Перевод от тгк: t.me/bookswithlovefromgg

Плейлист

Knocking on Heaven’s Door – RAIGN

Metamorphosis – MILCK

Here Come The Monsters – ADONA

What a World We Live In – Oshins

Stand By Me – Ki:Theory

Caught In The Fire – Tommee Profitt, Sam Tinnesz

Save You – Turin Brakes

The Heart Wants What It Wants – KELSON

Have A Little Faith In Me – SYML

Where It Stays – Charlotte OC

Life Begins – Shelly Fraley

Обратите внимание, что серия "Короли мафии" не связана ни с одной другой серией Мишель Херд.

Глава 1

Тори

Анджело Риццо: 34. Виттория - Тори Романо: 23.

— Запомни мои слова, - говорит Джорджио. — К концу года я стану одним из боссов.

Я чуть не фыркнула. Слушать, как мой сводный брат рассказывает о том, как он важен в Коза Ностре, просто смешно.

Лишь в его снах.

Джорджио... ну, он самовлюбленный засранец. По-другому и не скажешь. Все знают, что в Коза Ностре есть только пять боссов - Риццо, Торризи, Витале, Ла Роза и Фалько. Эти пять семей управляют Нью-Йорком, и никто не смеет идти против них.

Джорджио только болтает, и однажды его убьют.

Девушка может надеяться.

Мгновенно на меня накатывает волна вины за то, что я пожелала смерти своему сводному брату.

Прости меня, отец.

После того как семь лет назад мои отец и мачеха погибли в автокатастрофе, Джорджио занял место папы в Коза Ностре. Это ударило в голову Джорджио, и жить с ним стало просто невыносимо.

Моя тетя с маминой стороны просила Джорджио позволить мне жить с ними, но он и слышать об этом не хотел. К сожалению, моя мама умерла от пневмонии, когда мне было три года, и тетя, дядя и кузина - единственные родные, которых мне пришлось оставить.

Мне было всего шестнадцать, но слово Джорджио было законом в нашей семье, и никто не смел идти против него. Теперь мне двадцать три, а я все еще привязана к этому ублюдку.

Подозреваю, что он держится за меня только для того, чтобы получить мою долю наследства, к которому у меня появится доступ, когда мне исполнится двадцать пять.

Он уже просадил больше половины своей доли, растратив ее на азартные игры, алкоголь и женщин.

Джорджио был идеальным пасынком для моего отца. Папа даже принял Джорджио как родного, так что я не могу винить папу за то, что он оставил его распоряжаться нашими финансами. Но даже я была потрясена, когда узнала, каким мерзким человеком на самом деле является Джорджио.

Четтина, мать Джорджио, и папа поженились через два года после смерти мамы. Мне было пять, а Джорджио - тринадцать, так что мы росли как брат и сестра.

Но в одночасье он превратился в другого человека. Жестокого, эгоистичного и жадного.

Я не знаю, что буду делать, когда через два года мне исполнится двадцать пять, но Джорджио не получит от меня ни цента. Я надеюсь, что смогу обналичить свое наследство и сбежать куда-нибудь, где он не сможет меня найти.

Прочистив горло, я бормочу: — Извини. Я в туалет.

Джорджио смотрит на красивую женщину, которая только что вошла, и не обращает на меня никакого внимания, пока я встаю со стула.

Подойдя к задней части ресторана, я оглядываю заведение. Здесь полно народу, и, хотя я выросла среди этих людей, все они кажутся мне чужими.

Каждую пятницу мы обедаем в Piccola Sicilia. Ресторан принадлежит Анджело Риццо, и я видела его всего несколько раз. Этого было не достаточно, чтобы хорошенько его рассмотреть.

Не то чтобы я этого хотела. Пять глав Коза Ностры пугают меня до смерти. Они известны своей жестокостью в делах.

Выросшая в Коза Ностре, я научилась их бояться, как и остальные сицилийцы, называющие Нью-Йорк своим домом.

Даже Джорджио их до смерти боится. При мне он говорит много, но когда ему приходится разговаривать с одним из людей Анджело Риццо, он становится жалким.

И каждый раз, когда они заставляют его чувствовать себя жалким, страдаю только я. В последний раз, когда Большой Рикки отругал Джорджио за опоздание на работу, Джорджио сломал мне два ребра.

Он редко оставляет следы на моем лице, потому что ему нравится выставлять меня перед одинокими мужчинами из Коза Ностры. Я знаю, что он планирует выдать меня замуж за кого-нибудь из них, но пока ждет моего наследства.

Единственное утешение, которое я могу найти в этой неприятной ситуации, - это то, что Джорджио не может заставить меня выйти за него замуж. Мы живем в сплоченной сицилийской общине, которая не одобрит его попытку женитьбы на мне. В конце концов, нас воспитывали как брата и сестру. Это мое единственное спасение, а также причина, по которой он не смотрит на меня в сексуальном плане. Все что имеет значение для Джорджио, - это мое наследство, к которому он так и хочет приложить свои грязные руки.

Я проскальзываю в туалет и, облегчившись, мою руки и подкрашиваю губы. Мой взгляд скользит по светлому персиковому летнему платью, которое я надела, проверяя, не задралась ли оно. Такая ситуация произошла с Аидой, когда нам было по четырнадцать лет, и я чуть не умерла от охватившего меня испанского стыда. С тех пор я всегда проверяю свою одежду, чтобы убедиться, что все в порядке.

Мой взгляд останавливается на моем отражении в зеркале, и я поднимаю подбородок.

Еще два года этого ада, а потом можно будет сбежать и начать новую жизнь.

Когда я выхожу из туалета, чтобы вернуться за стол, справа от меня открывается дверь офиса. Не думая, я бросаю взгляд в сторону звука и меня тут же обдает льдом.

Мне хорошо виден Анджело Риццо, который обхватывает мужчину за шею. Я не слышу, что там происходит, но когда Большой Рикки выходит из кабинета, я вижу, как Анджело вонзает нож в горло мужчины.

Матерь Божья.

На писк, вырвавшийся из меня, глаза Большого Рикки устремляются в мою сторону.

Черт!

Сердце мгновенно бьется о ребра, и я быстро бросаюсь влево. Я знаю, что бежать глупо, но срабатывает инстинкт бегства или борьбы, а бегство всегда побеждает.

Я не успеваю добежать до конца коридора, как меня хватают за руку и тащат обратно в офис.

Нет-нет-нет-нет!

— Я ничего не видела, — умоляю я. Большой Рикки игнорирует меня, и я продолжаю: — Я никому не расскажу. Пожалуйста.

Меня вталкивают в кабинет, и я, спотыкаясь иду вперед. Мой взгляд упирается в мистера Риццо, который вытирает кровь с ножа, и от этого зрелища я замираю.

Его голова опущена, он сосредоточенно вытирает каждую багровую каплю с лезвия и приказывает низким и угрожающим тоном: — Уберите тело.

Широко раскрыв глаза, я наблюдаю за тем, как Тайни, который даже не вспотел, вытаскивает тело мужчины через боковую дверь. Но, опять же, он просто гора мышц. От следов крови, размазанных по кафельному полу, у меня чуть не срабатывает рвотный рефлекс.

Отец, я была хорошей девочкой. Я никогда не встречалась и берегла себя для брака. Я посещаю церковь каждое воскресенье. Пожалуйста, вытащи меня из этой передряги. Ты в долгу передо мной.

Мистер Риццо медленно поднимает голову, и когда его ореховые глаза встречаются со моими, по моему телу пробегает дрожь страха.

Проклятье.

Один взгляд Анджело Риццо - и у меня пересохло во рту. Я с трудом сглатываю комок паники в горле.

Его глаза перебегают с моей головы на сандалии на моих ногах, а затем перескакивают на Большого Рикки.

— Она видела, что произошло, — объясняет Большой Рикки.

Я быстро качаю головой, и мой голос дрожит, когда я умоляю: — Я никому не расскажу. Я обещаю.

Мистер Риццо поднимает руку, и пока его большой палец царапает нижнюю губу, его глаза снова смотрят на меня.

Жестокость в его взгляде пронзает мой желудок.

Отец, я не хочу умирать. Вытащи меня из этой передряги, и я сделаю все, что ты захочешь.

В кабинет возвращается Тайни, и, не сводя с меня глаз, мистер Риццо передает ему орудие убийства.

— Она сестра Романо, — сообщает своему боссу Большой Рикки.

Если мое сердце будет биться еще быстрее, я потеряю сознание.

Мистер Риццо поднимает бровь. — Виттория.

Он знает мое имя?

Конечно, знает. Я уверена, что на его территории ничего не происходит без его ведома.

Мистер Риццо делает глубокий вдох, медленно приближаясь ко мне. — Я не видел тебя с похорон твоего отца.

Меня одолевает желание отступить, но по милости Божьей мне удается устоять на месте.

Когда он останавливается в нескольких дюймах от меня, мне приходится откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него.

Если бы я не была так чертовски напугана, то не преминула бы восхититься его привлекательностью. Его черные волосы резко контрастируют с его ореховыми глазами. Крошечные золотистые вкрапления создают впечатление, что в его каре-зеленых радужках горит пламя. Я знаю, что ему около тридцати, и он до сих пор не женат, потому что слишком занят тем, что правит железным кулаком своей территорией.

Когда Тайни встает рядом с мистером Риццо, я понимаю, что они одного роста. Он на две с половиной головы выше меня.

Там, где Тайни - сплошные выпуклые мышцы и грубая сила, тело мистера Риццо более упругое, создающее впечатление скрытности и смерти, замаскированной в дорогом костюме.

У Тайни круглое лицо, тогда как у мистера Риццо - острая челюсть.

Мой взгляд постоянно мечется между этими двумя мужчинами, в то время как я слишком внимательно слежу за Большим Рикки позади меня.

Глаза мистера Риццо не отрываются от моего лица, и, не выдержав напряжения, я хнычу: — Я никому не скажу, что я видела.

Между его бровями пролегает хмурая линия, а слова звучат мягко и опасно: — Я знаю.

Что это значит? Я могу идти или он убьет меня?

БОЖЕ!

Когда мистер Риццо внезапно поднимает руку к моему лицу, я отшатываюсь назад и издаю испуганный звук. Я зажмуриваю глаза и, уперев руки в бока, пытаюсь устоять перед ударом.

Кожа на скулах и челюсти натянулась, и я стиснула зубы.

Проходят секунды, и, когда я чувствую, как что-то дергает меня за волосы, мои глаза распахиваются.

Мистер Риццо пристально смотрит на меня, наматывая локон моих волос на указательный палец.

Сбитая с толку его действиями, я снова вздрагиваю, когда за дверью офиса раздается голос Джорджио. — Ради всего святого. Тори, вытащи свою задницу из уборной!

Я слышу, как Большой Рикки шевелится, затем скрипят петли двери офиса, и он говорит: — Ваша сестра с мистером Риццо.

— Что? — вздыхает Джорджио.

Я слышу еще какое-то движение позади себя, но мои глаза остаются на самой большой угрозе в офисе. Анджело Риццо.

— Что ты наделала? — Джорджио шипит на меня.

На лбу мистера Риццо появляется хмурый взгляд, и, когда он отпускает локон, я нервно провожу рукой по волосам, быстро делая шаг в сторону от страшного мужчины.

— Когда я выходила из туалета, дверь кабинета открылась. Это привлекло мое внимание, и я случайно увидела, как мистер Риццо... ах... что-то делает. Я не хотела смотреть. Просто так получилось. — Моя рука летит к груди, и, прикрывая колотящееся сердце, я клянусь: — Я никому не скажу.

Мистер Риццо переводит взгляд на Большого Рикки. — Проводите мисс Романо за столик и принесите ей чашку кофе, пока я поговорю с ее братом.

А?

Не будучи уверенной, что я правильно все расслышала, спрашиваю: — Я могу уйти?

Пронизывающий взгляд мистера Риццо возвращается ко мне. — Пока.

С чувством глубокого облегчения я быстро выхожу из кабинета вместе с Большим Рикки.

Я с опаской смотрю на Большого Рикки, который не намного выше меня. — Мне очень жаль.

Уголок его рта слегка приподнимается, и он кивает. — Все в порядке, bellissima. — Он подводит меня к столу и кивает на стул. — Ты можешь подождать здесь, пока мистер Риццо поговорит с твоим братом.

— Сводным братом, — поправляю я его. Большой Рикки выглядит наименее угрожающе, и я набираюсь смелости спросить: — Я сильно влипла?

Он качает головой. — Пока ты молчишь, все будет хорошо.

Облегчение захлестывает меня, и с надеждой, наполняющей сердце, я спрашиваю: — Правда?

Он снова кивает, а затем жестом просит подойти официанта. — Принеси чашку кофе для мисс. Романо.

Когда официант уходит, Большой Рикки снова смотрит на меня. — Оставайся здесь.

Я киваю и смотрю, как он идет к столику, за которым обедают трое мужчин.

Выдохнув, я опускаюсь на стул, вытирая ладонью лоб.

Боже правый. Это было очень сильно.

Я смотрю на стол, а в голове прокручиваются ужасающие события последних нескольких минут.

Черт, у меня будут большие проблемы с Джорджио.

Тяжелое чувство оседает на моих плечах, и я снова бросаю взгляд на коридор.

Не могу поверить, что только что столкнулась лицом к лицу с Анджело Риццо.

Боже, какой же он напряженный.

И красивый.

И чертовски пугающий.

Теперь, когда я больше не нахожусь на прямой линии огня, я понимаю, насколько привлекателен Анджело Риццо. Я понимаю, почему Аида, моя двоюродная сестра, была так увлечена этим мужчиной, когда я видела ее пару месяцев назад на семейном празднике.

Возможно, он один из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо видела, но это не отменяет того, насколько он страшен. Это только усиливает его.

Отец, это снова я. Спасибо, что спас мою задницу.

Мои мысли обращаются к убийству, свидетелем которого я стала, и это возвращает мне весь страх.

Выросшая в Коза Ностре, я, казалось бы, должна была привыкнуть к преступности и коррупции, но это не так. Не думаю, что я когда-нибудь привыкну к тому, что кто-то умирает.

Еще два года, и ты сможешь покончить с Джорджио и этим миром.

Глава 2

Анджело

Пока Витторию выводят из офиса, я иду к своему столу и сажусь за него.

Я бросаю взгляд на Джорджио, который выглядит так, будто вот-вот обделается.

Ему был всего двадцать один год, когда он сменил Тони, но за последние семь лет он не сделал и половины той работы, которую делал для меня Тони. Кроме того, у него проблемы с азартными играми, которые начинают стоить мне денег.

— Я слышал, тебе нравится проводить время в Падших ангелах, — пробормотал я. Стриптиз-клуб был первым бизнесом, который я открыл, поэтому я неравнодушен к этому заведению.

В клубе есть три секции. Рай, где клиенты могут только смотреть, как танцуют девушки, и Ад, где все идет своим чередом. Игровой зал находится в третьей секции, которая называется «Чистилище».

Стоит ли говорить, что заведение приносит целое состояние.

— Да, сэр, — отвечает Джорджио.

Когда он направляется к одному из стульев у моего стола, Тайни прикладывает руку к груди мужчины, а затем качает головой.

В моем присутствии никто не сидит. Ну, если только ваша фамилия не Риццо, Ла Роза, Торризи, Фалько или Витале.

— Какой у него долг? — спрашиваю я.

Я знаю точную сумму, но не хочу, чтобы у Джорджио сложилось впечатление, будто я интересуюсь его жизнью.

— Чуть меньше трехсот тысяч, — отвечает Тайни.

Подняв бровь, я качаю головой.

Джорджио начинает потеть, капли пота собираются на его лбу и стекают по вискам. — Я скоро все оплачу.

— Да, оплатишь, — говорю я. — Сегодня.

Его глаза становятся широкими, как блюдца. — Я не смогу достать деньги так быстро.

С полным отсутствием милосердия на лице я бормочу: — Это твоя проблема.

Тайни угрожающе делает шаг в сторону Джорджио, и тот бессвязно говорит: — Я достану деньги. Мне просто нужен месяц.

Мои глаза сужаются на этом ублюдке.

Его испуганный взгляд метается между мной и Тайни, а потом он добавляет: — Я - единственная семья, которая осталась у Тори. Пожалуйста, дайте мне месяц. Я обещаю, что достану деньги.

Я уже слышал это раньше.

Обычно прямо перед тем, как убить кого-то.

Но долг - не причина, по которой Джорджио стоит передо мной. Если бы это было так, он был бы уже мертв, и, по правде говоря, завтрашний день стал бы для него последним, если бы не его младшая сестра.

Виттория Романо.

Я был так занят, что не заметил, как девушка превратилась в прекрасную женщину.

Я привык, что люди смотрят на меня с опаской, но, увидев ужас в глазах Виттории, мой член стал твердеть со скоростью света, что было для меня необычной реакцией.

Интересно, каково это - подчинить ее своей воле?

У меня здоровое сексуальное влечение, но в последнее время все женщины как будто слились воедино. Это стало чертовски скучно. А тут еще дядя ворчит, что мне пора жениться.

И тут передо мной возникла маленькая испуганная овечка, и от ее ласковых глаз у меня участился пульс.

— Виттории двадцать три года, — говорю я.

Джорджио делает двойной взгляд, а затем его лицо озаряется облегчением. — Да.

— Она достигла брачного возраста.

— Да. — Его голова покачивается вверх-вниз. — Я просто жду, пока ей не исполнится двадцать пять, прежде чем устроить для нее брак.

Найдя этого ублюдка забавным, я издал редкий смешок. — С чего ты взял, что тебе позволено устраивать ее брак? — Я поднимаю руку и машу на стол. — Я пропустил ту часть, где ты главный?

Глаза Джорджио снова расширяются. — Н-нет, сэр.

Зачем ждать, пока ей исполнится двадцать пять?

Я отодвигаю эту мысль на задний план. Тайни сможет разобраться с личной жизнью Виттории после того, как я разберусь с ее братом.

Опираясь локтями на стол, я наклоняюсь вперед. — Ты не должен устраивать брак Виттории без моего благословения.

Я хочу, чтобы эта женщина досталась мне до того, как ее передадут тому, кого я сочту достаточно хорошим.

Джорджио кивает, затем спрашивает: — Насчет долга, сэр. Месяц вас устроит?

Пока что.

Я киваю и машу рукой в сторону двери, показывая, чтобы этот ублюдок убирался.

Как только он уходит, я бросаю взгляд на Тайни. — Я хочу знать все о Виттории Романо.

— Да, босс. — Он замирает на мгновение, а затем спрашивает: — Что вы хотите, чтобы я сделал с телом Дункана?

— Завези его домой, чтобы его семья могла похоронить его. — Вытащив телефон из нагрудного кармана пиджака, я добавляю: — Оплати похороны и дай его жене пятьдесят тысяч. Видит Бог, она нуждается в них после того, как так долго терпела его.

Большой Рикки заходит в офис, когда Тайни уже уходит. — Девушка ушла со своим братом.

Я киваю, прокручивая все электронные письма и сообщения.

— Не думаю, что она будет говорить, — замечает он.

Я снова киваю, глядя на встречу, назначенную на вторник в пять вечера. Каждые две недели пять глав Коза Ностры встречаются. Вначале это делалось для поддержания мира, но с годами мы стали друзьями. Теперь мы играем в покер, обсуждая дела.

Мой кузен должен был занять место Риццо в Коза Ностре, но он был убит картелем Кинтеро, когда они пытались перебраться в Нью-Йорк.

Мне было девятнадцать лет, когда я занял это место, чтобы мой дядя смог уйти на пенсию с поста главы семьи Риццо. Он по-прежнему помогает вести дела на Сицилии и следит за всем за меня, и это то, что я хочу с ним обсудить. Ему пора отойти от дел, чтобы насладиться старостью.

Черт, неужели уже прошло пятнадцать лет?

Время летит, когда ты делаешь деньги.

Неудивительно, что дядя Маурицио не дает мне покоя по поводу женитьбы. Он боится, что меня уберут до того, как у меня появится шанс подарить семье Риццо наследника.

Проблема только в том, что женщины из подходящих семей либо старше меня, либо еще учатся в школе. Дядя Маурицио постоянно намекает, что я должен жениться на Валентине Тоскано, которая происходит из влиятельной семьи, но этого не произойдет. Она старше меня на шесть лет и безумна.

В голове всплывает красивое лицо Виттории, но я качаю головой, потому что Романо намного ниже Риццо.

По крайней мере, она чертова сицилийка.

Я снова качаю головой, потому что мне точно не нужен Джорджио в качестве шурина.

Мой взгляд опускается на правую руку, и я потираю пальцы, вспоминая ощущение ее шелковистых волос.

Она вздрогнула, как будто подумала, что я собираюсь ее ударить. Женщина так реагирует только тогда, когда ее уже били.

Мои глаза сужаются, когда я думаю о своих родителях. До того как они погибли в результате наезда, мой отец избивал мою мать до полусмерти. Каждую ночь ее кровь заливала стены.

Мир, в котором я вырос, сделал меня жестким человеком, но я никогда не ударю женщину.

И снова воспоминание о том, как Виттория вздрогнула, проносится в моем сознании.

Я начинаю постукивать пальцами по столу, пока она заполняет мои мысли.

Я в два раза выше ее. Ее лицо в форме сердца обрамляют золотисто-каштановые локоны, которые словно не хотят укрощаться. Ее невинные глаза таят в себе загадочную силу, способную приковать мое внимание.

Эта женщина чертовски красива.

— Босс? — Большой Рикки говорит, чтобы привлечь мое внимание.

Я забыл, что этот человек все еще в офисе, и, тряхнув головой, чтобы избавиться от мыслей о Виттории Романо, я убираю телефон обратно в карман.

Вздохнув, я встаю и бормочу: — Поехали в клуб.

Каждый день меня окружают красивые женщины, но ни одна из них не привлекала моего внимания так, как этот олененок с дикими волосами и глазами лани.

Глава 3

Тори

— Ты маленькая гребаная сучка! — рычит Джорджио, когда меня заталкивают в дом.

До смерти папы и Кеттины, матери Джорджио, дом моей семьи был наполнен любовью и смехом. Теперь он наполнен безнадежностью и насилием.

Ладонь Джорджио ударяет меня по затылку, и я, споткнувшись, теряю равновесие. Я падаю на деревянный пол, на полировку которого уходят часы, и сильная боль пронзает мою голову.

Сумочка соскальзывает под приставной столик, и прежде чем я успеваю подняться, нога Джорджио врезается в мой правый бок.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не выпустить крик боли.

Когда он ударил меня в первый раз, у меня остался синяк под глазом. Я две недели не могла выйти из дома. Все в приходе спрашивали, где я, и это расстраивало Джорджио. С тех пор он не прикасается к моему лицу.

— Из-за тебя у меня есть всего месяц, чтобы найти чертову тонну денег! Придется взять часть из своих запасов.

Еще один удар ногой в живот заставляет воздух вырваться из моих легких. В глазах все туманится, а с губ срывается мучительный звук.

Задыхаясь от боли, я чувствую, как по щекам текут слезы.

Не помогают ни мольбы, ни споры. Если я осмелюсь произнести хоть слово, это только еще больше разозлит Джорджио. Мне удается свернуться калачиком и обхватить руками свою талию.

Джорджио упирается сапогом мне в спину и наваливается на меня всем своим весом, ухмыляясь: — Однажды я тебя убью.

Давление ослабевает, и я слышу, как он топает в гостиную.

Ублюдок.

Поднимаясь на ноги, я подавляю стон от боли, пронизывающей живот и туловище. Не утруждая себя захватом сумки из-под приставного столика, я, опираясь на стену, добираюсь до своей спальни.

Закрыв за собой дверь, я обязательно запираю ее и, наконец, оказавшись в безопасном месте, сползаю на пол и сажусь ровно на задницу.

По щекам катятся беззвучные слезы, и я не утруждаю себя их вытиранием.

Еще всего лишь два года.

И все равно это кажется вечностью. Неужели деньги того стоят?

Может, мне удастся сбежать посреди ночи и найти маленький городок, где я смогу работать официанткой?

Продолжай мечтать. У тебя нет ни гроша за душой. Ты собираешься идти пешком до маленького городка?

Чувствуя себя загнанной в ловушку и безнадежной, я подтягиваю колени к груди и обхватываю руками голени.

Боже, как я скучаю по папе. Я плохо помню маму, но знаю, что похожа на нее.

Я была зеницей ока папы до самой его смерти. Даже когда он женился на Кеттине, ничего не изменилось. Я считала себя самой счастливой девочкой, ведь у меня были любящая мачеха и старший брат. Все было так хорошо, пока они не ушли из жизни.

Казалось, что моя жизнь в одно мгновение превратилась из солнечной в грозовую, а буря все не утихает. Даже скорее нарастает.

Джорджио стучит кулаком в дверь моей спальни, заставляя меня вздрогнуть.

— Иди убирай беспорядок в гостиной!

Закрыв глаза, я сглатываю слезы, прежде чем ответить: — Иду.

Я слышу, как он топает прочь, и, поднявшись, отпираю дверь и открываю ее. Я выглядываю в коридор и вижу, как дверь Джорджио захлопывается.

Он переехал в спальню наших родителей через месяц после того, как их похоронили. Мне показалось, что он ведет себя неуважительно, а когда я сказала ему об этом, он влепил мне такую пощечину, что у меня будто зубы заскрипели. Он сказал, что теперь, когда он глава семьи, он заслуживает главной спальни.

После того как Джорджио ударил меня в первый раз, я выплакала все слезы. Я не могла понять, почему он так изменился, но со временем поняла, что он всегда был злым и просто скрывал это от наших родителей.

Я бросаюсь через холл в ванную и хватаю пару таблеток адвила, чтобы справиться с тупой болью в боку.

Пройдя в гостиную, я останавливаюсь у приставного столика, чтобы забрать свою сумочку. Я ставлю ее на один из диванов и вижу, что на полу разбросаны осколки стекла, а по стене стекает виски.

Вздохнув, я отправляюсь на кухню, чтобы собрать все необходимое для уборки беспорядка, который устроил Джорджио.

Ты сможешь продержаться еще два года. Тебе нужно получить наследство, чтобы начать жизнь с чистого листа в другом месте.

Я собираю все осколки стекла и выбрасываю их в мусорное ведро, а затем протираю стену.

Закончив с этим делом, я возвращаюсь на кухню.

Это мое любимое место в мире. Я обожаю печь и готовить. Чтобы отвлечься от всего этого дерьма, я начинаю печь яблочные пироги для кофе-часа, который мы всегда устраиваем после мессы.

Пока я чищу одно яблоко за другим, напряжение медленно уходит из моего тела, а обезболивающие уменьшают боль в боку.

Нарезая яблоки дольками, я мечтаю о встрече с любящим мужчиной в том маленьком городке, куда я перееду. У нас будет забор из белых прутьев вокруг нашего дома. Может быть, трое или четверо детей и собака.

Я буду сидеть дома и следить за тем, чтобы мужа ждал вкусный ужин, когда он вернется с работы.

Я буду далеко от Джорджио и Коза Ностры, а со временем даже забуду об их существовании.

***

После воскресной мессы я спешу к столам, где все собираются за чаем и кофе.

Прошло две недели после инцидента в Piccola Sicilia. Джорджио, похоже, переживает из-за денег, которые он должен мистеру Риццо, и вымещает свой стресс на мне. Он даже пытался заставить меня подписать документ о том, что все мое наследство перейдет к нему в случае моей смерти.

Качая головой, я все еще не могу поверить, что он считает меня настолько глупой, что я подпишу себе смертный приговор. Я знаю, что как только я подпишу этот документ, он избавится от меня. Джорджио нужны мои деньги, и он готов убить, чтобы получить их.

Опасность возрастает с каждым днем, и я не уверена, что смогу продержаться еще два года, но я не знаю, что еще делать.

Если я поеду к тете Марии, Джорджио найдет меня там. Это поставит ее в ужасное положение, потому что она и остальные члены моей семьи связаны законами Коза Ностры.

Даже если я попрошу у нее денег, чтобы сбежать, у нее будут неприятности из-за того, что она мне помогла. Ничто не происходит без ведома Коза Ностры.

Чувствуя себя несчастной, я вздохнула.

— Ты принесла три пирога? — спрашивает Роза, присоединяясь ко мне за столами.

Я натягиваю на лицо дружелюбную улыбку. — Да, но, кажется, народу больше, чем обычно.

— Оставь кусочек для отца Паризи.

Кивнув, я достаю пироги из контейнеров и кладу по кусочку на тарелку. Роза готовит чашку чая, и пока она относит напиток и пирог отцу Паризи, я начинаю помогать прихожанам, которые уже столпились вокруг стола.

Я продолжаю улыбаться и приветствовать всех, и вскоре спешка проходит, и я могу налить себе чашку кофе.

Я опускаю голову, когда слышу голос: — Доброе утро, Виттория.

Я поднимаю глаза и случайно выливаю горячую воду себе на руку. — Ой!

— Ты в порядке? — спрашивает Роза, пока мистер Риццо, напугавший меня до смерти, мечется вокруг стола.

Когда он приближается ко мне, у меня мгновенно пересыхает во рту, а сердце пускается в бешеный темп. Роза отбегает в конец стола, чтобы оказаться подальше от нас, и настороженно наблюдает за мистером Риццо.

Ни одна душа здесь не осмелится выступить против Анджело Риццо.

Он берет со стола скатерть и, взяв мою руку, насухо вытирает кожу, а затем осматривает красное пятно.

Мои брови взлетают вверх, а рот открывается в шоке.

Его голос все еще негромко журчит, когда он бормочет: — Все выглядит не так уж плохо. Тебе нужно быть осторожнее, когда работаешь с кипятком.

Широкими, как блюдца на столе, глазами я смотрю на Анджело Риццо, словно он сошел с ума.

Неужели его действительно волнует, что я обожгла руку?

Его взгляд переходит на меня, и, как и раньше, я чувствую его жестокий взгляд.

Я отдергиваю руку и, тяжело сглотнув, спрашиваю: — Хотите чашку чая или кофе?

Его глаза сужаются на мгновение, прежде чем он медленно качает головой. — Пойдем со мной.

Что?

Чувствуя себя чертовски нервной, я высунула язык, чтобы смочить губы. — Куда?

Не ответив, он разворачивается и выходит из здания, а Тайни и Большой Рикки следуют за ним.

Я никогда раньше не видела мистера Риццо на мессе, так что это не может быть хорошо.

Я чувствую на себе взгляды других прихожан, но знаю, что никто из них не вмешается и не поможет мне. Смущенная и напуганная, я неохотно следую за мужчиной.

Спереди и по бокам собора - заросшие сады, а сзади - старинное кладбище.

У меня сводит желудок, когда я следую за тремя мужчинами к задней части, но я держусь на безопасном расстоянии, пока мистер Риццо разглядывает потёртые временем надгробия.

Я обхватываю себя руками, и по мере того как тянется тишина, мое тело начинает дрожать.

Отец, не дай этому человеку убить меня на святой земле.

На самом деле, пусть он вообще не убивает меня.

После самых долгих минут в моей жизни мистер Риццо наклоняет голову к Тайни и Большому Рикки. Мой страх многократно усиливается, когда две его сторожевые собаки уходят, чтобы дать нам возможность побыть наедине.

Налетает ветерок, заставляя ткань моего платья развеваться вокруг ног. Мои руки шлепают по бокам, и я быстро хватаю ткань в кулаки, чтобы удержать ее на месте.

Когда он по-прежнему ничего не говорит, я спрашиваю дрожащим голосом: — Почему ты захотел, чтобы я пошла с тобой?

Засунув одну руку в карман, а другой потирая челюсть, он снова щурится.

Господи, я умру от нервного срыва, если он не заговорит в ближайшее время.

Он хмурится, а потом говорит: — Ты выглядишь усталой.

Ничего себе, какой прекрасный способ сказать, что я выгляжу ужасно.

Чувствуя себя неловко после его замечания, я хмурю брови и качаю головой. — Честно говоря, это нервирует. Не мог бы ты сказать, почему ты хочешь поговорить со мной?

Держи рот на замке, Тори!

Может, это потому, что я все время чувствую себя в ловушке и боюсь, что начинаю срываться.

Наверное, мне это кажется, но уголок его рта чуть приподнимается в улыбке, а затем возвращается к привычной мрачной линии.

Мистер Риццо подходит ближе ко мне, его тело движется, как у волка, который преследует свою добычу. Интенсивный страх пронизывает меня, и дыхание учащается.

Остановившись передо мной, он наклоняет голову и смотрит мне в глаза. — Твой брат навестил меня вчера.

— Сводный брат, — поправляю я его.

Ненавижу, когда Джорджио называют моим братом.

Правая бровь мистера Риццо приподнимается, и я быстро извиняюсь: — Я не хотела перебивать, сэр.

— Можешь называть меня Анджело.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то называл его по имени.

Застигнутая врасплох, я моргаю уставившись на него.

Он складывает руки на груди и смотрит на меня с ужасом.

— Джорджио сообщил мне, что ты не тронута.

Что. За. Черт?

Я продолжаю моргать, глядя на него, пока мое лицо пылает, а смущение поджигает мои внутренности.

Я не могу обидеться, потому что капо Коза Ностры имеют право знать статус любой женщины, достигшей брачного возраста. В большинстве случаев они должны дать свое благословение на брак, а значит, для Анджело этот разговор не является чем-то необычным.

Чувствуя себя красной от пальцев ног до волос, я киваю.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отец. Не позволяй этому человеку устроить для меня брак. Тогда я никогда не смогу уйти от Джорджио.

Глаза Анджело снова сузились. — Ты девственница?

О, боже.

Я снова киваю.

— Ты никогда ни с кем не встречалась?

Еще больший жар заливает мои щеки, когда я киваю в третий раз.

Когда он вдруг проводит рукой по моим волосам, я инстинктивно вздрагиваю от многолетнего насилия, которому подвергалась от Джорджио.

Проклятье.

Анджело на мгновение задерживает взгляд на моем лице, а затем накручивает локон моих волос на палец.

— Ты вздрагиваешь, как будто думаешь, что я собираюсь тебя ударить.

От его комментария мои внутренности превращаются в лед, а дрожь в теле усиливается.

Не в силах солгать на святой земле, я признаюсь: — Ты меня пугаешь.

Он отпускает мой локон и бормочет: — Я не нахожу удовольствия в избиении женщин.

От его слов легче мне не становится.

Глава 4

Анджело

Последние две недели я не переставал думать о Виттории.

После того как Тайни выяснил о ней все, что мог, я попросил привезти Джорджио. Этот ублюдок быстро восполнил пробелы в ее делах. Ясно, что этот человек не хранит верность своей семье.

Но, не желая просто верить каждому слову Джорджио, мне нужно было услышать это прямо от Виттории. Я знаю, что она слишком напугана, чтобы осмелиться солгать мне.

Я наслаждаюсь ее красотой, пока ветер ерошит ее кудри. Даже несмотря на то, что ее мягкие карие радужки дрожат от страха, она не разрывает зрительного контакта.

У нее больше мужества, чем у ее сомнительного сводного брата, который предложил мне ее на серебряном блюде в качестве платы за свой долг.

Я сказал ему, что убью его голыми руками, если он хоть словом обмолвится с ней, пока я обдумываю его предложение.

Меня до глубины души возмущает, что Джорджио так быстро предложил мне девственность Виттории в качестве оплаты своего долга. Она стоит больше, чем жалкие триста тысяч долларов.

Она стоит больше, чем жалкая жизнь Джорджио.

Меня бесит тот факт, что у него достаточно денег, припрятанных в инвестициях на фондовом рынке, чтобы выплатить то, что он мне должен, но он предпочитает пожертвовать невинностью Виттории.

Этот ублюдок готов продать ее добродетель, а потом, когда ей исполнится двадцать пять, он заложит ее человеку, который не будет возражать против испорченного товара.

Я также выяснил, почему он ждет, пока ей исполнится двадцать пять. Виттория получит доступ к своему наследству, а Джорджио наверняка хочет его получить.

Меня это чертовски бесит.

Глядя на женщину, которая появлялась в моих мыслях чаще, чем я хотел бы признать, я ясно вижу, насколько она невинна.

Когда Тайни изучал жизнь Виттории, он не смог найти ни одной черной метки против нее.

Каждое воскресенье она подает кофе и чай после мессы. Когда кто-то из прихожан заболевает, она приносит ему домашнюю еду.

Эта женщина чиста, как никто другой.

В моем мире она редкость, а я люблю коллекционировать уникальные вещи.

Виттория высовывает язык, чтобы смочить губы, и это нервное движение притягивает мой взгляд к ее рту.

Я готов поставить все до последнего цента на то, что ее даже не целовали.

Завороженный этой женщиной, я спрашиваю: — Тебя когда-нибудь целовали?

Ее брови нахмуриваются, а розовый цвет на щеках становится еще ярче.

Господи, она так чертовски невинна, что простой вопрос о поцелуе заставляет ее краснеть.

Виттория качает головой, и я вижу, как трудно ей удерживать зрительный контакт со мной.

Я подхожу ближе, пока между нами не остается всего пара сантиметров, и, наклонившись, глубоко вдыхаю ее запах. Она пахнет печеньем и тестом, от чего у меня сразу же перехватывает дыхание, и я улавливаю намек на что-то мягкое и цветочное.

— Скоро увидимся, piccola cerviatta.

Для меня как-то естественно называть ее маленьким олененком, и, уходя, я чувствую, как ее взгляд прожигает мою спину.

Может, Виттория Романо и не из достойной семьи, но у нее есть то, чего не может предложить мне никто другой в нашей общине, - ее невинность.

Джорджио ждет сюрприз, ведь мне нужна не только девственность Виттории. Если я возьму ее, то женюсь на самой красивой женщине Нью-Йорка. Она согреет мою постель и подарит мне наследников.

И наконец, дядя Маурицио перестанет ко мне придираться.

Честно говоря, для меня не имеет значения, женат я или нет. Понятие «любить женщину» никогда не привлекало меня, но обладание этой красавицей определенно заманчиво.

— Мы уходим? — спрашивает Большой Рикки, когда я подхожу к нему и Тайни.

— Да. — Я подхожу к внедорожнику с затемненными окнами и, забравшись на заднее сиденье, бормочу: — Высади меня у клуба, а потом привези ко мне Джорджио Романо.

— Да, босс, — отвечает Тайни, пока Большой Рикки заводит двигатель.

Во время поездки в сердце Лонг-Айленда, где находится клуб Падшие Ангелы, мои мысли заняты открывшейся передо мной возможностью.

До того как я увидел Витторию, мне было плевать на женитьбу. Конечно, я знал, что в какой-то момент сделаю это, но не было никакой срочности.

Да и сейчас нет.

Но мысль о том, что моя постель будет согрета прекрасным маленьким олененком, слишком хороша, чтобы упустить ее.

У меня будет то, к чему не прикасался ни один мужчина.

Уголок моего рта приподнимается, но улыбка быстро исчезает, когда я думаю о Джорджио.

Я не люблю давать вторые шансы, но садистская часть меня хочет поиграть с этим ублюдком, как с мышкой. Я хочу посмотреть, как далеко он зайдет, прежде чем я его убью.

Когда Большой Рикки подъезжает к входу в клуб, Тайни сопровождает меня внутрь, а затем возвращается к внедорожнику, чтобы выполнить мою просьбу.

По воскресеньям Падшие ангелы закрыты, поэтому, кроме пары рабочих, которые чистят помещение сверху донизу здесь никого нет.

Я направляюсь в свой офис, чтобы перепроверить депозиты, полученные за последнюю неделю. У меня есть люди, которые делают для меня все, но когда дело доходит до денег, я не доверяю ни одной живой душе.

Помимо стриптиз-клуба и казино, я владею флотом кораблей, которые перевозят запрещенные товары по всему миру.

Сальваторе занимается расписанием флота, а Эдди следит за тем, чтобы в моем клубе не происходило ничего страшного. Он также управляет рестораном и казино для меня. Воскресенье - единственный выходной Эдди, поэтому я даже не проверяю, в офисе ли он.

Мне кажется, Эдди - отличный кандидат на то, чтобы управлять делами на Сицилии от моего имени, когда мой дядя уйдет на пенсию. Мне нужно придумать, кого еще мы сможем обучить, чтобы он заменил Эдди. Принять такое решение будет непросто, потому что, кроме Ренцо, Дамиано, Дарио и Франко, глав остальных четырех семей, я доверяю только Сальваторе, Эдди, Тайни и Большому Рикки.

Я держу свой круг общения небольшим, потому что в моем мире это единственный способ остаться в живых.

В дверь моего кабинета стучат, прежде чем входит Тайни, а за ним - испуганный Джорджио, который, похоже, не выспался с момента нашего последнего разговора.

Это заставляет меня вспомнить, какой усталой выглядела Виттория.

Тайни толкает этого ублюдка вперед, и он, пошатываясь, останавливается перед моим столом. Мои глаза смотрят на него с отвращением, а его умоляющий взгляд полон ужаса.

Я могу убить его и просто забрать Витторию.

Мой тон наполнен опасностью, когда я бормочу: — Если я заберу Витторию себе, то не потерплю никакого вмешательства с твоей стороны.

На его лице промелькнуло замешательство, а затем облегчение. — Значит, вы лишаете ее девственности в обмен на то, чтобы стереть триста тысяч с моего имени?

Я смотрю на мужчину так, что кажется, он вот-вот описается, но потом говорю: — Я еще не принял решение. Если ты хоть слово скажешь ей об этом разговоре, это будет последнее, что ты сделаешь.

— Конечно, конечно, — заикается он. — Я не дурак. Последнее, чего я хочу, - это чтобы она сбежала.

Наклонив голову, я спрашиваю: — Ты думаешь, она так поступит?

Его голова качается вверх-вниз. — С тех пор как она была подростком, у нее была глупая мечта жить в маленьком городке, в своем домом с белым забором и идеальным мужем. Она хранит себя в чистоте для брака.

Я сужаю глаза на этого ублюдка за то, что он оскорбил детскую мечту Виттории. Если она выйдет за меня замуж, у нее будет гребаный замок и все, что пожелает ее сердце.

— О чем еще она мечтает? — спрашиваю я.

— Как обычно, о всякой ерунде. Стать матерью.

Приятно слышать.

Махнув рукой, я отстраняю Джорджио. Этот жест заставляет Тайни схватить ублюдка за руку и вытолкать его из моего кабинета.

Когда я снова остаюсь один, я смотрю на таблицу на своем ноутбуке, но не вижу ни одной цифры.

Мои мысли заняты прекрасным маленьким олененком, который может стать моей женой. Зная, что она может сбежать, я начинаю разрабатывать план. Если она не должна знать о свадьбе, мне придется заманить ее на церемонию под ложным предлогом. Я также не хочу, чтобы ее чертов сводный брат узнал, что я собираюсь лишить ее не только девственности.

Как только я поставлю ее перед священником, она не сможет сбежать, и у нее не останется выбора, кроме как выйти за меня замуж.

Чувствую ли я себя дерьмово из-за того, что готов обманом заставить женщину выйти за меня замуж?

Нет. Ни капли.

На своей территории я беру то, что хочу. Виттория быстро научится слушаться меня и быть хорошей женой, а взамен она будет жить в роскоши. Она сможет воспитывать наших детей, пока я буду продолжать править своей империей.

Решив, что Виттория станет моей женой, уголок моего рта приподнимается.

Скоро этот маленький олененок и вся ее невинность будут моими.

Глава 5

Тори

У меня болит тело, когда я вхожу в тихий собор. Я оглядываю пустые скамьи и поправляю пару песнопений, которые только что были засунуты в держатели.

Я ставлю блюдо с пастой «алла Норма», которое принесла для отца Паризи, на одну из скамеек, чтобы мои руки были свободны. Пройдя вперед, я снимаю старую цветочную композицию с подставки рядом с кафедрой и несу завядший букет на кухню.

Я ставлю увядший букет на стойку и быстро беру мусорный пакет, который хранится под раковиной.

Вздохнув, я разбираю все, чтобы избавиться от цветов, а затем навожу порядок на кухне.

Я делаю это каждый вторник, чтобы отец Паризи не беспокоился об этом. Но, скорее всего, он оставит цветы там, где они лежат, пока Роза не принесет свежую композицию.

Выбросив цветы, я возвращаюсь к скамьям и забираю блюдо с макаронами, а затем направляюсь в кабинет отца Паризи.

Осторожно потираю больное место на бедре, куда Джорджио пнул меня прошлой ночью.

Не позволяя мыслям омрачить одно из немногих утр, когда мне удается выбраться из дома, я позволяю тишине собора овладеть мной. Я всегда чувствую себя спокойно, когда прихожу сюда, и сегодняшний день не исключение.

Дойдя до кабинета, я быстро стучу в дверь, прежде чем войти. — Доброе утро, отец.

Он поднимает голову от бумаг, которые просматривает, и на его лице появляется улыбка. — Доброе утро, Тори.

Я встречаюсь с отцом Паризи каждый вторник, чтобы обсудить цветочные композиции и то, что я буду печь для прихожан после воскресной мессы. За все платит приход, поэтому мне не приходится просить денег у Джорджио.

Мне также платят небольшое вознаграждение за мои усилия, которое идет на покупку женских и туалетных принадлежностей.

Заняв место перед его столом, я ставлю блюдо с макаронами на угол, чтобы оно не мешало ему.

Приготовленная еда вызывает благодарную улыбку священника. — Спасибо. Благодаря тому, что вы с Розой всегда приносите мне еду, мне не приходится об этом беспокоиться.

— Не за что. Я люблю готовить. — Я достаю из сумочки список покупок. — Я подумала, что было бы здорово, если бы на следующей службе были канноли.

Отец Паризи машет рукой. — Ты за главного, так что, что бы ты ни захотели испечь, я не против. Сколько тебе понадобится?

Я показываю ему список и сумму, которая мне понадобится для покупки всех ингредиентов, и пока он достает деньги из маленькой коробочки, спрашиваю: — Мне заказать розы для следующей цветочной композиции?

Он издает ворчливый звук. — Как тебе будет угодно.

Хотя он всегда соглашается с моими идеями, я обсуждаю их с ним из уважения.

Когда отец Паризи протягивает мне деньги, его взгляд останавливается на мне. Его брови сходятся вместе, и, снова садясь за стол, он спрашивает: — Ты достаточно отдыхаешь? Выглядишь усталой.

Я хихикаю и качаю головой. — Ого, я слышу это уже второй раз за последние несколько дней. Я буду больше внимания уделять своему внешнему виду.

Чувствуя себя неловко, я плотнее натягиваю на себя легкий кардиган. Несмотря на то что на улице жарко, мне приходится надевать что-то с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки на руках. Летние платья тоже не подходят, поэтому я вынуждена носить джинсы, чтобы прикрыть ноги.

Отец Паризи наклоняет голову, озабоченность проступает на его лице. — Я не это имел в виду. Дома все в порядке?

Не желая говорить о своих тяжелых обстоятельствах, я киваю, поднимаясь на ноги. — Мне лучше отнести заказ на цветочную композицию Розе.

Покачав головой, потому что я не ответила, он бормочет: — Я здесь, когда ты захочешь поговорить.

Я заставляю себя улыбнуться и шепчу: — Я знаю. Просто я не хочу говорить об этом прямо сейчас.

— Я не буду давить на тебя. — Вздохнув, он опускает глаза на бумаги на своем столе. — Увидимся в воскресенье, Тори.

— Хорошей недели, — пробормотала я, прежде чем выскользнуть из офиса.

Я люблю утро вторника и воскресенья, потому что это единственное время, когда я гарантированно не нахожусь рядом с Джорджио.

Честно говоря, он стал абсолютным кошмаром после инцидента в Piccola Sicilia. Я изо всех сил стараюсь держаться подальше от него, но он кричит на меня каждый раз, когда возвращается домой. Избиения также начали происходить все чаще и чаще.

Создается впечатление, что насилие нарастает, и это беспокойство не дает мне спать по ночам.

Когда я прохожу пару миль между собором и цветочным магазином Розы, мои мысли обращаются к деньгам прихода в моей сумочке. Возможно, их хватит на билет на поезд, но одна мысль о том, чтобы украсть их, заставляет меня творить крестное знамение.

Прости меня за мои нечистые мысли, святой отец.

Солнце падает мне на голову, и вскоре я чувствую себя некомфортно от жары.

Внезапно рядом со мной останавливается черный внедорожник, и я бросаю на него настороженный взгляд, ускоряя шаг.

Услышав звук открывающейся двери, я оглядываюсь через плечо и, увидев Анджело, замираю на тротуаре.

О, Боже. Я слишком часто вижу этого человека.

Не поприветствовав меня, он спрашивает требовательным тоном: — Куда идешь?

