьон в подошву ее ноги.

– Но я же сказал тебе, что не верю в брак.

Дому, по крайней мере, понравилось ее упрямство. – Ну, если вы не верите в брак, тогда я уверен, что вы верите в развод, который вы можете сделать в любое время, принцесса.

– Хм... – Она нахмурила брови, явно не думая об этом варианте, но быстро выкинула его из головы. – Я все же предпочту перейти к самому интересному.

Смеясь, он выдавил еще лосьона. – О, я знаю, принцесса.

Когда его руки перешли к ее запущенной ноге, Мария откинулась на локти и упала на мягкую кровать. – Я думаю, что вы просто идеальный мужчина, Доминик Лучано.

– Очевидно, недостаточно идеальный, - прошептал он себе под нос, потирая между ладонями ее драгоценные ступни, которые он обожал.

Мария приподнялась на локтях. Она все еще была очень сильно опьянена, но на мгновение показалось, что это не так, когда она стала серьезной. – Ты действительно это имел в виду, когда говорил, что я могу делать и быть кем угодно, если выйду за тебя замуж?

Доминик задержал взгляд ее затуманенных изумрудных глаз на себе, давая ей клятву. – Я бы никогда не солгал вам, принцесса.

Он видел по ее лицу, что она хотела в это поверить, но какая-то часть ее просто не могла.

Она снова опустилась на кровать, пытаясь скрыть грусть в голосе. – Ты можешь говорить это сейчас, но в конечном итоге все мужчины относятся ко мне одинаково.

Втирая последний лосьон в пятки, Доминик медленно встала и сняла пиджак. – Знаешь, почему я ношу это пальто каждый день?

Мария покачала головой, похоже, ей и самой было интересно узнать об этом.

– Много лет назад я получил тяжелый урок. Он сжал в руках кожаную сумку. – Я снял его с мертвеца, который предал меня, и с тех пор ношу его каждый день, чтобы он напоминал мне, что я больше никогда не доверяю ни одной душе. И я не... Доминик протянул ей свою самую ценную вещь. – До сих пор.

Глаза Марии дико уставились на него и на его протянутую куртку.

– Возьми его, - подбодрил он ее.

– Доминик, я не...

– Я хочу, чтобы ты оставила его себе, и когда ты решишь выйти за меня замуж, сколько бы времени это ни заняло, тогда и только тогда ты сможешь его отдать.

Протянув руку за курткой, она с нежностью взяла в руки мягкую кожу, ведь это был явный знак его доверия. Доминик хотел, чтобы она доверяла ему так же, как он доверял ей, и, получив обратно куртку, он ожидал от нее доверия.

Прижимая ее к себе, Мария вдыхала ее жгучий аромат. – Спасибо.

– Не за что. – Он бросил быстрый взгляд на свои ямочки, но, к сожалению, пора было уходить.

Откинув одеяло, Мария почувствовала, что ее счастье угасает. – Ты оставляешь меня?

– Обычно это происходит в конце свидания, принцесса.

– Не в конце хороших, - сказала Мария, пьяная девственница, у которой явно не было никакого опыта в ебле, но которая, похоже, все еще знала, что делать, так как она опустилась на колени и провела рукой по его обтянутой тонкой рубашкой груди. – Ты сказал мне, что останешься.

– Нет, - поправил ее Доминик, положив руки на бедра, - я сказал тебе, что останусь, если ты расскажешь мне, откуда ты знаешь о Джоне Уэйне и Клинте Иствуде в старых вестернах, а ты этого не сделала.

– Ну, я не могу отказаться от своих источников. – Она надулась.

– Ладно.– Дом захватил ее нижнюю губу между зубами, чтобы нежно прикусить. – Я все равно не собирался оставаться, потому что не доверяю тебе, что ты не обманешь меня, чтобы я трахнул тебя, когда ты пьяна.

– Умный человек. – Мария высунула язык, чтобы игриво лизнуть его губы. – В любом случае, я могу просто убедить тебя выебать мне мозги вместо этого?

Господи, его член почему-то становился тверже каждый раз, когда она говорила о грязных вещах. И хотя его разум говорил "да", он с сожалением произнес слово "нет".

– Ладно, - проворчала Мария, когда он попытался запихнуть ее под одеяло. – Можно я сначала хотя бы сниму это платье?

Сделав холодный вдох, он кивнул, собираясь повернуться.

– Мне нужно, чтобы ты мне помог, - жалобно сказала Мария, патетически пытаясь дотянуться до молнии сзади. Отдав ему свою спину, она оглянулась через плечо сквозь ресницы. – Пожалуйста?

Боже, эта женщина точно знала, что делает, но Доминик помог бы, хотя, возможно, это было бы еще одной чертовой вещью, о которой он бы пожалел.

Откинув ее мягкие золотистые волосы со спины на плечо, Доминик медленно потянул вниз маленькую молнию. У него перехватило дыхание, когда он дошел до середины ее спины и обнаружил, что на ней нет бюстгальтера, и дыхание участилось, когда молния достигла низа талии.

По линии, проходящей по ее спине, он хотел отчаянно провести языком, но когда он увидел, как она стягивает платье, обнажая стринги, Доминику пришла в голову совершенно новая мечта.

Мысли о Марии были еще грязнее, чем о ней самой, и это говорило о многом. Он изо всех сил пытался удержать руки на боках, когда все, чего он хотел, - это вбить ее голову в подушку, трахая ее сзади.

Он ревниво смотрел на обнаженные стринги, желая проникнуть языком между щеками ее идеальной попки, вылизывая длину стрингов от ее попки до киски.

Все еще стоя на коленях, она расстегнула платье на ногах, а затем взяла куртку Дома, прижимая ее к себе теплой стороной, и медленно повернулась на спину.

Осознание того, что ее почти обнаженное тело находится под его курткой, было мечтой, от которой у него заколотилось сердце. Дом был сильным... но не настолько.

Мария подползла к нему, не останавливаясь, пока ее тело не прижалось к его телу. Она отпустила пальто, которое держалось между ними, чтобы снова обхватить его руками его шею. Одно неверное движение, и пиджак соскользнет, и тогда уже ничто не будет отделять ее тело от его.

Взяв ее губы в жаркий поцелуй, он стал дуэлировать ее язык со своим, чувствуя, как его решимость начинает ускользать вместе с пиджаком .....

– Пожалуйста, Мария, - простонал Доминик, отрываясь от ее губ и крепко прижимая к себе ее тело, чтобы куртка не упала. – У меня больше нет сил отказывать тебе.

Мария поняла, что он хочет сказать, и, хотя было ясно, что она не хочет этого делать, она отпустила его шею и схватила куртку, а затем отступила назад.

Уже жалея об этом, Мария легла на кровать, сексуально расстроенная. – Ты мне за это должен. Очень сильно.

Глядя на нее, лежащую на шелковистых простынях и прикрытую лишь пиджаком, Доминик еще больше пожалел о том, что укрыл ее пледом, чтобы уложить в постель.

Взяв под контроль свои мысли и самоконтроль, он снова сел на край ее кровати. – Я хочу, - сказал он, видя, как она разозлилась. Дом улыбнулся, наклонившись, чтобы украсть сладкий поцелуй с ее губ: – Как насчет ужина завтра у Кэт? Она пригласила меня прийти, чтобы провести время с ней и... Дом ненавидел произносить это слово.

– Драго. – Мария с улыбкой помогла ему, взяв милостливого мужа.

– Так ты пойдешь со мной? - спросил он снова, когда она не ответила.

– А ты уверена, что мне стоит идти? Это не семейное дело?

– Не волнуйся. – Дом украл еще один поцелуй. – Ты скоро будешь.

Если Марии что-то и нравилось, так это уверенность в себе.

Украв несколько своих поцелуев, Мария, наконец, согласилась, видя, как это важно для него. – Буду, но это не совсем компенсирует то, что ты не трахаешь меня.

– Я постараюсь как-нибудь загладить свою вину, - пообещал он.

– У меня есть идея, как ты можешь это сделать прямо сейчас. – Мария схватила его за волосы и втянула в очередной глубокий поцелуй, который Дом был вынужден прервать.

Мария, пьяная от возмущения, откинула голову на кровать. – Что со мной не так? Что ты со мной сделал?

Доминик не удержался и рассмеялся, откинув пряди золотистых волос с ее лица. Ему было немного жаль ее. – Принцесса, ты возбуждена. Я знаю, что тебе, возможно, чуждо это чувство, но тебе просто необходим хороший трах.

Мария открыла рот.

– После того, как мы поженимся, - заключил он.

– Ладно, - икнула Мария, сдаваясь только потому, что от алкоголя у нее начали опускаться веки.

– Спокойной ночи, Мария. – Дом в последний раз нежно поцеловал ее в губы. – Я люблю тебя.

Веки Марии полностью опустились, и она едва успела произнести:

– Спокойной ночи, Домин...

Улыбаясь спящей Марии, он тыльной стороной пальцев провел по ее щекам, не желая покидать ее. Он знал, что она ему не по душе, но не думал, что можно так сильно влюбиться в кого-то. Впрочем, Дом должен был догадаться, что так и будет. Он был человеком, который, когда любил, любил сильно.

Подхватив ее туфли на каблуках и платье, он с сожалением отошел от нее. Он тихонько подошел к другой двери в ее комнате, которая, как он знал, должна была быть шкафом, но, черт возьми, он не думал, что она будет выглядеть так. Половина шкафа была завешана одеждой, а другая половина - сумочками и обувью. Если это был ее шкаф здесь, то интересно, как выглядел ее шкаф в семейном доме.

Дом положил платье на бархатную скамеечку в центре шкафа, где, по его мнению, она надевала свои туфли, а сам пошел ставить туфли на каблуках на единственное незаполненное место.

Хотя он мог бы всю ночь перебирать вещи, которые с нетерпением ждал, когда она наденет, особый интерес у него вызвали туфли на каблуках. Он выбрал около пяти пар, которые он попросил бы надеть перед уходом.

Он уже собирался выключить свет в шкафу, но тут его внимание привлек единственный черный предмет, который он увидел. Подойдя к нему, Дом снял вешалку с вешалки, чтобы взглянуть на нее.

Улыбаясь, Доминик все же нашел способ полюбить Марию еще сильнее... глядя на пиджак, который он подарил ей, когда оставил в холодильнике.

Мария могла бы утверждать, что любит Кайна, но в ее шкафу висел именно его пиджак.

Сорок вторая глава

И снова здравствуйте...

Тихо закрыв дверь в пентхаус Марии, Доминик прошел на фут в другую сторону и постучал в дверь. Он не относился к тому, кто там жил, с таким же уважением.

Когда дверь открылась, оказалось, что даже бугимен спит, так как появился Люська, обещающий смерть взглядом. – Лучше бы у тебя была веская причина, чтобы разбудить меня...

– Четыре? – прорычал Доминик, не заботясь о драгоценном сне босса. – Четверо твоих людей полегли, защищая ее, а ты, блядь, позволяешь Марии разгуливать по Канзас-Сити, где ей заблагорассудится?

Лука скрестил руки на груди. – Если ты, блядь, не заметил, она не разговаривает со мной с тех пор, как я сказал ей, что убил ее последнего парня. – Он молча пообещал, что со вторым парнем он поступит так же. – Ей больше не нужна моя защита.

Дом яростно на него набросился: – Это не значит, что ты ее слушаешь!

– Если ты так считаешь, почему бы тебе не попросить кого-нибудь из своих долбаных мужиков присмотреть за ней.

Когда Люкка собрался закрыть дверь, Доминик протянул руку, останавливая его. – Я не могу. Я обещал ей, что не буду, - признался он, выглядя побежденным, а затем умоляющим. – Она не хочет слушать доводы о том, что для нее никогда не будет безопасно, если за ее спиной не будут следить.

Поняв, о чем он спрашивает, Лука протянула ему руку.

– И ты думаешь, что я смогу?

– Да. – Дом кивнул. – Она уважает тебя. Она будет слушаться. Я не хочу, чтобы она снова задохнулась. Я просто хочу, чтобы кто-то присматривал за ней. – Он никогда не хотел, чтобы Мария снова стала слушать, что ей говорит каждый мужчина в ее жизни. Он просто хотел, чтобы она была в безопасности, потому что, нравится ей это или нет, она родилась в королевской семье.

Лука подняла бровь. – Ты не разговаривал с Ангелом в последнее время, не так ли?

Разочарованный, Доминик посмотрел на младшего босса, смущаясь и сомневаясь, слушает ли он его вообще. – Какое отношение мой брат имеет к...

– Если бы ты говорил, - остановил его Лука своим холодным голосом, - то ты бы знал, что он следит за ней.

О. Страхи Дома улеглись. Уставившись на младшего босса, он бросил на него благодарный взгляд. – Спасибо.

– Без проблем – . Лука улыбнулась, глядя, как он уходит, теперь уже слегка смущенный. – Я бы поблагодарила твоего брата. Ангел сказал мне, что Мария была настоящей занозой в заднице, бегая за тобой.

Оглянувшись через плечо, он улыбнулся подчиненному. – Я так и сделаю.

Услышав, как за ним захлопнулась дверь, Доминик пошел по коридору, радуясь, что ему удалось испортить Луке вечер.

Когда он подошел к лифту, то, еще не свернув за угол, услышал звяканье ключей.

– И снова здравствуйте... Доминик, - поприветствовал его, Сэл стоял там, ожидая его прихода.

Он кивнул, входя в лифт. – Здравствуйте.

Сэл нажал на кнопки, чтобы поднять их на этаж казино, и двери медленно закрылись. – Хорошо провели вечер?

– Да, - ответил Дом, наблюдая, как выпадают цифры.

Сэл быстро повертел в руках ключи. – Хорошо.

Скользнув по нему взглядом, Дом осмелился задать вопрос, который задавал с той самой секунды, как ему разрешили войти в подпольное казино. – Зачем ты это сделал?

– Я сделал это не для тебя. – Сэл заговорил сквозь лязг металла. – Я сделал это ради нее.

Удивленный, Дом не мог не напомнить ему об одном маленьком факте. – Но она называет тебя жополизом.

– Она рассказывала тебе, как ее отец надеялся, что мы поженимся, когда мы были еще детьми?

– Нет..., - прошептал Дом, не зная, как отнестись к этому факту. – И как это связано с тем, что она назвала тебя целовальщиком задниц?

Медленная улыбка тронула губы Сэла. – Ну, я просто подумал, что ты лучше других знаешь, что братья и сестры дерутся.

Доминик улыбнулся. Сэл рассказал ему о том, что Данте хочет, чтобы они поженились, не для того, чтобы заставить его ревновать. Он сказал ему, чтобы он знал, что Мария и Сал думают друг о друге не более чем брат и сестра.

Доминик сделал шаг вперед, стоя перед братом, которого он так и не успел узнать, и протянул ему руку.

– Надеюсь, Данте все-таки исполнит свое желание. – Великий Сальваторе пожал ему руку. – Сын Люцифера должен жениться на его дочери.

– Надеюсь, что так, - сказал Дом, когда дверь лифта открылась.

Опустив руки, Дом вышел, но как только дверь закрылась, Дом остановил ее.

Толкнув лифт рукой, он посмотрел на человека, который был с ним одной крови.

– Я не знал, кто ты такой, - пообещал он со стыдом в глазах, вспоминая каждый раз, как проходил мимо маленького бездомного мальчика на улице. – Люцифер сказал мне об этом только после того, как я встретил тебя, и к тому времени я уже знал, что тебе лучше быть здесь.

Глядя в черно-синие глаза, Дом думал, что увидит в них ненависть; это было то, что он заслужил. Но Сэл произнес слова, которые освободили его душу от того, за что Доминик до сих пор не мог себя простить.

– Я знаю.

* * *

Солнце, светившее в высокие окна, заставило Марию поднести руки к пульсирующей голове. Она очнулась только через минуту, почувствовав жгучий запах Доминика и тепло шерсти, укутывающей ее под одеялом.

Потянувшись, она нащупала куртку Доминика, в которой спала, и начала медленно вспоминать прошедшую ночь. Это была одна из лучших ночей в ее жизни, и она могла сравнить ее только с одной .....

Мария взяла телефонную трубку. Набрав номер, она поднесла трубку к уху дрожащей рукой, слушая призрака.

– Это Кейн Эванс, оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу.

Бип.

Яростно прижимая к себе куртку, она старалась не расплакаться. – Я доверяла тебе ....

* * *

Услышав, как зазвенел телефон в тумбочке, Доминик хотел сделать вид, что не услышал его. Он пожалел, что не выбросил телефон. Так бы он никогда не узнал, что женщина, в которую он был влюблен, все еще любит другого мужчину.

Доминик знал, что делает Мария. Она перевела их отношения исключительно на сексуальный уровень и боялась выплеснуть на поверхность те маленькие эмоции, которые она в себе таила. Ее первая любовь причинила ей боль, и теперь Дом расплачивался за это. Мария готова была отдать только свое тело, лишь бы не испытывать больше той жалкой боли.

Когда Мария спросила, почему она так сильно хочет его,

У него не хватало духу сказать ей правду. Эти слова причинили бы ей такую же боль, как и ему.

Уставившись на тумбочку, Доминик почувствовал себя больным ублюдком из-за того, что оставил телефон у себя.

И еще более больным он был сейчас, когда слушал сообщение, которое, как он знал, могло разбить ему сердце.

Доминику оставалось только молиться о том дне, когда Мария перестанет звонить Кайну.

Сорок третья глава

Обед из ада

– Кто, черт возьми, встает в такое время? – пробормотала Мария, стараясь не вызвать очередную порцию боли, заставляя голосовые связки работать.

–Сейчас семь вечера, - сообщил ей Дом, пока они шли к дому Кэт и Драго.

– Кажется, меня тошнит, - пожаловалась она, пытаясь сосредоточиться, несмотря на сверлящую боль под кожей головы.

– Это называется похмелье, принцесса.

– То, что я испытываю, - это не похмелье, это скорее прелюдия к смерти. – Были совершены ошибки. Первая из них заключалась в том, что с помощью алкоголя она не стала увлекаться мужскими частями тела Дома, после того как он отказался от своей позиции по поводу добрачного секса. Вторая ошибка заключалась в том, что она открыла дверь, когда он пришел за ней вечером, а последняя, на данный момент, казалась самой худшей: никогда не купить пару туфель.

Даже ямочки Дома не могли смягчить ее боль. – По-моему, это была пятая рюмка текилы, о которой я тебя предупреждал...

– Попробуй в следующий раз сказать мне это перед пятой рюмкой, - фальшиво улыбнулась Мария. Схватившись за его руку, чтобы удержать равновесие, они дошли до квартиры Кэт и Драго.

– Что ты делаешь? - спросил он.

– Пытаюсь обрести равновесие.

– Как бы мне ни нравились эти каблуки на тебе, принцесса, - Дом поддержал ее, держа за талию, - лучше было бы выбрать пару ближе к полу.

Его предложение было встречено яростным взглядом. – Дом, милый, ты хочешь умереть сегодня?

Потрогав ее лоб и щеки, он забеспокоился. – Тебе так плохо?

– Да. – Мария почувствовала лишь малейшее неудобство от того, что бросила на него полный боли взгляд. Она попыталась сделать беспомощный вид, надеясь, что это поможет ей залезть к нему в штаны. – Я могу стоять здесь с тобой только потому, что ты пригласил меня поужинать с тобой и твоей сестрой.

– Мария, - глаза Доминика впились в нее, - ты пытаешься использовать карту сочувствия, чтобы заманить меня в постель с тобой?

– А это сработает?– Хитрые глаза уставились на него, наблюдая за его реакцией.

– Нет, - сказал он ей без малейшей доли сочувствия. – Я поставил тебе ультиматум.

– Зачем уступать, если мне нравится вести с тобой переговоры? - ворковала она.

Доминик постучал в дверь, чтобы закончить неизбежный разговор, показав, что он думает о ее умении вести переговоры.

Кэт, видимо, ждала их прихода, так как сразу же открыла дверь. Однако Мария не могла не заметить шока на ее лице.

Неужели он не сказал ей, что я приду...?

Кэт улыбнулась, оставив свои - очевидно, любопытные - мысли при себе.

– Заходите. Ужин почти готов.

Мария явно ошибалась. Кэт рассказывали, но она не верила.

Поверьте, я тоже не верю.

Войдя в дом, Мария встала в сторонке, а Кэт обняла Дома и закрыла дверь. Наблюдать за тем, как брат и сестра вместе, было для нее открытием. Привязанность между ними была очевидна.

– Где твоя куртка? – спросила Кэт, которой было странно видеть брата без нее.

– Я оставил ее дома, - ответил Дом, прежде чем сменить тему разговора. – Что у нас на ужин?

Волнение розововолосой женщины было очевидным.

– Твой любимый: курица с пармезаном и лимонным рисом.

Кэт, что ты делаешь? Мария внутренне закричала на нее, так как Катарина была единственной девушкой в группе ее друзей, которая была замужем, но, как ни странно, не делала этого. Теперь же, судя по всему, подруга с каждым днем все больше и больше влюблялась.

Пройдя дальше в квартиру, Драго, однако, был удивлен тем, что его пригласили на ужин. – Какого черта она здесь делает? – проворчал он.

Мария откинула волосы за плечо. – Я пришла попробовать, что готовит твоя жена.

– Ты никогда раньше не хотел ее попробовать.

Как давно она готовит для него? Катарина могла оказаться более домашней, чем она думала.

– Я испугалась, что она могла отравить его, и... ты, к сожалению, все еще жив.

Глаза Драго приобрели яростный оттенок красного.

Доминик наклонился к Марии и тихо спросил: – Я так понимаю, он тебе тоже не нравится?

–Нет, - в унисон ответили Мария и Драго.

Смеясь и не обращая на них внимания, Катарина вернулась на кухню, чтобы закончить готовить.

О, она хороша. Видно было, что его драгоценная маленькая жена не такая уж и домашняя. В ней еще оставалась какая-то жилка.

Поняв, в чем дело, Драго посмотрел на Кэт.

– Почему она здесь?

Доминик прошептал ей на ухо: – Я знал, что не зря в тебя влюбился.

Старший брат Кэт мог мириться с Драго, но он все равно ему не нравился.

– О Боже! – Драго выглядел так, будто у него вот-вот начнется рвотный рефлекс. – Мне нужна минутка...

Мария мило улыбнулась ему, когда он выходил из квартиры. – Упс, - со смехом сказала она, понимая, что шепот Дома был подслушан.

Подойдя к Кэт, Мария облокотилась на стойку, чтобы лучше видеть своего партнера по преступлению. – Как-то случайно забыла упомянуть, что я приду в качестве спутницы твоего брата, да?

– Наверное, из головы вылетело, - невинно прокомментировала Кэт, делая вид, что вытирает пот со лба. – Так трудно быть женой.

– Знаешь что? – Доминик медленно отступил от кухни. – Пойду посмотрю, смогу ли я заставить его вернуться.

– Не торопись! – крикнула Мария, когда дверь распахнулась.

Как только она закрылась, обе девушки смеялись до слез.

* * *

– Она? – спросил Драго, увидев, что Доминик вышла в коридор. – Ты что, с ума сошел?

– Что с Марией? – Предупреждение, прозвучавшее в голосе Доминика, подсказало Драго, что нужно быть осторожным.

