Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Распространять файл без ссылки на переводчиков – запрещенно.

Автор: Сэм Кресент.

Название: Шантажировать посредством дона мафии.

Серия: -

Перевод: Киара Форест.

Редактура: Киара Форест.

Вычитка: Киара Форест.

Переведено для канала: Book life | Hot channel

В книге присутсвуют сексуальные сцены, нецензурная лексика.

Глава 1.

Эйвери Финч никогда не была так напугана, как в ту пятницу вечером, читая записку, оставленную ей отцом. Неделю назад его положили в больницу со сломанными ногами, несколькими сломанными пальцами и множеством синяков. Ему повезло, что он остался жив, но он все еще улыбался и просил ее не волноваться. На прошлой неделе она не была в магазине и нашла отца только на следующий день. Он слишком долго находился без медицинской помощи, и врачам пришлось заново ломать кости, чтобы восстановить их. Это было плохо.

Теперь, подсчитывая недельный заработок, она испугалась. Ее отец признался ей, что взял деньги в долг у Джино Маццы. Одного имени было достаточно, чтобы напугать кого угодно.

Она держалась подальше от городских мафиози, но, поскольку Джино владел каждым бизнесом, было невозможно не знать, кто он такой и чем занимается. Сегодня вечером она надеялась получить те двадцать тысяч долларов, которые он ожидал, но вместо этого у нее было только пять. Это не то, о чем следует беспокоиться двадцатичетырехлетней девушке, по крайней мере сейчас в ее жизни. До сих пор она не осознавала, насколько плохо обстоят дела у ее отца. Через десять минут должен был появиться Джино или один из его приятелей, чтобы забрать долг или погасить его… другими способами.

Она любила свои ноги и нуждалась в них для работы. В течение недели она помогала в детском саду. Большинству родителей приходилось работать по восемьдесят часов в неделю, и она была одной из многих нянь, которые помогали их детям. Это была нелегкая работа, но ей хотелось продолжать заниматься ею, а не беспокоиться о том, что должно было случиться.

Закрыв глаза, она прижала руку к груди.

Несмотря ни на что, ей нужно было что-то сделать.

В дверь магазина позвонили, и, хотя она дрожала, она пошла к ней. Ее отец владел небольшим магазином фруктов и овощей. Насколько она помнит, он занимался этим уже почти двадцать лет, и ему всегда это нравилось. Когда она росла, ее ужины всегда были полны свежих продуктов.

После смерти ее матери, похоже, исчезла и его жажда ведения успешного бизнеса, поэтому она открыла дверь крупному мускулистому мужчине. Без сомнения, это был Джино Мацца.

— Я ищу мистера Финча, — сказал он холодным, уверенным и спокойным голосом. Она была совсем не такой.

— Он все еще в больнице.

— Вы, должно быть, его дочь.

Всякая надежда на его уход исчезла. Она кивнула головой и отступила назад, чтобы дать ему место для входа.

С учащенным сердцем она вернулась к стойке, быстро зайдя за нее, чтобы между ними было некоторое расстояние. Джино вошел в магазин с четырьмя крупными мужчинами. Ни один из них не был таким большим, как он, и она не понимала, зачем они ему нужны. Он был ответственным. Она не собиралась ничего пробовать.

Не бежать. Никаких криков. Она высоко подняла голову и ждала.

— Мой отец сказал мне, что он тебе должен, — она ненавидела то, как дрожала ее рука, когда она протягивала сумку. — Боюсь, я не смогу… не хватает выручки за неделю.

Джино не взял сумку. Вместо этого он снял одну из перчаток и схватил яблоко.

— Значит, твой отец даже не удосужился приехать ко мне самому?

— Я же тебе говорил, он в больнице, — она даже не хотела думать о счете за лечение.

— Мне все равно. Я видел, как многим мужчинам сломали ноги, и они все еще могли дать мне деньги.

— Я была здесь не для того, чтобы забрать его. Извини, но я не могу дать тебе денег.

— Это не один из твоих долгов, Эйвери.

Она сделала паузу. Откуда он узнал ее имя?

Джино улыбнулся.

Это была не дружелюбная улыбка. Она была наполнена насмешками.

— Ты думаешь, что я не знаю каждого члена семьи людей, которые мне должны денег? Я считаю, что члены семьи, близкие люди могут быть отличным мотиватором.

— Ты хочешь сделать мне больно? — спросила Эйвери. — Ничего хорошего это не принесет. Сделав мне больно, ты не сможешь получить деньги.

— Нет, но я могу причинить твоему отцу еще больше вреда. В человеческом теле много костей, которые можно сломать.

Джино щелкнул пальцами, и она увидела, как один из охранников повернулся, чтобы уйти.

— Нет!

Она быстро носилась вокруг стойки, что было большой ошибкой.

Прежде чем она успела пойти куда-нибудь еще, Джино обвил пальцами ее шею. Она не сомневалась в том, какой вред он может ей причинить. Она была в его власти.

Она сглотнула комок в горле, надеясь, что слезы не потекут.

Она не хотела выглядеть слабой. Просьба о чем-то всегда оставляла горечь во рту.

— Пожалуйста, не бейте его.

Мужчина вышел из магазина, и она закричала.

— Нет! Как ты можешь это сделать? Он старик. Он не может работать с большим количеством сломанных костей. Оставь его.

Он не оказывал никакого давления на ее шею, и она пристально смотрела на него, ожидая, что он причинит ей боль. Никто не мог услышать ее криков. Она была совсем одна.

Мацца и его приспешники могли делать с ней все, что хотели. В конце концов ее тело будет найдено… или нет.

— Оставьте нас, — сказал Джино.

Она держала его за руку, впиваясь ногтями в ткань его куртки. Он был слишком толстым, чтобы она могла нанести какой-либо долгосрочный ущерб.

Дверь за мужчинами закрылась, но они не ушли из магазина. С колотящимся сердцем она снова переключила свое внимание на мужчину, обладающего всей силой.

— Ты интересная женщина, — сказал он.

— Что?

Он сжал ее шею, не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуха, но, конечно, достаточно, чтобы заставить ее встревожиться на несколько секунд.

Она ждала, ожидая худшего, но он ослабил хватку.

— Ты первая женщина, которая просит сохранить жизнь мужчине. Я нахожу это интересным.

— Он мой отец.

— Да, но когда мысль о том, что они окажутся на плахе¹ или плахе для разбивания костей, им это не нравится, и они предпочли бы, чтобы я не обращал на них никакого внимания. И все же ты не хочешь, чтобы я причинил вред твоему отцу.

— Это не делает меня особенной.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

— Все знают, кто ты.

— И все же твой рот все еще продолжает работать, вместо того, чтобы оставаться закрытым.

Он еще раз сжал ее шею.

— Пожалуйста, оставь моего отца в покое, — она знала, что сейчас ей грозит опасность. Не было никаких шансов, что она выйдет отсюда живой.

— Ты не в состоянии торговаться со мной.

— Как насчет того, чтобы просто быть хорошим человеком?

Он откинул голову назад и засмеялся.

— Хороший человек? Серьезно? Ты собираешься попытаться убедить меня этим аргументом?

— Я не пытаюсь тебя чем-то завоевать. Я просто пытаюсь защитить своего отца. Ты можешь не понимать, что такое верность или даже любовь. Мой отец значит для меня все, и этот магазин — все, что у него осталось.

— Если этот магазин так много для него значит, почему он занял у меня деньги? — спросил Джино.

— Это было тяжелое время, — она не хотела рассказывать этому человеку обо всех проблемах своей семьи.

— Не достаточно хорошо. Я имею дело со шлюхами, наркоманами и жадными придурками. Мне нужны мои деньги.

Она подумала о том здоровяке, который пошел в больницу. Никто не мог остановить его. Медсестры, вероятно, отвернулись бы.

— Пожалуйста, я сделаю все, что угодно. Не обижай моего отца, — она ненавидела то отчаяние, в котором она звучала. Ее отец всегда говорил ей, чтобы она никогда не позволяла мужчине заставлять ее просить милостыню, и тем не менее, она просила милостыню от его имени. — Мне нечего тебе предложить, мистер Мацца. Мой папа, когда он поправится, он будет много работать. Я гарантирую это.

Джино продолжал смотреть на нее сверху вниз. Она понятия не имела, о чем он думает, и глубоко внутри знала, что никогда не хотела даже взглянуть на то, что происходит у него в голове.

Этот человек был настолько опасен.

Посмотрите, как он ее держал. Если бы желание овладело им, он мог бы свернуть ей шею и заставить страдать. Она не могла поверить, что умоляет этого сумасшедшего.

Джино внезапно кивнул головой и улыбнулся.

Это было неприятно.

Ее сердце все еще колотилось.

— Хорошо, я оставлю твоего отца в покое. Он может иметь право отработать свой долг долгим и трудным путем, но взамен я оставлю тебя.

— Что?

— Я не закончил. Ты научишься меня не перебивать? Ты будешь принадлежать мне. Я могу поступать так, как захочу, пока мне это удобно. Ты будешь в моем распоряжении весь день и ночь. Это единственная сделка, которая у тебя есть. Возьми это или оставь. У тебя есть около пяти минут, прежде чем мой человек доберется до больницы.

— Это единственная сделка, которую ты готов мне предложить? — спросила она.

— Да.

— Мне нужно договориться.

— Никаких переговоров. Ты моя. Все, что касается тебя, принадлежит мне. А теперь соглашайся на эту сделку, иначе твоему отцу будет очень больно.

Тик так.

Нет, она не могла этого сделать.

— Я согласна.

Она не могла позволить, чтобы страдания ее отца продолжались. Она сделает все возможное, чтобы ее отец был жив и здоров.

* * *

В женщине, которую он только что купил, не было ничего особенного. Он знал все, что можно было знать об Эйвери Финче. В тот момент, когда кто-то приходил к нему за деньгами, он ставил перед собой задачу убедиться, что у этого человека есть слабое место. Эйвери принадлежала ее отцу, и, придя сегодня вечером в его магазин, ему было любопытно, как именно он может манипулировать ситуацией.

Эйвери была другой. Хоть она и боялась его, она все равно сопротивлялась.

Ему это показалось интересным.

Большинство женщин предлагали свои тела, и в каком-то смысле Эйвери сделала именно это, только она, похоже, этого не осознавала.

В его распоряжении был целый город, и все же эта женщина с ее страстью и глупостью что-то пробудила в нем. Она попыталась апеллировать к его более мягкой стороне. Ей нужно было понять, что в нем нет ничего мягкого.

Будучи капо, каждая клеточка сострадания умерла. Это должно было произойти. Он не дожил до сорока лет по своей специальности, проявив какое-либо сочувствие.

Глядя на нее сейчас, он знал, что ему будет очень весело.

Он отозвал своего человека, который в тот самый момент собирался войти в больницу. Еще больше сломанных костей не погасило бы долг, но Джино нравилось производить впечатление. Отец Эйвери был многим ему обязан, и даже если бы он сочувствовал его тяжелому положению, он не мог проявить фаворитизм.

Теперь, когда он заберет у него дочь, это станет сигналом для любой семьи, которая подумает о том, чтобы занять у него деньги; совсем другая идея.

— Твой отец в безопасности.

— Спасибо.

— Пока не благодари меня.

Он подошел к двери и сообщил охранникам, что у него гость. Простым щелчком пальцев они схватили кричавшую девушку.

— Подожди, перестань, я не понимаю.

Джино повернулся, чтобы посмотреть на нее, как раз в тот момент, когда один из его людей перекинул ее через плечо. Она не была стройной женщиной. Ее формы были чертовски божественными, и он не мог дождаться, когда она окажется на его кровати, раздвинув ноги и приглашая его войти.

Даже сейчас, когда она ненавидела его – а ему это нравилось, – Эйвери все равно собиралась умолять его.

— Теперь ты принадлежишь мне, Эйвери. Я не люблю оставлять свои игрушки только для того, чтобы с ними играли все.

— Я не игрушка.

— Да, ты. Или мне стоит перезвонить своему мужчине и на этот раз приготовить еще и несколько ребрышек?

Он увидел, как сжалась ее челюсть. Хорошо, он задел нерв. Ему это понравилось.

— Хорошо?

— Нет, — выдавила она это слово.

— А теперь скажи это.

— Что? — спросила она.

Он запустил пальцы в ее волосы и откинул ее голову назад, чтобы посмотреть ей в глаза. У нее были красивые, насыщенные карие глаза. Прямо сейчас они были полны слез. Он не возражал против слез. Для него это означало, что он хорошо справился с работой.

— Скажи: я твоя игрушка, Джино Мацца.

Она стиснула зубы, выглядя решительно, как будто собиралась сражаться с ним на каждом шагу. Глупая девчонка.

Все, что ему нужно было сделать, это поднять свой мобильный телефон.

— Я твоя игрушка, Джино Мацца.

— Хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь.

Она повторила за ним.

— И я буду наслаждаться каждой секундой.

— Ты не можешь заставить меня сказать это.

— Милая девочка, я думаю, тебе нужно понять, что я могу заставить тебя сделать что угодно.

Он заставил ее сказать это, прежде чем заставить своих людей отвезти ее в машину. Он подождал пару минут, дав им возможность связать ей руки и ноги. Она, скорее всего, нападет на него в машине, и даже несмотря на то, что это доставило бы ему массу удовольствия, он все равно не был готов ради этого рисковать своей жизнью.

Джино оглядел семейный магазин. Он бывал здесь пару раз, еще будучи ребенком. Его мать любила готовить для отца. До ее смерти его отец был нормальным человеком. После ее смерти почти тридцать лет назад Джино Мацца-старший стал монстром, и даже он многому научился.

Никогда не позволяйте женщине стать вашей слабостью, поскольку другие всегда будут этим пользоваться. Их враги знали, что его мать была любовью всей жизни капо. Они расправились с ней холодно. Джино вспомнил, как находился посреди улицы. Сумка с продуктами, которую она купила для приготовления юбилейного ужина, валялась на тротуаре. Он держал ее голову в своих руках, кровь пачкала его одежду. Одна пуля в голову.

Именно таким его нашел отец.

За всю свою жизнь это был единственный раз, когда Джино видел, как его отец плакал, а потом потерял самообладание. Он впал в ярость, в отличие от всего, что видел этот город. Никто не заменил ему мать, а отец был холоднее глыбы льда.

Отбросив эти мысли, он направился к ожидающей машине. Проскользнув внутрь, он увидел, что его люди также заклеили ей лицо скотчем.

Он улыбнулся и сел обратно. Ее руки были связаны перед ней, как и ноги. Она выглядела как жертва. То, как ее руки сжали ее груди, ему очень понравилось. Рубашка, которую она носила, была порвана, и виднелась часть бюстгальтера. Это был красивый белый цвет, знавший лучшие дни.

— Если ты пообещаешь не кричать, я сниму пленку. Закричишь, и я тебя задушу.

Она кивнула.

Он наклонился и сорвал скотч с ее губ. Она ахнула. Он увидел, как на ее глазах выступили слезы, и стал ждать.

Звук не пришел и он удовлетворенным сел.

— Итак, чем ты занимаешься, Эйвери? — спросил он.

— Разве ты не знаешь?

— Я знаю. Я знаю о тебе все, что нужно знать, но пытаюсь вести светскую беседу. Я предлагаю тебе поддерживать мой интерес как можно дольше.

— Или?