Я показываю вниз по улице. — В цветочный магазин Розы.

— Садись, — приказывает он, кивком головы указывая на заднее сиденье.

Уф.

Я тяжело вздыхаю, подходя к внедорожнику, и с опаской, сжимающей мой желудок в тугой клубок, забираюсь на заднее сиденье.

Анджело забирается рядом со мной, заставляя меня придвинуться ближе к другой двери, чтобы между нами было больше пространства.

Мое сердцебиение учащается, и по позвоночнику пробегает дрожь.

Я знаю, что должна быть благодарна за то, что вырвалась из палящей летней жары, но меньше всего мне хотелось бы застрять в машине с одним из лидеров Коза Ностры.

— Слишком жарко, чтобы идти пешком, — бормочет он. Бросив на меня косой взгляд, он ворчит: — Почему ты так тепло одета?

Я обхватываю себя руками и прижимаюсь всем телом к двери: — Когда я выходила из дома, было прохладно.

Прости меня, отец.

Без приказа Анджело Большой Рикки едет к магазину Розы. Тяжелая тишина наполняет воздух, и я так остро осознаю, что рядом со мной опасный мужчина, что не могу сдержать дрожь в теле.

Я также не могу не заметить, насколько он привлекателен, и это вызывает странное ощущение в моем животе.

Анджело не пытается завязать со мной разговор, и когда Большой Рикки останавливает машину перед магазином, я облегченно выдыхаю.

Выдавив из себя благодарную улыбку, я смотрю на Анджело. — Спасибо, что подвезли.

Он не отрывает глаз от документа, который читает, и просто кивает.

Открыв дверь, я бормочу: — Пока. — Я быстро вылезаю из внедорожника, закрываю за собой дверь и, обогнув заднюю часть машины, бросаюсь в магазин с кондиционером.

— Матерь Божья, Тори. Это машина мистера Риццо? — спрашивает Роза, глядя на автомобиль, все еще припаркованный у магазина.

— Да. — Я пожимаю плечами и пытаюсь притвориться, что это пустяк. — Он просто подвез меня, потому что на улице очень жарко.

Она поднимает на меня бровь. — Этот человек ничего не делает бесплатно. Будь осторожна.

Кивнув, я иду за ней в подсобку, где она проводит большую часть своего времени, составляя букеты.

— Мы можем заказать розы для прихода на этой неделе? — спрашиваю я, стараясь изо всех сил игнорировать тот факт, что Анджело Риццо уделяет мне слишком много внимания.

— Розы стоят дорого, но я могу добавить маргаритки.

— Это было бы здорово. — Я оглядываю все ведра с различными живыми цветами. — Я приготовила пасту « алла Норма» для отца Паризи, — сообщаю я ей, чтобы мы случайно не приготовили для него одно и тоже.

— Хорошо. Я приготовлю для него макку позже на этой неделе.

Суп? В такую жару?

К счастью, Роза не замечает удивления на моем лице, потому что занята тем, что подрезает стебли покороче.

— Что ты печешь для мессы? — спрашивает она.

— Канноли. — Давно их у нас не было на кофе-часе.

— Сделай побольше на случай, если снова будет больше людей.

Кивнув, я говорю: — Сделаю. — Сделав шаг в сторону передней части магазина, я добавляю: — Мне пора идти. Я хочу быть дома до обеда.

Роза протягивает мне розовую гвоздику. — Да, не ходи по этой жаре.

Взяв цветок, я приветливо улыбаюсь ей. — Увидимся в воскресенье.

Оставив Розу за ее работой, я замечаю, что внедорожник все еще припаркован у входа.

О нет!

Я на мгновение задумываюсь, но, зная, что не могу прятаться здесь весь день, издаю стон, выходя из магазина.

Как только я ступаю на тротуар, задняя дверь машины распахивается.

Боже, помоги мне.

Когда я с опаской заглядываю внутрь, Анджело бормочет: — Залезай.

Отец, я чем-то тебя расстроила? Мне начинает казаться, что ты меня оставил.

— А... почему? — спрашиваю я, от страха мой голос дрожит.

Глаза Анджело переходят на меня, раздражение кривит его красивые черты. — На улице чертовски жарко, Виттория. Залезай.

Мне хочется скулить, как щенку, пока я выполняю его приказ, и когда я закрываю дверь, Большой Рикки спрашивает: — Куда, мисс Романо?

— А... в продуктовый магазин, который находится прямо по дороге. — Я бросаю взгляд между затылком Большого Рикки и Анджело, который снова уделяет все свое внимание документу в своей руке.

Это так чертовски странно.

Между нестабильной ситуацией дома и тем, что мне приходится видеться с Анджело Риццо гораздо чаще, чем хотелось бы, напряжение в моем теле достигает предела.

Глава 6

Анджело

От напряжения, исходящего от Виттории, дрожит воздух.

На улице чертовски жарко, чтобы она разгуливала в том, что можно назвать только зимней одеждой.

У меня миллион дел перед сегодняшней игрой в покер, но, зная, что Виттория сегодня утром посетит отца Паризи, я приказал Большому Рикки проехать мимо собора.

Зная ее расписание, я могу наблюдать за ней.

Но в мои планы не входило разъезжать по всему городу, как гребаный шофер.

Она моя будущая жена, и я могу привыкнуть к заботе о ней.

Когда мы поженимся, у нее будет водитель и охранник, которые будут возить ее куда нужно.

Не в силах сосредоточиться на контракте в своей руке, я сдаюсь и смотрю на трепещущую красавицу рядом со мной. Я замечаю цветок, раздавленный в ее крепкой хватке, и бормочу: — Ты его убиваешь.

Глаза Виттории перебегают на мое лицо, и она выдыхает: — Я что?

Я жестом показываю на ее руки. — Ты убиваешь цветок.

Ее взгляд переходит на колени, затем она бормочет. — Точно. — Она ослабляет хватку на увядающей гвоздике, а затем добавляет: — Технически, он уже умирает.

Задержав взгляд на ее изящном лице, я спрашиваю: — Почему ты вышла на улицу в такой жаркий день?

Она снова переводит взгляд на меня. — У меня были дела. — Она возится с гвоздикой, и я не думаю, что она отдает себе отчет в том, что делает, когда начинает отрывать лепестки.

— И дела не могли подождать? — Теперь я задаю вопросы только для того, чтобы услышать мягкий тон ее голоса.

— Эм... — Ее пальцы двигаются быстрее, лепестки один за другим падают на ее колени. — Я всегда встречаюсь с отцом Паризи по вторникам, чтобы дать ему приготовленную еду и обсудить выпечку после мессы.

Конечно, она готовит еду для святого человека.

Она делает паузу, и ее язык высовывается, чтобы смочить губы, прежде чем она продолжает тараторить: — Я зашла к Розе в магазин, чтобы сказать ей, какую цветочную композицию подготовить к воскресенью, а сейчас мне надо в магазин за ингредиентами для канноли, которые мы будем подавать после мессы. — Наконец она замолкает, чтобы сделать отчаянный вдох.

Я нахожу ее бредни увлекательными и даже... милыми.

Тем временем гвоздика уже уничтожена, и когда она замечает это, то издает панический звук. — Мне так жаль!

Явно испугавшись, что я накажу ее за беспорядок в моей машине, она судорожно собирает лепестки.

Большой Рикки находит место для парковки у продуктового магазина, и я говорю. — Мы идем с ней.

— Что? — шепотом вскрикивает Виттория, ее широко раскрытые глаза потрясенно смотрят на меня.

— Это не обсуждается, — бормочу я, вылезая из внедорожника.

По правде говоря, я получаю слишком большое удовольствие от нашего маленького общения.

Я жду, пока Виттория вылезет, и когда кладу руку ей на поясницу, она чуть не выпрыгивает из кожи от испуга.

Я игнорирую ее реакцию, полагая, что она привыкнет ко мне, когда мы поженимся.

Большой Рикки идет где-то позади нас, когда мы заходим в магазин, и я хватаю тележку.

Виттория бросает на меня растерянный взгляд, но у нее не хватает смелости спросить, почему я присоединился к ее походу в магазин.

Все глаза устремлены на меня, и я чувствую, как волна страха прокатывается по проходам. Когда мы направляемся к отделу выпечки, люди разбегаются, чтобы уйти от нас, и Виттория нервно оглядывается на меня.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, чтобы она сосредоточилась на том, зачем мы здесь.

Она достает из сумочки клочок бумаги и, перебегая от одного ингредиента к другому, быстро собирает все, что ей нужно.

Когда мы подходим к кассе, женщина опускает глаза, сканируя все подряд.

Страх, который все эти люди испытывают по отношению ко мне, витает в воздухе. Это то, чего я добился своим трудом.

Это сила.

Когда Виттория достает из сумочки несколько долларов, я бормочу: — Я заплачу.

— Это для прихода, — говорит она, ее глаза полны неуверенности.

Я не повторяюсь. Никогда.

Не обращая внимания на ее замечание, я протягиваю кассиру свою черную безлимитную карту, чтобы оплатить скудные ингредиенты, которые даже не заполняют сумку для покупок.

Придется оформить карту для Виттории.

Пока платеж обрабатывается, я делаю мысленную пометку, чтобы не забыть.

Кассирша дрожит, как лист в на ветру, когда возвращает мне карту. Я убираю ее обратно в бумажник, пока Большой Рикки хватает пакет с покупками.

Когда мы выходим из магазина, Виттория бежит рядом со мной, шепча: — Спасибо. Я сообщу отцу Паризи, что ты за все заплатил.

— Ты ничего такого не сделаешь, — приказываю я.

— Но я не использовала деньги, которые он мне дал, — возражает она. — Он спросит, почему.

На мгновение я поражаюсь тому, что у нее хватает смелости спорить со мной.

— Тогда не говори ему, и оставь деньги себе, — бормочу я.

Она замирает на месте и смотрит на меня так, словно я сошел с ума. — Я не лгу отцу Паризи и уж точно не храню деньги прихода.

Когда она осеняет себя крестным знамением, я неожиданно хихикаю. — Почему?

— Это ложь и воровство, — возмущается она, выглядя совершенно потрясенной.

Уголки моего рта кривятся, когда я сокращаю расстояние между нами. Когда я подношу руку к ее лицу, она вздрагивает, и цвет ее лица становится бледным.

Не обращая внимания на ее сильную реакцию, я провожу пальцами по ее щеке, не сводя с нее глаз. Я наклоняюсь, и, когда она задерживает дыхание, из моей груди вырывается смешок.

— Это не кража, если я за все заплатил. Я приказываю тебе оставить деньги, которые технически принадлежат мне.

Вместо слов она издает писк, покачивая головой вверх-вниз.

Подняв голову, я снова встречаюсь с ней взглядом. — Расслабься, Виттория. Я не собираюсь тебя убивать.

Воздух обволакивает ее губы, и, решив, что на сегодня с нее достаточно, я отстраняюсь и жестом указываю на внедорожник. — Залезай.

Как маленький олененок, она бросается к машине и спешит забраться внутрь.

Когда я сажусь рядом с ней, она практически прижимается к другой двери.

Я охреневаю от того, что получаю столько удовольствия от ее страха, но эта мысль не мешает моему рту кривиться в ухмылке.

Господи, я под кайфом от охоты на моего маленького олененка.

Глава 7

Тори

Когда внедорожник останавливается перед моим домом, я теряю сознание от страха и растерянности.

Я даже не могу заставить себя посмотреть на Анджело, чтобы сказать: — Спасибо вам за все.

Схватив пластиковый пакет, я быстро вылезаю из машины и закрываю дверь, а затем спешу по дорожке к крыльцу.

Отец, нам нужно поговорить.

Почему ты позволяешь этому человеку постоянно пересекаться со мной?

Я отпираю входную дверь и, войдя в дом, облегченно вздыхаю, услышав, как внедорожник отъезжает.

Наконец-то.

Я закрываю дверь и обязательно запираю ее снова, прежде чем пройти на кухню.

Не могу поверить в то, что произошло сегодня. Зачем Анджело возил меня по городу? Что ему нужно?

Такие люди, как он, ничего не делают, не ожидая чего-то взамен.

Я ставлю сумку на прилавок и распаковываю продукты.

Только тогда я вспоминаю о долларовых купюрах в своей сумочке и, вынув деньги, смотрю на них.

Несмотря на то что Анджело велел мне оставить деньги, я обязательно верну их отцу Паризи в воскресенье.

Приход может принять продукты как пожертвование от Анджело. Я объясню ситуацию отцу Паризи и попрошу его никому ни о чем не говорить.

Выдвинув стул у кухонного стола, я опускаюсь на него и издаю стон.

Такое ощущение, что моя обычно спокойная жизнь катится в бездну хаоса и насилия, и я не понимаю почему.

Внезапно на кухню входит Джорджио, и прежде чем я успеваю спрятать деньги, его взгляд фиксируется на долларовых купюрах. Не говоря ни слова, он подходит ко мне и выхватывает купюры у меня из рук.

Черт!

— Деньги принадлежат приходу, — спорю я, вставая, чтобы забрать их у него.

Он засовывает деньги в карман и, вступая в мое личное пространство, усмехается: — Теперь они принадлежат мне.

Его рука касается моего плеча, и он толкает меня с такой силой, что я падаю на стол. Боль пронзает поясницу, но я не обращаю на нее внимания, не сводя глаз с Джорджио.

Я жду, что он снова начнет бить и пинать меня, но, к счастью, ему достаточно толчка.

Когда он выходит из кухни, я падаю обратно на стул и опускаю лицо на руки.

Я не могу больше терпеть. Отец, пожалуйста, позволь Джорджио выйти, чтобы я могла побыть одна.

Через несколько секунд я слышу, как хлопает входная дверь, и Джорджио покидает дом.

Спасибо.

Из моей груди вырывается рыдание, и, обхватив себя руками, я позволяю слезам упасть.

Я сделаю все, что угодно, отец. Пожалуйста, помоги мне выбраться из этой безвыходной ситуации.

Проходит несколько минут, прежде чем мне удается взять свои эмоции под контроль, и, взглянув на продукты, я встаю и убираю все на место.

Джорджио, вероятно, отправился в Падшие ангелы играть в азартные игры, а значит, его не будет дома еще какое-то время.

Слава Богу за маленькие милости.

Пройдя в спальню, я снимаю с себя теплую одежду и переодеваюсь в летнее платье. Когда я прохожу мимо зеркала, висящего на стене, мое отражение привлекает мое внимание.

Я останавливаюсь и, увидев синяки на руках и ногах, чувствую себя несчастной. Взявшись за шов платья, я приподнимаю ткань, пока не вижу фиолетовые, красные и коричневые пятна по всему торсу и бокам.

Каждый синяк выглядит ужасно, и я понимаю, что это чудо, что у меня не сломаны кости.

Не желая погрязть в жалости к себе, я опускаю платье и выхожу из спальни.

Джорджио нет дома, поэтому я собираюсь устроить пир на ужин и есть до тех пор, пока мне не покажется, что мой желудок лопнет.

Вернувшись на кухню, я собираю картофель и сажусь за кухонный стол, чтобы почистить его.

Я готовлю крокче - сицилийское блюдо из картофельного пюре и яиц, обваленных в хлебных крошках. После того как я поджариваю маленькие шарики, они получаются хрустящими и вкусными.

Я также готовлю скачча - тонкую лепешку с овощами, сыром и мясом.

Как только еда готова, я беру содовую из холодильника и несу тарелку в гостиную.

Сев на один из диванов и подогнув под себя ноги, я кладу тарелку на колени и беру пульт от телевизора.

Я включаю Вирджин Ривер и, погружаясь в чужую жизнь, наслаждаюсь каждым кусочком еды.

Действие сериала происходит в маленьком городке, окруженном деревьями и красивой рекой.

Я бы хотела жить там.

Может быть, когда-нибудь моя мечта сбудется.

Закончив есть, я ставлю тарелку на журнальный столик и ложусь на диван. Я смотрю эпизод за эпизодом, и это помогает мне успокоиться.

Пока я смотрю этот сериал , нет никакого злого сводного брата, который в конце концов убьет меня.

Нет главаря мафии, который проявляет ко мне странный интерес.

Есть только моя мечта о светлом будущем.

***

Боль пронзает мое тело, когда меня внезапно отбрасывает к кофейному столику.

Очнувшись от адского шока, я не успеваю защитить себя. Глаза распахиваются, и в следующую секунду меня хватают за шею и поднимают в воздух.

Когда мой взгляд устремляется на мужчину, ледяной страх разливается по моим венам.

Вито Страно.

Он один из людей Дамиано Фалько.

— Где Джорджио? — угрожающим тоном требует Вито.

— В Падших Ангелах, — прохрипела я, крепко держась за его руку.

Меня швыряют, как тряпичную куклу, и я врезаюсь в винный шкаф, бутылки дребезжат, когда я падаю на пол.

Я быстро отталкиваюсь верхней частью тела от деревянного пола и в полном шоке смотрю на группу мужчин, принадлежащих одному из руководителей Коза Ностры.

Не сказав ни слова в мой адрес, мужчины захламляют гостиную и уходят.

Только тогда до меня доходит осознание того, что произошло. Мой шок превращается в хаотичный беспорядок ужаса, паники и мрачности.

Такой образ жизни скоро убьет меня. Я просто знаю это.

Поднимаясь с пола, я вскрикиваю, когда случайно наступаю на осколок стекла. Одна из стеклянных дверей винного шкафа разбилась, когда мое тело ударилось о нее. Я даже не заметила.

Осторожно, чтобы не наступить на еще один осколок, я хромаю в ванную и сажусь на бортик ванны, чтобы можно было вытащить осколок стекла из ноги.

Я достаю из шкафа аптечку и протираю порез антисептиком, а затем накладываю пластырь.

Выпустив безнадежный вздох, я смотрю на капли крови на кафельном полу.

Такое уже случалось, когда мужчины приходили в поисках Джорджио, но впервые кто-то из них ранил меня. Обычно они избивают Джорджио.

Надеюсь, сегодня они убьют его, и я смогу спокойно прожить остаток жизни.

Чувство вины захлестывает мою душу, и я совершаю крестное знамение.

Прости меня, отец. Сегодняшний день был очень напряженным.

Поднявшись на ноги, осторожно, чтобы не слишком сильно надавить на порез, хромаю в гостиную, чтобы привести себя в порядок.

Я так устала.

Немного помощи не помешало бы.

Не то чтобы я была назойлива, отец, но не мог бы ты прислать мне крестную фею, чтобы она убрала этот беспорядок?

Тяжело вздохнув, я принимаюсь за работу и, когда гостиная возвращается к своему прежнему великолепию, за исключением стеклянной панели в шкафу для спиртного, я опускаюсь на диван.

Как они сюда попали?

Вскочив на ноги, я спешу к входной двери. Замок не сломан, значит, Джорджио не запер ее, когда уходил.

Ублюдок!

Покачав головой, я поворачиваю ключ. Я почти заперла засов, но тогда Джорджио точно убьет меня за то, что я заперла его за пределами дома.

Выпустив очередной усталый вздох, я бормочу: — Еще один день в Козо Ностре. — Я иду на кухню, чтобы помыть посуду, и, наливая воду в раковину, шепчу: — Мне становится слишком тяжело продолжать так жить. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

Глава 8

Анджело

Я бросаю валета червей и бормочу: — Одна карта.

Карло, один из людей Дамиано, протягивает мне карту и, увидев, что я хмуро смотрю на валета пик, бросает на меня извиняющийся взгляд.

Сегодняшняя игра проходит в доме Дамиано. Каждый из нас по очереди ведет игру, и в последний раз, когда мы собирались вместе, я вел свою.

— У тебя ужасное покерное лицо, — говорит Дарио с озорной ухмылкой, засовывая очередную фишку в растущую кучу. — Я повышаю ставку еще на сто тысяч.

— Отвали, — ворчу я.

У меня полоса неудач, а они все получают от этого удовольствие.

Дамиано тоже хмурится, а когда Ренцо и Франко вскидывают руки, чтобы выйти из игры, Дарио хихикает.

Дамиано сужает глаза, глядя на Дарио. — Если я поймаю тебя на жульничестве, то прольется твоя кровь.

— Я никогда не жульничаю.

— Точно, — бормочу я. Зная, что у меня дерьмовый расклад, я пасую. — Мне нужно выпить.

Карло отходит к бару и наливает бурбон, а Дамиано отвечает на ставку Дарио.

Двое мужчин некоторое время смотрят друг на друга, прежде чем Дарио добавляет еще две фишки.

— Пошел ты, — бормочет Дамиано, выходя из игры.

Дарио начинает смеяться, собирая фишки, что заставляет Дамиано потребовать: — Покажи нам свои карты.

Дарио переворачивает карты, и это самый дерьмовый расклад, который я когда-либо видел.

Я устремляю на друга свой опасный взгляд. — Ты хочешь умереть?

Дарио только пожимает плечами. — Все дело в покерном лице, брат.

— Как у вас всех дела? — спрашивает Ренцо, засовывая в рот крендель.

— Занятно, — отвечает Франко. — Я купил новые принтеры, так что деньги снова идут потоком.

Печать фальшивых денег - это то, на чем держится большая часть прибыли Франко.

— На моей стороне все спокойно, — замечает Ренцо.

— Твоя партия оружия прибудет на следующей неделе, и тогда тебе будет чем заняться, — говорю я, забирая у Карло стакан с бурбоном.

Улыбка расплывается по лицу Ренцо. — Спасибо, черт возьми.

Дамиано смотрит на меня, и, увидев серьезное выражение в его глазах, я спрашиваю: — Что у тебя на уме?

— Один из твоих людей должен мне полмиллиона.

Господи.

— Кто?

— Джорджио Романо.

Гребаный ублюдок.

Мой взгляд перебегает с Дамиано на Ренцо, потом на Франко, а затем на Дарио. — Он еще кому-нибудь должен?

Остальные трое качают головами.

Я обращаю свое внимание на Дамиано. — Он - проблема, которой я сейчас занимаюсь.

— Я послал своих людей наказать его.

Мои глаза сужаются. — Куда?

— В его дом.

Виттория.

— Они и пальцем не должны тронуть его сестру, — приказываю я.

Дамиано поднимает бровь, и в его темно-карих глазах вспыхивает любопытство. — Почему?

Дамиано - наименее снисходительный из всех нас. Для него не проблема убить всю семью за грехи одного.

Зная, что могу доверять мужчинам в комнате, я признаюсь: — Я сделаю ее своей женой.

За столом воцаряется тишина, в которой можно услышать, как падает перышко. Все четверо смотрят на меня в шоке, но Дамиано первым приходит в себя от бомбы, которую я только что на них скинул.

Он бросает на меня недоверчивый взгляд. — Ты женишься?

— Да, но свадьбы не будет, потому что Виттория не знает, так что приглашений не ждите. — Желая убедиться, что с Витторией все будет в порядке, я говорю: — Позвони своим людям и проследи, чтобы они не трогали мою будущую жену.

Уголок рта Дамиано приподнимается, когда он достает из кармана свое устройство: — Никогда не думал, что ты заставишь женщину выйти за тебя замуж, — говорит он и, набрав номер, бормочет: — Не трогайте сестру Романо, когда будете наносить ему визит.

Он выслушивает все, что говорит его собеседник, а потом вздыхает. — Кто? — Наступает пауза, после чего он бормочет: — Приведи ко мне Вито.

Когда он заканчивает разговор и кладет аппарат на стол, то бормочет: — Они уже были у Романо.

Я глубоко вдыхаю воздух. — И?

— Вито толкнул ее, но она жива.

Гнев белым пламенем разгорается в моей груди, когда я поднимаюсь на ноги.

— Куда ты идешь? — спрашивает Дарио.

— Убедиться, что с моей женщиной все в порядке. — Я бросаю взгляд на Дамиано. — Оставь Вито здесь. Я разберусь с ним, когда вернусь.

Он поднимается на ноги и бормочет: — Я иду с тобой.

Франко, Ренцо и Дарио тоже встают, а Дарио говорит: — Никто из нас этого не пропустит.

Этот инцидент не повлияет на отношения между мной и Дамиано, но я не могу обещать, что Вито доживет до следующего дня.

Когда мы все выходим из комнаты, Дамиано говорит Карло: — Когда Вито приедет, пусть подождет нас.

— Да, босс.

Мы все выходим из дома, и, видя, что машина Дарио припаркована позади наших, я говорю: — Дарио, ты за рулем.

Я сажусь на пассажирское сиденье G-Wagon, а Дамиано, Франко и Ренцо забираются на заднее.

Когда Дарио заводит двигатель, я называю ему адрес. Вдруг из динамиков звучит опера, и я бросаю на Дарио взгляд «что за хрень».

Он убавляет звук до нормальной громкости, а потом говорит: — По дороге сюда я заслушался.

— Под оперу? — спрашивает Ренцо. — Ты чертовски странный.

— Спасибо, — говорит Дарио шутливым тоном.

— Это был не комплимент, — бормочу я.

Пятнадцать минут спустя, когда Дарио останавливается перед домом Виттории, я не жду, пока он выключит двигатель. Я вылезаю из машины и на полпути к дому слышу за спиной шаги моих друзей.

Я стучу кулаком во входную дверь и через мгновение слышу, как Виттория спрашивает: — Кто там?

— Анджело.

Она бормочет что-то, чего я не могу разобрать, и открывает дверь. Как только ее взгляд падает на нас пятерых, она вскрикивает и снова пытается закрыть дверь.

Я быстро подставляю ногу и распахиваю ее.

Виттория пошатывается, отступая назад, ее черты лица напрягаются от тревоги. — О, Боже. Я не знаю, что сделал Джорджио. Я не имею к этому никакого отношения, — бормочет она. — Его здесь нет.

Я хватаю ее за плечо и, оглядывая ее тело, вижу синяки на руках и ногах.

Дамиано тоже замечает синяки и говорит: — Они старые, Анджело.

Виттория хромает назад, чтобы отойти от нас, когда мы все входим в ее дом, и это заставляет меня рявкнуть: — Какого черта ты хромаешь?

— Я наступила на битое стекло, — хнычет она, ее глаза полны ужаса и блестят от слез.

Не думая, а просто реагируя, я бегу к ней и, подхватив ее на руки, несу к кухонному столу, который виден из фойе.

Ее глаза смотрят на меня, и она издает страдальческий писк. Я чувствую, как сильно она дрожит, и, когда я опускаю ее на стол, она хватается за мои бицепсы, чтобы удержать равновесие.

Я наполовину склоняюсь над ней, упираясь руками по обе стороны ее бедер, и мои глаза встречаются с ее глазами. Мой голос наполнен огнем и серой, когда я спрашиваю: — Что произошло, когда Вито и его люди посетили тебя сегодня вечером?

По ее щекам текут слезы, а подбородок дрожит. Я уставился на нее как ошарашенный идиот, потому что никогда в жизни не видел ничего более восхитительного, чем это лицо.

Черт. Она слишком милая, когда плачет.

Что-то двигается в моей груди, и я, не думая, раздвигаю ее ноги, чтобы придвинуться ближе, и, обхватив ее руками, прижимаю ее голову к своей груди.

Я никогда в жизни никого не утешал, и для меня это чуждое чувство.

Ренцо прочищает горло и бормочет: — Мы подождем в гостиной.

Я слышу, как мои друзья уходят в другую комнату, чтобы оставить нас наедине.

Виттория прижимается ко мне, и я неохотно делаю шаг назад. Кончиками пальцев она быстро вытирает слезы с лица.

Ее голос напряжен, когда она отвечает на мой вопрос: — Вито просто швырнул меня. Я упала на винный шкаф, и тогда стеклянная панель разбилась, и я порезала ногу. Кроме этого, они просто разгромили гостиную, а потом ушли.

Все могло быть гораздо хуже.

— Какую ногу? — спрашиваю я.

— Правую, — шепчет она, ее глаза изучают мое лицо, как будто она пытается разгадать тайны жизни.

Я делаю еще один шаг назад, затем приседаю и, взявшись за ее правую лодыжку, осматриваю пластырь под пяткой.

Удовлетворившись тем, что от травмы она легко оправится, я выпрямляюсь во весь рост. Мой взгляд пробегает по ее каждому сантиметру, и, подняв руку к ее бицепсу, я провожу пальцем по одному из многочисленных синяков. — Кто это с тобой сделал?

У меня уже есть подозрения, но я хочу услышать правду от нее.

Она качает головой. — Я просто неуклюжая.

Мои глаза сужаются. — Я убиваю людей за то, что они мне врут.

В тот момент, когда слова покидают мой рот, я жалею о них.

Она обхватывает себя руками и смотрит между мной и входом в фойе. — Почему вы все здесь?

— Дамиано сказал мне, что прислал людей избить Джорджио.

— Джорджио здесь нет.

Я глубоко вздохнул. — Я знаю. Мы просто пришли проведать тебя.

Ее глаза перебегают на мое лицо, и на ее лице отражается чертовски сильное замешательство. — П-почему?

Я не пытаюсь лгать, отвечая: — Ты невиновна.

Она сползает со стола и делает шаг от меня, а затем снова смотрит в сторону фойе. — Вы все можете уйти, пожалуйста?

Кивнув, я говорю: — Пойдемте, ребята.

Когда я выхожу из кухни, остальные четыре главы Коза Ностры входят в фойе. Виттория держится от нас так далеко, как позволяет небольшое пространство фойе.

Мне нужно как можно скорее увести ее от Джорджио и из этого дома.

Не сводя глаз с ее испуганного лица, я говорю: — До скорой встречи, piccola cerviatta.

На нашей свадьбе.

Выйдя из дома, я захлопываю за собой входную дверь и следую за друзьями к G-Wagon.

— Не убивай Вито, — говорит Дамиано, когда мы все забрались в машину. — Это одолжение для меня. Он просто выполнял свою работу.

Выпустив воздух, я бормочу: — Ладно.

Когда мы возвращаемся к Дамиано и я вхожу в особняк, я кричу: — Вито!

Не прошло и секунды, как мужчина выходит из кухни.

— Ты ранил Витторию, — рычу я. Видя его растерянное выражение лица, я добавляю: — Она принадлежит мне.

Эмоции исчезают с его лица, и он даже не пытается сказать что-то в свою защиту.

В нашем мире мужчины умирают и за меньшее, поэтому, когда я достаю пистолет из-за спины, где он спрятан в поясе брюк, Вито кивает и складывает руки перед собой.

— Можешь поблагодарить своего босса, что я тебя не убиваю. — Я подхожу ближе и, целясь в его правую ногу, спускаю курок.

— Карло, — кричит Дамиано, перекрывая крик Вито, полный боли. — Наливай бурбон.

— После такого экшна победа над вами в покере будет казаться немного антиклиматичной, — усмехается Дарио, следуя за Дамиано и Франко в комнату развлечений.

Ренцо похлопывает меня по плечу. — Давай. Один из нас должен надрать его высокомерную задницу в покер.

Мои глаза встречаются с глазами Вито, и он быстро выпрямляется, прежде чем сказать: — Спасибо, сэр. Я больше не повторю эту ошибку.

Кивнув, я иду в комнату развлечений и, взяв у Карло тумблер, пригубляю янтарную жидкость.

Как только Виттория станет моей женой, я голыми руками убью Джорджио за то, что он прикоснулся к ней, и тогда я смогу, черт возьми, сосредоточиться на своей работе.

Глава 9

Анджело

Войдя в собор, я направляюсь к алтарю, почти не обращая внимания на пустые скамьи.

Отец Паризи выходит из кабинки для исповеди, и как только его взгляд останавливается на мне, он спешит ко мне. — Мистер Риццо. Это неожиданно.

Я не религиозный человек, и стены этого здания редко видят меня, так что я могу понять, почему он удивлен, что я здесь.

Желая как можно скорее покинуть собор, я бормочу: — Где мы можем поговорить наедине?

— Вы пришли на исповедь?

Я хихикаю и, покачав головой, говорю: — Я смирился с мыслью, что попаду в ад.

Большой Рикки подавляет свой смех позади меня фальшивым кашлем.

Отец Паризи выглядит заметно разочарованным моим комментарием. Он жестом показывает на дверь. — Мы можем поговорить в моем кабинете.

Я следую за святым человеком в заднюю часть собора и захожу в его кабинет. Здесь так душно, что у меня зудит кожа.

Бросив взгляд на Большого Рикки, я приказываю: — Подожди снаружи.

— Да, босс.

Я закрываю дверь и обращаю внимание на священника.

На лице отца Паризи появляется настороженное выражение, когда он спрашивает: — Если вы здесь не для спасения, тогда зачем?

Переходя к делу, я отвечаю: — Я женюсь, и мне нужно, чтобы вы провели церемонию.

На лице старика промелькнуло удивление. — О. — Он моргает, а потом облегченно вздыхает. — Это такая хорошая новость. Когда состоится свадьба?

Он, наверное, подумал, что я хочу использовать приход для незаконных целей.

— Завтра вечером.

Чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее смогу снова уделить все свое внимание бизнесу.

Его брови приподнимаются. — Это раньше, чем я ожидал. Она пройдет здесь, в соборе?

Я качаю головой. — Церемония пройдет в моем особняке. Я буду ждать вас там в семь вечера.

Он придвигается ближе к своему столу и спрашивает: — А кто невеста?

— Виттория Романо.

Глаза священника переходят на мое лицо, и кровь отливает от его лица. — Тори ничего не говорила мне о вашей женитьбе.

Сделав шаг ближе, я наклоняю голову и говорю: — Это потому, что она не знает, и так будет до тех пор, пока мы оба не произнесем свои клятвы перед вами.

Умоляющее выражение застывает на его лице. — Мистер Риццо, я не могу заключить брак между вами и Тори по принуждению.

Мое терпение начинает иссякать, и я сжимаю челюсть, устремив на него взгляд. — Вы сделаете то, что я скажу, или в этом кабинете будет сидеть новый священник. — Я делаю еще один угрожающий шаг к нему. — И вы никому не расскажете об этом, пока Виттория не выйдет за меня замуж.

— Она хорошая девушка, — умоляет он. — Не делайте этого с ней.

Покончив с этим разговором, я бормочу: — Завтра ровно в семь вечера. Не заставляйте меня добавлять убийство священника в список моих грехов. — Желая достучаться до этого человека, чтобы он не болтал, я сокращаю расстояние между нами и смотрю на него со всей жестокостью, на которую способен. — Я выкачаю из вас каждую каплю крови, прежде чем прибью к гребаному кресту, который увидит весь ваш приход.

Старик тяжело сглатывает от страха, его тело сотрясается, а голова бешено мотается вверх-вниз.

Закончив разговор, я подхожу к двери и, распахнув ее, оставляю ошеломленного священника в его кабинете и выхожу из собора.

Я хочу покончить с этой свадьбой, чтобы моя жизнь вернулась в нормальное русло.

И да поможет Бог тому, кто помешает мне надеть кольцо на палец Виттории.

***

Тори

В кои-то веки Джорджио выглядит хуже меня со своей сломанной рукой, кривым носом и подбитыми глазами.

Люди мистера Фалько выбили из него все дерьмо, и единственное, о чем я жалею, - это то, что мне не довелось увидеть, как это происходит.

Одетая в кремовое шелковое платье с длинными кружевными рукавами, я хмуро смотрю на Джорджио. — Почему я вообще иду с тобой?

Это платье, должно быть, стоит больше, чем вся одежда в моем шкафу, но я рада, что оно прикрывает мои руки и ноги, так что ни один из синяков не заметен.

— Потому что мы должны представлять единую семью, — нетерпеливо бормочет он. — Это важный вечер для меня. Наконец-то я получу признание, которого заслуживаю.

Глядя на его избитое лицо, мне трудно в это поверить.

Джорджио окидывает меня взглядом и с отвращением говорит: — Ты могла бы сделать что-нибудь со своими чертовыми волосами.

— У меня уходят часы на то, чтобы выпрямить волосы, — возражаю я. — Ты же не дал мне много времени на подготовку.

Джорджио вернулся домой час назад, бросил мне платье и туфли на каблуках и велел собираться. Времени хватило только на то, чтобы принять ванну и нанести макияж.

Он угрожающе делает шаг ко мне, но почему-то сдерживается, чтобы не ударить.

Вместо этого он тычет пальцем мне в лицо и шипит: — Ты, блять, испытываешь мои последние нервы. Заткнись, блять. Когда мы будем у мистера Риццо, ты, блять, просто улыбнешься и не скажешь ни слова.

Я просто смотрю на него, и обычно это заставляет его выбить из меня всю душу, но сейчас мне уже все равно.

— Гребаная сука, — огрызается он и, схватив меня за руку, толкает к входной двери. — Запомни мои слова. Когда мы вернемся домой, я заставлю тебя пожалеть, что ты родилась.

— Ты уже много раз так делал. Угрозы меня не пугают, — бормочу я, выходя из дома.

Плоская ладонь Джорджио ударяет меня по затылку. — Заткнись, мать твою!

Захлопнув дверь и заперев ее, Джорджио хватает меня за бицепс и тащит к своему Доджу.

Моя нога все еще болит от пореза, полученного во вторник вечером, и каблуки не улучшают ситуацию. Меня заталкивают на пассажирское сиденье, и дверь захлопывается.

Я поправляю шелковистую ткань вокруг ног, прежде чем перетянуть ремень безопасности через грудь и закрепить его.

Гнев волнами накатывает Джорджио, когда он забирается в машину. Он заводит двигатель и, отъезжая от обочины, бормочет: — Не позорь меня сегодня, мать твою. Побывать на вечеринке в особняке мистера Риццо - это шанс, который выпадает раз в жизни. Ты должна быть чертовски счастлива, что я взял тебя с собой.

Я лучше бы осталась дома.

Глядя в окно, я не замечаю проплывающих мимо пейзажей.

После всего, что произошло за последние две недели - постоянные избиения, появляющийся повсюду Анджело, нападение Дамиано, визит всех пяти глав Коза Ностры - с меня хватит.

Все так, как есть, и ничто не изменит моих дерьмовых обстоятельств.

Когда Джорджио подъезжает к паре массивных черных ворот, к нам подходит охранник, одетый в черное боевое снаряжение.

Конечно, у Анджело есть армия, которая его охраняет. У этого человека больше денег, чем у Бога.

Джорджио быстро опускает стекло и самодовольным голосом, полным чувства собственного достоинства, говорит: — Мистер Романо к мистеру Риццо.

Мистер Романо. Дайте мне передохнуть.

Я прикрываю рот рукой, так как смех грозит вырваться наружу.

Охранник смотрит на меня, прежде чем дать сигнал открыть ворота.

Когда Джорджио направляет машину по длинной подъездной дорожке, он издает свист. — Как только ты получишь наследство, я куплю такой же дом.

Я разглядываю впечатляющие ухоженные сады. Должно быть, кто-то приложил немало усилий, чтобы деревья и живые изгороди были аккуратно подстрижены.

Очень красиво.

Когда мой взгляд останавливается на особняке, который, кажется, купается в розово-золотом свете заходящего солнца, мои губы поджимаются, потому что я никогда не видела такого захватывающего дух дома.

Плющ покрывает одну из стен, где припаркован Lamborghini, и я замечаю две статуи херувимов, сидящих по обе стороны арки, которая, кажется, ведет к парадной двери.

Поверьте, дьявол живет в месте, которое выглядит как рай.

Мы вылезаем из Доджа, и я быстро разглаживаю складки на дорогом платье.

Джорджио впервые купил мне что-то подобное, и это заставляет меня беспокоиться о его мотивах. Его история о том, что мы выступаем единым фронтом, - полная чушь.

— Не позорь меня сегодня вечером, — бормочет Джорджио себе под нос, когда мы проходим через арку.

По обе стороны мощеной дорожки - вода с гладкой галькой, обрамляющей пруды. Ярко-зеленые вьюнки с крошечными листочками змеятся между темными камнями, создавая ощущение заколдованного пространства. Я вижу, как кои прячутся под плавающими листьями, на которых прорастают маленькие фиолетовые цветы.

Вау, это место прямо из сна.

Входная дверь в три раза больше, чем у нас дома, и сделана из черного матового стекла. Не успеваем мы постучать, как она распахивается, и нас встречает Большой Рикки.

— Сюда, — говорит он, не потрудившись поприветствовать нас.

Я не слышу ни музыки, ни чего-либо, связанного с вечеринкой, и у меня на лбу появляется хмурая складка.

Что-то не так.

Мы проходим мимо гостиной с открытой планировкой, где мебель состоит из черных диванов и деревянного кофейного столика светлых тонов. На стене висит массивный телевизор с плоским экраном.

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на стеклянный потолок, с которого хорошо видно очень старое дерево, зеленые листья которого шелестят на ветру. Потрясающий вид заставляет улыбку кривить губы.

Ух ты.

Нас выводят в открытое пространство, где по обе стороны комнаты лестницы поднимаются на второй этаж. Подняв глаза, я вижу Анджело, стоящего на площадке верхнего этажа и опирающегося руками на кованые перила.

Одетый в черный смокинг из трех частей, мужчина больше похож на бога, чем на дьявола, которым он и является.

Чертовски красивый дьявол, но все же дьявол.

Сердце сильно колотится в груди, словно готовится вырваться на свободу. Каждая мышца в моем теле напрягается, потому что волчье логово - последнее место, где я хочу быть.

— Добро пожаловать, — бормочет Анджело, выходя на площадку и незаметно спускаясь по лестнице к нам. От низкого и смертоносного тембра его голоса у меня по рукам бегут мурашки.

Боже, я не могу поверить, что нахожусь в доме Анджело Риццо.

— Мистер Риццо, я просто хочу сказать, что для меня большая честь быть здесь сегодня вечером, — говорит Джорджио с уважением, которое так и сквозит в его словах.

Анджело игнорирует Джорджио и, остановившись передо мной, переводит взгляд с моей головы на пальцы ног, отчего по моей шее пробегает румянец.

— Ты прекрасно выглядишь, Виттория.

Я прочищаю горло, прежде чем прошептать: — Спасибо.

— Следуйте за мной, — приказывает он.

Чувство страха сворачивает мой желудок в узел, и пока мы идем за Анджело, я слышу, что Большой Рикки идет прямо за нами.

Каждое нервное окончание в моем теле начеку, а глаза продолжают метаться по сторонам, почти не замечая роскоши, украшающей особняк.

Что-то точно не так.

Глава 10

Тори

Мы проходим через стеклянные двери в задней части особняка, и, выходя на веранду, мой взгляд то и дело останавливается на красоте, которую я не могу не заметить.

Задний двор очень большой, а газон выглядит свежескошенным. По обеим сторонам прямоугольного бассейна стоят шезлонги, а вода кажется такой же голубой, как небо.

Цветы в горшках добавляют красок саду, а в каждом углу бассейна стоят по четыре больших цветка.

Я вижу отца Паризи, стоящего рядом с Тайни, но других гостей не замечаю.

Мы не рано?

Не говоря ни слова, Анджело продолжает идти в сторону дома, пока не останавливается под деревом, которое я видела, когда была в гостиной.

Все следуют за ним, и когда он поворачивается ко мне лицом, по моему позвоночнику пробегает дрожь.

Не буду врать, я чувствую себя очень неуютно, будучи единственной женщиной здесь.

Двое из людей Анджело встают по обе стороны от Джорджио, и у меня в животе поселяется пустота.

На мгновение в голове проносится мысль, что они собираются нас убить. Но тут отец Паризи бросает на меня извиняющийся взгляд, от которого по моему телу пробегает жуткое ощущение.

О, Боже. Нет!

Осознание приходит, когда Анджело смотрит мне в глаза и холодно произносит: — Мы женимся, Виттория.

Волны шока обрушиваются на меня, заставляя сделать шаг назад.

— Что? — огрызается Джорджио. — Мы так не договаривались!

Анджело не сводит с меня глаз, бормоча: — Мы не договаривались, Романо. Ты будешь держать рот на замке, пока тебе не разрешат говорить.

Мои губы раздвигаются, и в течение долгого момента я могу только смотреть на Анджело.

Постепенно шок от его заявления сменяется сильным страхом и отчаянием.

Нет.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.

Анджело придвигается ко мне ближе, и мне требуется все мое мужество, чтобы стоять на месте, в то время как каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я бежала.

Его напряженный взгляд впивается в меня. — В обмен на списание трехсот тысяч долларов, которые он должен, Джорджио предложил мне твою девственность. После того, как я тобой насыщусь, он намеревался отдать тебя мужчине, который не будет возражать против испорченного товара.

Мои глаза закрываются, и хотя я не должна удивляться или страдать, предательство все еще жжет, а сердце болезненно сжимается.

Это самое мерзкое, что Джорджио когда-либо делал по отношению ко мне.

Я чувствую руку Анджело на своем подбородке, прежде чем он требует: — Открой глаза.

Они открываются, и от того, как близко он стоит ко мне, у меня пересыхает во рту.

Его янтарные глаза обжигают, как солнце. — Со мной ты будешь жить в роскоши. Ты будешь в безопасности.

Его слова ничего не значат для меня, потому что люди из Коза Ностры умеют быть только жестокими и эгоистичными.

Я вырываю подбородок из его рук и опускаю голову. Сейчас я не могу ни на кого смотреть.

Я прекрасно знаю, как работает Коза Ностра, и понимаю, что от этой свадьбы никуда не деться.

— Мне нужно время, чтобы пережить шок, — шепчу я.

— Я дам тебе минуту, — говорит он, прежде чем обратить внимание на отца Паризи: — Отец, вы можете занять свое место. Церемония скоро начнется.

Прижав ладонь к животу, я глубоко вдыхаю.

Бежать некуда, и от надвигающейся свадьбы никуда не деться. Что хотят капо Коза Ностры, то и получают.

Я выпускаю дрожащий вздох и, подняв голову, вижу Анджело, стоящего рядом с отцом Паризи.

Они ждут меня.

Никогда в жизни я не думала, что выйду замуж за представителя одной из пяти семей.

Мой разум пытается осмыслить происходящее, и в голове постоянно всплывают одни и те же мысли.

У меня нет выбора. Свадьба состоится, и я стану женой Анджело Риццо. Я буду готовить ему еду. Я буду спать с ним в одной постели. Я буду рожать ему детей.

Святые угодники!

Мое дыхание учащается по мере того, как одно осознание приходит за другим.

Но одна мысль стоит выше всех остальных - я выхожу замуж за Анджело Риццо. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Матерь Божья!

— Займи свое место рядом со мной, Виттория, — приказывает Анджело.

Медленно я переставляю ноги, и плащ тьмы окутывает меня, накрывая отчаянием.

Когда я останавливаюсь рядом с Анджело, мое тело - лишь дрожащее месиво. Сердце бьется о ребра, дыхание неглубокое и испуганное.

Я поднимаю глаза на лицо Анджело, когда он кивает отцу Паризи, чтобы тот начинал.

Пока отец Паризи читает отрывок из Священного Писания, я смотрю на мужчину, за которого выхожу замуж, как будто вижу его в первый раз.

Он намного больше меня и намного сильнее Джорджио. Анжело, вероятно, сможет убить меня одним ударом.

Я тяжело сглатываю и, когда слезы грозят упасть, сжимаю руки в кулаки.

Не плачь. Прибереги свои слезы на многие года вперед.

Я вглядываюсь в янтарные глаза Анджело, его черные как смоль волосы и мощное тело.

Он тянется к моей руке, и его пальцы обхватывают мою. Почувствовав, как я дрожу, он успокаивающе сжимает мою руку.

Этот нежный жест приводит меня в замешательство, и, как бы я ни старалась бороться с ним, в моем сердце зарождается росток надежды.

Анджело как-то сказал мне, что не находит удовольствия в том, чтобы бить женщин. Может быть, он не причинит мне вреда. По крайней мере, не физически.

Мое внимание возвращается к церемонии, когда отец Паризи говорит: — Анджело и Виттория, пришли ли вы сюда, чтобы вступить в брак без принуждения, свободно и искренне?

Глаза Анджело смотрят на меня с интенсивностью инферно, когда он отвечает: — Да.

После ответа Анджело наступает тишина, и, когда я слишком долго не могу заговорить, отец Паризи прочищает горло, чтобы привлечь мое внимание.

Мои губы раздвигаются, и, когда последние лучи солнца исчезают за горизонтом, я шепчу: — Да.

Садовые фонари освещают двор, и если бы меня не заставляли выйти замуж за капо Коза Ностры, я бы улучила момент, чтобы полюбоваться тем, как волшебно все выглядит.

— Поскольку вы намерены вступить в завет Святого Брака, соедините ваши правые руки и заявите о своем согласии перед Богом и Его Церковью.

Анджело крепко сжимает мою правую руку, которую он уже держит, прежде чем сказать: — Я, Анджело Риццо, беру тебя, Виттория Романо, в законные жены, чтобы оберегать и хранить с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. Я буду любить и чтить тебя во все дни моей жизни.