Драго, однако, наплевал на это, сделав ему собственное предупреждение. – Я знаю, Доминик, ты можешь считать себя плохим ублюдком, но эта девчонка тебя пережует и выплюнет.

– Возможно, - согласился Дом. – Но тебе-то какое дело?

– Я получил свою долю, чтобы защитить эту женщину, и я благодарен за то, что живу в этой истории, но я никогда не видел, чтобы Мария позволяла мужчине стоять так близко к ней, так что это означает, что ей должна нравиться и твоя задница.

Драго был близок к тому, чтобы расплакаться. – Мне и так приходится иметь с ней дело как с подругой Кэт, но мне не нужно видеть ее на семейных праздниках Лучано. Это была моя единственная свобода от нее.

Доминик рассмеялся. Он только что получил два по одному. Он собирался не только найти себе жену, но и заставить Драго пожалеть о том дне, когда он выбрал Катарину.

Драго терпеливо ждал, пока тот перестанет смеяться, а потом сказал: – Знаешь что? – Теперь он смеялся сам. – Удачи.

* * *

– Судя по тому, как Драго к тебе относится, я почти опасаюсь, что в глубине души ты ему действительно нравишься, но нет. – Кэт рассмеялась, вытирая слезу. – Ты ему просто не нравишься.

Мария засмеялась, вытирая собственную слезу: – Когда я росла, мой отец говорил мне эту чушь, что если мальчик задирает тебя, значит, он в тебя влюблен. Меня это так бесило.

– Только не Дом. – Кэт покачала головой, улыбнувшись старым воспоминаниям. – Однажды учительница сказала мне это, потому что один мальчик не переставал приставать ко мне в школе, и мой брат так разозлился, что, когда подвозил меня утром, зашел в класс и очень громко сказал учительнице: – Этот мальчик пристает к моей сестре не потому, что она ему нравится, он пристает к ней, потому что он чертов хулиган.– Учительница так испугалась и сказала, что разберется с этим. И, шучу, на выходе Дом посмотрел на мальчика, который не хотел оставлять меня в покое, и сказал: – Я уже сделал это. – И он был прав: этот маленький засранец больше никогда не приставал ко мне.

– Д-Доминик сказал тебе это? – с недоверием спросила Мария, чувствуя, как в груди становится тесно. – Он это сделал?

– Да, - с гордостью сказала Катарина. – После этого я научилась постоять за себя, но не думаю, что смогла бы, если бы не увидела, как он это сделал.

– Вы с Домиником близки, не так ли? – Это было слишком очевидно, чтобы не заметить. Она видела его с братьями, но с Кэт он был другим. Мария не думала, что такой мужчина может существовать, но он действительно идеальный человек. То ли то, что он видел, как Люцифер издевается над женщинами, то ли то, что ему пришлось в юном возрасте заботиться о сестре, а может быть, сочетание того и другого сделало его таким.

– Я близка со всеми своими братьями, но Дом занимает особое место в моем сердце, - согласилась Кэт. – Он был мне больше похож на отца.

Если учесть, кто был настоящим отцом Катарины, то даже холодная душа Марии содрогнулась от мысли о том, каково это - жить в одном доме с сумасшедшим психом.

– Когда я думаю о Доме, мне не приходит на ум образ отца.

Катарина внезапно остановилась. – Он действительно тебе нравится, не так ли?

– Думаю, да, - прошептала Мария, шокируя саму себя, – Думаешь сделать мне сестринское предупреждение? - спросила она, гадая, одобрит ли это Кэт, ведь за короткое время они стали хорошими подругами.

– Нет. Я хочу, чтобы Дом был так же счастлив, как и я, и он видит это с тобой, Мария.

От этого у Марии внутри все сжалось, но она не смогла удержаться от вопроса: – Правда? Ты ведь не сама выбрала Драго.

– Нет, но я также знала, что Дом никогда бы не позволил мне выйти за него замуж, если бы у него были хоть какие-то сомнения в том, каким человеком является Драго.

Марии было неприятно произносить следующую часть. – У Доминика было не больше выбора, чем у тебя, Катарина.

Кэт бросила на нее уверенный взгляд. – Дом защищает всех нас. Если бы я не вышла замуж за Драго, то это подвергло бы опасности других моих братьев. Он никогда не поставит одного над другим. Мы все служим своей семье, и каждый из моих братьев заплатил свою дань. Выйдя замуж за Драго, я заплатила свою. Впервые я получила возможность стать решением проблемы, а не проблемой, которую нужно было защищать от Люцифера. Без Дома меня бы не было в живых, Люциферу нужны были солдаты. Я была для него не более чем раздражитель, который часто отвлекал его лучшего солдата. Я потеряла счет побоям, которые Дом наносил мне, Ангелу и Матиасу, когда кто-нибудь из нас выводил его из себя.

– Ничего личного, но я рада, что он мертв, - сказала Мария, пытаясь скрыть, что в груди у нее все сжалось от того, что Кэт так говорит о ее брате.

Соскользнув со стойки, Мария пришла в голову странная мысль. – А Кассиус... когда-нибудь принимал побои за тебя?

– Нет, - ответила Катарина после нескольких молчаливых мгновений. – Нет.

Видя, что она не предлагает больше никакой информации, Мария быстро сменила тему, но постаралась говорить не шепотом, на случай, если мальчики вот-вот вернутся. – Ты можешь рассказать мне больше о старых вестернах Доминика?

Рассмеявшись, Кэт не смогла больше ничего рассказать, чтобы напугать Доминика своими знаниями о старых вестернах.

– Хорошо? – Мария спросила Драго, приподняв бровь, когда мужчины вернулись в дом. Она предлагала ему перемирие... по крайней мере, на эту ночь.

– Хорошо, - согласился Драго, явно находясь в лучшем настроении, чем когда уходил, и Мария задумалась, что же сказал Доминик.

Пока Драго помогал жене закончить работу, Дом вызвался накрыть на стол, а когда Мария подошла помочь, он заставил ее сесть, зная, что у нее все еще похмелье.

Уф! Все, что он делал, заставляло ее думать о том, что пора бы уже выйти за него замуж. Он прав, всегда можно развестись.

Сидя здесь, Мария не упускала из виду, как Доминик расспрашивал Катарину о ее дне и делах. Старший брат выяснял для себя, что за Кэт ухаживает Драго.

Она наблюдала за тем, как Доминик обращает внимание на Драго, как тот расслабляется и не беспокоится о том, что Кэт раскроет.

– Ужин готов. Присаживайтесь. – Кэт с гордостью поставила на стол сервировочное блюдо.

И тут Мария поняла, что Катарина не просто готовит для мужа, а делает это для того, чтобы он был счастлив. Как это делала Люська для Хлои. Мария, конечно, предпочитала, чтобы роли в обществе поменялись местами и на кухне был мужчина, но теперь она все понимала. Если Катарина была счастлива, то и Мария была счастлива, а значит, и Доминик тоже.

Глядя на блюдо, она должна была отдать должное Кэт. Оно выглядело как картинка в журнале. Мария села за стол рядом с Домиником и стала ждать, пока мужчины набросятся на еду, но когда они посмотрели на нее, она поняла, что они позволили ей обслужить себя первой.

Наложив на свою тарелку небольшую порцию курицы с пармезаном, она передала тарелку Доминику, а сама взяла порцию лимонного риса.

Вежливо подождав, пока все наполнят свои тарелки, она откусила. О Боже, это было почти так же плохо, как яйца с кетчупом. Ей пришлось сосчитать до десяти, чтобы набраться смелости и проглотить.

– Это очень вкусно, Кэт.

Мария посмотрела на тарелку Драго, чтобы убедиться, что они оба едят одно и то же. Простите...

– Я не знаю, как ты это делаешь, - похвалил Доминик. – С каждым разом получается все лучше и лучше.

Что за хрень? Еда была настолько плоха, что она решила, что дальше идти некуда.

Покраснев от комплиментов, Кэт бросила на нее вопросительный взгляд. – Мария? Как тебе еда?

Что-то не так с ее вкусовыми рецепторами? На вкус блюдо напоминало квашеные лимоны, и это была лучшая часть блюда. Рис был не доварен, а курица твердая, как кирпич.

Мария запихнула в рот еще одну ложку, чтобы не отвечать. – Мммммм...

Видите? Мария могла быть милой. Она была уверена, что если бы Доминика и Драго не было в комнате, она бы сказала Кэт, что вкус у блюда чертовски отвратительный, но она этого не сделала. Черт, она была уверена, что Доминик сказал бы сестре, ведь он без проблем признал, что еда ДиДи была отвратительной. Вместо этого ей пришлось буквально съесть свои слова.

– Я рада, что тебе нравится. – Довольная Кэт продолжила есть. – Это легко сделать. Если хочешь, я дам тебе рецепт.

Мария показала ей большой палец вверх, боясь, что ее вырвет тем, что она только что проглотила. Неужели алкоголь, выпитый вчера вечером, поджарил ей язык, и она не смогла отличить вкусное от мерзкого?

– Я хотела приготовить любимое блюдо Драго, но он убедил меня, что Дом будет разочарован.

Мария отпила половину воды из своего стакана. – А что ты любишь, Драго?

Может быть, если она начнет говорить, никто не заметит, что она не ест.

Драго проговорил с большим ртом: – Деконструированный стейк из яблочно-вишневой ветчины.

Что за хрень?! Не понимая, что она может сказать в ответ на что-то деконструированное, она могла только наблюдать, как Драго и Дом наполняют свои тарелки.

Откусывая крошечные кусочки и дважды наполняя бокалы, Мария смогла закончить трапезу с молчаливым обещанием, что после того, как они выйдут оттуда, она убьет Доминика на хрен. Это была расплата за прошлую ночь, и она знала это.

Одно можно было сказать точно: она была права, когда говорила, что Катарина отравила Драго. Марии стало немного жаль этого человека, которого она презирала.

– Сегодня тебя ждет угощение, Мария, - сказала Кэт, поднимаясь из-за стола. – Я приготовила любимый десерт Дома. – Подойдя к холодильнику, Кэт вернулась с пирогом. – Пирог с кузнечиками.

Она готова была откусить от великолепного пирога, который Катарина нарезала на большие куски.

Мария поспешно покачала головой. – Мне нельзя. Ты же знаешь, я не ем много углеводов и сижу на диете.

Катарина бросила на нее разочарованный взгляд, и оба мужчины посмотрели на нее так, словно она пнула беспомощного котенка.

Боже мой! Мария внутренне заплакала и чуть не сломалась, но, к счастью, ее стервозная сторона спасла положение. – Что в нем...? Чтобы я могла посчитать, остались ли у меня калории. – Если в состав входил лимон, она уходила.

Кэт начала их называть. – Шоколадное печенье...

Я люблю печенье.

– С маслом...

С маслом все всегда вкуснее.

– Половина на половину.

Половина чего?

– Тяжелые сливки и зефир.

Хмм ....

Как Кэт могла испортить что-то, что звучало так аппетитно? Если бы она только что не съела этот адский ужин, Мария бы уже откусила кусочек пирога, который поглощали мужчины.

Кэт продолжала: – В нем два ликера...

Запишите меня на этот пирог.

– Крема из какао...

Это ведь шоколад, верно?

Мария, не сводя глаз с пирога, потянулась к своей десертной тарелке.

– Крем-де-Менте.

Она больше никогда не будет сомневаться в своей стервозности. – Блин, я бы от этого не отказалась. – Мария притворилась, что ей не по себе, но она продолжала продавать его еще больше. – А после прошлой ночи я поклялась Доминику, что больше никогда не притронусь к алкоголю.

– Ты уверена?

– О да, - сказала Мария драгоценной Кэт, прежде чем снисходительно улыбнуться. – Раз уж это любимое блюдо Домика, пусть он возьмет мой кусочек.

– Здесь достаточно для каждого из них, чтобы съесть еще по кусочку, - сказала Кэт, протягивая каждому из мужчин еще по кусочку. – Мне не нравится вкус. Он напоминает мне ополаскиватель для рта. ДиДи делала его для нас, когда мы росли, а потом перестала.

Интересно, почему ....

– Я начала делать его только потому, что Дому нравилось, когда она делала его, и Драго тоже его любит. – Катарина пожала плечами, как будто вкус мужчин не поддается учету.

Когда мужчины перестали есть, Мария посмеялась бы над их страдальческим выражением лица, если бы у нее во рту все еще не стоял этот чертовски кислый лимонный привкус. Хотя она ела из вежливости, ради Доминика, и, если честно, не была уверена, что не была на взводе из-за выпитого накануне алкоголя, была только одна причина, по которой мужчины продолжили поглощать пирог, - чистая любовь к Кэт.

Мария поняла, что ей конец, когда Доминик попросил последний кусок пирога, а Драго начал бледнеть. Он принял пулю за команду. Как можно свергнуть могущественных людей из-за такого простого блюда, как пирог с кузнечиками?

Опустив взгляд на безымянный палец, она почувствовала... пустоту.

Проклятье.

Сорок четвертая глава

Боль

Как только дверь захлопнулась, улыбка Марии сникла, она уставилась на Доминика и яростно прошипела ему: – Так вот как ты отплатил мне за то, что не трахнул меня?

– Шшш! – еще более сурово прошептал Доминик, таща ее по коридору к себе домой. – Ладно, может быть, мне следовало предупредить тебя, что она готовит хуже, чем ДиДи, но я знал, что если бы я сказал тебе это, ты бы ни за что не пришла!

– Зачем я тебе там понадобилась? – Мария высунула язык и попыталась вытереть вкус изо рта рукой. – Чтобы нарушить мой ебаный рот?

– Нет, принцесса. – Дом рассмеялся, но его тон стал серьезным, когда они добрались до ее дома. – Было бы неправильно находиться там без тебя.

О боже, опять Доминик говорит правильные вещи!

– В следующий раз, когда ты захочешь поужинать с Кэт и Драго, - Мария потянулась к нему, слегка взяв его за подбородок, как прошлой ночью в казино, - я угощаю, или ты скажешь ей, что я умерла. – Она прильнула к его губам легким поцелуем.

Доминик поцеловал ее еще раз, обнажив ямочки, которые она так любила рассматривать. – Хорошо.

Открыв дверь в свою квартиру, Мария поцеловала его в последний раз. – Спокойной ночи, Доминик.

– И это все? - спросил он в замешательстве. – Ты не будешь пытаться хитростью заманить меня в свою квартиру, а потом трахнуть?

Если бы она не знала лучше, то подумала бы, что он может быть немного обижен.

Мария покачала головой, медленно улыбнувшись. – Нет.

– Правда? - спросил он, теперь уже явно обидевшись.

– Почему? – Мария подняла идеальную бровь. – А это сработает?

– Н-нет. – Дом быстро провел рукой по волосам, похоже, именно он был сегодня сексуально расстроен. – Это просто не похоже на тебя. – Вернув руку к ее щеке, он потрогал ее, чтобы убедиться, что она теплая. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, - заверила она его, но при этом постаралась как следует зевнуть. – Я все еще хочу спать после прошлой ночи.

Доминик не выглядел так, чтобы в ближайшее время вручить ей "Оскар", но, к счастью, не стал задавать вопросов. – Хорошо. Спокойной ночи, Мария.– Наклонившись, Дом нежно поцеловал ее в щеку, а затем прикоснулся губами к ее уху, чтобы напомнить ей о том, что он никогда не хотел, чтобы она забыла. – Я люблю тебя, Мария.

Сглотнув, она почувствовала, как теснота, возникшая в груди, перешла в горло. – Спокойной ночи.

Почему ей было так больно, что она не могла сказать ему эти три слова в ответ? И еще больнее было от того, что ей пришлось закрыть перед ним дверь, когда она хотела, чтобы Доминик провел с ней ночь.

Но Марии нужно было кое-кого увидеть .....

* * *

Постучав в дверь, она ждала разрешения войти, а не просто вошла, как обычно.

– Войдите.

Услышав темный голос, она медленно открыла дверь. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она заходила в эту комнату, и еще больше времени прошло с тех пор, как она в последний раз разговаривала с человеком, сидящим за столом.

Закурив сигарету, он с удвоенной силой увидел, что это она, прежде чем Лука откинулся в своем кожаном кресле. – Давно не виделись.

Мария села напротив него. Она избегала брата с тех пор, как они общались в последний раз. Даже до того, как он убил Кейна, они не были в хороших отношениях, потому что он до сих пор не нашел One-Shot, человека, который лишил их младшего брата глаза.

– Я пришла не извиняться, - сразу дала она понять.

Лука выпустил струйку дыма. – А я и не думала, что ты извиняешься.

– Я здесь, потому что... Доминик попросил меня выйти за него замуж, - она произнесла эти слова гораздо легче для Луки, чем для Ангела, но по его отсутствию реакции было ясно, что он уже знает. – Не удивлена?

– Нет, - честно ответил он ей. – Но ты пришла сюда не за моим благословением, - наклонившись вперед, сверкнули его сине-зеленые глаза, - так почему же ты действительно здесь, Мария?

Сделав глубокий вдох, Мария не была уверена, что сможет заставить слова сорваться с губ, пока они не сорвались.

– Как ты с ней? - прошептала она, глядя ему в глаза. – Как ты позволяешь себе даже быть с Хлоей с тем, что ты есть? – Не только глаза Марии опустились на пол, но и ее упавший голос. – Как я...?

Лука понимал, о чем она спрашивает: он уже пережил те же чувства, когда выбрал Хлою с красивыми шрамами. Это было больно, когда нечто столь злое прикасалось к чему-то столь чистому, и только тогда они могли чувствовать боль.

– Мария, ты никогда не заслужишь Доминика. Так же, как я никогда не буду достоин Хлои, - он произнес эти слова так же несимпатично, как и она, но никто из них не хотел ничего плохого. – Но мы проведем остаток жизни в попытках. – Он посмотрел на нее с сочувствием, оставив сестру в своем кабинете, чтобы подумать и побыть в одиночестве.

– Что ты получаешь от того, что я выхожу замуж за Доминика?– спросила Мария, не отворачиваясь от сверкающего города.

Лука улыбнулся ей в ответ. – Думаю, есть только один способ узнать это ....

Сорок пятая глава

Ее нутро

Поднимаясь по лестнице, Мария держала каблуки в одной руке, чтобы не разбудить никого в доме. Только когда она повернула дверную ручку и открыла дверь, она сообразила, что делает.

– Господи, Мария! – прорычал Доминик, уронив пистолет на пол. Это доказало, насколько он испугался, когда он крепко обхватил Марию руками.

– Я мог бы пристрелить тебя на хрен.

– Прости – быстро извинилась она, обняв его смертельной хваткой после того, как опустила каблуки на пол.

Она никогда раньше не чувствовала себя так близко к смерти. Даже жар от взрыва не шел ни в какое сравнение с холодным металлом пистолета, приставленного к голове. Она не знала, говорит ли она это ему или себе.

– Но ты этого не сделал, так что все в порядке.

– Как ты вообще попала внутрь? –спросил он, все еще прижимая ее к себе и дрожа.

– Ангел дал мне ключ.

Отпустив ее, он уставился на нее сверху вниз.

– Ты узнала, что он следил за тобой.

– Да. Не волнуйся, я знаю, что ты не должен был ничего знать об этом. Я просто подумала, что избавлю его от необходимости ходить за мной хвостом и позволю ему подвезти меня.

– Ну, я убью его, – Дом снова прижал ее к себе. – И если ты еще раз попытаешься меня удивить, принцесса, в следующий раз надевай чертовы каблуки.

– Надену – заверила она его. Поцеловав его, она попыталась успокоить его страхи и сказать, что все в порядке, поскольку он явно был напуган больше, чем она.

– На тебе моя куртка, – заметил Доминик, глядя на нее сверху вниз. Он посмотрел на нее, но его брови быстро нахмурились в замешательстве. – На тебе тот же наряд из... – Он увидел усталое выражение на ее лице. – Мария, ты не спала всю ночь?

– Я не могла уснуть, – призналась она, выглянув в окно, чтобы увидеть, что солнце еще не взошло.

Беспокойство омрачило его красивое лицо.

– Что-то случилось, принцесса?

Мария медленно высвободила руки из теплой куртки Доминика. Взяв в руки мягкую кожу, она уставилась на нее, вместо того чтобы встретиться с его свирепым взглядом.

– Я хочу, чтобы ты пообещал мне, Доминик. Я хочу, чтобы ты поклялся своей жизнью, что ты имел это в виду, когда сказал, что я могу делать все, что угодно, быть кем угодно, если выйду за тебя замуж.

Снова произнося клятву, он мог только надеяться, что на этот раз она поверит ему без тени сомнения.

– Я клянусь тебе, Мария, всем, что я люблю, и своей жизнью, что я имел в виду эти слова и любые другие слова, которые я тебе говорил.

– Я боюсь... –прошептала она, сжимая его куртку, которую еще не успела передать. – Мне страшно идти против всего, во что я верю, что это может изменить меня. – Мария взволнованно вздохнула. – Но самое главное, я боюсь, что в итоге причиню тебе боль.

– Мария, когда я говорю тебе, что люблю тебя, я не ожидаю услышать эти слова в ответ, не от маленькой девочки, которая даже не смогла заплакать на похоронах своей матери. Все, что я знаю, это то, что в глубине души я тебе небезразличен, и этого всегда будет достаточно. Я лишь прошу тебя рискнуть мной.

Мария подняла глаза от пиджака и посмотрела в напряженные глаза Доминика, видя, что он говорит полную и абсолютную правду. Она приняла решение еще до приезда сюда, но только сейчас, медленно протягивая ему пиджак, полностью отдалась ему.

Глядя на протянутую куртку, он понял, что предложение было сделано с полным доверием и верой Марии, а также с чем-то еще...

– Знаешь, если я возьму эту куртку, я ожидаю, что ты выйдешь за меня замуж, принцесса?.

Медленно, Мария кивнула.

Доминик не взял куртку. Вместо этого он взял ее. Обхватив ее за талию, он поднял ее на руки и отнес на свою кровать.

– Наконец-то –

– Значит ли это, что ты собираешься трахнуть меня сейчас? – спросила она, возбуждаясь, когда он положил ее на кровать и навалился на нее сверху.

– Прости, принцесса, – Дом начал украдкой целовать все ее лицо, а затем перешел к шее – но тебе все равно придется подождать.

Мария внутренне плакала от нужды.

Единственное, что заставляло ее не показывать внешне свое разочарование, это то, что когда он сказал "наконец-то", он имел в виду не то, что подумала Мария, что означало, что он наконец-то рад, что она согласилась выйти за него замуж.

– Как ты понял, что хочешь жениться на мне так быстро? – спросила она. Мысль о браке была для нее чуждой. Она не понимала, как он мог так быстро задать ей подобный вопрос. Да, Доминик был прав, он был ей небезразличен, но она могла бы провести с ним всю оставшуюся жизнь в паре и быть счастливой. И Мария, и Дом знали, что она выходит за него замуж, чтобы успокоить его страхи и удовлетворить его желания, а не свои.

– Мария, я знал, что влюблен в тебя еще до того, как ты вошла в мою дверь, через восемь лет после того, как я впервые встретил тебя. – Скатившись с нее, он лег рядом с ней, потянувшись к тумбочке, чтобы что-то достать...

