Глава 12
Анджело
Прежде чем начать супружескую жизнь с Витторией, мне нужно позаботиться об одной вещи.
Большой Рикки останавливает машину перед клубом, и когда я выхожу, он следует за мной внутрь.
Здесь кипит жизнь, и музыка бьет ключом, когда я направляюсь в заднюю часть.
Распахнув дверь кабинета, я обнаруживаю Джорджио на коленях посреди комнаты, а Эдди сидит на стуле у моего стола с пистолетом в руке.
— Мистер Риццо, — говорит он с настойчивостью, растягивая слова. — Я не против того, чтобы вы женились на моей сестре.
— Сводной сестре, — поправляю я его, расстегивая манжеты рубашки. Я закатываю рукава, а затем говорю: — Речь идет о том, что ты избивал Витторию.
— Что? — выдыхает он. — Я не знаю, что она тебе сказала, но она солгала. Я никогда...
Я бросаюсь вперед, и мой кулак с такой силой врезается ему в челюсть, что в воздух летит его кровь.
Продолжая закатывать рукава, я говорю: — Я, блять, выучил наизусть клятву для Виттории, потому что знаю, как важна для нее церковь. — Мой взгляд переходит на ублюдка. — Так что я точно не позволю какому-то ублюдку обижать ее. — Я бросаю взгляд на кусок дерьма, который является моим шурином. — Ты не будешь проявлять неуважение к Виттории.
Джорджио выглядит жалко, на его лице написан страх передо мной. — Да, сэр, — бормочет он, в то время как кровь стекает по его подбородку.
Я не лгу. У меня ушло полчаса на то, чтобы выучить наизусть все, что мне нужно было сказать на церемонии, потому что я знал, что Виттория серьезно отнесется к нашим клятвам.
Может, я еще не люблю ее, но я хочу поступить с ней правильно с самого начала. Я отказываюсь быть таким же куском дерьма, как мой отец.
Я наклоняю голову к Эдди, и он встает со стула. Схватив Джорджио, он тащит этого ублюдка в конец комнаты, где его ждет аккумуляторная пила.
Эдди укладывает Джорджио на пол лицом вниз, а затем наступает на его сломанную руку, чтобы удержать ее на месте.
Я передергиваю плечами, присоединяясь к ним, и, взяв пилу, включаю ее.
Когда пила гудит, Джорджио начинает умолять: — Нет, пожалуйста! Я больше никогда к ней не прикоснусь. Пожалуйста, мистер Риццо! Пожалуйста.
Приседая перед ним, я говорю: — Можешь радоваться, что я не убью тебя сегодня.
Я хочу поиграть со своей жертвой, прежде чем покончить с его жалкой жизнью.
Не испытывая ни капли милосердия, я разрезаю гипс на его руке, и Джорджио начинает молить Бога о спасении.
Я останавливаюсь в ту же секунду, когда вгрызаюсь в его кожу, и усмехаюсь. — Если ты помочишься на мой пол, я отрежу и твой член.
— Господи, пожалуйста, мистер Риццо! Мне очень жаль. Мне так чертовски жаль!
— Недостаточно, — прорычал я, прежде чем опустить лезвие на его руку.
Крики Джорджио в агонии наполняют воздух, и, вспомнив о синяках на руках и ногах Виттории, я прорезаю кость и рассекаю его предплечье надвое.
Встав, я выключаю пилу и отбрасываю ее в сторону. Я встречаюсь взглядом с Эдди и приказываю: — Выброси это дерьмо в мусорку и доставь ублюдка в ближайшую больницу.
Подойдя к двери, чтобы вернуться к своей жене, я говорю: — Джорджио, тебе лучше вернуться на работу через неделю.
Сквозь истерические крики ему удается пробормотать: — Д-да, сэр.
Я выхожу из офиса с Большим Рикки за спиной и направляюсь прямиком из клуба к машине.
Устроившись поудобнее на заднем сиденье, я смотрю в окно и думаю о женщине, которая ждет меня дома.
Сегодня мы точно заключим наш брак, но я должен помнить, что она - нетронутая девственница. Я должен учитывать ее страхи и чувства.
Я не хочу травмировать Витторию, поэтому мне придется ее успокоить, а это то, что я не привык делать.
Так что не нужно терять контроль и трахать ее до тех пор, пока она не сможет ходить.
Уголок моего рта приподнимается, потому что у меня наконец-то есть Виттория, и ее тело принадлежит мне, чтобы наслаждаться им.
Только мое.
Когда Большой Рикки паркует машину у входа в особняк, я выхожу и направляюсь внутрь, чтобы застать Тайни в гостиной, где он смотрит повтор бейсбольного матча.
— Где она?
Он указывает в сторону лестницы. — В главной спальне.
— Можешь идти, — приказываю я, направляясь в свою спальню.
Тайни и Большой Рикки живут в квартире над гаражом, поэтому они всегда наготове.