Любить? Чтить? Этим словам нет места в Коза Ностре.

— Виттория, теперь твоя очередь, — шепчет отец Паризи.

Мой взгляд метается между священником и Анджело. — Что мне сказать?

Отец Паризи смотрит на меня с сочувствием. — Повторяй за мной.

Я делаю глубокий вдох, и мое сердцебиение замедляется, становясь похожим на шепот в груди, когда я повторяю слова, которые шепчет мне отец Паризи. — Я, Виттория Романо, беру тебя, Анджело Риццо, в законные мужья, чтобы иметь и беречь с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии...— Я делаю паузу, чтобы сделать еще один вдох, и мой голос становится мягче, когда я продолжаю: — ...пока смерть не разлучит нас.

Мой подбородок начинает дрожать, и, не в силах солгать, сказав, что буду любить этого человека, я шепчу: — Я буду чтить тебя все дни своей жизни.

Это единственное обещание, которое я могу дать прямо сейчас.

На мгновение наступает тишина, прежде чем отец Паризи произносит: — Что Бог сочетал, того никто не разлучит.

Нельзя ни спрятаться.

Ни убежать.

Опасный человек передо мной - это мое будущее.

Мои мечты о жизни в маленьком городке с любящим мужем улетучиваются.

— Обменяйтесь обручальными кольцами, — наставляет отец Паризи.

Прежде чем я успеваю подумать о кольце Анджело, он достает из кармана маленькую малиновую бархатную коробочку и, открыв ее, извлекает из подушечки два обручальных кольца. Он протягивает мне более толстое кольцо, на котором выгравированы буквы A и V.

A - Анджело, а V - Виттория.

Я смущена таким романтическим жестом.

Когда Анджело надевает более тонкое кольцо на мой безымянный палец, он говорит: — Виттория, прими это кольцо в знак моей любви и верности, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Верности. Да, я поверю в это, когда увижу. Мужчины из Коза Ностры не знают, что такое моногамия.

Я надеваю кольцо на палец Анджело, повторяя то, что он только что сказал, но снова опускаю слово «любовь».

Отец Паризи прочищает горло, прежде чем объявить: — Перед лицом Бога и этих свидетелей я объявляю вас мужем и женой.

Анджело наклоняется, чтобы поцеловать меня, но в последнюю секунду я поворачиваю лицо, и его губы касаются моей щеки.

Я опускаю глаза, желая найти тихий уголок, где смогу обдумать все, что произошло за последний час.

Я вышла замуж за Анджело Риццо.

Глава 11

Тори

После того как Анджело велит всем уйти, даже Тайни и Большому Рикки, я остаюсь одна в гостиной с моим новым мужем.

Боже, это не то, что я имела в виду, когда говорила, что сделаю все, что угодно, если ты поможешь мне выбраться из безвыходной ситуации с Джорджио.

Анджело снимает пиджак со смокингом и откидывает его на спинку дивана. — Садись, Виттория.

Я прохожу к другому краю журнального столика, так что он оказывается между нами, и осторожно сажусь на один из черных диванов.

Ветви дерева отбрасывают зловещие тени на стеклянный потолок, и от этого по моему позвоночнику пробегает дрожь.

Что мне делать? Как мне разобраться в этом кошмаре?

Паника все сильнее разгорается в моей груди, и с каждой секундой мой ужас нарастет.

Анджело не сразу присоединяется ко мне, а идет к столику, на котором стоит бутылка виски. Он наливает коричневую жидкость в два стакана и, взяв их, подносит стакан ко мне.

— Выпейте все до капли. Это поможет успокоить твои эмоции.

Как будто ему не все равно, что я чувствую.

Я пью алкоголь, чтобы успокоить его, и он обжигает мне горло, заставляя кашлять, а глаза слезятся.

Анджело садится напротив меня, между нами - кофейный столик. На мгновение он наслаждается виски, а затем ставит тумблер на колено.

Он смотрит на меня, и я чувствую удар его напряженного взгляда в живот.

— Нам нужно обсудить несколько вещей.

Да, нужно.

Он стягивает с шеи галстук-бабочку и бросает черную ткань на журнальный столик. Вздохнув, он откидывается на спинку дивана, и это самый непринужденный вид, который я когда-либо видела.

— Ты будешь мне верна.

Я киваю, потому что это само собой разумеется.

— А я буду верен тебе. — Я поднимаю бровь, и это заставляет его спросить: — Ты потеряла способность говорить?

— Нет. — Может быть, это из-за кошмарной поездки на американских горках, в которой я находилась последние две недели, но я не могу сдержать себя, чтобы не огрызнуться: — Я не знала, что мои слова имеют значение. До этого момента у меня не было никакого выбора.

К моему полному удивлению, уголок рта Анджело приподнимается в ухмылке. — У тебя всегда был выбор, Виттория. Даже сегодня.

Я вздыхаю и качаю головой. — Верно. Либо я выхожу за тебя замуж, либо умираю. Отличный выбор.

— Это не тот выбор, который я тебе предлагал. — Он наклоняется вперед и ставит тумблер с виски на кофейный столик, а затем опирается локтями на бедра. — У тебя был выбор: выйти за меня замуж или подарить мне свою девственность, прежде чем тебя заставят выйти замуж за другого мужчину.

Сердце защемило от того, как низко Джорджио готов был опуститься ради денег.

Черты лица Анджело напрягаются от эмоций, которые я не могу уловить, затем он говорит: — Женившись на тебе, я уберег тебя от худшей участи.

Мои плечи опускаются, и я ставлю пустой стакан на стол, закрывая лицо руками.

Если бы Джорджио добился своего...

Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей.

Анджело прав, но я не могу заставить себя поблагодарить его, потому что мне кажется, что мне не за что быть благодарной.

Опустив руки, я снова встречаюсь с ним взглядом.

Он смотрит на меня несколько секунд, а потом говорит: — У нас будет нормальный брак.

Секс...

Мои мысли обрываются, и я обхватываю руками живот, а губы раздвигаются в попытке нормально дышать. Мой голос становится хриплым, когда я шепчу: — Мы должны консумировать брак.

На мгновение глаза Анджело сужаются, но затем происходит невозможное, и его черты смягчаются, выражая что-то сродни сочувствию.

Он качает головой, а затем бормочет: — Я не собираюсь заставлять тебя заниматься со мной сексом.

Это не имеет значения. Мы произнесли свои клятвы. Я связана с этим мужчиной до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Мой долг как его жены - разделить с ним постель.

Я поворачиваю голову и смотрю на черный экран телевизора, говоря: — Мы должны это сделать. Так будет правильно.

— Посмотри на меня, — приказывает он.

Мой взгляд возвращается к нему.

Он качает головой. — Меньше всего мне нужна травмированная жена, которая считает, что я ее оскорбил. Я слишком занят, чтобы заниматься подобным дерьмом.

Несмотря на то что его слова холодны, они приносят мне чувство успокоения.

У меня действительно есть выбор.

Я смотрю на Анджело... на своего мужа и шепчу: — Спасибо.

Он хмурится. — За что?

— За то, что не принуждаешь меня к этому.

Он откидывается на спинку дивана, и, когда он разминает плечи, я слышу хруст.

Нравится мне это или нет, но мы женаты. Честно говоря, если бы мне пришлось выбирать между тем, чтобы выйти замуж до потери девственности или быть вынужденной переспать с Анджело, а потом выйти замуж за другого... выбора нет.

Мой язык высунулся, чтобы смочить губы, прежде чем я сказала: — Я дала клятву и намерена ее сдержать. Я буду твоей женой во всех смыслах этого слова. — Когда он просто смотрит на меня, я добавляю: — Но у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Не целуй меня в губы.

Между его бровями появляется хмурая морщинка, и он бормочет: — Почему?

— Это единственное, что я хотела бы сохранить до тех пор, пока у меня не появятся чувства к тебе.

Он обдумывает мою просьбу, затем кивает. — Я буду уважать твое правило не целоваться.

— Спасибо.

Когда между нами воцаряется тишина, я начинаю нервничать и теребить шелковистую ткань своего дорогого платья.

Наклонив голову, я перевожу взгляд на Анджело, который все еще смотрит на меня. — Ты купил это платье для меня?

Он просто кивает.

Раз уж мы заговорили об одежде...

— Полагаю, мне нужно перевезти свои вещи в твой дом?

Он качает головой. — Мои люди уже привезли твою одежду. Все находится в главной спальне.

Мои глаза расширяются от удивления, и я спрашиваю: — Что? Когда?

— Во время церемонии. — Устало говорит он. — Как только ты вышла из дома, они пошли собирать твои вещи.

Святые угодники, этот человек не теряет времени даром.

Я киваю, а когда между нами снова воцаряется тишина, обвожу взглядом комнату и шепчу: — У тебя прекрасный дом.

— Теперь этот особняк и твой тоже. — Анджело встает и, взяв в руки пиджак, достает из нагрудного кармана мобильный телефон. — Чувствуй себя как дома, пока меня не будет.

— Ты уходишь? — Я сажусь прямо. — В нашу брачную ночь?

Он смотрит на меня, включая экран устройства. — Думаю, тебе не помешает побыть одной, а меня не будет дома совсем недолго.

Не сказав мне ни слова, Анджело идет к входной двери, набирая номер.

Мой взгляд останавливается на пистолете, спрятанном в поясе его брюк за спиной, и я с трудом сглатываю комок страха в горле.

— Мы уходим, — слышу я его слова, прежде чем за ним захлопывается входная дверь.

Я замираю на некоторое время, оглядывая гостиную.

Я замужем за Анджело Риццо.

Эта мысль бьет как десятифунтовый молот.

Это последнее, чего я ожидала от себя.

Несмотря на то что я ценю наш разговор, ситуация кажется безумной. В одну минуту я одинока и страдаю под сапогом Джорджио, а в другую - замужем за ужасающим мужчиной.

Услышав, как открывается входная дверь, я бросаю взгляд в фойе и вижу вошедшего Тайни.

Он одаривает меня кривой ухмылкой. — Привет, миссис Риццо. Я буду твоим охранником.

Миссис Риццо.

Поднявшись на ноги, я недовольно хмыкаю. — Можешь не волноваться. Я не собираюсь убегать.

Он качает головой. — Я не это имел в виду. Я здесь, чтобы защищать тебя.

— О. — Я заправляю локон за ухо, но он отказывается оставаться на месте. — Ладно.

Он машет рукой в сторону лестницы. — Не обращай на меня внимания. Просто займись своими делами и притворись, что меня здесь нет.

Это невозможно. Этот человек - гора мышц, и его трудно не заметить.

Улыбнувшись Тайни, я говорю: — Я пойду наверх.

— Хорошо.

Когда он идет к диванам, я выхожу из гостиной. Я окидываю взглядом мраморные статуи и произведения искусства, прежде чем подняться по лестнице на второй этаж. Заглянув в пару комнат, я наконец нахожу главную спальню.

Не заметив своего багажа, я направляюсь в массивную гардеробную.

Мои глаза расширяются от удивления, когда я обнаруживаю, что вся моя одежда находится в левой части шкафа.

Я перехожу на правую сторону и смотрю на костюмы Анджело. Все сочетается по цвету и выглядит эстетично.

Вздохнув, я обхватываю себя руками и снова смотрю на свою одежду.

Анджело был прав. Мне нужно побыть одной.

Опустившись на толстый ковер, я закрываю глаза.

Я замужем за Анджело Риццо.

До самой смерти я буду его женой.

У нас будут дети.

Будет ли он хорошим мужем? Научится ли он любить меня?

Научусь ли я любить его?

Я вызываю его образ в своем воображении и пытаюсь представить его своим мужем.

Анджело очень привлекателен, и он кажется спокойным и собранным. Может быть, между нами все получится.

Отчаянно желая обрести хоть какую-то надежду, я цепляюсь за эту мысль.

Он сказал, что будет мне верен, а значит, мне не придется делить его с целым рядом любовниц. Верно?

Мои глаза распахиваются, и на лбу появляется хмурая складка.

Мне лучше дать ему понять, что я не потерплю неверности.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, прежде чем поднялась на ноги.

Если ты не хочешь, чтобы твой муж лез в постель к другим женщинам, тебе придется его удовлетворить.

Но как? Я мало что знаю о сексе.

Тряхнув головой, я отбросила эти мысли, пока не начала паниковать. Не зная, что ждет меня до конца ночи, я достаю из шкафа бледно-зеленое летнее платье и ищу нижнее белье.

Я собираюсь принять расслабляющую ванну, чтобы успокоить нервы, а потом буду разбираться со всем по мере того, как это будет происходить.

Когда я захожу в большую ванную комнату, отделанную черным и белым камнем, мой живот сводит от нервозности.

Странно быть одной в особняке Анджело, но поскольку это мой новый дом, я решаю принять ванну.

Чем быстрее я привыкну к новой обстановке, тем легче мне будет.

Глава 12

Анджело

Прежде чем начать супружескую жизнь с Витторией, мне нужно позаботиться об одной вещи.

Большой Рикки останавливает машину перед клубом, и когда я выхожу, он следует за мной внутрь.

Здесь кипит жизнь, и музыка бьет ключом, когда я направляюсь в заднюю часть.

Распахнув дверь кабинета, я обнаруживаю Джорджио на коленях посреди комнаты, а Эдди сидит на стуле у моего стола с пистолетом в руке.

— Мистер Риццо, — говорит он с настойчивостью, растягивая слова. — Я не против того, чтобы вы женились на моей сестре.

— Сводной сестре, — поправляю я его, расстегивая манжеты рубашки. Я закатываю рукава, а затем говорю: — Речь идет о том, что ты избивал Витторию.

— Что? — выдыхает он. — Я не знаю, что она тебе сказала, но она солгала. Я никогда...

Я бросаюсь вперед, и мой кулак с такой силой врезается ему в челюсть, что в воздух летит его кровь.

Продолжая закатывать рукава, я говорю: — Я, блять, выучил наизусть клятву для Виттории, потому что знаю, как важна для нее церковь. — Мой взгляд переходит на ублюдка. — Так что я точно не позволю какому-то ублюдку обижать ее. — Я бросаю взгляд на кусок дерьма, который является моим шурином. — Ты не будешь проявлять неуважение к Виттории.

Джорджио выглядит жалко, на его лице написан страх передо мной. — Да, сэр, — бормочет он, в то время как кровь стекает по его подбородку.

Я не лгу. У меня ушло полчаса на то, чтобы выучить наизусть все, что мне нужно было сказать на церемонии, потому что я знал, что Виттория серьезно отнесется к нашим клятвам.

Может, я еще не люблю ее, но я хочу поступить с ней правильно с самого начала. Я отказываюсь быть таким же куском дерьма, как мой отец.

Я наклоняю голову к Эдди, и он встает со стула. Схватив Джорджио, он тащит этого ублюдка в конец комнаты, где его ждет аккумуляторная пила.

Эдди укладывает Джорджио на пол лицом вниз, а затем наступает на его сломанную руку, чтобы удержать ее на месте.

Я передергиваю плечами, присоединяясь к ним, и, взяв пилу, включаю ее.

Когда пила гудит, Джорджио начинает умолять: — Нет, пожалуйста! Я больше никогда к ней не прикоснусь. Пожалуйста, мистер Риццо! Пожалуйста.

Приседая перед ним, я говорю: — Можешь радоваться, что я не убью тебя сегодня.

Я хочу поиграть со своей жертвой, прежде чем покончить с его жалкой жизнью.

Не испытывая ни капли милосердия, я разрезаю гипс на его руке, и Джорджио начинает молить Бога о спасении.

Я останавливаюсь в ту же секунду, когда вгрызаюсь в его кожу, и усмехаюсь. — Если ты помочишься на мой пол, я отрежу и твой член.

— Господи, пожалуйста, мистер Риццо! Мне очень жаль. Мне так чертовски жаль!

— Недостаточно, — прорычал я, прежде чем опустить лезвие на его руку.

Крики Джорджио в агонии наполняют воздух, и, вспомнив о синяках на руках и ногах Виттории, я прорезаю кость и рассекаю его предплечье надвое.

Встав, я выключаю пилу и отбрасываю ее в сторону. Я встречаюсь взглядом с Эдди и приказываю: — Выброси это дерьмо в мусорку и доставь ублюдка в ближайшую больницу.

Подойдя к двери, чтобы вернуться к своей жене, я говорю: — Джорджио, тебе лучше вернуться на работу через неделю.

Сквозь истерические крики ему удается пробормотать: — Д-да, сэр.

Я выхожу из офиса с Большим Рикки за спиной и направляюсь прямиком из клуба к машине.

Устроившись поудобнее на заднем сиденье, я смотрю в окно и думаю о женщине, которая ждет меня дома.

Сегодня мы точно заключим наш брак, но я должен помнить, что она - нетронутая девственница. Я должен учитывать ее страхи и чувства.

Я не хочу травмировать Витторию, поэтому мне придется ее успокоить, а это то, что я не привык делать.

Так что не нужно терять контроль и трахать ее до тех пор, пока она не сможет ходить.

Уголок моего рта приподнимается, потому что у меня наконец-то есть Виттория, и ее тело принадлежит мне, чтобы наслаждаться им.

Только мое.

Когда Большой Рикки паркует машину у входа в особняк, я выхожу и направляюсь внутрь, чтобы застать Тайни в гостиной, где он смотрит повтор бейсбольного матча.

— Где она?

Он указывает в сторону лестницы. — В главной спальне.

— Можешь идти, — приказываю я, направляясь в свою спальню.

Тайни и Большой Рикки живут в квартире над гаражом, поэтому они всегда наготове.

Если Тайни может убить человека одним ударом, то Большой Рикки никогда не промахивается. Они были со мной с самого начала и, вероятно, будут со мной до конца.

Когда я захожу в спальню, то вижу Витторию, стоящую перед окнами от пола до потолка.

Она не слышит моего приближения, а когда я подхожу к ней сзади, в окне появляется мое отражение.

— Боже! — Она вздрагивает и прикладывает руку к сердцу, поворачиваясь ко мне лицом.

Мой взгляд скользит по зеленому платью, затем я говорю: — Ты переоделась.

Нервное выражение лица искажает ее черты, и она начинает бессвязно рассказывать: — Я приняла ванну. Надеюсь, ты не против. Я подумала, что это поможет мне успокоиться, и я хотела побриться, чтобы не быть совсем волосатой. — Высота ее голоса повышается с каждым словом, вылетающим изо рта. — Но ничего из этого не помогло, и у меня будет нервный срыв, потому что я не знаю, чего ожидать и что делать, и... и... и.

Взяв ее за плечо, я притягиваю ее к своей груди и обхватываю руками. — Шшш. Все будет хорошо, — говорю я, пытаясь унять ее тревогу.

Ее тело дрожит в моих объятиях, а я пытаюсь придумать, что еще сказать. Ничего не придумав, я просто провожу рукой вверх и вниз по ее спине.

Я целую ее дикие волосы, а другую руку кладу ей за голову и повторяю: — Все будет хорошо.

Она прижимается щекой к моей груди и, глубоко вздохнув, спрашивает: — Ты собираешься заводить любовниц?

— Нет.

Ее голос звучит уязвимо, когда она признается: — У меня нет опыта, поэтому я не знаю, что делать.

— Просто следуй моему примеру, и все будет хорошо.

Между нами воцаряется тишина, и, поскольку она не отстраняется, я продолжаю гладить ее по спине.

Через некоторое время она спрашивает: — Почему я?

Я опускаю рот к ее кудрям и глубоко вдыхаю ее мягкий цветочный аромат. — У тебя есть то, что я хочу.

Виттория поднимает голову и смотрит на меня, наши лица оказываются на расстоянии дюйма друг от друга. Почувствовав ее дыхание на моем рту, я испытываю сильное желание поцеловать ее.

— Что у меня есть? — спрашивает она.

Я ловлю ее взгляд и теряюсь в ее карих глазах, полных уязвимости. — Твоя невинность.

Она опускает взгляд к моей груди. — Ты мог бы просто взять ее.

Несмотря на то, что она не смотрит на меня, я качаю головой. — Мне нравится знать, что мою жену никогда не трогал другой мужчина.

Она зажала нижнюю губу между зубами, а затем снова посмотрела на меня. Подняв руку к ее рту, я освобождаю ее губу и провожу подушечкой большого пальца по выемке, оставленной ее зубами.

Никаких поцелуев.

Черт.

Это единственное, о чем она меня попросила, и я намерен уважать ее просьбу.

Делаю шаг назад и провожаю взглядом ее голые руки, на которых к старым синякам прибавились новые.

Гнев взрывается в моей груди, и на мгновение я думаю о том, чтобы взять Джорджио за другую руку.

Я поднимаю руку к ее бицепсу и провожу пальцами по фиолетовым и коричневым отметинам. — Сегодня я разобрался с Джорджио, и он больше никогда к тебе не прикоснется. — Когда ее глаза расширяются, а губы подрагивают, я говорю: — Не надо его прикрывать. Я позволил тебе солгать мне однажды, когда ты сказала, что ты неуклюжая. Второй раз я этого не потерплю.

Когда мои глаза встречаются с ее глазами, она кивает, прежде чем спросить: — Ты убил его?

Я качаю головой. — Пока нет.

Не желая вдаваться в ужасающие факты, я поворачиваюсь и начинаю расстегивать жилет. — Я иду в душ. Переоденься из платья в пижаму.

Я вынимаю из-за спины оружие и кладу его в прикроватный ящик, где смогу легко добраться до него ночью.

Поскольку она богобоязненная женщина, я знаю, что Виттория не попытается меня убить.

— А...

Я смотрю на нее и поднимаю бровь. — Ты будешь спать в одной постели со мной. Это не обсуждается.

— Дело не в этом. — Она обхватывает себя руками. — У меня нет ничего подходящего для брачной ночи.

Уголок моего рта приподнимается, и я иду в гардеробную, снимаю с вешалки одну из своих футболок и протягиваю ей. — Надень ее.

Ее брови сходятся вместе, когда она берет ее у меня. — Твою футболку?

— Да. Я хочу, чтобы ты спала в моих футболках, — объясняю я ей.

— Оу... хорошо.

— Только в рубашке, Виттория. Больше ничего не надевай, — приказываю я, прежде чем схватить пару треников и пройти в ванную, чтобы принять душ и вернуться к своей невинному маленькому олененку.

Глава 13

Тори

Я как можно быстрее переодеваюсь из платья в футболку Анджело.

Я чувствую его лесной запах, исходящий от футболки и от этого у меня в животе порхают бабочки.

От того, что мне не разрешают носить нижнее белье, я нервничаю еще больше.

До сих пор Анджело относился ко мне с пониманием, и я стараюсь сосредоточиться на этом, а не на том, каким опасным человеком его все знают.

Такие мужчины, как он, привыкли брать все, что хотят, и не заботиться о чувствах других людей, но он хотя бы пытается. Я очень благодарна ему за это.

Он даже обнял меня, и я должна признать, что это помогло мне немного успокоить нервы.

Но моя тревога снова возрастает, потому что, как только он выйдет из ванной, мы, вероятно, займемся сексом.

Святое дерьмо.

Я прижимаю руку к животу, который будто скручивается в тугой канат, и смотрю на кровать, застеленную безупречно белыми простынями.

Как ему удается поддерживать такую чистоту?

Боже, Тори. Ты собираешься лишиться девственности, а думаешь о простынях.

Сегодня вечером я буду обнажена перед мужчиной. В первый раз.

Мое сердцебиение ускоряется в миллионный раз за сегодня, и меня пробирает дрожь.

Я поворачиваюсь спиной к кровати, и мои глаза встречаются с Анджело, который прислонился плечом к дверному косяку, его взгляд сосредоточен на мне.

Матерь Божья.

На нем только черные треники.

Я ошеломленно смотрю на его голую грудь, покрытую татуировками. Ангел, протягивающий руку к дьяволу, окружен пулями, нарисованными на его коже.

От этого зрелища у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Анджело отталкивается от дверного косяка и медленно идет ко мне, его шаги кажутся хищными, как будто он охотится на меня.

Мгновенно мое дыхание учащается, и оно переходит в неглубокие выдохи.

Под его золотистой кожей проступают мышцы, а вены, бегущие по рукам, заставляют мой живот сжиматься от ощущения, которого я никогда раньше не испытывала.

Анджело останавливается в дюйме от меня, и я чувствую свежий аромат его геля для душа. Капля воды падает с его влажных волос и стекает по груди, исчезая лишь в поясе его низко висящих треников.

Я слишком остро ощущаю доминирование его темной ауры и тяжело сглатываю, когда поднимаю глаза к его лицу. Золотые искорки в его янтарных радужках горят, как пламя, и я чувствую жар на своей коже.

Когда он поднимает руку к моему лицу, я непроизвольно вздрагиваю, и от этого его глаза сужаются.

— Прости, — шепчу я, прежде чем мой язык выныривает, чтобы смочить пересохшие губы.

Его ладонь прижимается к моей щеке, и он наклоняется, пока я не чувствую, как его чисто выбритая челюсть прижимается к моей.

— Сделай глубокий вдох, piccola ceviatta. Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание на мне, — приказывает он, его голос звучит как раскаты грома.

Я делаю то, что мне говорят, но, поскольку мое беспокойство грозит выйти из-под контроля, это не слишком помогает.

Когда Анджело отступает на несколько сантиметров, мои глаза встречаются с его глазами, и я спрашиваю: — Это будет больно?

Его большой палец проводит по моей нижней губе, прежде чем он говорит: — Не знаю. У всех по-разному. — Его взгляд опускается к моему рту, и он снова проводит подушечкой пальца по моей губе. — Я сделаю так, чтобы тебе было максимально комфортно, прежде чем лишу тебя девственности.

Да, не думаю, что это возможно.

Его глаза становятся все темнее, когда он говорит: — Насчет твоего правила «не целоваться». Это касается только твоего рта?

Когда я киваю, он шепчет: — Спасибо, блять.

Он снова опускает голову, и когда я чувствую, как его губы касаются моей челюсти, по коже пробегают мурашки.

Я даже не осознаю, что делаю, когда хватаюсь за его бицепсы, но когда тепло его кожи согревает мои ладони, мурашки распространяются по моим внутренностям.

Анджело издает рык, но в нем нет угрозы. Наоборот, он, кажется, доволен тем, что я прикасаюсь к нему.

Внезапно его рот нащупывает мой бешеный пульс, а зубы впиваются в кожу.

Когда я чувствую, как его язык касается моей шеи, я задыхаюсь, и мои глаза закрываются.

О, Боже. Это ощущение такое... сильное.

Он наклоняется ко мне еще больше, и я чувствую его руки на внешней стороне бедер, затем они поднимаются вверх к бедрам и проскальзывают под рубашку.

Когда ткань движется вверх по моему телу, он отстраняется и приказывает: — Подними руки.

Моя грудь вздымается и опускается от отчаянных вдохов, и я медленно поднимаю руки над головой.

Воздух целует мою разгоряченную кожу, когда он стягивает с меня футболку, и, стоя перед ним обнаженной, я быстро пытаюсь скрестить руки на груди.

Анджело берет мои запястья и разводит их в стороны, так что я оказываюсь полностью обнаженной перед ним.

— Не прикрывайся. — Он делает шаг назад и окидывает взглядом каждый сантиметр моего тела.

Я начинаю неконтролируемо дрожать, и когда в его взгляде мелькает гнев, моя самооценка опускается на самое дно, потому что кажется, что он недоволен моим телом.

Его пальцы проводят по уродливому коричневому синяку на моем бедре, а затем его голос поражает, как молния. — Мне следовало отнять у этого ублюдка и вторую руку.

Мои глаза расширяются, и на долю секунды я задумываюсь, что он имеет в виду под этой угрозой, но потом понимаю, что он злится не потому, что считает меня некрасивой. Он расстроен из-за синяка.

Только тогда его взгляд переходит на мою грудь, и я наблюдаю, как гнев исчезает с его лица. Вместо него в его глазах загорается желание.

Его рука проводит по моему боку, и когда его ладонь накрывает мою грудь, я дрожаще втягиваю в себя воздух.

Анджело переводит взгляд на мое лицо и изучает его выражение, прежде чем сказать: — Ты прекрасна, Виттория. — Он снова сокращает небольшое расстояние между нами, и когда его рот касается мочки моего уха, он шепчет: — Ты - изысканное произведение искусства.

Моя самооценка взлетает до небес от его похвалы, и это заставляет меня чувствовать себя особенной.

Этот мужчина может заполучить любую женщину, и у него, наверное, их было десятки, и даже несмотря на то, что мое тело покрыто синяками, он считает меня красивой.

Словно прочитав мои мысли, он проводит пальцами по еще одному синяку возле ребер, а затем говорит: — Никто и никогда больше не оставит следов на твоей коже. — Его взгляд останавливается на мне. — Если только...

Мое сердце подпрыгивает к горлу. — Если только?

— Я оставляю на тебе следы укусов. — Уголок его рта приподнимается в хищной ухмылке. — Но я обещаю, что они принесут удовольствие, а не от боль.

Святое дерьмо.

Анджело так сильно возбуждает меня, что весь мир исчезает из моего сознания. Мое внимание на сто процентов сосредоточено на нем.

Он подается вперед, и его торс прижимается к моей груди. Я нахожусь на одном уровне с его грудью, и от прикосновения его кожи мой живот напрягается.

Используя свое тело, он толкает меня назад, пока мои икры не касаются кровати.

Он кивком головы приказывает мне забраться на матрас, и, пока я выполняю безмолвный приказ, нервы превращают мой желудок в сплошное месиво.

Когда я опускаю голову на одну из подушек, Анджело не снимает свои треники, а вместо этого ставит колено на кровать. Он берется за мои ноги и раздвигает их.

По шее и лицу разливается жар, и я изо всех сил стараюсь не захлопнуть ноги снова.

К счастью, он смотрит на мое лицо, а не вниз.

Он наклоняется ко мне, и я чувствую себя невероятно маленькой по сравнению с его гораздо большими размерами.

Он опускает голову и проводит губами по изгибу моей челюсти. — Постарайся расслабиться, Виттория.

Ага. Не получится.

Глава 14

Тори

Анджело ложится на меня сверху, и его вес вдавливает меня глубже в матрас. Его дыхание задевает мою шею, а затем он целует меня в плечо.

— Черт, твоя невинность опьяняет, — пробормотал он, а затем его зубы заскребли по моей коже, когда его рот переместился вниз к моей груди. — Я хочу поглотить тебя.

Чувство страха проникает в меня, и я с трудом сглатываю нервный ком в горле.

Его правая рука скользит по моему боку, а затем проникает между ног. Я зажмуриваю глаза, и мое лицо вспыхивает огнем.

Впервые ощутив его прикосновение, я не могу сосредоточиться на своих ощущениях. Мои эмоции слишком хаотичны.

Когда он раздвигает мои складочки и подушечкой большого пальца теребит мой клитор, он бормочет: — Открой глаза.

Когда я делаю то, что мне велено, я обнаруживаю, что все его внимание сосредоточено на моем лице.

Его большой палец поглаживает крошечный пучок нервов между моими ногами, отчего в животе нарастает предвкушение.

Волчья ухмылка появляется на его губах, а затем он движется вниз по моему телу, пока его широкие плечи не заставляют мои бедра раскрыться как можно шире.

Его теплое дыхание обдает мою чувствительную плоть, и я чертовски благодарна, что приняла еще одну ванну.

Мои мысли внезапно обрываются, когда язык Анджело лижет мои складочки. У меня вырывается писк, и, чертовски стесняясь, я прикрываю глаза левой рукой.

Он мрачно усмехается, прежде чем его рот впивается в мой клитор с такой силой, что моя спина отрывается от матраса.

— Боже, — вскрикиваю я, а правая рука летит вниз, чтобы схватить его за волосы.

Если секунду назад мне было мучительно стыдно, то теперь я не могу вспомнить свое чертово имя, пока Анджело поглощает меня.

Он не сдерживается. В нем нет нежности, только тонна похоти и отчаяния - как будто он всю жизнь голодал, и вот наконец перед ним оказалась еда.

Мои пальцы сжимаются в его волосах, и на мгновение я не уверена, стоит ли мне попытаться оттолкнуть его или прижать к себе.

Нити удовольствия разрастаются между моих ног, вызывая у меня стон.

Все мои заботы отходят на второй план перед тем, что делает со мной Анджело.

Страх, который я испытываю к нему, утихает, и на его место приходит желание.

Мои мышцы напрягаются, когда его зубы перебирают мой клитор, а большой палец массирует мой вход. Он делает с моим телом то, о чем я никогда бы не подумала до него.

Когда он начинает сосать сильнее, моя голова откидывается назад, а бедра приподнимаются над кроватью. Наслаждение растет и растет, и прежде чем я понимаю, что происходит, экстаз овладевает моим телом.

Мои брови сходятся вместе, и я начинаю хныкать.

Ладонь Анджело прижимается к моему клитору, а он осыпает мой живот поцелуями, поднимаясь вверх, пока его лицо не оказывается над моим.

Я не могу сдержать движения бедер и трусь о его ладонь, так как меня поглощает непреодолимое удовольствие.

Его глаза горят неконтролируемым голодом, и он рычит: — Господи, как же ты чертовски красива, когда кончаешь на мою руку.

Я все еще охвачена экстазом, когда он отодвигается назад и занимает позицию на коленях между моими дрожащими бедрами. Его палец обводит мою киску, а затем проталкивается внутрь на несколько сантиметров. Он не идет дальше, а повторяет круговые движения, медленно меня растягивая.

Его свободная рука захватывает мою грудь, и он начинает сжимать и разминать ее, а затем перекатывает сосок между пальцами.

Задыхаясь, я погружаюсь во все новые ощущения, которые испытываю. Наслаждения так много, что я вся дрожу, но все же во мне нарастает потребность в чем-то большем.

— Я полагаю, ты не принимаешь противозачаточные средства.

Мой голос хриплый, когда я шепчу: — Нет.

— Нам придется позаботиться об этом, потому что я не хочу, чтобы ты так скоро забеременела.

Мои брови сходятся вместе, и я задыхаюсь: — Почему?

Я бы думала, что он хочет наследника как можно скорее.

— Помимо того, что нам нужно узнать друг друга получше, — Анджело отстраняется от меня и, слезая с кровати, стягивает треники с мускулистых бедер, — я хочу насладиться твоим телом какое-то время, прежде чем мы заведем детей.

Мой взгляд останавливается на его мужском достоинстве, и я моргаю, как идиотка. Я никогда раньше не видела голых мужчин и ничего не знаю о размерах и обхватах, но, черт возьми...

Он ни за что не влезет в меня.

Пока я перевариваю шок от его размеров и откровенно пялюсь на его тело, которое выглядит как мощное оружие, он хватает презерватив с прикроватной тумбочки.

Зубами он разрывает упаковку, а затем надевает защиту на свой твердый член.

Я жду, что он снова ляжет на меня сверху, но вместо этого он берет меня за бедра, и я бесцеремонно переворачивает на живот.

Из меня вырывается вздох, а в следующее мгновение зубы Анджело впиваются в мою попу. Из меня вырывается странный звук, но затем он осыпает мою спину поцелуями. Его губы разминают кожу, язык нежно гладит, а зубы натягивают кожу, пока мое тело не начинает гудеть от удовольствия.

Анджело касается каждого сантиметра моего тела, прежде чем я снова переворачиваюсь на спину. Его черты лица напряжены с собственническим выражением, когда он проводит руками вверх и вниз по моей спине и бокам. Его ладони переходят на руки, затем на бедра, а затем спускаются по ногам.

И снова мои бедра раздвинуты, а когда он ложится на меня сверху, его рот приникает к моей шее. Его поцелуи становятся требовательными, пока он проталкивает свое мужское достоинство сквозь мои складки.

Я вцепилась в его плечи, и мое дыхание превратилось в прерывистые вдохи и выдохи.

Я не ожидала, что этот жестокий и неумолимый мужчина проявит ко мне столько нежности и желания. Честно говоря, я думала, что он заберется на меня сверху, сделает свое дело, а потом будет игнорировать мое существование.

Пока его рот осыпает мою шею и плечи дикими поцелуями, его твердый член продолжает тереться о мой клитор, и вскоре мой живот начинает напрягаться.

— Анджело, — шепчу я, мой голос наполнен благоговением от удовольствия, которое он заставляет меня испытывать.

Он поднимает голову, и его глаза смотрят на меня со жгучей страстью. — Еще раз ты так произнесешь мое имя, и я оттрахаю тебя по полной программе.

Что?

Я не понимаю, и когда страх сковывает мои черты, он быстро наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

— Без поцелуев! — Я вскрикиваю как раз вовремя.

Анджело прижимается своим лбом к моему и, закрыв глаза, глубоко вдыхает воздух.

Его голос становится хриплым, когда он признается: — Это трудно.

— Что?

— Не терять контроль.

Только тогда я понимаю, насколько он внимателен. Анджело так много делает для меня, а я застряла в своих мыслях.

Желая показать ему, как я благодарна за то, что он делает этот опыт как можно более приятным для меня, я поднимаю голову и прижимаюсь поцелуем к его щеке.

Я обхватываю его шею и целую в щеку, прежде чем сказать: — Спасибо, что уделил мне столько внимания. — Затем я делаю вдох для храбрости и добавляю: — Лиши меня девственности, Анджело. Я готова.

Глава 15

Анджело

От поцелуя Виттории в щеку у меня что-то двигается в груди, а от поцелуя в шею - опасно ослабевает контроль.

— Спасибо, что уделил мне столько внимания. — Я слышу, как она делает глубокий вдох. — Лиши меня девственности, Анджело. Я готова.

Я использовал все свои силы, чтобы не торопить события, но ее разрешение вывело меня из равновесия.

Я просовываю левую руку под ее голову, и когда мои пальцы обхватывают ее шею, правая рука проникает между нами.

Мой разум затуманен желанием, когда я приставляю свой член к ее мокрому входу и с необузданной потребностью вхожу в нее жестоким толчком.

Ее киска чертовски туго обхватывает меня, прежде чем я с силой упираюсь в ее узкие стенки.

Я вхожу в нее лишь на четверть, и, не в состоянии ясно мыслить из-за сильного удовольствия, отступаю назад, прежде чем вогнать свой член в нее до упора.

Удовлетворенный стон вырывается из моей груди, а тело содрогается от того, как хорошо она ощущается.

Господи, нигде и никогда мне не было так хорошо.

Тело Виттории изгибается в моих руках, и она издает болезненный крик.

Этот звук мгновенно выводит меня из равновесия, и, когда я слышу, как она хнычет у меня на шее, я быстро обхватываю ее плечи правой рукой.

— Черт, mia piccola cerviatta. Ты в порядке?

Ее дыхание сбивается, и когда я слышу тихий всхлип, я осыпаю поцелуями ее кудри. — Мне так чертовски жаль.

Чтобы она привыкла к моему члену, я не двигаюсь и продолжаю целовать ее волосы и висок, пока ей не становится легче.

Ее дыхание согревает мою шею, а затем она шепчет: — Все в порядке. Ты можешь продолжать.

Схватив в кулак ее локоны, я отстраняю ее лицо от своей шеи, чтобы увидеть ее глаза.

Большая ошибка.

ОГРОМНАЯ.

Ее красные глаза и слезы на щеках бьют кувалдой по высоким стенам вокруг моего сердца и пробивают их насквозь.

Ее пальцы гладят волосы на моем затылке, а рот кривится в застенчивой улыбке. — Ты в порядке?

Нет.

Нет, не в порядке.

Я заставил Витторию выйти за меня замуж и лишил ее девственности, но вместо того, чтобы ненавидеть меня, она спрашивает, все ли со мной в порядке.

Опустив мои стены, она входит в мое черное сердце и чувствует себя как дома, и впервые в жизни я ощущаю прилив любви.

Я взял ее невинность, и вместо того, чтобы уничтожить ее своей жестокой натурой, она сияет светом в кромешной тьме моей души.

Желание поцеловать ее вызывает у меня стон, но мне приходится довольствоваться ощущением ее дыхания на своих губах, когда я медленно выхожу из нее.

Удовольствие уже очень сильное и делает мой член чувствительным.

Я не свожу свои глаза с ее глаз, когда я снова погружаюсь в нее, и я вижу, как боль отражается на ее лице. Я замедляю темп, пока она не перестает испытывать дискомфорт.

Когда я снова погружаюсь в нее, ее губы раздвигаются, и из них вырывается стон.

Я крепко держу ее за волосы, а правой рукой двигаю вниз, к ее боку, наклоняю голову и слизываю соль высохших слез с ее щеки.

Выйдя, я вхожу в нее, чтобы проверить ее реакцию. Когда она задыхается от удовольствия, а ее руки обхватывают мою шею, уголок моего рта приподнимается в довольной ухмылке.

Она готова.

Я поднимаюсь и, опустившись на колени между ее бедер, хватаю ее за бедра и подтягиваю ее задницу вверх, пока ее колени не упираются мне в бока.

Жестоко удерживая ее за бедра, я погружаюсь внутрь ее тугой теплоты. Прижимая ее к себе, я начинаю вбиваться в нее.

Виттория хватается за покрывало, и когда я смотрю вниз на ее киску, принимающую каждый дюйм моего члена, я вижу свидетельство ее девственности.

От вида ее крови, покрывающей презерватив, у меня в груди что-то переворачивается.

Блять!

Разозлившись на себя, я вырываюсь и срываю эту чертову резинку. Я издаю рык, снова входя в нее.

На этот раз, когда я выхожу из нее, пунцовый оттенок ее девственности покрывает мой член, и это вызывает дрожь в моем теле.

Моя.

Я слишком сильно прижимаю ее к себе и начинаю жестко трахать, наслаждаясь видом ее киски, растянутой вокруг моего члена, что заставляет меня чувствовать себя первобытным.

Звук ее кожи, шлепающейся о мою, заполняет комнату, и это только заставляет меня двигаться сильнее и быстрее.

Пот покрывает мое тело, дыхание перехватывает губы, и когда я слышу, как Виттория хнычет и стонет, я прижимаю ее к себе каждый раз, когда жестоко насаживаю ее на свой член.

Она начинает всхлипывать, и мои глаза переходят на ее лицо, но вместо слез я вижу удовольствие. Ее руки крепко вцепились в покрывало, а спина выгнулась дугой. Ее глаза зажмурены, а с губ срываются неузнаваемые звуки.

Я чувствую, как она сжимается вокруг моего члена, и только когда она отчаянно хнычет, я прижимаю большой палец к ее клитору.

Со следующим толчком я приказываю: — Кончи для меня, детка.

Я щелкаю по ее клитору, и она как будто разлетается на частички передо мной. Как и раньше, ее брови сведены вместе, и кажется, что ей больно.

Так чертовски красиво.

Ее губы раздвигаются, и, когда из нее вырывается крик, она начинает биться в конвульсиях.

Впиваясь глазами в оргазмирующую женщину, я трахаю ее так сильно, что мое тело теряет все силы в тот момент, когда удовольствие прорывается сквозь меня.

— Блять! — рычу я, оседая на нее сверху и прижимаясь лицом к ее шее, а мой член дергается внутри нее, когда я кончаю.

— Господи, Виттория, — стону я, экстаз парализует меня.

Я слышу, как она задыхается, когда мое тело продолжает биться о ее тело, и к тому моменту, когда я выплеснул последнюю каплю внутрь нее, мое сердце бешено колотится в груди.

Проходит около минуты, прежде чем ко мне возвращаются силы, и я отталкиваюсь от нее верхней частью тела. Когда я смотрю на Витторию, слова сами приходят в голову.

— Моя жена. — Я делаю столь необходимый глубокий вдох. — Ты принадлежишь мне.

Ее щеки раскраснелись, и она все еще задыхается, глядя на меня.

Честно говоря, похоже, что она в шоке.

Я хмурю лоб. — Ты в порядке?

Она кивает, но ее глаза начинают блестеть от слез.

— Используй слова, Виттория, — приказываю я.

— Я... я... я ошеломлена. — Когда у нее вырывается всхлип, она тянется ко мне.

Я быстро прижимаю ее к груди и прижимаюсь поцелуем к ее виску.

— Это было в миллион раз лучше, чем я думала, — пролепетала она сквозь слезы. — С-спасибо тебе. — Она прижимается поцелуем к моей ключице, и я слушаю, как стихают ее рыдания, когда она вновь обретает контроль над своими эмоциями.

Когда она поднимает на меня глаза, ее страх сменяется благоговейным взглядом.

Попытав счастья, я поворачиваюсь к ней щекой и приказываю: — Поцелуй меня.

Она быстро повинуется, и я наслаждаюсь ощущением ее губ на своей коже.

Отпустив Витторию, я отстраняюсь от нее. — Оставайся здесь.

Она кивает, все еще выглядя ошеломленной сексуальным опытом, который мы только что разделили.

Это мило.

Я хихикаю, когда иду в ванную за полотенцем, и ухмыляюсь, намочив ткань. Вернувшись к кровати, я упираюсь коленом в матрас и заставляю Виторрию снова раздвинуть ноги.

Я упиваюсь видом свидетельства того, что мы заключили наш брак, прежде чем нежно вымыть жену.

Она такая чувствительная, что ее тело подрагивает от каждого прикосновения мочалки к ее киске.

— Так чертовски идеально, — бормочу я, а когда заканчиваю, наклоняюсь и прижимаюсь поцелуем к ее набухшему клитору.

Я возвращаюсь в ванную и убираю все за собой, а затем возвращаюсь в постель, где моя жена все еще лежит на одеяле с сияющим после секса лицом.

Глава 16

Тори

Анджело выключает свет, а затем перекладывает меня на бок и ложится позади меня. Он просовывает одну руку под подушку, а другой обхватывает меня, упираясь ладонью между моих грудей.

Его пальцы ласкают мою шею, и я чувствую, как он целует мои волосы.

В темноте эта поза кажется интимной.

Мои мысли заняты всем, что произошло сегодня вечером. Эмоции переполняют меня, и я не могу сосредоточиться на чем-то достаточно долго, чтобы переварить это.

Теперь, когда послевкусие секса угасло, мои страх и растерянность вернулись в полной мере. То, что он доставил мне удовольствие, не означает, что он вдруг стал другим человеком.

Анджело по-прежнему один из боссов Коза Ностры. Он по-прежнему безжалостен и жесток.

Он все еще чужой.

Звуки в особняке и вокруг него незнакомы, и я чувствую себя совершенно не в своей тарелке, лежа на дорогих простынях.

Даже подушка странно ощущается под моей головой.

Анджело вздыхает, а затем его голос раздается позади меня. — О чем ты думаешь?

— О том, что мне нужно ко многому привыкнуть, — признаюсь я.

— Например?

Я пытаюсь переместиться в более удобное положение, но тут моя попа трется о мужское достоинство Анджело, и, почувствовав, насколько он тверд, я быстро замираю.

Черт, он задал мне вопрос. Что он там спрашивал?

Я на мгновение задумываюсь, но, не в силах вспомнить, спрашиваю: — О чем мы говорили?

Он усмехается. — Одно прикосновение моего члена к твоей заднице, и ты теряешь нить разговора.

Мое лицо вспыхивает, и я вжимаюсь в подушку.

Анджело вытаскивает меня из укрытия и перекладывает на спину. Он надвигается на меня, и мне ничего не остается, как раздвинуть ноги, чтобы прижаться к нему, когда его вес вдавливает мое тело в матрас.

В темноте я могу различить его силуэт, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Тебе больно?

Мои брови взлетают вверх, и, чувствуя себя неловко, я шепчу: — Там, внизу?

Он подносит руку к моему лицу, его пальцы ласкают мою щеку, когда он кивает.

— Неплохо. Просто неприятно.

У меня были периоды, которые были намного хуже.

Я не собираюсь врать. Мне неловко вести с ним такие личные разговоры.

Внезапно он отталкивает свое тело от моего и, встав с кровати, хватает с пола свои треники и надевает их.

Не говоря ни слова, он выходит из комнаты.

Я сажусь в кровати и смотрю на дверной проем.

Если он собирается надеть треники, то я надену футболку.

Я быстро слезаю с кровати и забираю футболку, после чего иду в ванную. Я включаю свет и закрываю за собой дверь.

Натянув футболку, я быстро опорожняю мочевой пузырь и иду к раковине, чтобы вымыть руки. Пока вода стекает по моим пальцам, я смотрю на свое отражение в зеркале.

Заметив красные пятна на шее, я вспоминаю, как Анджело сосал и покусывал мою кожу.

Я выключаю кран и вытираю руки, прежде чем поднять рубашку и посмотреть на свой живот, бедра и ляжки.

Вот это да!