Ее изумрудные глаза расширились при виде маленькой, круглой, розовой коробочки из мятого бархата, когда он развязал бант.

– Я увидел это в витрине ювелирного магазина после того, как мы вышли из свадебного салона, чтобы выбрать свадебное платье для Кэт, – Открыв коробочку, он показал блестящее кольцо, которое каким-то образом все еще ловило свет в темной комнате. –И хотя я был пьян, когда проходил мимо него, я знал, что, как только протрезвею, я вернусь, чтобы купить его.

– Ты... –У Марии дыхание перехватило в горле. – Оно было у тебя все это время?

– Да, – сказал он, доставая кольцо из коробки, прежде чем надеть его ей на палец – было.

Глядя на идеальное кольцо шестого размера, она почувствовала, что ее глаза немного затуманились. – Это огранка, «принцессы»

– Я знаю, принцесса, – Он перевернулся на спину и поцеловал ее в губы с улыбкой.

–Тебе нравится?

– Нет, – Мария покачала головой, глядя не на красивое лицо, а на прекрасное золотое кольцо с огромным, кристально чистым бриллиантом. – А мне нравится –

Поцеловав ее глубоко, Доминик и она знали, что это было самое близкое, что она могла сделать, чтобы сказать ему, что любит его, и все же это сделало его самым счастливым человеком на свете.

– Я бы снова попросил тебя выйти за меня замуж, – сказал он, проведя языком по пухлой нижней губе, – но я боялся снова получить отказ.

Мария уделила такое же внимание его нижней губе с намеком на улыбку. – Ты должен спросить меня сейчас.

– Мария Карузо. – его яростный, но очень любящий взгляд вернулся, а его лесные глаза впились в ее глаза. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Выйду, при одном условии.

– Все, что угодно – пообещал он, даже не дослушав, но Мария не была уверена в его реакции.

– Я не меняю свою фамилию.

– Принцесса. – Доминик поднял руку, чтобы коснуться тыльной стороной своих татуированных пальцев ее щек – Я бы никогда не позволил тебе сделать такое.

Закрыв на мгновение глаза, она открыла их, чтобы отпихнуть его от себя, чтобы встать и забрать его с собой.

– Что ты делаешь?– спросил он со смехом, пока она пыталась вытащить его из постели.

Сцепив их руки, противоположные во всех отношениях, как внутри, так и снаружи, Мария не могла больше сдерживаться.

– Нам нужно быстро спланировать свадьбу.

Сорок шестая глава

Изменившаяся женщина

– Ахххх! – Коллективные крики трех девушек разразились, когда она показала им кольцо.

– Ха! – Лейк ткнула пальцем ей в лицо. – Я знала, что ты втайне такая же, как мы.

Адалин тоже. – Ха! Ха! Ха! Ха! Мария ничем не отличается от нас! Ей тоже нравятся мальчики! –

Катарина покачала головой, улыбаясь. – О, как пал могучий.

Две другие девушки, однако, стояли в полном шоке.

– Т-ты выходишь замуж?– спросила Хлоя, моргая, чтобы убедиться, что это реальная жизнь.

– До нас?– Эль стояла, не шевелясь, скорее всего, размышляя, почему она больше всех работала и дольше всех была со своим мужчиной, но ей нечего показать.

Мария поняла, почему Эль и Хлоя были шокированы - потому что она была похожа на них. Она также понимала, почему Кэт не была в шоке. Однако реакция двух других была ей непонятна.

– Почему вы двое не шокированы?– Она посмотрела на двух лучших подруг, Лейк и Адалин.

– Потому что я видела его, Мария, – Лейк постоянно напоминала ей о том, насколько они похожи, независимо от того, как сильно она отрицала свою сумасшедшую сторону. – Мне больше ничего не нужно знать.

Адалин подергала бровями, явно думая о своем мужчине, Ангеле.

– Братья Лучиано горячие как черти, да?

– Фу, – Кэт старалась не сглотнуть.

– Нет, – сказала ей Мария. – Только один.

– Ни хрена себе – Эль посмотрела на нее так, как будто могла увидеть дикие мысли за изумрудными глазами Марии. – Ты действительно выходишь замуж ....

– Ага – резко подтвердила она, прежде чем обрушить на них еще одну бомбу. – Завтра.

– Оуууу – раздался еще один вопль, на этот раз между всеми пятью.

– Завтра? – У Эль опустился рот. – Почему так скоро?

– Охххх – Мария посмотрела на Кэт.

– Ты уверена, что не торопишься?–спросила Хлоя, беспокоясь за свою подругу, которая недавно прошла через многое.

– Кэт, закрой уши –проинструктировала Мария.

Катарина тут же сделала грозное лицо и хмыкнула, закрыв уши руками, инстинктивно понимая, что не хочет слышать ничего из того, что сейчас вырвется из уст Марии.

– Он не будет трахать меня, пока мы не поженимся.

– О... – Хлоя заговорила первой, ее глаза расширились.

– Так ты говоришь мне, что он уважительный и горячий? – Лицо Лейк изображало недоверие, и она старалась сдержать свой обморок. Это было понятно, ведь она встречалась с Винсентом.

– Ты пыталась? – в ужасе спросила Адалин.

– Пыталась? – это Лейк шлепнула ее по затылку. – Посмотри на нее. Марии не нужно ничего пробовать.

Мария оценила комплимент, но она поняла, что имела в виду Адалин.

– Поверь мне – Она посмотрела им в глаза, вспоминая все те бесконечные вещи, которые она делала, чтобы затащить Дома в свою постель. – Я ПЫТАЛАСЬ.

– Оооо – повторила Хлоя, и Мария не пропустила сочувственный взгляд, теперь понимая, почему ей так хотелось выйти замуж.

Адалин со всей серьезностью взяла Марию за руку. – Дорогая, мне так жаль.

– Я думаю, это мило – сказала Эль с милой улыбкой, и ее настроение мгновенно изменилось. Безнадежный романтик в душе легко растрогался.

– Что мы можем сделать? –спросила Лейк, поскольку все они теперь были на борту для миссии – Трахни Марию.

Мария опустила руки Катарины, так как теперь слушать было безопасно. – Теперь мы немного повеселимся.

***

– Почему они там кричат?– обеспокоено спросил Неро, услышав крики по ту сторону стены. – С ними все в порядке?

– Они в порядке.– Лука остановил его, прежде чем он встал и посмотрел на Доминика, чтобы продолжить. – Ты говорил?

Дом оглядел комнату, состоящую из близких людей его и Марии. Пока она объясняла это девушкам из соседней квартиры, Доминик объяснял это мужчинам. Почему, спросите вы? Потому что его будущая жена была психопаткой, которая настояла на том, чтобы все было сделано именно так.

Доминик просто перешел к делу.

– Мы с Марией поженимся... завтра.

Сторона Карузо замолчала, а Лука и братья Лучано улыбнулись, наблюдая за реакцией окружающих.

– Ты женишься на моей сестре?– спросил Неро, сбитый с толку.

Доминик кивнул.

– Да.

– Мария Карузо? – спросил он, чтобы убедиться, что Доминик все правильно понял.

– Да.

– И она делает это добровольно?– Неро задал этот вопрос не боссу Лучано, а его брату.

Лука кивнула в знак подтверждения. – Поверь мне, это так.

Глядя на Неро, Доминик мог сказать, что тот все еще не верит в это, нуждаясь в том, чтобы увидеть все своими глазами.

Доминик не мог не заметить, что одноглазый брат Карузо сидел в задней части комнаты тихо и невозмутимо.

– О, отлично – Винсент в раздражении откинулся на спинку кресла, услышав, как девушки издали еще один вопль восторга.

– Знаете, что это значит? – Он угрюмо посмотрел на Неро и Ангела. – Они собираются ожидать, что мы тоже потушимся.

Доминик повернул голову к маленькому придурку, который не был ни братом, ни другом ни ему, ни Марии. – Какого хрена ты вообще здесь делаешь?

– Потому что моя девочка там, кричит во всю глотку– Винсент бросил наглый палец в ту сторону, откуда доносились крики, прежде чем похлопать по спине сидящего рядом с ним человека. – А мы с Неро друзья, так что я просто пошел за ним сюда, потому что не собирался оставаться в стороне от того, что, блядь, происходит.

Неро отодвинул свой стул от стула Винсента, явно не желая в данный момент считать его своим другом.

– Ну, теперь ты знаешь. – Доминик кивнул в сторону двери. – До свидания.

– Нет, черт возьми, я не пойду...

– Ты не хочешь, чтобы я трогал этого засранца – предупредил Доминик, глядя на младшего босса.

Лукка не сделал ни шагу.

К счастью для Винсента, Драго встал .....

– Ладно, хорошо! – Винсент крикнул, прежде чем Драго успел дотронуться до него – Мария попросила меня быть здесь.

Доминик и Лука нахмурили брови, так как у них была одна и та же мысль...

Почему?

***

– Мария и Дом, сидя на дереве, ц-е-л-у-ю-т-с-я... – Девушки позади нее пели в унисон, танцуя и дразня блондинку, которая поклялась, что никогда не позволит мужчине заставить ее выйти замуж.

– Сначала приходит любовь...

К счастью для них, сегодня Мария чувствовала себя менее хладнокровной с кольцом на пальце.

– Затем приходит брак...

Как же хреново было есть ворон.

– Потом рождается ребенок... – Все девушки побежали по коридору за Марией, когда она распахнула дверь квартиры и увидела всех мужчин, сидящих там в ожидании.

– Привет, мальчики. – Мария вошла с самой красивой улыбкой на лице. – Теперь, когда вы узнали новости .... – Она подошла к Доминику и поцеловала его в губы, чтобы сразу все прояснить.

Все девушки задохнулись.

– Святое дерьмо...– Неро быстро понял, что это не шутка, так как он никогда раньше не видел, чтобы его сестра прикасалась к мужчине, не говоря уже о поцелуях. – Я думаю, меня сейчас стошнит.

– Не волнуйся. – Драго сделал странное лицо, увидев это. – Мне тоже нужна была минутка.

– О, заткнись. – Мария закатила глаза на своего драматичного брата. –Как будто я недостаточно видела твой язык в горле Эль.

Несмотря на то, что Мария отпустила его, Доминик все еще был немного сбит с толку ее поцелуем.

– В любом случае – вернулась Мария к тому, зачем они все здесь собрались, – я подумала, что вы, мальчики, можете устроить небольшой мальчишник, пока мы с девочками пойдем устраивать мой девичник. – Она быстро помахала рукой, когда повернулась, чтобы уйти с четырьмя очень взволнованными девушками.

– Хорошо, пока!

– Нет. – Серьезный голос Луки заставил всех девушек остановиться, кроме нее.

На этот раз Доминик попытался.

– Вернись сюда, Мария –

Мария остановилась, размышляя, будет ли член Доминика того стоить. Она решила, что стоит, и повернулась обратно.

Неро чуть не упал со своего места. – О Боже.

Пройдя мимо Доминика, она подошла к Луке, зная, что ее будущий муж не против, если они пойдут куда-нибудь.

– Мы можем пойти все вместе – Говорил не ее брат, а начальник.

Мария просто сказала одно слово. – Нет.

– Мария. – Лука произнес ее имя, предупреждая, что пытается проявить понимание. – Я не могу допустить, чтобы вы, девочки, гуляли без охраны.

– Хорошо – Она уже знала, что Лкка никогда не позволит Хлое выйти на улицу без охраны. Пора было что-то противопоставить.

– Мы возьмем Винсента. Он вам всем все равно не нужен.

– Ну, я, возможно, захочу остаться, в зависимости от того, о каком мальчишнике идет речь…

– Это будет не такая вечеринка. – шипел Доминик, прежде чем повернуться, чтобы согласиться.

– Я не против.

Лука покачал головой. – Он идиот.

– Вообще-то, я с удовольствием пойду. – Винсент встал и обнял Лейк. – В любом случае, им будет веселее.

– Он идиот, но он сумасшедший. – сказала Мария Люське, зная, что он не был бесполезен, когда дело дошло до этого.

– Одного не хватит на всех вас, девочки – снова возразила ей Лукка.

– Амо не занят. – Улыбнувшись, Мария назвала имя мужчины, которого не было на месте.

Ей было очень интересно узнать, собирается ли Лука позволить Амо присматривать за Хлоей.

Лука сжал челюсть, но когда он не отказался сразу, Мария подумала, что он может быть у нее .....

– Я буду с ней. Я не позволю ничему случиться – пообещала она.

– Куда ты идешь? – спросила Лука, кажется, успокоившись, пока все смотрели, как Мария уговаривает бугимена добиться своего.

– Ну, знаешь, за платьем. Вот и все –

Это было все, что Мария была готова выдать.

Вся комната была потрясена, когда Лука потянулся в карман и достал черную кредитную карточку.

Правда?

И Мария тоже, она смотрела на карточку, понимая, что в каком-то странном смысле это его просьба о прощении. Он протягивал оливковую ветвь, чтобы вернуть их связь между братом и сестрой к тому состоянию, в котором она была до того, как все произошло. Если она приняла ее, то извинения приняты.

Вынимая карточку из его руки, она подумала о том, как ей его не хватает. – Спасибо.

– Не за что– Глубокий вздох Луки подсказал ей, что брат вернулся, но не успела маска сползти обратно на босса. – Мне нужны новости каждый час, и вы все вернетесь к полуночи.

– Тогда мне тоже нужны правила – возразила Мария – Винсент и Амо должны всегда оставаться в десяти шагах позади, и им не разрешается разговаривать с нами.

– Договорились – Лука кивнул, ей понравилась последняя часть, а затем повернулась к симпатичному мальчику, от которого им всем хотелось вырвать волосы. – Если ты заговоришь или прикоснешься к Лейке, пока тебя не будет, я тебя убью.

Винсент посмотрел на них как на сумасшедших. – Лейк - моя девушка...

– Не сегодня. – Мария одарила его злобной улыбкой, которая заставила всех парней испугаться.

– Мария. – снова начала предупреждать ее Люська, но потом решила сдаться.

– Постарайся не попадать в слишком большие неприятности.

– Я изменилась – Мария сладко улыбнулась, вернувшись к поцелую Доминика.

Все еще не привыкший к этому зрелищу, Неро был вынужден отвести взгляд. Он и другие мужчины встали, чтобы поговорить со своими подругами, опасаясь того, что Мария запланировала для них.

– Ты не волнуешься?– спросила Мария, обнимая Доминика.

– Нет. – Он засмеялся, показывая свои ямочки. – А должна?

– Нет. – Мария еще раз нежно поцеловала его - А должна ли я? –

– Нет. – заверил ее Дом, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо, – На этот раз твое платье должно быть белым, принцесса.

– Не обещаю... – подразнила она, отпуская его. Затем она начала разделять пары и уводить девушек.

Лука отпустил Хлою первой. Казалось, он совсем не волновался, что означало, что либо он нервничал больше всех и не хотел этого показывать, либо он действительно доверял Хлое.

Следующим был Драго, но он нервничал только потому, что боялся, что Мария втянет Кэт в неприятности, так как они вдвоем не очень хорошо сочетались с мужчинами.

Ангел нервничал, зная, что Адалин помешана на мальчиках, как и Лейк, и он знал, что если в деле замешаны мужчины-стриптизеры, то все может быть плохо.

Неро нервничал больше всех, зная, на какое дерьмо способна его сестра. Он откровенно не доверял Марии, затем его доверие упало на Элль, потому что, когда он хотел поцеловать ее, Элль повернулась и подставила ей свою щеку.

Мария внутренне рассмеялась, гадая, сколько времени ему понадобится, чтобы понять, почему.

А Винсент думал, что с ним все в порядке, потому что он собирался присоединиться к ним. Он не знал, что ему будет совсем не весело.

– Мария...– Лука в последний раз назвал ее имя. – Окажись в тюрьме, и я позволю тебе сгнить там в ночь перед свадьбой, пока я буду выручать Хлою.

Сорок седьмая глава

Целая куча блесток

– У нас будут стриптизерши? – спросил Кассий, как только за женщинами закрылась дверь.

– Нет. – Доминик бросил ему через плечо.

– Я слышал, в подвале есть отличное место. – Матиас взволнованно поднял брови.

– Нет, черт возьми, – сказал Доминик, все еще травмированный последним событием. Затем он дал понять всем мужчинам в комнате одну вещь. – Никаких девушек.

Матиас обиженно посмотрел на него – Ни один мой брат не может устраивать мальчишник без девушек. Завтра ты женишься; у тебя больше не будет такого шанса.

– Ты забыл, на ком я женюсь? – Дом посмотрел на него как на сумасшедшего – Потому что никакой гребаной свадьбы не будет.

– Ну, это будет чертовски отстойно. – пробурчал Маттиас, которому это уже наскучило.

Не говоря ни слова, Лео встал и направился вверх по ступенькам, пока все в комнате сочувственно смотрели на него.

Ну, почти все.

– Куда он идет? – спросил Кассий, сузив глаза, глядя ему в спину.

– В свою комнату. – Лука был единственным, кто ответил. – У него куча видео-г…

– Круто – Кас немедленно встал, чтобы последовать за ним.

Доминик не пропустил ни холодный взгляд Кассиуса, брошенный на Луку, ни взгляд, брошенный в ответ младшим боссом.

Когда раздался стук в дверь, Неро встал, чтобы ответить, а когда вернулся, на его лице была ехидная ухмылка.

Доминик не понимал, что тут смешного, пока в комнату не вошли две женщины.

О нет.

– Привет, партнеры, – Два сексуальных голоса вырвались из уст девушек, одетых в ковбойские наряды, когда они наклонили свои шляпы. Они обе взялись за игрушечные пистолеты на своих низких, обнаженных бедрах, когда блондинка сказала, – Мы ищем преступника, которого зовут Доминик Лучано.

***

Группа девушек вошла в свадебный магазин с огромными улыбками на лицах, в то время как Амо и Винсент вошли следом за ними, сердясь, так как им не разрешалось говорить.

– Мария, моя дорогая – Кен подошел и поцеловал ее в каждую щеку, прежде чем поцеловать Катарину. – Как прошла свадьба?

– Это было ... замечательно – Кэт опустила ту часть, где она закончилась смертью.

– Ты привел мне столько красивых девушек – Он с завистью оглядел их всех. – Кто из них сегодня счастливица?

Мария улыбалась от уха до уха.

– Я –

Кен чуть не потерял сознание от шока, но потом вдруг вспомнил.

– Это был тот мужчина, с которым ты была в прошлый раз, да? Брат Кэт. Как его звали - Доминик! О, девочка, я тоже влюбился в него – Он даже не стал дожидаться ответа, а просто протянул руку для приветствия.

Мария дала ему "пять", и он сцепил их руки вместе, уже таща ее за собой, с нетерпением ожидая начала.

– Шерри, выкладывай все самое интересное. Наша девочка наконец-то выходит замуж!– крикнул Кен, когда они все шли к задней части к дивану возле гримерных. Казалось, что он ждал целую вечность, чтобы произнести эти слова, когда он сцепил руки вместе. – Мария, вот оно. Какое платье мы хотим?

Оба они знали, что дни, когда она приходила в свадебный магазин, чтобы примерить свадебные платья ради забавы, прошли, что это последнее свадебное платье, которое она когда-либо наденет, и оно должно быть идеальным.

– Кэт, закрой уши, – объявила Мария.

– О Боже, – пробормотала Кэт, быстро сделав то же самое, что и раньше.

Все смотрели на нее с беспокойством, а Амо и Винсент просто выглядели растерянными.

– Кен, – Мария явно знала, что именно она ищет, – дай мне самое распутное платье, которое у тебя есть.

***

– Он. – Доминик быстро указал на Маттиаса, пока никто не успел его окликнуть.

Матиас уже собирался поправить его, желая, чтобы его будущий женатый брат повеселился напоследок, но тут к нему подошли девушки.

– Доминик Лучано, тебя разыскивают за то, что ты... плохой... мальчик. – Самозваные ковбойши начали тереть руками его рубашку.

– Как ты умоляешь?

Матиас откинулся назад с чистой похотью в глазах – Виновен, черт возьми.

***

После того, как Мария выбрала платье, Шерри раздала еще праздничного шампанского, но остановилась, когда дошла до Кэт. – О, подожди, ты же еще не достаточно взрослая, да? Черт возьми, я была...

– Нет, она достаточно взрослая – солгала Мария, хотя единственной, кто был достаточно взрослым, чтобы законно пить, была она. Девичник нельзя было назвать девичником без небольшого количества шампанского.

– Ладно, хорошо, я на секунду забеспокоилась. Извини за это.

Хотя Мария была рада, что это сработало, она видела, что с Шерри что-то не так. Она приходила сюда десятки раз, но никогда не видела ее в таком состоянии.

– Шерри? Все в порядке?

– Да – Она продолжала раздавать шампанское, но знала, что Мария не собирается принимать от нее такой ответ, поэтому она опустила свое храброе лицо. – Мне очень жаль. Я только что узнала, что мой парень мне изменил.

– О нет, дорогая.

– Мне так жаль.

Все девочки утешили ее на мгновение.

У Марии был только один вопрос. – Как его зовут?

* * *

– Это ты сделал? – спросил Дом у Луки, стоявший в ту секунду, когда начался танец на коленях у Матиаса.

– Нет.

То, что босс ответил правдиво, не объяснило, почему он направился к двери. – Тогда куда, черт возьми, ты идешь?

– Не волнуйся. – Лука улыбнулся. – Я вернусь.

* * *

– Мария, что мы здесь делаем? – спросила Адалин в сотый раз – С каких пор тебе или кому-то из нас нравится спорт?

– И это должен быть девичник. – с ударением сказала Лейк.– Где мальчики?

– О, они придут – с улыбкой заверила ее Мария, когда они заняли свои места. Самое интересное, что Винсенту и Амо пришлось занять места в ряду позади них, и они действительно думали, что им предстоит насладиться игрой.

Как только хоккеисты вышли на лед, глаза девушки слегка заблестели.

– Они ужасно прикрыты. – сказала Адалин, все еще не видя полной картины.

Катарина устроилась поудобнее, прекрасно понимая, зачем они здесь – Сейчас ты узнаешь, почему.

– Мария, если мы уйдем сейчас, мы еще можем повернуть эту ночь вспять. Нам нужно найти тебе настоящих мужчин .... – Голос Лейка прервался, когда шайба пролетела по льду.

Винсент больше не смотрел на мужчин, играющих на льду – О, черт...

–Эй! – Эль и Хлоя вскочили одновременно с коллективным возгласом, но к пятому удару даже они не могли отвести взгляд.

– Мария – Адалин сглотнула, наблюдая, как камера увеличивает изображение, чтобы увидеть под шлемами симпатичных мужчин с проблемами гнева – прости, что я вообще сомневалась в тебе.

Хоккей был и всегда будет контактным видом спорта.

* * *

Доминик наполнил бокалы крепким алкоголем, который нашел в шкафу – Драго, это ты сделал?

– Нет, блядь. – Он взял стакан, который наполнил Дом. – Мне напомнить тебе, что твоя сестра притащила на мою кухню бейсбольную биту?

Надеюсь, она сделает это снова

Он посмотрел на своего брата. – Ангел? –

– Ты видишь там мою задницу?– пробурчал он, поднимая стакан.

Все мужчины повернулись, чтобы увидеть, как с Матиаса срывают рубашку.