— Или твоему отцу будет очень больно. Пока ты меня развлекаешь, он в безопасности и готов отработать свой долг.

— Он не может сейчас работать.

— Он мог бы, если бы вышел из больницы. Я видел, как ко мне возвращались мужчины со сломанными руками, но все еще способные что-то сделать. Теперь расскажи мне о себе.

Она сжала губы, и он поднял бровь. Здесь у него была вся власть, и она это знала.

— Я работаю в детском саду для детей, родители которых работают полный рабочий день и не могут позволить себе регулярный детский сад. Мы взимаем небольшую плату, но не стоимость постоянного ухода.

— Ты любишь детей?

— Да. Они не жестокие монстры.

— Будь осторожная. Некоторые дети уже созданы такими.

Она покачала головой.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что каждый ребенок рождается невинным, а монстры создаются.

— Ты пытаешься оправдаться? — спросила она.

—Нет. Я просто констатирую факт.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Никто не знает, что это за монстр. Это не всегда жестокое воспитание.

— Что я знаю. Я какое-то время воспитывался в конюшне, — раньше его отец любил убивать людей на его глазах, и все это во имя мести.

— Я не хочу об этом говорить. Каковы условия этой сделки?

— Их нет.

— Разве я не могу договориться?

— Ты обещала быть моей. Теперь ты принадлежишь мне, в моем полном распоряжении.

— Какую работу ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.

Он засмеялся.

— Ничего. Ты умная девочка.

— Секс.

— Это одно из них. Ты предложила быть моей игрушкой, и мне очень нравится идея иметь женщину, которая не может сказать «нет». Твое тело, каждая дырочка не являются для меня запретными. Я буду владеть ими всеми.

Он увидел, как покраснели ее щеки.

— Ты девственница, Эйвери?

— Нет.

— Тогда ты будешь готова ко всему, что я собираюсь с тобой сделать. Еще меньше, и твоему отцу будет больно. Если хочешь, я могу продолжать повторяться.

— Нет, тебе не нужно продолжать это делать.

— Хорошо.

— Куда ты меня везешь?

— К моему дому. Это недалеко от города, и это безопасно. Ты не сможешь уйти, если не будешь со мной. Все, что ты сделаешь, будет по моему приказу. Ты будешь спать, когда я тебе скажу, трахаться, когда я тебе скажу, и развлекать меня по моей прихоти, — он уставился на нее. — Любые вопросы?

— Никаких.

— Хорошо. Предлагаю тебе насладиться поездкой. Ты будешь очень занятой девушкой.

Он наблюдал за ней, пока она начала обдумывать его слова. Эйвери старалась сохранить выражение лица пустым, но ее было так легко прочитать. Она боялась, и ему это нравилось.

Испуганные люди делали глупости.

Он видел, как поднималась и опускалась ее грудь. Ее соски превратились в твердые бусины, поскольку в машине было немного прохладно. Его это более чем устраивало.

Для некоторых мужчин Эйвери не была призом, но для Джино он собирался насладиться ею.

Глава 2

Как только они вошли в дом Джино, Эйвери провели в одну из спален. Они поднялись на столько этажей, и она знала, что спасения не будет. Ее затолкали в комнату, сняли с нее путы по рукам и ногам и оставили там.

Они также заперли дверь.

Один взгляд на комнату, и что ж, это было не подземелье.

Комната была большая, изысканная, предназначенная для богатых людей. Не женщине, которая только что продала свое тело, чтобы ее отцу больше не приходилось испытывать боль.

Она поднялась на ноги и потянулась, чтобы коснуться кровати. Простыни были такими мягкими на кончиках ее пальцев.

Подойдя к окну, она попыталась открыть его, но оно было заперто. Глядя на сады внизу, она поняла, что находится на верхнем этаже.

Как будто Джино, зверь, запер ее в чертовой башне.

Она была так зла. Когда он заключил с ней сделку, она не подумала о последствиях того, что именно это означает.

Быть игрушкой Джино было ей не по силам. Не существует никакого способа, которым она когда-либо сможет привлечь его внимание, а тем более удержать его. Но пока он был у нее, ее отец был в безопасности.

Отойдя от окна, она осмотрела комнату. Там была полная гардеробная, огромная и пустая. Она закрыла дверь, прежде чем найти ванную. Шампуней и бритв не было. Каждая поверхность была пуста, не было ничего, что могло бы помочь ей умыться или привести себя в порядок.

Полотенец тоже нет.

Она вернулась к кровати и села на край. Меньше всего ей хотелось испачкать постель. Она работала весь день и с нетерпением ждала приятного, расслабляющего душа.

Это было совсем не так.

Скрестив руки, она попыталась придумать план, как поступить с Джино. Ничего не пришло в голову. Она не была какой-то самодовольной девственницей, но и продавать свое тело ей не хотелось. Однако в рамках сделки, которую она заключила, она сделала именно это.

Усталость охватила ее, и вместо того, чтобы больше бороться, она вернулась в ванную и набрала её. Даже если бы она не могла использовать мочалку или мыло, она могла бы, по крайней мере, позволить теплой воде впитываться в течение всего дня.

Ей хотелось очистить свой разум от того, что произошло за последний час, но это было невозможно.

Набрав ванну, она закрыла дверь и сняла с себя одежду. Она осторожно складывала их в аккуратную стопку.

Ей придется надеть их обратно, но, по крайней мере, она будет чистой. Войдя в воду, она откинулась назад и попыталась сдержать стон удовольствия, разлившийся по ее телу. Ванна была невероятной. Лучше, чем она могла себе представить. Вода покрыла ее тело, и она окунула голову под воду, купаясь в охватившем ее ощущении невесомости.

Подняв голову из воды, она провела руками по лицу и ахнула.

Джино был за дверью.

— Я рад видеть, что ты не пытаешься повеситься или перерезать себе вены.

— Я не собираюсь убивать себя. Кроме того, здесь нечего использовать.

— Ты смотрела?

Она скрестила руки на груди, пытаясь проявить скромность.

— Только чтобы посмотреть, есть ли чем умыться.

— Поднимайся!

— Прошу прощения?

— Нужно ли нам продолжать эту борьбу за власть? У меня есть все. У тебя ничего нет.

Она стиснула зубы.

Взявшись за край ванны, она встала. Держа руки по бокам, она ждала. Когда она посмотрела ему в глаза, Джино ухмыльнулся, и его взгляд скользнул вниз по ее телу, прежде чем снова вернуться к ее лицу.

— Ты бы сделала это.

Он положил полотенце. К ее большому удивлению, он начал раздеваться.

— Что ты делаешь?

— Эта ванна выглядит слишком хорошо, чтобы отказаться от нее.

Куртки не было, и внутри она увидела пистолет. Затем его обувь исчезла.

Он быстро раздевался, а она не могла нормально думать.

— Я скоро закончу.

— И я хочу присоединиться к тебе.

Она опустилась в воду, пытаясь придумать, что сказать, чтобы помешать ему присоединиться к ней. Ничего не вышло. Ее разум был совершенно пуст. Говорить было нечего, и когда он снял боксеры, она не могла поверить в его размер.

Единственный опыт, который у нее был, был один любовник. Вот и все.

Ночь, когда она потеряла девственность, была единственной. Одно это не подготовило ее к этому. Джино не был маленьким человеком. Он был весь мужчина и даже больше.

Это было так далеко за пределами ее зоны комфорта.

Он забрался в ванну, и она прижала ноги к груди, стараясь держать между ними как можно большее расстояние. Джино, похоже, это не волновало. Он раздвинул ноги по обе стороны от нее, его ступни коснулись ее.

Она смотрела поверх его плеча, пытаясь думать о миллионе других вещей, кроме того, что происходило в этот момент.

— Ты можешь игнорировать меня сколько хочешь.

— Смогу ли я вернуться домой? Захватить что-нибудь из своих вещей?

— Нет. Жизнь, которая у тебя была раньше, ушла. Ты не получишь её обратно. Я попрошу принести тебе кое-что.

— Я останусь здесь взаперти?

— Ты останешься здесь до тех пор, пока меня это развлекает. Ты моя игрушка и считай эту комнату своей полкой.

Ей хотелось выцарапать ему глаза. Однако она не верила в насилие и оставалась совершенно неподвижной.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку? – сказал он.

— Сделка?

— Ты можешь получить определенные привилегии.

— Я не ребенок.

Он ничего не сказал.

— Как я могу их заработать? – спросила девушка. Она даже не могла поверить, что думает об этом. Ей это было смешно. Она была взрослой женщиной. Ей ни в коем случае не следует развлекать этого мужчину. Из всех людей, к которым мог обратиться ее отец, Джино Мацца должен был быть последним.

Она не собиралась плакать, хотя ее слезы были так близки к тому, чтобы пролиться. Единственный способ пережить это — поступать так, как хотел этот человек, и не плакать.

Она не была слабой и не была такой уже какое-то время. Ее отец всегда говорил, что она сильная женщина и только правильный мужчина сможет быть для нее достаточно хорош. Этот мужчина был не тот, и то, что он застал ее врасплох, не означало, что он обладал здесь всей властью.

Пока она будет держать себя в руках и развлекать его, с ее отцом все будет в порядке. Она должна была в это поверить.

Подняв голову, она встретилась с ним взглядом. Медленно она опустила ноги и откинулась назад. Ей хотелось прикрыть грудь от его взгляда, но это не сработало.

Это был риск. Что Джино искал в игрушке?

Ей приходилось проигрывать каждое взаимодействие с ним, чтобы захватить и удержать его внимание. Были женщины опытнее, красивее, всего больше. В любом случае, она не собиралась менять то, кем она была.

Он улыбнулся.

— Хорошее поведение, оргазмы, удовольствие и даже боль дадут тебе необходимые пассы. Тебе никогда не позволят свободно бродить по моему дому. Я буду твоим проводником.

— Ты будешь морить голодом? – спросила она.

— Еду тебе принесут.

Она кивнула.

— Можно мне книги или телевизор? – Эйвери надеялась на это, иначе ее охватила бы скука.

— Да, для обоих. Опять же, в зависимости от твоего поведения ты можешь хранить их постоянно или потерять.

Она всю жизнь была хорошей ученицей. Она знала, что от нее требуется, и была готова сделать все возможное, чтобы сделать эту часть своей жизни терпимой. Она не могла не справиться с этой задачей.

От этого зависела жизнь ее отца и ее собственная.

— У тебя есть еще вопросы? – задал он вопрос. — С таким же успехом ты можешь убрать их с дороги.

— Я не хочу забеременеть, — сказала она. — Я бы хотела, чтобы все, что мы делаем, было безопасным.

— Ты будешь принимать таблетки. Когда я играю со своей игрушкой, я не хочу, чтобы что-то вставало между нами. У меня здесь будет врач, который возьмет у тебя анализ крови.

— А ты? Я не хочу никаких болезней, – впилась зубами в губу, ненавидя то, что продолжает говорить. Этот человек может убить ее, и тогда ее отец останется один.

Выбирай сражения с умом.

Перестань пытаться заставить его наброситься.

Он может причинить тебе вред, убить тебя.

Безрассудно.

— Иди сюда, — сказал он. Она не могла спорить. Был ли он зол?

С трясущейся головой она двинулась к нему.

* * *

Джино не мог решить, желала ли Эйвери смерти или просто была глупая. Один взгляд на нее, и он понял, что она не в себе и напугана. Она говорила всякую чушь не для того, чтобы разозлить его. Они просто выпалили из ее рта, ни секунды не контролируя себя. Было довольно приятно иметь женщину, которая говорила ясно, не беспокоясь о каждом слове или действии.

Он не имел никаких заболеваний и серьезно относился к своему здоровью. Его член всегда был обернут, и только когда он был уверен, что Эйвери чиста, он пользовался без презерватива. Ни одной другой женщине никогда не предоставлялась возможность взять его без защиты. Женщины, которых он трахал, знали цену и брали все, что он мог им дать.

С Эйвери все казалось по-другому.

Она подошла к нему, стоя на коленях в ванне. Ее грудь дрожала от тяжелого дыхания, и она выглядела такой нервной. Это было мучительно видеть. Ему нравилось делать ее такой.

Протянув руку, он провел пальцем по пухлой груди, дразня кончик ее соска. У нее были красивые, большие соски с красными кончиками. Они были созданы для того, чтобы их сосали.

Проведя пальцами по ее телу, он коснулся ее бедра. На долю секунды он представил ее с ребенком, и эта мысль не оттолкнула его. Он отодвинул это в сторону, сосредоточившись на ее теле.

Взяв ее за оба бедра, он переместил ее на себя так, что ее ноги оказались по обе стороны, оседлав его.

Таким образом, она была открыта для него, открыта и уязвима.

Глядя ей в лицо, он улыбнулся. Она не ожидала, что он это сделает. Он заставил ее нервничать, но она не отпрянула. Ее сила была зависимостью.

— Ты знаешь, что оскорбляешь меня, — сказал он.

— Прошу тебя предоставить мне те же документы, которые ты от меня ожидаешь.

— Я не знаю, чиста ли ты.

— У меня был один сексуальный партнер, и мы пользовались презервативом. Я чиста. Могу ли я сказать то же самое о тебе?

Ее признание шокировало его.

— Только один?

— Да.

— Как очень… девственно.

— Я не девственница.

— Нет. У тебя есть опыт, Эйвери? Ты взорвешь мне мозг? Этот человек, он показал тебе, как сосать мужской член, брать его глубоко в рот, чтобы ты его проглотила?

Он обвил пальцами ее шею, так же, как в магазине ее отца.

— Он научил тебя глотать его сперму? Выжать из него каждую каплю? Набить рот, показать ему?

Ее лицо покраснело. Он переместил руки вниз к ее сиськам, сжимая их вместе.

— А как насчет твоих сисек? Он трахал тебя между ними? Покажи, что ты хочешь, чтобы настоящий мужчина поступил с женщиной?

Нет ответа. Подойдя к ее заднице, он широко раздвинул ее ягодицы.

— Как насчет того, чтобы заполнить эту задницу спермой? Или твою киска? Он заставил тебя потом ему отсасывать?

— Ты будешь очень расстроен.

— Почему?

— Я не делала ничего из этого, — сказала она.

В глазах мелькнула искорка. Ей было интересно. Его маленькая игрушка была возбуждена.

— Один раз у меня был секс, и это был единственный раз, когда я потеряла девственность.

— Один раз?

— Да.

Он откинулся назад.

Эйвери была как чистый холст. Никто не испортил ее плоть и тело своими прихотями или желаниями. Она была поистине красавицей.

Он мог бы ее обучить. Покажи ей все, что ей нужно было знать. Взорви ей мозг всевозможными удовольствиями и болью.

— Я пройду обследование, — сказал он.

— Ты пройдешь?

— Я держу свое слово.

— Мой отец не пострадает?

Он обхватил ее киску, заставив ее остановиться.

— Я обещал тебе, что пока ты будешь меня развлекать, твой отец не пострадает.

Он провел пальцем между ее складками и обнаружил, что она мокрая. Ему это понравилось.

Скользнув глубоко в ее киску, он почувствовал, насколько она тугая. Добавив второй палец, он начал двигаться в своем темпе.

— Смотри на меня, — сказал он. — Следи за моей рукой.

Он убрал руку.

— Ты такая мокрая. Тебе нужен красивый, твердый член, не так ли?