Я отчетливо вижу отпечатки его рук на моих бедрах от того, как крепко он меня держал. Но эти следы отличаются от тех, что оставил на мне Джорджио, потому что Анджело не причинил мне боли.

Ну, за исключением того момента, когда он лишил меня девственности. Это было чертовски больно, но я не могу винить его за это.

— Виттория, — слышу я его зов.

— Иду.

Я быстро опускаю рубашку, а когда открываю дверь, то вижу перед ней Анджело.

Его глаза окидывают меня, останавливаясь на следах, которые он оставил на моей шее, а затем уголок его рта приподнимается в гордой ухмылке.

Его черты лица полностью меняются, превращаясь из смертельно опасных в чертовски сексуальные, и я таращусь на него.

Конечно, мужчина ничего не упускает из виду, и так же быстро, как появилась ухмылка, она исчезает. Мрачно нахмурившись, он спрашивает: — Почему ты смотришь на меня так, будто у меня выросли две головы?

Я качаю головой. — Это не так. Просто ты выглядишь по-другому, когда улыбаешься.

Его брови сходятся вместе. — По-другому?

Я же не могу сказать этому человеку, что он выглядит чертовски сексуально, когда улыбается.

Я прочищаю горло, а потом объясняю: — Более открытым.

Он смотрит на меня мгновение, затем берет мою руку и кладет мне на ладонь две таблетки. — Это от боли. Прими их. — Он жестом показывает на бутылку с водой, стоящую рядом с кроватью.

В моем сердце разливается тепло, потому что он заботится о том, чтобы мне не было больно.

Подойдя к прикроватной тумбочке, я откручиваю крышку и глотаю лекарство. Поставив бутылочку на место, я смотрю на Анджело и вижу, что он наблюдает за мной как ястреб.

Хотя я знаю, что не смогу долго спать, я забираюсь обратно в постель.

Придется потратить некоторое время, чтобы привыкнуть к делению постели с Анджело Риццо.

Он выключает свет, прежде чем забраться рядом со мной, и, как и раньше, перекладывает меня на бок и прижимает спиной к своей груди.

Он просовывает руку под ткань рубашки и снова упирается рукой в мою грудь.

— Спи, Виттория, — бормочет он, пока его рука сжимается, и я обнимаю его.

Я чувствую себя как никогда растерянной по отношению к Анджело, потому что никогда не думала, что он может быть заботливым и нежным.

Я делаю глубокий вдох и, закрыв глаза, стараюсь не обращать внимания на росток надежды, зарождающийся в моей груди.

Может быть... просто может быть, он будет хорошим мужем.

***

Пролежав без сна почти всю ночь и задремав только ранним утром, я резко просыпаюсь.

Открыв глаза, я обвожу взглядом чужую комнату и только через мгновение вспоминаю, что нахожусь в спальне Анджело.

— Боже, — простонала я, переворачиваясь на спину. Мое тело болит в местах, которые не стоит называть.

— Не давай мне это гребаное оправдание! — раздается голос Анджело из-за двери спальни. — Найди ублюдка и приведи его ко мне. Мне нужен каждый цент, который он у меня украл.

Я поднимаюсь в сидячее положение, и страх пробирает меня до дрожи.

Дверь открывается, и внутрь заходит чертовски злой Анджело. Его выражение лица мрачное и безжалостное, а глаза наполнены опасностью.

Черт.

Я слишком напугана, чтобы спросить, в чем дело, пока мой осторожный взгляд изучает дорогой костюм, в который он уже одет. Похоже, он не спит уже несколько часов. Я даже не заметила, как он встал с кровати.

Он подходит ко мне и роняет черную кредитную карту на белое покрывало. С яростью в голосе он прорычал: — Не надо спрашивать у меня разрешения каждый раз, когда хочешь что-то купить. На карте нет лимита.

Моя голова качается вверх-вниз, и я с трудом сглатываю страх, который он заставляет меня чувствовать.

Когда его взгляд встречается с моим, он спрашивает: — Где твой мобильный?

Я быстро качаю головой. — У меня его нет.

Он хмурит лоб и становится еще страшнее. — Ты, блять, шутишь, да?

Я снова качаю головой. — У меня не было времени купить новый после того, как мой старый сломался.

Я чувствую себя виноватой за эту ложь.

Джорджио разбил мой телефон в порыве гнева, а у меня нет денег на новый.

Анджело что-то бормочет себе под нос, а потом говорит: — Тайни отвезет тебя за телефоном. Пришли мне номер, как только он у тебя появится.

— Хорошо. — Я тяжело сглатываю, прежде чем прошептать: — Спасибо.

Глядя на безжалостного босса мафии, я не могу поверить, что это тот же самый человек, который лишил меня девственности прошлой ночью.

Росток надежды, который я питала, увядает, превращаясь в пепел в моем сердце.

Я знаю, что это лишь вопрос времени, когда я увижу настоящего монстра. Возможно, он сделает мне гораздо больнее, чем Джорджио.

А может, и нет.

Анджело смотрит на меня, прежде чем повернуться и выйти из спальни.

Я медленно выдыхаю и только тогда понимаю, как напряжена от страха.

Отец, я не представляю, как я переживу замужество с Анджело Риццо. О чем ты думал, когда позволил этому случиться?

Я наклоняюсь вперед и поднимаю карту, чтобы положить ее на прикроватную тумбочку. Поднявшись с кровати, я снова ощущаю боль в теле.

Когда я поправляю покрывало, в глаза бросается красное пятно, и я пристально смотрю на него.

Я разрываюсь между удовольствием, которое испытала прошлой ночью, и страхом перед неизвестным будущим в этом особняке.

В голове проносится обнаженное тело Анджело - каждый мускул и сантиметр золотистой кожи.

Можно ли назвать мужчину красивым?

Я помню, как он вошел в меня.

Боль. Ощущение полноты. Связь.

Я все еще чувствую его внутри себя.

Прижав руку к сердцу, я закрываю глаза и встряхиваю головой, чтобы избавиться от мыслей.

Если он был мил с тобой прошлой ночью и заставил тебя испытать неописуемое удовольствие, не значит, что он изменился со вчерашнего вечера.

Глава 17

Тори

Приняв ванну и переодевшись в джинсы, футболку и легкий кардиган, я крадучись выхожу из главной спальни.

Такое ощущение, что я нарушаю границы.

Перегнувшись через кованые перила и никого не увидев, я крадусь из спальни в спальню, осматривая особняк, который теперь стал моим домом.

Осторожно спускаюсь по лестнице, а глаза бегают по сторонам. Декор современный, и все кажется дорогим.

Когда я вхожу в гостиную, то вижу Тайни, сидящего на одном из диванов.

Он переводит взгляд на меня, а затем на его лице появляется кривая ухмылка. — Доброе утро, миссис Риццо.

— Доброе утро, — шепчу я. Я сглатываю сухость в горле, прежде чем спросить: — Где кухня?

Он показывает налево. — Вон там.

— Спасибо.

Когда я вхожу в кухню, оборудованную по последнему слову техники, там сидит женщина, которой на вид около пятидесяти или шестидесяти лет. У меня плохо получается угадывать чей-то возраст.

Ее глаза перебегают на меня, и в течение очень неловкого момента она рассматривает меня с ног до головы.

— Доброе утро, — говорю я, и неловкость, которую я испытываю, заметна в моем тоне.

Медленно на ее лице появляется улыбка, и она подходит ко мне ближе. — Доброе утро, миссис Риццо. Добро пожаловать в особняк. Я Рита, экономка мистера Риццо. — Она хихикает. — И ваша экономка тоже. — Она обводит рукой кухню. — Я делаю все, что вы от меня требуете.

— А... зовите меня просто Тори, — говорю я, потому что мне не нравится титул миссис Риццо. Придется некоторое время привыкать к своему семейному положению. Я жестом показываю на кофейник. — Можно мне немного?

Ее брови взлетают вверх, и она подходит ближе ко мне. Взяв меня за предплечье, она дружелюбно улыбается. — Это твое хозяйство, Тори. Ты не должна ни о чем просить.

От внезапного всплеска эмоций в груди у меня перехватывает дыхание.

Я так много пережила за последние двадцать четыре часа, и от того, что Рита добра ко мне, на глаза наворачиваются слезы.

Я машу рукой перед лицом и моргаю, как сумасшедшая, чтобы сдержать слезы. — Простите меня. Я немного эмоциональна.

Она проводит рукой по моему бицепсу и смотрит на меня с сочувствием. — Тебе не нужно извиняться. Я все понимаю. — Отойдя от меня, она направляется к кофейнику. — Какое кофе ты предпочитаешь?

— С двумя кусочками сахара и сливками, пожалуйста.

Мне удается восстановить контроль над своими хаотичными эмоциями, и, подойдя к ней ближе, я спрашиваю: — Я знаю, что вы экономка, но ничего, если я буду готовить ужины?

Ее глаза метнулись к моему лицу. — Конечно. Я здесь для того, чтобы облегчить тебе жизнь. Если ты захочешь что-то изменить, просто дай мне знать, чтобы я не наступала тебе на пятки.

Боже, какая она милая.

Мне вдруг захотелось обнять Риту, но я сжала руки в кулаки, потому что это было бы странно, ведь я только что с ней познакомилась.

Когда она протягивает мне чашку с дымящимся кофе, я едва не стону от облегчения. Я делаю несколько глотков, наслаждаясь вкусом, а затем бормочу: — Большое спасибо.

— Не за что — Ее взгляд скользит по моему лицу, затем она говорит: — Вы прекрасны. Теперь я понимаю, почему мистер Риццо женился на вас.

Мои щеки теплеют от ее комплимента. — Спасибо. — Желая завязать с ней отношения, чтобы не быть одинокой в этом огромном особняке, я говорю: — Надеюсь, мы сможем стать друзьями.

Ее улыбка становится шире, пока не достигает ее темно-карих глаз. — Я бы тоже этого хотела.

Встреча с Ритой заставляет меня чувствовать себя немного лучше после всего того безумия, через которое мне пришлось пройти.

Комфортный пузырь лопается, когда на кухню заходит Тайни. Если я вздрагиваю от его внезапного появления, то Рита остается спокойной.

Его взгляд останавливается на мне. — Мистер Риццо сказал, что мне нужно отвезти тебя в магазин. Во сколько ты хочешь выехать?

Я опускаю взгляд на чашку в своей руке, прежде чем ответить: — Как только я допью свой кофе?

Я не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но Тайни пугает меня до чертиков.

Я имею в виду, я видела, как он тащил тело, словно это был всего лишь мешок картошки.

— Ладно. — Он идет к холодильнику и, открыв дверцу, берет себе бутылку воды.

Кажется, ему комфортно в этом особняке, и это заставляет меня надеяться, что и я скоро буду чувствовать себя так же.

Нравится мне это или нет, но теперь это место - мой дом.

Как только Тайни покидает кухню, я подхожу к холодильнику. Я осматриваю все, чтобы спланировать, что приготовить на ужин.

Закрыв дверцу, я бросаю взгляд на Риту, которая, прислонившись к стойке, наблюдает за мной с мягкой улыбкой.

— Какие блюда любит мистер Риццо?

Она пожимает плечами. — Он редко приходит домой на ужин, так что ты можешь приготовить все, что захочется.

Я чувствую облегчение, понимая, что, скорее всего, не увижу Анджело.

— Во сколько вы уходите домой? — спрашиваю я из любопытства.

— Я работаю с семи утра до четырех вечера.

Я киваю, допивая кофе, а затем ищу взглядом раковину. Заметив ее, я направляюсь к ней и нахожу посудомоечную машину. Я быстро ополаскиваю чашку, прежде чем поставить ее в прибор.

Глубоко вздохнув, я улыбаюсь Рите, прежде чем покинуть кухню и отправиться в главную спальню за сумочкой и кредитной картой.

***

Глядя на широкий выбор мобильных телефонов, я закусываю нижнюю губу.

Какой же мне выбрать?

Тайни возится с новейшим телефоном Samsung, а когда замечает, что я за ним наблюдаю, кладет его обратно. — Какой ты хочешь?

Я поднимаю плечо и надуваюсь. — Я не разбираюсь в технологиях. Мне просто нужно что-то, чтобы я могла отправлять сообщения и звонить.

Он снова берет в руки Samsung и придвигается ко мне. — Тебе стоит взять этот. Качество довольно хорошее, и он прост в использовании.

— Хорошо.

На его лице появляется ухмылка, а затем он спрашивает: — В каком цвете ты хотела бы телефон?

— А... из чего я могу выбрать?

— Есть лаймовый, серебряный, фиолетовый и графитовый.

Мои брови сходятся вместе. — Графитовый?

Тайни весело хихикает. — Это темно-серый цвет.

— Хм... — Я закусываю нижнюю губу, размышляя, какой из них выбрать, а потом говорю: — Я возьму фиолетовый.

Он одаривает меня довольной улыбкой. — Хороший выбор, миссис Риццо.

— Тори, — пролепетала я, но потом быстро пояснила: — Я не привыкла к миссис Риццо. Зови меня просто Тори.

Он кивает, а затем подает знак обслуживающему персоналу помочь нам.

Я позволяю Тайни выполнять всю техническую работу, а сама держусь рядом с ним.

Во время поездки в магазин он дал мне понять, что я никогда не должна уходить из его поля зрения. Я не хочу его злить, поэтому делаю все, что мне говорят.

Проходит чертовски много времени, прежде чем нас наконец отводят к кассе, чтобы мы могли расплатиться. Я достаю из бумажника кредитную карту, но когда вижу цену, у меня перехватывает дыхание.

Анджело убьет меня, если я столько потрачу.

Мои глаза переходят на лицо Тайни, и, наклонившись ближе, я шепчу: — Это слишком дорого. Анджело рассердится.

Он хмурится, качая головой. — Нет, не рассердится. Он приказал мне проследить, чтобы у тебя был мобильный телефон.

— Да, но не такой дорогой! — Я чувствую приступ паники и качаю головой, обращаясь к кассиру. — Извините, мне придется выбрать другой телефон.

— Дайте нам минутку, — говорит Тайни кассиру, прежде чем взять меня за руку и оттащить в сторону. Он достает из кармана свой телефон и кого-то набирает. — Мистер Риццо, не могли бы вы сказать Тори, что все будет в порядке, если она купит дорогой телефон? Она очень волнуется.

Неееет!

О Боже.

Черт.

Зачем он это сделал?

Секунду спустя устройство оказывается у меня в руках.

Ледяной страх покрывает мою кожу, а сердцебиение переходит в бешеное трепетание в груди.

Дрожащей рукой я прижимаю телефон к уху. Мои слова превращаются в писк: — Мне очень жаль. Я не думала, что Тайни позвонит тебе.

Голос Анджело звучит так, будто назревает разрушительный шторм, когда он спрашивает: — Разве я не говорил, что не хочу, чтобы ты спрашивала моего разрешения, когда тебе нужно что-то купить?

Мне хочется плакать, и, с трудом сглотнув, я шепчу: — Да.

— Пожалуйста. Мне очень жаль, — слышу я мужской голос, умоляющий на заднем плане.

Шок пронизывает меня насквозь, и дыхание замирает в горле, а кровь отливает от лица.

— Тогда купи этот чертов телефон, — приказывает Анджело.

Перед тем как он бросил трубку, я услышал что-то, очень похожее на выстрел.

Меня тошнит от страха и шока, я опускаю телефон, и, к счастью, Тайни забирает его у меня до того, как я роняю аппарат, потому что меня сильно трясет.

Словно в туннеле, я слышу, как он спрашивает: — Что он сказал?

Застыв в испуганном трансе, я могу только качать головой.

Тайни складывается чуть ли не на пополам, чтобы встретиться с моими глазами. На его лбу появляется озабоченность, а затем он бормочет: — Господи.

Меня берут за руку и тащат обратно к прилавку, где Тайни завершает покупку, после чего выпроваживает меня из магазина.

Неужели я только что подслушала, как Анджело убивает человека?

Только когда меня усаживают на заднее сиденье, а Тайни садится за руль, он спрашивает: — Что случилось?

Мои глаза встречаются с его глазами в зеркале заднего вида. — Кажется, я слышала, как Анджело стрелял в человека, как раз перед тем, как он бросил трубку.

Тайни облегченно вздыхает, а затем бормочет: — Вот что бывает, если украсть у босса.

Я обхватываю себя руками за талию и, опустив голову, закрываю глаза.

Не думаю, что когда-нибудь привыкну к насилию в Коза Ностре.

Глава 18

Анджело

Господи, мать твою.

Пока Большой Рикки и Эдди избавляются от тела, я сажусь за свой стол.

Я провожу рукой по лицу и сердито хмыкаю. Я не хотел быть таким резким с Витторией, но звонок поступил в самое неподходящее время.

Она была чертовски напугана.

Я качаю головой, размышляя, как, блять, мне заставить Витторию не бояться меня.

Большой Рикки возвращается в офис. — Что ты хочешь, чтобы я сделал с наркотиками?

— Смой их, — бормочу я.

Джекс, один из барменов, украл две тысячи, чтобы купить наркотики, и это был глупый поступок с его стороны.

Как я уже говорил, у меня нет привычки давать второй шанс.

Мои мысли вернулись к Виттории и к тому, как испуганно она говорила по телефону.

Я никогда раньше не заводил отношений, так что я оказался в неизведанных водах.

Господи, самые долгие отношения у меня были с Тайни и Большим Рикки. Они крепкие как гвозди, так что мне не приходится беспокоиться об их чувствах.

Я усмехнулся этой нелепой мысли.

Теперь у меня есть пугливый олененок в качестве жены, и как бы ни была пьяняща эта идея, она также нервирует.

Я должен серьезно смягчить отношение к Виттории. Я не могу относиться к ней так же, как ко всем остальным людям в моей жизни.

Но, Господи, я не отличаюсь мягкостью. Как мне решить эту проблему?

— Ты выглядишь обеспокоенным, — говорит Большой Рикки, садясь напротив меня.

Я вздыхаю. — Это все из-за семейной жизни.

Он поднимает бровь, а затем спрашивает: — Могу я быть откровенным?

Я жестом приглашаю его продолжать.

— Ты практически откусил голову Виттории, когда она позвонила. Тебе стоит извиниться.

Я фыркнул, но, видя, что Большой Рикки настроен серьезно, нахмурился.

Он ухмыляется, а потом говорит: — Не убивай меня, но я действительно думаю, что тебе нужно быть мягче в общении с ней.

Я сужаю глаза. — Мягче? Мне?

Он кивает. — Здесь ты босс, но дома ты ее муж. Она не еще один работник.

Я усмехаюсь, качая головой. — Если я буду слишком мягок с ней, она переступит через меня.

— Нет. Если ты будешь слишком строг с ней, она никогда не полюбит тебя.

Его слова ударили меня прямо в грудь.

— Послушай. — Он придвигается ближе к столу, его глаза смотрят в мои. — Ты выбрал эту девушку, потому что она невинная и добрая. Не заставляй ее становиться жесткой женщиной. Если ты не хочешь, чтобы она изменилась, ты должен сделать так, чтобы она чувствовала себя с тобой в безопасности.

— С каких это пор ты так хорошо умеешь давать советы по поводу отношений?

Он откинулся в кресле и, ухмыляясь, пробормотал: — Я научился правильному обращению с женщинами, просматривая романтические фильмы.

Я разражаюсь смехом, что бывает редко. Встав, я киваю в сторону двери. — Пойдем, нам нужно отправиться в ресторан.

***

Прилагая усилия для создания хорошего брака, я стараюсь быть дома в пять вечера, чтобы мы с Витторией могли получше узнать друг друга.

Не увидев ее в гостиной, я направляюсь в главную спальню, но ее там нет.

Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в треники и футболку, после чего отправляюсь на поиски жены.

Моей жены.

Улыбка появляется на моем лице, а когда я подхожу к кухне, на меня обрушивается восхитительный аромат.

Боже, как же вкусно пахнет.

Тайни сидит у острова, а Виттория стоит перед плитой спиной ко мне.

Я прижимаю указательный палец к губам, жестом показывая Тайни, чтобы он не выдал меня, и быстро выхожу из кухни.

— Я вернусь через секунду, — слышу я слова Тайни, и через минуту он присоединяется ко мне в гостиной.

— Как она? — спрашиваю я.

Он качает головой. — Это был тяжелый день. Она на взводе с того телефонного разговора, и отказывается доставать новый телефон из коробки.

— Я разберусь. — Я наклоняю голову в сторону входной двери. — Ты можешь идти.

Кивнув, Тайни уходит, а я возвращаюсь на кухню. Прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, я наблюдаю, как Виттория с полной серьезностью пробует соус.

На ее губах играет небольшая улыбка, когда она шепчет: — Идеально.

Оттолкнувшись от стены, я иду к ней, и в тот момент, когда я подхожу к ней сзади, она поворачивается в сторону.

Она испускает леденящий кровь крик и, пригнувшись вправо, чтобы избежать меня, теряет равновесие.

Я быстро реагирую и хватаю ее, чтобы она не упала. Инстинктивно я притягиваю ее к своей груди, обхватывая руками.

Она застывает в моей хватке, я слышу ее громкое дыхание.

Через пару секунд она шепчет: — Прости. Я не знала, что ты дома.

Я поднимаю руку к ее подбородку и приподнимаю ее лицо вверх, чтобы она посмотрела на меня, а затем, повернув свою голову вбок говорю: — Подари мне приветственный поцелуй.

Когда она встает на цыпочки, я наклоняюсь, и в тот момент, когда ее губы встречаются с моей щекой, в моем сердце вспыхивает тепло.

Ты здесь не хозяин. Ты ее муж.

Виттория отходит от меня на шаг и бросает взгляд на плиту. — Рита говорила, что ты редко приходишь к ужину.

Мой взгляд скользит по ее бледному лицу. — Это было до того, как я женился.

— О.

Я не пропускаю вспышку разочарования на ее лице, и она бьет меня прямо в грудь.

Ее взгляд метнулся между мной и плитой, а потом она спросила: — Ты ел?

Я качаю головой. — Что бы ты ни готовила, пахнет аппетитно.

Она осторожно подходит к плите. — Я готовлю ньокки и курицу со сливочным соусом песто.

— Звучит неплохо. — Я присаживаюсь у острова. — Тайни говорит, что ты отказываешься доставать телефон из упаковки.

Она снова замирает и, не отрывая глаз от кастрюли с соусом, говорит: — Он дорогой. Я сказала ему, что нам нужно купить что-нибудь подешевле.

— Виттория. — Ее глаза переходят на меня, и я постукиваю себя по бедру. — Присаживайся.

Ее брови сходятся, но она подчиняется. Ее тело чертовски напряжено, когда она садится ко мне на колени. Я снова беру ее за подбородок и подталкиваю ее лицо вверх.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

Ее взгляд ищет мой, прежде чем она говорит: — Прости за звонок.

— Все в порядке. — Ее цветочный аромат доносится до меня, и я почти наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но останавливаю себя.

Господи, как же я ненавижу правило «не целоваться».

Я тяжело вздохнул, прежде чем спросить: — Что я могу сделать, чтобы ты чувствовала себя комфортно со мной?

На ее лбу проступила озабоченность. — Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. В будущем я буду вести себя лучше.

Моя рука перемещается к ее щеке, и я наклоняюсь чуть ближе. — Ты хороша, mia piccola cerviatta. Я спрашиваю, потому что хочу облегчить тебе жизнь.

— О. — Ее брови сходятся вместе, а глаза продолжают бегать по моему лицу. — Был бы...— Ее язык высунулся, чтобы нервно смочить губы. — Было бы лучше, если бы я знала, что делать и чего не делать, чтобы не злить тебя.

Обычно я раздражаюсь, когда мне приходится объяснять всякую ерунду, но тут я внезапно обрел недюжинное терпение.

Я качаю головой. — Я не злился на тебя. — Кажется, она немного расслабилась, и я снова спрашиваю: — Что я могу сделать, чтобы тебе было легче?

Она дрожаще выдыхает. — Быть менее устрашающим?

На моем лице появляется довольная улыбка. — Хорошо. Я сосредоточусь на этом. Что еще?

Как и накануне вечером, она смотрит на меня так, будто у меня выросли две головы. Вспомнив ее слова о том, что улыбка делает меня более открытым, я продолжаю кривить губы.

Ее глаза немного смягчаются. — Улыбка очень помогает.

— Я буду улыбаться чаще. — Я киваю. — Что еще?

Виттория наклоняет голову, продолжая смотреть на меня, затем, словно приближаясь к медведю, осторожно обхватывает меня за шею и обнимает.

— Обнимашки были бы кстати, — признается она, — Они помогают мне чувствовать себя лучше.

Я прижимаю ее к себе, и из моей груди вырывается неожиданный стон.

Боже, как же хорошо ее обнимать.

— Еда подгорит, — шепчет она мне на ухо.

Я хихикаю и неохотно отпускаю ее.

В ее глазах все еще плещется настороженность, но она выглядит менее напряженной, чем когда я вернулся домой.

Гордый собой, я смотрю, как она продолжает готовить.

Ты молодец, Анджело.

Глава 19

Тори

Такое ощущение, что меня ударили хлыстом.

С тех пор как Анджело напугал меня до смерти, он стал... милым, если не сказать больше.

Я чувствую на себе его взгляд, пока поливаю соусом песто ньокки, курицу и помидоры роза.

Дав блюду отдохнуть минут пять, я поворачиваюсь к нему и спрашиваю: — Хочешь поесть в столовой?

Ранее сегодня я ознакомилась со всеми комнатами в особняке.

Рита так хорошо справляется со своей работой, что мне нечем заняться, что меня немного беспокоит.

Анджело качает головой. — Мы можем поесть в гостиной.

Я киваю, беру две тарелки и накрываю для нас. Я убеждаюсь, что края тарелок очищены от соуса, а затем посыпаю еду свежей рубленой петрушкой и тертым пармезаном.

Взяв из ящика столовые приборы, я бросаю взгляд на Анджело. — Еда готова.

Он встает, и мой взгляд скользит по его треникам и футболке.

Должна признать, что в повседневной одежде он выглядит не так угрожающе.

Я протягиваю ему нож и вилку, но он бросает нож на стойку, а затем берет тарелку и направляется в гостиную.

Я беру свою тарелку и следую за ним. Когда я вижу, что он садится за стол, я выбираю самое дальнее от него место.

Я не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть на него, когда он откусывает кусочек, и через секунду завороженно слежу за тем, как двигается его челюсть во время жевания.

Неужели? Неужели то, как он ест, должно быть таким сексуальным?

Его глаза перебегают на меня, и он ловит мой взгляд.

— Очень вкусно, — пробормотал он. — Где ты научилась готовить?

Я опускаю глаза к тарелке. — В местной библиотеке.

— В библиотеке проводят кулинарные курсы?

Я издаю неожиданный смешок, который меня ошеломляет. — Нет, я брала книги с рецептами, чтобы практиковаться дома.

Он поднимает бровь. — Ты сама научилась готовить.

Я удивляюсь, когда он выглядит впечатленным.

Я откусываю кусочек еды и смотрю на тени, которые ветви старого дерева отбрасывают на пол.

Подняв голову, я смотрю на стеклянный потолок. — Красивое дерево.

— Мне оно тоже нравится. Именно поэтому я спроектировал дом так, чтобы оно занимало особенную часть.

Между нами воцаряется тишина, пока мы наслаждаемся остатками еды, а когда мы заканчиваем, я встаю и иду к Анджело. Я беру его пустую тарелку и несу посуду на кухню.

Я загружаю все в посудомоечную машину, а когда выхожу в основную часть кухни, то вижу, что Анджело ест остатки еды прямо со сковороды.

— Черт, прости. В следующий раз я приготовлю побольше.

— Порции, которые вы подала, были в порядке. — Он качает головой. — Но это так чертовски вкусно, что я захотел еще.

По моему телу распространяется странное чувство, потому что Анджело наслаждается едой, которую я приготовила. Джорджио никогда не мог сказать ничего положительного.

Он откладывает сковороду и, сократив расстояние между нами, обхватывает рукой мое бедро, а затем целует меня в лоб. — Спасибо, малыш.

И так же внезапно он отпускает и направляется к холодильнику. — Что тебе нравится пить?

Я чувствую себя чертовски растерянной. В один момент он весь в огне и сере, а в другой - он... идеален.

— Содовую, — бормочу я.

— Хм... у нас есть апельсиновый сок, клюквенный сок и пиво. — Он смотрит на меня через плечо: — Что выберешь?

— Клюквенный сок, пожалуйста.

Он протягивает мне бутылку, а затем говорит: — Давай сядем в гостиной, чтобы мы могли поговорить.

Я делаю укрепляющий вдох и следую за ним с замиранием в сердце.

Когда я нацеливаюсь на то же место, где сидела раньше, Анджело говорит: — Нет. Ты сядешь рядом со мной.

Выстрел.

Я меняю направление и, заняв место, оставляю пространство между нами.

Я открываю сок и делаю глоток, гадая, о чем он хочет поговорить.

— Повернись ко мне лицом, — приказывает он.

Я сдвигаюсь с места и упираюсь плечом в спинку дивана, после чего встречаюсь с ним взглядом.

Анджело кладет руку на подушку позади меня, и я чувствую его пальцы на своих волосах, когда он говорит: — Прости меня за то, что я сделал раньше.

Извинение застает меня врасплох. Это последнее, что я ожидала от него услышать.

— Я разбирался с... ситуацией, когда раздался звонок.

Прежде чем я успеваю проследить за выражением своего лица, моя бровь взлетает вверх.

И снова я удивлена, когда он хихикает. — Ладно, «ситуация» не совсем подходящее слово.

Да, не подходящее.

Осмелев, я говорю: — Я услышала мужской голос.

Анджело медленно выдыхает. — Это был сотрудник, который обокрал меня.

— Сколько он украл?

— Две тысячи.

Поскольку он не выглядит таким опасным, как обычно, я задаю больше вопросов. — И ты убил его за это? Почему бы просто не позволить ему расплатиться?

Он качает головой, и темнота возвращается в его глаза, заставляя меня пожалеть о своих вопросах.

— Неважно, украл ли кто-то десять долларов или миллионы. Я не даю вторых шансов.

Верно.

Я закусываю нижнюю губу и бросаю взгляд в сторону телевизора.

— Насчет телефона... — Мои глаза возвращаются к его лицу, когда он говорит: — Мне все равно, сколько он стоит.

— Я не понимаю. Ранее ты убил человека за две тысячи долларов, но ничего страшного, если я заплачу больше чем две тысячи за телефон? — И снова я мгновенно жалею о сказанном.

Его голос наполняется напряжением, когда он огрызается: — Он украл у меня, а ты - моя жена. Это огромная, блять, разница, Виттория.

Вместо того чтобы удивиться резкому тону его голоса, я чувствую себя виноватой.

Он отводит взгляд и делает пару вдохов, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Я понимаю, — шепчу я. — Я не хотела тебя расстраивать.

— Я не привык, чтобы меня допрашивают. — Когда я киваю, его рука скользит по моей шее, прежде чем он добавляет: — Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты задавала вопросы.

— Ты очень запутанный, — пробормотала я.

Уголок его рта приподнимается, мгновенно смягчая черты лица. — Именно поэтому мы узнаем друг друга получше.

Я киваю и делаю еще один глоток своего сока.

— Давай поговорим о состоянии твоего гардероба.

Мои брови взлетают к линии роста волос.

— Как моя жена, ты представляешь меня, поэтому мне нужно, чтобы ты купила больше одежды. Те несколько вещей, которые у тебя есть, неприемлемы. — Я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи, и от этого по коже бегут мурашки.

— И никаких ограничений по расходам, — добавляет он. — Я богатый человек, и тебе как моей жене принадлежит все, что принадлежит мне.

— Ааа... хорошо. Я позабочусь об этом как можно скорее, — говорю я, чтобы успокоить его. — Ты хочешь, чтобы я носила что-то конкретное?

Он качает головой. — Просто убедись, чтобы вещи не были через чур откровенными.

— Хорошо.

Он смотрит на меня какое-то время, а потом спрашивает: — Почему ты не работаешь?

Чувствуя себя неловко, я опускаю глаза на бутылку в своих руках и провожу большим пальцем по этикетке. — Мне не разрешали работать. Но я начну искать ее завтра.

— Я не это имел в виду. — Он переводит дыхание, а затем поясняет: — Я просто хотел узнать, хочешь ли ты работать или сидеть дома. Я просто даю тебе возможность выбора, но мне бы хотелось, чтобы ты оставалась дома и занималась хозяйством. — Уголок его рта приподнимается. — И после того как я попробовал твою еду, я был бы признателен тебе за приготовленную еду время от времени.

Улыбка расплывается по моему лицу. — Какие твои любимые блюда?

Он на мгновение задумывается, а затем отвечает: — Я не могу вспомнить ничего конкретного.

Когда он надолго замолкает, я поднимаю на него глаза и вижу, что его взгляд по-прежнему прикован ко мне.

Его рука опускается к моему кардигану, и он тянет за ткань. — Тебе не нужно прикрывать синяки, когда ты со мной.

Я ставлю бутылку на кофейный столик и быстро снимаю кардиган, прежде чем снова устроиться поудобнее.

Анджело выглядит таким расслабленным, что я начинаю забывать о том, что он босс мафии, и начинаю видеть человека, скрывающегося за всей этой жестокостью.

Он кладет руку мне на бедро и сжимает его, прежде чем спросить: — Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Немного нежно.

Анджело опускает глаза к моему рту. — Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем мне будет позволено тебя поцеловать?

Я неловко хихикнула. — Я не знаю.

Внезапно он хватает меня за руку и тянет к себе на колени так, что я оказываюсь на нем. Он поднимает руки и обрамляет мое лицо.

— Тогда мне придется импровизировать.

Он сокращает расстояние между нами, и когда я чувствую, как его челюсть прижимается к моей щеке, в животе вспыхивают мурашки. Он обдувает мою кожу, отчего по рукам бегут мурашки, а глаза закрываются.

Его рука опускается на мою руку, когда он хихикает так близко к моему уху, что я чувствую вибрацию воздуха.

Боже правый.

Медленно, касаясь моей кожи, он поворачивает голову, пока я не чувствую его губы в опасной близости от моего рта. Я чувствую, как он твердеет под моей попой, и в моей голове проносятся воспоминания о страсти, которую мы разделили прошлой ночью.

Я переполнена ощущениями, и калейдоскоп бабочек порхает в моем животе, заставляя дрожаще меня дышать.

Святые угодники, это так интенсивно и интимно, а он едва прикасается ко мне.

— Ты такая чертовски красивая, — тихо рычит он, и я чуть не издаю стон. — Такая чертовски невинная. — Его челюсть снова касается моей, а щетина царапает мою кожу.

Это не похоже ни на что, что я чувствовала раньше, и мое тело начинает дрожать от предвкушения и потребности.

— Моя, — простонал он, его тон был наполнен обещанием секса и удовольствия.

Боже.

Я снова чувствую его губы в опасной близости от моего рта и испытываю сильное желание повернуть свое лицо к нему.

Когда я открываю глаза, то вижу, как голод сжимает его черты.

Боже, он такой привлекательный.

И только потом я понимаю, что ему действительно удалось заставить меня расслабиться настолько, что я чувствую желание к нему.

Глава 20

Анджело

Я расчесываю пальцами кудри Виттории, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе с ней.

С желанием, горящим в ее глазах, она похожа на гребаную сирену.

Сохраняя мягкий тон, я говорю: — Расскажи мне о своем детстве.

Ее руки скользят от моих плеч вниз по груди, пока не упираются в мой пресс.

Мой член подрагивает от ее прикосновения. Я берусь за ее футболку и стягиваю ткань через голову. Мои ладони находят ее груди, и я разминаю их через тонкую ткань лифчика.

Ее щеки вспыхивают розовым румянцем, а голос дрожит, когда она спрашивает: — А... что ты хочешь знать?

На моих губах появляется ухмылка, и когда она откидывает голову назад, я забываю, о чем мы говорим.

Наклонившись вперед, я впиваюсь ртом в ее шею и начинаю лакомиться ее нежной кожей.

Руки Виттории летят к моим волосам, и ее пальцы перебирают пряди, когда она стонет: — Анджело.

Услышав мое имя, слетающее в ее губ, я обхватываю ее за поясницу и, встав, положил ее на диван. Мое тело опускается на ее, и я продолжаю лизать и посасывать ее кожу.

Оттянув вниз чашечку бюстгальтера, я нахожу ее сосок и покусываю нежную плоть, пока он не становится твердым. Я уделяю такое же внимание и другой груди, а затем осыпаю поцелуями ее живот.

Когда я добираюсь до застешки ее джинсов, я расстегиваю молнию и сдергиваю их с нее. Когда я покусываю ее бедро, ее попка приподнимается, и она издает еще один стон.

Обнажая ее под собой, я продолжаю сосать и покусывать ее кожу, пока не поднимаю ее одну ногу над своим плечом. Раздвигая ее пальцами, я провожу языком по клитору.

Ее вкус полностью подчиняет меня своим чарам. Я сосу и кусаю до тех пор, пока ее бедра не поворачиваются, а ее пальцы не угрожают вырвать мои волосы.

Я пирую на ее киске, и только когда она еле выдыхает: — Анджело, пожалуйста, — я проявляю милосердие.

Поднеся большой палец к ее клитору, я с нужной силой надавливаю на него, чтобы отправить ее за грань, а сам сажусь так, чтобы видеть, как она разлетается на части для меня.

Ее руки вцепились в диван по обе стороны от ее тела, и, как и раньше, похоже, что ей больно, так как ее тело начинает биться в конвульсиях, а с губ срывается крик.

Эта женщина - самое сладкое искушение, которое я когда-либо испытывал.

Как только она начинает кончать, я опускаюсь между ее дрожащих бедер и поедаю ее киску, как изголодавшийся мужчина. Я принимаю каждую каплю ее влаги, и из моей груди вырывается стон.

Виттория подрагивает от каждого движения моего языка, и это заставляет меня есть ее так, словно она моя последняя еда.

Я настолько погружаюсь в ее поглощение, что теряю счет времени и понимаю, что она снова кончает, только когда она кричит так, будто я ее убиваю. Я хихикаю, касаясь ее чувствительной сердцевины, а затем ползу вверх по ее телу.

Глядя на ее раскрасневшееся лицо, когда она отчаянно задыхается, я говорю: — Мне нравится, как ты кончаешь для меня.

Ее тело затекло от удовольствия, и я легко перемещаю ее, ложась так, что она оказывается наполовину на мне, а наполовину прижата между моим боком и диваном.

Пока она приходит в себя от удовольствия, я лениво провожу пальцами по ее спине, наслаждаясь тем, какая мягкая на ощупь у нее кожа.

Ее голос охрип, когда она говорит: — Я и не знала, что такое удовольствие существует.

— Это только начало, — пробормотал я.

Ее щека прижимается к моей груди, и я вижу только ее дикие кудри, когда она спрашивает: — Что ты имеешь в виду?

— Как только твоя киска перестанет болеть, мне не придется быть с тобой осторожным, а значит, я смогу трахать тебя до потери сознания, пока соседи не услышат твои крики.

Она выгибается, чтобы посмотреть на меня. — А будет снова больно?

— Возможно. — Заметив вспышку беспокойства, я добавляю: — Только пока ты не привыкнешь ко мне. Первый раз - самый худший.

Я закрываю глаза и продолжаю водить пальцами вверх и вниз по ее спине.

Этот момент идеален.

Виттория какое-то время лежит неподвижно, и как раз в тот момент, когда я уже готов заснуть, она перебирается ко мне на колени. Я держу глаза закрытыми, но уголок моего рта приподнимается, когда она задирает рубашку на моей груди.

Как только ее губы касаются моего пресса, мое тело вздрагивает, а член становится болезненно твердым.

Желая посмотреть, как далеко она зайдет, я решаю дать ей возможность немного потерпеть.

Взявшись за заднюю часть рубашки, я стягиваю ее через голову, и от этого действия у Виттории темнеет в глазах. На ее лице все еще сохраняется настороженность, но, по крайней мере, страх исчез.

Когда она целует и облизывает мои плечи, я чувствую, как ее груди касаются моего живота.

Господи, я сейчас кончу в штаны.

Я стягиваю треники, и Виттория быстро берется за дело, стягивая ткань с моих ног.

Прежде чем она успевает продвинуться слишком далеко вверх по моему телу, я приказываю: — Вылижи мой член.

Ее щеки вспыхивают ярким румянцем, но она наклоняется. Я быстро убираю ее локоны с дороги и наблюдаю, как ее язык проводит по чувствительной головке, на которой собирается сперма.

— Обхвати меня рукой.

Я смотрю, как ее рука приближается, и ее пальцы осторожно обхватывают основание моего члена.

Так чертовски хорошо.

— Сильнее, детка. — Она сжимает руку, но этого недостаточно. — Намного сильнее.

Ее пальцы превращаются в тиски, и я издаю удовлетворенный стон.

— Соси головку, пока гладишь мой член, — приказываю я.

Ее глаза перебегают на мое лицо, и ее губы смыкаются вокруг набухшей головки.

Господи, мать твою. Мне не хватит слов, чтобы описать открывшийся мне вид.

Пока она всасывает меня в жар своего рта, ее рука медленно двигается вверх-вниз.

Я долго не протяну.

— Вот так, детка. Мне нравится смотреть, как ты принимаешь мой член. — Мои хриплые слова придают ей уверенности, и она сосет сильнее, проводя языком по чувствительной головке.

Я содрогаюсь от сильного удовольствия, и только вид ее впалых щек толкает меня за грань.

— Отстранись, я сейчас кончу, — предупреждаю я, но она впервые не слушает меня, и, когда я начинаю кончать в ее горячий ротик, я наблюдаю, как она глотает мою сперму.

— Блять, детка, — стону я, мое тело содрогается от удовольствия.

Выпив из меня все до капли, она ложится на меня и делает глубокий вдох.

Я обхватываю ее руками и прижимаюсь поцелуем к ее волосам. — Ты такая хорошая, блять, девочка, что это меня убивает.

Она ничего не отвечает на мой комментарий, и по мере того, как в комнате меркнет свет и наступает ночь, я чувствую, как расслабляются ее мышцы и выравнивается дыхание.

Осознав, что она уснула на мне, я улыбаюсь и шепчу: — Я заставлю тебя полюбить меня так сильно, что ты не сможешь жить без меня. Я стану твоим богом и тем, кому ты будешь молиться. — Я протягиваю пальцы сквозь ее кудри. — И я буду любить тебя так, будто ты мое спасение.

Проходит несколько часов, и, когда я сам уже изрядно устал, мне удается выбраться из-под спящей жены и поднять ее на руки в стиле невесты. Я несу ее обнаженное тело в нашу спальню и осторожно укладываю на кровать.

Она шевелится и бормочет что-то нечленораздельное.

Опираясь руками по обе стороны от ее головы, я наклоняюсь над ней и смотрю на ее приоткрытые губы.

Я могу поцеловать ее прямо сейчас, и она никогда не узнает.

Искушение почти одолевает меня, но в последнюю секунду я отстраняюсь от нее и иду в ванную.

Глава 21

Тори

Проснувшись, я обнаруживаю, что лежу в постели одна. Только через мгновение я вспоминаю, что заснула на Анджело.

Должно быть, он отнес меня в постель.

Я не знаю, как относиться ко всему происходящему. Скажем так, сейчас я настроена сдержанно оптимистично.

Перевернувшись на спину, я вижу, что телефон, который я купила вчера, лежит на подушке Анджело. Я тянусь к нему, и когда разблокирую экран, там оказывается сообщение. Я открываю его, и мои губы кривятся в улыбке, когда я читаю его.

Анджело: Мой член скучает по твоему ротику. Наслаждайся покупками одежды и всего остального, что тебе нравится.

Не зная, что ответить, я продолжаю перечитывать текст снова и снова.

Через некоторое время я сдаюсь и просто набираю что-то общее.

Виттория: Доброе утро. Надеюсь, у тебя будет хороший день.

Я поднимаюсь с кровати и быстро поправляю одеяло и подушки, после чего направляюсь в ванную, чтобы принять ванну и подготовиться к дню.

Когда я лежу в мягкой воде, мои мысли обращаются к Анджело. Я поднимаю левую руку и внимательно рассматриваю обручальное кольцо на безымянном пальце.

Только тогда я замечаю ту же надпись, что и на кольце Анджело.

A & V.

Я ценю то, что он сделал прошлой ночью. По крайней мере, он пытается узнать меня получше и не относится ко мне как к дерьму.

Внезапно я вспоминаю, что могу написать ему, и хватаю мочалку и мыло. Я быстро намыливаю тело и поспешно выхожу из ванны.

Обернув полотенце вокруг тела, я беру телефон и вижу, что он прочитал первое сообщение, которое я отправила.

Я быстро набираю текст и наблюдаю, как он мгновенно его читает.

Виттория: Вчера вечером ты спрашивал о моем детстве. Одно из моих самых счастливых воспоминаний - это то, как мой отец наслаждался первой тарелкой еды, которую я приготовила, когда мне было пятнадцать. С тех пор как его не стало, никто не ценит мои старания. Я просто хочу поблагодарить тебя за то, что тебе понравился ужин, который я приготовила. Он много значил для меня.

Через несколько секунд он отвечает.

Анджело: Не за что, детка. Не могу дождаться, когда увижу, что ты приготовишь на ужин сегодня. Я буду дома ровно в пять вечера.

Улыбка кривит мои губы, и, чувствуя себя немного лучше из-за своего неопределенного будущего, я кладу телефон и одеваюсь.

Выйдя из спальни с телефоном в сумочке, я отправляюсь на поиски чашки кофе.

Я застаю Тайни и Риту на кухне, и, заметив меня, они замолкают.

Я уже собираюсь спросить, не прервала ли я важный разговор, когда Рита тепло улыбается мне. — Доброе утро, Тори. Кофе?

— Пожалуйста. — Я сажусь у острова и смотрю между ними. — Ребята, вы хорошо провели ночь?

— Нет, моя внучка заболела. Она не давала мне спать полночи, — говорит Рита.

Мои брови сходятся вместе. — О нет, мне жаль это слышать. Надо было отдохнуть, зачем ты пришла?

— Потому что есть работа, которую нужно сделать. — Она ставит передо мной чашку с вкуснятиной.

— Я спал как младенец, — бормочет Тайни.

— Младенцы почти не спят, — замечает Рита.

Он закатывает глаза. — Ладно... я спал как мертвый. — Его взгляд останавливается на мне. — Сегодня ты выглядишь лучше.

— Я чувствую себя лучше. — Я делаю глоток кофе. — Удивительно, но я проспала всю ночь.

Я ожидала, что у меня будут бессонные ночи в ближайшем будущем, но, похоже, это не так.

— Мистер Риццо сказал, что я должен отвезти тебя за покупками.

Я киваю. — Он хочет, чтобы я купила больше одежды.

Тайни достает свой телефон и смотрит на что-то. — Он дал мне название магазина, в который я должен тебя отвезти.

— Можно посмотреть?

Когда он поворачивает экран ко мне, я хмурюсь. — Oscar de la Renta. Никогда не слышала об этом месте.

— Допивай свой кофе. Ехать полтора часа.

— Неужели нам придется ехать так далеко только ради одежды?

Тайни кивает. — Приказ босса.

Я быстро допиваю свой кофе, а затем следую за Тайни к внедорожнику.

Я все еще чувствую себя очень неуютно рядом с Тайни, поскольку не знаю его настолько хорошо, поэтому вместо того, чтобы пытаться завязать разговор, я обдумываю все, что произошло.

Анджело - очень запутанный человек, и я изо всех сил пытаюсь понять его. Последние две ночи он был приятен в общении, но днем мне постоянно напоминают о его статусе в Коза Ностре.

Как мне разделить эти два понятия? И возможно ли это вообще?

Отказавшись от попыток выяснить, кто такой Анджело на самом деле, я перехожу к привычному образу жизни, который был у меня до того, как меня заставили вступить в этот брак.

Я очень надеюсь, что Анджело не будет возражать против того, чтобы я посещала церковь по воскресеньям и помогала во время кофе-часа.

Черт!

Ингредиенты для канноли все еще в моем старом доме.

Внезапно Тайни спрашивает: — Все в порядке, Тори?

Я на мгновение задумываюсь, а потом спрашиваю: — Мы можем остановиться у моего старого дома? Мне нужно забрать ингредиенты, которые я купила для приготовления канноли.

Он обдумывает мой вопрос, а потом говорит: — Посмотрим, будет ли у нас время после похода по магазинам.

По крайней мере, это не «нет»

— Спасибо.

Почувствовав облегчение, я напоминаю себе, что сегодня вечером должна поговорить с Анджело о своей церковной деятельности. Мне также нужно будет попросить у него разрешения продолжать готовить еду для отца Паризи.