Неро взял стакан, быстро выпил содержимое, а затем постучал по стакану, чтобы Дом наполнил его снова.

– Тебе нет двадцати одного? – внезапно осознал он.

– Доминик Лучано действительно спрашивает меня, достиг ли я питьевого возраста? Правда? – Неро посмотрел на него как на сумасшедшего.

Он полагал, что у парня были свои соображения ....

– Я взрослый, и, поверь мне, есть вещи и похуже, которые я делал – заверил его Неро, прежде чем махнуть рукой на двух ковбойш, скачущих на Матиасе, как на лошади – И я застрял здесь с этим, пока моя подружка гуляет с твоей будущей женой, делая Бог знает что…

Доминик быстро наполнил стакан Неро, и они все выпили.

Пытаясь отвлечься от того, что происходило в гостиной, Дом уставился в свой бокал – Неужели Сал не приходит на мероприятия?

Они пригласили Сала, но, как и на свадьбе Катарины, он не явился на их так называемый мальчишник и, вероятно, не собирался присутствовать и на их свадьбе.

Драго сделал еще один глоток.

– Он нечасто выходит из-за своего компьютера.

Когда Дом кивнул, открывшаяся дверь заставила мужчин повернуть головы и увидеть вошедшего Луку.

Увидев, что он протягивает пачку денег, обе девушки внезапно перестали танцевать с Матиасом.

– Что вы делаете? – Матиас практически плакал от разочарования, обращаясь к Луке.

– Идите. – Холодный голос Луки заставил девушек схватить деньги и уйти.

– Какого черта? – Матиас смотрел, как они уходят, со слезами на глазах. На мгновение он совершенно забыл, с кем разговаривает – Зачем ты это сделал?

– Пойдем. – Лука махнул головой всем им – Пойдемте.

* * *

К тому времени, как девочки ушли, они все смеялись, и каждая выбрала своего любимого хоккеиста, фамилии и номера которых теперь красовались на задней стороне новых джерси, которые они носили.

– Вы видели, как Болтон пробил шлем того парня? – спросила Лейк, все еще представляя себе эту сцену в своей голове – Он действительно умеет играть в хоккей – прокомментировала она, как будто кто-то из них знал или даже заботился о том, какого мастерства требует этот вид спорта.

Винсент смотрел на это имя на задней стороне майки своей девушки, ворча в десяти шагах позади – Болтон, может и вправду засунуть эту ногу себе в задницу…

Дзинь!

Мария достала свой телефон, увидев сообщение от своего любимого маленького целователя задниц.

– Что это? – спросила Хлоя, видя, как крутятся колесики в дурной голове Марии.

– Девочки, нам понадобится много блесток.

* * *

Расстроенный Маттиас приободрился, когда они вышли из лифта на цокольном этаже.

– Спасибо тебе, Господи.

Бросив взгляд на Луку, Доминик не знал, насколько яснее ему нужно выразиться. В коридоре его практически впихнули в дверь – Я же сказал тебе, что не хочу...

Он закрыл рот, как только увидел, что подземное казино пусто. Остались только два стола с крупье и две официантки, причем они были полностью одеты.

– Еще раз здравствуйте, мистер Лучано – с улыбкой сказала Сэди, когда они с Лукой сели за стол и им тут же подали напитки – Я слышала хорошую новость о том, что вы снимаете мою девочку с продажи.

Возможно, Доминик предназначал эти слова пит-боссу, но он смотрел на Луку, когда говорил: Спасибо.

* * *

– Мы должны остановить это?– Винсент не сводил испуганных глаз с девушек, когда спрашивал своего друга.

Амо не испытывал того же беспокойства, что и он

– Было ли это в правилах, которые дала тебе Лука?

– Ну, нет, но...

– Тогда нет. – Амо откинулся на капот их "Эскалейда" – Я говорю, что мы должны позволить этому дерьму разыграться.

– Чья это машина? – испуганно спросила Хлоя.

Мария наблюдала, как Кэт работает над тем, чтобы отпереть машину. -Бывшего парня Шерри.

– Какого черта, Мария! – шипела на нее не в меру любезная Эль – Ты хочешь, чтобы мы совершили преступление?

– Нет. – Мария потрясла большими пакетами с блестками в радужном ассортименте

–Мы просто добавим немного блесток.

– Понятно. – Кэт открыла дверь, прежде чем отпереть все остальные.

Вручая по пакету каждой девочке, ни одна из них не выглядела слишком жаждущей начать, кроме Кэт.

– Не волнуйся. – Мария открыла сумку зубами, затем начала высыпать содержимое на водительское сиденье. – Это законная порча имущества.

Катарина начала высыпать содержимое в ковры и разминать его руками, чтобы его нельзя было легко собрать пылесосом.

Мария в последний раз обратилась к остальным девушкам. – Он изменил ей с ее сестрой.

– К черту. – Лейк начала наливать свое в подстаканники.

Адалин потянулась к щели между сиденьями – О, черт возьми, нет.

– Придурок. – Эль шлепнула по задним сиденьям.

– Иногда. – Хлоя немного опустила козырек, чтобы в следующий раз, когда он опустит его, пошел дождь из блесток, – ты получаешь то, что заслуживаешь.

Если когда-либо были какие-то сомнения... блеск - это всегда ответ.

* * *

Мария открыла дверь с девочками на буксире в то самое время, когда она сказала Луке, что они приедут, когда она написала ему смс после того, как посыпала блестками машину мошенника. Этого бедного сосунка ждало грубое пробуждение, когда он понял то, что знали все девушки - блестки просто кошмарно отмыть. Ему напомнят о его подвиге даже на сотой мойке, и ему придется еще лучше объяснить ситуацию с блестками.

Когда она вошла в пентхаус, парни и ее квартира выглядели точно так же, как она их оставила, только Лео и Кассиуса нигде не было видно.

– Привет, партнер. – Эти слова сорвались с губ Марии с улыбкой, когда она посмотрела на Доминика.

Мгновенно Доминик понял, кто именно прислал стриптизерш.

– Ты что, издеваешься? – вскричал Матиас в разочаровании – Она получила их, а мы отказались!

– Что получила? – спросила Эль, подходя к Неро и не давая ему поцеловать себя.

Мария видела, что мужчины начинают нервничать, но, увидев блеск в глазах Луки, она решила их пощадить – Я угостила ребят пирожными.

– Остались? – спросил Амо.

– Мы их не оставили – снова шипел Матиас.

Девушки странно смотрели на своих мужчин.

Мария решила спасти их снова. – Они имели неподобающую форму.

Винсент посмотрел на мужчин, потрясенный. – И вы все, блядь, не сохранили их?

Не обращая внимания на своего друга, Неро посмотрел вниз на Эль.

–Почему на тебе майка?

Все мужчины смотрели на свою потенциальную женщину пристальными взглядами, зная...

– Ты ненавидишь спорт – Анхель сузил глаза на Адалин, констатируя очевидное для всех мужчин в комнате.

– Ты взяла их на хоккейный матч?– спросил Лукка у Марии, глядя на покрасневшую Хлою.

– Да – гордо ответила она, сокращая расстояние между собой и Домиником.

Драго не мог отвести взгляд от своей розоволосой жены, задавая вопрос, который был на уме у каждого мужчины – Какого черта вы все пошли на хоккейный матч?

– Мария, дорогая, - Доминик с улыбкой приподнял ее подбородок, похоже, только он один знал, зачем они пошли, - почему ты не сказала мне, что тебе нравится смотреть на мужские драки?

Мария подняла взволнованную бровь – Это твой способ сказать мне, что ты дерешься?

– О, принцесса – он приблизил свои губы к ее губам – ты даже не представляешь.

Сорок восьмая глава

Надрать ему задницу

Девушки со смешанными чувствами наблюдали за тем, как мужчины отодвигают мебель с дороги. Узнав, зачем они совершили небольшое путешествие на хоккейный матч, мужчины стали смотреть на своих женщин несколько иначе, а когда мужчины Карузо подслушали, как Доминик сказал Марии, что умеет драться, они захотели, чтобы он доказал это. Весь Канзас-Сити знал о мастерстве Доминика как стрелка, но только те, кто жил в Блу-Парке, знали о жестокости его кулаков.

Мария наблюдала за Домиником, стоящим в центре комнаты, пока все сидели в большом кругу. Из-за этого действа Кассий и Лео даже спустились сверху, чтобы посмотреть, что происходит.

Когда никто не подошел к нему, босс Лучано посмотрел на мужчин, сидящих в комнате.

– Есть желающие?

Как она и предполагала, мужчины только говорили, но не действовали.

Винсенту повезло, что у него была внешность, потому что этот тупица стоял, глядя на Лейк взглядом, похожим на "я разберусь".

– Сядь на место – сказал ему Доминик, зная, что конкуренции не будет. Это было бы все равно, что ударить беспомощного ребенка...

– Что? Ты что, блядь, испугался?– Винсент одарил его своей мальчишеской улыбкой.

– Доминик... – сказала Мария сзади него – надери ему задницу.

Дом кивнул, соглашаясь на расправу.

– На счет три – начала Мария.

– Один...

Дом и Винсент сблизились, но расстояние между ними оставалось четыре дюйма.

– Два...

Винсент поднял кулаки вверх в боевой позиции, в то время как Дом оставался расслабленным.

– Три...

– Поехали, мать твою...

Винсент сделал один шаг вперед, и он оказался последним, так как Доминик так сильно ударил красавчика прямо в лицо, что тот тут же упал назад, как тонна кирпичей, не в силах закончить предложение.

Единственными, кто не вскочил от неожиданности, были братья и сестры Доминика, Мария, Драго и Лука.

– Винсент! – Лейк в мгновение ока оказалась рядом со своим парнем. – У тебя кровь из носа идет.

– Я думаю, он, блядь, сломал его!– Винсент потрогал его, приходя в себя.

– Извини за это, – сказал ему Доминик, явно не извиняясь – Кто следующий?

Никто из мужчин не пришел за...

– Я буду – Амо встал, заняв место Винсента, так как тот был в стороне, за ним ухаживала его девушка. Уважение мужчин в комнате поднялось к Амо.

Дом снова кивнул, соглашаясь на бой с самого начала, и Мария поняла, что он, вероятно, только и ждал, чтобы наложить руки на Амо после того, что тот сделал с Ангелом.

Анхель сидел, улыбаясь.

– У меня есть сотня на Дома. Есть желающие? – Матиас тут же отозвался.

– Я приму эту ставку – Тупица Винсент не смог устоять, пока его подружка держала пакет с горохом у него над носом. Вытащив бумажник, он поставил на Амо.

Мария не могла не заметить Луку и Хлою. Они сидели подальше от всех, а братья Лучано не подходили близко к девушке со шрамом - все они держались на расстоянии из уважения к ней и к боссу после того, что сделал с ней их отец. Но она была сосредоточена исключительно на Амо, в то время как Лука прятал улыбку от того, что Амо вот-вот получит по заднице.

Желая поскорее начать горячее шоу, Мария начала обратный отсчет.

– Один...

Амо уверенно посмотрел на Доминика.

– Два...

Доминик пристально посмотрел на него – Ты хочешь драться, чтобы покрасоваться перед девушками или потому что я Лучано?

Комната погрузилась в смертельную тишину, когда Мария...

– Три.

Амо бросился к Дому, как бык в посудной лавке, его глаза были устремлены на руки Дома. В отличие от Винсента, Амо лучше подходил по телосложению, так как мужчины Де Сантиса были огромными, но даже если он и выглядел не на свой возраст, Дом был слишком опытен для него.

Доминик выждал до последней секунды и сделал небольшой шаг в сторону, не давая здоровяку убежать, когда тот схватил его за шею. Удерживая его в захвате, он наблюдал за шокированным лицом Амо, когда тот отпрянул назад, ударив Амо кулаком в поясницу и отправив мужчину на колени.

Черт возьми, это было самое горячее зрелище, которое она когда-либо видела в своей жизни.

– Ты сломал ему шею? – Неро хотел помочь Амо, но его рука была отброшена, так как Амо поднялся на ноги, как девяностолетний старик.

– Хочешь еще? – предложил Дом.

Держа одну руку на спине, а другую на шее, Амо покачал головой – Нет, если я завтра буду работать.Доминик протянул руку, и Амо на мгновение уставился на нее, потрясенный, прежде чем пожать ее и положить конец дурной крови между ними.

Матиас невозмутимо выхватил деньги из бедных рук Винсента. У него были планы стать еще богаче.

– Кто следующий?

Драго медленно поднялся и встал напротив Доминика, в комнате замерло дыхание.

Теперь это действительно будет гребаный бой.

В то время как Доминик тренировался под руководством силовика Лучано, Драго, мать его, танк Де Сантиса, происходил из длинного рода лучших солдат, которых могли предложить Карузо. Если бы Карузо раздавали этот титул, то Драго был бы его обладателем.

Лицо Катарины опустилось. Ей нравились бои, но даже она не могла скрыть нервозности.

– Итак, новые правила. – объявила Мария. – Никаких ударов в лицо или ниже пояса. Завтра мы женимся, и мне нужно, чтобы его лицо было красивым для фотографий, и... другое дело завтра вечером.

– Теперь ты так говоришь? – выдавил Винсент, приложив горошину к лицу. Он собирался испытать грубое пробуждение, когда, взглянув в зеркало, увидит, что у него адский синяк под глазом.

Неро все еще рвал и метал

– Я мог бы жить, не слыша этого, но я поставил пятьсот на Драго. – Он достал свой бумажник.

– Я, блядь, приму эту ставку, – воскликнул Матиас, поддерживая своего брата.

– Драго может взять его, – Лео произнес свои первые слова за вечер.

Кассиус покачал головой, – Ни единого шанса.

– Может, нам пора заканчивать, Мария – Кэт явно пыталась остановить драку.

Мария сочувствовала дилемме Катарины. Она была на проигравшей стороне, какой бы мужчина ни победил. Но Мария знала, что Доминик с удовольствием нанесет несколько ударов Драго за то, что тот выбрал его сестру для своей мести и без каких-либо последствий со стороны Лукки. Это был ее подарок Доминику, раз уж она об этом подумала.

– Один… - Мария начала обратный отсчет, прежде чем Кэт смогла убедить мужа отстраниться.

Двое мужчин смотрели друг на друга, не двигаясь.

– Два... – У Марии пересохло в горле от предвкушения. Она надеялась, что не пожалеет об этом

– Три.

Мужчины начали кружить друг вокруг друга, ожидая, когда один из них нанесет удар первым. Мария наконец-то моргнула, и как только она это сделала, они нанесли удар.

Оба мужчины обхватили друг друга руками, и было видно, как напряглись их мышцы, пытаясь получить преимущество. Руки напряглись, они разошлись в стороны и снова закружили друг друга, каждый искал слабое место для удара. Драго первым нанес левый хук в ребра Доминика, а Дом парировал, размахнувшись кулаком, чтобы нанести подсекающий удар прямо под подбородок Драго.

– Никаких ударов в лицо! – напомнила Кэт своему брату.

– Технически, ниже подбородка, - это не лицо, а горло, – сказала ей Мария, когда они оба крепко держали друг друга за руки.

В ответ Драго ударил правой в скулу Доминика, прикрывая ребра правой рукой.

– Мы сказали, никаких ударов по лицу! – шипела Мария.

– Они ведь действительно не причинят друг другу вреда? – с тревогой спросила Кэт.

– Я уверена, что не причинят...

Мария пыталась солгать себе, ненавидя, что поощряет это. По крайней мере, в ночь перед свадьбой.

Во время следующей серии ударов, которыми обменялись мужчины, ни один из них не поморщился и не издал ни звука боли, каждый принимал удар и возвращался сильнее.

Кэт пискнула от страха, когда костяшки пальцев Дома рассекли губу Драго, и кровь запеклась вокруг его рта.

Потеря крови не заставила Драго потерять самообладание. Вместо этого, мужчина пошел влево, затем вправо, прежде чем схватить Доминика за талию, чтобы поднять его с ног и бросить на землю.

Мария издала легкий вскрик, она могла поклясться, что наблюдала это в замедленной съемке. Подумав, что он умрет от того, что они оба стали огромными и упали на землю, она была удивлена, когда Доминик не был ошеломлен и каким-то образом оказался сверху на Драго.

– Хватит! – крикнула Мария, вставая. Она и все остальные присутствующие видели, что бой может закончиться только смертью. Ментально оба мужчины не знали, как сдаться, и их тела тоже не хотели этого.

Доминик отбил кулак назад, не дрогнув от ее слов, в то время как Драго вцепился в шею Дома.

После напряженного момента Дом отстранился от него, затем протянул руку, чтобы помочь шурину подняться на ноги. Драго принял ее.

– Отлично, ничья. – пробурчал Маттиас, глядя на деньги, которые, как он надеялся, окажутся у него в руках, и наблюдая, как Неро кладет их обратно в бумажник.

– Мой брат снова разочаровал меня.

– Хорошо, поставь мебель на место, – приказала Мария, не желая больше рисковать с лицом Доминика.

Подойдя к нему, Мария коснулась его припухшей скулы – Кажется, я сказала, что по лицу нельзя?

Мария шипела через двигающуюся мебель на Драго, которого осматривала Кэт.

– Все в порядке, Мария, – со смехом заверил ее Дом. – Я сделал дешевый удар первым.

– Нет, ты попал ему под подбородок. – Выхватив горошину из разбитого носа Винсента, когда он проходил мимо, она приложила ее к щеке Дома, где это было важнее – А теперь посмотри, что ты сделал с его лицом, а ведь наша свадьба завтра.

– Ну, в меня стреляли на моей. – напомнил ей Драго, вытирая кровь со рта – Это будет отличная память.

Закатив глаза, она вернулась к несчастному лицу Дома. Она должна была признать, что от этого мужчина выглядел только сексуальнее. Мария провела языком по нижней губе – Знаешь... Я бы согласилась гораздо раньше, если бы знала, что ты на это способен.

– Я ухожу. – сказал Неро, схватив Элле за руку после того, как мебель была поставлена на место. – Это все еще слишком странно для меня.

Все были слегка напуганы жаркими взглядами, которые бросали друг на друга будущие супруги. Им всем захотелось уйти.

– Эй, – Винсент остановил их прежде, чем кто-то успел уйти, и задал вопрос, который мог бы свести его в могилу – Почему ты не предложила сразиться с ним, Лукка?

Все погрузились в гробовое молчание, ожидая словесной или физической реакции бугимена на этого идиота. Все они предполагали, что сейчас станут свидетелями убийства; даже Хлоя нервно стояла рядом с ним. Чего никто из них не ожидал, так это простого ответа босса.

– Потому что... я бы не выиграл.

Не смущаясь, Лука обхватил плечи своей невесты, когда они направились к двери, и все они смотрели, как он уходит.

Именно это отличало лидеров от солдат. Лидеры знали, когда нужно сдаться, чтобы добиться успеха, и это была мудрость, которой должен был научиться почти каждый мужчина в этой комнате.

Лука был холодным, расчетливым и хитрым, и хотя Доминик выиграл бы матч в мускулах, Мария знала... Лука в любой день выиграет у него партию в шахматы.

– Адалин, – наконец, заметил Ангел. – Почему ты вся в блестках?

Сорок девятая глава

Все, что ты когда-либо захочешь узнать

– Есть еще что-нибудь, что ты от меня скрываешь и что я сочту чертовски сексуальным? – спросила Мария, как только они остались одни.

Доминик положил свои татуированные руки на ее талию, притягивая ее к себе – О, ты узнаешь это завтра вечером, принцесса.

– Ты можешь показать мне это сейчас. – Она высунула язык, чтобы облизать его губы – Я обещаю тебе, что после этого я все равно выйду за тебя замуж.

– Я знаю, что выйдешь. – Он рассмеялся, зная ее слишком хорошо. – Но нет.

Поймав взгляд на его ямочки, Мария провела языком по драгоценной вмятине.

– Ты уверен в этом?

– Нет. – прорычал он, ему нравилось это ее действие, но он все еще держался. – Вот почему мне нужно идти.

Мария откинула голову назад. – Ты не останешься со мной на ночь?

– Я не могу, Мария. Мне жаль. – Внутренне Доминику хотелось плакать не меньше, чем ей, но он твердо стоял на своем моральном кодексе – Еще одна ночь, принцесса, это все, о чем я прошу. Тогда, клянусь, нам больше не придется спать порознь.

Не желая больше ничего, кроме как уговорить его лечь в ее постель, Мария знала, что сможет легко заставить его сломаться, ведь до свадьбы оставался всего один день. И хотя ей было наплевать на свою девственность, она уважала тот факт, что он это сделал.

Глядя в его лесные глаза, она хотела получить еще одну клятву.

– Обещаешь?

– Я обещаю, принцесса – Он дал самое простое обещание, которое когда-либо мог дать, скрепив его поцелуем – Теперь ты действительно должна отпустить меня.

– Хорошо. – проворчала она, отрываясь от его губ. Казалось, он куда-то спешит... – Тебе понравился подарок на мальчишник? – спросила Мария с улыбкой, пытаясь потянуть время, пока он провожал их до ее двери.

– Нет, но Матиас оценил его за то немногое время, что они были здесь.

– Ты отослал их? – спросила она, смутившись.

– Да, – сказал Дом, прежде чем поправить. – Ну, технически, это сделал Лука.

– Почему? – Мария не могла в это поверить – У тебя хотя бы была очередь?

Доминик остановился у ее двери, глядя на нее как на сумасшедшую. – Так они не были шуткой? Ты серьезно хотела, чтобы здесь были стриптизерши?

– Да, это был мальчишник. – Она объяснила ему все по буквам, как это сделала Лейк в начале вечера. – Наряды могли быть шуткой, но я хотела, чтобы ты повеселился.

– Женщина, я никогда тебя не пойму. – Дом покачал головой, как будто у него на секунду разболелась голова.

– Я смотрела хоккейный матч; справедливость есть справедливость.

– Мария, ты смотрела, как дерутся полностью одетые мужчины, где не видно лиц. Вот почему тебе это нравится. И поверь мне, хотя часть меня благодарна тебе за то, что ты не можешь терпеть, когда мужчина прикасается к тебе, или за то, что ты действительно смотришь на любого мужчину, мне не очень нравится, когда женщины прикасаются ко мне за деньги. О... Мария чувствовала себя чертовой идиоткой – Мне жаль. Я должна была подумать о...

– Все в порядке. Тебе не нужно извиняться – ласково заверил он ее – Ты пыталась сделать что-то хорошее, и я ценю эту мысль, и Матиас действительно чертовски оценил ее – Доминик рассмеялся. – Я не видел его таким счастливым весь год. Плюс, наряды ковбойши были приятным штрихом.

Мария улыбнулась – Я думала, тебе это понравится.

– Да, но позволь мне прояснить одну вещь, принцесса. – Доминик погрозил ей пальцем.

– Единственная девушка, которую я когда-либо захочу потрогать или посмотреть на нее в подобной одежде, - это ты.

Ее глаза закатились к затылку от его слов и когда он прильнул ртом к ее шее.

– Подожди... – Доминик убрал губы с ее шеи, увидев, как блестит ее кожа вблизи. – Почему ты блестишь?

Мария быстро открыла дверь и начала выталкивать его, как после того, как Ангел задал этот вопрос Адалин.