Она не ответила, когда он засунул два пальца обратно в ее влагалище.

Он услышал ее вздох и не остановился, работая пальцами, поднимая их вверх, чтобы поиграть с ее клитором, и снова опуская, чтобы трахнуть ее.

Джино хотелось трахнуть ее киску, и вскоре он это сделал. Сначала он хотел с ней поиграть. К тому времени, как он погрузил свой член в ее тугую пизду, она уже собиралась умолять его взять ее.

Он убрал пальцы от ее киски и встал.

Взяв ее за руку, он помог ей выйти из ванной. Эта комната располагалась на самой высокой точке его дома. Он сделал это намеренно. Она не могла уйти, так как единственный выход был через окно. У нее не было шансов когда-либо обрести свободу, если бы он ее не предоставил, и он не собирался этого делать.

Когда они сели на край кровати, прямо напротив них стояло зеркало.

— Иди сюда.

Ему нравилось, как она хотела сопротивляться его указаниям, но если бы она это сделала, это повлекло бы за собой наказание. Часть его надеялась, что она проверила его. Меньше всего ему хотелось иметь пустую игрушку. Он хотел, чтобы она давила, боролась, чтобы показать ему, что он не совершил гребаной ошибки.

Она подошла к нему, и он взял ее за руку, развернул и усадил на край кровати, положив ее ноги по обе стороны от своих и раздвинув ее.

— Посмотри на себя, — сказал он.

Он схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на них двоих. Она не могла отвести взгляд, пока он держал ее.

Губы ее киски были открыты, и он увидел ее набухший клитор. Она была так готова, чтобы ее трахнули.

Эта женщина его удивила. Ему это нравилось, поскольку он мог помочь контролировать все это.

— Это похоже на киску, которая хочет мой член, Эйвери.

Она застонала, когда он погладил ее нежную плоть. Ее возбуждение удивило и взволновало его. Он глубоко всунул два пальца и добавил третий, вводя и выталкивая.

— Ты такая узкая.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Хочешь, чтобы я остановился? — спросил он.

Она не ответила.

Он попытался вырвать у нее пальцы, но она схватила его за запястье, остановив.

— Пожалуйста, не останавливайся.

— Ты хочешь кончить?

— Да.

Конечно, она это хотела. Кто бы не хотел? Он улыбнулся, вытащил пальцы из ее влагалища и начал ласкать ее клитор.

Она напряглась, выгнулась под его рукой, желая его.

Ему нравилось видеть, как она разваливается. Когда она почувствовала, что вот-вот кончит, он двинулся вниз и снова трахал ее пальцами, сводя ее с ума.

Каждый раз, когда он останавливался, не давая ей кончить, она издавала тихое рычание, которое было самым милым и сексуальным звуком в мире. Однако это не помешало ему работать с ее телом. Свободной рукой он ласкал ее сиськи, дразня каждый сосок, прежде чем ущипнуть твердые бутоны. Она выкрикнула его имя, и услышав, как оно эхом разнеслось по комнате, потребовалась вся его сила, чтобы не бросить ее на кровать и не трахнуть.

Пришло время схватить ее, но он хотел предвидеть каждый шаг. Это была его первая игрушка, и он намеревался использовать ее для собственного удовольствия.

Она просила и умоляла его. Только когда он больше не мог этого терпеть, он позволил ей кончить. Когда она это сделала, это было зрелище. Она дала ему все. Ее тело дрожало, и он смотрел, как ее пизда сжимается. Ему не терпелось довести ее до оргазма, погрузив яйца глубоко в нее.

Когда последние волны удовольствия начали утихать, он поцеловал ее в плечо, убрал руки и уложил ее на кровать.

Она раздвинула ноги немного шире, и он усмехнулся.

— Спокойной ночи, Эйвери.

Он отошел от кровати во всей своей обнаженной красе. Его член был невероятно твердым. Это было до боли, но ему было плевать. Сегодня вечером он не собирался ничего делать.

Его член не контролировал его; он это сделал.

— А что насчет тебя? – спросила Эйвери.

— Мое время придет.

С этими словами он вышел из спальни, щелкнув замок на место. Он стоял у двери, ждал, чего-то ожидая.

Когда он выведет ее из комнаты, ему нужно будет установить несколько камер. Владение Эйвери приняло интересный оборот, и теперь ему не терпелось узнать о ней все.

Отойдя от двери, он направился обратно в свою комнату. Никто не сказал ни слова о его обнаженном состоянии. Зачем им это? Он был боссом и убил человека за меньшие деньги. Присутствие Эйвери у себя дома будет чертовски интересным. Последней женщиной, с которой он жил, была его мать, пока она не умерла. У него никогда не было в доме женщины, если только она не работала на него, а для него рабочие были под запретом.

Он пошел прямо в ванную и позаботился о своем больном члене. Вскоре Эйвери будет делать всю работу, и она будет делать это с улыбкой на губах, подползая к нему.

Глава 3

На следующий день Эйвери проснулся от открывающейся двери спальни. В комнату вошла пожилая женщина с седыми волосами. Эйвери встала с кровати, завернувшись в одеяло. Она не вставала с кровати после оргазма.

Глядя на другую женщину, она задавалась вопросом, есть ли шанс найти в ней союзника. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это не так. Женщина не взглянула на нее. Это было больше похоже на просмотр ее.

— Мистер Мацца поручил мне принести тебе еду и одежду.

Она указала на тележку. Сверху лежала еда для завтрака, а затем она перешла к корзинам.

— Нижнее белье, джинсы, юбки и платья. Хорошего дня.

— Подожди, — сказала она.

Пожилая женщина остановилась и повернулась к ней.

— Эм, как тебя зовут? – спросила она.

— Почему ты хочешь знать?

— Я не хочу быть грубой с тобой, если ты принесешь мне завтрак. Я Эйвери Финч.

— Мисс Тренч. Будь осторожная, Эйвери.

Дверь закрылась, и замок встал на место прежде, чем она успела сказать что-нибудь еще. Почему ей не везло на этой неделе? Она вошла в магазин своего отца с надеждой. У него было так много клиентов, но он потерял так много огромных предприятий и ресторанов, которые нужно было обслуживать. Именно здесь он заработал значительную часть своих денег, но проиграл им, поэтому они перенесли свой бизнес в другое место.

Она отбросила мысли об отце и подошла к тележке. Собрав одежду, она остановила свой выбор на джинсах и рубашке. Все они были ее размера. Еще один сюрприз. Меньше всего ей хотелось носить нижнее белье, но, видя, что это все, что они могли предложить, она выбрала сексуальный кружевной красный комплект, который невероятно смотрелся на ее теле. Закончив, она нашла в одной из корзин расческу и причесалась. Принимая завтрак, она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и ела хлопья. Она хрустела хлопьями, глядя на свое отражение в зеркале. Ее мысли продолжали возвращаться к прошлой ночи и к тому, как Джино прикасался к ней.

Обещания, которые он дал, и то, как он описал использование ее тела.

Ее щеки вспыхнули при воспоминании о том, как он схватил ее за задницу и раздвинул ее ягодицы. Она не сделала ничего из того, что он описал, но это не значит, что она не хотела этого делать. Поднеся кончик ложки к губам, она подумала о его члене.

Она еще даже не чувствовала его внутри себя, но напротив ее тела он был большим. Огромным. Был ли способ отсосать ему, не давясь?

Почему ты вообще думаешь об этом?

Она сжала ноги вместе, чувствуя прилив возбуждения при мысли о том, что не будет с ним драться. Если бы он захотел игрушку, она с радостью могла бы стать той самой игрушкой, которую он хотел. Не было необходимости драться. Когда дело касалось мужчин, она была безнадежна.

Один-единственный раз с парнем был просто жалок. Если они не были отцом или клиентом, она не могла разговаривать с мужчинами. Разговаривать с ними казалось… странным. Она всегда закрывалась. Откинув голову на кровать, она попыталась не застонать.

Эта новая глава в ее жизни может оказаться именно тем, что ей нужно.

Бессмысленный, бессмысленный секс с одним парнем, который мог ей все показать и ничего не ждать взамен. Как только ему станет скучно или ее отец выплатит долг, она будет свободна со всеми новыми знаниями.

Она закончила завтрак, поставив миску и ложку обратно на стол. Потягивая кофе, она освободила тележку от всей одежды и положила ее в шкаф. Она следила за тем, чтобы рубашки складывались в один закуток, а джинсы — в другой. Вешалок не было, поэтому она разместила их как можно аккуратнее.

Кто-то вошел в ее комнату как раз в тот момент, когда она складывала последнее платье, проверяя, чтобы все углы были ровными, без складок.

Джино откашлялся, и она повернулась к двери чулана и увидела, что он прислонился к ней.

— Тебе нравится твоя новая одежда? – спросил он.

— Да, они прекрасны, спасибо – она заставила себя улыбнуться. Работая над своим гардеробом, она кое-что решила. Бороться с тем, что с ней происходило, было невозможно. Она добровольно отдалась Джино. Она не хотела, чтобы ее отец страдал больше, чем она сама, поэтому не было смысла бороться с этим. Эта жизнь не будет связана с болью. Джино все равно не причинил ей вреда. Напротив, он подарил ей один из лучших оргазмов, которые она когда-либо получала.

В любви к сексу не было ничего плохого. Вместо того, чтобы видеть себя вынужденной игрушкой для удовольствия, она видела себя студенткой.

Джино был ее учителем, и, поскольку она любила любое образование, она была более чем готова учиться.

— Что ты сделала? – спросил он.

— Ничего, – закончила девушка убирать остатки своей одежды. Она подошла к нему, положила руку ему на грудь и поцеловала в щеку. — Спасибо за одежду.

Она оставалась совершенно неподвижной, ожидая, пока он сделает первый шаг.

— Ты что-то задумала.

— На самом деле это не так.

— Вчера вечером ты была занозой в заднице.

— Я так не думаю. Я не мешала тебе прикасаться ко мне.

— Это твоя проблема? Думаешь, тебе следовало бы это сделать? – спросил он.

Она вздохнула.

— Мне нравилось, что ты прикасаешься ко мне. Мне было страшно, но я согласилась на это и бороться с этим не собираюсь. Ты хочешь игрушку, и я буду ею. У меня не так уж много опыта, так что тебе придется меня научить.

— Думаешь, это будет проблемой?

— Я не знаю, хорошо? Я твоя, мистер Мацца.

— Джино.

— Джино, – улыбнулась она. — Здесь нет никаких хитростей. Я просто хочу жить, и я хочу, чтобы жил мой отец.

Он молча смотрел на нее пару минут, прежде чем отойти. Он не сказал ни слова, и, выходя за ним, она увидела, что поднос исчез.

– Сегодня утром тебе разрешено гулять по территории.

— Мне?

— Да, – он протянул куртку, лежавшую на кровати. —Немного холодно, и я не хочу, чтобы ты застала свою смерть.

Она подошла к нему, взявшись за рукава куртки, пока он помогал ей. Он взял на себя застегивание молнии.

Удовлетворившись, он взял ее за руку и вывел из комнаты.

У нее не было возможности осмотреть окрестности, поскольку он двигался слишком быстро, чтобы она могла что-либо увидеть. В любом случае она воображала, что у него действительно хороший дом.

Такой парень, как Джино, привык иметь хорошие вещи.

Она заметила мужчин и оружие.

— Тебе нужна такая охрана? — спросила она, как только они вышли на улицу.

Куда бы они ни пошли, она видела настороженных мужчин.

— Я нехороший парень. Мне нужно убедиться, что меня окружают люди, которым я могу доверять и которые готовы рискнуть своей жизнью ради меня.

— Это не слишком экстремально? – спросила она.

— Подобное – это всегда крайность. В моем мире он жив или мертв. Я выбираю жить.

— Достаточно справедливо, – она не собиралась с ним спорить.

Джино все еще держал ее за руку, и они пошли прочь от дома по тропинке. Было холодное утро, и некоторые цветы, казалось, увяли.

— Ты говорил с моим отцом?

— Нет. С ним разберутся, когда придет время. А сейчас ему нужно вылечить ноги, чтобы он мог вернуть мои деньги. А до тех пор ты имеешь дело с процентами.

Она стиснула зубы. Как будто он целенаправленно пытался найти способ ее разозлить.

— Ты часто берешь женщин за плату? – спросила Эйвери.

— Ты будешь удивлена, узнав, сколько женщин либо предлагают, либо бросаются на меня или моих мужчин. Это отвратительно, правда. Мне это не нравится.

Она остановилась.

— Я тебе противная?

Джино повернулся и посмотрел на нее.

— Нет, ты не понимаешь. Как насчет этого?

— Но я поступила точно так же, как те женщины, о которых ты говоришь.

Он посмеялся.

— Ты чувствуешь себя виноватой?

— Нет, мне просто не нравится мысль, что ты испытываешь ко мне отвращение.

— Ты говоришь правду.

— Я не знаю, смогут ли это вынести другие, но я знаю, что не могу.

— Ты не вызываешь у меня отвращения, Эйвери.

Он прижал ее к одному из металлических столбов. Над ними висели пустые корзины.

— Отнюдь нет. Ты меня возбуждаешь.

* * *

Джино прервал прогулку Эйвери. Он намеревался провести ее через весь сад и даже в загон, где держал пару лошадей. Он получил сообщение о том, что все камеры настроены.

Он не любил ждать, пока будет сделана работа.

Отведя Эйвери обратно в ее комнату, он просмотрел камеры видеонаблюдения в спальне, чулане и ванной. У нее не будет личной жизни, и он сможет получить к ним доступ через свой мобильный телефон.

Эйвери некуда было пойти, поскольку он мог наблюдать за ней каждую секунду каждого дня. Как сейчас. Служба безопасности давно ушла, и, сидя в одиночестве за обеденным столом, он наблюдал за Эйвери. Она сидела на полу рядом с кроватью, вертя вилку в спагетти. Она не выглядела в восторге от перспективы поесть.

Ей было скучно.

Он еще не прислал книги и телевизор. Они были у него наготове, и он хотел с ней поиграть.

Завтра в ее комнату привезут телевизор, и он уже подготовил для нее фильмы.

На данный момент ему скорее нравился этот покорный распорядок. Он не сомневался, что адский кот вернется.

Он хотел играть с обоими.

Выключив мобильный телефон, он закончил есть и пошел прямо в свою комнату. Прежде чем забраться в кровать, он принял душ. Получив доступ к ее камерам, он увидел, что она лежит в постели и смотрит на дверь. Она свернулась калачиком на боку и ждала.

— Прости, что разочаровал тебя, дорогая. Не сегодня ночью.

Он мог заполучить ее в любой момент, но ему нравилось заставать ее врасплох. Он не хотел, чтобы она могла прочитать его или узнать, когда он внезапно появится.

Держать ее в напряжении было частью игры, и он любил играть в эту игру.

Джино смотрел, как она засыпает, и когда он был уверен, что это так, он выключил свой мобильный телефон, закрыл глаза и стал ждать, пока сон заберет его.

На следующее утро Джино завтракал. Ему нужно было поработать, а это означало сходить в казино. Трое мужчин были пойманы на торговле наркотиками Картеля в его клубах, и он был недоволен. Необходимо было отправить сообщение обратно. Картели никак не могли пройти через его город. Он отбивался от них на каждом шагу, а также от клубов MC, которые думали, что могут захватить его территорию. Он убил каждого из них.

Город у него никто не отнял.