Столько всего изменилось.

Я смотрю в окно на проплывающие мимо пейзажи и думаю о тех интимных моментах, которые я разделила с Анджело. Вчера вечером я думала, что потеряю сознание от удовольствия.

Этот мужчина заставляет меня чувствовать то, о чем я даже не подозревала.

Опустив голову, чтобы скрыть лицо от взгляда Тайни, я улыбаюсь, думая о том, как приятно, когда он хвалит меня.

Когда я делала ему минет, я чертовски нервничала, но вскоре моя уверенность возросла. Доведение его до оргазма наполнило меня гордостью.

При одной только мысли о том, как обнаженное тело Анджело лежит подо мной, пока я сосу его член, мои щеки краснеют, а в животе вспыхивают мурашки.

Несмотря на то что он все еще пугает меня, я не могу отрицать, что он меня привлекает.

Он невероятно красив, и мне все больше нравится его доминирующая манера владеть ситуацией.

Мои мысли настолько поглощены мужем, что я вздрагиваю, когда Тайни говорит: — Мы приехали.

Моя голова поднимается. — О.

Мы припарковались перед магазином Oscar de la Renta на Мэдисон-авеню, но магазин, похоже, закрыт.

— Они открыты? — спрашиваю я, когда Тайни придерживает дверь, чтобы я могла вылезти из внедорожника.

Он кивает, нажимая на брелок, чтобы запереть машину. Стоя очень близко ко мне, он наклоняет подбородок в сторону закрытых дверей.

Когда мы подходим к входу, женщина бросается ближе и быстро отпирает двери.

Зайдя в магазин, я встречаю вежливые улыбки персонала.

— Добро пожаловать, миссис Риццо. Мы очень рады помочь вам сегодня.

Застенчивая улыбка тянется к моим губам. — А... спасибо.

Когда я не вижу других клиентов, я наклоняюсь ближе к Тайни и спрашиваю: — Разве не странно, что мы единственные клиенты?

Он качает головой и шепчет: — Мистер Риццо попросил закрыть магазин на весь день, чтобы они могли уделить все свое внимание вам.

В моей груди вспыхивает тепло, и оно такое сильное, что я прижимаю ладонь к сердцу.

Анджело сделал это для меня.

Служащий, который, похоже, здесь главный, жестом показывает на небольшую зону отдыха. — Не желаете ли бокал шампанского?

Я хихикаю. — Спасибо, но для этого еще рановато.

— Кофе, чай или, может быть, стакан сока?

Моя улыбка расширяется, когда я говорю: — Кофе был бы кстати.

— Давайте два, — бормочет Тайни.

Я оглядываю всю красивую одежду, выставленную на всеобщее обозрение, и сажусь.

Мужчина садится напротив меня и, дружелюбно улыбаясь, говорит: — Привет, я Ян, продавец-консультант в Oscar de la Renta. Мы очень рады быть полезными для вас сегодня. Мистер Риццо сказал, что мы переделываем весь ваш гардероб. Он дал нам краткую информацию о том, что он предпочитает, чтобы вы носили, и я предварительно отобрал вещи, основываясь на его пожеланиях.

Святое дерьмо.

Мне очень лестно, что Анджело так старался ради меня. Это так тактично с его стороны.

Мое сердце сжимается от чуждых эмоций.

— Сначала я сниму с вас мерки, чтобы убедиться, что одежда сядет идеально.

— Хорошо.

Тайни берет у меня сумочку и одаривает меня зубастой ухмылкой, как будто ему это нравится не меньше, чем мне.

Меня просят встать, и Яну требуется всего минута или около того, чтобы снять все мои мерки, затем он улыбается кому-то через голову. — А, вот и кофе. Спасибо, Сьюзан. — Его взгляд возвращается к моему лицу. — Присаживайтесь и наслаждайтесь напитком, пока мы показываем вам выбранные вещи.

Я сажусь рядом с Тайни, который все еще ухмыляется от уха до уха. Наклонившись ближе, я шепчу: — Похоже, тебе это нравится.

Он наклоняет голову ближе. — Мне просто нравится видеть тебя счастливой.

Его комментарий застает меня врасплох, и впервые с тех пор, как я увидела этого мужчину-гору, я чувствую себя в безопасности в его присутствии.

Пока я потягиваю кофе, две женщины приносят несколько вещей, и мой взгляд останавливается на брюках с три четверти, украшенных цветочным узором. — Мне они очень нравятся.

Мне показывают множество блузок, брюк и юбок, и мне становится все труднее отказывать, потому что все великолепно.

Минуты превращаются в часы, пока мне показывают платья и платья, а когда мы переходим к жакетам и пальто, мой желудок начинает яростно урчать.

Тайни останавливает всю эту активность простым приказом: — Миссис Риццо нужно что-нибудь поесть.

— На соседней улице есть милая бубличная, — говорит Сьюзан. — Я могу быстро сбегать, если вы не против?

Тайни смотрит на меня в поисках одобрения, и когда я киваю, он отвечает. — Три рогалика со сливочным сыром.

— Спасибо, — добавляю я.

Переполненная вниманием, я продолжаю рассматривать сумочки, шарфы и обувь.

Хотя Анджело сказал мне не беспокоиться о том, сколько я потрачу, это легче сказать, чем сделать.

Когда Сьюзан возвращается с рогаликами, и мы делаем паузу, чтобы поесть, я шепчу Тайни: — Ты можешь узнать, сколько все это будет стоить?

Ян подслушивает мой вопрос и отвечает: — Мистер Риццо попросил, чтобы мы отправили счет ему, так что можешь не беспокоиться.

Да, этого не случится.

— Я все равно хотела бы знать, сколько все стоит, — требую я.

— Дайте мне минутку, пожалуйста. Ян уходит на несколько минут поговорить со своими помощниками, пока мы с Тайни наслаждаемся рогаликами.

Когда Ян возвращается, он говорит мне с широкой улыбкой: — В общем чуть меньше двухсот тысяч.

Я замираю от шока, мои глаза моргают, как будто у меня приступ.

Тайни похлопывает меня по спине и говорит: — Не спорь. Это то, чего хочет мистер Риццо.

Да, но все же...

Чувствуя себя очень неловко, я натягиваю на лицо улыбку и киваю.

Не нервничай.

Ты представляешь Анджело, и это его расстроит.

Но чеееерт... двести тысяч долларов.

Глава 22

Анджело

Сидя напротив Сальваторе, мы просматриваем графики работы флота, который сейчас находится в море.

— Груз Ренцо прибудет вовремя? — спрашиваю я.

— Да, я ожидаю его во вторник до обеда.

Сальваторе очень похож на меня. Он весь в делах и болезненно замкнут. Насколько я знаю, он живет как отшельник.

Но он чертовски предан и трудолюбив, а для меня это главное.

Мой телефон вибрирует, и когда я проверяю сообщение, то вижу, что оно от Тайни.

Тайни: Мы завершаем дела. Тори спросила, можем ли мы заехать на ее старое место, чтобы забрать ингредиенты для канноли, которые она хочет сделать. Ты не против?

Джорджио все еще в больнице, но я не хочу, чтобы Виттория приближалась к своему старому дому.

Анджело: Нет. Она не пойдет к своему старому дому. Просто езжайте в магазин за продуктами.

Тайни: Да, босс.

Убирая телефон обратно в карман, я перевожу взгляд на Сальваторе, а затем сообщаю: — Кстати, я женился.

Его брови взлетают вверх. — Это последнее, что я ожидал от тебя услышать. — Одарив меня недоверчивым взглядом, он спрашивает: — Ты серьезно?

— Я когда-нибудь шучу?

— Нет. — Он делает глубокий вдох. — Полагаю, поздравления уместны. Надеюсь, у вас будет хороший брак.

— Спасибо.

Мы продолжаем нашу работу, и когда мы закончили проверять статус каждого судна, я говорю: — Продолжай в том же духе.

— Обязательно. — Сальваторе улыбается мне. — Когда вы отправляетесь в медовый месяц?

Я поднимаю бровь, потому что эта мысль не приходила мне в голову. — Медового месяца не будет. — Вспомнив о предстоящей поездке на Сицилию, я говорю: — Я везу жену на Сицилию, чтобы она могла познакомиться с моей семьей.

— Сообщи мне, когда уедешь из страны.

— Обязательно. — Поднявшись на ноги, я иду к двери. — Увидимся на следующей неделе.

Большой Рикки уже ждет у внедорожника, когда я выхожу из склада, расположенного в задней части отгрузочной площадки.

Заметив меня, он открывает дверь, чтобы я мог забраться на заднее сиденье.

Как только он садится за руль, я говорю: — Мы должны проверить, есть ли у Виттории загранпаспорт, и если нет, то получить его для нее как можно скорее.

Его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида. — Это для поездки на Сицилию?

— Да. Я забыл об этом.

— Я займусь этим завтра утром. — Направляя машину к выезду, он бормочет: — Черт, завтра же суббота. — Его глаза снова переходят на мои. — Я займусь этим в понедельник.

Наступает минутное молчание, затем Большой Рикки спрашивает: — Ты берешь выходной на эти выходные?

— Я никогда не беру выходных, — бормочу я, обращая внимание на все электронные письма, пришедшие во время встречи с Сальваторе.

— Но ты же теперь женат.

Точно.

Я убираю телефон в карман и говорю: — Да, я должен проводить больше времени с Витторией.

Мои брови нахмуриваются, когда я думаю о том, чем мы можем заняться, вместо того чтобы просто сидеть дома.

Как будто Большой Рикки читает мои мысли, он говорит: — Ты можешь пригласить ее на ужин в Piccola Sicilia. Можете, посмотреть какое-нибудь шоу или кино.

Я хихикаю. — Я, смотреть кино? Ну и чувство юмора у тебя.

— Отлично, спроси Витторию, что бы она хотела сделать. Это покажет ей, что ты готов идти на компромисс.

— Господи, один раз, один раз я попросил у тебя совета, а теперь ты не затыкаешься, — бормочу я.

Он усмехается. — Я эксперт в общении с дамами, не забывай. Делай то, что им нравится, и...

Когда он обрывает фразу, я спрашиваю: — И?

— Знаешь... они очень податливы в постели.

Не желая знать о его сексуальной жизни, я ворчу: — Заткнись.

Но все равно не могу удержаться от того, чтобы не скривить губы в улыбке.

Большой Рикки останавливает внедорожник, и я, вылезая из него, говорю: — Ты можешь взять выходной. Я останусь с Витторией.

— Спасибо, босс.

Мы расходимся в разные стороны, и когда я захожу в особняк, на меня обрушиваются восхитительные ароматы.

В животе заурчало, а рот наполнился слюной.

Подойдя к кухне, я слышу, как Тайни говорит: — Это лучшее, что я когда-либо пробовал.

— Отлично. Ешь быстрее. Анджело вернется с минуты на минуту, а мне еще нужно накрыть на стол, — торопит его Виттория.

— Я отнесу тарелку в свою квартиру. Спасибо за еду, Тори.

Когда Тайни выходит из кухни, он запихивает в рот огромный кусок мяса и бормочет: — Привет, босс.

— У нее был хороший день?

Он кивает, проглатывая еду, а потом говорит: — Ей гораздо лучше.

— Хорошо. — Я киваю на входную дверь в знак того, что он может уходить, а сам направляюсь на кухню.

Я застаю Витторию перед плитой, но останавливаюсь, когда вижу ее голубое платье в цветочек. Оно доходит до самых ног, ткань мягкая и струящаяся. Она заплела волосы в косу, но непокорные локоны распустились.

Когда она поворачивается, я теряю способность дышать.

Это всего лишь второй раз, когда я вижу ее накрашенной, и едва заметные изменения делают ее чертовски изысканной.

— Ты выглядишь невероятно, — вздыхаю я, в полном восторге от своей жены.

Застенчивая улыбка кривит ее губы, когда она идет ко мне. Когда наши глаза встречаются, я не вижу в них привычного страха.

Положив руку мне на грудь, она обхватывает меня другой рукой за шею, прижимая к себе. Она нежно целует меня в щеку, но не сразу отстраняется.

Ее дыхание скользит по моей коже, и она говорит: — Спасибо тебе за все, Анджело. Я ценю это.

Я хватаюсь за ее бедро и, найдя ее глаза, бормочу: — Не за что.

Наши лица оказываются в опасной близости друг от друга, и когда ее взгляд опускается к моему рту, непреодолимое желание завладеть ее сладкими губами бьет меня прямо в грудь.

Прежде чем я успеваю поддаться, она отстраняется и бросает взгляд на плиту. — Ужин будет готов через двадцать минут.

— Я быстро приму душ, пока ты закончишь здесь.

Я иду к двери, но ее голос останавливает меня.

— Анджело. — Я оглядываюсь через плечо. — Спасибо, что так стараешься. Я знаю, что это нелегко. — Румянец на ее щеках становится еще выразительней. — Сегодня я почувствовала себя особенной.

Удовлетворенная ухмылка кривит мои губы. — Рад это слышать.

Я выхожу из кухни, чтобы переодеться в удобную одежду и вернуться к своей красавице-жене.

Войдя в спальню, я сразу же направляюсь к гардеробной. Улучив момент, я проверяю всю одежду, которую купила Виттория, и убеждаюсь, что ничего слишком откровенного нет.

Я доволен коллекцией, которую Ян выбрал для моей жены, и с улыбкой беру пару джинсов и футболку, а затем направляюсь в ванную.

Я замечаю новые бутылочки с шампунем и кондиционером, а также мыло для тела с цветочным ароматом. Там также есть небольшой флакон духов, и, взяв его в руки, я вдыхаю аромат.

Он пахнет Витторией, и я запоминаю название духов, чтобы потом купить ей еще.

Бросив одежду на стойку, я включаю краны в душе и, пока вода греется, раздеваюсь донага.

Подставив ноги под теплые струи, я вздыхаю, думая о предстоящих выходных. Это будет первый раз, когда я не работаю, потому что у меня никогда не было причин сидеть дома.

Зато я смогу провести время с Витторией, и я планирую узнать о ней как можно больше.

Я также планирую трахнуть ее до потери сознания.

Мне кажется, я дал ей достаточно времени, чтобы прийти в себя после потери девственности.

Глава 23

Тори

Зажегши две свечи, я быстро закрываю шторы, чтобы в комнате стало темнее.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на интимный уголок обеденного стола, и, довольная тем, что он выглядит романтично, спешу обратно на кухню.

Я хочу, чтобы сегодняшний вечер был особенным для Анджело. Это мой способ сделать попытку стать ближе к нему.

Я приготовила запеченные баклажаны с расплавленным пармезаном и запеченную утку с ежевично-апельсиновым соусом.

Перед тем как Рита ушла, она показала мне винный погреб и помогла подобрать идеальную бутылку к нашему ужину.

Я достаю из холодильника охлажденное Romanee-Conti и, взяв штопор, пытаюсь понять, как работает это приспособление.

— Нужна помощь? — неожиданно говорит Анджело позади меня.

— Боже! — Я испуганно хихикаю, а затем бормочу: — Пожалуйста.

Хотела бы я, чтобы этот человек издавал звуки при ходьбе, чтобы я слышала, когда он входит в комнату.

Я протягиваю ему бутылку и штопор.

Он проверяет этикетку. — Хороший выбор.

— Рита помогла мне выбрать вино, — говорю я, окидывая взглядом выцветшие голубые джинсы и белую футболку, в которые он одет.

Мой взгляд останавливается на его босых ногах, и я почти могу представить, что он обычный мужчина.

Но это очень далеко от истины.

Мое внимание привлекают его сильные руки, когда он выкручивает пробку из бутылки, и я любуюсь венами, бегущим по его рукам.

Пробка вылетает, и он возвращает мне бутылку.

— Что еще я могу сделать?

Я качаю головой. — Ты можешь присесть за обеденный стол.

Я выхожу за ним из кухни и замечаю пистолет, засунутый в пояс его джинсов. Это заставляет меня вспомнить, кто такой Анджело.

Войдя в столовую, он смотрит на ужин при свечах, который я приготовила, и я пытаюсь оценить его реакцию.

Когда он садится за стол, его глаза перебегают на меня, а затем он спрашивает: — Мы что-то празднуем?

Я наливаю немного вина и сажусь слева от него. — Я просто хотела сделать для тебя что-то особенное.

Его рука накрывает мою, и он сжимает ее. — Спасибо, mia piccola cerviatta.

Когда я кладу на его тарелку пару ломтиков запеченной утки и немного баклажанов с пармезаном, я спрашиваю: — Почему ты называешь меня своим маленьким олененком?

Я не владею итальянским языком в совершенстве, но знаю достаточно, чтобы понять это ласковое обращение.

— Ты пуглива, как олененок.

Я накладываю себе в тарелку немного еды и смотрю на него, пока он откусывает.

Все во мне замирает, когда я внимательно наблюдаю за ним.

Его глаза закрываются, и он издает стон. — Господи, утка тает во рту. — Он открывает глаза и окидывает меня гордым взглядом. — Тебе следовало бы стать шеф-поваром.

Счастливая от того, что ему понравилась еда, я улыбаюсь как идиотка.

Между его глазами появляется хмурая морщинка. — Это то, чем ты хотел бы заниматься?

— Что? — Я отрезаю маленький кусочек утки. — Стать шеф-поваром? — Положив кусочек в рот, я начинаю наслаждаться едой.

— Да.

Я качаю головой. — Я люблю печь и готовить, но это просто хобби. — Воспользовавшись предоставленным мне шансом, я говорю: — Я хотела тебя кое о чем спросить.

Он кивает, продолжая есть.

— Я бы хотел посетить мессу в воскресенье утром.

Его глаза встречаются с моими, и у меня сводит желудок.

Анджело делает глоток вина, а затем говорит: — Я не жду, что ты изменишь свой распорядок дня, Виттория. Ты можешь продолжать выполнять свои церковные обязанности.

Слава Богу.

Я облегченно выдыхаю, и он это замечает.

Протянув руку к моему лицу, он заправляет локон за ухо. — Если ты не планируешь делать что-то необычное, тебе не нужно спрашивать моего разрешения.

— Хорошо.

— Только не выходи из дома без Тайни.

Я киваю и смотрю на свою тарелку. — А... могу я также продолжать готовить еду для отца Паризи?

Уголок его рта приподнимается. — Конечно.

Чувствуя облегчение, я ем в тишине в течение минуты, прежде чем решаюсь спросить: — Как прошел день?

Анджело прочищает горло. — Ты действительно хочешь знать?

Точно. Хочу ли я услышать обо всех людях, которых он мучил и убивал?

Но он мой муж. Если я хочу научиться любить его, мне придется смириться с тем, чем он зарабатывает на жизнь.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем кивнуть.

Он приподнимает бровь, а затем говорит: — Большую часть дня я провел на судостроительном заводе. На самом деле там было скучно.

Это не то, что я ожидала услышать.

— Почему ты там был?

— Я владею флотом, который перевозит нелегальные товары по всему миру.

Кивнув, я сделала еще один глоток вина. — Сколько всего у тебя бизнесов?

— Три. Piccola Sicilia1, Падшие Ангелы и флот. — Кажется, он расслабляется, поскольку разговор становится все более комфортным. — Но большую часть времени я провожу в клубе.

Не зная многого о Падших ангелах, кроме того, что Джорджио любит туда ходить, я спрашиваю: — Полагаю, в пятницу вечером в клубе многолюдно. Ты идешь туда после ужина?

Он качает головой. — У меня есть человек, который всем управляет. — Уголок его рта приподнимается в жаркой ухмылке. — Я твой на все выходные.

Он мой.

Эти слова ударяют меня прямо в сердце, и я быстро допиваю остатки вина.

— Пока не забыл, — говорит Анджело, откидываясь в кресле, — скоро мы отправимся в путешествие на Сицилию. У тебя есть загранпаспорт?

Я качаю головой. — Нет.

— Мы тебе его сделаем.

Мы едем в медовый месяц?

Волнение бурлит в моей груди. — Почему мы едем на Сицилию?

— У меня есть дела, о которых нужно позаботиться, и я хочу познакомить тебя с моей семьей.

Черт.

Я даже не подумала о семье Анджело. В животе мгновенно сжались нервы.

— Я сменил своего дядю, но он все еще участвует в бизнесе. Он управляет делами от моего имени на Сицилии, — сообщил мне Анджело. — Он будет рад услышать, что я наконец-то женился.

Я кручу бокал с вином по кругу, кивая в знак того, что слушаю.

— Когда мы будем у них, не волнуйся, если они затронут тему наследников.

Мои глаза переходят на его. — Я не буду возражать, если они это сделают.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление по поводу рождения детей.

Я неловко усмехнулась. — Я не принимаю противозачаточные, а ты снял презерватив прошлой ночью.

Его глаза сузились. — Тебя это беспокоит?

Я быстро качаю головой. — Нет. Мы женаты.

— Джорджио упоминал, что ты хочешь стать матерью, — говорит он.

Боже. Я даже не думала о Джорджио с момента свадьбы. Это отстой, что он даже не проверил, все ли со мной в порядке.

— Да, я всегда хотела иметь собственных детей.

Я просто никогда не думала, что они будут от Анджело Риццо.

Мой взгляд скользит по его лицу, и я думаю, будет ли он хорошим отцом.

— Если это сделает тебя счастливой, то мы не будем использовать презервативы.

Уголок моего рта приподнимается при мысли о том, что я буду держать на руках ребенка. — Это сделает меня очень счастливой.

Анджело тянется к моей руке и проводит пальцами по моей коже. От его прикосновения по коже бегут мурашки, и он выглядит очарованным моей реакцией на него.

Когда его пальцы проходят по тыльной стороне моей руки, я поворачиваю ладонь вверх и смыкаю свои пальцы вокруг его. Глаза Анджело переходят на мое лицо, и я чувствую трепет в животе.

Набравшись смелости, я признаюсь: — Я очень хочу, чтобы наш брак был удачным.

Черты его лица смягчаются, и впервые я вижу в его глазах нежность. — Я тоже этого хочу, mia piccola cerviatta.

Ощущения нарастают, и мне кажется, что мой желудок переворачивается.

— Скоро тебе придется сменить мне прозвище, — дразню я его.

— Почему?

— Потому-что я пугаюсь только незнакомых людей.

Уголок его рта приподнимается. — Значит ли это, что ты начинаешь привыкать ко мне?

Мой большой палец проводит по его золотистой коже. — Да.

— Приятно слышать. — Его тон низкий и интимный, от которого по моему телу пробегают мурашки.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на наши пустые тарелки. — Ты готов к десерту?

— Будет десерт?

Улыбаясь ему, я высвобождаю свою руку из его и начинаю убирать со стола.

Анджело тоже встает и помогает мне отнести все на кухню.

Когда я открываю холодильник, чтобы достать клубнику и свежие взбитые сливки, я спрашиваю: — У тебя нет аллергии на что-нибудь?

— Нет. — Вместо того чтобы вернуться в столовую, он занимает место у острова. — А у тебя есть аллергия?

Я качаю головой и, поставив десерт на мраморную столешницу, говорю: — Ничего сложного. Я хотела придерживаться фруктовой темы.

Как и накануне вечером, Анджело похлопывает себя по бедру, обтянутому джинсами. — Садись сюда.

Мое лицо пылает, когда я сажусь к нему на колени, и обхватываю его шею левой рукой.

Эта поза такая чертовски интимная.

Он берет клубнику и намазывает ее сливками, а затем подносит к моему рту.

Мое сердцебиение учащается, и я раздвигаю губы, чтобы откусить кусочек. Как только мои зубы погружаются в клубнику, Анджело приказывает: — Не шевелись.

Почему?

Он наклоняется ближе и, наклонив голову, откусывает вторую половину. На долю секунды я чувствую прикосновение его губ, и мои эмоции превращаются в хаотичный беспорядок.

Святое дерьмо.

Я чувствую головокружение от интенсивности легкого прикосновения.

Наши глаза встречаются, и я задаюсь вопросом, каково это - целовать Анджело.

Он уже проглотил свой кусочек, когда усмехается: — Ешь фрукты, la mia tentatrice2.

Я не согласна. Это меня искушает дьявол.

Глава 24

Анджело

Я смотрю, как язык Виттории высунулся, чтобы смахнуть крем с ее губ, и это делает меня чертовски твердым.

Когда я надкусил клубнику, я почти сдался и потребовал ее рот.

Единственная причина, по которой я выполняю ее просьбу, заключается в том, что я хочу, чтобы она поцеловала меня по собственной воле. Судя по румянцу на ее щеках и желанию в ее глазах, я знаю, что долго ждать не придется.

Господи, надеюсь, что нет. Поцелуй никогда ничего не значил для меня, пока она не наложила на него ограничение. Теперь это единственное, чего я хочу больше всего на свете.

Ухватившись за ткань у ее бедра, я приказываю: — Накорми меня, детка.

Когда она потянулась за клубникой, моя рука скользнула вниз, к ее икрам.

— Мне нравится это платье, — говорю я ей комплимент.

— Конечно нравится. Оно стоит целое состояние, — бормочет Виттория, поднося фрукт к моему рту.

Откусив кусочек, я просовываю руку под ткань и провожу пальцами по ее ноге. По ее телу пробегает дрожь, и мои губы кривятся в ухмылке.

Пока я глотаю, Виттория подносит большой палец к уголку моего рта и смахивает немного крема с губ. Я смотрю, как она слизывает его с пальца, и мгновенно теряю контроль над собой.

Одним быстрым движением я поднимаюсь на ноги и, отпихнув клубнику и сливки, опускаю ее задницу на остров.

Нащупав молнию на платье, я стягиваю его, а затем разрываю рукава на руках, чтобы добраться до ее груди.

В тот момент, когда мой рот задерживается на ее соске, из моей груди вырывается удовлетворенный стон.

Пальцы Виттории вплетаются в мои волосы, когда она задыхается от моего внезапного нападения.

Я толкаю ее, чтобы она легла на остров, а затем говорю: — Ты - единственный десерт, который я хочу.

Я стягиваю с нее платье и нижнее белье, а когда она оказывается обнаженной, приказываю: — Не двигайся.

Заметив, как быстро исчезают синяки на ее теле, на моем лице появляется улыбка.

Черт, не могу дождаться, когда они все исчезнут.

Я подхожу к холодильнику и нажимаю на рычаг автомата для льда. Поймав кубик, я подношу его ко рту, медленно возвращаясь к ней.

Ее глаза следят за каждым моим движением, а грудь вздымается и опускается от учащенного дыхания.

Зажав лед между зубами, я кладу руки по обе стороны от ее бедер и наклоняюсь над ней. Я провожу тающим кубиком по ее соску и наблюдаю, как он твердеет.

Еще одна дрожь пробирает ее, и она взвизгивает, когда я перемещаю лед вниз, к ее животу.

Черт, как же мне нравится видеть, как по ее телу бегут мурашки.

Когда я провожу льдом по ее киске, ее бедра приподнимаются, и я издаю хищный смешок.

Когда кубик касается ее клитора, она хватается за мое запястье и выгибает спину. — Анджело!

— Хм?

— Холодно, — жалуется она.

Я двигаюсь вверх по ее телу, пока не оказываюсь с ней лицом к лицу. Поднеся руку к ее подбородку, я оттягиваю большим пальцем нижнюю губу и, когда она открывает рот, кладу ей в рот лед.

— Соси, детка.

Моя рука возвращается вниз по ее телу, пока я не добираюсь до ее мокрой киски, и, желая помучить ее, я делаю легкие прикосновения, массируя ее клитор.

Я наблюдаю, как она выполняет мой приказ, ее щеки впадают так же, как прошлой ночью, когда она сосала мой член, как хорошая девочка.

Когда ее губы раздвигаются и она вдыхает, ее бедра поворачиваются в поисках большего трения.

Одна ее рука опускается вниз и захватывает мое запястье, а другая обхватывает шею сзади.

Ее брови сходятся вместе, и она хнычет: — Анджело.

Я опускаю голову и позволяю своему рту полакомиться ее челюстью и шеей, прежде чем сказать: — Скажи мне, чего ты хочешь.

— У-удовольствия.

Ее спина снова выгибается, и она пытается подтолкнуть мою руку ближе к своей киске.

Я хихикаю ей в шею и чувствую, как дрожит ее тело, словно звук вибрирует в ней.

Чтобы довести ее до исступления, я перемещаю руку на внутреннюю сторону ее бедер и продолжаю водить пальцами по ее нежной коже.

— Скажи мне, что именно ты хочешь, чтобы я сделал, — приказываю я.

Она испускает разочарованный стон. — То же самое, что и прошлой ночью.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом. — Никакого обмана, детка. Опиши в деталях, куда ты хочешь направить мою руку.

Черты ее лица напрягаются от еще большего разочарования, и она отводит взгляд. — Я хочу, чтобы ты погладил мой клитор.

— Посмотри на меня, — требую я. Когда ее глаза снова переходят на мои, я говорю: — У тебя чертовски горячее тело, Виттория. Я не хочу ничего, кроме как погрузиться в тебя по самые яйца.

Желание искрится в ее карих глазах.

Я провожу пальцем в опасной близости от того места, где она меня хочет, и приказываю: — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно, когда мы будем заниматься сексом. Скажи мне, чего именно ты хочешь.

Она толкает меня назад, садясь, и, схватив мою рубашку, срывает ее через голову. — Я хочу, чтобы ты был голым, — требует она властным тоном, который заставляет мой член подрагивать от желания.

Повинуясь ей, я вынимаю из-за спины пистолет и кладу его на стойку, а затем расстегиваю молнию на джинсах и стягиваю их с ног.

Когда я подхожу к ней, она обхватывает меня за талию, а ее пальцы впиваются в мою задницу. — Я хочу, чтобы ты был во мне.

Я беру ее за подбородок большим и указательным пальцами и, наклонив ее голову к себе, опускаюсь и позволяю своему дыханию коснуться ее губ. — Ты такая хорошая, блять, девочка.

Она прижимается ко мне, и я ожидаю поцелуя, но в последнюю секунду она вырывается из моих пальцев, дразнящая ухмылка растягивает ее искушенный рот.

Господи, эта женщина станет моей погибелью.

Виттория придвигает свой зад к краю мраморной столешницы и обхватывает меня ногами.

Я смотрю вниз на ее блестящую киску и медленно ввожу член в ее складки.

— Да, — шипит она, откидывая голову назад, чтобы открыть мне доступ к своей шее.

Я обхватываю пальцами ее милую шейку и, надавливая сильнее, поглаживая членом ее клитор, сжимаю его до тех пор, пока кончики пальцев не погружаются в ее кожу.

С закрытыми глазами она наблюдает за мной, ее губы приоткрыты, когда она делает отчаянные вдохи.

Я продолжаю гладить ее клитор, пока головка моего члена болезненно не набухает и не покрывается ее влагой, тогда я приказываю: — Дай мне разрешение поцеловать тебя.

Уголок ее рта дергается, затем она шепчет: — Нет.

Мои глаза сужаются, и я рычу: — La mia tentatrice3.

Не предупреждая ее, я ввожу свой член глубоко в нее.

Ее рука шлепает по моей груди, ее черты лица напрягаются от боли, но она не разрывает зрительного контакта со мной.

Мое тело содрогается, когда ее тугие стенки сжимают мой член, как тиски.

Ничто и никогда не ощущалось так хорошо, как погружение в Витторию.

Господи. Ее киска заставит меня поверить в существование рая.

Еще одна дрожь пробирает меня, и, зарычав, я вытаскиваю член и снова погружаю его в нее.

Ее тело подрагивает от сильного толчка, вцепившись в мои плечи, она впивается ногтями в мою кожу.

Я полностью выхожу из нее и, ухватившись за ее бока, прижимаю ее к своей груди. Я поднимаю ее с мраморной столешницы и несу в гостиную, где сажусь с ней на колени.

Поднеся руку к ее лицу, я провожу пальцами по ее виску и щеке, а затем требую: — Верни мой член обратно в себя.

Виттория не разочаровывает: она протягивает руку вниз между нами и приставляет меня к своей киске. Она неуверенно опускается на мой член, пока ее клитор не начинает тереться о мой таз.

Я завороженно наблюдаю за тем, как моя жена узнает, что эта позиция дает ей возможность теребить свой клитор, как ей заблагорассудится.

По не нужно говорить, что делать, она сама начинает вращать бедрами и насаживаться на меня.

— Вот так, детка, — простонал я, мой член неимоверно вздымается от эротического зрелища.

Я переношу руки на ее груди и погружаюсь в их ощущение, разминая ее плоть и пощипывая соски.

Виттория крепче сжимает мою шею, и на ее лице проступает отчаяние.

— Тебе нужно, чтобы я трахнул тебя, детка? — бормочу я, мой голос охрип от желания.

— Да. — Ее голова покачивается вверх-вниз. — Да, пожалуйста.

— Пожалуйста, кто? — Я дразню ее, хватаясь за ее бедра, чтобы не дать ей двигаться.

Ее тело вздрагивает, когда она умоляет: — Пожалуйста, Анджело.

Я отстраняю ее от себя, и, когда я встаю, она бросает на меня растерянный взгляд.

— На колени, детка. Держись за спинку дивана, — приказываю я.

Она быстро становится на колени на диване и хватается за подушку.

— Раздвинь ноги пошире.

Она повинуется и смотрит на меня через плечо.

Наслаждаясь видом ее сексуальной попки, я ставлю свое колено рядом с ее коленом на диване, чтобы устоять, и крепко сжимаю ее бедра. Я нахожусь на одной линии с ее киской и заполняю ее своим членом одним жестоким толчком.

Снова погружаясь до упора в то, что стало моим любимым местом на земле, я издаю стон: — Ты так чертовски хорошо меня принимаешь. — Мои глаза закрываются от невероятного ощущения ее объятий. — Такая чертовски тугая маленькая киска, к которой прикасался только я, — шиплю я с чувством собственника.

Удерживая Витторию на месте, я втягиваю воздух сквозь зубы и начинаю безудержно трахать ее. Я наблюдаю, как краснеет ее попки от шлепков моего пресса, и это заставляет меня двигаться быстрее и сильнее.

С ее губ начинают срываться крики, и вскоре она уже всхлипывает: — Анджело. Да. Боже. Да. Боже.

Ее киска сжимается вокруг меня, когда наступает ее оргазм, и удовольствие обжигает мой позвоночник. Экстаз напрягает мое тело, и я падаю на нее, пока мой член дергается внутри нее.

Мои зубы впиваются в ее плечо, и я задыхаюсь от рыка, моя сперма заполняет ее.

Наши тела дрожат и содрогаются, и, обливаясь потом, мы задыхаемся.

— Господи, — простонал я, прижимаясь к ее коже. — Секс с тобой стал моим новым любимым занятием.

Сев рядом с Витторией, я притягиваю ее ближе. Она устраивается на моих коленях, и мы оба смотрим вниз на свидетельства наших оргазмов, покрывающие ее киску.

Я провожу пальцем по ее складочкам и, поднеся его к ее губам, бормочу: — Открой.

В ее глазах появляется тревожное выражение, но она делает то, что ей говорят. Я погружаю палец в ее рот и говорю: — Соси, детка.

Она слушает, когда ее язык касается моего пальца.

— Такая послушная маленькая figa.

Глава 25

Тори

Я приготовила две партии канноли4, и пока они остывают, на кухню заходит Анджело.

— Господи, как же мне нравится запах в доме с тех пор, как ты переехала.

Я ухмыляюсь ему, опираясь бедром о стойку и попивая кофе.

Когда я проснулась сегодня утром и почувствовала его руки вокруг себя, в моем сердце произошел сдвиг.

Я начинаю видеть Анджело в другом свете. Он ни разу не был жесток со мной. И хотя я прекрасно понимаю, что он может измениться в любой момент, я цепляюсь за надежду, что он никогда не поднимет на меня руку.

Он добр и терпелив со мной... и даже любящий. Иногда я забываю, что он один из главарей Коза Ностры. Я забываю, что он убивает людей. Я забываю, что он зарабатывает на жизнь преступной деятельностью.

Когда он дома, он просто Анджело, мой муж.

Между нами возникает связь, и от этого мои чувства к нему меняются.

Рядом с ним я не должна быть всегда начеку и даже больше улыбаюсь.

Анджело берет канноли и прислоняется спиной к стойке. Не сводя с меня глаз, он откусывает кусочек.

Я смотрю, как он наслаждается десертом, и в моем сердце разливается тепло.

Я могу научиться любить этого человека.

Он наклоняет голову и спрашивает: — Что творится в твоей голове?

Я делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух, прежде чем признаться: — Ты не такой, как я ожидала.

— А чего ты ожидала?

Он берет еще одну канноли, пока я правдиво отвечаю: — Насилия.

Он съедает всю порцию за два укуса, прежде чем сказать: — Мой отец выбивал все дерьмо из моей матери. Я не святой, но это единственное, чего я никогда не сделаю.

Услышав о его родителях, я свела брови. — Мне так жаль. Должно быть, это было ужасно. — Я опускаю взгляд на карамельную жидкость в своей чашке. — Мой отец был нежным и заботливым.

— Я знаю. Он был большим плюшевым медведем. Все почувствовали потерю, когда он умер.

Верно. Анджело знал моего отца.

Анджело сокращает расстояние между нами и, обхватив мое лицо руками, перехватывает мой взгляд.

— Когда я увидел тебя на похоронах, мне и в голову не пришло, что Джорджио будет так плохо с тобой обращаться. Если бы я знал, я бы поместил тебя в более безопасное место.

Он наклоняется и нежно целует меня в сантиметре от моего рта, а затем шепчет: — Мне жаль, что ты страдала после смерти отца.

Еще один поцелуй на линии роста волос, и в моей груди взрывается предвкушение.

Мое дыхание учащается, и Анджело отстраняется, чтобы наши глаза встретились.

— Дай мне разрешение, Виттория, — шепчет он.

Я обдумываю его просьбу, но, не чувствуя себя готовой, качаю головой. — Мне просто нужно еще немного времени.

Он делает глубокий вдох и отстраняется от меня. — В таком случае я забираю половину канноли.

Он не сердится на меня.

Улыбка расплывается по моему лицу. — Я сделала двойную порцию, чтобы и тебе досталось.

— Мне придется провести дополнительное время в спортзале, чтобы отработать всю еду, — усмехается он, прежде чем покинуть кухню.

Тишина заполняет кухню из-за его отсутствия. У меня возникает желание последовать за ним, чтобы снова быть рядом, но я подавляю это желание и начинаю убирать кухню после утренней выпечки.

Поцелуй - единственное, что я могу контролировать, и я хочу, чтобы он произошел, когда я буду любить Анджело.

Закончив работу, я выхожу из кухни и обнаруживаю Анджело лежащим на диване и читающим книгу.

Я замираю на месте и смотрю на большого и плохого мафиози, который занимается таким обычным делом, как чтение.

Мой рот растягивается в улыбке, и, подойдя ближе, я спрашиваю: — Могу ли я присоединиться.

Его глаза переходят на мое лицо. — Конечно. — Он протягивает руку и шепчет: — Ложись рядом со мной.

Я осторожно переползаю через него и полулежа устраиваюсь на нем. Положив щеку на его грудь, я вздыхаю.

Когда он продолжает читать книгу, я спрашиваю: — Можно мне посмотреть телевизор?

— Конечно. — Это слово вырывается из его уст, прежде чем он берет пульт и передает его мне.

Я включаю телевизор и нахожу Netflix. Я не могу вспомнить, на каком эпизоде я остановилась в последний раз, и, чтобы перестраховаться, начинаю второй сезон "Вирджин Ривер" с самого начала.

Устроившись поудобнее, я быстро погружаюсь в сериал.

Во второй серии Анджело бормочет: — Я бы убил половину людей в этом городе только за то, что они надоедливые.

Я хихикаю. — Да, Хоуп - это слишком, а Чармейн - коварная ведьма.

— Сука, — поправляет он меня. — Что, черт возьми, он в ней нашел.

— Не знаю, — счастливо вздыхаю я.

— Парню нужно отрастить пару.

— Угу.

Через несколько минут Анджело бормочет: — Господи, почему тебе нравится это шоу?

— Оно веселое.

— Если ты хочешь веселья, тебе нужно только попросить, детка.

Я испускаю взрыв смеха и пересаживаюсь на другой конец дивана. Подняв ноги Анджело, я кладу их себе на колени, а затем говорю: — Тише, я пропускаю половину происходящего.

Некоторое время он пытается читать свою книгу, но в конце концов сдается и смотрит шоу вместе со мной. Время от времени он комментирует, что люди - идиоты, отчего улыбка на моем лице становится все шире и шире.

***

Отец Паризи не обращает внимания на остальных прихожан и спешит туда, где я готовлю все для кофе-часа.

— Тори, я так волновался, — восклицает он и, схватив мою руку в обе свои, спрашивает: — Ты в порядке?

Я улыбаюсь ему, чтобы успокоить его. — Не беспокойтесь обо мне. Я в порядке.

Не успели мы продолжить разговор, как к нам присоединяется Роза. — Какое красивое платье.

— Спасибо.

Это одно из тех, что Анжело купил для меня.

Ее взгляд устремляется туда, где у стены стоит Тайни. Я уже дала ему два канноли и чашку кофе. Я застала его несколько раз дремлющим, пока отец Паризи читал проповедь.

— Что он здесь делает? — спрашивает Роза.

Приготовившись к вопросам, которые она собирается на меня обрушить, я отвечаю: — Он мой охранник.

— Что?

Внимание отца Паризи отвлекла группа мужчин, и, продолжая работать, я говорю: — Я вышла замуж за Анджело.

— Анджело Риццо! — прошептала она, прикрывая рот рукой, ее глаза расширились от шока. — Господи, помилуй. — Она осеняет себя крестным знамением, после чего ее руки летят к моему предплечью и крепко сжимают его. — Я не знаю, что сказать. Ты в порядке? — Ее глаза перебегают на Тайни, затем она шепчет: — У меня не так много, но достаточно сбережений, чтобы ты могла сбежать.

Благослови ее сердце.

Похлопав ее по рукам, я качаю головой. — В этом нет нужды. Анджело добр ко мне.

— В этом человеке нет ни одной доброй косточки! Он - чистое зло.

— Тише, — укоряю я ее, внезапно почувствовав себя защитницей Анджело. — Он мой муж, Роза. Не проявляй к нему неуважения.

Ее руки отскакивают от моей руки, и она делает шаг назад, разочарование наполняет ее глаза.

Я бросаю на нее умоляющий взгляд и говорю: — Я замужем за ним, Роза. Я дала обет перед Богом и не нарушу его. Теперь это моя жизнь.

Понимая, к чему я клоню, она кивает. — Это такой шок.

Поверь, я знаю.

Улыбнувшись, я добавляю: — Анджело очень хорошо ко мне относится. С ним мне лучше, чем с Джорджио. Он был со мной только добр и любящ.

— Правда? — слышу я позади себя знакомую усмешку.

Вот черт.

Я не видела Джорджио со свадьбы, и от одного только его голоса у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и вижу, что он потерял часть левой руки. — Что случилось? Ты получил инфекцию, сломав ее?

Одарив меня братской улыбкой, которой я не видела уже более семи лет, он обхватывает меня за плечи другой рукой и говорит: — Пойдем прогуляемся. Нам есть о чем поговорить, Ви-Ви.

Услышав свое старое прозвище, я замираю от неожиданности, и ему удается направить меня в противоположный конец комнаты, подальше от Тайни.

Не желая покидать безопасное место в толпе, я отступаю и говорю: — Нет. Мы можем поговорить здесь.

Его глаза темнеют от ярости, которая мне хорошо знакома, и он шипит: — Теперь, когда ты живешь своей идеальной жизнью, то забыла обо мне? После всего, что я сделал, чтобы Анджело женился на тебе, я получил вот такую благодарность? Ты даже не навестила меня в больнице.

Я быстро качаю головой. — Я не знала, что ты в больнице.

— Конечно, не знала. Не строй из себя гребаную невинность, Тори. Что за дерьмо ты рассказала обо мне Анджело?

Я снова качаю головой.

Джорджио делает шаг ближе ко мне и рычит: — Я потерял свою гребаную руку, потому что ты пожаловалась Анджело, что я тебя бил.

Мои глаза расширяются от шока, и я продолжаю качать головой.

— Отойди от нее, — ворчит Тайни, беря меня за руку и притягивая к себе.

Мгновенно лицо Джорджио превращается из сердитого в пассивное. — Эй, Тайни. Я просто говорю со своей младшей сестрой.

Тайни подталкивает меня к столу. — Иди помоги Розе.

Не споря, я возвращаюсь к своим обязанностям. Приходится изображать улыбку на губах, пока я обслуживаю прихожан.

Вот черт. Анджело отрезал руку Джорджио.

Из-за меня.

Не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Джорджио, конечно, заслужил это после всех издевательств и боли, которые он причинил мне.

Неделю назад я была бы поглощена чувством вины, но сейчас...

Анджело отомстил за то, что со мной сделали. Он не пошел домой, не хвастался этим, а просто решил проблему.

В груди разливается тепло, а на глаза наворачиваются слезы.

Прошло столько времени с тех пор, как у меня было безопасное место, которое я могла бы назвать домом, и меня переполняют эмоции, когда я понимаю, что я в безопасности с Анджело.

И Тайни.

Анджело причинит боль любому, кто хоть пальцем меня тронет.

Как только я заканчиваю подавать кофе и чай, я спрашиваю Розу: — Ничего, если ты закончишь уборку на этой неделе? Я уберусь в следующее воскресенье.

— Ну... да, конечно.

— Спасибо! — Схватив сумочку, я спешу к Тайни, и когда мы выходим из собора, говорю: — Спасибо, что присмотрел за мной.

— Это моя работа. — Его глаза опускаются на меня. — Ты в порядке?

Я улыбаюсь своему охраннику, который быстро стал моим другом. — Да. Я просто была в шоке, когда увидела, что он потерял руку.

Когда я забираюсь в машину, мой желудок начинает бурлить от предвкушения, а к тому времени, как машина подъезжает к подъездной дорожке, мои коленки подпрыгивают как сумасшедшие.

Как только Тайни паркуется у входа, я говорю: — Спасибо! Увидимся завтра.

Я выбегаю из машины и спешу к входной двери, а зайдя внутрь, зову: — Анджело.

Не найдя его ни в гостиной, ни на кухне, я снова зову: — Анджело.

Проверив спальню и не найдя его, я начинаю волноваться, ведь он сказал, что не собирается выходить сегодня.

Я спешу на задний двор, чтобы проверить веранду, и когда вижу, что он вылез из бассейна, на моем лице появляется улыбка.

Он берет полотенце и вытирает им голову, капли воды стекают по его мускулистому телу.

— Анджело!

Он вскидывает голову, и беспокойство мгновенно застывает на его лице, когда я перехожу на бег, чтобы добраться до него.

Глава 26

Анджело

— Что случилось? — спрашиваю я, когда Виттория подбегает ко мне.

Она качает головой и утыкается мне в грудь. Когда она наклоняет ко мне лицо, в ее глазах столько эмоций, что кажется, она готова расплакаться.

— Что, блять, произошло? — рычу я, готовый голыми руками разорвать на части того, кто ее расстроил.

Она снова качает головой, тянется вверх и, подставив мне губы, поднимается на цыпочки. Я автоматически наклоняюсь, и когда она замирает на расстоянии вдоха от меня, я понимаю, что происходит.

Я обхватываю ее за талию и прижимаю ее тело к своему. Поднеся другую руку к ее щеке, я расчесываю ее локоны.

Мои глаза ищут ее, чтобы убедиться, что я не ошибся в моменте, а затем она шепчет: — Я готова.

Я смотрю на своего прекрасного ангела, и последнее сопротивление вокруг моего сердца исчезает. Самая сильная эмоция взрывается в моей душе, и весь мой мир поворачивается вокруг своей оси.

Жестокое собственничество. Беспричинная ревность. Жестокая защита.

Все они содрогаются в моем теле, когда эта женщина претендует на каждый сантиметр моей темной души.

Я снова убираю с ее лица непокорные локоны, а мой взгляд устремлен в ее глубины. В этот волшебный момент я соединяюсь с ней так, как никогда не соединялся с другим человеком.

С безусловной любовью, проникающей в каждую частичку моего существа, я сокращаю расстояние между нами.

Мои губы касаются ее губ, после чего я снова слегка отстраняюсь. Наши глаза встречаются, и я даю ей безмолвную клятву.

Я буду защищать тебя всеми своими силами. Я буду любить тебя до самой смерти. С этого момента я живу для тебя, моя драгоценная жена.

Мой рот захватывает ее с неконтролируемым голодом, который заставляет ее отступить на шаг назад. Я прижимаю ее к себе так крепко, что ее ноги отрываются от пола.