Он уже не так стремился уйти – Ты уверена, что вы все не пошли в стрип-клуб...

– Увидимся у алтаря. – Мария подарила ему последний поцелуй, который в одно мгновение лишил его мыслей и дыхания. Довольная собой, она закрыла дверь.

– Спокойной ночи.

* * *

Доминик ушел с улыбкой, жалея, что у него не было возможности сказать ей о своей любви в последний раз, прежде чем они поженятся. Но пока он шел по коридору, его мысли вернулись к предстоящей встрече. Он просто надеялся, что выйдет из нее живым .....

– Почему вы здесь, Доминик?– спросил мужчина за столом, куривший сигару, после нескольких неловких моментов.

Дом знал, что ничем хорошим это не закончится, и хотя Лука сказал ему, что он разберется с его отцом, Доминик все равно должен был встретиться с ним лицом к лицу, как мужчина с мужчиной. Если у него не хватит смелости встретиться с отцом своей невесты, значит, он вообще не заслуживает жениться на ней.

– Данте, я пришел к тебе из уважения, чтобы сказать тебе...

– Что ты трахаешь мою дочь?– Данте закончил за него. – Ты думаешь, я не знаю, что происходит в моем собственном бизнесе? Ты шатаешься здесь с ней уже несколько дней.

Сжав челюсти, Доминик сумел сохранить хладнокровие, даже несмотря на вопиющее неуважение босса к ситуации, в которой у него не было достоверных фактов.

Начав снова, он произнес слова резко, чтобы его не прервали на этот раз – Я пришел сюда, чтобы сказать вам, что женюсь на вашей дочери.

Данте бесстрастно попыхивал сигарой.

– Вы уже знаете – сказал Доминик, не видя в льдисто-голубых глазах мужчины никакой дополнительной ненависти, кроме той, что там уже была.

Его больше расстраивала мысль о том, что он трахает свою дочь под его крышей, чем женится на ней. Как и все остальные, Данте ничем не отличался от него, полагая, что у человека с фамилией Лучано плохие намерения. Доминик Лучано проявлял больше уважения к дочери босса Карузо, чем к своим собственным солдатам, и неважно, что бы он ему ни сказал, Данте не поверит.

– К сожалению, мой сын уже сообщил мне об этом – Выхватив сигару изо рта, он чуть не раздавил ее – Ты должен был послушать Луку, когда он сказал тебе не приходить ко мне. Что бы ты ни хотел от меня, Доминик, мне это на хрен не нужно. Можешь проводить себя.

Кивнув, Дом встал, видя, что Лука был прав, но как только он повернулся спиной, он тут же повернулся обратно, чтобы встретиться с Данте во второй раз. – Я пришел сюда не как босс Лучано; я пришел сюда как мужчина, чтобы поговорить с отцом женщины, которую я люблю.

– Она тебе не сказала? – спросил он, поднося сигару ко рту.

Брови Дома нахмурились. – Что не сказала?

– Когда она очистила твое имя как One-Shot, я сказал Марии, что если она увидит тебя снова, она будет для меня мертва. – Босс выпустил струйку дыма. – Я знал, что ни один танец с моей дочерью не будет безобидным, и я был прав.

Ярость, пронесшаяся через Доминика, забрала все его силы, чтобы не дать кулаку встретиться с лицом этого человека.

Не только Лука сказал ему не встречаться с ним, но и Мария. Неудивительно, что она не хотела приглашать его на свадьбу. Дом не хотел, чтобы она когда-нибудь пожалела об этом, и это была часть причины, по которой он приехал, в надежде, что ее отец будет там, чтобы увидеть, как его единственная дочь выходит замуж. С другой стороны, Мария больше не смотрела на него как на отца - да и не могла смотреть после того, как он отрекся от нее.

– Это непростительные слова, Данте, слова, о которых ты будешь сожалеть, когда твой сын отнимет у тебя все до последнего. Когда это случится, я хочу, чтобы ты помнил, что именно ты сумел уничтожить единственное ценное, что у тебя могло остаться, и ты сделал это сам.

– Ты не знаешь, каково это - быть отцом ребенка. – Сигара Данте разбилась, когда он ударил руками по столу и встал. – И ты не знаешь, каково это, блядь, когда твоя дочь выходит замуж за сына человека, который убил твою жену.

– Тебе наплевать на то, что ты обо мне знаешь, Данте. – Доминик разжал сжатый кулак и пошел к двери. Данте никогда не увидит дальше имени из семи букв...

– Мой отец Люцифер, - это все, что тебе нужно знать.

Пятидесятая глава

Правда обо всем этом

Если бы это зависело от Марии, они бы пошли в здание суда и связали узел сразу после того, как кольцо было надето на ее палец. Имитация Элвиса Пресли могла бы жениться на ней, если бы ей было до этого дело, но Доминик не допустил бы этого. Он не хотел, чтобы свадьба была шуткой или выглядела так, будто решение было принято внезапно, даже если так оно и было. Мария, однако, никогда не видела себя готовой провести вечность с мужчиной в церкви, чтобы все были свидетелями. Черт, Мария вообще не представляла себя замужем за кем-либо. Поэтому они пошли на компромисс. У них будет небольшая свадьба только для семьи, а не объединение двух мафиозных семей.

Так было безопаснее, поскольку Один-Шот все еще был на свободе. Другая большая встреча семей закончилась бы еще большим кровопролитием, поскольку напряжение все еще оставалось высоким. Это устраивало Марию, потому что свадьба никогда не была тем, чего она хотела, а Доминик хотел, чтобы церемония имела смысл, и если его братья и сестры были там, а он женился на Марии, то это было все, что его волновало.

Всего за месяц Мария справила самую большую свадьбу для Катарины и Драго, так что справить маленькую за один день было не так уж сложно. К тому же, для этого у нее были люди. Благодаря тому, что ее семья владела крупнейшим отелем-казино в Канзас-Сити, они проводили несколько свадеб в год. Небольшая церемония и прием были легко организованы за несколько часов. Единственным декором, который нужен был Марии, был вид из окна.

Возможно, ее отец и не одобрил бы эту свадьбу, но Лука одобрил, и он с радостью позволил ей устроить такую свадьбу, какую она хотела.

Мария смотрела на себя в зеркало. Она перемерила столько свадебных платьев за эти годы и наряжалась каждый день своей жизни. Она могла бы купить самое дорогое и самое красивое платье в мире, но это не имело бы для нее никакого значения. Мария не искала красоты.

Если посмотреть на ее белое платье, то это было не совсем платье, так как оно состояло из двух частей. Легкая прозрачная юбка сидела высоко на талии и каскадом спускалась по длинным ногам, позволяя увидеть малейший намек на загорелую кожу. Под ней был надет комбинезон, который обнимал каждый изгиб, напоминая обнаженное платье, которое она надела на их свидание. Он был с низким вырезом и сделан из тончайшего кружева, демонстрируя ее идеальную грудь. Платье было настолько идеальным, что даже таило в себе секрет, который она не могла дождаться, чтобы раскрыть Доминику в конце вечера.

Ее макияж был безупречен: любимая нюдовая помада и мягкий гламурный макияж глаз с крыльями. Ее золотистые волосы были идеально завиты, а затем уложены в легкую волну. Теперь ей не хватало только последнего .....

Мария полезла в шкаф за туфлями на каблуках, но тут же остановилась, увидев коробку, лежащую на бархатной скамье посреди комнаты.

Она прочитала записку, лежавшую сверху.

Для моей принцессы. Я люблю тебя.

-Вашему будущему первому мужу

Мария не могла сдержать улыбку, когда осторожно положила открытку, а затем взяла в руки коробку. Купив тысячи пар обуви, она знала, что ее ожидает, но ничто не могло подготовить ее к тому, что внутри окажется совершенство.

Туфли на шпильках с классическим заостренным носком были инкрустированы кристаллами Сваровски, которые сверкали, когда она надевала их на ноги, но именно красные туфли доказали, что у него есть вкус.

Мария Карузо действительно выходила замуж за идеального мужчину...

Для меня.

* * *

Впервые Доминик надел настоящий итальянский костюм, который подходил для Карузо, но был сшит на заказ. У него были туфли, но, глядя на коробку, он подумал, что, возможно, сменит их, когда возьмет записку.

Для моего красного нежнего мужчины.

С любовью, твоя принцесса.

Открыв верхнюю часть коробки, он увидел дорогие мужские черные парадные туфли от любимой марки Марии - Лабутина.

Улыбаясь, Доминик не мог поверить, что они оба, даже не подозревая об этом, купили одинаковые подарки. Теперь у него и его невесты будут одинаковые туфли с каплями крови.

Доминик Лучано действительно женился на идеальной женщине...

Для меня.

* * *

Спустившись по ступенькам, Мария уже собиралась открыть дверь, чтобы идти на свадьбу, как вдруг входная дверь распахнулась.

– Папа? – Она замерла на месте, ошеломленно глядя на него. Оно тут же прошло, когда она вспомнила те три слова – Прости, что не пригласила тебя на свои похороны. Наверное, я забыла.

– Мария, я пришел поговорить с тобой, – сказал он, когда она попыталась пройти мимо него.

– Я умерла для тебя, вспомни...

– Пожалуйста, – Он указал на диван, – Мне нужно кое-что сказать.

Приняв искренний тон отца, она села на диван, желая услышать, что он скажет.

Данте расстегнул пиджак, садясь рядом с ней. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы найти нужные слова. – Я не знаю Доминика, но я знал его отца, и хотя я не могу считать сына ответственным за грехи его отца, ты не можешь ожидать, что я смогу смириться с тем, что Люцифер забрал любовь всей моей жизни. Когда я вижу Доминика, я вижу Люцифера, я вижу человека, который забрал у меня жену.

– Тогда тебе следовало узнать его получше. – Мария произнесла эти слова так неумолимо – Потому что тогда ты бы вообще не видел Люцифера.

– На это нужно время, Мария – Данте пытался заставить ее понять. – Время, которое я планирую потратить на работу с ним в качестве нового босса Лучано.

Мария подняла бровь, увидев ответ на лице отца. – Но не в качестве моего мужа.

– Ты. - Карузо; я ожидал, что ты выйдешь замуж за одного из моих людей.

– Нет, ты хотел, чтобы я вышла замуж за Сала. – поправила его Мария. – Скажи мне, как ты можешь оправдать то, что я выхожу замуж за одного сына Люцифера, но не за другого? Когда ты смотришь на Сала, ты видишь Люцифера?

– Когда я смотрю на Сала, я вижу мальчика, которого я забрал с улицы и которому Люцифер позволил сгнить. Он был его отцом, но не воспитывал его, как других своих детей. Когда я смотрю на Сала, я вижу сына.

– А я вижу брата. – сказала ему Мария то, чего он не мог понять.

– Если ты ожидал, что я влюблюсь в одного из твоих солдат, то тебе не следовало воспитывать меня рядом с ними.

– Возможно. – согласился он.

Все еще видя его разочарование, Мария поняла, что ей чего-то не хватает – Почему ты никогда не сможешь принять меня и Доминика?

Дом был человеком, конечно, не с той стороны, но семьи должны были соединиться в одно целое. Ее брак с Домиником только укрепил этот факт, поэтому Лука и поощряла его.

Данте явно хранил какой-то секрет, его льдисто-голубые глаза пронзили ее душу, прежде чем он открыл ей правду – У Доминика нет чистой итальянской крови.

Мария свела брови вместе, но прежде чем она успела заговорить, отец продолжил.

– Нам нравится, когда наши имена отражают наше итальянское наследие, но ты никогда не задумывалась, чем имена его детей отличаются от наших? Доминик, Ангел, Маттиас, Кассий - все это имена... испанского происхождения. – Данте наконец-то раскрыл секрет, который знали немногие Карузо. – Испанские женщины были единственными.качества, которыми Люцифер восхищался и уважал в женщинах достаточно, чтобы стать отцом детей.

Взгляды Доминика и Кассиуса вдруг обрели смысл, в то время как остальные дети переняли их от отца.

Мария не могла поверить, что именно поэтому ее отец не одобряет их брак, и что, по его мнению, она должна была вдруг увидеть Доминика по-другому.

– Вот почему ты не одобряешь? Потому что Доминик недостаточно итальянский для тебя? Ну, слава Богу, вы не допускаете женщин в свою организацию, так какого черта вас это волнует?

– Родословная - это все, Мария. – Он предупредил, что любые дети от их союза не смогут стать мастерами.

Да, она знала. В этой стране мафия передавалась из поколения в поколение, и независимо от того, где ты находился, единственным способом стать членом итальянской мафии было стопроцентное итальянское происхождение. Это было самое основное требование, записанное в камне давным-давно, и оно не было изменено или оспорено... до сих пор.

– Мне забавно, что самый большой кусок дерьма, который когда-либо ходил по этой земле, почему-то менее близорукий, чем ты. Люцифер был умен, когда отпустил старые пути, потому что твои станут твоей смертью.

Оба они знали, что в жилах Хлои нет ни капли итальянской крови, но это не помешало Луке жениться на ней, родить от нее детей, а его детей сделать своими. Это глупое правило должно было закончиться вместе с правлением ее отца, и они оба это знали.

– Когда я взял на себя управление этой семьей, я дал обещание поддерживать эти ценности, и я буду это делать, пока не закончится мое правление – Данте говорил с законченностью, клятва, данная им на крови, была сдержана – Я не могу поддержать эту свадьбу, потому что тогда я возвращаюсь к этой клятве. Мои люди и многие мужчины, которым мне пришлось отказать из-за крови в их жилах... будет несправедливо по отношению к ним, если я сделаю для тебя исключение, потому что ты моя дочь.

Мария понимала. Ее отец застрял в своих старых традициях и чувствовал себя связанным кровью, чтобы поддерживать священные семейные правила, но она была его дочерью.

– У тебя не было никаких гребаных проблем с поддержкой Драго.

– У Катарины нет никаких сведений о том, откуда она родом. Даже ее собственная семья не знает, кто была ее мать. Могу ли я предположить, что она испанского происхождения, основываясь на его предыдущих отношениях? Да. Но доказательств нет, и она полностью похожа на своего отца. Мои люди никогда бы не усомнились в этом.

– Тогда Сал? – разочарованно спросила она – Ты бы поддержал этот гребаный союз.

– Сальваторе Ластр,а - стопроцентный итальянец. Я могу отнести его мать к нескольким поколениям назад – Данте выразился предельно ясно. – Единственный итальянский сын, который был у Люцифера, он от него отказался.

Оставь это, - прошептала она себе.

Мария дошла до конца своей веревки. Она больше ничего не могла сказать, чтобы отец одобрил ее брак, поэтому ей больше нечего было ему сказать. Она знала об отце только одно: он никогда не изменится. Именно поэтому он приложил руку к тому, чтобы сделать ее такой, какая она есть, поэтому она так твердо стояла на ногах как женщина, которая хотела, чтобы ее воспринимали всерьез и чтобы она имела власть в этой семье. Если двадцать два года не доказали, что он не изменит своих взглядов из-за того, что она женщина, то Данте не собирался менять свои взгляды из-за того, что Доминик не имеет итальянского происхождения в ближайшие пять минут.

– Мне жаль, что я не могу быть там –

Данте торжественно встал, произнося слова, которые он действительно имел в виду, направляясь к двери – Но я надеюсь, что вам двоим понравится мой свадебный подарок.

Мария не знала, чего она ожидала, но это были не те эмоции, которые она испытывала, сидя там одна. До его прихода она была не против того, чтобы отец не присутствовал на ее свадьбе, но теперь она не могла не чувствовать обиды от того, что отец отказался вести свою дочь к алтарю. Он снова предпочел семью своей собственной семье, и на этот раз... это было действительно больно.

Ей пришлось бороться со слезами, пока она шла к двери. Мария уже опаздывала, и хотя ей нужно было хорошенько поплакать, она не позволила себе этого.

Открыв дверь, изумрудно-зеленые глаза Марии уже были на грани слез, когда она увидела мужчину, ожидавшего за дверью. В его холодном сердце были те же эмоции, что и в ее сердце.

– Мария. – Лука протянул руку, - могу я проводить вас к алтарю?

Пятьдесят первая глва

Буква М

Когда Мария шла к алтарю рядом с братом, ей казалось, что она парит в воздухе, находясь так высоко под открытым небом. Солнце уже начало садиться, и сверкающий город внизу начинал переливаться. На вершине отеля "Казино", в кругу тех немногих людей, с которыми они разделили этот день, эта свадьба казалась ей единственно приемлемой и самой идеальной.

При взгляде на Доминика, который делал каждый шаг, ее холодное, мертвое сердце словно ударили дефибриллятором от того, как властно он смотрел на нее.

Дом протянул свою татуированную руку, когда она подошла...

Взяв его руку, она не была уверена, что когда-нибудь отпустит ее.

Оба мужчины кивнули друг другу, когда брат взял ее букет, а затем занял место рядом со своей невестой. Данте мог не признавать законность их семейного союза, но Лука была уверена, что это так.

Лука сжала их руки, и от этого прикосновения Доминика пронзил электрический разряд, показав, что она не единственная, кто планирует никогда не отпускать его.

– Вы прекрасно выглядите, принцесса, – прошептал он, чтобы услышала только она.

– Спасибо. – Мария смотрела на него, как он стоит в костюме, который почему-то казался ей еще более сексуальным, чем раньше. Она дала ему понять своими глазами, что думает о нем – Ты тоже.

Мария и Доминик стояли перед своими семьями, одни, на вершине города. Единственным участником встречи был тот, кого ни Мария, ни Доминик не ожидали увидеть.

Обычно Сэл не выходил из-за своего компьютера, постоянно следя за камерами, пытаясь найти One-Shot, но тут он появился так, как никто из них не ожидал .....

Прочистив горло, Сэл начал:

– Доминик и Мария выбрали нас, тех, кто для них особенный и самый важный, чтобы стать свидетелями и отпраздновать начало их совместной жизни. Сегодня, создавая этот брак, мы также создаем новые узы и новое чувство семьи, которое, несомненно, будет включать в себя всех присутствующих здесь сегодня.

– Выбираешь ли ты, Доминик Лучано, Марию Карузо своей спутницей жизни, чтобы поддерживать и уважать ее в ее успехах и неудачах, заботиться о ней в болезни и в здравии, лелеять ее и расти вместе с ней на протяжении всех сезонов вашей совместной жизни?

Карие глаза Доминика заставили ее поклясться.

– Да.

– Выбираешь ли ты, Мария Карузо, Доминика Лучано своим спутником жизни, чтобы поддерживать и уважать его как в его успехах, так и в его неудачах, чтобы заботиться о нем в болезни и здравии, лелеять его и расти вместе с ним на протяжении всех сезонов вашей совместной жизни?

– Я согласна. – произнесла Мария слова, которые никогда не думала, что произнесет, давая ему клятву.

Потянувшись в карман, Сэл протянул кольцо брату.

Взяв кольцо, Доминик начал с блестящими глазами, – С помощью этого кольца – сказал он, надевая его на ее тонкий палец, – я принимаю тебя в жены отныне и навсегда.

Мария смотрела на свой палец, разглядывая кольцо, которое он выбрал для нее. Золотое замысловатое кольцо с мелкими бриллиантами сидело на обручальном кольце, как корона.

Сэл полез в другой карман, передавая сестре кольцо, которое она выбрала для Доминика.

– С помощью этого кольца, – Мария провела толстым золотым кольцом, инкрустированным крошечными бриллиантами, которое подходило королю, по букве "М", как будто их судьба уже давно была решена – я принимаю тебя в свои мужья, отныне и навсегда.

– Перед нами уже не одни Мария и Доминик, а одна пара, собирающаяся вступить в новое будущее, – проговорил Сэл, перекрывая сопение девочек. – Они надеются, что вы разделите с ними это будущее и станете частью их супружеского пути, который начнется и продлится еще долго после окончания сегодняшнего торжества. Я объявляю вас мужем и женой. Улыбаясь от уха до уха, он закончил. – Дом, теперь ты можешь поцеловать свою невесту.

Каблуки Марии оторвались от земли, когда Доминик заключил ее в свои объятия. Ее новоиспеченный муж не стал ничего сдерживать, подарив ей страстный поцелуй, в результате которого она подумала, что звезды над головой находятся ближе, чем кажется.

Пятьдесят вторая глва

Подарок от отца

Войдя в небольшую приемную, рука об руку, Мария наконец-то узнала, какой подарок преподнес ей отец на свадьбу, когда услышала голос, который пел.

Девушки, у которых на вершине здания стояли слезы на глазах, теперь сидели со свежими слезами на глазах по совершенно другой причине.

Джордан Джеймс начинал в пятнадцать лет как юный сердцеед всех девушек. В свои двадцать с небольшим лет он переживал взлеты и падения на протяжении всей своей успешной карьеры, но три вещи оставались неизменными - у него был потрясающий голос, огромное количество поклонниц, которые всегда поддерживали его, и он был безумно красив.

На протяжении многих лет знаменитость часто посещал отель Casino, когда приезжал в город с концертом, и ее отец всегда очень заботился о нем. Мария догадалась, что, находясь здесь, он, должно быть, влез в долги, и вот как он собирался расплатиться с ними.

Джордан любил выпивку, азартные игры, женщин и все остальное в своем богатом образе жизни плейбоя, из-за которого он и попал в горячую воду. Нет нужды говорить, что подпольное казино было его любимым местом.

Мечта каждой девушки - выйти замуж за певца или чтобы он пел на ее свадьбе, и если все это не было достаточно идеальным, то первый танец Марии с Домиником в качестве мужа и жены был именно таким.

Выведя ее на танцпол, Дом обхватил ее за талию и поднял руку, за которую они держались. Покачиваясь в такт красивой песне, он улыбнулся, наклонив голову к ее уху. – Спасибо, что на этот раз надела белое, принцесса.

– Не обещаю, что в следующий раз. Лично я хотела бы узнать, что будет, если я не надену.

– Я не сомневаюсь, что так и будет. – Доминик рассмеялась. – Я не знал, что у нас будут такие замечательные гости, но, полагаю, мне следовало бы догадаться, раз уж я на тебе женился.

– Да, но, судя по всему, Сэл теперь священнослужитель. – Она рассмеялась. – Интересно, сколько времени ушло на распечатку с его компьютера и что случилось с человеком, который должен был нас обвенчать?

– Мне это понравилось. – признался он ей так сладко. – Это сделало брак с тобой еще более особенным для меня, Мария.

– Мне тоже. – согласилась она, радуясь тому, что он счастлив.

Повернув голову в сторону певицы, она обратилась ко второму неуловимому гостю – А это подарок от моего отца.

Он слегка нахмурил брови.

– Правда?

– Да... Он ценит празднества на нижнем уровне и, видимо, задолжал моему отцу.

– Понятно. – Дом улыбнулся. – Моя сестра плачет. Она была одержима им, когда вышла его первая песня. Я не могла заставить ее бросить петь эту дурацкую песню.

Она быстро огляделась вокруг. – Я думаю, все девочки плачут.

– Но не ты. – Он покрутил ее.

– Неужели даже Джордан Джеймс не действует на Марию Карузо?

– Он не мой тип. У меня есть только один такой. – Ее юбка слегка закружилась вокруг нее.

– Ты.