Включив свой мобильный телефон, он увидел, как Эйвери смотрит в телевизор. Присланные им фильмы не были помечены и были помещены в пустые коробки.

Она закончила завтрак так же, как и он.

Выходя из дома пять минут спустя, он все еще наблюдал за ней, пока она просматривала каждую коробку с DVD.

Он сел обратно в машину. Его люди знали, куда он хочет поехать, и не мешали ему наблюдать за своей игрушкой.

Она открыла коробку и вставила DVD в слот. Она села на кровать и включила телевизор. Он улыбнулся, увидев удивление на ее лице.

Чтобы подразнить ее и посмотреть на нее, он не присылал ничего, кроме порнографии. Найти её было несложно, поскольку у мафии был собственный порнодом и центр распространения. Это было со вкусом. Только избранным мужчинам и женщинам предоставлялась возможность работать с ними, и это был прибыльный бизнес.

Женщина на экране была молодой блондинкой, а член парня по сравнению с ней выглядел как десятифутовый шест. Она стояла на коленях, поклоняясь его ногам, глубоко всасывая. Все фильмы, которые он ей подарил, начинались одинаково. Каждая женщина отсасывала парню, забирая его член глубоко в горло. Большинство сцен заканчивались спермой, именно так, как он описал. По мере продвижения DVD каждый акт, о котором он упомянул Эйвери, воспроизводился во всех графических деталях.

С ее открытым от шока ртом он убрал свой мобильный телефон, счастливый, что развлек свою новую игрушку.

Дорога до казино была долгой. Его член болел, но он отогнал свое возбуждение, поскольку сейчас в его жизни для него не было места. Ему нужно было сосредоточиться, и единственный способ сделать это — не думать об Эйвери.

У него не было другого выбора, кроме как снова вытащить телефон, и на этот раз он не получил доступа к камере, а вместо этого сосредоточился на работе. Он проверил свою электронную почту и заглянул в безопасную частную сеть, которую использовал каждый капо, чтобы получать обновления из каждого города. В каждом городе был капо, и они управляли своей территорией так, как считали нужным. Используя частную сеть, они могли общаться зашифрованно, и ни один гражданский или полицейский не узнал, с чем они имеют дело.

Как только он был в курсе событий, его машина остановилась возле казино.

Выбравшись из задней части здания, он направился внутрь, его люди окружали его. Они все знали, что делать. Единственные люди, которых он держал рядом с собой, были лояльными. В нем не было места придуркам и предателям. Каждого мужчину тщательно отбирали, и он подвергал его серии испытаний, прежде чем они могли служить его охранниками.

Его испытания оказались успешными, и у него было больше лояльных людей, чем у любого другого капо.

Он не пошел в свой кабинет, а вместо этого направился в охраняемый подвал. Местным полицейским заплатили хорошую цену за то, чтобы они закрывали глаза. Любой полицейский, у которого появилась совесть, всегда был бы приговорен к тюремному заключению. Он пришел к выводу, что у большинства мужчин и женщин есть цена. Он нашел его, вымогал и тем самым защитил свое имя и свой бизнес.

Трое мужчин свисали за ноги с потолка. Они выглядели бледными и больными.

— Это те люди, которые думали у меня украсть?

— Мы просто занимались бизнесом, — сказал один из них.

Джино нанес удар по голове, заставив его замолчать. У него не было места ворам.

— Именно на этом их поймали.

Джино уставился на маленькие белые таблетки и хмыкнул.

— Не хорошо. Я не давал тебе разрешения воровать у меня.

Рынок наркотиков, особенно в клубах, был огромен. Он заработал состояние на продаже собственных брендов. Он никогда не принимал наркотики. Контроль был частью его личности, и он видел, что такое дерьмо делает с людьми. Он даже не играл с этими вещами.

— Пожалуйста, не убивай меня. Я не хотел этого делать. Я могу сказать тебе все что угодно.

Один из мужчин заплакал, и Джино отступил, когда моча потекла по его телу и попала в рот мужчины.

Отвратительно.

Двое других мужчин начали пытаться заткнуть ему рот, когда секреты начали раскрываться.

У Джино заболела голова. Схватив одного из мужчин, он плоскогубцами вырвал ему язык. Ножом он провел лезвием по горлу, заставив его замолчать.

На следующего мужчину, который тоже спорил, и Джино сделал то же самое.

Пропитали кровью цемент и их мочу.

— И где мы были? Да, расскажи мне, какие планы у твоего начальства.

Поскольку двое других мужчин теперь молчали, это означало, что тот, кто еще жив, может предотвратить предстоящую атаку.

Джино прислушивался к каждому слову. Картель намеревался атаковать доки через неделю. Они собирались украсть его партию оружия, которую он привез, и что он заплатил целое состояние, чтобы его действительно доставили.

Это разозлило его, но человеку перед ним была дарована быстрая смерть, а не долгая. Он был человеком своего слова. Разрез по горлу, а боли нет.

Однако с остальными мужчинами он содрал шкуру заживо, убедившись, что единственными звуками музыки, которые он слышит, были их крики. Многим он был известен как Мясник. Он не заставлял никого делать за него грязную работу. Он был более чем счастлив сам иметь дело с подобными беспорядками. Это была одна из причин, по которой он пришел к власти в молодом возрасте. Его отец знал, что он породил монстра, и поэтому дал ему трон, на котором он мог бы сидеть.

Когда все трое мужчин были мертвы, он положил шкуру в коробку с посланием для картелей. Остальные тела будут убраны вместе со всем остальным беспорядком.

Джино вошел в душ, снял одежду, чтобы ее сжечь, и вымылся. Картели годами пытались украсть у него территорию. Каждая атака приводила только к уменьшению численности его врага. Он был более чем рад любому бою, который они хотели. Он убьет их всех.

А пока он собирался домой проверить свою игрушку.

Глава 4

Каждый фильм, который ей показывали, был порнографическим. Каждый из них. Любое выступление, о котором она могла подумать, было на каждом DVD. Орал, анал, двойное проникновение, групповуха, БДСМ, грубый секс, извращенный секс, секс, который она даже не понимала. Все это было там в обнаженной славе.

Ей принесли ужин, но она оставила его нетронутым. Кожа ее горела. Ее тело болело, и она знала, что это из-за фильмов.

Встав, она выключила телевизор и начала расхаживать. Ей нужно было успокоить разгоряченную кожу. Ее тело просто… болело.

Она знала, что ей нужно, но не могла заставить себя что-либо сделать. Она подошла к окну и посмотрела на сад.

Холодный душ?

Все было бы лучше, чем то, что она чувствовала. Руки у нее дрожали, а ноги были как желе.

Она направилась в душ, но дверь в ее комнату открылась, и в этом была причина ее чувств. Он стоял, одетый в еще один безупречный костюм, и выглядел во всех частях тела тем властным засранцем, которым он и был.

— Ты думал, это шутка? – спросила она.

— Я не нахожу ничего смешного, – закрыл он дверь, и она заметила, что он не запер ее.

Когда ее взгляд направился к двери позади него, он усмехнулся.

— Я бы не стал пытаться превзойти себя, Эйвери. Ты не выиграешь. Никто не этого не сделает.

Она сжала руки по бокам.

— Зачем ты мне это показал?

— Куда делась добровольная покорность?

— Весь день ты не дал мне ничего, кроме порно.

— Тебе не обязательно было это смотреть, но, судя по выражению твоего лица, ты это сделала.

Он посмеялся.

— Я предложил тебе посмотреть кое-что интересное и познавательное.

— Почему?

— Я хочу, чтобы ты знала, во что ввязываешься.

— Ты наслаждаешься этим.

Она отступила назад, когда он подошел к ней. Ее ноги коснулись кровати, не давая ей возможности пойти куда-либо еще.

Он был главным, а не она. Она не могла никуда пойти или что-либо сделать. Именно он держал все карты, и она не знала, что делать.

Просто расслабься.

Он обхватил пальцами ее шею и оттолкнул ее назад, пока она не оказалась прижатой к кровати. Ее сердце колотилось, когда его член прижимался к ее ядру. Он переместил ее, так что у нее не было другого выбора, кроме как раздвинуть ноги, чтобы освободить для него место. Одно его прикосновение к ее джинсам заставило его потереться о ее клитор. Она ахнула.

— Теперь ты это видишь. Тебе не обязательно обходиться без этого, Эйвери. Ты можешь справиться с этой проблемой самостоятельно.

Его губы коснулись ее уха, язык облизал мочку.

— Ты слишком ханжа, чтобы заботиться о собственном удовольствии? Тебе нужен мужчина, который сделает это за тебя.

Она прижала руки к его груди.

— Даже не думай меня отталкивать, я твой хозяин, Эйвери.

Она держала руки на месте, но не предприняла никаких попыток оттолкнуть его, даже если ей этого хотелось.

— Ты заставишь меня? – спросила она.

— Ты не можешь насиловать желающих, дорогая, и ты добровольно пришла сюда ради меня.

Он встал, и она не стала сопротивляться ему, когда он расстегнул ее джинсы и одним рывком снял их с ее ног. Она схватила одеяло, когда он широко раздвинул ей ноги, его большая рука обхватила ее между бедер.

Он посмеялся.

— Ты грязная девчонка в душе. Это не то, чего стоит стыдиться. Мне не нужна хорошая девочка как игрушка. Я хочу, чтобы она была чертовски грязной.

Трусиков уже не было, и она вскрикнула, когда его пальцы раздвинули губы ее киски.

— Коснись себя.

Глядя в его голубые глубины, она знала, что у нее нет выбора. Она не могла с ним бороться — какой в этом смысл? Он только выиграет. Он был ответственным за все.

Ты не хочешь драться с ним, потому что тебе нравится, когда он тобой командует.

Он забирает у тебя контроль и выбор.

Она коснулась своей киски, пока он держал ее.

— Засунь пальцы внутрь, почувствуй, насколько ты мокрая.

Она засунула пальцы в свою киску и услышала шум того, насколько она мокрая. Закрыв глаза, она позволила чувствам взять верх. Здесь не было осуждения того, чего она хотела. Это было чистое чувство, и она могла с этим справиться.

Ты сильная.

Ты хочешь это.

Не борись с этим.

Победи.

Вытащив пальцы из киски, она провела ими по клитору, задыхаясь от того, что это маленькое прикосновение вызвало столько удовольствия. Она не смела прикоснуться к себе, но это было так трудно сделать. Женщины на DVD выглядели такими пьянящими и полными возбуждения. Она не знала, фальшь это или реальность. Мужчины всегда были такими твердыми и готовыми, а женщины просили большего.

Она жаждала чего-то подобного.

Она никогда в жизни не испытывала подобного и даже не знала, сможет ли она сделать это с Джино, но что ей терять?

Джино отпустил ее киску, и она открыла глаза, наблюдая, как он снимает костюм. Она продолжала играть, ожидая и наблюдая, как он раздевается. Его тело было покрыто чернилами. У нее самой были чернила у основания спины. Она задавалась вопросом, видел ли он это. Это была татуировка, которую она сделала после того, как потеряла девственность. Ей это казалось правильным, символом того, что она сделала. Для нее это был радикальный и безумный шаг, но ей он понравился.

Он обхватил пальцами свой член, наблюдая за ней, пока работал над ним.

— Ты хочешь это? – спросил мужчина.

Она посмотрела на него и кивнула.

— Скажи мне чего ты хочешь?

— Я хочу тебя.

Он подошёл к кровати, положив руки по обе стороны ее головы.

— У тебя есть я.

Она знала, чего он хочет.

— Я хочу твой член?

— Чтобы?

— Чтобы трахнул меня.

Ее лицо вспыхнуло, но она не отступила. Она наблюдала за ним, ожидая увидеть, что он будет делать.

— Это было так сложно? – спросил он. Он пошевелился, выпрямившись. — Раздвинь свои половые губы.

Она сделала, как он просил, открывшись перед ним. Она напряглась, когда кончик его члена скользнул по ее щели, задевая клитор.

— Тебе это нравится, не так ли?

— Да! – девушка не могла не застонать, когда он начал заталкивать свой член между ее щели. Она посмотрела вниз, наблюдая за ним. В смазке не было необходимости, поскольку она была очень мокрой. Ему было легко перемещаться между губами ее киски. — Пожалуйста.

Джино не замедлял своих толчков. Она ожидала, что он введет в нее свой член и, наконец, трахнет ее, но он этого не сделал.

Он провел своим членом между ее щели, растирая ее, возбуждая, и когда она кончила, это потрясло ее до глубины души. Даже без рук Джино знал, что делает.

Когда он последовал за ней в оргазм, его сперма пульсировала по ее лобковым волосам и животу. Она тяжело дышала, наблюдая за ним и не зная, что делать. Джино, однако, это, похоже, не задело. Он отошёл от нее и исчез в ванной, но через несколько секунд вернулся с салфеткой.

Она не сказала ни слова, пока он вытирал сперму с ее тела. Он снова ушел, и она услышала звук смыва воды в унитазе.

Она села, когда он вернулся.

Больше он ничего не сказал, и она наблюдала и ждала, но он схватил свою одежду, закрыл дверь, и замок вернулся на место.

Эйвери не могла поверить в происходящее.

У них почти был секс, и он кончил. Она облизнула губы, провела пальцами по волосам. Он даже не поцеловал ее.

Глядя на экран телевизора несколько секунд, она искала ответы, но не могла их найти. Она с рычанием поднялась на ноги и исчезла в ванной. На этот раз она не стала принимать ванну, а приняла долгий душ. К еде прилагались полотенца, и она разложила все по своим местам.

Медленно они перенесли ее в эту комнату. Это было неплохое место. Выключив воду, она заставила ее обдать себя холодом, пытаясь успокоить нервы. Ее руки все еще тряслись. Оргазм был невероятным, но у нее возникло ощущение, что ее ждет гораздо больше, если бы она только дала себе время.

Она прижалась лицом к холодной плитке и сосчитала до десяти.

— Я могу сделать это. Я всего лишь игрушка, и я могу весело провести время. Не думай об этом слишком сильно.

Откинув голову назад, она позволила воде стечь с ее тела. Завтра будет новый день. Она не будет с этим бороться. Она будет идеальной маленькой игрушкой и при этом получит то, что хочет.

Выключив воду, она обернула себя полотенцем. Вернувшись в свою комнату, она увидела, что телевизор все еще здесь, но подноса с ужином уже нет.

* * *

На следующий день Джино прислал ей игрушки. Не куклы или медальоны. Он прислал ей фаллоимитаторы, вибраторы и нижнее белье, чтобы она могла с ними поиграть.

Включив камеры наблюдения, он наблюдал, как она просматривает подарки. Она сидела на том же месте, где всегда завтракала. Он задавался вопросом, не сходит ли она уже с ума. Ей еще предстояло заслужить наказание или даже награду.

Вчера вечером она хорошо отвлекала его, но он не собирался облегчать ей задачу. Он щелкал по различным камерам, наблюдая за ее лицом, когда она рассматривала каждый предмет. Она выглядела растерянной, и ему это понравилось.

Придя в больницу, он выключил сотовый телефон и выбрался наружу.

Никто не остановил его, пока он направлялся к палате отца Эйвери. Мистер Финч все еще не встал с постели и теперь жаловался на разные проблемы.

Он ни на секунду не поверил, что этот человек не может быть на работе. Всегда были средства передвижения. Он стоял в дверях больницы.