Наконец-то, блять.

Ее губы похожи на мягкие лучи солнца ранним утром. Когда мой язык проникает в ее рот и я впервые чувствую ее вкус, ее свет настолько силен, что заставляет холодную тьму во мне отступить, пока она не засияет ярким светом в моем сердце.

Я стону ей в рот, и мое тело содрогается от сильных эмоций, которые она во мне вызывает.

Наклонив голову, я впиваюсь губами в ее губы, мой язык овладевает ее ртом и я хочу, чтобы она никогда не забыла этот поцелуй.

Ее первый поцелуй.

Я рычу ей в губы: — Моя.

Прежде чем она успевает кивнуть, я снова овладеваю ею и поглощаю ее до тех пор, пока мы оба не задыхаемся. Потребовав еще, я несу ее на веранду и, опустившись в шезлонг, притягиваю ее к себе на колени.

Моя рука обхватывает ее шею, и я удерживаю ее на месте, срывая все новые поцелуи.

Время уходит, и ничто не имеет значения, кроме Виттории и ее чертовски пьянящего вкуса.

Даже когда мои губы покалывает от трения, я продолжаю терзать ее рот.

Я никогда не насыщусь ею.

Я на мгновение прерываю поцелуй и смотрю на ее раскрасневшееся лицо. Ее глаза медленно открываются, и все, что я вижу, - это изумление.

Не желая разрывать интимный пузырь, в котором мы находимся, я шепчу: — Значит ли это, что у тебя появились чувства ко мне?

Она перемещает руки к моей челюсти и проводит большим пальцем по нижней губе. — Да.

Улыбка расплывается по моему лицу, и я крепко обнимаю ее. Моя рука берет ее подбородок, и я снова опускаю голову, соединяя наши рты.

Для человека, который никогда не любил целоваться, я не могу заставить себя остановиться.

С каждой минутой поцелуи становятся все нежнее, и в промежутках между прикосновениями наших губ Виттория улыбается.

Когда я наконец поднимаю голову, она испускает счастливый вздох, а затем шепчет: — Теперь я жалею, что ввела это правило.

Я ухмыляюсь. — Хм... если бы ты только знала, что теряешь.

Она проводит пальцами по моей щеке и челюсти, глядя на меня.

Встав с Витторией на руках, я несу ее в стиле невесты к бассейну.

Она быстро подхватывает меня и крепко обнимает за шею. — Нет, Анджело. Я вымыла волосы сегодня утром!

С мрачной усмешкой я разбегаюсь и прыгаю в бассейн. Вода на мгновение поглощает нас, прежде чем я выталкиваю ее на поверхность.

Как только моя голова выныривает из воды, я прижимаю Витторию к груди и смыкаю наши рты.

Держась за мои плечи, она обхватывает ногами мою талию. Я опускаюсь между нами и, снова поглощая ее, освобождаю свой член от плавок. Я сдвигаю ее трусики в сторону и отчаянным толчком вхожу в свою жену.

Господи, ее киска - мой личный рай.

Моя. Полностью. Блять. Моя.

Виттория стонет, и я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь.

Я прижимаю ее к бортику бассейна и, запомнив каждый сантиметр ее рта, трахаю ее медленно и глубоко.

***

— Мы можем отложить поездку, — бормочу я.

Стоя со скрещенными на груди руками, я смотрю на Тайни на больничной койке.

Вчера у него разорвался аппендикс, и нам пришлось срочно везти его в реанимацию.

У меня чуть не случился чертов сердечный приступ, и этот испуг заставил меня понять, как много Тайни для меня значит.

Виттория садится рядом с кроватью и поправляет простыни на груди своего телохранителя, приговаривая: — Просто поправляйся, ладно. — На ее лице столько беспокойства, что у меня сжимается сердце. — Я могу что-нибудь для тебя принести?

Тайни качает головой. — Я в порядке. Перестань волноваться.

Она качает головой и берет его большую руку в свою маленькую.

За последние две с половиной недели они стали близки. Тайни - чертовски заботливый медведь, когда дело касается Виттории, и она приняла его как своего друга.

Тайни смотрит на меня. — Простите, босс.

— Не за что извиняться, — заверяю я его.

Он вздыхает и говорит: — Отправляйтесь в путешествие. Я скоро выберусь из этого места и смогу вылететь к вам.

Нахмурившись, я качаю головой. — Когда в последний раз у тебя был отпуск? — Когда его брови сошлись, я пробормотал: — Точно. Ты даже не можешь вспомнить. Сиди дома, и пусть Рита о тебе заботится.

Его взгляд перебегает на Витторию, но я быстро вмешиваюсь. — Большой Рикки будет с нами. С Витторией ничего не случится.

— Твое здоровье очень важно для нас, — говорит Виттория, похлопывая его по руке. — Пожалуйста, отдохни.

Тайни что-то ворчит себе под нос, а потом бормочет: — Хорошооо.

Большой Рикки выходит вперед из того места, где он стоял позади нас. — Не смей смотреть "Дневники вампира" без меня.

Тайни начинает хихикать, но останавливается и вздрагивает от боли.

Вздохнув, я делаю шаг вперед и похлопываю его по плечу. — Ты заслужил отдых. Отдохни немного.

— Да, босс.

Виттория встает со стула и, склонившись над Тайни, целует его в лоб, словно он большой ребенок. — Я буду звонить каждый день и проверять, как ты.

Из моей груди вырывается недовольный звук, потому что ее губы касаются другого мужчины. Я знаю, что это всего лишь Тайни, но ревнивая часть меня не хочет делить ее ни с кем.

Тайни хихикает, и это вызывает у него боль в животе.

— Так тебе и надо, — бормочу я.

— Так ревниво, — поддразнивает Виттория, подходя ко мне.

Я протягиваю ей руку, и когда она прижимает свою ладонь к моей и наши пальцы соединяются, я говорю Тайни: — И забудь про нездоровую пищу.

Он тяжело вздыхает. — Да, босс.

Мы выходим из комнаты, и Большой Рикки идет прямо за нами.

Если бы у меня не было двух важных встреч на Сицилии, я бы отложил поездку до тех пор, пока Тайни не будет готов к путешествию.

Я проверяю время на своих наручных часах и говорю: — Мы просто заскочим в особняк, чтобы забрать наш багаж, а потом потащимся в аэропорт.

— Хорошо, — пробормотала Виттория, ее беспокойство за Тайни все еще написано на ее прекрасном лице.

Она берет меня за локоть другой рукой и придвигается ближе ко мне, когда мы выходим из больницы.

Она чертовски быстро учится. Мне всего один раз пришлось сказать ей, что я хочу, чтобы она была прикована к моему боку, когда мы появляемся на публике, и она ни разу не оступилась.

Так мне проще защитить ее в случае внезапного нападения.

Не то чтобы я его ожидал. В последний год все было хорошо.

Мы с Витторией забираемся на заднее сиденье внедорожника, и когда Большой Рикки садится за руль, я говорю: — Тебе придется оставаться с Витторией, когда мне нужно будет заняться делами.

В зеркале заднего вида я вижу, как сходятся его брови, но он не спорит.

С тех пор как он начал работать на меня, он никогда не покидал мою сторону. Куда я, туда и он. Но поскольку Тайни в больнице, он нужен мне, чтобы защитить мою драгоценную жену. Кроме того, пока мы будем на Сицилии, в моем распоряжении будут люди дяди Маурицио.

Кроме того, я могу позаботиться о себе сам.

Глава 27

Тори

Когда частный самолет тормозит на взлетно-посадочной полосе, нервы сжимают мой желудок.

За последний месяц я пережила целую череду эмоций. Но последние три недели стали воплощением мечты, а не кошмаром, которого я ожидала, когда меня заставили выйти замуж за Анджело.

Я подружилась с Ритой и Тайни. Мои отношения с Большим Рикки все еще развиваются, потому что я вижу его не так часто.

Я ничего не слышала о Джорджио с тех пор, как он столкнулся со мной в соборе. Все синяки, которые он оставил на мне, исчезли, а выйти из-под его контроля - это просто мечта.

Мои обязанности в приходе продолжаются в обычном режиме, хотя Роза более отстранена, чем обычно. Я не виню ее. Люди знают только темную сторону Анджело и боятся его так же, как и я вначале.

Я все еще осторожничаю рядом с ним, особенно когда он приходит домой в плохом настроении. Он никогда не срывает на мне свою злость, а просто ведет себя тише, чем обычно.

Самое главное изменение - это то, как я к нему отношусь.

Я влюбилась в то, как он прикасается ко мне.

Каждый раз, когда он возвращается с работы и заходит на кухню, мое сердце учащенно бьется, а в животе порхают бабочки.

Я влюблена в своего мужа, и это очень приятно.

Все мои надежды и мечты наконец-то сбылись.

— Давай, детка, — бормочет Анджело, расстегивая мой ремень безопасности.

Я беру его за руку, поднимаясь на ноги, и, глубоко вдыхая воздух, иду за ним к выходу.

— Не волнуйся. Моя семья тебя полюбит, — говорит он, пытаясь успокоить меня. — Дядя Маурицио мне как отец.

— Хорошо, — шепчу я, крепче сжимая его руку.

Большой Рикки первым покидает самолет, и только когда он говорит: — Чисто, — мы спускаемся по ступенькам на асфальт.

Я бросаю взгляд на три черных внедорожника, припаркованных возле частного самолета, и останавливаюсь на мужчине, которому на вид около шестидесяти или семидесяти лет.

Когда Маурицио Риццо был главой территории Риццо в Нью-Йорке, я была слишком маленькой, чтобы что-то понять о Коза Ностре.

Анджело отпускает мою руку, когда мы подходим к мужчине, и я наблюдаю, как они улыбаются друг другу, а затем обнимаются.

— Рад тебя видеть, Zio5, — усмехается Анджело.

— Прошло слишком много времени.

Когда они отстраняются друг от друга, Анджело берет меня за руку и притягивает ближе. — Я хочу познакомить тебя с Витторией. — В его глазах светится гордость: — Наконец-то я послушал тебя и женился. Виттория - моя жена.

От того, что Анджело представил меня как свою жену, в моем сердце разливается тепло.

Глаза его дяди расширяются от шока. — Что?

Я чувствую себя как под микроскопом, когда его взгляд скользит по мне, прежде чем он снова обращает свое внимание на Анджело. — Ты женился? Когда? Почему нас не пригласили?

Анджело усмехается и похлопывает дядю по плечу. — Это случилось в самый ответственный момент. Я увидел Витторию и просто понял, что она должна быть со мной. — Он подмигивает мне. — У нее не было особого выбора.

Мои щеки пылают от такого внимания, и, протягивая руку Маурицио Риццо, бывшему капо Коза Ностры, я тяжело сглатываю и говорю: — Рада познакомиться с вами, сэр.

Глаза мистера Риццо снова перебегают на меня, и проходит очень неловкий момент, прежде чем он пожимает мне руку. Затем по его лицу расплывается улыбка, и меня заключают в объятия.

— Когда мы можем ожидать наследника? — спрашивает мистер Риццо, отпуская меня.

Анджело предупредил меня, что его семья будет охотно расспрашивать о детях, поэтому вопрос не застал меня врасплох.

Усмехнувшись, я отвечаю: — Надеюсь, скоро, сэр.

— Мы - семья. Зови меня Zio Маурицио, - говорит он, и через мгновение я уже забываю о нем, когда он начинает заваливать Анджело вопросами о бизнесе в Нью-Йорке.

Выпустив облегченный вздох, я бросаю взгляд на Большого Рикки. Я скучаю по Тайни, и, должно быть, это видно по моему лицу, потому что Большой Рикки придвигается ко мне ближе и успокаивающе улыбается.

Когда мы добираемся до внедорожника, Большой Рикки открывает дверь, чтобы мы могли забраться на заднее сиденье. Поскольку дядя Маурицио предпочитает вести машину, Большой Рикки садится на пассажирское сиденье.

Люди дяди Маурицио сидят в машинах спереди и сзади, пока мы выезжаем из аэропорта.

Анджело кладет руку мне на бедро, и я быстро берусь за нее, прислоняясь к его боку. Ощущение его сильного тела рядом со мной успокаивает меня.

Я впервые в чужой стране и с нетерпением смотрю в окно.

Все здания имеют старинный шарм, и мне не терпится исследовать остров.

Подняв голову к Анджело, я шепчу: — Спасибо, что привез меня сюда.

Он опускает лицо и прижимается поцелуем к уголку моего рта. — Не за что, детка. Как только я закончу встречи, я покажу тебе все вокруг.

Я прижимаюсь к его руке и глубоко вдыхаю его лесной запах после бритья, продолжая любоваться пейзажем.

Вскоре нас везут по дороге, которая вьется по склону крутого холма, и взору предстает массивная трехэтажная вилла. Она расположена на скале, а вдалеке виднеется голубое Средиземное море.

— Боже, как здесь красиво, — пробормотала я, наслаждаясь живописным видом.

— Анджело родился на этой вилле, — упоминает дядя Маурицио. — И мой сын, Роберто, тоже.

Я помню, как убили Роберто. Все на Лонг-Айленде неделями только об этом и говорили.

— Сочувствую вашей потере, — говорю я, думая, что потерять единственного сына - это, должно быть, кошмар.

Не думаю, что смогу пережить такую душевную боль.

Дядя Маурицио останавливает внедорожник возле открытой двери. Я замечаю четырех охранников, бездельничающих на переднем дворе.

К ним присоединяются другие охранники, сопровождавшие нас в аэропорту, я насчитала уже десять человек.

Дома у Анджело есть только Большой Рикки и Тайни. Да еще Саймон, который стоит у ворот нашего особняка.

Я наклоняюсь к Анджело и спрашиваю: — Почему здесь так много охранников?

Он усмехается. — Потому что никто из них так не хорош, как Тайни и Большой Рикки. — Он притягивает меня ближе и обхватывает рукой. — Я обучен всем видам боя, так что смогу защитить нас.

Услышав уверенность в его тоне, у меня в животе все сжалось от желания. Уголок моего рта приподнимается, когда мы входим на виллу.

Навстречу нам идет пожилая женщина с распростертыми руками. — Анджело. Наконец-то.

Он быстро отстраняется от меня и обнимает свою тетю.

— Я скучала по тебе, мой мальчик, — говорит она с широкой улыбкой. — Добро пожаловать домойъ — Когда они отстраняются друг от друга, ее взгляд переходит на меня. — Ты не один?

— Zia6 Глория, позволь представить тебе мою жену, Витторию, — говорит Анджело, снова принимая гордый вид.

Тетя Глория удивленно вдыхает, меня обхватывают за плечи, ее шокированный взгляд скользит по моему телу, прежде чем она говорит: — Такая красивая жена. — Затем она хмурится на племянника. — Никакой свадьбы?

— Это было неожиданно, — объясняет он. — Я не хотел рисковать и терять Витторию. Я хотел, чтобы она была рядом со мной, и единственным способом было жениться на ней как можно скорее. — На мгновение его глаза с любовью останавливаются на мне, прежде чем он снова обращает внимание на свою семью.

Мое сердце. Только Анджело может сделать так, что принудительный брак будет звучать как самый романтичный жест.

— Добро пожаловать, Виттория, — говорит она и обнимает меня.

— Спасибо, — говорю я, оценив теплый прием, оказанный нам его семьей. Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше. — Пожалуйста, зовите меня Тори.

— Идемте, идемте, идемте, — говорит тетя Глория, проходя вглубь особняка. — Нам столько всего нужно успеть.

Нас проводят через дом и выводят на веранду, где нас ждет кувшин чая со льдом. Мне почти не удается увидеть, как выглядит интерьер виллы.

Когда мы все рассаживаемся, тетя Глория говорит: — Нам следовало бы устроить большую свадьбу здесь, на вилле.

Анджело берется за стул в патио, на котором я сижу, и подтаскивает его ближе, пока я не оказываюсь рядом с ним. Он берет мою руку и кладет мою ладонь себе на бедро.

— Я был так увлечен Витторией, что не было времени планировать большую свадьбу, — объясняет он. Его глаза переходят на мое лицо. — Это была любовь с первого взгляда. Я мгновенно стал одержим ею.

Мое сердце.

Узнав, что Анджело влюбился в меня, как только увидел, моя душа наполняется теплом.

Анджело смотрит на своих тетю и дядю и говорит: — Я подумал, что мы могли бы устроить вечеринку в честь нашего союза, пока мы здесь?

— Да! Это будет идеально, — радуется тетя Глория. — Мы пригласим всех.

— Только устройте вечеринку, когда я закончу свои встречи, — говорит Анджело.

— Хм... — ворчит дядя Маурицио. Он бросает взгляд между мной и Анджело, а затем спрашивает: — Какая у тебя фамилия?

— Романо, — отвечает Анджело от моего имени. — Она дочь Тони.

Брови дяди Маурицио поднимаются. — Тони, который занимался коллекциями для нас?

Когда Анджело кивает, дядя Маурицио испускает глубокий вздох. Я не могу сказать, хорошо это или плохо.

Тетя Глория наливает в стаканы чай со льдом и говорит: — Должно быть, перелет был утомительным.

— Все было как обычно, — отвечает Анджело.

— Спасибо за холодный чай, — бормочу я, беря стакан и передавая его Анджело, а затем забирая себе.

Тетя Глория ждет, пока я сделаю глоток, и только потом говорит: — Расскажи нам о себе, Тори.

Я неловко хихикаю. — Никогда не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Виттория очень активна в местном приходе, и она отлично готовит, — сообщает Анджело. — Она также застенчива, так что вам придется быть терпеливыми с ней.

Я сжимаю его бедро в знак благодарности за то, что он ответил от моего имени.

— Если ты любишь готовить, я с удовольствием покажу тебе несколько сицилийских рецептов, которые достались мне от бабушки, — говорит тетя Глория.

Я широко улыбаюсь. — С удовольствием.

Хотя я все еще чувствую себя неловко из-за того, что только что познакомилась с семьей Анджело, я надеюсь, что мы поладим. Зная, как важны для него дядя и тетя, я меньше всего хочу вбить клин между ними.

Тетя Глория начинает рассказывать мне о традиционных блюдах, которые она хочет мне показать, пока мужчины обсуждают дела. Не прошло и десяти минут, как я осталась одна на кухне с тетей Глорией, просматривая ее обширную коллекцию рецептов.

— Мы должны приготовить капонату, — говорит тетя Глория. — Есть секретный ингредиент, который добавила моя бабушка и который придает блюду приятный привкус.

Чувствуя волнение, я киваю, когда напряжение покидает мое тело.

Глава 28

Анджело

Знакомство Виттории с моей семьей прошло гораздо лучше, чем я ожидал.

В прошлом дядя Маурицио не раз упоминал, что нам было бы выгодно, если бы я женился на женщине из семьи, имеющей деловые связи с Коза Нострой. На такой, как Валентина Тоскано.

Тетя Глория отвела Витторию на кухню, чтобы показать ей коллекцию рецептов, которой она так гордится, и я ожидаю какого-то отпора, когда мы останемся одни.

Дядя Маурицио окидывает взглядом задний двор, затем вздыхает и говорит: — Тебе всегда нравились красивые вещи.

Уголок моего рта подергивается ухмылкой. — Правда? Виттория изысканна. — Когда взгляд дяди встречается с моим, я говорю: — Я люблю ее.

Это первый раз, когда я произношу эти слова вслух. Я знаю, что Виттории требуется больше времени, чтобы развить те же чувства ко мне, но я чувствую, что за последние несколько недель добился значительного прогресса в отношениях с ней. Это лишь вопрос времени, когда моя жена полюбит меня так же, как я люблю ее.

Его бровь приподнимается. — Сколько ты женат на этой девушке?

— Уже три недели.

Еще один тяжелый вздох вырывается из его груди. — Я понимаю, что она тебе нравится, но не кажется ли тебе, Анджело, что еще слишком рано говорить о любви?

Я качаю головой. — Нет.

Я не уточняю, потому что объяснять нечего. Я люблю свою маленькую искусительницу. Конец истории.

Чтобы убедиться, что между нами все в порядке, я говорю: — Я знаю, ты надеялся, что я женюсь на Валентине, но она сумасшедшая. Виттория идеальна, и она замечательная жена. Я хочу, чтобы ты был счастлив за меня.

Дядя кивает, его взгляд скользит по моему лицу. — Я понимаю. — На мгновение он замолкает, затем кивает и меняет тему. — Хочешь, чтобы я сопроводил тебя на встречи?

Я чувствую облегчение, потому что он не так расстроен, как я думал. Я знал, что если он познакомится с Витторией, то поймет, что она мне подходит.

— В этом нет необходимости, — отвечаю я. — Я знаю, как ты презираешь политику.

На его лице появляется недовольное выражение. — Сангриоти - акула.

— К сожалению, но он министр юстиции и нужен нам.

— Я знаю, — вздыхает дядя Маурицио. — Я становлюсь слишком старым для этого дерьма.

Я давно хотел затронуть эту тему и, чувствуя, что сейчас самое время, говорю: — Ты много сделал для семьи. Не думаешь ли ты, что тебе пора уйти на пенсию и наслаждаться временем, проведенным с Тетей Глорией?

Его глаза сужаются. — И кого ты предлагаешь назначить управлять делами на Сицилии?

— Эдди. Он работает с нами уже много лет и доказал, что готов взять на себя большую ответственность.

Дядя Маурицио и отец Эдди были хорошими друзьями, и я надеюсь, что общая история двух семей поможет смягчить сердце моего дяди.

Через несколько секунд дядя Маурицио кивает. — Пришли Эдди ко мне. Я обучу его, а когда буду уверен, что он готов, полностью отойду от дел.

Мои глаза сужаются, потому что все слишком просто. Мой дядя - упрямец по натуре.

Он замечает мой острый взгляд и усмехается. — Мне семьдесят четыре, Анджело. Я устал.

Я вглядываюсь в глубокие морщины на его лице и бормочу: — Ты заслуживаешь того, чтобы спокойно прожить свои золотые годы. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Заметно тронутый моими словами, он долго смотрит на меня. — Ты для меня как сын, Анджело.

Я киваю и прочищаю горло, потому что это становится слишком эмоциональным для меня.

— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, — бормочет дядя Маурицио.

Уголок моего рта приподнимается. — Да. Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

Большой Рикки обходит дом сбоку и, подойдя достаточно близко, говорит: — Извините, что прерываю вас, босс. Я говорил с Бруно, и он сказал, что проводит вас на встречу, пока я останусь с Тори.

Несмотря на то что охранники охраняют моих дядю и тетю, они работают на Коза Ностру, а значит, все подчиняются мне.

Брови дяди Маурицио поднимаются. — Почему Большой Рикки остается с Тори?

— Потому что Тайни здесь нет, — объясняю я.

— И все же... — Он качает головой. — С нами она в безопасности. — Он машет рукой на Большого Рикки. — Возьми его и Бруно. Я не доверяю Сангриори также сильно, как хочу убрать этого ублюдка. — Увидев колебания на моем лице, он добавляет: — У нас половина армии, Анджело. Девочка, вероятно, будет на кухне с Глорией до конца дня.

Черт, я чувствую, что чрезмерно опекаю Витторию, но оставить Большого Рикки здесь будет глупым шагом. На Сицилии у меня больше врагов, чем на Лонг-Айленде. Кроме того, Виттория с моей семьей, а дядя Маурицио прав, их охраняет пол-армии.

— Ладно, — бормочу я. Я бросаю взгляд на Большого Рикки. — Готовь машину. Мы выезжаем через десять минут.

— Да, босс.

Я встаю с удобного кресла и говорю: — Прежде чем отправиться в путь, я проверю Витторию.

Дядя Маурицио со стоном поднимается на ноги, и я понимаю, насколько он постарел.

Ему пора на пенсию. Как только я вернусь на Лонг-Айленд, я пришлю Эдди, чтобы он принял на себя ответственность.

Мы заходим в дом, и когда я слышу голос Виттории из кухни, по моему лицу расплывается улыбка.

— Так вы жарите баклажаны на сливочном масле, а не на оливковом?

— Да. Это огромная разница, — отвечает тетя Глория.

Зайдя на кухню, я с теплотой в сердце вижу Витторию и тетю Глорию, сидящих у стола. Перед ними разложены обрывки газет, журналов и кулинарных книг.

Моя жена выглядит так, словно она на седьмом небе.

Я наклоняюсь к ней и прижимаюсь поцелуем к ее лбу. — Мне нужно уехать на встречу.

Она быстро встает с кресла, обхватывает меня за шею и шепчет: — Будь осторожен.

Крепко прижав Витторию к себе, я зарываюсь лицом в ее волосы и глубоко вдыхаю ее цветочный аромат.

Когда я отстраняюсь, то смотрю ей в глаза. — Я возьму с собой Большого Рикки. Ты не против?

Она быстро кивает. — Конечно. Я буду чувствовать себя лучше, зная, что он с тобой.

Мой взгляд перебегает на дядю и тетю, и тетя Глория говорит: — Тори будет хорошо с нами. Мы устроим пир.

Услышав, как тетя Глория называет Витторию ее прозвищем, я успокаиваюсь.

Опустив голову, я нежно целую рот моей маленькой искусительницы, прежде чем отпустить ее.

— Меня не будет всего два часа.

Виттория кивает, и я наслаждаюсь мягкой улыбкой, играющей на ее губах.

Боже, как же мне чертовски повезло, что это прекрасное создание стало моей женой.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по ее щеке, после чего обхожу ее и выхожу из кухни.

— Давай я провожу тебя в твою спальню, чтобы ты могла освежиться перед тем, как мы начнем готовить, — слышу я слова тети Глории.

Когда я подхожу к входной двери, дядя Маурицио похлопывает меня по спине. — Удачи на встрече. Позвони мне, если понадобится подмога.

— Со мной все будет в порядке, — бормочу я.

Я присоединяюсь к Большому Рикки и Бруно, и вскоре мы уже отъезжаем от виллы, где я провел большую часть своего детства.

Глава 29

Тори

Оглядывая комнату, в которую привела меня тетя Глория, я не могу удержаться от улыбки.

— У вас такой красивый дом, — говорю я ей, выходя на балкон.

Комната находится на втором этаже, и из нее открывается потрясающий вид на Средиземное море. Я ухмыляюсь, когда вижу пару парусников, покачивающихся на голубой воде.

Спальня расположена с боковой стороны дома, но вид из нее все равно потрясающий. Ветерок играет с моими кудрями, когда я смотрю на сад камней внизу. Увидев, как высоко я нахожусь, я чувствую страх и легкое головокружение.

Я разворачиваюсь и иду обратно в спальню, но тети Глории не видно.

Я не услышала, как она ушла.

В следующий момент в комнату входит дядя Маурицио и с враждебным выражением лица бросает на кровать конверт. — Здесь пять тысяч евро. Это больше, чем ты заслуживаешь.

Что?

Его темные глаза встречаются с моими, и когда я вижу отвращение на его лице, мое сердце замирает.

О, нет!

Он скрещивает руки на груди и бормочет: — Я не знаю, что ты сделала, чтобы заставить Анджело жениться на тебе, но этот фарс закончится сегодня. Это позор для семьи, что он женился на такой, как ты.

Меня пронзает сильный шок, потому что я совершенно не ожидала этого. Мои губы раздвигаются, но слова не выходят.

— Анджело должен был жениться на Валентине Тоскано, а не на такой, как ты. — Его глаза окидывают меня ненавидящим взглядом. — Забирай деньги и сваливай.

Гнев на его лице становится все глубже, и я чувствую себя так, словно Анджело нашел меня в сточной канаве.

Внезапная словесная атака застает меня врасплох, и я не знаю, что ответить. Сердце замирает в груди, а страх и паника медленно распространяются по телу.

Когда я ничего не отвечаю, Маурицио рычит: — Возьми деньги, женщина! Твой багаж находится в машине, которая ждет у входа. Уходи от Анджело и никогда больше не связывайся с ним, иначе я заставлю тебя исчезнуть.

От этой угрозы мой страх резко возрастает. Даже если Маурицио больше не является главой территории Риццо в Нью-Йорке, он все еще часть Коза Ностры. Он все еще опасен.

В последние недели меня убаюкивало ложное чувство безопасности. Наконец-то я почувствовала себя в безопасности и перестала опасаться, что такие люди, как Джорджио, могут причинить мне вред.

Меньше всего я ожидала, что семья Анджело предложит мне деньги, чтобы я ушла от него. Конечно, я готовилась к неловкой встрече с ними, но не к этому.

— А-а-а... — Мои брови сошлись, и я положила руку на свой сжавшийся живот. — Я не могу бросить Анджело.

Анджело выследит меня и убьет, если я посмею предать его. Ведь он убил одного из своих барменов за кражу двух тысяч долларов! То, чего требует от меня Маурицио, гораздо хуже.

К тому же я полюбила своего мужа и не хочу его бросать.

— Этих денег хватит, чтобы купить билет обратно в Америку. Езжай, и если я узнаю, что ты связалась с Анджело, я заставлю тебя пожалеть, что ты родилась, — угрожает он.

— Анджело никогда не поверит, что я его бросила, — шепчу я, и от шока мой голос становится хриплым.

— Анджело поверит в то, что я ему скажу, — огрызается Маурицио. — Он поверит мне, а не женщине, которую он знает всего несколько недель. — Он качает головой. — Я узнал о фарсе с этой свадьбой на следующий день после того, как она состоялась, и изучил твою семью. Вы - кучка ничтожеств и недостойны фамилии Риццо. Только через мой труп я позволю тебе родить наследника Риццо.

Боже, они притворились, что шокированы новостью, и мы повелись на это. Я думала, что нравлюсь им.

Это просто показывает, насколько хорошо они умеют обманывать Анджело. Неизвестно, во что они заставят его поверить.

Маурицио прав. Они его семья, а я еще только начинаю узнавать его.

Потрясение ослабевает настолько, что я могу сказать: — Анджело будет очень расстроен, когда узнает, что ты пытался заставить меня уйти от него.

Маурицио приближается ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь назад. Он тычет пальцем мне в лицо, а по его лицу пробегает смертельная ярость.

— Вы женаты всего три недели, — вырывается у него, и ярость омрачает его тон.

Я делаю еще один шаг назад и оказываюсь на балконе. Ветер развевает ткань платья на моих ногах, а мои глаза устремлены на старика.

— Анджело в мгновение ока смирится с твоей потерей, и Валентина будет рядом, чтобы утешить его, — продолжает он. — Или ты, блять, уходишь, или я закопаю твое тело у себя на заднем дворе. Когда Анджело и Валентина поженятся, я прослежу, чтобы они произнесли свои клятвы на том месте, где твой труп будут пожирать черви.

Боже мой. Этого не может быть.

Сердце колотится о ребра, дыхание становится поверхностным.

— Анджело никогда не поверит, что я просто бросила его, не сказав ни слова, — шепчу я, слезы грозят захлестнуть меня.

— Он поверит в то, что я ему скажу! — кричит мне в лицо Маурицио, и я снова вздрагиваю.

Я не могу... что?

Я качаю головой, чувствуя, как тяжесть ситуации ложится на мои плечи.

Что же мне делать?

Мой взгляд метнулся к конверту, в котором лежат деньги, затем я заметила свою сумочку.

Мне нужно позвонить Анджело!

Мой взгляд возвращается к Маурицио, и когда я пытаюсь проскочить мимо него, он хватает меня за талию и тянет назад. Я теряю равновесие и налетаю на Маурицио. Боком я ударяюсь о перила балкона и, не справившись с управлением, опрокидываюсь на бок.

Страх взрывается в моей груди, и я хватаюсь за Маурицио.

Все происходит так чертовски быстро, что я не понимаю, что происходит, пока не становится слишком поздно.

Я не успеваю закричать от сильного шока и перестаю дышать, как мы оба падаем на край балкона. Мое тело реагирует, и мне удается ухватиться за перила.

Я чувствую, как пальцы Маурицио хватаются за мое платье, а через секунду слышу тошнотворный грохот внизу. Держась за край балкона, я делаю ошибку и бросаю взгляд вниз.

Увидев тело Маурицио, склонившееся под странным углом над валуном, и его застывшие в смерти глаза, я испытываю тошнотворные эмоции, омрачающие мир вокруг меня.

Матерь Божья!

Мое дыхание - лишь неглубокие хрипы, и я чувствую головокружение от пережитой травмы.

Находясь в смертельной опасности упасть навзничь, я испустила отчаянный всхлип.

Нет.

НЕТ.НЕТ.НЕТ.

Мои пальцы крепче вцепились в перила, и страх перед падением придал мне силы, о которых я и не подозревала, чтобы судорожно оттащить себя в безопасное место.

Я падаю на пол балкона и задыхаюсь, чувствуя, как меня охватывает дрожь от травмы и тяжелых обстоятельств.

Маурицио мертв.

Любимый дядя Анджело мертв, и это моя вина.

«Дядя Маурицио был мне как отец».

Вспомнив слова Анджело, я поднимаюсь на ноги и спешу в комнату. Бешеный страх мешает мне ясно мыслить.

Все произошло так быстро, что я не успеваю ничего понять.

Отчаяние и ужас заставляют меня схватить конверт и сумочку и броситься вон из комнаты. Мои глаза шарят по сторонам, и я ожидаю, что в любой момент меня перехватят охранники или Глория.

Я лечу вниз по лестнице, дыхание сбивается, и я продолжаю судорожно оглядываться по сторонам. Сердце колотится все сильнее и быстрее, пока я бегу к входной двери.

Я не могу поверить в то, что только что произошло.

Это не реально.

Это просто кошмар.

Нет! Почему? Почему это случилось?

Боже.

Меня захлестывают панические мысли, и каждая из них заставляет меня двигаться быстрее, когда я выбегаю из дома.

Как только Глория поймет, что Маурицио мертв, она наверняка прикажет убить меня на месте.

Мафиози никогда не задают вопросов, они просто убивают.

Они не поверят, что это был несчастный случай.

Бывший глава Коза Ностры мертв из-за меня.

Охранники убьют меня.

Боже, Маурицио мертв!

Из меня вырывается рыдание, когда я спешу к седану, припаркованному у входа.

Пожалуйста, отец. Не дай им найти тело Маурицио до того, как я уйду. Помоги мне!

Распахнув дверь, я сажусь за руль и завожу двигатель. Мои глаза бешено мечутся по сторонам, и вид охранников усиливает мой страх.

Давай-давай-давай!

Я вдавливаю педаль газа в пол, и машина с визгом несется вперед. Все охранники смотрят на меня, и это заставляет меня затаить дыхание, пока я мчусь к воротам.

К счастью, ворота начинают открываться, и мои губы шевелятся, когда я произношу одну безмолвную молитву за другой.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Прости меня. Я не хотела его убивать.

Не оставляй меня в самый трудный час.

Почему? Почему... почему... почему?

Когда я смотрю в зеркало заднего вида, Глории не видно, и мне остается только молиться, чтобы она не нашла тело Маурицио до того, как я успею отъехать на безопасное расстояние от виллы.

Они решат, что я убила Маурицио. Вся Коза Ностра будет желать моей смерти.

Анджело никогда не простит меня.

Я отправлюсь в ад.

Я понятия не имею, куда ехать, когда сворачиваю на дорогу, но нажимаю на педаль газа. Костяшки пальцев побелели от крепкой хватки за руль, и я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида, ожидая, что за мной поедут охранники.

Мысли в голове путаются, страх, шок и паника закручивают меня в темную яму отчаяния.

Анджело никогда не простит меня за убийство своего дяди.

Боже, все произошло так быстро.

Травматический инцидент прокручивается в моей голове, и я всхлипываю, когда шок от произошедшего накатывает на меня содрогающимися волнами.

Как я смогу объяснить этот кошмар? Кто мне поверит?

Увидев кафе на углу перекрестка, я быстро останавливаюсь и спрашиваю дорогу в аэропорт.

Официантка смотрит на меня как на сумасшедшую, но, к счастью, дает мне направление.

Я отъезжаю от обочины с визгом шин, и моя паранойя и страх растут с каждым километром, который отделяет меня от виллы.

Мое сердце сжимается в маленький шарик, когда я понимаю, что три недели, которые я разделила с Анджело, - это все, что у меня когда-либо будет. Он не прощает, и я своими глазами видела, как он убивал людей. Он убил того бармена за кражу двух тысяч долларов.

Он убьет и меня.

Но я могу попытаться объяснить. Я скажу ему, что это был несчастный случай.

Он не поверит, особенно если Глория скажет ему какую-нибудь ложь.

Боже.

Боже.

О Боже.

Еще больше рыданий сотрясают меня, а мысли продолжают метаться.

Что мне делать?

Глава 30

Анджело

Мы находимся в пяти минутах езды от офисного здания, где я встречаюсь с Сангриоти, когда мой телефон начинает вибрировать.

Вытащив устройство из нагрудного кармана пиджака, я хмурюсь, увидев на экране имя тети Глории.

— Zia Глория? — отвечаю я.

Она безудержно рыдает, и это вызывает у меня ледяные мурашки вдоль позвоночника. — Он мертв, — задыхаясь говорит она. — Она убила его!

— Что? — Я похлопываю Большого Рикки по плечу, а затем приказываю: — Поворачивай. Мы возвращаемся на виллу! — Сосредоточившись на истеричной тете, я спрашиваю: — Кто мертв?

— Твой дядя. Змея, которую ты привел в наш дом, убила его.

Какого черта?

На моем лбу появляется темная хмурая складка, когда все мои эмоции переходят в хаос. — Дядя Маурицио мертв?

— Д-да, — всхлипывает она. — Виттория столкнула его с балкона.

Нет, не столкнула. Она не могла.

— Что. Что. Блять? — прорычал я, прежде чем крикнуть: — Езжай, блять, быстрее!

Я разрываюсь между шоком от смерти дяди Маурицио и тетей, обвиняющей в этом Витторию.

Тетя Глория безудержно рыдает, и это заставляет меня прорычать: — Никто не сделает ни единой гребаной вещи, пока я не приеду.

Я завершаю звонок и чуть не раздавливаю аппарат, когда шок от смерти дяди ударяет меня прямо в грудь.

— Что случилось? — спрашивает Большой Рикки, его обеспокоенный взгляд мечется между дорогой и зеркалом заднего вида.

— Тетя Глория говорит, что Виттория убила дядю Маурицио, — говорю я, не в силах поверить, что Виттория могла сделать такое.

Только не моя жена.

Только мой невинный маленький олененок.

Мысли быстро проносятся в моей голове, и я могу прийти только к одному выводу - дядя Маурицио, должно быть, пытался избавиться от нее, потому что был недоволен браком. Виттория защищалась.

Это единственное приемлемое объяснение, потому что, если я в чем-то чертовски уверен, так это в том, что Виттория - богобоязненная женщина, которая и мухи не обидит.

Женщина, которую я люблю, не способна совершить убийство.

Никогда.

Я отказываюсь в это верить.

Как только Большой Рикки останавливает внедорожник перед виллой, я вылезаю и бегу в дом, с которым у меня связано столько счастливых воспоминаний.

Тетя Глория стоит посреди гостиной и рыдает, прижавшись к телу дяди Маурицио.

Я разглядываю его призрачно-бледное лицо и струйку крови, засохшую на слегка раздвинутых губах.

Черт.

Нет.

Когда я осознаю потерю дяди, я качаю головой, и сердце разрывается.

Нет.

Я делаю шаг ближе и, теряя контроль над своими эмоциями, кричу: — Что, блять, произошло?

Тетя Глория смотрит на меня и с яростью кричит: — Она убила его! — Она всхлипывает. — Она убила моего Маурицио.

Нет. Невозможно.

— Что ты сделала с Витторией? — требую я, мой голос холоден и безжизнен.

Мой тон привлекает внимание тети Глории, и она начинает бессвязно рассказывать: — Она хотела убежать и бросить тебя, но когда Маурицио запер ее в комнате, чтобы она не смогла убежать, она столкнула его с балкона.

Виттория, бросить меня? Никогда.

Я качаю головой. — Не лги мне, черт возьми.

Я смотрю на женщину, которая была мне как мать, вижу правду, которую она пытается скрыть, и весь мой мир разлетается в клочья.

Чувство предательства мгновенно вырывает человечность из моей души.

— Это правда, — кричит она, но когда она смотрит на меня, эмоции исчезают с ее лица, поскольку она понимает, что я не верю ее лжи.

Ее голос дрожит от гнева. — Ты должен был жениться на Валентине, а не на какой-то жалкой девчонке. Все было спланировано, а ты все испортил.

Она быстро двигается, выхватывая пистолет из-за спины дяди Маурицио, но Большой Рикки успевает выстрелить прежде, чем она успевает направить оружие на меня.

Этого, блять, не могло произойти!

Я делаю шаг назад, когда еще один удар предательства обрушивается на меня.

Нет.

Неконтролируемый гнев переполняет мою грудь, когда я смотрю, как тетя наваливается на тело дяди.

Дыхание срывается с моих губ, и я падаю на колени от силы разрушительных эмоций, которые хаотично разрастаются в моей груди.

Я доверял им.

— Найдите Витторию Риццо! — Большой Рикки выкрикивает приказ охранникам. — Прочешите все уголки этого гребаного острова и верните ее целой и невредимой. Если кто-нибудь тронет жену босса, я сам вас, блять, убью.

Дядя Маурицио и тетя Глория, блять, предали меня.

Виттория. Мой ангел.

Я задыхаюсь от невыносимой боли в сердце и обмана, который затмил мой мир до черноты.

— Босс. — Я чувствую руку Большого Рикки на своем плече. Он приседает рядом со мной. — Анджело!

Я смотрю на него.

— Мы должны найти Витторию.

Он прав.

Я поднимаюсь на ноги и трясу головой, пытаясь вернуть себе самообладание. — Как ей удалось сбежать с виллы?

Большой Рикки достает телефон и делает звонок. Я слушаю, как он приказывает: — Спроси у охранников, как Виттория сбежала с виллы.

Я смотрю на человека, который использовал свое тело, чтобы защитить меня, который убивал, чтобы я был в безопасности, который был рядом на каждом шагу.

Он видит, что я смотрю на него, и, схватив меня за плечо, сжимает его.

Сейчас он - мой здравый смысл. Он взял ситуацию под контроль, потому что знает, что мне нужно время, чтобы переварить этот кошмарный сон.

Внезапно он заканчивает разговор. — Тори взяла одну из машин. Маурицио проинструктировал их, чтобы они позволили ей уехать. — Он смотрит на меня, потом говорит: — Мы найдем ее.

Проходит еще минута, прежде чем я вновь обретаю контроль над своими эмоциями, и, отбросив шок на задворки сознания, я впервые с тех пор, как все это произошло, ясно мыслю.

Я достаю телефон из нагрудного кармана куртки и быстро набираю номер Виттории.

С первой попытки я попадаю на голосовую почту, и я кладу трубку и пытаюсь снова.

Наконец она, блять, отвечает. — М-мне так ж-жаль, — всхлипывает она.

— Где ты? — требую я, мой голос хриплый от пережитого удара.

— М-мне о-очень жаль. П-прости м-меня.

— Где ты, мать твою, Виттория? — кричу я.

Звонок заканчивается, и я издаю разочарованный рык.

Устройство слежения.

Я поместил устройство слежения в оба наших обручальных кольца, чтобы Тайни и Большой Рикки могли найти нас в случае, если все пойдет наперекосяк.

Слава, блять, Богу.

Я быстро вошел в приложение, и через секунду красная точка четко обозначилась на карте.

— Черт! — восклицает Большой Рикки. — Я забыл про устройства слежения. Где она? — Он подходит ближе, чтобы взглянуть на экран телефона.

Сигнал показывает, что она в аэропорту.

— Поехали, — рычу я и, не удостоив тела дяди и тети еще одним взглядом, выхожу из виллы.

Не обращая внимания на заднее сиденье, я забираюсь на пассажирское, а Большой Рикки садится за руль.

Пока он мчится прочь от виллы, я качаю головой. — О чем они, блять, думали? Что я поверю в какую-то чушь о том, что Виттория меня бросила?

— Люди совершают отчаянные поступки в отчаянные времена, — бормочет Большой Рикки.

Они были чертовски глупы. Я сказал дяде Маурицио, что люблю Витторию, и он все равно пытался от нее избавиться.

Слава Богу, он не убил ее.

Мой милый маленький олененок.

Любовь всей моей гребаной жизни.

— Не могу поверить, — бормочу я, снова переживая шок. — Виттория, должно быть, перепугалась до смерти.

— Мы найдем ее, — заверяет он меня.

Господи, мать твою.

У меня сбивается дыхание, и я с трудом принимаю тот факт, что моя семья предала меня. Они пытались избавиться от Виттории.

Мне просто нужно, блять, снова обнять свою жену.

Черт, она, должно быть, так травмирована!

Господи, детка. Мне чертовски жаль.

Глава 31

Тори

Дойдя до стойки, я, затаив дыхание, спрашиваю: — Когда следующий рейс в Америку?

Администратор хмурится, глядя на экран своего компьютера. — Куда в Америку?

— Мне все равно. Куда угодно.

Ее глаза пробегают по моему лицу. — Вы в порядке?

Я киваю, выдавливая из себя слова. — Я потеряла... я потеряла своего мужа.

Я потеряла Анджело.

Душераздирающий крик грозит вырваться из моего горла.

Он был так зол по телефону. Я знаю, что если он найдет меня, то убьет.

О Боже.

Еще одна волна травмы, страха и душевной боли сотрясает меня до глубины души.

Сострадание смягчает черты лица администратора. — Мне очень жаль. — Она снова быстро сверяется с экраном и говорит: — Сейчас идет посадка на рейс Swiss Air. Он направляется в Миннесоту. Подойдет?

Я судорожно киваю. — Сколько?

— Одна тысяча шестьсот евро.

Я быстро достаю из сумочки конверт и протягиваю ей наличные и свой паспорт. — Я возьму его.

Мое сердце бьется в груди, и я постоянно оглядываюсь по сторонам, пока она оформляет покупку.

Не дай им найти меня.

Пожалуйста, отец. Убереги меня.

Когда стюардесса распечатывает билет, она говорит: — Я повысила вам класс до первого без дополнительной платы. — Отдавая мне билет, она улыбается с сочувствием. — У вас есть багаж, который нужно сдать?

Я качаю головой. — Я путешествую налегке. — Потому что в панике я забыла взять свой багаж из машины. Нет времени возвращаться на парковку.

— Это все, чем я могу помочь?

Я быстро киваю. — Большое спасибо! — Я снова оглядываюсь вокруг. — Куда мне идти?

Она указывает налево. — Прямо вниз и через зал ожидания для пассажиров первого класса.

Мои глаза на мгновение встречаются с ее глазами, и я с трудом сглатываю слезы. — Спасибо.

— Не за что.

Когда я отхожу от стойки, я стараюсь не бежать. Чувствуя, что с каждой секундой меня охватывает все больший животный страх, я оглядываюсь по сторонам и спешу к месту, на которое указала администратор.

Войдя в секцию первого класса, я вижу сотрудников службы безопасности, и это мгновенно заставляет мое сердце затрепетать в груди, поскольку мое беспокойство возрастает.

Что, если они остановят меня?

Что, если один из них работает на Анджело?

Боже. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

— Пройдите вперед, — говорит охранник, кивая мне.

У меня пересохло во рту, когда я кладу свою сумку в контейнер. Я прохожу через сканер тела, и когда он не пищит, я облегченно вздыхаю.

Охранники даже не смотрят на меня, и я быстро хватаю свою сумку и спешу по коридору.

Когда я спешу к другой служащей, она улыбается мне. — Как раз вовремя. Они позвонили и сказали, что вы уже в пути.

— Большое спасибо, — вздыхаю я, дрожащей рукой протягивая ей паспорт и билет.

Она проверяет все, прежде чем отдать документы обратно. — Приятного вам полета, миссис Риццо.

Когда я слышу свою фамилию, мое сердце болезненно сжимается в груди.

— Спасибо, — шепчу я, прежде чем выйти на дорожку, ведущую к самолету.

Почти у цели.

Как только я поднимаюсь на борт, мне показывают кабинку с роскошным креслом. Я опускаюсь на в него и прикрываю рот рукой, так как мой рот дрожит от усилий, которые я прилагаю, чтобы не заплакать.

Мое сердце продолжает колотиться, а минуты до взлета медленно проносятся мимо.

Пожалуйста, отец. Помоги мне избежать этой ужасной участи.

Наконец раздается объявление, и самолет начинает движение. Я выглядываю в маленькое окошко, и когда самолет набирает скорость и все вокруг начинает расплываться, я задерживаю дыхание.

Мой желудок опускается, когда самолет поднимается в воздух.