Он постучал по кольцу, которое только что надел ей на палец, поднятыми вверх руками – Я знаю, у меня есть доказательства.

Она смотрела на их руки, не в силах оторваться от того, как они смотрятся вместе – Мне нравится кольцо. Оно такое красивое.

– Я думал, моей принцессе нужна корона.

Уф. То, как он обращался с ней, и то, что он говорил, заставляло ее таять с каждым днем все больше и больше.

Поцеловав ее в щеку, он поблагодарил ее за свое кольцо.

– А мне своё своё, хотя что-то мне подсказывает, что мне было бы неприятно узнать, сколько оно стоит.

– Кэт помогла мне выбрать его вчера – Она сразу заметила, насколько особенным оно стало для него. Люцианы не боялись драгоценностей. Чем больше, тем лучше. Они любили толстые, увесистые изделия, и Мария хотела, чтобы у него было самое лучшее, которое сделало бы его татуировки еще более сексуальными – И не волнуйся об этом – заверила она его с лукавой улыбкой, вспомнив, как протягивала ему черную кредитную карточку. – Лука хотел, чтобы я вышла за тебя замуж, и я заставила его заплатить за это.

Дом покачал головой, понимая, в какие неприятности он себя втянул, женившись на ней – Мария, я люблю тебя, и мне нравятся туфли, которые ты мне купила, но ты ведь понимаешь, что ты немного избалована?

– Как я уже сказала, ты не зря называешь меня принцессой. – Она слегка поцеловала его в губы. – Ты хочешь, чтобы я переоделась?

– Нет, черт возьми. – Он поцеловал ее в ответ. – Все, чего я хочу, это баловать тебя.

– Я заметила. – Мария улыбнулась, вспомнив о подарке – Туфли тоже были бы отличным способом заставить меня поскорее выйти за тебя замуж.

– Не могу дождаться, когда увижу их вблизи сегодня вечером – горячо сказал он, снова наклоняясь к ее уху.

– Зачем ждать? – простонала она, чувствуя, как подпрыгивает ее живот. – Мы можем пойти прямо сейчас.

– Извини, принцесса, но тебе придется подождать еще немного – Доминик притянул ее ближе к себе. – Ты можешь заставить Джордана Джеймса петь только на твоем свадьбу один раз.

Он прав. Мария повернулась, чтобы посмотреть на их семью, и предложила парам подняться и разделить первый танец.

Девушки еще никогда так быстро не вытаскивали своих мужчин из кресел: каждая пара поднялась, чтобы станцевать медленный танец вместе. Однако девушки не смотрели на своих мужчин, их взгляды были устремлены на Джордана Джеймса.

Мария никогда в жизни не видела, чтобы Хлоя смотрела на другого мужчину, но она смотрела на певца, пораженная. И она, и Элль в душе были девчонками и были влюблены в певца с тех пор, как он появился на музыкальной сцене. Лейк и Адалин были влюблены в него, что само собой разумеется.

Дослушав песню до конца, она оглянулась на мужа и увидела в его лесных глазах чистую любовь, когда он смотрел на нее.

– Я никогда в жизни не был так счастлив, Мария. – прошептал он ей с такой искренностью, прижавшись лбом к ее лбу. – Я просто хочу, чтобы ты это знала.

– У Марии было не так много чувств, но она многое почувствовала, когда их первый и самый совершенный танец подошел к концу.

Когда песня закончилась, все захлопали, причем девушки с большим энтузиазмом, Джордан сошел со сцены и направился прямо к супружеской паре.

– Ты выглядишь как всегда прекрасно, Мария – с лукавой улыбкой похвалил Джордан, кивнув ей, прежде чем посмотреть на них обоих – Твой отец просил передать тебе, что ему жаль, что он не смог приехать, и он хотел, чтобы я поздравил вас обоих, но я думаю, что поздравлять нужно именно тебя – Он протянул руку Дому.

Мария не могла не улыбнуться Доминику, который смотрел на нее с шокированным выражением лица.

– Это правда. – Дом улыбнулся и взял руку певца. – Спасибо, что спели для нас.

– Без проблем. – Глаза Джордана слегка блестели, он явно думал о том, как планирует провести остаток ночи. – Что ж, надеюсь, вы все прекрасно проведете остаток своего ни...

– Вообще-то. – Мария не дала ему уйти, наблюдая за тем, как мужчины оттаскивают своих женщин на места, чтобы не подпускать их к певице, – Как вы думаете, не могли бы вы спеть для меня еще несколько своих лучших хитов?

– На самом деле я уже не пою многие свои песни – сказал ей Джордан, не желая петь те песни, которые сделали его знаменитым в пятнадцать лет.

– Послушай, я бы сказала тебе, что позабочусь о тебе до конца твоего пребывания в отеле – сказала Мария, выкладывая всю правду – но мои друзья все влюблены в тебя, а я на самом деле просто хочу позлить своих братьев и их парней.

– В таком случае. – Джордан улыбнулся улыбкой на миллион долларов, глядя на неловко чувствующих себя мужчин в зале. – я буду.

Оценив ее честность, Джордан вернулся на сцену и начал петь песню, которая сделала его знаменитым, а девушки начали кричать и рваться на сцену, чтобы потанцевать вместе, оставив своих мужчин позади.

Я знала, что он поймет. Она мысленно улыбнулась про себя, зная, что Джордану нравится выводить людей из себя так же, как и ей.

Точно зная, куда хочет направиться его жена, они направились к столику с мужчинами.

– Значит, ты хочешь сказать, что я должен жениться на, наверное, единственной женщине в мире, которая отказала Джордану Джеймсу? – спросил Дом у Марии.

Матиас, сделавший глоток шампанского, выплюнул его – Ты отказала ему? – Он был одним из единственных, кого не беспокоило присутствие Джордана, поскольку у него не было женщины – Я подумал, что, возможно, потерял дар речи, когда встретил тебя.

Устроившись на коленях Доминика, она улыбнулась, так как было ясно, что сейчас он ничего к ней не чувствует, но, видимо, его беспокоило то, что его выходки плейбоя могли сойти на нет.

– Да ладно тебе, – фыркнул Винсент, наблюдая за тем, как Лейк выходит из себя, понимая, что Мария - причина того, что Джордан все еще поет – Мария отказала всем мужчинам в городе, потому что она фригидная сука. Это не комплимент –Он кивнул разъяренной головой в сторону Доминика – Одному Богу известно, почему она позволяет тебе прикасаться к ней.

– Осторожно, – предупреждающее шикнула на него Мария, прежде чем Дом успел что-либо сказать, и он быстро понял, что ему вовсе не нужно заступаться за нее.

– Что ты собираешься делать? – Он попытался посмотреть сквозь них туда, где они внезапно закрыли ему вид на беснующихся девушек – Ткнуть меня своим маленьким каблучком?

Внимание Луки, которое было приковано к его невесте, перешло на лицо Винсента, ожидая этого, как и внимание Дома. Неро бросил на друга сочувственный взгляд.

Винсент тупо продолжал, не сводя глаз с Марии – О, я так чертовски напуган... Какого черта!

Если бы они не смотрели на Винсента, то их внимание привлекла бы вспышка пролетевшего мимо предмета. Единственный, кто не заметил этого, был Лео, не смотревший на Винсента, пока тот не вскрикнул.

Винсент схватился за ту часть лица, которая не была черно-синей от ее мужа – Что это, черт возьми, было? Чертов молоток?

– Мой маленький каблучок – сказала Мария, гордясь тем, что идеально попала в цель.

– Господи! – Винсент вытер кровь, которая начала проступать на его скуле – Из чего он, блядь, сделан? Из цемента?

И Лука, и Доминик знали, каково это - брать кровь у женщины, и выглядели ужасно довольными.

– Нет... кристаллы.

Кассиус поднял ботинок. Он слегка улыбнулся, когда отдал ей туфлю.

– Тебе лучше не задевать туфлю моей жены, иначе я разобью тебе лицо и заставлю заплатить за новую пару.

– Я? – Винсент посмотрел на Дома как на сумасшедшего. – Я, блядь, жертва! Она бросила его в меня!

Мария осмотрела туфли и увидела, что они все еще выглядят как новые. – Я не зря люблю лубутены. Они нормальные.

– Хорошо, потому что, по-моему, она уже разбила мне все лицо – Винсент сдержал пульсирующую боль на лице, чувствуя, что адская туфля что-то сломала.

– Я не знаю, почему ты удивляешься после вчерашнего. – Амо плюнул на него, как на идиота.

– Что случилось вчера? – спросил Дом.

Все мужчины посмотрели на него. Очевидно, что девушки замолчали, как только остались наедине со своими мужчинами.

Мария слегка покрутила туфлей, осмеливаясь заговорить. Ни один не проронил ни слова, пока она надевала ее обратно на .....

– Ауу –

Девушки, визжавшие позади них, повернули головы, когда Джордан снял пиджак и закатал рукава белой рубашки на пуговицах, которая почти не была застегнута, открывая черно-белые татуировки.

Матиас гордо поднял свой бокал за легенду pussy на сцене, обращаясь к окружающим его парням – Мужчины, вот почему вы вкладываете деньги в татуировки.

– Он прав. – пробурчал Энджел, наблюдая за тем, как Адалин выходит из себя.

Драго выглядел самым разъяренным, так как его голос прозвучал гортанно – Я думал, Кэт воспитывалась с кучей братьев?

– Так и было, но я поощрял ее любовь к девчачьим штучкам, потому что это было мило. –Доминик взял шампанское из рук своего шурина – Не за что.

Мария не могла не рассмеяться, наслаждаясь болью Драго. Было очевидно, что ее муж получил удовольствие, воспитывая девочку из толпы мальчишек.

– Блин, вчера Эль даже не поцеловала меня, а теперь вот это. – Неро выглядел разочарованным. – Она неделю не захочет иметь со мной ничего общего.

– Да, потому что эти двое не смогли продержаться даже пяти долбанных секунд – бросил Винсент – Я же говорил, что так и будет. Они все ждут, что мы сейчас встанем на одно колено.

Доминик не прыгал через стол только потому, что Мария сидела у него на коленях. – Кто-нибудь скажет мне, кто, блядь, пригласил этого урода? Потому что я точно помню, что тебя никто не приглашал.

– Я плюс один из Лейк. – Винсент тупо посмотрел на него. – Да.

– Все в порядке. – Мария похлопала Дома по груди, не давая ему упасть. – Если ты вырубишь его во второй раз, он не проснется и пропустит это.

– В таком случае, спасибо, что пришли. – Откинувшись на спинку кресла, Дом согласился, что лучше уж смотреть, как Джордан поет серенаду его девушке.

Винсент молча поблагодарил его взглядом.

Мария подумала, что Люкка сидел ужасно тихо, наблюдая за Хлоей. Она знала своего брата, но даже она не могла разглядеть его темные мысли за сине-зелеными глазами.

– Вы все, должно быть, действительно не знаете женщин – Матиас отхлебнул из бокала. – Потому что это означает, что они уйдут отсюда возбужденными, как черти, и да, они могут представлять себе Джордан, когда будут трахать тебя, но они будут много кончать.

Она видела, что мужчины разрывались между любовью и ненавистью к этому факту, а один из них просто ненавидел его...

– Спасибо за это, – пробурчал Доминик, пригубив остатки содержимого своего бокала и усаживаясь рядом с Драго.

Танк Драго немного отодвинул свой стул в сторону, не зная, закончится ли их второй бой вничью.

Проводя руками по его груди, она успокаивала его, мгновенно успокаивая и безмолвно напоминая, что его сестра замужем и счастлива, а все остальное не имеет значения.

– Итак, чем именно занимались вчера девушки? – спросил он, с улыбкой приподняв бровь.

Мария окинула их всех дерзким взглядом, но заговорила та, которую она никогда бы не обидела – Они влезли в машину какого-то парня и набросали туда кучу блесток – сказал ему Лео.

– Вот это уже серьезное дерьмо, – прошипел ей вслед Матиас, не в силах представить, что такое может прийти в голову его драгоценному ребенку.

– Нет, это было просто так – заявила она, давая понять, что ей все ясно – Он изменил девушке с ее родной сестрой.

– Мы слышали. – Лука бросила на нее взгляд, но не выглядела слишком рассерженной.

– Интересно – Доминик взял ее подбородок пальцами, на которых теперь блестело кольцо – чья это была идея?

– Определенно, Кэт. – солгала Мария, улыбаясь и приближая свои губы к его губам.

– Фу, пожалуйста, сними комнату. Неро вздрогнул от отвращения.

– Хорошо. – Доминик поднял ее на руки, привстав – мы сделаем это.

– Наконец-то – задохнулась она, обхватывая его за шею, когда он быстро направился к двери, а она начала смеяться над его внезапной поспешностью.

Увидев, что Джордан Джеймс машет рукой, когда он поет, девушки обернулись, чтобы увидеть, как Дом торопит Марию к выходу. Они помахали ей рукой на удачу, прекрасно понимая, почему она уходит.

Мария не удержалась и крикнула сквозь музыку – Распиши мне их сиськи, Джордан!

Пятьдесят третья глава

Трахни меня из своей крови

Доминик не спускал ноги Марии с пола до тех пор, пока они не оказались в квартире. Похоже, он не доверял себе в том, чтобы нести ее по лестнице в спальню после того, как привел сюда.

Мария чувствовала это в нем. Это были не нервы, а скорее... беспокойство. Может быть? Она не была уверена, но знала, что чувствует себя более раскованно, чем он, и это не он собирался потерять девственность.

– Хочешь выпить? – предложила она.

Доминик покачал головой, его ореховые глаза не отрывались от нее и выглядели темнее, чем обычно, отчего ей отчаянно захотелось прочитать его мысли.

– Хорошо... – Мария положила пальцы на талию, раскрывая свой маленький секрет, и длинная юбка упала на пол.

Она наблюдала, как его адамово яблоко подрагивает при виде ее комбинезона с высоким разрезом, обнажающим изгиб бедра и длину бедер.

Медленно повернувшись, она направилась вверх по лестнице, давая ему возможность рассмотреть стринги на ее заднице. Мария поднималась по лестнице на каблуках, зная, что Доминик слепо следует за ней.

В ближайшем будущем Марии предстояло много брачного блаженства. А именно - в ближайшие пять минут. Когда они вошли в ее спальню, она испугалась, что он все еще не прикоснется к ней, судя по выражению его лица, что по какой-то причине он все еще боится, что его грехи перейдут на нее, даже после того, как он защитил ее единственным известным ему способом, женившись на ней.

Помогая ему и боясь, что он не станет проявлять инициативу, она спустила с плеча одну бретельку, затем другую, обнажив идеальную грудь с чашечкой "С", и медленно выпуталась из комбинезона, пока он не лег у ее ног.

Впервые стоя перед мужем без одежды, Доминик скользил взглядом по ее лицу и телу, и Мария могла поклясться, что чувствует жар его прикосновений только от одного его взгляда.

– У тебя проколот пупок? – спросил он, не отводя взгляда.

Мария кивнула, чувствуя, как в животе порхают бабочки, а муж смотрит на нее с тем же собственническим интересом, что и тогда, когда она шла к алтарю.

Сделав шаг к ней, Доминик протянул к ней трясущиеся татуированные руки и тяжело сглотнул. Это было не от слабости, а от силы, так как он старался держать себя в руках.

Инстинктивно Мария поняла, почему он сдерживается. Его страх причинить боль ей и ее душе все еще властвовал над ним, но как только его руки коснулись ее живота... он проиграл битву.

Поддавшись порыву, Доминик провел ладонями по ее плоскому животу, перешел к пупочному кольцу, а затем скользнул к груди.

Как только он провел подушечкой большого пальца по острому твердому соску, Мария потянулась к пиджаку, чтобы сорвать его.

Дом позволил ей снять пиджак, затем галстук, но как только она взялась за пуговицу на рубашке, он пальцем приподнял ее подбородок. Подняв ее шею вверх, как он любил делать, его ореховые глаза заблестели и не дали ей продолжить.

– Я позволю тебе быть следующей.

В одно мгновение Мария обнаружила, что перевернулась на спину, и легкая рука, лежащая на ее волосах, сказала ей, чего он хочет, подталкивая ее к кровати. Скользя по шелковым простыням, она выгнула спину дугой, забираясь на него сверху.

– Я мечтал об этом моменте каждую секунду каждого дня, Мария. – сказал он, убирая руку с ее головы, которую он направил на кровать, а затем провел ею по спине в одну длинную линию. – Ты позволишь мне осуществить мою мечту, и тогда я подарю тебе твою.

Мария застонала в простыни от одного только его глубокого голоса и слов. Та часть себя, которую он сдерживал, та, которую он считал греховной, вырвалась наружу.

Когда его рука коснулась ее приподнятой попки, он положил на нее вторую руку, а затем двумя руками взял ее красивые щеки, раздвигая их в стороны. – Ах, Мария, мне открывается самый прекрасный вид на твою великолепную розовую киску – Она знала, что уже мокрая, он наклонил голову и лизнул набухший бутон, а затем проделал весь путь по складкам ее киски, а затем и попки за один лиз.

– Пожалуйста... – наконец вырвался стон Марии. Все, чего она хотела, - это чтобы он снял ту постоянную боль, которую она испытывала каждый раз, когда он целовал ее и оставлял неудовлетворенной. Ей нравилось все, что он делал с ней, но это не снимало боль, а только усиливало ее... – Пожалуйста, просто трахни меня!

– Я могу заставить тебя уже три раза кончить. – Он дал ей понять, что уверен в этих словах - Мария не сомневалась в этом, - когда он поднес свой рот к ее попке, игриво прикусив ее, которая ужалила, прежде чем он успокоил ее поцелуем. – Но ты не сможешь вытравить меня из своей крови, принцесса.

Мария вскрикнула, когда он перевернул ее на спину, позволив лишь самому слабому вскрику сорваться с ее губ. Ее глаза были устремлены на лицо мужчины, который управлял ее телом так, словно оно было ничем не примечательно, и выполняло все его приказы.

– Сколько бы раз мы ни трахались, Мария, сколько бы раз я ни заставлял тебя кончать для меня, – продолжал кукловодствовать Доминик, все еще стоя на краю кровати и поднимая ее ноги вверх, – ты никогда не избавишься от чувства потребности трахнуть меня, потому что я, блядь, этого не позволю.

Черт возьми. Если кольцо на ее пальце не было достаточным свидетельством того, что она что-то чувствовала к этому мужчине, то это было именно так. Слова, которые она никогда не позволила бы сказать или сделать ни одному другому мужчине, только раззадорили ее еще больше, чем она уже была.

Она высунула язык, чтобы облизать губы. – Может, ты уже трахнешь меня, и я узнаю?

– Не беспокойся. – Он улыбнулся, положив одну ее ногу на каблук себе на плечо, а затем с особым вниманием отнесся к другой, любуясь тем, как выглядит ее нога на каблуках, которые он купил и, очевидно, мечтал трахнуть ее, – Я дам тебе то, что ты хочешь, как только закончу, принцесса.

Наблюдая за тем, как он целует обнаженную верхнюю часть ее ног, она почему-то завелась еще больше. Ей нравилось, как он смотрит на них, обожал их и туфли, которые она носила.

Тяжело дыша, ее грудь поднималась и опускалась, когда она говорила. – Знаешь... мне кажется, у тебя фут-фетиш.

Взявшись за обе лодыжки, он щелкнул каблуками перед своим лицом, высоко подняв их в воздух, а затем медленно развел ее прямые длинные ноги в стороны.

– Я в курсе.

Она лежала, выполняя его просьбу, пока его глаза рассматривали ее обнаженную фигуру. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой стесненной и уязвимой, но все это быстро отступило на второй план при его прикосновении.

Взяв средний палец, он позволил ее сокам смочить палец, а затем просунул его глубоко в ее киску и вынул в следующий момент

– Рай. – простонал он, засовывая палец в рот, чтобы попробовать ее эликсир.

– Пожалуйста! – закричала она, дойдя до конца, не зная, сколько еще дразнить ее. Он мог бы, блядь, сделать это после того, как оттрахает ее, – Доминик, ты должен, блядь, дать мне что-нибудь.

– Это моя мечта, а не твоя, – напомнил он ей, снова вводя в нее два пальца.

Хотя то, что он делал с ее внутренностями, было похоже на блаженство, это были очень осторожные движения, призванные подтолкнуть ее к тому, что должно было произойти, и не ослаблять давления. Вместо этого каждый удар только усиливал удовольствие.

Почувствовав, как он медленно вынимает пальцы, Мария слегка приподнялась и быстро взяла его за запястье. Она поднесла его пальцы к своим губам, чтобы почувствовать вкус "рая", и, поднеся их к задней стенке горла, стала сосать.

Проведя кончиками пальцев по своим пухлым губкам, Мария произнесла волшебные слова

– Трахни меня.

И тут же Доминик положил руку ей на горло, заставив ее выгнуть свою красивую длинную шею, и он с силой прижался к ней губами. Засунув язык в ее приоткрытый рот, он вернул ей кусочек рая, который она отняла у него.

Шепча ей на ухо, он спросил – Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, принцесса?

– Да... – прошептала она, думая: - Наконец-то!

На этот раз шепот на ухо был приказным. – Тогда ложись... и дай мне кончить.

Мария в оцепенении опустилась на кровать, повинуясь его приказу, надеясь, что это даст ей несколько очков.

Когда ее груди качнулись в сторону, Дом уже от одного этого движения расстегнул ремень.

Похоже, это сработало на ура.

Ее взгляд упал на его руки. Прикусив нижнюю губу, она замерла в предвкушении, но успела лишь увидеть проблеск его кожи, прежде чем почувствовала кончик его члена у своего входа.

Несмотря на то, что она лежала на холодных шелковых простынях, Мария почувствовала, что ее температура повысилась, когда он провел своим членом между ее губами, смазывая его своими соками.

– Ты самая сексуальная блядь, которую я когда-либо видел, – сказал он, словно ему требовались все его силы, чтобы не кончить на нее сейчас.

Наслаждаясь ощущением очень большого члена на себе, она не могла не надуться, желая увидеть его еще больше, пока он стоял в одежд.е – Я бы хотела, чтобы ты позволил мне увидеть тебя...

Мария вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала, как кончик его члена вошел в нее. Легкая боль заставила ее откинуть голову на кровать, а чистое наслаждение всколыхнуло ее мир, и она еще глубже впилась ногтями в простыни, которые собиралась проткнуть насквозь.

– Я делаю тебе больно? – спросил Дом, страх в нем немного вернулся.

Мария быстро ответила. – Нет. – с жадностью следя за тем, чтобы в ее словах не было ни намека на что-либо, кроме удовлетворения. Меньше всего ей хотелось, чтобы его совесть помешала этому. Может быть, это и неприятно, но будет гораздо больнее, если он остановится.

– Хорошо. – Голос Дома был чисто соблазнительным. Медленное движение его члена скользило внутри нее все выше, когда он согнул ее колени к груди, надавливая на заднюю поверхность бедер, пока не сложил ее так, что только ее пятки оказались в воздухе.

Видя пот, выступивший на его лбу, она поняла, что он все еще пытается сдержаться, чтобы не причинить ей боль. Его движения были медленными и точными, а глаза говорили о том, что он хочет большего.