Если Тайни может убить человека одним ударом, то Большой Рикки никогда не промахивается. Они были со мной с самого начала и, вероятно, будут со мной до конца.
Когда я захожу в спальню, то вижу Витторию, стоящую перед окнами от пола до потолка.
Она не слышит моего приближения, а когда я подхожу к ней сзади, в окне появляется мое отражение.
— Боже! — Она вздрагивает и прикладывает руку к сердцу, поворачиваясь ко мне лицом.
Мой взгляд скользит по зеленому платью, затем я говорю: — Ты переоделась.
Нервное выражение лица искажает ее черты, и она начинает бессвязно рассказывать: — Я приняла ванну. Надеюсь, ты не против. Я подумала, что это поможет мне успокоиться, и я хотела побриться, чтобы не быть совсем волосатой. — Высота ее голоса повышается с каждым словом, вылетающим изо рта. — Но ничего из этого не помогло, и у меня будет нервный срыв, потому что я не знаю, чего ожидать и что делать, и... и... и.
Взяв ее за плечо, я притягиваю ее к своей груди и обхватываю руками. — Шшш. Все будет хорошо, — говорю я, пытаясь унять ее тревогу.
Ее тело дрожит в моих объятиях, а я пытаюсь придумать, что еще сказать. Ничего не придумав, я просто провожу рукой вверх и вниз по ее спине.
Я целую ее дикие волосы, а другую руку кладу ей за голову и повторяю: — Все будет хорошо.
Она прижимается щекой к моей груди и, глубоко вздохнув, спрашивает: — Ты собираешься заводить любовниц?
— Нет.
Ее голос звучит уязвимо, когда она признается: — У меня нет опыта, поэтому я не знаю, что делать.
— Просто следуй моему примеру, и все будет хорошо.
Между нами воцаряется тишина, и, поскольку она не отстраняется, я продолжаю гладить ее по спине.
Через некоторое время она спрашивает: — Почему я?
Я опускаю рот к ее кудрям и глубоко вдыхаю ее мягкий цветочный аромат. — У тебя есть то, что я хочу.
Виттория поднимает голову и смотрит на меня, наши лица оказываются на расстоянии дюйма друг от друга. Почувствовав ее дыхание на моем рту, я испытываю сильное желание поцеловать ее.
— Что у меня есть? — спрашивает она.
Я ловлю ее взгляд и теряюсь в ее карих глазах, полных уязвимости. — Твоя невинность.
Она опускает взгляд к моей груди. — Ты мог бы просто взять ее.
Несмотря на то, что она не смотрит на меня, я качаю головой. — Мне нравится знать, что мою жену никогда не трогал другой мужчина.
Она зажала нижнюю губу между зубами, а затем снова посмотрела на меня. Подняв руку к ее рту, я освобождаю ее губу и провожу подушечкой большого пальца по выемке, оставленной ее зубами.
Никаких поцелуев.
Черт.
Это единственное, о чем она меня попросила, и я намерен уважать ее просьбу.
Делаю шаг назад и провожаю взглядом ее голые руки, на которых к старым синякам прибавились новые.
Гнев взрывается в моей груди, и на мгновение я думаю о том, чтобы взять Джорджио за другую руку.
Я поднимаю руку к ее бицепсу и провожу пальцами по фиолетовым и коричневым отметинам. — Сегодня я разобрался с Джорджио, и он больше никогда к тебе не прикоснется. — Когда ее глаза расширяются, а губы подрагивают, я говорю: — Не надо его прикрывать. Я позволил тебе солгать мне однажды, когда ты сказала, что ты неуклюжая. Второй раз я этого не потерплю.
Когда мои глаза встречаются с ее глазами, она кивает, прежде чем спросить: — Ты убил его?
Я качаю головой. — Пока нет.
Не желая вдаваться в ужасающие факты, я поворачиваюсь и начинаю расстегивать жилет. — Я иду в душ. Переоденься из платья в пижаму.
Я вынимаю из-за спины оружие и кладу его в прикроватный ящик, где смогу легко добраться до него ночью.
Поскольку она богобоязненная женщина, я знаю, что Виттория не попытается меня убить.
— А...
Я смотрю на нее и поднимаю бровь. — Ты будешь спать в одной постели со мной. Это не обсуждается.
— Дело не в этом. — Она обхватывает себя руками. — У меня нет ничего подходящего для брачной ночи.
Уголок моего рта приподнимается, и я иду в гардеробную, снимаю с вешалки одну из своих футболок и протягиваю ей. — Надень ее.
Ее брови сходятся вместе, когда она берет ее у меня. — Твою футболку?
— Да. Я хочу, чтобы ты спала в моих футболках, — объясняю я ей.
— Оу... хорошо.
— Только в рубашке, Виттория. Больше ничего не надевай, — приказываю я, прежде чем схватить пару треников и пройти в ванную, чтобы принять душ и вернуться к своей невинному маленькому олененку.