— Было бы хорошо, — говорю я, снова зевая.
— Они придут за нами, Соф.
— Мы можем их взять, — дерзко говорю я.
— Чрезмерная самоуверенность — это всего лишь шаг от гибели, — шепчет моя сестра. — Мама так говорила.
Моей сестре было 8 лет, когда умерла наша мама. Мне было пять. У нее гораздо больше воспоминаний о ней, чем у меня. Я не думаю, что у меня остались о ней какие-то воспоминания, кроме Катерины. Каждое упоминание о моей матери причиняет мне боль в сердце.
— Если придет гибель, то пусть она придет быстро, — заявляю я.
Я скорее чувствую, чем вижу, как она закатывает глаза.
— Ты смешная, — говорит Катерина.
Моя улыбка исчезает, когда я говорю:
— У нас все будет хорошо, Кэт. Пока мы есть друг у друга.
— Я знаю, — говорит она мягким тоном.
Мои глаза медленно закрываются. Моя последняя мысль перед сном — как сильно я скучаю по маме. И как бы мне хотелось, чтобы она была здесь.
Утро наступает слишком рано. Я иду в спальню и одеваюсь на день. Черные носки до колена, черные ботильоны, короткая юбка в сочетании с белым топом и курткой. К тому времени, когда я заканчиваю одеваться, я чувствую себя сильной, энергичной и готовой к новому дню.
Я выхожу из дома, а мою машину уже остановили. Я улыбаюсь, глядя на мужчину, стоящего рядом с водительским сиденьем.
— Привет, Альберт. Я скучала по тебе.
Он кивает, его лицо ничего не выражает. Это крупный мужчина ростом 6 футов 5 дюймов, лысый, с неизменным стоическим выражением лица и карими глазами. Он возил меня с тех пор, как я была подростком.
— С возвращением, мисс Минчетти.
Он садится в машину, и я открываю дверь заднего сиденья.
— Куда мы идем сегодня? — спрашивает Альберт, его взгляд ловится на моем взгляде через зеркало заднего вида.
— Один из папиных складов. Будем надеяться, что мне сегодня не придется никого убивать, — говорю я, ухмыляясь.
— Я бы не стал задерживать дыхание, — отвечает Альберт, прежде чем завести машину.