Мужчина, который был должен ему много денег, лежал в постели с очками на носу и читал газету. Обе его ноги были в гипсе, а пальцы, похоже, были повреждены еще больше, поскольку они были связаны. Его лицо тоже выглядело не лучше, избитое и в синяках.

— Я нахожу все это увлекательным, — сказал Джино, входя в комнату и закрывая дверь. Его люди ждали снаружи. Никому из сотрудников не разрешили прийти, даже если бы они услышали его крики.

— Что ты здесь делаешь? – по крайней мере, он выглядел испуганным. Это было что-то.

Джино всегда любил показаться на сцене.

— Мы с тобой заключили сделку. Думаешь, раз ты позволил Эйвери работать в твоем магазине, я бы не позвонил?

Мужчина перед ним сглотнул, становясь еще бледнее.

— Дело не в ней. Я тот, кто в долгу перед тобой. Я собираюсь вернуться к работе. Я принесу тебе деньги.

— Наше соглашение было заключено две недели назад. У меня все еще нет денег, а ты все еще на больничной койке. Я дал тебе много времени. К счастью для тебя, твоя дочь заключила сделку.

— Сделку?

— Да.

— Итак, у меня есть время.

— У тебя есть все время мира. Эйвери была более чем готова помочь тебе.

Ее отец улыбнулся.

— Моя Эйвери — хорошая девочка. Я знаю, что она поступит правильно. Я не видел ее поблизости. Она много работает.

Джино улыбнулся.

— Она много работает.

Он наблюдал, как мистер Финч схватил телефон.

— Я должен позвонить ей. Спасибо ей.

— Ты не дозвонишься до нее, — сказал Джино.

— Что?

— Прости меня. Кажется, я тебя запутал. Ты не сможешь связаться с Эйвери, потому что ее нет дома, и ты никогда не поговоришь с ней, пока ты на больничной койке и твой долг не оплачен.

— Но ты сказал, что она помогла мне.

— Она это сделала. Эйвери теперь принадлежит мне. Она согласилась быть моей игрушкой. Как долго, это будет зависеть от тебя.

— Ты врешь.

Джино положил руку на ногу мужчины, поглаживая ее вверх и вниз.

— Ты действительно хочешь сказать мне, на что, по твоему мнению, я способен? Я очень хорошо знаю, как повредить каждую косточку твоего тела и заставить тебя пережить это. Ты должен гордиться, мистер Финч. Пока твоя дочь в моих очень надёжных руках, это значит, что тебе не придется беспокоиться о долге. Она выплачивает твои проценты.

— Оставь Эйвери в покое.

— Слишком поздно. Она уже отдалась мне. Единственный шанс, что ты когда-нибудь увидишь ее, — это если ты выберешься с этой чертовой больничной койки и вернешь мне мои деньги. До тех пор ты никогда ее больше не увидишь.

— Думаешь, для меня это весело и легко? Я не хочу, чтобы ты забирал мою дочь.

— Тогда скажи мне, мистер Финч, почему ты позволил ей увидеться со мной?

Джино улыбнулся, когда мужчина перед ним закрыл глаза.

— Это позор, правда. У тебя нет такого же страстного стремления обеспечить ее безопасность, как у твоей дочери к сохранению твоей жизни. Часы остановились, но я буду использовать твою дочь так, как посчитаю нужным.

— Она не имела к этому никакого отношения. Я не думал, что ты выместишь это на ней. Она невиновна.

— И к тому времени, как я с ней закончу, ее уже не будет.

Джино поднялся на ноги и вышел за дверь. Он не сказал ни слова, когда вышел из больницы и забрался на заднее сиденье машины.

Достав свой мобильный телефон, он снова увидел, как Эйвери ходит по комнате. Ей прислали совершенно новую коллекцию порно.

Он не нашел времени просмотреть ничего из того, что отправил ей. Он знал, что работа, проделанная порносъемочной группой, была хорошего качества. Однако секс-игрушки его интересовали.

Огонь в ее глазах, он хотел, чтобы он был направлен на него.

Ее отец не заслуживал ее сострадания.Что бы он ни думал, этот человек должен был знать, что пришел за деньгами. Когда у Джино возникал долг, он находил любые способы его забрать. Ее отец явно был глуп, если думал, что ему сойдет с рук такое дерьмо или что Джино не возьмёт Эйвери на свое место.

Спрятав в карман свой мобильный телефон, он завершил свои дела на день и зашёл в свой офис, чтобы узнать, какие долги были выплачены, а какие остались непогашенными. Когда он обнаружил, что мэр не заплатил на той неделе, он понял, что ему придется нанести этому человеку личный визит. Единственный способ сделать это — благотворительный гала-концерт через две недели. Это дало мэру возможность заплатить плюс проценты, но также поставило его в невыгодное положение. В политиках хорошо то, что они всегда хотели иметь безупречную репутацию, но часто имели в шкафу очень темные скелеты.

Джино не верил в то, что нужно скрывать свою истинную сущность. Скрывая, кто вы, вы рискуете лишь тем, что не тот человек узнает эту информацию и уничтожит вас. К тому времени, когда наступила ночь, он проголодался и был готов увидеть свою маленькую пленницу.

Ей еще не прислали ужин, и, войдя в дом, он обнаружил, что его ждет, как он и просил.

Взяв поднос, он поднялся наверх, на верхний этаж, где располагалась ее комната.

За дверью стоял охранник, и он кивнул головой, чтобы его сменить.

Войдя в комнату, он не увидел никаких следов Эйвери. Закрыв за собой дверь, он снял туфли, пиджак и развязал галстук.

Через несколько секунд она вышла из ванной, одетая только в полотенце.

Она остановилась, как только увидела его.

— Я не думала, что меня сегодня накормят.

— Ты позавтракала.

— Да.

— Мы поужинаем вместе.

— За столом?

— Нет. Прямо здесь, в этой комнате.

— Ты сказал, что я могу заслужить шанс покинуть эту комнату.

Он поднял бровь, ожидая, что она скажет еще.

— Я хочу покинуть эту комнату. Меня сводит с ума то, что я здесь. Я была хорошей. Я не понимаю, чего еще ты от меня хочешь.

Он улыбнулся.

— Я ничего от тебя не хочу. Хорошее поведение — это все, что я просил, и все, что тебе нужно сделать, чтобы победить, — это заслужить его.

— Как? Если это происходит через секс, я ничего не могу сделать, пока мы действительно что-то не сделаем. Ты не будешь спать со мной.

— Сон — это последнее, о чем я думаю.

— Послушай, я не хочу больше тратить время на секс-игрушки и просмотр порно. Это несправедливо.

— Ты думала, что занять место отца будет легко?

— Не знаю, что я подумала, но я никогда ничего тебе не делала. Я никогда не брала у тебя денег и не вмешивалась в это. Я здесь по своей воле, чтобы быть твоей игрушкой. Можно мне хотя бы прогуляться? Читать книгу? Сидеть за столом, как цивилизованный человек?

— Хочешь начать есть за столом внизу?

— Да. Неужели так сложно спросить? – казалось, она близка к тому, чтобы сломаться. Из всего, что он сделал до сих пор, а это было немного, то, что она была заперта в комнате, действовало на нее.

— У меня есть условия.

— Я приму их.

— Каждый раз тебе придется сидеть со мной. Ты поделишься со мной своей едой.

— Отлично.

— Я ожидаю, что ты оденешься для меня. Я хочу, чтобы ты выглядела потрясающе.

— Что?

— Каждый раз во время еды. За завтраком или ужином ты будешь выглядеть как звезда, поняла?

— Да, – это вышло неохотно, но она согласилась. — Что еще?

— Сегодня вечером ты воспользуешься одним из этих дилдо, и я буду смотреть, как ты кончишь, прежде чем ты отсосешь мой член. Именно это ты сделаешь, чтобы успеть завтра на завтрак.

Он сложил руки и ждал.

Она закусила губу, поскольку он заметил, что она много чего делает. Особенно когда его там не было. Он поймал себя на том, что ему интересно, что происходит в ее голове. О чем она думала, чувствовала, чего хотела? Она действительно была для него аномалией.

Он знал о мужчинах, теряющих себя в женщине, но никогда не попадался на эту удочку.

— Договорились, — сказала она.

— Хорошо. Я с нетерпением жду этого, – он сел на пол. — Обслужи меня.

Глава 5

Заключить сделку с Джино должно было быть легко, но это было далеко не так. Эйвери не знала, выиграла ли она что-нибудь. Она села рядом с ним, прекрасно осознавая, что он рядом с ней. Трудно было не быть таким. Он закатал рукава рубашки, обнажив накрашенные мускулистые руки.

Она попыталась сосредоточиться на феттучини Альфредо, но ждала его удара. Что, если против этой сделки, которую она заключила, есть огромное «но»? Ей нужно было заставить себя кончить или заставить его кончить в течение определенного срока. Она никогда раньше не сосала член. Теперь она задавалась вопросом, стоит ли ей устанавливать новые границы.

Мысль о том, что придется провести еще один день за просмотром порно, или ходить по комнате, или даже сидеть на полу и есть, сводила ее с ума. Она всегда была из тех девушек, которые любили выходить на улицу, гулять, исследовать.

Для нее была важна свобода, и она отказалась от нее ради отца.

Ее отец.

Джино ничего о нем не сказал. Больше всего на свете она надеялась, что он выполнит свою часть сделки. Она никогда не хотела, чтобы ему было больно.

Она покрутила вилкой макароны, зачерпнув ею много соуса. Она проглотила его и закрыла глаза, наслаждаясь взрывом вкуса. Это было действительно очень хорошо.

Закончив, она открыла глаза и увидела, что Джино наблюдает за ней.

— Что? — спросила она, пытаясь вытереть лицо. — У меня что-то на подбородке?

— Нет. Мне просто интересно, что ты делаешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты отдалась мне, даже если это означало незнание того, чего я попрошу?

— Тебе интересно, почему я верна своему отцу?

— Он бил тебя, когда ты была моложе? – спросил он.

— Ты так думаешь? Лояльность можно завоевать только посредством чистого террора?

— Я думаю, что лояльность — это один из тех хитрых маленьких ублюдков, что у тебя не так уж много места для маневра, если ты не используешь страх.

— Значит, единственная причина, по которой твои люди с тобой, — это страх? – спросила она.

— И деньги. И мужчины, и женщины одинаково жадны.

Она смеялась.

— Ну, поскольку у моего отца нет денег, иначе он бы не пришел к тебе, ты знаешь, что ты не прав.

— Тогда скажи мне, почему он внушил тебе эту преданность, если он тебя не побил?

Эйвери вздохнул.

— Мой отец никогда и пальцем не тронул меня. Он великий человек.

— Не говоря уже о том, что он не мог мне заплатить и вместо этого позаботился о том, чтобы ты была доступной.

— Ух, все было не так.

— Я умею читать ситуацию.

— Ты ошибаешься. Ты читаешь ситуацию по своим дерьмовым взглядам на людей. Я знаю и люблю своего отца, и я знаю, что он пережил тяжелые времена после смерти моей мамы. Он боролся. У нас обоих есть. Всякий раз, когда я теряла работу, проваливала тест или делала что-то, чего не должна была, он был рядом со мной. Я люблю его и знаю, что он желает мне только добра.

Джино фыркнул.

— Слушай, я уверена, ты не поймешь, какие мы, простые смертные.

— Я никто, Эйвери. Я думаю, ты слишком много доверяешь своему отцу.

— Ты сейчас шутишь?

— Подумай о том, что твой отец знал, что я приеду. Я уже дал ему предупреждение и отсрочку. Вместо того, чтобы предостеречь тебя, он всего лишь отправил тебя прямо в ров льва.

— Ты лжешь. Мой отец не поверил бы, что ты меня возьмешь. Ты знаешь его несколько часов. Ты не знаешь, какой настоящий мужчина мой отец.

Джино улыбнулся, положив руку ей на колено.

— Думаешь, я лгу? Или я разбудил тебя той ерундой, которой тебя кормили большую часть жизни. Я знаю людей. Я знаю таких людей, как твой отец, и они используют всех, кого могут, для погашения своих долгов.

Он сжал ее колено.

— Нет, ты не сделаешь этого. Ты не заставишь меня думать о моем отце худшее. Я люблю его очень сильно.

— Тогда продолжай любить его. Просто знай, он ожидал, что я продлю ему срок.

— Откуда ты это знаешь?

— Я видел его сегодня днем.

— Ты что? Как он? С ним все в порядке?

— Он читал газету.

— Ты видел, как он выглядел. Он не смог с тобой справиться. Твои люди причинили ему гораздо больше вреда, чем ты намеревался.

Она ждала, станет ли Джино спорить. Она увидела, как сжалась его челюсть.

— Ты можешь думать обо всем плохом, что захочешь. Ты не настроишь меня против моего отца.

Больше по этому поводу сказать было нечего.

— Ешь свою еду. Сегодня вечером тебе понадобятся силы.

Сделка.

Меньше всего ей хотелось заниматься сексом или отсасывать у него. До их разговора она была более чем счастлива, но теперь ей этого не хотелось.

Она собиралась сказать ему, что сделка расторгнута, но уставилась в окно, своим единственным взглядом на мир. Ее единственное окно, которое заставляло ее жаждать гораздо большего. Это дало ей возможность заглянуть за пределы его дома. Достаточно было бы просто иметь возможность выйти из своей комнаты, может быть, чтобы выглянуть из других окон. То, о чем она мечтала, было безумием, но у нее было ощущение, что Джино знал, что делает.

Зачерпнув еще макарон, она съела еду, решив заработать себе шанс выйти из комнаты. Ей хотелось большего, чем просто свободы, но она начинала с завтрака и ужина на красивой твердой поверхности, а не на коленях.

Закончив, она поднялась на ноги и поставила посуду возле двери, чтобы она не мешала. Джино сидел на полу, а она — в нескольких шагах от него, и она посмотрела на дверь. Она могла бы уйти, даже если бы он даже пальцем не пошевелил. Это было бы так легко.

Свобода.

Она могла бежать.

Он найдет ее.

Сделка есть сделка. Она была не из тех людей, которые когда-либо нарушали сделку.

Повернувшись к нему, она села, и он наблюдал за ней.

— Ты никогда не перестанешь меня удивлять.

— Почему?

— Любой другой побежит.

— Я не говорила, что не хочу. Я дала тебе обещание и сделку. Я не собираюсь отступать, – она подняла рубашку. — У тебя есть какие-то особые пожелания на вечер?

— Нет. Просто повеселись, и позволь мне увидеть, что ты тоже. Ты также не можешь подделать это. Я узнаю, если ты притворишься.

Она встала и уронила джинсы на пол. Не давая себе возможности подумать, она сняла нижнее белье и предстала перед ним обнаженной.

Он закончил есть, и она забрала у него тарелку и поставила ее обратно на поднос, который он принес.

Джино встал, а он был намного крупнее ее. Она подошла к нему и начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Мне не нужно раздеваться.

— Но это может быть очень весело. Что тебе терять?

Она улыбнулась ему. Проведя руками по его груди, она стянула рубашку с его плеч, восхищаясь его мускулистой формой. Он был таким большим во всех направлениях.

Он лишил ее возможности думать. Она уже была возбуждена, а он еще даже не прикоснулся к ней.