Опустив голову, я смотрю на обручальное кольцо на пальце, и теперь, когда я на некоторое время оказалась в воздухе, травма и боль в сердце захлестывают меня.

Тихие слезы текут по моим щекам, и я поворачиваюсь спиной к проходу. Я обхватываю себя руками и вытираю слезы, пока они текут.

Когда меня мягко касаются за плечо, я вздрагиваю и смотрю на стюардессу, которая говорит: — Извините, миссис Риццо. Я просто хочу выразить вам свое сожаление в связи с вашей потерей. Меня зовут Клэр. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь, зовите меня.

Должно быть, другие сопровождающие сказали ей об этом.

Кивнув, я шепчу: — Можно мне воды и салфетки, пожалуйста?

— Конечно. — Я смотрю, как она торопливо идет по проходу, и через мгновение она возвращается с бутылкой воды и пачкой салфеток.

Она приседает возле моего кресла и проводит рукой по моей руке. — Вы в порядке?

Я качаю головой и закрываю лицо, не в силах перестать плакать от того, что она так добра ко мне.

Клэр продолжает гладить меня по плечу, а потом шепчет: — Мне так жаль. Мне жаль, что я не могу ничем помочь.

Вдохнув с дрожью, я киваю, прежде чем сказать. — Спасибо. Просто... — Я смотрю на нее. — Я просто перевариваю шок.

— Я все понимаю. — Она смотрит на меня с сочувствием. — Я сейчас вернусь.

Я киваю, и когда она выпрямляется и уходит, я снова поворачиваюсь спиной к проходу.

Через несколько секунд она возвращается с тумблером виски. — Это поможет справиться с шоком.

— Спасибо. — Я делаю глоток жидкости со вкусом бензина, и, когда она обжигает горло, меня пробирает кашель.

— Принести вам что-нибудь поесть?

Я качаю головой, ставя стакан на место. — Со мной все будет в порядке. Спасибо за все.

Я больше никогда не буду в порядке.

Клэр возвращается к своим обязанностям, а в моих мыслях мелькают воспоминания о том, как мы с Маурицио перелетаем через перила балкона.

Я вижу его тело, лежащее на валуне, и смертельный взгляд его безжизненных глаз.

Я продолжаю видеть это.

Снова и снова.

Я закрываю рот дрожащей рукой, не в силах пережить полученную травму.

Я слышу гнев в голосе Анджело.

Я потеряла его.

Невыносимая душевная боль пронзает мое тело.

Я потеряла не только Анджело, но и Тайни, Риту, даже Большого Рикки. Как только я подумала, что у меня наконец-то появилась семья, о которой я всегда мечтала, ее у меня жестоко отняли.

Хуже всего то, что они придут за мной - не потому, что хотят вернуть меня, а потому, что хотят отомстить.

Люди, которых я полюбила, хотят моей смерти.

Я никогда больше не буду в покое. Мне придется постоянно быть начеку и переезжать с места на место.

Почему это произошло?

Я никогда не смогу вернуться в Лонг-Айленд. Я больше не увижу отца Паризи и Розу.

Я действительно потеряла все, что имело значение.

И снова на меня нахлынули травмирующие воспоминания о том, как Маурицио упал и разбился насмерть.

Я убила человека. Это смертный грех.

Никакие просьбы о прощении не смоют это пятно с моей души.

Даже Бог оставил меня.

Слезы беззвучно катятся по щекам, пока мрачная реальность разрушает мою душу.

Мне так жаль, Анджело.

Отчаянно нуждаясь в утешении, я достаю из сумки мобильный телефон и открываю чат с Анджело. Я прокручиваю страницу в самое начало и читаю все сообщения, которые мы отправляли друг другу. Но ни одно из них не приносит мне утешения. Наоборот, эти сообщения разбивают мне сердце.

В этот момент опустошения и темноты я понимаю, что не просто влюбилась в Анджело. Я люблю его.

Я люблю его всем сердцем и душой.

И я даже не успела сказать ему об этом.

Анджело.

Пока самолет летит в сторону Цюриха, где я должна успеть сделать пересадку, моя душа плачет о тех огромных потерях, которые я понесла.

Глава 32

Анджело

Один из охранников нашел седан и, обыскав его, извлек багаж Виттории с заднего сиденья.

Сигнал с маячка пропал десять минут назад, значит, она, скорее всего, на чертовом самолете. Либо это так, либо кольцо было уничтожено, в чем я сильно сомневаюсь.

— Узнай, каким рейсом летит Виттория! — рявкаю я, возвращаясь к внедорожнику.

— Куда мы едем? — спрашивает Большой Рикки, хватаясь за багаж, чтобы донести его до машины.

— К нашему самолету. Нам нужно подняться в воздух.

— Позвони мне, как только узнаешь, каким рейсом улетела миссис Риццо, — кричит Большой Рикки Бруно, который уже бежит к входу в аэропорт.

Он взмахивает рукой в воздухе, чтобы показать, что услышал приказ.

Господи, детка, перестань бегать, чтобы я мог до тебя добраться.

Мы забираемся обратно во внедорожник, и пока Большой Рикки едет к месту, где стоит частный самолет, я быстро звоню пилоту, чтобы они могли дозаправиться и подготовиться к взлету.

Господи. Единственное, что я могу сказать в свою пользу, - это то, что ей придется лететь с пересадкой, в то время как частный самолет летит прямо в аэропорт Кеннеди.

Я перепроверяю, чтобы убедиться, что не ошибся, и когда вижу, что между Сицилией и США нет прямых коммерческих рейсов, облегченно вздыхаю.

Я доберусь туда раньше нее.

Это если она вообще собирается в Нью-Йорк.

Я сердито вздохнул.

Мне нужно сообщить другим главам Коды Ностры о том, что произошло. Набрав номер, я слушаю, как соединяется звонок.

— Привет, как дела? — бормочет Дамиано.

— У меня плохие новости, — говорю я, мой голос охрип от напряжения. — Мои дядя и тетя мертвы. Они, блять, предали меня.

— Господи, Анджело! — Дамиано потрясенно вдыхает. — Мне чертовски жаль, брат. Чем я могу помочь?

— Просто будь наготове. Мне может понадобиться твоя помощь в поисках Виттории.

— Почему она не с тобой?

— Я не знаю всех подробностей, но Виттория сбежала, когда умер мой дядя. Должно быть, она травмирована и плохо соображает.

— Черт, — вздохнул он. — Хочешь, чтобы я попытался ее разыскать?

Я качаю головой, хотя он меня не видит. — Нет. У меня все схвачено.

— Ты уже по дороге домой?

— Да, — вздыхаю я. — Как только Виттория окажется у меня, я назначу встречу.

— Хорошо. Мне рассказать остальным?

— Пожалуйста. Я буду благодарен.

— Считай, что это сделано. — Он делает паузу. — Если что, я рядом.

— Спасибо.

Когда мы заканчиваем разговор, Большой Рикки останавливает внедорожник возле частного самолета. Я вылезаю из машины и разворачиваю плечи, чтобы снять напряжение.

Мой взгляд падает на пилота, когда он спускается по ступенькам.

— Мистер Риццо. Мы будем готовы к взлету через тридцать минут.

Я киваю, направляясь к лестнице, и, заняв место, провожу рукой по лицу.

Господи Иисусе.

В голове прокручивается все, что я знаю, и, откинув голову, я закрываю глаза.

Виттория, должно быть, вне себя от страха.

Черт, а я только добился того, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Я чертовски надеюсь, что этот инцидент не заставит ее снова бояться меня.

Большой Рикки садится напротив меня и говорит: — Я только что говорил с Бруно. Виттория направляется в Миннесоту.

Я хмурюсь. — Почему именно туда?

— Это был первый доступный рейс.

— Скажи пилоту, — бормочу я.

Я смотрю в окно, и желание обнять Витторию становится непреодолимо сильным.

***

Тори

Выходя из самолета в Миннесоте, я словно впала в оцепенение от ужаса и паранойи.

Полет был мучительно долгим. Двадцать шесть часов, в течение которых я снова и снова переживаю этот кошмар.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз ела, и не то чтобы я была голодна. От страха в животе меня тошнит, и я не могу думать о еде.

Боже, такое ощущение, что я не спала несколько недель. Последний раз я отдыхала во время полета на Сицилию. Все мое платье помято, а кожа липкая.

Я выгляжу так же плохо, как и чувствую себя.

Я иду вместе со всеми остальными пассажирами, и, когда понимаю, что мне нужно пройти паспортный контроль, на меня накатывает волна усталости.

От тревоги мои ноги становятся тяжелыми.

Я встаю в конец очереди и закусываю нижнюю губу, настороженно оглядывая всех людей.

Я уже устала от этого бегства и знаю, что Анджело в какой-то момент догонит меня.

Если только я больше никогда не буду использовать свое имя. Как я вообще это сделаю? Мне понадобится новое имя, удостоверение личности и номер социального страхования.

Я опускаю голову и тяжело вздыхаю.

Вполне возможно, что Анджело уже ждет меня у выхода.

Если мне пришлось лететь коммерческим рейсом, то ему было удобно воспользоваться своим частным самолетом. Он могущественный человек и легко мог узнать, каким рейсом я лечу.

Боже правый.

Очередь ползет вперед, и когда подходит моя очередь, я протягиваю паспорт офицеру. Мужчина смотрит на меня, прежде чем проверить паспорт. — Почему такая короткая поездка на Сицилию?

Мои хрупкие нервы сжимают мой желудок.

— Кое-что случилось, и мне пришлось вернуться домой.

Его глаза сужаются. — Что именно?

— Смерть в семье.

Мое сердце бешено колотится в груди, но потом он просто ставит штамп в паспорте и возвращает его мне, а затем говорит: — Следующий.

Я умру от нервного срыва задолго до того, как Анджело доберется до меня.

Я следую за другими пассажирами и, когда они направляются к каруселям, чтобы получить свой багаж, отхожу в сторону, чтобы подождать немного.

Если Анджело здесь, мне нужно пройти мимо него так, чтобы он меня не заметил, а сделать это я смогу, только затерявшись в толпе.

И то если он вообще здесь. Он может быть все еще на Сицилии. Он мог послать одного из своих людей, чтобы убить меня. Он может даже не знать, где я.

Возможностей так много, но я готовлюсь к худшему.

Мой взгляд останавливается на семье из семи человек, и я быстро двигаюсь в их сторону. Родители возились с двумя младшими мальчиками, а трое подростков шли чуть впереди них.

Когда мать останавливается, чтобы взять на руки одного из мальчиков, я догоняю их. Используя мать и ребенка как прикрытие, я быстро перетягиваю ремень сумочки через грудь.

Как только ты окажешься в дверях, просто беги.

Я держусь рядом с женщиной, и по мере приближения выхода сердце начинает сильнее колотиться в груди. Мне очень хочется поискать Анджело, пока мы проходим через открытые двери, но я не хочу выдавать свое местоположение.

Внезапно мальчик начинает плакать, и мать останавливается, чтобы успокоить его.

Я окидываю взглядом всех людей, ожидающих пассажиров, и в тот момент, когда мой взгляд останавливается на Анджело, кровь застывает в моих жилах.

Нееееет!

Мое тело мгновенно переходит в режим полета, и я бросаюсь в противоположном от него направлении.

О Боже. Он убьет меня.

Я и раньше испытывала страх, но это ничто по сравнению с тем ужасом, который охватил меня сейчас.

Я тяжело дышу и постоянно оглядываюсь через плечо. Большой Рикки ближе ко мне, чем Анджело. Я даже не заметила его, когда начала бежать.

Оба мужчины догоняют меня, и я издаю вопль, бегу изо всех сил.

Проскочив через выход, я поворачиваю направо и бегу по тротуару. Мой взгляд останавливается на такси, и я бросаюсь к нему, открываю заднюю дверь и забираюсь внутрь.

— Куда? — спрашивает водитель.

— Вперед! Вперед! — кричу я, глядя в заднее окно. — Просто езжайте!

Когда такси отъезжает от обочины, Большой Рикки направляет на нас свой пистолет.

— Нет! — вздыхаю я.

Прежде чем он успевает выстрелить, Анджело останавливает его. Через секунду они бегут к черному внедорожнику.

— Пожалуйста, езжайте быстрее, — прошу я, обращаясь к водителю.

— К чему такая спешка? — спрашивает он, бросая взгляд на зеркало заднего вида.

— Кто-то преследует меня.

Мужчина качает головой. — Мне не нужны неприятности, леди.

— Пожалуйста. Я дам вам тысячу долларов. Только езжайте быстрее.

Упоминание денег, похоже, подействовало, потому что, как только мы выехали из аэропорта, он повел машину гораздо быстрее. Когда мы выезжаем на автостраду, он превышает скорость, и я чувствую облегчение.

— Спасибо, — говорю я и, снова выглянув в заднее окно, с замиранием сердца наблюдаю, как внедорожник пробирается все ближе к нам в этом плотном движении.

Я судорожно оглядываюсь по сторонам, размышляя, не попросить ли водителя остановиться, чтобы я могла скрыться с шоссе.

Прежде чем я успеваю решить, что делать дальше, внедорожник проносится мимо нас, резко поворачивает и останавливается перед нами.

— Господи! — кричит водитель, нажимая на тормоза.

— Боже! — кричу я, и как только мы останавливаемся, я распахиваю дверь и выпрыгиваю из такси.

— Эй, — кричит таксист. — Вернись сюда.

Не заботясь об этом, я выбегаю на встречную полосу. Машины виляют, чтобы объехать меня, а шины визжат.

— Виттория! — слышу я позади себя крик Анджело.

Нет.

Все вокруг словно замедляется, и в голове проносится воспоминание о том, как Анджело с любовью смотрит на меня.

Я чувствую его губы на своих.

Я слышу его хихиканье.

Я испускаю леденящий кровь крик, когда абсолютное опустошение разрывает мою душу.

Машина сигналит, и, когда я перевожу взгляд в сторону тревожного звука, вижу, что автомобиль мчится прямо на меня.

Внезапно меня хватают сзади. Мои ноги отрываются от земли, и меня отбрасывает с дороги набирающего скорость автомобиля.

— Неееееееееет! Нет-нет-нет-нет! — кричу я, чувствуя, что ужас, который я испытываю после смерти Маурицио, становится слишком сильным. Кажется, что я схожу с ума.

Голос Анджело гремит как гром: — Я держу тебя.

Мое зрение расплывается, когда меня перекидывают через его плечо, и последнее, что я вижу, - следы шин на дороге, прежде чем теряю сознание.

Глава 33

Анджело

Почувствовав, как тело Виттории обмякло у меня на плече, я поспешил к внедорожнику.

Большой Рикки приготовил оружие, чтобы расправиться с любым, кто попытается вмешаться.

— Эй! Что вы делаете с этой девушкой? — кричит женщина.

— Не лезь не в свое дело, мать твою, — рычит Большой Рикки.

Крик Виттории до сих пор звучит в моей голове, и это самое жуткое, что я когда-либо слышал.

Спустив Витторию с плеча, я быстро подхватываю ее в стиле невесты и забираюсь на заднее сиденье внедорожника. — Поехали!

Большой Рикки садится за руль, и через несколько секунд мы уже мчимся прочь от пробки, которую сами же и спровоцировали.

Тело Виттории обмякло в моих руках, и когда я смотрю на ее лицо, мое сердце разрывается, когда я замечаю, как она бледна.

— Малышка, — шепчу я.

Она столькое пережила. От одной мысли о том, какую травму она получила, в моих жилах закипает ярость.

— Ты со мной, — бормочу я, откидывая дикие кудри с ее лица. Я притягиваю ее ближе к груди и крепко обнимаю, пока Большой Рикки едет к аэродрому.

Переведя ее в более удобное положение, я стягиваю ремешок сумочки через ее голову и бросаю ее на сиденье.

Поднеся руку к ее бледному лицу, я нежно провожу пальцами по ее щеке.

— Ты в безопасности, — шепчу я.

Склонившись над женой, я прижимаюсь ртом к ее лбу. Я закрываю глаза и благодарю все святое за то, что она снова в безопасности в моих объятиях.

Я больше никогда не оставлю ее одну. Либо Тайни, либо Большой Рикки, либо я сам всегда буду рядом с ней.

Когда внедорожник останавливается возле частного самолета, я жду, пока Большой Рикки откроет дверь, и вылезаю из машины с Витторией на руках.

Он бросает на нее обеспокоенный взгляд. — Господи, босс.

— Давай отвезем ее домой, — бормочу я.

Мы садимся в самолет, и мне плевать на правила, я отказываюсь отпускать жену, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Сев, я прижимаю ее к себе.

Обратный перелет в Нью-Йорк занял не много времени, но к тому времени, как я несу Витторию в наш дом, я чертовски вымотан.

— Вызови врача, — приказываю я Большому Рикки.

Я ожидал, что Виттория придет в себя еще в самолете, но она все еще в отключке, и это меня чертовски беспокоит.

— Уже в процессе, — говорит он, когда я оставляю его в гостиной.

Я несу Витторию в нашу спальню и осторожно укладываю ее на кровать.

Сняв с нее туфли, я отбрасываю их в сторону.

— Доктор уже в пути, — сообщает мне Большой Рикки.

— Хорошо. Закрой дверь и жди его внизу.

Услышав, как закрывается дверь спальни, я направляюсь в гардеробную и снимаю с вешалки одну из своих рубашек. Возвращаюсь к бессознательному телу Виттории и, присев рядом с ней, осторожно снимаю с нее платье и нижнее белье.

Я чертовски рад, что не вижу на ее теле никаких синяков.

Как только она оказывается в моей рубашке, я иду в ванную, чтобы намочить полотенце. Я смотрю на свое отражение в зеркале, и, клянусь, мне кажется, что я постарел на десять лет из-за беспокойства о безопасности Виттории.

Вернувшись в спальню, я сажусь рядом с ней и нежно вытираю ее руки, ноги и ступни.

Мой первый инстинкт - позаботиться о ней, но, зная, что больше я ничего не могу сделать, я чувствую себя чертовски расстроенным. Я натягиваю на нее одеяло, а затем беру ее слабую руку, держа ее в своих.

Я прижимаюсь губами к ее пальцам. — Проснись, детка. — Я тяжело вздыхаю. — Пожалуйста, проснись.

Теперь, когда Виттория вернулась ко мне, мои мысли устремляются в темный туннель, и я думаю обо всем, что могло пойти не так.

Дядя Маурицио мог убить ее.

Ее мог схватить любой из моих врагов, пока она бежала.

Я мог опоздать, и эта чертова машина могла сбить ее.

Я мог потерять Витторию.

Я отпускаю ее руку и, схватив за плечи, притягиваю к себе. Ощущение того, как она слабеет, разрывает мою душу до неузнаваемости.

— Господи, детка, — стону я. — Открой свои прекрасные глазки.

В дверь стучат, и я снова укладываю ее на кровать. Я убеждаюсь, что она укрыта, прежде чем встать.

— Войдите.

Большой Рикки открывает дверь, и в комнату входит доктор Барнс. Этот человек числится у меня в штате на случай, если кому-то из моих людей понадобится медицинская помощь или извлечение пуль.

— Добрый день, мистер Риццо. Чем могу быть полезен?

Я жестом показываю на Витторию. — Моя жена потеряла сознание три часа назад и до сих пор не пришла в себя.

Он подходит ближе и, открыв свою медицинскую сумку, достает стетоскоп. — Были ли у мисс Риццо какие-либо признаки болезни до того, как она потеряла сознание?

— Она пережила кое-то травматическое, — отвечаю я неопределенно.

— Никаких травм? — спрашивает он, прислушиваясь к ее дыханию и сердцебиению.

— Нет.

— Она беременна?

Я перевожу взгляд на Витторию и отвечаю: — Не знаю. Хотя есть вероятность.

Я наблюдаю, как доктор Барнс измеряет ее давление, а когда он заканчивает осмотр, то смотрит на меня. — У нее немного пониженное давление. Думаю, она измучена и нуждается в отдыхе. — Он снова смотрит на Витторию. — Я поставлю капельницу, чтобы восполнить количество жидкости в организме.

Я смотрю на Витторию и спрашиваю: — Ее кровяное давление немного понижено?

Он кивает, поднимаясь на ноги. — Ей просто нужен отдых и покой, но я проверю ее еще раз. Дайте мне знать, если ее состояние изменится. — Он смотрит мне в глаза. — Вы сказали, что она пережила травму, поэтому я бы рекомендовал ей поговорить с психологом.

— Об этом я побеспокоюсь, когда она придет в себя. — Я вздохнул. — Как долго она будет находиться под капельницей?

— Пакет с физраствором опустеет через сорок пять минут, и тогда вы сможете вынуть иглу. — Он посмотрел на меня и Большого Рикки. — Вы уже делали это раньше, верно?

Мы оба киваем. Мы уже несколько раз сталкивались с тем, что кто-то из парней находился под капельницей.

Мы смотрим, как доктор Барнс ставит капельницу, и я ненавижу, когда игла прокалывает ее кожу. Он жестом показывает Большому Рикки, чтобы тот держал пакет над Витторией.

— Спасибо, док. — Я киваю, глядя на Большого Рикки. — Заплати доктору Барнсу и проводи его. — Я забираю у него пакет с капельницей и сажусь рядом с Витторией.

Доктор Барнс наклоняет голову, прежде чем выйти из спальни вместе с Большим Рикки.

Мой телефон начинает вибрировать, и я быстро достаю устройство из кармана. Увидев на экране имя Дамиано, я отвечаю: — Привет, я нашел Витторию.

— Хорошо. Когда вернешься?

— Я уже дома, — сообщаю я ему.

— Мы приедем.

Прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он не беспокоился, он вешает трубку.

Выпустив усталый вздох, я наклоняюсь над женой и прижимаюсь к ее губам в поцелуе, не забывая при этом держать над ней капельницу, как показывал доктор Барнс.

Просыпайся, детка. Моя душа не успокоится, пока я снова не увижу твою прекрасную улыбку.

Мой взгляд скользит по каждому сантиметру ее лица, и острая боль пронзает мое сердце, когда я думаю, как близко я был к тому, чтобы потерять ее.

Я больше никогда не оставлю тебя одну.

— Могу я тебе чему-нибудь помочь? — неожиданно спрашивает Большой Рикки, его тон напряжен от беспокойства.

Я встаю и качаю головой. — Мне нужно, чтобы ты посидел с Витторией. Дамиано и остальные уже в пути. — Я снова смотрю на Витторию и говорю: — Позвони мне, как только она проснется.

— Хорошо. — Он берет у меня пакет с физраствором, и, остановившись рядом с ним, я кладу руку ему на плечо и встречаюсь с ним взглядом. — Спасибо.

Этот человек - один из самых важных в моей жизни, и я никогда не смогу отплатить ему за все, что он для меня сделал.

Он кивает, пробормотав: — Для тебя все, что угодно.

Выйдя из спальни, я снимаю с себя куртку и спускаюсь по лестнице.

Из-за всего, что произошло за последние два дня, я чувствую себя ужасно и раздраженным до чертиков.

Я бросаю куртку на спинку дивана и не успеваю сесть, как слышу звук открывающейся входной двери.

Дамиано, Ренцо, Франко и Дарио вбегают в гостиную, и я улучаю момент, чтобы пожать им руки. Дарио - единственный ублюдок, который обнимает меня. Главному наплевать на личное пространство.

— Что, блять, случилось? — спрашивает Дамиано.

Франко подходит к боковому столику и наполняет пять тумблеров виски. — Каждый угощается сам. Я не официант.

Мы все берем по стакану, и я быстро пригубляю обжигающую жидкость, а затем наливаю еще.

Я переглядываюсь с друзьями, потом качаю головой. — Я еще не знаю всей истории. — Я иду к дивану и опускаюсь на него. — Господи.

Они все усаживаются, их глаза задерживаются на моем лице.

Пожав плечами, я снова качаю головой. — Когда мы приехали на Сицилию, все было хорошо. Мои дядя и тетя были рады нас видеть. Я оставил Витторию с ними, чтобы поехать на встречу, но не успел я добраться до Сангриоти, как мне позвонила тетя и устроила истерику. — Я делаю глоток алкоголя, прежде чем продолжить, — Она сказала, что Виттория пыталась убежать, а когда ее заперли в комнате, она столкнула дядю Маурицио через балкон.

Все смотрят на меня с нескрываемым шоком на лицах.

— Серьезно? Виттория убила Маурицио? — спрашивает Ренцо.

Я качаю головой. — Нет, она никогда не смогла бы совершить убийство. Я жду, чтобы услышать ее версию.

— Где она? — спрашивает Дамиано.

— Она без сознания наверху. — Я прислонился спиной к дивану. — Большой Рикки присматривает за ней.

— Может, она случайно убила Маурицио? — спрашивает Франко.

Я пожимаю плечами. — Вполне возможно. Мы все знаем, что у Маурицио был вспыльчивый характер. Он мог напасть на нее, а она отбивалась от него. — Я сужаю глаза. — Нет, Маурицио убил бы ее. Он сильнее ее. — Я провожу рукой по лицу. — Черт. Я просто хочу, чтобы она проснулась.

— Ты сказал, что твоя тетя тоже мертва, — бормочет Дамиано. — Как она умерла?

— Она пыталась впарить мне жалкую ложь, а когда я ее разоблачил, она призналась, что они хотели, чтобы я женился на Валентине Тоскано. Они пытались избавиться от Виттории. — Я глубоко вдыхаю, вспоминая, что произошло.

— Анджело, — говорит Дарио, и я понимаю, что отошел от темы.

Я прочищаю горло, прежде чем выпить остатки виски. — Тетя Глория пыталась наставить на меня пистолет, и Большой Рикки убил ее.

— Господи, — бормочет Франко. — Это хреновое дерьмо.

— Да. — Ренцо качает головой в недоумении.

— Мне жаль, брат. — Дамиано смотрит на меня с сочувствием. — Иногда те, кто нам ближе всего, становится самой большой угрозой.

Более правдивых слов еще никто не произносил.

На мгновение мы все замолчали, прежде чем Дамиано сказал: — Тебе следует взять несколько дней отпуска. Мы присмотрим за твоими делами.

Я качаю головой. — Я не могу просить вас об этом.

— Ты ни черта от нас не просишь, — ворчит Ренцо. — Мы предлагаем. Так работает братство.

— Я позабочусь о клубе, — усмехается Дарио.

— Оставь стриптизерш в покое, — игриво предупреждаю я его.

— Эй, если они бросаются на меня, кто я такой, чтобы отказываться, — шутит он.

— Я проверю Сальваторе и флот, — предлагает Ренцо.

— Я присмотрю за рестораном, — быстро заявляет Франко. — Передай Эдди, что он может связаться со мной, если ему понадобится помощь.

Когда мои глаза встречаются с глазами Дамиано, он говорит: — Моя задница присмотрит за тем, чтобы ты отдохнул.

Уголок моего рта приподнимается. — Спасибо, братья.

Вот что делает Козу Ностру такой чертовски сильной - тот факт, что мы прикрываем друг друга.

Вместе мы непобедимы.

Глава 34

Тори

Я бегу по пустой дороге, а тени сгущаются, приближаясь ко мне.

Я открываю рот, чтобы закричать, но не издаю ни звука.

Вокруг меня нарастает давление, и кажется, что за мной кто-то гонится, но я никого не вижу.

Одиночество охватывает меня, и вдруг я оказываюсь в свадебном платье.

Черные чернила медленно поднимаются по платью, и мое тело становится все тяжелее и тяжелее, пока я пытаюсь идти.

Чернила достигают моей шеи, и я задыхаюсь, глядя в черное небо.

Не в силах открыть рот, паника и страх становятся настолько сильными, что кажется, будто меня душат.

— Неет! — Я ударяюсь обо что-то твердое и на мгновение прихожу в себя. Мое дыхание - не более чем вздох.

— Я держу тебя, — раздается над моей головой голос Анджело.

О, Боже. Нет!

Когда я понимаю, что врезалась в грудь Анджело, и чувствую его руки вокруг себя, весь ужас и травмы возвращаются.

Маурицио, рассказывающий мне, что мой труп съедят черви.

Борьба на балконе перед падением через перила.

Пальцы Маурицио, хватающиеся за мое платье.

Тошнотворный звук удара.

Его тело разбитое о валун.

Страх упасть навзничь и борьба за то, чтобы забраться на балкон.

Страх, что меня остановят, когда я буду убегать с виллы.

Страх, что я потеряю Анджело.

Я бросаюсь в поток машин, чтобы скрыться от Анджело.

Он хватает меня.

— Ты...

Инстинктивно я пытаюсь вырваться из его рук, и из моего горла вырывается крик.

— Детка!

Он прижимает меня к себе все крепче, а я неистово толкаюсь в его грудь, но, не в силах освободиться, умоляю: — П-пожалуйста. Это б-был несчастный с-случай. П-пожалуйста, Анджело.

Он убьет меня.

Он убьет меня.

Он убьет меня.

Эта ужасная мысль заставляет меня толкаться и напрягаться, чтобы вырваться из его крепкой хватки.

Обхватив меня руками, он другой рукой ухватился за мой подбородок. — Открой глаза, Виттория. Посмотри на меня!

Когда я хватаюсь за его запястье, мои глаза открываются, и как только я вижу его лицо, я начинаю безудержно рыдать.

Издав рык, он обнимает меня так крепко, что становится больно.

— Господи, мне чертовски жаль, что я оставил тебя с ними. Я здесь. Ты в безопасности. Ты со мной, детка.

Его слова доходят до меня, и я начинаю безудержно рыдать.

Мое тело обмякает в его объятиях, когда облегчение высасывает из меня все силы. — Анд-же-ло, — всхлипываю я, мои плечи вздрагивают от страшного груза, который мне пришлось понести. — Мне... мне... жаль.

— Господи Иисусе, — простонал он, словно испытывая физическую боль. Я оказываюсь у него на коленях, и он осыпает мое лицо поцелуями. — Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты не убивала моего дядю, и ты убежала, потому что испугалась. Все в порядке. Я не сержусь.

Анджело продолжает осыпать меня поцелуями, его руки обхватывают меня стальными кольцами безопасности. Из-за травмы, полученной за последние несколько дней, я рыдаю у него на груди.

— Босс? — слышу я голос Большого Рикки.

— Принеси сладкой воды! — огрызается Анджело.

Время искажается вокруг меня, а травмирующие события продолжают проноситься в моей голове.

Внезапно к моим губам подносят стакан. — Пей, детка.

Мне удается сделать несколько глотков, прежде чем меня сотрясает рыдание. Я вынуждена выпить еще, затем стакан исчезает, и Анджело успокаивающе укачивает меня.

— Я здесь, mia piccola cerviatta. Ты в безопасности.

Потерянные всхлипы дрожат на моих губах, а страх и паника ослабевают настолько, что я могу ясно мыслить.

Только тогда я понимаю, что нахожусь в нашей спальне и на мне одна из рубашек Анджело.

Он берет меня за челюсть и откидывает голову назад, чтобы видеть мое лицо. Когда наши глаза встречаются, мой рот начинает дрожать.

— Лучше? — мягко спрашивает он. На его лице столько беспокойства, что его легко можно принять за гнев.

— Мне очень жаль, — хнычу я.

Он качает головой. — Все в порядке, детка.

Он проводит своей ладонью по моей щеке с такой любовью, что слезы снова катятся из глаз.

Опустив голову, он прижимается нежным поцелуем к моим дрожащим губам.

Его взгляд снова встречается с моим, прежде чем он говорит: — Я так чертовски волновался за тебя. Как ты себя чувствуешь?

Как я себя чувствую?

Я потрясена до глубины души, я чувствую, что застряла в яме отчаяния.

Я чувствую себя немного потерянной.

Подняв руку, я хватаюсь за его плечо. Подтягиваюсь и, уткнувшись лицом в его шею, прижимаюсь к нему изо всех сил.

Его рука проводит по моей спине, некоторое время он просто держит меня.

— Господи, детка, ты разбиваешь мне сердце, — простонал он, крепко обнимая меня. — Пожалуйста, поговори со мной.

Нет того человека, который приказывал мне использовать слова.

Исчез безжалостный мужчина, который до смерти пугал меня.

В крепких объятиях мужа меня охватывает чувство безопасности.

— Я думала, что потеряла тебя, — хнычу я, мой голос хриплый и такой же уязвимый, как и мои чувства. — Я думала, ты убьешь меня.

— Никогда, — рычит он. — Никогда, mia piccola cerviatta. Mia raggio di sole7.

То, что он называет меня своей маленькой дорогой и лучиком солнца, помогает снять напряжение с моего тела.

Он отстраняется, чтобы видеть мое лицо, и, смотрит на меня с такой нежностью, что я чувствую себя очень эмоциональной.

Его голос нежен, когда он говорит: — Я никогда не причиню вреда ни одному волоску на твоей головн. Ты - мое все.

Я хватаюсь за его запястье, на моем лице снова гамма эмоций. — Все произошло так быстро. Я не знала, что делать.

— Если в будущем что-нибудь случится, первым делом позвони мне, Виттория. Никогда не убегай от меня.

— Я запаниковала, — говорю я, мой голос наполнен слезами.

— Я знаю, детка. — Он опускает голову и снова целует меня. — Я должен был оставить с тобой Большого Рикки. Ты больше никогда не будешь одна. Один из нас всегда будет присматривать за тобой.

Я судорожно киваю, потому что больше никогда никому не смогу доверять. С Анджело, Тайни или Большим Рикки я буду в безопасности. Они будут держать людей подальше от меня.

Меня снова одолевают эмоции и я начинаю плакать. — Я так испугалась.

— Ох, детка, — вздохнул Анджело, его руки снова крепко обхватили меня. — Мне так чертовски жаль.

Плач в надежных сильных руках Анджело приводит к тому, что усталость захлестывает мое тело, и я засыпаю.

***

Анджело

Последние два дня были самыми долгими в моей жизни.

Я на грани, и каждый раз, когда Виттория издает звук или шевелится, я крепче прижимаю ее к себе.

Сначала я пытался переварить смерть дяди и тети, но теперь мне хочется, чтобы они были живы, чтобы я мог их убить.

Неконтролируемая ярость продолжает захлестывать мою грудь, а осознание того, что я не могу отомстить за то, что они сделали с моей женой, разъедает меня.

Я не спал с ночи перед нашим отъездом на Сицилию, и пока не буду уверен, что с Витторией все в порядке, не смогу сомкнуть глаз.

Внезапно ее тело напрягается, и она пытается свернуться калачиком. Я все еще прижимаю ее к груди, отказываясь укладывать ее на кровать.

— Шшш... я держу тебя, детка, — шепчу я, надеясь, что она услышит мои слова.

— Нет, — бормочет она. Она слабо хлопает меня по груди, а затем ее пальцы хватают мою рубашку. — Нет.

Поднеся руку к ее лицу, я провожу ладонью по ее мягкой коже и волосам. — Проснись, детка.

Она вздрагивает, и ее тело содрогается в моих руках. Ее глаза распахиваются, и вид ужаса, застывшего в ее глазах, наносит жестокий удар по моему сердцу.

— Черт, Виттория, — отчаянно простонал я. — Что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя лучше?

Я привык все контролировать, но я понятия не имею, как ее утешить.

Ее лицо приобретает милое, блять, выражение, которое появляется перед тем, как она заплачет, и это обнажает мою душу. Слезы катятся по ее щекам, и от них у меня замирает сердце.

Мое отчаяние растет, и я снова укачиваю ее, осыпая щеки поцелуями.

На этот раз она не плачет, как раньше, и ей удается взять свои эмоции под контроль.

Мой взгляд скользит по ее прекрасному лицу, и я спрашиваю: — Тебе лучше?

Она взволнованно вздыхает и, крепче прижимаясь к моей рубашке, шепчет: — Я продолжаю видеть это.

Мои пальцы ласкают ее лицо. — Что ты видишь, детка?

— Все. — Ее глаза стекленеют, а голос звучит хрупко, когда она шепчет: — Тело Маурицио.

Осторожно, чтобы не давить на нее, я сохраняю мягкий тон и спрашиваю: — Ты можешь рассказать мне, что случилось?

Она хмурится, когда смотрит на меня с отчаянием, дрожащим в ее глазах. — Ты разозлишься. Ты возненавидишь меня.

Я решительно качаю головой. — Нет, не возненавижу. — Сделав глубокий вдох, я поправляю себя. — Я не буду злиться на тебя, но я чертовски зол из-за того, что ты прошла через этот гребаный ад.

Ее брови сходятся вместе, и она колеблется, прежде чем спросить: — Что тебе сказала Глория?

— Сейчас это не имеет значения. Я хочу услышать твою версию истории.

Я продолжаю поглаживать ее лицо, надеясь, что это поможет ей успокоиться, и она откроется мне.

Виттория тяжело сглатывает и садится ко мне на колени, чтобы сесть чуть прямее. Она прислоняет голову к моему плечу и устало вздыхает.

— Все произошло так быстро, — хнычет она. — Я пошла в спальню с Глорией, и пока я любовалась видом с балкона, она оставила меня одну. Я даже не успела этого понять. В следующую секунду вошел Маурицио и бросил на кровать конверт. Он сказал, что в нем пять тысяч евро, потому что это все, чего я стою.

Я скрежещу зубами от усилий, которые мне приходится прилагать, чтобы не сорваться. Я обхватываю рукой ее голову и прижимаюсь ртом к ее кудрям.

Господи, мать твою. Пять тысяч евро. Какой же дешевкой она, должно быть себя почувствовала.

Прижимаясь ртом к ее волосам, я рычу: — Ты стоишь больше, чем все деньги мира. Ты, блять, бесценна, Виттория.

Она убирает руку с моей груди и крепко сжимает мое запястье. — Он сказал мне бросить тебя, чтобы ты мог жениться на другой женщине, а если я этого не сделаю, он закопает меня на заднем дворе.

Вот ублюдок!

Зная, каким жестоким мог быть мой дядя, я могу только представить, насколько травмирующим это было для Виттории.

Я сжимаю челюсть, слушая, как она заикается: — Он с-сказал, что с-с-сделает т-так, чтобы в-вы п-произнесли с-свои к-клятвы на том месте, г-где мой т-т-труп будут п-поедать черви.

Блять.

Я с трудом втягиваю воздух, когда меня захлестывает белая ярость.

Блять.

Я прижимаю Витторию к груди и зарываюсь лицом в ее волосы.

Блять.

Дыши!

Я задыхаюсь, и Виттория обхватывает меня за шею. Она снова сдвигается, устраиваясь на моих коленях, и ее пальцы вплетаются в мои волосы.

— Прости меня, — хнычет она.

Я качаю головой, пытаясь вернуть контроль над яростью, жаждущей разрушения и мести. Только кровь утолит эту жажду.

Отстранившись, я обхватываю ее лицо и смотрю в глаза. — Что случилось после этого?

Ее руки снова сжимают мои запястья, а брови сходятся вместе.

Глядя на моего маленького невинного олененка, я не могу понять, как кто-то мог причинить ей боль.

— Я сказала ему, что ты никогда не поверишь, что я просто бросила тебя, — шепчет она. — Он накричал на меня, а когда я попыталась дотянуться до телефона, чтобы позвонить тебе, он дернул меня назад. Мы споткнулись о перила...

Ее лицо напрягается от пережитого ужаса.

— А потом... — Она задыхается и крепче сжимает мои запястья. — Потом мы... — Ее дыхание учащается. — Мне плохо. — Ее тело бьется в конвульсиях, и, вскочив на ноги, я подхватываю ее в стиле невесты и бросаюсь в ванную.

Не успев добежать до туалета, Виттория пытается оттолкнуть меня, когда ее начинает тошнить. Желчь стекает по ее руке и падает на пол, а я быстро ставлю ее на ноги и помогаю ей перегнуться через раковину.

И снова мое гребаное сердце разрывается, когда тело моей жены бьется в конвульсиях из-за того гребаного кошмара, через который она прошла.

Я открываю холодную воду и выливаю немного на ее шею и руку. Пока ее тело яростно дергается, доносящиеся из нее звуки уничтожают меня.

Внезапно она теряет все силы, и мне удается поймать ее за талию, прежде чем она успевает упасть на пол.

— Я держу тебя, детка.

Я переношу ее в душ и открываю краны. Прислонив ее тело к своему, я хватаюсь за футболку и снимаю ее с нее.

Она горит и я держу ее под струями прохладной воды.

Через несколько секунд она шепчет: — Приятно.

Когда к ней возвращаются силы и она может стоять самостоятельно, я делаю воду немного теплее.

Все еще одетый в костюм, я беру мочалку и гель для душа.

— Твоя одежда намокнет, — говорит она.

— Мне все равно, — бормочу я, начиная мыть ее тело, стараясь, чтобы мои прикосновения были нежными. — Ты - это все, что имеет значение.

Мои глаза встречаются с ее глазами. — Ты - смысл моей гребаной жизни, Виттория. — Мой голос становится хриплым, когда я признаю, — Я умру, если потеряю тебя.

Глава 35

Тори

Анджело так заботлив со мной, что это делает меня еще более эмоциональной.

Когда он заканчивает мыть каждый сантиметр моего тела, то закрывает краны и помогает мне выйти из душа. Мой взгляд скользит по нему, пока он вытирает меня полотенцем.

Несмотря на то, что я все еще не оправилась от всей этой травмы, невероятная любовь к этому мужчине наполняет мое сердце.

Он кладет одну руку мне под спину, а другую - под ноги, затем поднимает меня и относит обратно на кровать.

Поставив меня на пол, он быстро уходит в гардеробную за чистой футболкой и осторожно натягивает ее мне через голову.

— Мне нужно почистить зубы, — говорю я, не сводя с него глаз.

— Хорошо.

Когда он снова поднимается, чтобы взять меня на руки, я качаю головой. — Я могу дойти сама.

— Я знаю. — Он поднимает меня на руки и направляется вместе со мной обратно в ванную.

Как только я встаю на ноги и чищу зубы, Анджело начинает протирать пол.

Наблюдение за тем, как этот крутой главарь мафии убирает беспорядок, который я устроила, только заставляет меня любить его еще больше.

Он быстро моет руки, а когда заканчивает, встает рядом со мной и проводит ладонью вверх и вниз по моей спине.

Я выплевываю зубную пасту и прополаскиваю рот, прежде чем сказать: — Тебе нужно сменить эту мокрую одежду.

— Я так и сделаю. Как только ты вернешься в постель.

Мое сердце. Он заставляет меня чувствовать себя невероятно особенной.

Анджело обнимает меня, и я прижимаюсь к нему, когда мы выходим из ванной.

Как только он укрывает меня одеялом, то направляется в гардеробную. Я наблюдаю за тем, как он раздевается, прежде чем натянуть пару черных спортивных штанов. Возвращаясь прямо в постель, он садится рядом со мной.

Расположив локти по обе стороны от моей головы, он наклоняется надо мной, его глаза изучают мое лицо.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по темной щетине, покрывающей его челюсть. — Прости, что я убежала от тебя.

Он сжимает мою руку в своей и целует мои пальцы. — Все в порядке, детка. — Мрачное выражение застывает на его лице, затем он спрашивает, — как ты думаешь, ты могла бы рассказать мне остальное?

У меня скручивает желудок, и мурашки пробегают по спине.

Я с трудом сглатываю и киваю. Мои пальцы сжимаются вокруг его, когда я говорю: — Я споткнулась, и мы оба потеряли равновесие. Это произошло так быстро, и когда я перелетела через перила, мне удалось ухватиться за них, но... — Я облизываю губы, и я опускаю глаза на его грудь.

— Маурицио пытался схватить меня за платье, но у него не получилось, и... — От воспоминаний меня бросает в дрожь, и мое дыхание учащается. — Он у-упал.

Когда Анджело становится слишком тихим, мой взгляд устремляется к его лицу, и, видя ярость, горящую в его глазах, я начинаю дрожать.

— Мне так жаль, — хнычу я. — Это был несчастный случай.

Он качает головой, безжалостное выражение застывает на его лице, когда он рычит: — Ты оказалась на той стороне перил?

Я киваю и, снова сглотнув, говорю: — Мне удалось забраться обратно на балкон.

Ужасная боль отражается на его лице, когда он несколько раз качает головой. Его голос звучит угрожающе, когда он рычит: — Ты, черт возьми, чуть не умерла.

Он хватает меня, и секунду спустя я прижимаюсь к его груди.

— Я чуть не потерял тебя, — стонет он. — Господи.

Услышав душевную боль в его тоне, у меня снова наворачиваются слезы.

Он покрывает мое лицо отчаянными поцелуями, и когда его действия кажутся безумными, я быстро обхватываю его подбородок руками и говорю: — Я здесь. Я не умерла.

Он кивает и прижимается ртом к моей ладони. Закрыв глаза, он делает глубокий вдох.

Когда он снова открывает глаза, золотистые крапинки в его глазах горят. — Что случилось дальше?

— Я схватила конверт и сумочку, и убежала. — Я оглядываю комнату. — Маурицио сказал, что меня ждет машина, и я воспользовалась ею, чтобы уехать с виллы. Я также использовала часть наличных, но остальное все еще должно быть в моей сумочке. — Я высовываю язык и нервно облизываю губы. — Это доказательство того, что я говорю правду.

— Мне не нужны никакие доказательства, Виттория.

Мой взгляд встречается с его, и мы долго смотрим друг на друга, прежде чем я шепчу: — Я боялась, что ты мне не поверишь. Что ты подумаешь, будто я у-у-убила Маурицио. — Мое лицо искажается под тяжестью вины, и я опускаю глаза. — Я н-не убивала е-его.

Он сжимает мое лицо в ладонях и заставляет меня снова посмотреть на него. — Нет, ты этого не делала, Виттория. Это был несчастный случай. Ты никого не убила, и даже если бы ты это сделала, это была бы самооборона.

Отчаянно нуждаясь в этих словах, я киваю.

Его брови сходятся, когда он говорит: — Никогда больше не убегай от меня.

Моя голова качается вверх-вниз. — Не буду.

Он заключает меня в объятия, и я слышу, как он глубоко вздыхает. — Боже, я так сильно волновался. Я как-будто умер тысячу раз. — Он снова отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом, когда его ладонь проводит по моим кудрям. — Я никогда не причиню тебе вреда, детка. Никогда.

Я снова киваю, чувствуя себя глупо из-за того, что думала, будто он убьет меня.

— Мне жаль. Я запаниковала и не могла ясно мыслить, — пытаюсь объяснить я.

Он тяжело вздыхает. — Я знаю. — Его глаза ласкают мое лицо. — Просто никогда больше не убегай от меня.

— Не буду, — шепчу я, обвивая руками его шею и прижимая к себе так крепко, как только могу.

Через некоторое время он спрашивает: — Тебе лучше?

Несмотря на то, что мой мир все еще омрачен ужасным инцидентом, я киваю, потому что чувствую себя в безопасности в объятиях Анджело. Я не потеряла его. Во всяком случае, мне кажется, что этот кошмар сблизил нас.

— Как ты думаешь, ты могла бы что-нибудь съесть? — спрашивает он.

Я отстраняюсь и провожу рукой по горящему животу. — Меня все еще подташнивает.

— Возможно тосты поднимут тебе настроение, — бормочет он, вставая.

Когда Анджело поднимает меня на руки, я не утруждаю себя спорами и кладу голову ему на плечо. Я закрываю глаза, когда он выносит меня из комнаты, испытывая огромное облегчение от того, что он не сердится на меня.

— Как она? — Спрашивает Большой Рокки.

— Лучше, — отвечает Анджело. — Возьми одеяло из бельевого шкафа.

Я открываю глаза, когда Анджело усаживает меня на диван, и когда Большой Рикки протягивает ему пушистое одеяло, он быстро накрывает меня им.

— Я сейчас вернусь. — Он бросает взгляд на Большого Рикки. — Оставайся с ней.

— Да, босс.

Анджело направляется на кухню и мгновение спустя кричит: — Где Рита?

— Она поехала за Тайни. Они должны вернуться с минуты на минуту, — отвечает Большой Рикки, прежде чем посмотреть на меня и спросить: — Как ты себя чувствуешь?

Я натягиваю одеяло до подбородка. — Я в порядке.

Он кивает и оглядывается через плечо. — Тебе помочь на кухне?

Анджело заходит в гостиную и ворчит: — Ты можешь приготовить тосты для Виттории?

— Конечно, босс.

Большой Рикки встает и направляется на кухню, в то время как Анджело подходит, чтобы сесть рядом со мной. Он сажает меня к себе на колени, прежде чем его руки обхватывают меня стальными кольцами.

Он снова покрывает поцелуями мои волосы, и я чувствую себя такой любимой, что это вызывает у меня приятный трепет.

Входная дверь открывается, и секунду спустя Тайни врывается в гостиную со смесью вины и паники на лице.

— Тори!