Мария попыталась уговорить его, как будто это был его первый раз, а не ее – Я не ломаюсь. Трахай меня сильнее.

– Мария... – шипел он. – Мне не нужны инструкции. – Он начал качаться на ней, едва увеличивая скорость.

– Ты хочешь свести меня с ума?

– Да, это лучшая часть моего сна. Его голос немного смягчился, когда он продолжил свои движения внутри нее. – Ты разваливаешься в моих объятиях, желая все большего и большего, ночь с Марией Карузо, выкрикивающей мое имя; какой мужчина может просить большего?

Может быть, мужчина и не мог, но женщина могла.

Мария стала умолять. – Быстрее.

Он задвигался быстрее. – Вот так?

– Да! – Проклятье, от его ускорения боль только усилилась. – Помедленнее.

– Нет, принцесса. – Он не проявлял к ее киске никаких угрызений совести. – Теперь назад дороги нет.

Его толчки становились все жестче, быстрее, пламя желания разливалось по ее телу, когда Дом ударялся бедрами о ее бедра.

Если он ожидал, что в его постели будет лежать слабая лапша, то его ожидало обучение.

Вырвав свои ноги из его рук, она скрестила их за его спиной, приподнимаясь навстречу его толчкам.

Возбуждение нарастало по мере того, как они двигались вместе, сражаясь друг с другом в эротической схватке воли, чтобы заставить другого сдаться. Мария не была покорной и никогда ею не станет. Доминик был готов уступить требованиям Марии, но в постели он хотел проявить свое превосходство.

Мария извивалась под ним, выгибаясь дугой, чтобы загнать его глубже. Улыбаясь, он показал свои ямочки, наклонившись, и провел языком по ее соску, покрутил бутон, а затем прикусил.

Впервые Мария поддалась, выкрикивая его имя. Это было чертовски приятно. В награду за это она почувствовала, как боль переросла во взрыв, заставивший ее прижаться к нему. Почувствовав, как его член запульсировал внутри нее, Мария испытала еще одну порцию взрывов.

Проклятье. Судя по его уверенной улыбке, когда он целовал ее, Дом никак не мог знать, что она кончила дважды. Ладно, пусть он выиграл первую битву, но он обещал ей следующий поворот. Времени для войны было предостаточно.

– Моя очередь. – Она улыбнулась, приподнимаясь и заставляя его встать в полный рост. Теперь она не собиралась принимать отказ.

– Я хочу, чтобы ты разделся.

Мария взялась за пуговицы его рубашки, медленно расстегивая их одну за другой, сидя на краю кровати. Дом стоял, не отрываясь, и заставлял ее расстегивать пуговицы на его плечах.

У нее сжалось горло, когда она посмотрела на его тело. Каждая чертова мышца была полностью сформирована. У него был проклятый пресс, который, наверное, изваял сам Бог. Под пальто Доминик скрывал то, что он был разорван до неузнаваемости, и даже ее мечты не могли сравниться с тем телом, которое она себе представляла.

– Я думала, у тебя будет больше татуировок? – По крайней мере, именно таким он ей представлялся.

Он покачал головой. – Только те, что на пальцах. Татуировка должна иметь смысл, чтобы я мог ее сделать.

Она не понимала, почему он так старался не дать ей увидеть свое тело, каждый раз отказывая ей в ее просьбе. До сих пор, когда городские огни светили, Мария уловила недостатки его загорелой кожи. Она не стала спрашивать, от кого или от чего появились эти шрамы. Именно поэтому слово из восьми букв, лежавшее на его пальцах, имело смысл.

Если он ожидал, что она будет их ненавидеть, то он чертовски ошибался.

Спустив штаны, она сосредоточилась на его уже поднимающемся члене, который выглядел даже лучше, чем она представляла, когда он входил в нее всего несколько минут назад.

Наклонившись вперед, она слизала остатки белой жидкости с кончика его члена. Затем, как только она увидела, что он снова стал наливаться, Мария в считанные секунды взяла его в рот.

– Блядь... – Его голова на мгновение откинулась назад в блаженстве, прежде чем его горячие, лесные глаза вернулись к красивому лицу, которое сосало его член. – Для первого раза ты не должна быть так хороша, принцесса. Господи.

Мария смотрела на него сквозь ресницы, не сводя глаз с его горла.

– Тебе лучше остановиться, – он предостерегающе взял в горсть ее золотистые волосы, – пока я не кончил в твой прелестный ротик, и твоя очередь не подошла.

Выпустив кончик изо рта, Мария встала, прислушиваясь к его предупреждению. Затем она заставила его вылезти из штанов до конца, прежде чем он упал спиной на кровать.

Мария знала только одно: когда она переползла на него, где он теперь лежал посреди кровати, она не сможет оторваться от него. Она не знала, что такие тела вообще существуют, и собиралась оценить каждый сантиметр. Начав с его пресса, Мария лизнула вертикальную линию, разделяющую мышцы. Руками она провела по каждой вершине и впадине до самой груди. Заметив на животе большой синяк, оставшийся после вчерашней драки, Мария поцеловала его, а затем прижалась губами к блестевшему шраму. Перейдя к другому, она поцеловала еще несколько шрамов, давая ему понять, насколько привлекательным она находит его тело, несмотря на все изъяны.

Поднявшись выше, Мария наконец позволила себе поцеловать выемку на одной щеке, позволив языку заполнить драгоценное отверстие, затем перешла к другой, проявляя такое же внимание к двум вмятинам, которые не могли ей надоесть. И, наконец, она поцеловала его губы, устроившись на его бедрах. Его член находился в идеальном положении для того, чтобы насадиться на него.

Прервав их поцелуй, Мария с усмешкой посмотрела на Дома, вращая бедрами, чтобы насадиться на него еще глубже. – Я планирую выиграть эту войну.

Брови Доминика сошлись вместе. – Какую войну?

– Войну за то, кто лучше трахнет друг друга... Ты выиграл в прошлый раз – ее груди начали подпрыгивать перед его лицом – но я планирую выиграть в этот раз.

– Ты думаешь, что это война...? –Он замялся. Его глаза опустились вниз, оценивая ситуацию – И кто лучше трахается, тот и победил?

– Да. – Мария начала подпрыгивать на его члене, когда она стала более ловкой. – А ты?

Вместо ответа Дом поднял глаза к потолку, поблагодарив под дых самого Бога. Мария была слишком сосредоточена на своих движениях и ощущениях, что не обратила на него особого внимания.

Потянувшись к ней, он поиграл с колечком ее живота, а другой рукой схватил ее внутреннюю поверхность бедра. Его прикосновение к чувствительной плоти послало пламя в ее киску, которая уже начала сомневаться в своей способности сохранять контроль над собой до тех пор, пока Доминик владеет ею. Когда он почувствовал, что его пальцы движутся выше, к ее клитору, она поняла, что попала в беду. Она хотела сказать ему, чтобы он держал руки при себе, но не хотела предупреждать его о том, что ей трудно удержаться от того, чтобы не кончить снова так быстро. Откуда ей было знать, что эта поза доставит ей такое удовольствие? Она могла контролировать скорость и глубину. К тому же, он находился именно там, где она хотела.

– Похоже, у тебя небольшие проблемы, принцесса.

Мария прикусила губу, когда Доминик начал двигать бедрами вверх, и она опустилась на него.

Покачав головой, она отрицала это, прикусив губу еще сильнее, так как огонь начал разгораться.

– Может быть, мы объявим ничью, принцесса? – Дом обхватил рукой ее шею и прижал ее голову к себе, чтобы поцеловать – Мы можем жить, чтобы трахаться в другой день.

Мария поняла, что она победила, когда покалывание началось там, где их тела слились воедино.

– Хорошо. – Она уже начала отдавать свое тело ему, чтобы он снова взял его. – Только помни, что это не считается. Я буду становиться лучше, чем больше буду практиковаться.

Мария кончила на его члене, и Доминик снова поблагодарил Бога за нее.

Пятьдесят четвертая глава.

В ее мечтах

Улыбаясь, Доминик затащил свою волевую, но хромую женщину в ванную и отправился в душ.

Если бы она только что не съела свои слова, Мария посоветовала бы ему стереть эту улыбку с лица, но, к счастью, она была милой.

Пока Дом мыл свою принцессу, Мария мыла его, оба они ухаживали друг за другом и наслаждались телами той, на ком только что женились.

К тому времени, когда он не спеша вымыл ее, она уже почувствовала то желание, которое, как он обещал, должно было возникнуть. Доминик был прав; я никогда не вытравлю его из своей крови, не так ли?

Потянувшись к его члену, он схватил ее за запястье, останавливая.

– Ты только что кончила, принцесса, – напомнил он ей, что придется подождать, и выключил воду.

Он быстро вытер ее насухо, а затем промокнул полотенцем себя, не позволяя своей коварной невесте сделать это, зная, что она не будет ждать своей очереди.

С любовью положив Марию на спину на середину кровати, он лег рядом с ней и стал поглаживать подушечкой большого пальца ее красивый розовый сосок, пока тот не стал твердым. Он наклонился, чтобы взять ее грудь в рот, и ее глаза закатились к затылку, когда он дразняще помассировал сосок.

Черт, как она уже успела так сильно захотеть его? Сколько еще раз ей нужно кончить, прежде чем это чувство исчезнет? В данный момент она кончила уже три раза.

Он переместил руку и рот на плоский живот, где стал играть с ее пирсингом – Я до сих пор не могу поверить, что у тебя в пупке пирсинг.

– Тебе нравится? – спросила она, уже зная ответ, но не могла не спросить.

– Да, – Он поцеловал ее в середину живота – Будет очень жаль, когда ты снимешь его, когда забеременеешь.

Мария засмеялась, приподнявшись на локтях. Она смотрела на него, пока он спускался ниже по ее талии – Мы женаты всего пять минут, а ты уже говоришь об этом?

– Мммм... – Он раздвинул ее ноги, спускаясь еще ниже – Я думаю... четыре .

– Четыре...

Мария откинула голову назад, когда он стал ласкать ее клитор.

– Четыре - это хорошее число, – Он еще больше раздвинул ее складки, – Я знаю, что справлюсь с четырьмя.

– Четыре!

И снова мысли Марии покинули ее тело, когда его язык вошел в нее. Пытаясь собраться с мыслями, она проговорила сквозь стиснутые зубы: – Ты ожидаешь, что из меня выйдут четыре ребенка, а ты даже не спросил, хочу я детей или нет?

Дом поднял на нее глаза, не отрываясь от своего занятия. – А ты хочешь?

– Я еще не думала об этом, – честно ответила она.

– Будешь, – уверенно сказал он, возвращаясь ртом к ее киске. – И ты дашь мне четыре.

Как бы Марии ни хотелось сейчас обидеться, но магия, которую он на нее оказывал, заставила ее сдержать сарказм. – Почему ты так уверен?

– Потому что. – он зашел еще глубже, чем раньше – тебе понравится их делать.

– Ммм... – стонала Мария, ее тело предательски выдавало, как легко он может заставить ее поддаться. – Если мы это сделаем - а я не утверждаю, что мы это сделаем, - я хочу только девочку, – предупредила она.

Дом на мгновение отстранился и улыбнулся – Я не думаю, что ты можешь выбирать, принцесса.

– Мое тело не предаст меня таким образом, – заявила она, в то время как сама занималась именно этим. – Я заставлю свое тело родить девочку.

– Мне нравятся девушки, – мягко сказал ей Дом, не возражая против этого, – Но у тебя будут девочки.

Она уже собиралась возразить ему, когда он втянул в рот ее нежный бутончик, на мгновение лишив ее чувств. Она решила, что пусть пока все успокоится, прежде чем позволить себе опуститься еще глубже, отрицая себя перед этим непреклонным мужчиной.

Когда он даже не вздрогнул при мысли о том, что может иметь только дочерей, а не сыновей, у Марии все сжалось в комок. Ей хотелось, чтобы он не был таким идеальным, особенно сейчас, когда он продолжал ласкать ее. Движения, которые он совершал языком, должны были только успокаивать. После того, как он дважды трахнул ее в первую ночь, она знала, что это его способ массировать боль.

Она переместила руки к его волосам, перебирая пальцами густые темные пряди, а он продолжал свои ленивые движения. Как бы она ни хотела освободиться, он отказывал ей в этом... пока не насытился своим "раем" и не убедился, что с нее хватит на всю ночь.

Они повтроили это четыре раза.

* * *

Ничто в его жизни не могло сравниться с сегодняшним днем, и никогда не могло сравниться, когда Мария лежала и спала в его объятиях. Их свадьба была всем, о чем он даже не мог мечтать, а женитьба на ней - всем, что у него было.

Мария Карузо была такой, какой он ее себе представлял, и даже больше. Но самое главное...

Она наконец-то принадлежала ему.

– Я люблю тебя, – прошептал он слова, которые, как ему казалось, причиняли боль, когда он произносил их, когда она не спала, потому что она еще не была способна сказать их в ответ. Может быть, во сне... она сможет.

Пятьдесят пятая глава

Трон

Войдя в комнату, Мария щелкнула каблуками. Заняв место перед столом, она улыбнулась сидящему за ним человеку.

– Ну...

Откинувшись на спинку стула, он приподнял уголок губ, поднося сигарету к губам. – Мне было интересно, как долго вы будете замужем, прежде чем придете сюда – сказал он, поднимая руку, чтобы сверить часы – Не прошло и двадцати четырех часов.

– Я знаю, что есть причина, по которой ты хотел, чтобы я вышла за него замуж, Лука. – намекнула она, прекрасно понимая, что он поступает так не по доброте своего черного сердца. Все, что он делал, все, что предпринимал этот бугимен, было не просто так.

Его сине-зеленые глаза сверкнули. – Ты помнишь, что я тебе говорил?

– Ты много чего мне говорил, брат. Может, тебе стоит уточнить?

– Я сказал тебе, что два человека могут отнять у меня этот город...

Лука затянулся сигаретой, оранжевый отблеск на ее конце стал ярко-красным, когда дым вырвался из его губ вместе с его словами. – Ты и Доминик.

Мария не забыла. Просто ей не приходила в голову такая мысль. К счастью для него, она родилась женщиной, и на тот момент, когда он сказал ей об этом, между ней и Домом не было никаких отношений. Однако это все равно не имело смысла .....

– Если ты действительно в это веришь, то почему ты хочешь, чтобы мы были вместе?

– Я заключил с Домиником сделку

Когда я займу место Данте, я восстановлю баланс между двумя семьями и отдам ему пятьдесят процентов города.

Она видела правду в его глазах, а он - шок в ее.

Лука улыбнулась. – Он не сказал тебе?

Она покачала головой. Она знала, что они работают вместе и заключили какую-то сделку, но она не ожидала, что младший босс, который с рождения мечтал о своем звездном часе, отдаст половину того, что уже принадлежит ему...

– Хлоя. – произнесла она имя той единственной причины, по которой он это сделал. Меньше всего Лука хотел бы войны, которая может закончиться тем, что его красавица со шрамом окажется под прицелом.

Медленно кивнув, он подтвердил ее мысли.

– И это должно возбуждать меня, потому что я его жена? – Она недовольно подняла бровь.

Лука встал и подошла к окну от пола до потолка, которое находилось позади него.

Зная, чего он хочет, она встала и последовала за ним к окну.

– Когда я впервые побывала в Blue Park... мне понравилось – признался Лука – Я продолжала ходить, и с каждым разом все больше впадала в зависимость. И только когда я увидела, как Доминик убил человека на улице, а через минуту тело забрали, как будто ничего и не было, я поняла, что собираюсь сделать – Его холодный голос стал еще мрачнее. – Я планировал забрать его.

Мария не сомневалась в этом. Каждый раз, когда она уезжала, она возвращалась туда снова и снова, независимо от того, хотела она увидеть Доминика или нет.

Ей нравилось там находиться. Блю Парк обладал сырым, грубым характером, что делало его привлекательным для их темных натур.

– Мария. – сказал он ей, – Только малейший вкус власти заставит тебя жаждать большего. – Я знаю, потому что именно это произошло со мной и, как я знаю, произойдет с ним. – Такой человек, как Доминик, может насытиться половиной, но он никогда не будет удовлетворен полностью. Однажды он придет за добавкой.

Отвернувшись от вида на город, Мария с холодным сердцем сказала. – Может быть, я бы хотела, чтобы он ....

– Я бы в этом не сомневалась. Лука не выглядел удивленным.– Но я знаю, что ты не просто так меняешь фамилию, Мария. Ты любишь эту семью и этот город так же сильно, как и я, и даже когда все обернулось против тебя, – он упомянул не только его гнусный поступок - убийство Кейна, но и ее отца, и мафию, которая не приняла ее из-за того, что у нее не было между ног, – ты все равно не отказалась от этого.

Мария нутром чуяла, что грядет нечто грандиозное, что все шахматные ходы Луки вот-вот сбудутся.

– А теперь, – отвернувшись от окна, Лука повернулась к ней лицом,– я хочу вознаградить тебя.

– Ты позволишь мне стать... – прошептала она, затаив дыхание.

Призрачные глаза бугимена сверкнули. – Как тебе нравится должность консильери?

– Ты хочешь сделать меня своей ровней? – Мария не могла в это поверить. Если для его людей было недостаточно нелепо сделать женщину своей, то, поставив ее рядом с ним, они должны были устроить бунт. Ее мозг даже не мог осознать этого... пока не осознал.

Если бы она сидела рядом с Лукой, это гарантировало бы одно - у Доминика никогда, никогда не возникло бы желания большего.

Мария не могла не улыбнуться.

– Ты умный, брат, но даже я не ожидала такого.

Не пытаясь отрицать этого, он поднял бровь. – Ты винишь меня?

– Нет – просто ответила она, возвращаясь к созерцанию города. – Я могу понять.

Все, что он делал, было ради Хлои, и это был самый разумный шаг, который он мог сделать. Он закрепил правление Доминика и Луки как единого целого. Даже самая незначительная угроза исчезла. Дом никогда не стал бы преследовать Карузо, если бы она была консильери, как и любой другой Лучано, а Лука не стал бы рисковать ради Хлои, но его консильери тоже был бы женат на боссе Лучано.

– Что скажешь, Мария? – прошептал Лука, протягивая руку своей темной душе. – Мы договорились?

Она оторвала взгляд от города и посмотрела на его руку. Ей только что предложили все, что только могло пожелать ее маленькое черное сердце. Ей оставалось только пожать ее .....

Повернувшись к нему лицом, она решительно встала перед боссом на острые каблуки. – Я хочу получить две вещи.

Лука отвел назад руку, но не стал ее сбивать, ожидая, что она спросит.

– Никакой охраны, но я возьму водителя по своему выбору, чтобы он прикрывал мне спину. – Это был компромисс. Она не хотела, чтобы костюм следил за каждым ее шагом или указывал ей, куда идти, но понимала, что ее роль консильери будет связана с большим риском, чем тот, которому она уже подвергалась.

Он подождал, чтобы услышать второе условие, прежде чем принять решение.

– И, – Мария улыбнулась, – я хочу, чтобы ты купил мне машину.

Он поднял забавную бровь. – Какую?

– Какой захочу, – сказала она ему, не раскрывая своих планов.

Лука протянул руку назад, чтобы она взяла ее. – Договорились.

Заключив собственную сделку с бугименом, она пожала ему руку. – Договорились.

Решение было принято. Трон будет делиться на троих.

Щелкнув каблуками, она направилась к выходу из его кабинета.

– Кстати, Лука, – Мария оглянулась на него через плечо, – я знаю, что ты тайно помогал Кассио.

Подчиненный босса улыбнулся, не отрицая этого.

– К сожалению, в процессе ты научила его курить. – Когда она направилась к двери, ей не нужно было оглядываться, чтобы понять, что Лука не знал, что Кассиус подхватил эту привычку. – А теперь, блядь, отмени это.

* * *

Доминик сидел в холодном помещении склада на своем старом, обитом кожей кресле. Схватившись татуированными руками за ручки, он смотрел на трех своих братьев, стоявших перед ним по другую сторону стола.

Взгляды Ангела, Матиаса и Кассиуса были непоколебимы, они смотрели на него не как на брата, а как на босса. Каждый из них знал, зачем они все здесь - Доминику еще предстояло выбрать титулы консильери, подчиненного босса и исполнителя.

Это было решение, к которому он не пришел легкомысленно. Оно могло разрушить их семью и узы, если он ошибется с выбором или один из братьев почувствует себя ущемленным другим. Катарины здесь не было только потому, что Лукка заметил ее таланты и нанял ее в качестве бухгалтера Карузо. Работа в Caruso не позволяла ей обладать какой-либо властью в семье Лучано, как и его жене Марии. Только эти два действия заставили Доминика раз и навсегда отдать свое полное доверие младшему боссу и будущему боссу Карузо.

– Я пришел к решению, – сказал он им, встречаясь взглядом с каждым мужчиной, прежде чем перейти к следующему. – Мы управляем этой семьей...

Каждый из братьев затаив дыхание ждал, когда Доминик произнесет последнее слово.

– Вместе.

Пятьдесят шестая глава.

Душа нараспашку

– Ну что, теперь я смогу увидеть, как ты наконец-то стреляешь?– спросила она, стоя на заднем дворе его дома. Она была замужем за этим человеком уже неделю, и хотя большую часть этого времени они трахались, ей нужно было увидеть легендарный Glock в действии...

– Какого черта! – вскрикнула она, когда рядом с ней раздался выстрел. В одно мгновение он стоял совершенно неподвижно, а в следующее - его "Глок" был уже в руке и стрелял.

Доминик рассмеялся – Извини, принцесса, но ты сама напросилась.

Нет никакой чертовой ва...

Мария опустила глаза, увидев в метре от себя банку с пулевым отверстием посередине. Как такое вообще возможно? Но, черт возьми, это так возбуждает.

Переведя взгляд с банки на него, она подняла бровь и улыбнулась. – Можно мне попробовать?

– Ты когда-нибудь стреляла из пистолета? –спросил он, слегка неуверенный или слегка напуганный.

Она хотела соврать, но не стала. – Нет. – За ней постоянно кто-то следил, и ей не нужно было держать пистолет в руке.

Отпустив патрон, он положил его в карман куртки, а затем встал на предохранитель, очистив патронник от маленькой пули, пока она не стала безопасной.

– Хорошо, иди сюда, – сказал он, потянув ее за талию, чтобы посадить прямо перед собой и мишенью. Вручив ей пистолет, он показал ей правильную стойку, которой много лет назад научил его отец.

– Вот этот палец ,– он убрал ее указательный палец с того места, где она инстинктивно положила его на спусковой крючок, чтобы он лежал под стволом, – лежит здесь. Палец касается курка только тогда, когда вы уверены, что хотите его нажать. – Он стал еще больше подчеркивать этот факт. – Единственная причина, по которой я не выстрелил в вас тем утром, когда вы застали меня врасплох, заключается в том, что я держал свой палец здесь. Вы должны быть полностью уверены в том, кто находится на другой стороне, прежде чем сделать это, потому что – он снова положил ее палец на курок и слегка нажал... щелкнул – как только вы это сделаете, это уже нельзя будет отменить.

– Хорошо, – Мария попыталась сглотнуть, когда ее горло внезапно сжалось от его серьезных слов. – Дом... могу я задать тебе вопрос? – Она на мгновение прервала урок.