Отбросив все свои сомнения на задворки сознания, она схватила край его ремня и расстегнула его. Опустившись перед ним на колени, она посмотрела на него и помогла ему снять штаны. Боксеры мало что могли скрыть его огромную эрекцию.

Медленно она вытащила его из боксеров, и он отбросил их в сторону.

Он не пошевелился, чтобы прикоснуться к ней, и она держала его за бедра. Отведя от него взгляд, она оглядела его твердый, как камень, член. Кончик уже был скользким от предварительной спермы.

Обхватив его пальцами по всей длине, она скользнула языком по вершине, ощущая вкус его спермы на своем языке. Она издала небольшой стон, прежде чем повторить действие.

Она прижала рот к головке его члена и двигала ртом вниз, пока он не коснулся ее горла, прежде чем снова подняться. Она понятия не имела, что делает. Часы просмотра пары порноактрис не прибавили ей опыта, когда дело касалось реальных дел.

Внезапно он запустил пальцы в ее волосы и потянул назад.

— Достаточно. Я пока не хочу, чтобы ты мне отсасывала. Я хочу увидеть, как ты играешь сама с собой, – он вытащил свой член из ее рта. Он был весь в ее слюне, но это, похоже, его не беспокоило.

Он сделал шаг назад, давая ей пространство, и она поднялась на ноги, подойдя к куче фаллоимитаторов и секс-игрушек, которые она поставила в углу комнаты. Здесь их было в изобилии, и она не использовала ни одного.

Из выбора она решила выбрать фаллоимитатор, который не жужжит и не вибрирует, но который она могла бы использовать на себе.

— Хороший выбор.

Она попыталась игнорировать страх, охвативший ее, когда забралась на кровать.

Джино двинулся к ней. Теперь он не давал ей много места.

— Посмотрим, как ты теперь сыграешь, — сказал он. —Положи его в рот. Сделай его красивым и влажным.

Его инструкции возбудили ее. Глядя ему в глаза, она прижала фаллоимитатор к губам и втянула его. Может быть, она сможет сыграть с ним в эту игру и, возможно, выиграть.

* * *

Джино наблюдал, как ее пухлые губы сосут искусственный член. Вот и все. Она сунула его в рот, и он провел рукой по ее телу, не в силах сдержаться. Обхватив одну из ее больших сисек, он сжал ее, прежде чем ущипнуть сосок.

Она издала стон, вытаскивая фаллоимитатор из губ.

Он ждал, пока она медленно опускала кончик вниз по телу, и смотрел, как он опускается. Ее рука дрожала, и она не могла это скрыть, но он не спросил ее, почему она так нервничает.

Эйвери, возможно, и не была девственницей, но все остальное указывало на то, что она была девственницей. Ее неопытность была совершенно очевидна, но он находил ее довольно милой. Это все было для него, и ни один мужчина ее ничему не учил. Ему нравилось знать, что он будет играть со своей личной игрушкой.

Спустившись с кровати, он подошел к ее ногам и забрался на матрас. Он схватил ее за колени и раздвинул ее ноги так широко, чтобы у нее не было места, чтобы спрятаться от него.

Когда они были в этой или его комнате, он хотел, чтобы она была открыта для него.

Она скользнула членом по своей киске, работая клитором, двигая им.

Он наблюдал, чувствуя, как его член напрягся.

Она опустила фаллоимитатор вниз, и он услышал ее вздох, когда она втолкнула член внутрь себя. Он был загипнотизирован. Она как будто забыла, что он был здесь, медленно вставляя и выталкивая член из себя. Это явно было для нее в новинку, и наблюдать, как она исследует свое тело, было радостью.

Он слез с кровати и направился к секс-игрушкам. Найдя два зажима для сосков, он подошел к ней.

Наклонившись к ней, он взял в рот один кончик бусины, посасывая бутон. Она застонала, выгибаясь, но он прижал ее к кровати, положив руку на ее грудь. Когда он был хорошо заострен, он надел на него зажим.

Он ходил вокруг кровати, наблюдая за ней. Она начала трахать себя сильнее. Она больше не экспериментировала, а теряла себя в данный момент. Он сделал то же самое с ее другим соском, надев на нее зажим.

Он снова передвинулся к ней на другую сторону, и, когда она была близка к тому, чтобы кончить, он снял зажим и снова пососал ее сосок.

Она выкрикивала его имя, ее тело тряслось.

Как только он снял второй зажим, она кончила и жестко принялась за дилдо. Она засунула в себя искусственный член и пальцами довела себя до пика удовольствия.

Он улыбнулся, поцеловав ее грудь, прежде чем немного ее укусить.

— Хорошая девочка.

Она повернула голову в его сторону.

Он забрался на кровать.

— Держи член внутри себя.

Он оседлал ее грудь, поднеся свой член к ее рту.

— Хочешь, я скажу тебе, что делать?

— Да.

— Давай начнем с того, что широко откроешь рот.

Она приоткрыла губы, и он приложил к ним кончик своего члена. Она втянула его в рот, и он застонал от удовольствия.

— Хорошая девочка, – вытащил и вставил обратно.— Не пользуйся зубами. Соси так, как будто от этого зависит твоя жизнь, и когда я кончу, я хочу, чтобы ты держала его во рту, чтобы я мог видеть, какая ты хорошая девочка. Как бы ты ни была искушена, не проглатывай это, пока я тебе не скажу.

Эйвери застонала, работая своим членом у нее во рту. Он смотрел, как она сосет его. Прежде чем отпустить его, ее руки легли на его задницу, и он улыбнулся.

— Ты можешь прикоснуться ко мне.

Она так и сделала, и он застонал, покачиваясь между ее губами, не торопясь, лаская ее рот.

Он не спешил кончать. Она меняла последовательность губ, работая с ним понемногу, а он наблюдал за ней, ожидая, что она сделает дальше.

С этой точки зрения он держал весь контроль. Учитывая то, как он стоял, она не могла коснуться его длины руками и была во власти глубины его толчков. Она, конечно, могла бы попытаться откусить ему член, но только если бы у нее было желание смерти. У него было ощущение, что она этого не делает.

Она слишком заботилась о своем отце, чтобы рисковать причинить ему вред. Двигаясь взад и вперед, Джино дразнил ее горло, наблюдая, как ее глаза расширяются, когда ее охватывает небольшая паника.

— Ты можешь взять меня.

Он держал ее за изголовье кровати, пока трахал. Медленно он прижал свой член к ее горлу, давая ей возможность привыкнуть к нему. Ее взгляд был диким, но он тренировал ее.

— Дыши через нос. Поверь мне.

Он не дал ей ни единой причины доверять ему, но она это сделала. Он увидел это в ее глазах, когда он погрузился в ее горло и поднялся обратно. В тот момент, когда она заткнула рот, он дал ей время передохнуть, еще раз привыкнуть к нему, прежде чем попробовать.

Он был так близок к тому, чтобы кончить. Ее отсутствие опыта дразнило его чувства.

Джино сделал ей единственное предупреждение, прежде чем наполнить ее рот своей спермой. Он сделал это с рычанием, а она даже не попыталась сглотнуть.

Когда он опустошил себя ей в рот, он успокоился.

— А теперь покажи мне.

Она открыла губы, и он застонал. Ее рот был полон его белой кремовой спермы.

— Глотай её.

Ей пришлось сделать это в пару глотков.

— А теперь покажи мне.

Она так и сделала. Ее рот и горло были чисты.

— Хорошая девочка. Ты заслужила себе завтра завтрак и прогулку.

Он увидел, что ее щеки покраснели и раскраснелись.

— В самом деле, ты бы хотела сейчас прогуляться?

— Прямо сейчас?

— Да. Ты не можешь одеться.

— Но...

— Мои люди обучены не видеть подобных вещей. Ты будешь в полной безопасности.

— Ты тоже собираешься раздеться? – спросила она.

— Да.

Он протянул ей руку, и она взяла ее. Он почувствовал легкую дрожь, которую она пыталась скрыть. Сжав ее руку, пытаясь утешить, он повел ее из спальни в коридор.

— Охраны нет?

— Нет, пока я с тобой. Как только я уйду, кто-нибудь всегда будет здесь, чтобы запереть дверь и охранять тебя.

— Ты правда думаешь, что я представляю такой большой риск?

— Нет, но это еще и ради твоей же безопасности. У меня много врагов.

Она кивнула. Они прошли мимо пары охранников, и он увидел, как она старается показать как можно меньше своего тела. Она повернулась к нему или подняла руку.

Его люди привыкли, что он ходит голым. Он не стеснялся своего тела, к тому же не всегда любил носить пижаму.

Открыв двойные двери столовой, он взмахнул рукой перед собой.

— Здесь мы будем завтракать и ужинать, – он не отпускал ее руку. Она не пыталась вырваться.

—Он такой большой. Ты постоянно здесь ешь?

— Кроме этого вечера. Да.

— Тебе никогда не бывает одиноко? – спросила она.

— При чем тут одиночество?

— Я не знаю. В детстве я помню, как мои родители всегда следили за тем, чтобы они ели за обеденным столом.

Джино сделал паузу. Его родители до смерти матери всегда делали то же самое. Фактически, они пытались вести себя как нормальная семья и не говорить о месте его отца в мафии или о том, что он был капо.

Время ужина было продолжением семейного времени, и его мать всегда готовила что-то особенное. Однажды она сказала ему, что хорошая еда предназначена не только для особых случаев. Каждый имел право наслаждаться этим сам.

— Моя семья тоже.

— Они делали это?

— Да.

— Ты не скучаешь по этому?

— Моя мама умерла, и это прекратилось. Это была традиция, которая не была продолжена, – его отец редко, если вообще когда-либо, ел за столом, за которым когда-то сидела его мать. Он часто задавался вопросом, не потому ли, что его отцу было стыдно. Каждый раз, когда он садился за стол, ее память была очень сильна. Это было постоянное, нескончаемое напоминание о том, что ее больше нет.

Джино заставлял себя есть за этим столом каждую ночь. Независимо от качества еды, он знал, что его мать не хотела бы, чтобы они не ели вместе. Он никогда не умолял отца, но каждый раз, когда он ел, он всегда немного молился за женщину, которую не мог спасти.

— Хватит на сегодня, – ему надоело играть счастливого с этой женщиной. Она была его пленницей, и ему нужно было постоянно напоминать себе об этом.

Глава 6

На следующее утро Эйвери обратила пристальное внимание на то, как она одета. Она надела одно из самых красивых платьев, которые он ей купил. Ничего особенного, но это говорило бы о том, что она прилагает усилия.

Затем она убедилась, что ее волосы причесаны, а лицо полностью очищено от сна. Ей не делали никакого макияжа, но она понятия не имела, как на самом деле его наносить. Ее мать всегда говорила ей, что ей не нужен макияж.

После смерти матери она просто не видела смысла пытаться научиться делать вещи, которые она не могла себе позволить и не хотела.

Когда она была готова, она села на край кровати, сложив руки вместе, и стала ждать.

Что, если бы он солгал? Что, если он не хочет, чтобы она шла на завтрак?

Она видела полную смену и закрытие после того, как они поделились прошлым вечером. Джино казался почти нормальным, а не тем страшным капо, которого он показал миру. Ей даже было его жаль, и она не знала, сделало ли это ее глупой или нет. Он был человеком, который, вероятно, убивал людей.

Разве не этим занимались мафиози? Или они попросили кого-то другого сделать это за них? Она не знала.

Когда дело дошло до Джино, она не знала о нем ничего, кроме мимолетного шепота по его имени. Она никогда не была тем человеком, который слушает сплетни, но когда всегда делалось предупреждение, она обращала внимание, как бы тяжело это ни было.

Время прошло. Она не знала, насколько сильно, и часть ее ожидала, что он откажется от своей сделки. Когда она уже собиралась переодеться в свой обычный наряд, дверь открылась.

Она подняла глаза и увидела Джино.

Он выглядел спокойным, собранным, уравновешенным. Ни один волосок не остался на своем месте.

— Прошу прощения за опоздание. Завтрак готов.

Она заставила себя улыбнуться.

— Я подумала, ты не хочешь, чтобы я к тебе присоединилась.

— Думаешь, я откажусь от своего слова?

— Честно говоря, я не знаю, чего от тебя ожидать.

— Это честно. Я не совсем был к тебе добр, не так ли?

— У меня такое ощущение, что это сарказм. Ты меня не обидел. В каком-то смысле ты запер меня в башне, но ты также дал мне оргазмы, одежду и накормил меня. Я не думаю, что ты причинил мне боль.

— Могу пообещать тебе, Эйвери Финч, я никогда не откажусь от своего слова. Когда я обещаю что-то сделать, я это делаю.

— Хорошо, я могу тебе доверять. Понятно. Отмеченн.

Он усмехнулся.

— Ты готова спуститься вниз?

— Да, – потребовалась каждая капля контроля, чтобы не подпрыгнуть от радости. Наконец-то это произошло. Она собиралась уходить и ей не терпелось позавтракать, сидя на красивом удобном сиденье, а не на полу.

— Я предупреждаю тебя, мои люди обучены причинять вред и вредить. Если ты решишь сбежать из этого места, тебе будет больно. Я не убью тебя. Тебе будет очень больно, и ты пожалеешь об этом.

— Я не собираюсь убегать. Я обещаю. Я просто хочу завтракать и ужинать, не сидя на полу.

Он протянул руку, и она взяла ее, не колеблясь ни секунды. Когда они вышли из ее комнаты и направились к завтраку, она старалась не думать о своем доверии к этому человеку. Должна ли она действительно доверять человеку, который сломал ноги ее отцу?

Он должен был выплатить долг.

Он твой отец.

И ему не следовало просить у Джино денег.

Никогда в жизни она ни о чем так не разрывалась. Отбросив все эти сомнения в сторону, она сосредоточилась на своем животе.

Джино открыл дверь в столовую, и они подошли к дальнему концу комнаты, где стояли два сервировочных столика.

Он отпустил ее руку и протянул стул.

Она медленно опустилась на сиденье, а он подтолкнул ее под себя. Она вздохнула с облегчением. Наконец она села за стол и позавтракает.

Там была огромная куча блинов, бекона, яиц и кленового сиропа. Так много еды, что у нее заурчало в желудке.

Джино подал ей еду, и она счастливо улыбнулась.

Когда он закончил, она подождала, пока он закончит обслуживать себя, и взяла нож и вилку. Вспомнив, как он закрылся накануне вечером, она не говорила ни о своих родителях, ни о завтраке.

Никто из них не разговаривал во время еды. Время от времени она поглядывала на него и обнаруживала, что он наблюдает за ней.

Ее щеки покраснели, но она не переставала есть.

— Тебе это нравится?

— Это действительно вкусно.

— Я рад.

— Тебе нравятся блины с беконом и яйцами?

— Мне все это нравится.

— Хорошо.

Однако она не ела бекон.

— Ты не любишь бекон? – спросил он.

— Нет, я не знаю.

— Я это запомню.

Она открыла рот и закрыла его. Она сжала губы, а затем решила отбросить осторожность.

— А ты?

— А что я?

— Что тебе нравится?

— Ты хочешь познакомиться со мной?

— Почему нет? Мы оба здесь, и мне нравится мысль о том, чтобы познакомиться с тобой. Я имею в виду, если бы ты мне позволил.

Он взял в рот кусок бекона, и она стала ждать.

— Что ты любишь делать для развлечения? – спросил он.