— Я здесь. — Я сажусь немного прямее, но Анджело отказывается отпускать меня.

Тайни обегает диваны, как будто ему не делали операцию пару дней назад, и садится на кофейный столик. Его обеспокоенный взгляд скользит по моему лицу.

— Я в порядке, — говорю я, чтобы успокоить его.

— Мне так чертовски жаль, — стонет он, как будто это он виноват во всем, что со мной случилось.

Я тянусь к нему и сжимаю его руку. — Не надо, Тайни. Ты был в больнице. Прости, что доставила тебе столько беспокойства.

Его большая рука сжимает мою, и на мгновение мне кажется, что он вот-вот заплачет, затем он бормочет: — Я больше никогда не оставлю тебя одну.

Чувствуя, что меня любят, на моих губах появляется легкая улыбка. — Я никогда не отправлюсь в путешествие без тебя.

Большой Рикки входит в гостиную с маленькой тарелкой и двумя ломтиками подгоревшего тоста.

Когда Рита ахает, я понимаю, что она тоже здесь.

— Нет, нет, нет! Она не будет такое есть! — ругает она Большого Рикки. — Отдай мне это.

Рита хватает тарелку и спешит обратно на кухню.

Когда Большой Рикки бросает на меня извиняющийся взгляд, я говорю: — Все в порядке. Могу я попросить об одолжении?

— Все, что угодно.

— Можно мне кофе?

— Сейчас будет, — бормочет он, прежде чем ринуться обратно на кухню.

Анджело издает смешок. — Ты вертишь всеми в этом доме.

Я отпускаю руку Тайни и прислоняюсь спиной к груди Анджело, спрашивая: — Как ты себя чувствуешь, Тайни?

— Я в порядке, — бормочет он. — Больше беспокоюсь о тебе.

— Со мной все будет в порядке.

— Сядь на диван, Тайни, — приказывает Анджело. — Что сказал доктор?

— Что я могу идти, — отвечает Тайни, пересаживаясь на ближайший ко мне диван. — Он сказал, что я могу есть все, что захочу.

— Конечно, он это сделал, — бормочет Анджело, крепче обнимая меня. Он опускает взгляд и мгновение пристально смотрит на меня. — Вам двоим запрещено выходить из дома в течение следующей недели.

Мои губы растягиваются в улыбке. — Ты отстраняешь нас от занятий?

— Да. — Его глаза все еще полны беспокойства.

Рита входит в гостиную и протягивает мне тарелку. Увидев, что тост намазан сливочным сыром, я улыбаюсь ей. — Спасибо.

Мгновение спустя Большой Рикки приносит мне дымящуюся чашку кофе.

— Я чувствую себя избалованной, — бормочу я, откусывая тост.

— Мы так волновались, — говорит Рита, останавливаясь возле кофейного столика.

Я с трудом проглатываю тост и делаю глоток кофе, глядя на людей, которые стали моей семьей.

Дрожащим голосом я шепчу: — Вы все заставите меня плакать.

— Почему? — Спрашивает Анджело, и на его лбу появляется озабоченная морщинка.

— Потому что я чувствую, что меня любят.

Он берет меня за подбородок, и когда я встречаюсь с ним взглядом, он говорит: — Ты любима, детка.

— Все на выход, — приказывает Большой Рикки.

Тайни с ворчанием подчиняется, и я слышу, как он спрашивает Риту: — Что у нас на обед?

Я не слышу ее ответа, полностью сосредоточившись на Анджело.

Он наклоняет голову, затем бормочет: — Что это за выражение?

Я качаю головой и откусываю еще кусочек тоста. Когда я проглатываю его, Анджело приподнимает мое лицо, чтобы я посмотрела на него.

— Говори своими словами.

Мои губы приподнимаются, и жар разливается по моей шее, когда я говорю: — Тебя тоже любят.

Его брови сходятся, и я наблюдаю, как он понимает, что я пытаюсь сказать, затем уголок его рта приподнимается в горячей усмешке. — Да?

Я ставлю чашку и тарелку на кофейный столик, прежде чем забраться к нему на колени и обвить руками его шею. Я делаю глубокий вдох и встречаюсь с его пристальным взглядом.

— Вчера, когда я подумала, что потеряла тебя, это разбило мне сердце.

Анджело поднимает руку к моей шее и проводит большим пальцем по коже.

Я наклоняюсь ближе и запечатлеваю нежный поцелуй на его губах, а когда отстраняюсь на несколько сантиметров, признаюсь: — Мне показалось, что мир вокруг меня рухнул.

Он медленно выдыхает, прежде чем сказать: — Ты никогда не сможешь потерять меня, mia piccola cerviatta. — Сокращая небольшое расстояние, он целует меня, затем его глаза снова встречаются с моими. — Я чертовски сильно люблю тебя, Виттория. Ничто, и я имею в виду ничто на этой богом забытой планете, никогда не разлучит меня с тобой. — Он целует меня снова. — Ты поселилась в моем сердце и душе. — Еще один поцелуй. — Боже, как же я чертовски сильно тебя люблю.

Мои губы изгибаются в улыбке напротив его, и я издаю счастливый смешок.

Осознание того, как много я для него значу, рассеивает порочную тьму, которая окружала меня, словно тяжелый плащ. Я знаю, мне потребуется время, чтобы справиться со всеми травмами, но прямо сейчас я чувствую себя благословенной.

Я чувствую себя счастливой.

Я чувствую себя невероятно любимой.

Анджело любит меня.

Глава 36

Анджело

Это был долгий день, и я чувствую себя таким чертовски возбужденным, что готов кого-нибудь убить.

Я тупо смотрю на экран телевизора, на самом деле я даже не смотрю фильм, потягивая виски из стакана. Внезапно мой телефон начинает вибрировать, и, вздохнув, я достаю устройство из кармана.

— Риццо, — бормочу я.

— Это Эдди. Я подумал, что должен сообщить, что Джорджио открыл еще один счет в казино. Он уже стоит восемьдесят тысяч. Мне его отключить?

Беспричинный гнев вспыхивает в моей груди, когда я рычу: — Я разберусь с этим.

— Он также приставал к стриптизершам и хвастался, что он твой шурин, — подливает масла в огонь Эдди.

Я должен был уже убить этого ублюдка.

Закончив разговор, я допиваю остатки виски, прежде чем встать и пойти в спальню, чтобы сменить спортивные штаны.

Этот ублюдок серьезно хочет умереть, и я устал с ним играть.

Переодевшись в костюм, я засовываю пистолет за пояс брюк и возвращаюсь в гостиную.

Виттория лежит на одном из диванов, а Тайни сидит у ее ног. Вероятно, он придвинулся к ней ближе, как только я ушел.

Они заняты просмотром романтической комедии, в то время как Рита продолжает приносить им еду и напитки.

Взгляд Виттории скользит по мне, когда я наклоняюсь над ней. Прижимая поцелуй к ее губам, я говорю: — Я просто ухожу на час. Я ненадолго.

— А... ладно.

Не сказав ни слова Большому Рикки, он выходит за мной из дома, и только когда мы оба садимся во внедорожник, он спрашивает: — Куда мы едем?

— Найди Романо.

После того, как он заводит двигатель, то быстро звонит. — Привет, Романо в клубе? — Мгновение спустя он бормочет: — Спасибо.

Глаза Большого Рикки встречаются с моими в зеркале заднего вида. — Его нет в клубе. Мне заехать к нему домой?

— Да.

По дороге я упираю руки в бока, когда гребаный стресс и беспокойство последних двух дней захлестывают меня, как кипяток.

Я не могу убить своего дядю за то, что он сказал и сделал Виттории.

Я не могу убить свою тетю за то, что она пыталась выстрелить в меня.

Но я могу, черт возьми, убить Джорджио Романо за все, что он сделал с Витторией, и за то, что он кусок дерьма, который не заслуживает того, чтобы дышать.

Я собираюсь выместить всю свою злость на этом ублюдке.

Когда Большой Рикки останавливает внедорожник перед старым домом Виттории, я распахиваю дверь и вылезаю. Я прохожу по дорожке и поднимаюсь по ступенькам на крыльцо.

Большой Рикки колотит во входную дверь, прежде чем оглядеться по сторонам.

В тот момент, когда дверь открывается, моя рука отводится назад, и я ударяю Романо кулаком в нос. Ублюдок отшатывается назад, прежде чем упасть плашмя на задницу.

Он издает стон, когда его рука прикрывает нос, кровь быстро сочится сквозь пальцы. На его лице смесь замешательства и страха, когда он говорит: — Я ничего не сделал.

Большой Рикки быстро проверяет гостиную, и я слышу, как он рычит: — Убирайся. — Мгновение спустя мимо меня пробегает скудно одетая женщина, и я узнаю в ней одну из стриптизерш из клуба.

Глубоко вдыхая воздух, упиваясь видом крови Романо, я снимаю куртку и передаю ее Большому Рикки.

Я также вынимаю свой пистолет, из-за чего глаза Романо становятся круглыми, как блюдца. Я отдаю оружие Большому Рикки, потому что оно мне не понадобится, и я хочу, чтобы Романо до него не дотянулся.

— Вставай, — приказываю я тихим голосом.

Романо быстро поднимается на ноги и смотрит на кровь, покрывающую его руку, прежде чем его растерянный взгляд устремляется на меня. — Что я сделал? Я работал в два раза усерднее.

Я качаю головой в ответ на это и, оглядывая дерьмовый маленький домик. — Я слышал, ты пристаешь к моим стриптизершам и всем говоришь, что ты мой шурин. — Я издаю мрачный смешок. — Либо ты чертовски туп, либо у тебя самые большие яйца, которые я когда-либо видел.

На его лице появляется паника. — Я просто забавлялся с девчонками. Это была безобидная забава.

Я делаю глубокий вдох, глядя на этот кусок дерьма.

— У тебя есть акции, но вместо того, чтобы обналичить их, ты продал свою сестру, чтобы погасить свой долг.

— Но это в прошлом. Мы...

Мои глаза останавливаются на ублюдке. — Это не так, — огрызаюсь я. — Речь идет о восьмидесяти тысячах долларов, которые ты мне должен после своего последнего проеба. Речь идет о том, что ты наговариваешь на всех, кто готов слушать. Речь идет о том, что ты вмешиваешься в мой бизнес. — Из моей груди вырывается рычание. — Ты издевался над Витторией. — Я подхожу на шаг ближе. — Ты пожертвовал ею ради трехсот тысяч долларов, а потом осмелился еще раз открыть счет в моем казино. — Я делаю еще шаг, и он отшатывается назад. — Это из-за того, что ты хочешь контролировать ее, пока ей не исполнится двадцать пять, чтобы ты мог наложить свои грязные гребаные лапы на ее наследство.

Глаза Романо расширяются еще больше, и я издаю мрачный смешок. — Я все знаю.

— Мистер Риццо... п-пожалуйста, — заикается он, отступая еще на шаг.

Я медленно качаю головой, когда мои глаза пронзают его со всей жестокостью, на которую я способен. — Ты причинил боль женщине, которую я люблю больше всего на этой богом забытой планете, а потом посмел вмешиваться в мой бизнес.

Он падает на колени и умоляет: — Прости. Я никогда больше не сделаю ничего, что причинило бы ей боль. Я буду держаться подальше от стриптизерш и казино.

— Нет, ты этого не сделаешь, — рычу я.

Я нетерпеливо жестом приказываю ему встать, но когда он бросает на меня умоляющий взгляд, я обрушиваю на него всю свою ярость. Со злобным рычанием я пинаю его в висок.

Романо заваливается назад, и прежде чем его тело замирает, я оказываюсь на нем сверху, ударяя кулаком в лицо.

Я помню каждый синяк на теле моей жены. Я помню, как она отшатнулась от моего прикосновения. Я помню ее страх.

Я чувствую, как трескается кожа на костяшках пальцев, когда я продолжаю бить кулаком по лицу ублюдка.

Я помню страх, который я испытал, когда не смог найти Витторию. Я помню гребаный ужас, когда она выбежала на дорогу. Я помню ярость, когда она рассказала мне, что мой дядя сделал с ней и как она чуть не умерла.

Все, что я вижу, это кровь. Я чувствую, как кости на его лице ломаются под моим кулаком.

Этого недостаточно.

Вставая, я выхватываю свой пистолет у Большого Рикки и, целясь в голову ублюдка, нажимаю на курок.

Под головой Романо быстро образуется лужа крови, и когда я смотрю на его безжизненные и опухшие глаза, я, наконец, испытываю чувство облегчения.

Я снова передаю оружие Большому Рикки, когда он спрашивает: — Лучше?

— Нет, но потихоньку начинает, — бормочу я, направляясь на кухню. Я открываю кран и мою руки, наблюдая, как красная вода по спирали стекает в канализацию.

— Хочешь, я вызову уборщиков?

Я киваю, не отрывая взгляда от своих разбитых костяшек. — Да. Пусть они растворят тело и заменят пол. — Я вытираю руки кухонным полотенцем и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Большого Рикки. — Я хочу, чтобы это гребаное место было вычищено сверху донизу для Виттории.

Выходя из кухни, я перешагиваю через тело Романо и направляюсь по коридору. Я проверяю каждую комнату, и когда я открываю шкафы в главной спальне, я говорю: — Убери дерьмо этого ублюдка и убери все его следы из этого дома.

— Хорошо.

Направляясь обратно по коридору, я приказываю: — Заплати Дамиано пятьсот тысяч, которые Романо был ему должен.

— Я позабочусь об этом, босс.

Я выхожу из дома, и когда забираюсь на заднее сиденье внедорожника, Большой Рикки спрашивает: — Домой?

— Да. — Я глубоко вздыхаю.

Домой. К моей жене.

Он отдает мне мою куртку и пистолет, прежде чем завести двигатель, и когда он отъезжает от дома, я достаю из кармана свой телефон.

Я открываю экран и отправляю сообщение Дамиано.

Анджело: Джорджио Романо мертв. Его долг будет погашен.

Мгновение спустя приходит его ответ.

Дамиано: Спасибо за хорошие новости. Как дела у Виттории?

Анджело: Ей лучше.

Дамиано: Она рассказала тебе, что случилось?

Анджело: Мой дядя пытался избавиться от нее. Они боролись и он упал через край балкона. Он разбился насмерть.

Дамиано: Господи. Дай мне знать, если я смогу что-нибудь для тебя сделать.

Анджело: Спасибо.

***

Большой Рикки останавливает внедорожник перед особняком, и когда мы выходим, он говорит: — Я позабочусь о теле и доме, — напоминает он мне. — И погашу его долг.

— Спасибо. Когда закончишь, возьми выходной до конца дня. Тебе нужно немного отдохнуть

— Спасибо, босс.

Мы расходимся, и когда я вхожу в дом, слышу, как кто-то скандирует: — Нагибайся, нагибайся, нагибайся, нагибайся! К окну, к стене! Пока мои яйца не вспотеют.

Я останавливаюсь в гостиной и бормочу: — Что, черт возьми, вы смотрите?

— Предложение, — говорит Тайни с ухмылкой. — В нем снимается моя девушка Сандра Буллок.

Виттория садится на диване, затем ее взгляд останавливается на моих руках. — Что случилось? — Она вскакивает и, забыв, что на ней только моя рубашка, бросается ко мне. — Ты ушибся?

— На тебе только футболка, — рычу я.

— Не волнуйся, — говорит Тайни. — Мои глаза прикованы к телевизору.

Виттория смущенно смотрит на меня. — Упс.

— Упс, моя задница, — бормочу я, подходя к дивану, чтобы взять одеяло. Я накидываю его ей на плечи, затем притягиваю ее ближе и собственнически целую в губы.

Когда я поднимаю голову, она повторяет свой предыдущий вопрос: — Что случилось с твоими руками?

Я кивком приглашаю ее следовать за мной, пока иду к лестнице, и как только мы оказываемся в спальне, я беру ее за плечи.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Она хмурится. — Расскажи мне, что произошло.

Не желая, чтобы она узнала об этом от кого-то другого, я говорю: — Я убил Джорджио.

Ее глаза расширяются. — О боже мой. Он напал на тебя? Ты в порядке?

Я издаю смешок и качаю головой. — Он не нападал на меня. У этого ублюдка не хватило бы смелости. — Выражение моего лица снова становится серьезным. — Пришло время ему заплатить за то, что он с тобой сделал. — Я кладу руки по бокам от ее шеи и наклоняюсь. — Я не собирался оставлять его в живых после того ада, через который он заставил тебя пройти.

Я наблюдаю, как она переваривает новость, и ее брови сходятся вместе. — Я понимаю.

Мой пристальный взгляд ищет ее, когда я спрашиваю: — Ты в порядке?

Она медленно выдыхает, прежде чем сказать: — Да. Я знала, что рано или поздно это произойдет, поэтому я не удивлена.

— Я приведу в порядок твой дом, и когда все будет готово, мы вернемся, чтобы ты могла взять то, что хочешь привезти сюда.

Ее уголки губ приподнимаются в улыбке. — Мне бы этого очень хотелось. — Она хватает меня за руку и тянет в ванную. — Позволь мне позаботиться о твоих руках.

— Хм, мне нравится мысль о том, что ты заботишься обо мне.

Виттория достает маленькую аптечку из-под раковины, и это заставляет меня сказать: — Я не знал, что у нас в ванной есть аптечка первой помощи.

— Я положила ее сюда сразу после переезда. — Она бросает на меня извиняющийся взгляд. — На случай, если мне она понадобится. — Она пожимает плечами, доставая из аптечки антисептическую салфетку. — Это было до того, как я поняла, что ты не причинишь мне вреда.

Я наблюдаю, как она осторожно промывает порезы на моих костяшках пальцев, затем снова смотрю ей в лицо. — Спасибо.

На ее губах появляется легкая улыбка, но она быстро исчезает, когда она спрашивает: — Как ты?

Я озадаченно смотрю на нее. — Я в порядке.

Виттория качает головой. — Как ты относишься ко всему, что произошло? Они были твоей семьей.

Они? Вопросительно посмотрев на нее, я спрашиваю: — Ты знаешь о моей тете?

— Тайни рассказал мне, пока тебя не было.

Я вздыхаю. — Что еще Тайни рассказал тебе?

Ее глаза наполняются состраданием ко мне. — Только то, что Большому Рикки пришлось убить ее, чтобы защитить тебя.

Я качаю головой, прежде чем признаться: — Предательство причиняет боль. — Я подхожу к ней ближе и касаюсь ладонью ее щеки. — Но это ничто по сравнению со страхом, который я испытал, когда обнаружил, что ты сбежала.

Она поворачивает голову и запечатлевает поцелуй на моей ладони, когда берет меня за запястье. Она смотрит на меня снизу вверх и я замечаю, как смягчаются ее глаза.

— Я люблю тебя, Анджело.

Ее признание окутывает меня таким количеством света и тепла, что все вокруг исчезает и остаемся только мы.

Опустив голову, я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и требую: — Скажи это еще раз.

Ее губы изгибаются в красивой улыбке. — Я люблю тебя.

Испытывая отчаянную потребность ощутить вкус ее слов, я прижимаюсь губами к ее губам. Кладу руки по бокам от ее шеи и, удерживая ее на месте, целую ее со всей любовью, которую испытываю к ней.

Мои губы наслаждаются ее губами, в то время как мой язык ведет жестокую войну, и я стону от того, насколько это приятно.

Опуская руки ей на бедра, я приподнимаю ее и сажаю на стойку. Виттория раздвигает ноги, чтобы я мог встать между ними, и, не дожидаясь, быстро расстегивает мой ремень, прежде чем расстегнуть молнию на моих брюках.

Она отодвигает ткань вниз, и когда ее пальцы обхватывают мой член, из моей груди вырывается удовлетворенное рычание. Моя женщина прижимает меня к себе, и я жестко толкаюсь в нее.

— Черт, — я стону от острого удовольствия. — Ты чувствуешься как дом.

Она обхватывает меня рукой за шею и целует.

Вырываясь, я снова прижимаюсь к ее теплому телу, и по мере того, как поцелуй становится более неистовым, я трахаю ее изо всех сил. Звук шлепков смешивается со стонами и всхлипами Виттории.

Я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена, и, зная, что она близко, я просовываю руку между нами и потираю ее клитор.

— Боже, — она выдыхает мне в губы. — Анджело.

Вскоре после ее оргазма, я нахожу свое собственное освобождение глубоко внутри нее.

Наши глаза остаются закрытыми, пока мы вместе кончаем, и я чувствую такую чертовски сильную связь с ней, что ничто и никогда не сможет разлучить нас.

Глава 37

Тори

Убедив Анджело, что со мной действительно все в порядке, он, наконец, согласился, чтобы мне разрешили выйти из дома раньше окончания недели.

Я сижу в соборе в субботу, что для меня необычно.

Тайни сидит рядом со мной, играя в гоночную игру на своем телефоне, в то время как мои глаза прикованы к кабинке исповеди.

Я не лгала Анджело о том, что все в порядке, но мне все равно нужно поговорить с отцом Паризи.

Время идет, я оглядываю собор, думая о том, как сильно изменилась моя жизнь.

Такое чувство, что прошла целая жизнь с тех пор, как я вышла замуж за Анджело. Если не считать инцидента на Сицилии, все было идеально.

Я опускаю голову, и улыбка изгибает мои губы.

Анджело может быть дьяволом, когда дело касается других людей, но для меня он ангел. Я никогда раньше не чувствовала себя такой любимой.

Я слышу движение и, подняв голову, вижу, как прихожанка выходит из исповедальни.

— Я сейчас вернусь, — говорю я Тайни, вставая.

— Подожди, — бормочет он, убирая телефон и поднимаясь на ноги. Он идет со мной к кабинке и заглядывает внутрь, прежде чем кивнуть мне. — Я буду прямо снаружи.

— Спасибо, Тайни. — Когда я захожу в кабинку, быстро улыбаюсь ему, прежде чем закрыть дверь.

Я сажусь на скамейку и, осеняя себя крестным знамением, бормочу: — Благослови меня, Отче, ибо я согрешила. Прошло два месяца с моей последней исповеди. — Сделав глубокий вдох, я шепчу: — Я усомнилась в своем муже и убежала от него.

Боже, это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. Я никогда больше не буду сомневаться в Анджело.

Я слышу, как отец Паризи двигается. — Ты сбежала от своего мужа?

— Да, но он нашел меня, и я попросила у него прощения.

Он прочищает горло. — Ты в порядке? Он причинил тебе боль?

— Нет. — Я качаю головой и, опустив голову, признаю: — Его дядя умер из-за меня, и я была напугана, но Анджело не сердился на меня.

— Его дядя? — Отец Паризи резко вдыхает. — Маурицио Риццо?

— Да. — Я ерзаю на скамейке. — Он разбился насмерть, потому что я налетела на него.

Ужасный инцидент вспыхивает в моей голове, и я сжимаю руки в кулаки.

— Я собираюсь предположить, что в этой истории есть что-то еще, — шепчет отец Паризи, как будто боится, что кто-нибудь услышит.

— Да, но я не хочу говорить об этом. — Мой взгляд скользит по перегородке между нами. — Если вы не против?

— Конечно. — Он тяжело вздыхает, затем спрашивает: — У тебя есть еще какие-нибудь грехи, в которых ты хочешь исповедаться?

— Я не расстроилась, когда узнала, что мой сводный брат был убит.

— Что? — Отец Паризи ахает, и на этот раз он открывает маленькое окошко между нами и потрясенно смотрит на меня. — Что случилось? Ты в порядке?

Я киваю, прежде чем сказать: — Я в порядке.

— Как он умер?

Я качаю головой. — Я не могу вам сказать.

Отец Паризи мгновение пристально смотрит на меня, затем снова закрывает окошко. — Я отпускаю тебе твои грехи во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Я снова осеняю себя крестным знамением и шепчу: — Аминь.

Когда я выхожу из исповедальни, дверь отца Паризи открывается, и он хватает меня за обе руки. Бросив на меня обеспокоенный взгляд, он шепчет: — Тебе нужна помощь?

Я качаю головой и, расплываясь в улыбке, говорю: — Мне просто нужно было отпущение грехов. — Я сжимаю его руки. — Мне ничего не угрожает, и Анджело добр ко мне. — Я делаю глубокий вдох, прежде чем признаться: — Я люблю его.

Я чувствую Тайни позади себя, и отец Паризи быстро отпускает меня. Он делает шаг назад, но все еще выглядит обеспокоенным, когда его глаза встречаются с моими.

— Я в безопасности и счастлива, отец, — говорю я, чтобы успокоить его. — Это все, чего я когда-либо хотела.

Тайни кладет руку мне на плечо, когда отец Паризи кивает мне. — Я увижу вас обоих завтра?

Моя улыбка становится шире. — Да.

Когда он отходит от нас, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Тайни, чей взгляд мгновенно задерживается на моем лице.

Нахмурившись, он спрашивает: — Все прошло хорошо?

Я киваю. — Все прошло так хорошо, как я и ожидала.

Вместе с Тайни мы выходим из собора, и когда я сажусь на заднее сиденье внедорожника, я вздыхаю.

Я знаю, что исповедь волшебным образом не избавит меня от чувства вины за ту роль, которую я сыграла в смерти Маурицио, но это помогло мне почувствовать себя немного лучше.

Тайни заводит двигатель и, отъезжая от обочины, говорит: — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о том, что произошло, я здесь.

Я смотрю в окно. — Спасибо, Тайни. — Я вздыхаю. — Я думаю, мне просто потребуется некоторое время, чтобы воспоминания стерлись.

— Время лечит все, — бормочет он.

Мои мысли на мгновение рассеиваются, затем, нахмурившись, я встречаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида. — Какое твое настоящее имя?

Он издает смешок, прежде чем сказать: — Себастьяно.

— Мне жаль, что я додумалась спросить об этом только сейчас. Прости, Тайни.

— Все в порядке. — Он улыбается от уха до уха, затем добавляет, — Просто никогда не называй меня Себастьяно.

— Не буду. Ты всегда будешь для меня Тайни.

Когда мы возвращаемся домой, и я направляюсь в особняк, то нахожу не сводящего с меня глаз Анджело прислонившегося к спинке дивана.

— Ты ждал меня? — Спрашиваю я, подходя к нему ближе.

— Да. Есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить.

Моя бровь приподнимается, когда я останавливаюсь перед ним. Он хватает меня за бедра и притягивает ближе.

— Когда ты в последний раз общалась со своей тетей?

У меня на лбу появляется морщинка из-за раздумий. — Несколько месяцев назад, до того, как мой телефон сломался. А что?

— Я думаю, пришло время мне встретиться с ними, — отвечает он. — Ты бы хотела пригласить их на ужин?

Мои глаза расширяются, и улыбка расплывается по моему лицу. — Я бы очень этого хотела. — Мои плечи опускаются, когда я признаю, — Но у меня больше нет их номера телефона. Он был записан на моем старом телефоне.

— Я достану его для тебя, — обещает он.

— Это будет много значить для меня.

Когда я начинаю обвивать руками его шею, он качает головой. — Тебе нужно переодеться в платье, которое я оставил на кровати.

— Зачем?

Анджело быстро целует меня в губы, затем шепчет: — Это сюрприз.

— Сколько у меня времени, чтобы подготовиться?

Уголок его рта приподнимается в горячей ухмылке. — Столько, сколько тебе нужно, mia piccola cerviatta. Спешить некуда.

Чувствуя возбуждение, я оставляю его в гостиной и спешу вверх по лестнице. Когда я захожу в спальню, то обнаруживаю бледно-голубое платье, которое Анджело выбрал для меня. Это одно из моих любимых, которое я купила во время похода по магазинам в Oscar de la Renta.

Поскольку Анджело сказал, что я могу не торопиться, я иду в ванную, открываю краны и насыпаю в ванну немного соли для ванн.

Наблюдая, как вода наполняет ванну, я думаю о напряженной неделе, которая у нас была. Сначала Тайни пришлось срочно отвезти в больницу, затем кошмар на Сицилии. Смерть Джорджио.

Это безумие. Я не понимаю, почему люди не могут просто жить в гармонии.

Я не соврала, когда призналась, что мне не стало плохо, когда Анджело сказал мне, что он убил Джорджио.

Я почувствовала облегчение, потому что мне не придется беспокоиться о том, что он снова попытается причинить мне боль. Когда выплатят мое наследство, его не будет рядом, чтобы забрать его у меня, и дом, ради которого папа так усердно трудился, теперь принадлежит мне.

Тем не менее, я чувствую, что из этой сумасшедшей недели вышло что-то хорошее.

Я поняла, что Анджело, Тайни, Рита и Большой Рикки - моя семья, и они значат для меня весь мир.

Я кладу руку на живот и смотрю вниз. Не хватает только одной вещи.

Глубоко вздохнув, я закрываю краны и раздеваюсь. Вступая в ароматную воду, на моем лице расплывается улыбка.

Как только я закрываю глаза, я чувствую присутствие Анджело. Его движения, как всегда, бесшумны, но я чувствую изменение в воздухе.

Я поворачиваю голову и снова открыв глаза, вижу, как он приседает рядом с ванной. Его пальцы опускаются в воду.

— Как все прошло на исповеди?

Моя улыбка становится шире. — Хорошо.

Он некоторое время пристально смотрит на меня, затем говорит: — Мы с большим Рикки присоединимся к вам завтра на мессе.

Удивленно приподнимаю бровь. — Правда? — Я сажусь в ванне и беру мочалку. — Я думала, церковь - это не твое? — Я брызгаю немного геля для душа и начинаю мыть ноги.

Анджело забирает у меня мочалку и приказывает: — Ложись на спину.

Я расслабляюсь в ванне и наблюдаю, как он продолжает мыть мою ногу.

Он вздыхает, затем говорит: — Мы идем с тобой, чтобы показать всем, что ты моя. — Его взгляд скользит по моему лицу, прежде чем он продолжает мыть мою вторую ногу. — Мы собираемся вместе несколько раз появиться на публике, чтобы сделать заявление.

— Хорошо. — Я бросаю взгляд в сторону спальни. — Так вот почему я должна надеть это платье?

Он качает головой. — Нет, это для меня. — Встав, он наклоняется над ванной и собственнически целует меня в губы, прежде чем потребовать, — Не заплетай волосы в косу. Я хочу, чтобы твои локоны были растрепанными и свободными.

Счастливая улыбка расплывается по моему лицу. — Хорошо.

Я смотрю, как он выходит из ванной, и удовлетворенно вздыхаю.

Кто бы мог подумать, что Анджело Риццо станет лучшим, что когда-либо случалось со мной?

Глава 38

Анджело

Я сидел на диване, когда услышал, как каблучки Виттории стучат по лестнице.

Встав, я подошел к подножию лестницы и посмотрел на нее снизу вверх.

Моя женщина выглядит потрясающе в голубом шелковом платье, а с макияжем, подчеркивающим ее красивые черты, она - чертова соблазнительная мечта.

Я подхожу ближе и протягиваю ей руку. Улыбка озаряет ее лицо, когда ее пальцы обхватывают мои, и когда она останавливается на последней ступеньке, ее глаза наполняются любовью.

Я прижимаю ее к груди, а другой рукой обхватываю за поясницу, чтобы прижать еще ближе. Наклонив голову к ее уху, я глубоко вдыхаю ее цветочный аромат.

Мои слова - низкое рычание, наполненное желанием к моей жене. — У меня перехватило дыхание от твоей красоты, mia piccola tentatrice8.

Поднимая руки к моему гладко выбритому подбородку, она смотрит на меня так, словно я - весь ее мир, и я никогда не чувствовал себя более могущественным.

Она нежно целует меня в губы, затем шепчет: — Я люблю тебя, мой дьявол.

Я улыбаюсь ей в губы, когда слышу, как она называет меня своим дьяволом.

Сплетая наши пальцы, я оттаскиваю ее от лестницы, и мы выходим из дома, где Тайни и Большой Рикки ждут у внедорожника.

Они оба улыбаются от уха до уха, когда видят нас, и Тайни говорит: — Ты прекрасно выглядишь, Тори.

— Спасибо, — хихикает она.

Я оттаскиваю ее от внедорожника, и она бросает на меня растерянный взгляд, но он быстро сменяется на удивленный, когда я открываю пассажирскую дверь Ламборгини.

Когда она забирается внутрь, я говорю: — Тайни и Большой Рикки поедут за нами во внедорожнике.

Она кивает, прежде чем оглядеть салон роскошного спортивного автомобиля.

Я закрываю дверь и киваю своим людям, обходя Ламборгини спереди, затем, расстегнув пиджак, сажусь за руль.

Я проверяю, пристегнут ли ремень безопасности Виттории, прежде чем пристегнуться самому. Заводя двигатель, я ухмыляюсь, когда он с ревом оживает.

Боже, мне нравится этот звук.

— Готова? — Спрашиваю я, подмигивая жене.

Ее голова возбужденно мотается вверх-вниз, и когда я кладу руку на спинку ее подголовника, чтобы повернуть машину задним ходом, она издает неожиданный стон.

Я перевожу взгляд на нее и, видя желание на ее лице, когда она прикусывает нижнюю губу, я почти передумываю насчет нашего ужина.

— Если ты продолжишь так на меня смотреть, я трахну тебя прямо здесь, в машине, — предупреждаю я ее.

Она кладет руку мне на бедро и проводит пальцами по очертаниям моего твердого члена. — Тогда ты должен перестать быть таким сексуальным.

Я издаю хищный смешок и переключаю передачу на полный привод, Ламборгини ревет, когда я направляю его к воротам.

Несмотря на то, что машина создана для гонок, я соблюдаю скоростной режим, чтобы мы не потеряли Большого Рикки и Тайни в вечернем потоке машин.

— Куда мы едем? — Спрашивает маленькая соблазнительница, в то время как продолжает поглаживать мизинцем мой чувствительный член.

— Детка, если ты не остановишься, я кончу прежде, чем мы доберемся до места назначения, — предупреждаю я ее, хватая за руку и перемещая ее к своему колену. — Плохая девочка.

Она издает смешок и обращает свое внимание на пейзаж за окном.

— Мы едим на ужин, — отвечаю я на ее вопрос.

— В Piccola Sicilia?

Я киваю, сворачивая на одну из главных улиц Лонг-Айленда.

Я закрыл свой ресторан на вечер, чтобы поужинать при свечах со своей женой.

Когда я останавливаю Ламборгини возле Piccola Sicilia, я выключаю двигатель и отстегиваю ремень безопасности. — Подожди, пока я открою тебе дверь.

— Хорошо.

Я смотрю в зеркало заднего вида и жду, пока Большой Рикки и Тайни осмотрят местность, прежде чем вылезти из машины. Обходя машину спереди, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что здесь безопасно.

Я открываю дверь и, взяв Витторию за руку, помогаю ей выбраться из машины и прижимаю к себе. Когда мы входим в ресторан, ее улыбка становится шире, когда она смотрит на пустые столики. — Здесь только мы?

— Да. Я хотел, чтобы ты была полностью сосредоточена на мне, — бормочу я.

Подходя к освещенному свечами столу, я выдвигаю для нее стул. Я попросил Эдди все приготовить на сегодняшний вечер.

Наши стулья стоят рядом, и из окон открывается вид на озеро Ронконкома вдалеке.

Я сажусь рядом с Витторией и улыбаюсь своей жене.

Она бросает взгляд на столик, за которым сидят Тайни и Большой Рикки, прежде чем уделить мне все свое внимание. — Это мило.

— Особенный вечер для моей особенной девочки, — бормочу я прямо перед тем, как официант приносит бутылку вина.

— Добрый вечер, мистер Риццо... миссис Риццо. Могу ли я налить вам вина? — спрашивает он.

Я киваю и наблюдаю, как он наполняет наши бокалы наполовину.

Когда он оставляет нас одних, я беру Витторию за руку и просто смотрю на нее, потягивая вино.

Ее улыбка становится все шире, пока она не начинает хихикать: — Если ты продолжишь так на меня пялиться, я самопроизвольно воспламенюсь.

Я смеюсь и провожу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. — Так тебе и надо за то, что ты чуть не заставила меня сгореть в машине.

Она одаривает меня застенчивой улыбкой, от чего я люблю ее только сильнее.

Наклонив голову, я расслабляюсь в кресле. — Мы еще не говорили об этом, но я хотел узнать, что ты планируешь делать со своим наследством, когда оно будет выплачено.

Ее брови сходятся вместе. — Ты знаешь о нем?

Уголок моего рта приподнимается. — Я знаю все, детка.

Она игриво закатывает глаза. — Я не знаю. Изначально я собиралась использовать деньги, чтобы сбежать от Джорджио. — Она пожимает плечами. — Скорее всего просто оставлю их на своем банковском счете.

— Если хочешь, я могу помочь тебе с вложением денег.

Она кивает с некоторым облегчением. — Я была бы признательна.

Мой большой палец продолжает касаться ее нежной кожи. — Что ты хочешь сделать с домом своего отца?

Она на мгновение задумывается, затем отвечает: — Я не хочу его продавать.

— Ты и не обязана. — Мой взгляд скользит по ее лицу. — Ты можешь сдать его в аренду или просто оставить пустым.

Она подставляет свою руку под мою и переплетает свои пальцы с моими. — Я подумаю об этом.

Официант приносит нам закуски, и мы наслаждаемся жаренными гребешками, впервые за неделю я чувствую себя спокойно.

Виттория промокает уголки рта салфеткой, затем спрашивает: — Сколько детей ты хотел бы иметь?

Я улыбаюсь ей и отвечаю: — Столько, сколько ты захочешь. Я к твоим услугам двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.

Она смеется, и я упиваюсь этим волшебным звуком.

Мы наслаждаемся остатками ужина, и после того, как со стола убирают посуду, я достаю из нагрудного кармана пиджака крошечную бархатную коробочку и встаю со стула.

Виттория вопросительно смотрит на меня, пока я не опускаюсь перед ней на одно колено.

— Я знаю, что все делаю наоборот, но... — Я открываю коробочку, чтобы показать ей кольцо с бриллиантом, — В тот момент, когда я увидел тебя, то бесповоротно влюбился впервые в своей жизни. Ты околдовала меня, и я просто должен был обладать тобой. Я захотел просыпаться и видеть твое прекрасное лицо всю свою оставшуюся жизнь. Я захотел завладеть каждой частичкой твоей невинности. Я захотел тебя больше всего на свете.

Я делаю глубокий вдох, беру ее за левую руку и, проводя большим пальцем по ее обручальному кольцу, продолжаю: — Ты - свет моей жизни, Виттория. Mia raggio di sole9. Без тебя есть только тьма.

Свободной рукой она вытирает слезу со щеки и дарит мне дрожащую улыбку.

— Я знаю, что мог бы поступить по-другому, когда заставил тебя выйти за меня замуж, но риск потерять тебя мешал мне ясно мыслить. Я не жалею об этом и сделал бы это снова.

Она издает смешок и качает головой, глядя на меня.

Достав кольцо с бриллиантом из коробочки, я держу его перед ее левой рукой. — Я клянусь любить и чтить тебя до конца своих дней, Виттория.

Она соскальзывает со стула и опускается передо мной на колени, по ее щекам катятся слезы. Глядя мне прямо в глаза, она говорит: — Я клянусь любить и чтить тебя до конца своих дней, Анджело.

С улыбкой, растекающейся по моим губам, я беру ее лицо своими руками и прижимаюсь губами к ее губам.

Тайни и Большой Рикки взрываются аплодисментами, прежде чем Тайни издает свист.

***

Тори

Оглядывая собор, я вздыхаю.

Все скамьи вокруг нас пусты. Не потому, что Анджело запретил кому-либо сидеть рядом с нами, просто все прихожане слишком напуганы, чтобы подойти к нам поближе.

Пока отец Паризи читает проповедь о том, как противостоять жизненным бурям, Тайни засыпает в четвертый раз.

Я подталкиваю его локтем в плечо, он садится прямее и пытается прогнать сон.

Я снова сосредотачиваюсь на проповеди, но чувствую, как другие прихожане украдкой поглядывают на нас. Если месяц назад меня это беспокоило, то сейчас мне все равно. Анджело - мой муж, и я горжусь тем, что он рядом со мной.

Я слышу, как Большой Рикки что-то бормочет Анджело, после чего они тихо хихикают.

Хмуро глядя на них, я бормочу: — Тссс... Ведите себя прилично!

Они оба закрывают рты и делают невинные лица. Я качаю головой, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.

Анджело наклоняется ближе, пока я не чувствую его дыхание на своем ухе: — Меня заводит, когда ты ведешь себя так властно. Может, я могу отвести тебя в исповедальню и исповедаться в своих грехах?

Я кладу руку ему на бедро и сжимаю губы, борясь с улыбкой. — Тише.

Тайни продолжает клевать носом, и в конце концов я оставляю его в покое.

Отец Паризи говорит: — Да благословит вас всемогущий Бог, Отец, и Сын, и Святой Дух.

Я осеняю себя крестным знамением и бормочу: — Аминь.

Анджело и Большой Рикки быстро повторяют мои действия.

— Месса окончена. Идите в мире Христовом.

— Благодарение Богу, — отвечаю я на слова отца Паризи.

— Наконец-то, — вздыхает Тайни рядом со мной. — Я не знаю, что за воздух выходит из их кондиционеров, но он вырубает меня каждое воскресенье. — Он встает вместе с остальными, затем говорит: — Пора выпить кофе с кексами.

— Клянусь, это единственная причина, по которой ты сюда приходишь со мной, — поддразниваю я его, пока Анджело берет меня за руку.

Все прихожане ждут, пока мы встанем со скамьи и пойдем, держась на безопасном расстоянии от нас.

— Возьми булочку, Тайни. Мы не останемся на кофе. Я не думаю, что нервы прихожан выдержат еще час в присутствии Анджело.

— Мы должны остаться и поиметь их, — хихикает Большой Рикки.

Бросив на него хмурый взгляд, я шепчу: — Без ругани!

Выглядя огорченным, он извиняется: — Прости, Тори.

— Давайте отправимся домой, — говорит Анджело, прежде чем прикрыть рот, чтобы скрыть зевок.

— Мы можем зайти к вам на ланч? — Спрашивает Тайни после того, как стащил с кофейного столика два маффина. — Мы должны закончить просмотр Любовь с уведомлением.

Я бросаю взгляд на Анджело, когда мы выходим из собора. — Я уже все приготовила, чтобы приготовить жаркое с хрустящим картофелем, сладкой кукурузой и...

— Пожалуйста, босс, — умоляет Тайни.

— Хорошо, — бормочет Анджело, и уголок его рта приподнимается в улыбке.

— Да! — Тайни улыбается от уха до уха, открывая заднюю дверцу внедорожника.

Я забираюсь в машину, и когда Анджело устраивается рядом со мной, я кладу голову ему на плечо. Подняв руку, он обнимает меня и оставляет поцелуй на моих волосах.

Пока Большой Рикки везет нас домой, палец Анджело касается бриллианта, сверкающего на моем безымянном пальце, и мои мысли возвращаются к нашему свиданию.

Оно было прекрасно.

Я прижимаюсь щекой к груди Анджело и счастливо вздыхаю.

Спасибо тебе за то, что осуществил мои мечты.

— О чем думаешь? — Спрашивает Анджело.

— О том, как я счастлива. — Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — И как сбылось большинство моих надежд и мечтаний.

— Да? — Он опускает голову и нежно целует меня в губы.

— Да, — выдыхаю я ему в губы.

Эпилог

Тори

Два года спустя

Пока Адриано играет на полу, я добавляю последние штрихи к особому ужину, который приготовила на сегодняшний вечер.

Оставляя еду в духовке, я оборачиваюсь и смотрю на своего сына, который является полной копией своего отца.

Я проверяю время и вздыхаю. — Твой папочка опаздывает.

— Папочка, — хихикает Адриано, играя со своими игрушками.

Уже половина шестого. Анджело должен быть дома.

Присев на корточки, я поднимаю Адриано и иду в гостиную, где оставила свой мобильный телефон.

Тайни бросает на меня взгляд, затем улыбается Адриано. — Привет, приятель. Ты закончил помогать маме с готовкой?

Я издаю смешок. — Хотелось бы. Ты не знаешь почему Анджело задерживается?

Он качает головой. — Мне позвонить?

— Пожалуйста. — Я кладу Адриано в его манеж и смотрю, как Тайни кому-то звонит. Наверное, Большому Рикки.

— Привет, Тори хочет знать, почему Анджело задерживается, — говорит Тайни. Он слушает, затем бормочет: — Я передам ей. — Когда он заканчивает разговор, то смотрит на меня. — У него встреча в клубе с другими главами Коза Ностры, которая немного задерживается.

— Почему именно сегодня? — Раздраженно фыркнув, потому что ужин может испортиться, я качаю головой. — Отвези меня в клуб.

Брови Тайни взлетают вверх. — Ты серьезно?

— Да. Рите нужно идти домой, а еда не может долго оставаться горячей. — Я возвращаюсь на кухню и нахожу Риту, которая вытаскивает посуду из посудомоечной машины. — Не против присмотреть за Адриано? Я ненадолго.

— Крнечно нет. Мне стоит присмотреть за едой?

Я качаю головой. — Нет, я выключила духовку.

Я возвращаюсь туда, где Адриано блаженно играет со своими игрушками, и целую его в макушку. — Мама скоро вернется.

Я собираюсь притащить задницу твоего отца домой.

Выходя из дома с Тайни, я забираюсь на заднее сиденье внедорожника, и пока он везет нас в клуб, я думаю о реакции Анджело, когда сказала ему, что беременна Адриано. Я была так взволнована, что не планировала ничего особенного и просто выпалила ему эту новость.

Он упал передо мной на колени и поцеловал мой живот со слезами на глазах. Единственный раз, когда он был так взволнован, это когда я родила нашего сына.

Мои губы изгибаются в улыбке.

— Все это имеет какое-то отношение к тошноте, которая мучила тебя на прошлой неделе?

Я бросаю на Тайни предупреждающий взгляд. — Ты поклялся хранить тайну. Не говори ни слова Анджело.

— Мой рот на замке, — усмехается он с широкой улыбкой на лице.

Он останавливает внедорожник перед Падшими ангелами, и я жду, пока он откроет мне дверь, прежде чем выйти.

Когда я захожу в клуб, весь персонал спешит поприветствовать меня с уважением. Это то, к чему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть.

Я игнорирую стриптизерш на сцене и всех мужчин, пялящихся на них, и направляюсь прямиком в офис Анджело.

Большой Рикки прислонился к стене, и когда он видит меня, на его лице расплывается улыбка. — Привет, Тори. — Он открывает передо мной дверь кабинета и отступает в сторону.

Когда я вхожу в комнату, пять пар глаз устремляются на меня.

За последние два года я научилась доверять остальным четырем главам Коза Ностры.

— Извините, что прерываю, джентльмены, — говорю я, прежде чем мой взгляд останавливается на Анджело. — Я запланировала особенный ужин, и еда испортится, если ты сейчас не поедешь домой.

Честно говоря, я просто чертовски хочу сообщить ему хорошие новости.

Анджело встает со стула. — Вы ее слышали. Встреча окончена.

Дарио разражается смехом, но никто из них не спорит, за что я очень благодарна.

Анджело останавливается передо мной и нежно целует меня в губы. — Мне нравится, когда ты начинаешь командовать.

Взяв его за руку, я вытаскиваю его из офиса, изо всех сил стараясь не выболтать новость.

Ты можешь подождать еще тридцать минут.

Когда мы забираемся во внедорожник, Анджело вопросительно смотрит на меня. — Все в порядке?

Я киваю и поджимаю губы, чтобы держать рот на замке.

— Детка?

Когда я отворачиваюсь от него, он хватает меня за подбородок и заставляет встретиться с ним взглядом. — Что происходит?

Я издаю разочарованный звук, а затем из меня вырываются слова: — Я беременна!

Выстрел.

Брови Анджело сходятся, затем его взгляд опускается на мой живот. — Ты беременна?

Меня переполняет волнение, и я киваю, как сумасшедшая. — Я сдала три теста, чтобы убедиться. У нас будет еще один ребенок!

Его рука опускается на то место, где растет наш второй ребенок, и его глаза сияют точно так же, как в первый раз, когда мы забеременели.

— У Адриано появится маленький братик или сестренка, — говорю я, не в силах перестать улыбаться.

Анджело обхватывает мое лицо ладонями и целует меня до безумия, прежде чем прошептать мне в губы: — Ты чертовски невероятна.

— Чтобы зачать ребенка, нужны двое, — поддразниваю я его.

Его глаза снова ловят мой взгляд. — Да, но ты выполняешь большую часть тяжелой работы.

Я качаю головой. — Это не тяжелая работа. — Я провожу рукой по животу. — Это просто еще одна из моих сбывшихся мечт.

Конец.