Он кивнул.

Мария повернулась к нему лицом. – В то утро, когда вы с Кайном поссорились и вы наставили на него пистолет... – Она вспомнила слова, которые он ей сказал: Пистолет был у меня в руке, Мария. Может быть, я и не лишал его жизни, но я не могу обещать, что не поступил бы так же, как Лука пятью секундами позже. – Ваш палец был на спусковом крючке?

И хотя в глубине души она уже знала ответ, ей хотелось, чтобы Доминик понял, насколько она была неправа, называя его чудовищным, как его отец. Она хотела, чтобы он понял раз и навсегда, что он - это все то, чем не были Люцифер и она.

Доминик Лучано был хорош.

– Нет, – Покачав головой, он свел брови, почти не веря в это – Нет, не было.

– Я знаю, – Мария крепко поцеловала его губы, – Я знаю, что ты бы этого не сделал, – Она целовала его губы снова и снова, пытаясь убедить его, что он чист, что он никогда бы не сделал того, что могло бы причинить ей боль.

Мария заставляла Доминика целовать ее до тех пор, пока у него не начало получаться, и когда она закончила, он забрал у нее пистолет, и они пробрались обратно в дом, чтобы тихонько подняться по ступенькам.

Она в последний раз нежно поцеловала его в губы, прежде чем он с силой толкнул ее на кровать. Она смотрела на него, и хотя она знала, что внутри он хороший, снаружи он выглядел как злобный ублюдок, который вот-вот оттрахает ее до потери сознания.

Дом хотел сбросить с себя кожаную куртку, но Мария остановила его,

– Нет... Не снимай.

* * *

– Что ты делаешь? – Мария сонно вошла в гостиную и увидела Доминика за столом, – Уже поздно.

– Ложись спать, принцесса. Я встану, когда закончу, – заверил он ее, не отрываясь от своего занятия.

Увидев разложенное на столе оружие, Мария наблюдала, как он чистит эти вещи каждый вечер с тех пор, как она здесь. Да, они были женаты всего неделю, но это было странно. По крайней мере, когда она провела те первые два дня вместе в своем пентхаусе, он этого не делал, и от его квартиры у нее не было мурашек. Она собиралась что-то сделать с их жильем, потому что, хотя Мария и была избалована, ее беспокоил не дом, а постоянное присутствие некоего человека.

– Я не думаю, что это то, что тебе нужно делать каждый день, Доминик, – Взяв его за руку, она попыталась потянуть его обратно в постель, – Пойдем, утром он будет здесь...

– Нет. – жестко приказал он, убирая руку.

Что за...?

Мария никогда не видела его таким. Она была с ним недолго, но в любом случае это был не ее Доминик, который относился к ней так, как мечтает относиться каждая девушка.

С тех пор как сегодня она задала вопрос о Кейн, он вел себя несколько иначе, словно в его голове шла война, и он отказывался верить, что не убил бы Кейн, потому что это причинило бы ей боль.

Дом взял ее за руку, притянул к себе и усадил на колени, чтобы положить голову ей на лоб. – Мне очень жаль.

– Что случилось? – спросила она, касаясь его красивого лица.

Прошло некоторое время, прежде чем он сказал ей. – Каждый вечер я сидел здесь с отцом и чистил эти ружья. Я не мог ни поужинать, ни лечь спать, пока все не было закончено. Эту привычку я так и не смог побороть, и мне очень жаль.

– Все в порядке, – прошептала она, поцеловав его. Мария видела, что он еще не готов отказаться от этой привычки. Им придется работать над этим понемногу. – Я дам тебе закончить. Возвращайся в постель, когда будешь готов.

Поцеловав ее в последний раз, он отпустил ее и продолжил уборку.

Марии пришлось скрывать кипящие эмоции, которые начали бурлить в ее теле. Поднявшись по лестнице и войдя в комнату, которая принадлежала Доминику, но на самом деле таковой не являлась, она лишь подлила масла в огонь: ярость захлестнула ее с головой.

* * *

Заглянув в маленькое окошко, она уставилась на жалкого человека по ту сторону. – Можно мне войти?

Лука на секунду задумался, прежде чем кивнуть. – Я дам тебе минуту.

Мария дождалась, пока Лука скроется из виду, и со всей силы распахнула металлическую дверь, топая шпильками внутрь. Вид мужчины не испугал ее, и она прорычала, обращаясь к самому дьяволу – Ты.

Цепь на его лодыжке даже не зазвенела, когда он увидел ее. Этот гротескный человек, которого поддерживал в живых лишь дюйм его жизни, раскинул руки крестом, глядя в небо, и приветствовал ее с распростертыми объятиями, когда руки Марии легли ему на шею.

Ее изумрудные глаза были в смертельной дымке, когда она сжала шею Люцифера. Не нужно было произносить никаких слов - дьявол знал свои грехи. По дороге сюда она миллион раз мысленно наблюдала, как умирает Люцифер. Она услышала достаточно.

За то небольшое время, что она уже провела с Домиником, она услышала достаточно того, что дьявол сделал со своими собственными детьми, на целую жизнь. Этому человеку нужно было заплатить за это жизнью, и она хотела этого сейчас. Лука ни за что не позволит этому человеку умереть.

Видя, как жизненные силы почти покидают его, она была так близка...

– Мария! – Лука стремительно ворвался в комнату, набросился на её руки и попытался оторвать их от своей шеи. – Какого черта ты делаешь?

– Он должен умереть! –закричала Мария, плюнув на мертвеца, который переводил дыхание, а Лука удерживала ее.

– Он не для тебя. Ты меня поняла? – Лука выгнал ее из комнаты, пытаясь успокоить – Это не твоя душа, чтобы забирать ее.

– Тогда позови сюда Дома! – закричала она, ударив его, – Какого хрена ты до сих пор не привел его сюда?

– Мария... – Он пытался успокоить ее, тряся, чтобы заставить ее поднять на него глаза. – Доминик уже был здесь...

Пятьдесят седьмая глава

Ночь перед свадьбой ...

– Здравствуй, отец, – Слова соскользнули с его губ, расплывшись в жуткой улыбке. Он спокойно ждал, пока отец очнется от своих кошмаров, но его встретил другой. – Ты никогда не выглядел лучше.

Люцифер в испуге отпрыгнул назад, и дребезжание цепи, обмотанной вокруг его лодыжки и несколько раз затянутой из-за его ослабления, эхом разнеслось по комнате.

Доминик со смехом откинул голову назад. – Вижу, ты наконец-то встретил свою пару.

Увидев, кто это, костлявый Люцифер начал расслабляться. – Почему ты так долго? – зашипел он.

– Я знал, что в тот день, когда тебя забрала Люська, ты не умрешь в ближайшее время, – сказал Дом.

– Тогда почему ты пришел сейчас? – Его хриплый голос был на грани того, чтобы сдаться. Он был жив только потому, что так захотел Лука.

– Завтра у меня особенный день, отец, и я пришел сообщить тебе новость.

Люцифер навострил уши. Он выглядел как никогда живым.

Дом знал, что его успехи будут принадлежать его отцу, Люциферу, что он воспитал его, и это обеспечит ему счастливую смерть. Только одно заставило бы Люцифера скорчиться в гробу.

– Завтра, – лесные глаза Доминика сверкнули, – я женюсь на Марии Карузо.

Все остатки рассудка Люцифера рухнули, и он пополз по полу, звеня цепями, к сыну.

Доминик мгновенно повалил его на спину, впившись ботинком в шею отца, а Люцифер, пытаясь царапаться и биться о ноги, выглядел как оживший зомби.

И он подумал, что отец Марии плохо с ним справился.

– Лука разрешил мне убить тебя – прошептал Доминик слова своего последнего сладкого освобождения, заставившего Люцифера прекратить патетические попытки убить его. Дом видел в его бездушных черных глазах мольбы, которые, как ему казалось, вот-вот будут услышаны. Наступив на его шею посильнее, он в последний раз лукаво улыбнулся.

– Я люблю ее. Я женюсь на ней. У нас будут дети.

– И эта кровь Лучано, которая течет в моих жилах, будет смешана с теми, кого ты ненавидишь больше всего.

– Спи спокойно, отец, – внезапно Доминик ослабил давление на его шею, – потому что у тебя впереди еще двадцать семь долбаных лет.

Пятьдесят восьмая глава

Мой ход

Мария резко стукнула каблуками по крыльцу, входя в мрачную обитель Люцифера. Не было случая, чтобы, придя сюда, она не почувствовала всю глубину его мерзости, скрытой от глаз.

Работал телевизор, на диване сидел Доминик. Мария подошла к нему и, не обращая внимания на свободное место на диване, села к нему на колени. Его руки обхватили ее с любовью.

Как этот человек мог чувствовать хоть унцию любви в своем теле после того, как его воспитал Люцифер, - это свидетельство его силы.

– Я ненавижу этот чертов дом.

Дом оторвал взгляд от телевизора. – Тогда найди себе дом по душе, принцесса.

– Я ненавижу его, мать твою, – наконец прошептала она.

Доминик понял, о ком она говорит. – Ты ходила к нему?

– Почему ты не убил его? – спросила она, пытаясь понять, как он мог уйти. – Я пытался, но Лукка остановил меня. Он бережет его для тебя...

– Я не готов избавить его от страданий, – сказал ей Дом правду.

– Избавь меня от страданий.

– Каких страданий? – Он не пропустил, что она пробормотала себе под нос.

Она поцеловала его в щеку, где была ямочка. – Я хочу, чтобы ты вычеркнул его из моей памяти.

Доминик встал и поднял ее на руки. Она начала расстегивать пуговицы на его рубашке, пока они поднимались по ступенькам. К тому времени, когда он положил ее на кровать, оба уже слишком торопились снять с себя одежду, выясняя, кто быстрее разденется.

Взяв ее за лодыжки, Доминик подтянул обе ее пятки к своему плечу, а затем, взяв ее за бедра, притянул ее киску к своему члену.

Все мысли о Люцифере вылетели из ее головы, как ядерное вторжение, когда он вошел в нее. Наклонившись над ней, он заставил ее ноги подняться выше.

– Дом... мы никогда не разведемся, да? – вздохнула она, когда он вошел в нее.

Капитуляция? Возможно. Но, черт возьми, если она отдавала контроль над собой только тогда, когда он трахал ее, разве это действительно проигрыш? Или это победа...? Это было похоже на победу, когда она обмякла на его члене, и он начал покусывать ее шею.

– Нет, не будем.

Он был прав; он никогда не покинет ее кровь. Трахаться с Домиником вызывало большее привыкание, чем самый дорогой наркотик, продающийся на улицах.

– Я убью тебя, прежде чем позволю тебе покинуть меня, – произнесла она сладким тоном, схватив его за волосы и приподняв голову, чтобы показать, что она шутит... вроде того. Она убьет его, прежде чем позволит другой женщине получить это.

Мария хранила все дорогие туфли и сумочки, которые у нее были, потому что они принадлежали ей, и она не хотела выходить на улицу и видеть то, что принадлежало ей, на ком-то другом.

– Зачем мне уходить от тебя, принцесса, когда у меня есть все, что я могу пожелать, с тобой.

– Я тоже, – выдохнула она.

Дом перестал двигаться внутри нее. – Правда?

– Чего еще я могу хотеть? У тебя большой член и ты знаешь, как им пользоваться.

– О, – Дом засмеялся, снова начав двигаться, но Мария видела обиду в его глазах.

– Ты обещал никогда не говорить мне "нет", когда я чего-то хочу, – продолжала она, несмотря на желание кончить, но на этот раз она твердо решила сдержаться.

Ямочки на его щеках не исчезали, но она продолжала.

– Обещал мне только девочек...

Он стал быстрее входить в нее. – Нет, не обещал.

– Перестань мешать и двигайся медленнее.

– Мария, мы трахаемся или ты пытаешься меня развести?

– Мы не трахаемся, – Она нащупала его руку, которая держала толстое кольцо, которое она надела ему на палец. – Мы занимаемся любовью.

Доминик вдруг перестал двигаться и поискал ее глазами. – Чтобы заниматься любовью, нужно быть влюбленным, принцесса.

– Ты сказал мне, что любишь меня... не так ли? – спросила она.

– Да.

– Тогда в чем проблема? – пробормотала она, желая, чтобы он снова начал входить в нее.

– Мария... – Доминик свел брови. – Ты хочешь сказать, что любишь меня?

– А разве я не это говорила?

Он покачал головой, возвращаясь к глубокому проникновению в нее. – Я, наверное, пропустил слово на букву "Л".

– Я люблю тебя, Доминик – Мария впилась изумрудными глазами в его глаза, пока он трахал ее, – Тебе все понятно?

Черт, ямочки сделали это. Не в силах больше сдерживаться, Мария выгнулась дугой на его члене и позволила Доминику записать на свой счет очередную победу. Ну... черт.

– Я люблю тебя, Мария – прошептал он ей на ухо и отпустил себя, почувствовав ее капитуляцию.

Мария просто прижала его к себе, и его неровное дыхание билось о ее кожу. – Я люблю тебя... и теперь моя очередь.

Пятьдесят девятая глава

Призраки

– Какого черта мы здесь делаем? –спросил Матиас, выходя из машины, за ним последовал Кассиус, который приехал вместе с ним.

– Не знаю. Она мне не скажет, – сказал Доминик, усаживаясь на капот своего "Мустанга" рядом с Марией.

Ангел подъехал и вышел из машины вместе с Катариной, оба задавались одним и тем же вопросом.

Мария слезла с капота машины и сделала шаг к увитым плющом воротам. Она посмотрела мимо них и прямо на поместье Блю. Обернувшись, она посмотрела на Доминика.

– Что бы ты сказал, если бы я сказала тебе, что хочу купить этот дом?

Маттиас прошептал. – О нет.

Затем она перевела взгляд на всех братьев и сестер Лучано. – Для всех нас?

– Я бы сказал, что ты еще более сумасшедшая, чем я думал, принцесса ,– сказал Доминик и улыбнулся. – Но меньшего я и не ожидал.

– Мой отец создал трастовый фонд в день моего рождения. По договоренности, я должна была выйти замуж, чтобы получить его. – Она сделала шаг к нему – И, в общем, я вроде как уже купила его.

– Господи. – пробормотал Маттиас, уходя.

– Круто. – в унисон сказали Кассиус и Кэт, подойдя к воротам и уже умирая от желания попасть внутрь.

Ангел улыбнулся. В отличие от своего близнеца, за которым он пошел, он не боялся призраков.

По правде говоря, семья Лучано была единственной семьей, которая могла жить в этом доме без страха. Их настоящие призраки ходили по дому, в котором они уже жили.

– Это нормально? – Она нервно подняла на него глаза.

Взяв ее за бедра, Дом притянул ее ближе к себе и усадил на машину. -Это ужасно большой дом с привидениями, принцесса-. Наклонившись к ее губам, он продемонстрировал свои ямочки. –Ты планируешь дать мне детей, чтобы заполнить его?

Мария кивнула головой. – Одного.

Доминик не дал губам приблизиться.

Хорошо... – Два.

Его губы подошли чуть ближе, но недостаточно близко.

Окончательный ответ... – Три.

Снова чуть ближе, но его губы еще не коснулись ее губ.

– Ладно! – проворчала она, сдаваясь – Четыре.

Выиграв, Доминик наконец-то припал губами к ее губам в поцелуе, от которого у Марии перехватило дыхание, несмотря на то, что она трахалась с этим мужчиной всю ночь.

– Извините, что помешал. – Матиас вернулся, довольно грубо прервав их поцелуй. – Но что будет, когда мы узнаем, что там действительно есть чертовы призраки, и что в Блю Мэнор действительно водятся призраки?

– Ну, – Мария обернулась, чтобы посмотреть на поместье, которое интуиция подсказывала ей купить с тех пор, как она впервые его увидела, – мы едем туда не для того, чтобы найти деньги; мы едем туда, чтобы сделать дом.

Эпилог

Доминик стоял под цветущей вишней далеко позади своей жены. Он наблюдал за ней, сидя на скамейке.

Услышав звонок, он достал из кармана куртки треснувший телефон и увидел звонок и голосовую почту.

Он взял его с собой, потому что знал, что Мария позвонит, ведь они с Кайном приезжали сюда год назад. Она давно не звонила на телефон Кайна, и он боялся, что она может сказать.

Подержав телефон в руке, он наконец отпустил его .....

Когда телефон упал в мусорный бак, он подошел к жене и сел рядом с ней.

– Как красиво, не правда ли?– сказала Мария, глядя, как на них падают цветы.

Он положил свою руку на ее... – Да.

– Я люблю тебя... так сильно, - прошептала она, положив руки на его татуировку, которая лежала на ее ожидающем животе, и слезы наполнили ее изумрудные глаза, когда она смотрела на свое имя, написанное красивыми скорописными буквами на его шее.

Доминику не нужно было вслушиваться в послание, потому что ветер, разносящий цветы вишни, шептал его в его душу.

– Я тоже люблю тебя, принцесса.

Эпилог

Папа

Когда они входили в школу, Доминик держал маленькую руку в своей и притворялся сильным.

– Папа ....

Когда они приблизились к классу, в который он когда-то отправил Катарину, он наклонился, чтобы заглянуть в глаза дочери, и почувствовал, что его рука потянулась вниз.

– Я должна идти?

Как бы ему не хотелось, чтобы она шла в детский сад, но идти надо. – Да, ты должна, мой ангел.

Она посмотрела на класс с маленькими ямочками на щеках. Там было полно детей, которые уже бегали вокруг.

Доминик провел мягким пальцем по ее щеке. – Что это?

– А что будет, если я им не понравлюсь?

– Сначала, может быть, и нет, - он рассказал ей правду о том, каково носить фамилию Лучано. – Но я знаю, что как только они узнают тебя поближе, они полюбят тебя, Анжелика Лучано.

Глядя на своего первенца, он улыбнулся, когда она наконец кивнула. Она была похожа на него и его жену, и это потрясло его до глубины души.

Обняв ее, он не был уверен, что сможет отпустить. – Я буду ждать тебя здесь, когда закончатся занятия, хорошо?

– Я люблю тебя, папочка.– Она крепко сжала его шею.

Дом не мог сдержать слез в первый школьный день своей дочери.

Этот человек больше не заслуживал того, чтобы носить кожаное пальто, которое он до сих пор надевал каждый день своей жизни... потому что его превратила в лужу каши одна маленькая девочка.

* * *

Мария изо всех сил сжала руку в своей. – Я не могу поверить, что позволила тебе сделать это со мной снова! - закричала она от боли.

– Ты так хорошо справляешься. Еще несколько толчков, принцесса.– Он улыбнулся, показав ей свои ямочки, и убрал с ее лица золотистые волосы. – Я сказал тебе четыре, и это последний, который я заставлю тебя сделать.

– Клянусь Богом, Доминик, я перевяжу свои трубки после того, как... ахххх!!! - закричала она, пытаясь вытолкнуть из себя головку. Она хотела задушить шею своего мужа, когда у нее была только его татуированная рука для убийства.

– Она почти вышла... еще одна потуга, - сказал он ей, глядя вниз, где рождался его последний ребенок.

В последний раз Мария сделала последнюю сильную потугу, которую она когда-либо делала.

Молчание Доминика, когда ребенок появился на свет, испугало Марию. – Что такое? Что случилось?

Она почувствовала, как оживают ее худшие страхи.

– Это..., - он практически проговорил это слово, - мальчик.

– Мальчик?– Мария широко раскрыла глаза, недоумевая, как, черт возьми, ее доктор упустил этот маленький факт. Все трое их детей были девочками, а у них должен был появиться еще один.

Она даже не знала, что должна была чувствовать, не будучи готовой к этому моменту. Что если она не сможет полюбить сына так же, как своих дочерей? Но тут врач положил ей на грудь новорожденного сына.

До этого у нее было трое детей, и хотя она плакала при рождении каждого из них, ни при одном из них слезы не текли ручьями по щекам.

Она нежно провела рукой по его светлым пушистым волосам, и у нее потекли слезы. Ее сын напоминал ей о том, что было раньше... он был похожим на ее когда-то милого младшего брата...

Лео.

История Голубой усадьбы

– Что вы делаете? – спросила Мария, останавливая рабочего перед тем, как он снял большую букву B с ворот. Перестройка только началась, и до нее было еще чертовски далеко, учитывая, что компания, согласившаяся ее выполнить, была не из Блу-Парка и стоила очень дорого. Они сказали, что не будут работать после захода солнца.

– Вы не хотите ее убрать? Мы можем заменить ее на букву L...

– Нет. – Мария покачала головой. – Я хочу оставить все как есть....

– Будет выгоднее заменить напольное покрытие, г-жа Карузо, - сообщил ей подрядчик.

– Нет. – Мария покачала головой. – Я хочу восстановить оригинальный паркет....

– Трещина в фонтане, к сожалению, является частью фундамента. Ее нужно будет заменить...

– Нет.– Мария покачала головой. – Я хочу, чтобы ее починили...

– Мама! Папа!

Мария вбежала в большую комнату, превращенную в игровую. – Где ты?

Через минуту в комнату вбежал Доминик, и она снова закричала: – Иди сюда! Идите сюда!

Услышав младшую дочь, они последовали на ее голос и оказались внутри шкафа.

– Что это...

У Марии открылся рот.

– Смотри, мамочка!

Увидев маленькую приоткрытую дверь, дочь толкнула ее обратно в стену.

– Почему бы тебе не пойти и не найти своего дядю Матиаса, милая, - сказала она ей.

Подождав, пока она убежит, Доминик и Мария вошли в чулан. Опустившись на колени, они уставились на очевидную трещину в стене.

– Ты помнишь, что это здесь было? – спросила Мария. Они жили в этом доме уже много лет и проверили каждый сантиметр, когда его перестраивали, но Мария не помнила, чтобы когда-нибудь видела это.

Он нахмурил брови, отодвигая ее, чтобы открыть, – Нет.

Медленно открыв крошечную дверцу, они снова посмотрели друг на друга, когда увидели старый, тяжелый коричневый сундук, который был не намного больше, чем скрытая комната.

Доминик взялся за ручку и выкатил его из подпола, – Может, откроем его?

Мария кивнула. Она всегда чувствовала энергетику мест и домов и знала, что этот хочет, чтобы она его открыла.

Откинув защелку с одной стороны, он откинул защелку с другой и медленно поднял верхнюю часть багажника.

– Вот это да..., - прошептал Доминик.

У Марии от увиденного расширились глаза. Суммы денег, лежавшей внутри, было достаточно, чтобы окупить каждый цент, потраченный ею на возвращение поместью былой славы. Как будто сам дом благодарил ее... или...

Вскрикнув, они повернули головы и увидели, как мужчина, которому сотни раз нанесли татуировки, отпрыгнул на десять футов назад. У Матиаса был такой вид, словно он увидел привидение... – О, черт возьми, нет!

Сделано

Вес напоминает мне о том...

что лежит на моих плечах.

Тепло напоминает мне...

что я побывал в аду.

Мне говорили, что пальто делает человека...

Но что это...

что сделало тебя?

Сара Брианна

Пожалуйста, если вам или кому-то из ваших знакомых когда-нибудь понадобится помощь, перейдите по этой ссылке, чтобы получить больше информации и помощи.

ВЫ НЕ ОДИНОКИ.