— Ты хочешь, чтобы я ответила?

— Ты действительно думаешь, что я буду отвечать на твои вопросы, не имея при этом собственных?

Она усмехнулась.

— Я не знаю. Честно говоря, я не знаю, чего ожидать.

— Я жду.

— Конечно. Я люблю читать, смотреть фильмы. Я смотрю много романтических вещей. Никакого порно. Это был мой первый взгляд на порно.

— Тебе понравилось?

— Что?

— Порно.

— О, это было прекрасно. В этом не было ничего плохого.

— Но?

— Все было то же самое. Ты не думал? Появляется парень или девушка, они обмениваются банальными взглядами, раздеваются и занимаются сексом в максимально разных позах. Кроме того, они должны сказать как можно больше грязных вещей, а если этого недостаточно, чего никогда не бывает, это должно стать грубым.

Он усмехнулся.

— Ты много об этом думала.

— Не совсем. Просто мои ограниченные наблюдения.

— Учитывая, насколько влажной была твоя киска прошлой ночью, я бы сказал, что это были неплохие наблюдения.

Она подумала о прошлой ночи и о том, как он оседлал ее грудь, пока она отсасывала ему.

— Ты думаешь об этом прямо сейчас, не так ли?

Она кивнула.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Ты знаешь, что это так, – она уставилась на свой завтрак. — Я хочу кое-что у тебя спросить.

— Спроси.

— Просто так?

— Со мной легко иметь дело, Эйвери. Попроси и ты получишь.

Это вызвало улыбку на ее губах.

— Речь идет о моем отце.

Она наблюдала за ним в напряжении, что пошло ей не на пользу.

— Что насчет него?

— Мне было интересно, смогу ли я вообще с ним поговорить.

— Нет.

— Почему нет?

— У нас есть сделка, Эйвери. Ты принадлежишь мне. Я не позволю тебе общаться с твоим отцом. Ему придется разобраться со своим собственным делом. Завтрак окончен. Мы идем гулять.

— Ты даже не собираешься об этом думать?

— Я немного подумал об этом, и ответ все тот же. Все еще нет.

— Почему?

— Ты обещала мне кое-что. Думаешь, это пойдет на пользу моей репутации, когда они узнают, что я оставил дочь в живых? Я должен показать тебе пример, и, удерживая тебя подальше от твоего отца, я именно это и делаю.

— Однако ты не причиняешь мне вреда и не наказываешь меня.

— Ты так не думаешь? Я бы сказал, что, не позволяя тебе разговаривать с отцом, я именно это и делаю.

Он встал и протянул руку.

У нее было искушение отказать ему, просто вернуться в свою комнату, но она не была такой глупой или такой упрямой. Меньше всего ей хотелось идти в свою комнату. Вместо этого она взяла его за руку и последовала за ним из дома в сад.

Не было возможности вести светскую беседу. Джино шел с такой решимостью, что она могла только поспевать за ним, и при этом у нее перехватывало дыхание.

— Не мог бы ты притормозить? – спросила она.

— У меня есть дела, которые мне нужно сделать, и они не требуют от меня присмотра за детьми.

Они обошли весь сад, прежде чем он отвел ее обратно в комнату. Она увидела ожидающего охранника. У нее не было возможности сказать что-нибудь еще, поскольку Джино оставил ее в комнате.

Звук вставшего на место замка наполнил воздух.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Почему ей было так плохо разговаривать с отцом? Что бы ни случилось, она ни на секунду не могла позволить себе думать, что Джино заботится о ней. Он был бизнесменом и брал с нее плату. Интерес.

* * *

Работа приносила удовлетворение и славу. Целую неделю Джино с головой погрузился в свою работу, заключая сделки, контракты, счета и все, что ему нужно было делать, чтобы оставаться на вершине в качестве капо. Произошло некоторое кровопролитие, против которого он не возражал, поскольку оно помогло ему избавить свое тело от внутреннего разочарования, которое Эйвери посеяла в нем.

Поскольку она была его личной игрушкой, он мог использовать ее так, как считал нужным. До сих пор она была в его компании на завтраке и ужине, но он не позволял ей говорить о личном. Он не хотел и не должен был знать ни о ее родителях, ни о ее отце.

Она не имела права просить его поговорить с ее отцом.

Это он был тем, кем пренебрегали, а не этим засранцем. Его раздражало то, что она вообще думала о своем отце.

К концу недели ему надоело игнорировать ее.

Он не пригласил ее на ужин, а пошел в ее комнату.

Она лежала на полу и смотрела в потолок. К его большому удивлению, она была обнажена.

— Что ты делаешь?

— Интересно, может ли скука убить, – запрокинула она голову. — Что я сделала, чтобы меня не пустили вниз?

— Ничего.

Он закрыл дверь, но она не встала и не попыталась скрыть свою наготу. Возможно, скука действительно была плохой вещью.

— Знаешь, до того, как ты появился, я много времени проводила на работе. Я заботилась о детях каждый божий день. Затем я пыталась собрать средства для погашения долга моего отца. Я готовила. Я убирала. Я все время ходила в библиотеку. Я делала вещи. Ты хоть понимаешь, как длинны двадцать четыре часа?

— Я знаю.

Она рассмеялась.

— Видишь ли, я знаю, как долго это длится. Целый чертов день, но большую часть своей жизни я провела, мечтая о большем количестве часов. Больше времени, потому что, когда у тебя есть дела, а твоя жизнь — это всего лишь одна встреча за другой, времени никогда не остается. Нет времени. Конец.

— Какова твоя точка зрения?

— Прямо сейчас я бы отдала все, чтобы иметь занятую жизнь.

— Ты несчастлива.

— Я заперта в комнате. Завтрак, если бы ты поговорил со мной, был бы терпим. Даже наша прогулка — пытка. Я не могу ни на что смотреть. Ты маршируешь повсюду, как будто твоя личная миссия — просто бежать и ничего не делать. Я больше не знаю, что делать.

Она вздохнула.

— Я снова стону.

Он сел на край кровати, поставив еду рядом с собой.

— Твоя скука — вот почему ты голая?

— Я голая, потому что мне не хотелось надеть какую-либо одежду. Зачем мне вообще это нужно? Ты же не собираешься присоединиться ко мне, не так ли? Ты избегаешь меня, как чумы. Я могу понять только одно: тебе не нравится, что я упоминаю своего отца, – она быстро зажала рот рукой. — Извини, я была непослушной.

— Он не имеет права быть в твоих мыслях.

Она начала хихикать, сев. Она повернулась так, что оказалась вытянутой перед ним. Ее нагота была выставлена напоказ, и она не предприняла никаких попыток скрыть от него свое тело. Ему это понравилось; ее уверенность вызывала привыкание.

— Он мой отец. Я люблю его, несмотря ни на что. Я знаю, что у тебя есть проблемы. А что насчет этого, я игрушка, с которой ты не будешь играть.

— Некоторые игрушки должны оставаться на полке.

— Ты занимаешься сексом с кем-нибудь еще? – спросила она.

Любую другую женщину, которую он бы выгнал из своей жизни за то, что она задавала назойливые вопросы. Почему он не избавился от Эйвери?

— Тебя это будет беспокоить?

— Ты хотел, чтобы я обратилась к врачу, но никто не приехал. Ты даже не сдал анализы и всю последнюю неделю, кроме как поесть, не приходил ко мне в комнату.

— Ты скучаешь по моему присутствию, Эйвери? – спросил он.

— Может быть.

Он поднял бровь.

— Честно?

— Почему нет? Мне нечего терять. Я никогда в жизни не лгала. А ты?

— Я лгу каждый божий день.

— О чем?

Он сел спиной к изголовью кровати и протянул ей еду. Она взяла её, поставив поднос себе на ноги. Подняв крышку, можно было увидеть курицу и спагетти, приготовленные для нее.

Она схватила вилку и начала есть.

— Я лгу всем.

— В том числе и мне?

— Нет, я не лгал тебе. Ты моя игрушка. Ты здесь для моего удовольствия.

— Я тебя сейчас развлекаю? — спросила она.

В ее голосе не было сарказма. Она звучала… скучно.

Ему это не понравилось. Женщина, которую он встретил в магазине, в ней был огонь, страсть. Даже ее слезы имели значение.

— Я хочу пригласить тебя куда-нибудь на следующей неделе.

— Ты что? – она не оторвалась от тарелки с едой.

— Ты права, я думаю, пришло время тебя вытащить. Ты не собираешься бежать, потому что я убью твоего чертового отца, – она подняла голову, и он привлек ее внимание. Хорошо.

— Я сказала тебе, что не сделаю ничего, что навредит моему отцу.

— Хорошо. Вот на что я рассчитываю. Мне нужно иметь дело с одним мэром. Он думает, что, поскольку он находится у власти, он может делать то, что ему нравится, и никто не встанет у него на пути.

Он увидел ее улыбку.

— В отличие от тебя?

— Я не говорил, что мне не нужно перед кем-то отвечать. Да, и я позабочусь о том, чтобы все мои долги были выплачены полностью, Эйвери.

— Человек власти.

— Я человек слова.

— Наверное, приятно быть человеком слова, — сказала она.

— Ты заигрываешь со мною?

— Поддразнивания. Я дразню тебя. Как я уже говорила, ты был добр ко мне.

Несколько секунд он смотрел, как она ест, не говоря ни слова.

— Мы тоже поедем в больницу. Я заплачу дополнительно, чтобы сдать анализ крови и завершить его за один прием.

— Разве это не дорого?

— Мне все равно.

— Верно, – она доела, но недостаточно, по его вкусу.

— Есть что-то.

— Нет. Я просто не голодна.

Она поставила тарелку и поднялась на ноги. Он наблюдал за ней, пока она шла в ванную. Через несколько секунд он услышал шум бегущей воды. Похоже, сегодня вечером ему придется заняться погоней.

Он отставил тарелку в сторону и поднялся на ноги.

Зайдя в ванную, он увидел ее уже в ванне, наполняемой водой.

— Я тебя расстроил?

— Нет, – она нахмурилась. — Будет ли иметь значение, если я скажу «да»?

— Да. Я хочу знать.

— Что тебе не нравится в моем отце? – спросила она.

Он скрестил руки и прислонился к дверному проему.

— Я не ненавижу твоего отца.

— Ты мог бы меня обмануть.

— Мне не нравится, что он тебя использует. Тебе не следовало быть там в ту пятницу. Он не заслуживает того, чтобы ты подвергалась риску.

— И все же я здесь по собственному выбору.

— Действительно? Это твой выбор — быть моей игрушкой? Другие мужчины не были бы столь снисходительны. Они бы тебя выдали, превратили в шлюху.

— Другие застрелили бы меня. Я не думала. Все, о чем я могла думать, это о том, что мой отец в больнице. Один. Усталый. Больной. Я не хотела, чтобы ты больше причинял ему боль.

— Ты не будешь ему звонить.

— Хорошо. Я больше не хочу драться.

Ему даже не следовало ссориться с ней. Она была его игрушкой.

— У тебя вошло в привычку врать? – спросила она.

Он был удивлен, что именно она сменила тему. Отойдя от двери, он опустил крышку сиденья унитаза, сел и стал наблюдать за ней.

— Да. Это легко сделать.

— Я не думаю, что это так.

— Почему?

— Нужно бороться с ложью. Следуй за ним до самого горького конца или до любой другой лжи, к которой он приводит. Это похоже на одинокий образ жизни.

— Некоторым нужно лгать.

— Как что?

— Санта Клаус.

Она хихикнула.

— Эта ложь не в счет. Это делает Рождество волшебным.

— Сколько тебе было лет, когда ты перестала верить? —спросил он.

— Семь, я думаю. Я слышала, как мои родители говорили о том, в каком возрасте мне лучше всего говорить. Я как бы уже это поняла, но пока это длилось, было весело. Ты?

— Пять.

— Так рано.

— Мой отец хотел создать нормальную семью, но, будучи капо, у него был ряд обязанностей. Я знаю, что моя мама ненавидела говорить мне правду. Она хотела еще год. Если бы он дал ей еще год, это продолжалось бы. Я помню, как у меня было разбито сердце.

— Ты сейчас врешь?

— Нет, я не вру.

Между ними воцарилась тишина. Он наблюдал за ней. Джино чувствовал, как волна спокойствия накатывает на него каждый раз, когда он смотрит на нее.

— Как ты думаешь, у тебя когда-нибудь появятся собственные дети?

— Я должен. Часть моей работы — создавать сыновей, которые однажды возьмут верх.

— А как насчет дочерей?

— Они получают худшую сделку из всего этого. Я бы не хотела иметь дочь.

— У тебя нет выбора.

Глава 7

Эйвери ожидал, что Джино нарушит свое слово. Проснувшись на следующий день, она надела свои обычные джинсы и рубашку и пододвинула стул к окну, чтобы можно было сесть и посмотреть из него.

Она всегда вставала рано, так как любила наблюдать за восходом солнца. Для нее не было ничего прекраснее.

Убрав волосы с лица, она скрестила ноги и задалась вопросом, может ли она действительно доверять Джино.

Она не могла ничего от него ожидать. В этом не было никакого смысла. На прошлой неделе он ничего от нее не хотел.

У них еще даже секса не было.

Она была его игрушкой, и он мог делать с ней все, что хотел, но ей от этого было нелегко.

Щелкнул замок на ее двери, и она поднялась на ноги, наблюдая, как вошел Джино.

— Ты готова к завтраку?

— Да.

Он ничего не говорил о том, чтобы выйти на улицу, и она не собиралась настаивать. Об этом человеке можно сказать одно: он был невероятно чувствительным.

Ей пришлось скрыть улыбку, пока она думала об этом. Кто бы мог подумать, что Джино Мацца чувствителен?

Он снова протянул ей руку. Она уже приняла решение, что не собирается от него убегать. В этом не было смысла. Что касается Джино, он не пугал ее, пока она оставалась верной ему и преданной.

Они прошли в столовую, а там ждали блины. У нее были яйца, но не было бекона, и ее воспоминание заставило ее улыбнуться.

Он взял газету, и она ела молча, наблюдая за ним.

Спустя всего несколько минут он положил её.

— Я записал нас на прием к своему врачу. Мы отправимся туда, как только закончим.

— Ты собираешься вывести меня на улицу, чтобы показать всему миру?

— Да.

— Ты уверен, что это пойдет на пользу твоей репутации? — спросила она.

Заткнись, Эйвери. Что, черт возьми, ты делаешь? Ты можешь выйти в реальный мир как нормальный человек.

— Я уверен в своей репутации. Нам нужно купить тебе платье для благотворительного гала-концерта. Ты пойдешь со мной на свидание.

— Когда ты убьешь политика?

— Я не собираюсь никого убивать. Я напомню ему, что никто не выше моего правосудия.

— Ты тоже владеешь законом?

— Да.

Она уронила вилку.

— Значит, я не могу никуда поехать в этом городе, если ты не приложишь к этому руку? Без твоего наблюдения и ведома?

— Так я остаюсь под контролем.

— Что, если нам не нужно, чтобы ты контролировал ситуацию?

— Ты задаешь много вопросов.

— Ты много отвечаешь.

Он посмеялся.

— Если бы я не контролировал ситуацию, ты убрала бы меня из поля зрения, и через несколько дней Картели были бы здесь. На улицах будут распространены наркотики. Преступления с применением огнестрельного оружия, преступления с применением ножа, изнасилования, что угодно. Я держу все в порядке, чтобы такие женщины, как ты, могли ходить по улицам.

— Но изнасилования все еще есть. Несправедливость все еще существует. Ты не решишь эту проблему.

— Я сдержу это, Эйвери. Я делаю все, что могу.

— А что, если этого недостаточно? – спросила она.

Его ноздри раздулись.

— Я не пытаюсь тебя разозлить.

— Я видел, что может случиться, когда капо падет и его город будет захвачен. Это некрасиво. Я могу только предотвратить возникновение такого хаоса. Конец дискуссии.

Он закончил завтрак, и она уже съела достаточно.

— Ты готова идти?

— Да, — она была немного потрясена его гневом.

Тебе действительно пора перестать его допрашивать. Это не его обязанность делать все.

Когда она последовала за ним из дома, мужчины стояли с открытой дверью перед ожидающей машиной.

Джино подождал, пока она заберется внутрь, прежде чем присоединиться к ней. Двое его людей забрались на переднее сиденье, и она увидела позади себя еще одну машину.

— Твое окружение?»э

— Я нажил много врагов. Большинство из них умны и знают, что не смогут меня взять, поэтому даже не пытаются, но у меня все еще есть те, у кого нет мозгов, и они думают, что смогут меня взять.

Она ничего не сказала, вместо этого посмотрела в окно. Ей так много хотелось спросить и узнать об этом человеке. Он был загадкой. Она не знала, почему он был с ней честен даже сейчас, когда открыто признался во лжи.

Взглянув на него, она увидела, что он работает над своим мобильным телефоном, сложила руки вместе и просто любовалась пейзажем. До того, как ее заперли в его башне, она воспринимала вид и все, что с ним связано, как нечто само собой разумеющееся. Не более того.

Она наблюдала, как машины внезапно тормозили или рвались вперед. Засигналили автомобильные сигналы. Люди шли мимо, отчаянно пытаясь добраться до места назначения.

Каждый человек потерялся в своем маленьком мире. Когда-то она сама была частью этого. С сумкой на груди она мчалась, стараясь избегать людей. Один или два человека остановились, обняли другого и пошли дальше, предлагая позвонить, но оба знали, что этого никогда не произойдет.

Это была жизнь, по которой она скучала.

Светофоры продолжали гореть красным, и машина остановилась. Она оглянулась и увидела, что его ждут другие охранники.

Все всегда казались напряженными.

— Ты ведёшь себя так, будто никогда раньше не видела снаружи, — сказал он.

Она закатила глаза.

— Прошло много времени, и мне нравится смотреть.

— Ты немного вуайерист.

— Всегда должен быть мужчина, чтобы все испачкать. Мне нравится, когда люди смотрят, но меня не интересует, что они занимаются сексом. Это грубо.

— Тебе не нравится смотреть, как люди трахаются?

— Кто любит? – спросила она.

— Много людей.

— Дай угадаю, у тебя и в этом бизнес.

— Я занимаюсь тем, что приносит деньги. Удовольствие, боль, все это приносит деньги. Секс заставляет мир вращаться.

— Я думала, что это деньги.

— Неа. Это просто немного облегчает жизнь. Мы все знаем, что на самом деле движет людьми. Секс. Холодный, жесткий трах.

— Что насчет любви?

Джино рассмеялся.

— Это никого не волнует. Это чертовски чушь — держать людей в узде.

— Я в это верю.

— Ты в это веришь?

— Да, я это видела.

— С кем?

— Мои родители. Когда моя мама была жива, я никогда не видела более счастливой пары. Они безумно любили друг друга. Настоящая любовь существует.

Машина остановилась, и она увидела, что она находится возле огромного медицинского учреждения.

— Пойдем.

Джино вылез первым и протянул ей руку. Она не собиралась от него убегать. Вместо того, чтобы сражаться между собой, она вложила свою руку в его руку, глядя на внушительное здание.

Она знала, что ей нечего скрывать.

Они вошли, за ними следовала пара его людей. Она видела реакцию некоторых женщин. Они смотрели на Джино с голодом и ненавистью к ней. Она могла бы справиться с этим. Не то чтобы Джино принадлежал ей.

Она была его простой собственностью. Живая, дышащая игрушка.

Их проводили на верхний этаж (конечно, так и было) на прием к личному врачу Джино.

Войдя, Джино не оставил ее одну. Она ответила на все вопросы врача, измерила ей кровяное давление, вес и, наконец, сдала кровь. Затем Джино сделал то же самое, и дальше пришлось ждать.

— Почему ты остался? — спросила она, когда они остались одни.

— Ты просила меня сдать анализ крови. Я так понимаю, ты поверишь результатам анализов и тому, что я не врач.

— Я даже не думала о том, что ты изменяешь.

Он ухмыльнулся.

— Я уже добираюсь до тебя? Я уже заставил тебя влюбиться в себя?

Она покачала головой, не интересуясь его поддразниваниями.

Схватив журнал о весе, как и все они, она пролистала его. Упоминались диеты, но ничего, что могло привлечь ее внимание. Джино работал над своим мобильным телефоном, а она прислонилась к его руке, любопытствуя.

Как только она это сделала, он убрал свой мобильный телефон.

— Я никому не скажу.

— Я знаю. Я бы убил тебя, прежде чем ты покинешь этот офис. Это работа, и тебе не нужно ничего знать.

У нее не было возможности ничего увидеть, но его секретность напугала ее.

— Ты не убил моего отца, не так ли? – она ненавидела мысль о том, что он причинил боль ее отцу и солгал ей об этом.

— Твой отец вполне жив. Более того, он даже вернулся к работе.

Но она не могла его увидеть. Вместо того, чтобы сомневаться в Джино, она решила дать ему презумпцию невиновности. Ее отец был жив, и это все, что она собиралась от него получить.

* * *

Их анализ крови вернулся, и проблем не было.

Джино не предполагал, что у него могут возникнуть какие-либо проблемы со здоровьем. Он также остался с ней, так как его врач имел привычку трахать своих пациентов. Это была одна из причин, по которой Джино назначил его своим врачом. У него было много грязи на этого человека, и он мог заставить его подчиниться своей воле.

Эйвери также была здорова. Доктор пытался предложить ей диету, но она отказала ему, и Джино сделал то же самое. Речь шла не об изменении образа жизни. Это было просто для того, чтобы они могли пойти и потрахаться.

— Ты не можешь просто выбрать один? — спросила Эйвери, прерывая его мысли.

Он взял ее с собой в магазин за одеждой. Для их свидания на благотворительном гала-концерте через несколько дней ей нужно было выглядеть соответствующе, а ему нужно было свидание. Для него это был беспроигрышный вариант.

Она держала занавеску открытой. Платье, которое она носила, повторяло все изгибы, но персиковый цвет ей ни к чему.

— Не это.

— Я примерила десять платьев, и ни одно из них тебе не понравилось. Ты не можешь выбрать один?

— Когда я найду подходящий.

— Я должна быть твоей игрушкой. Такие вещи, которые ты кладешь на полку и играешь с ними только тогда, когда захочешь. Почему мне приходится наряжаться?

— Я сделаю это. Я начинаю думать, что мне нужно поставить тебя на колени и напомнить, кто здесь хозяин.

Она закатила глаза, и он поднялся на ноги. Она отступила назад, и он двинулся прямо перед ней, прижимая ее к углу прилавка и своему телу.

— Здесь ты ничего не сможешь сделать, — сказала она.

— О, Эйвери, я могу делать все, что захочу, – он потянулся за ее спиной, щелкнул защелкой и помог ей выбраться из платья. Оно стоило тысячи долларов, но он уронил его на пол.

На ней было такое же белое кружево, и его член затвердел.

— Мы получили результаты анализов, Эйвери, и мне больше не нужно ждать, – он обхватил ее бедро, скользнул рукой вниз и притянул ее ногу к себе, двигаясь так, чтобы она не сомневалась в том, насколько велик его член или что он хочет с ней сделать. — Ты чувствуешь это? Я так сильно хочу тебя трахнуть.

Она застонала, ее зубы впились в губу, пытаясь заглушить звук. Ничего этого у него не было. Отпустив ее ногу, он обхватил ее киску, чувствуя, насколько она уже мокрая для него.

Просунув пальцы под ткань трусиков, он погладил ее влажную плоть, прежде чем войти глубоко в нее. Она выкрикнула его имя, и он проглотил звук, захватив ее губы. Он так сильно хотел ее трахнуть.

Никто не хотел его беспокоить, поскольку он требовал полной конфиденциальности.

Вытащив пальцы из ее мокрой пизды, он приложил их к ее губам, требуя, чтобы она их пососала.

Он засунул пальцы ей в рот, и она облизала их, посасывая каждый. Ему так сильно хотелось засунуть свой член ей в рот, но он ждал достаточно долго, чтобы почувствовать ее тугую киску. Он не собирался больше ждать.

Потянув за пояс и молнию, он выпустил член и снова взял ее на руки. Используя стену и свое тело, он переместил свой член в ее мокрую киску и скользнул внутрь. Она была такой тугой, как он и предполагал.

Эйвери обняла его, и он врезался глубже, желая оказаться на кровати или где-нибудь еще. Однако он не мог остановиться.

Вырвавшись из ее тугого жара, он снова и снова врезался в нее, вбиваясь в нее. Он заставил ее охватить каждый дюйм его тела, не давая ей возможности привыкнуть к его длине.

Он посмотрел вниз, видя, какая она мокрая. Ее сок покрыл его длину, когда он снова скользнул глубже.

Удерживая ее за задницу, он протянул руку между ними, доставая ее клитор и работая над ним. Он гладил ее, заставляя выкрикивать его имя, умоляя о нем.

В тот момент, когда она кончила, он был на небесах. Он не думал, что ее киска когда-либо сможет чувствовать себя такой прекрасной, но это было так. Так сильно, и он не мог поверить, что так долго ждал, чтобы оказаться внутри нее. Он не собирался повторять эту ошибку снова.

Когда ее оргазм утих, он прижал ее к себе, трахая сильнее, чувствуя, как начинает нарастать его собственное облегчение. Он не остановился, пока последним толчком не наполнил ее тугую пизду своей спермой.

Она доила его досуха, ее голодная киска сжимала его с каждым пульсом.

Прижавшись головой к ее плечу, он затаил дыхание.

— Теперь, я думаю, тебе стоит примерить черное, — сказал он.

— Ты выбрал?

— Да.

Он вытащил ее, застегнул молнию на штанах и вернул ее трусики на место. Его вытекающая сперма попала в кружева ее трусиков.

Он быстро поцеловал ее в губы и схватил платье.

— Ты стоишь на одном из платьев.

Он проигнорировал ее и помог ей надеть черное платье.

Это было идеально.

Платье было не слишком откровенным, и когда дело касалось Эйвери, он не хотел рисковать привлекать к ней внимание.

Оно говорило о классе и элегантности, не привлекая внимания.

— Это то, что ты собираешься носить, – он помог ей выбраться из этого и отнес платье ожидающей помощнице. — Отправьте сюда. Она берет это.

— А как насчет обуви?

— Мы их уже забрали.

Он вернулся в раздевалку и схватил туфли. Он передал их ассистенту и вернулся на свое место.

Прошли минуты, прежде чем наконец появилась Эйвери. Ее лицо покраснело, а волосы она собрала в тугой узел на макушке.

— Мы все закончили?

— Ты торопишься вернуться домой?

Она сделала паузу.

— Я да. Я не люблю ходить по магазинам.

— Правда? Женщина, которая не любит ходить по магазинам?

— Это утомительно.

Джино рассмеялся.

— Ты первая женщина, которая говорит это, и я чувствую, что должен опубликовать это во всех социальных сетях.

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Думаю, некоторым женщинам нравится делать подобные вещи. Я просто чувствую себя растерянной. Я вся горячая и потная.

Он наблюдал за ней, и, если это было возможно, ее щеки приобрели более глубокий красный оттенок.

— И это не имеет ничего общего с тем, что я вытрахал тебе мозги.

Она не ответила, вместо этого взяла одежду.

— Твой след на этом платье. Что мне делать?

— Повесь это на вешалку. Это не моя проблема.

— Тебе не кажется, что это грубо?

— Неа. Что тебе нужно узнать об этом мире, так это то, что в нем полно испорченных людей, которым плевать ни на кого и ни на что. Они стремятся только к тому, что могут сделать сами. Тебе пора перестать доверять всем.

— Я не всем доверяю, – он поднялся на ноги и начал преследовать ее. На этот раз она не отодвинулась и не попыталась игнорировать его. — Ты слишком легко доверяла своему отцу. Тебе не следовало быть в магазине той ночью.

— Он мой отец, и ты очень сильно его обидел. Конечно, я собиралась продолжать это делать. Независимо от того, что хотел сделать мой отец или нет, если бы ты действительно хотел его наказать, ты бы все равно нашел меня или причинил ему боль. Я не жалею, что осталась, – она открыла рот, затем закрыла его.

— А ты нет?

— Нет, я не знаю, – её взгляд скользнул по его губам, прежде чем она отстранилась. — Они нас ждут.

Он схватил ее за руку, не давая ей уйти. В любом случае она не сможет заплатить ни за какую одежду.

— Почему?

— Что?

— Почему ты не жалеешь об этом? Я забрал тебя у того, кого ты любишь. Ты не можешь видеться с отцом, и тебе скучно в комнате уже больше недели.

— Я знаю, но… когда ты не ведешь себя как засранец и не пытаешься кого-то обидеть, ты на самом деле очень милый.

Его хватка на ней усилилась.

— Джино?

— Не принимай то, что у нас здесь есть, за доброту. Я не хороший человек. Я убивал людей. Сдернул с них шкуру заживо и смеялся, когда они умоляли меня остановиться. Я последний человек, с которым ты должна думать, что тебе хорошо. Как только твой отец закончит, я выброшу тебя, как мусор. Не принимайте все, что у нас здесь есть, за то, что я хороший.

Он видел, что причинил ей боль. Из всего, что он с ней сделал, именно это наконец вызвало реакцию.

Она вырвалась из его объятий и выбежала из комнаты.

Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с силами. Этого не должно было случиться. Он не должен был её потерять. Всю свою жизнь его учили быть кем угодно, только не хорошим.

Его семья, возможно, и пыталась быть нормальной, но они не смогли продержаться долго. Его отцу все еще нужно было научить его вступить во владение. Прежде чем его мать умерла, ей тоже пришлось узнать свое место.

Все было чертовски.

С тех пор, как в его жизни появилась Эйвери, он все больше и больше думал о своей матери. Ему нужно было собраться с силами.

Глава 8

Дорога домой прошла тихо, но не неловко. Эйвери сжала бедра вместе, чувствуя ответный пульс от их… секса, гребаного секса? Она не знала, как это назвать.

Везде болело, и не от боли.

К ее большому удивлению, она почувствовала себя живой, бодрой и готовой к большему.

Когда они вернулись к нему домой, меньше всего ей хотелось идти в свою комнату. Это был долгий день, но ей не хотелось идти и сидеть у окна, наблюдая за происходящим в мире.

— Ужин готов? — спросил Джино.

— Да сэр.

— Ты готова поесть?

В животе у нее заурчало, и он засмеялся.

— Думаю, у тебя есть ответ.

Он усмехнулся.

— Ну давай же.

Джино помог ей снять куртку и направился в столовую. На кончике ее языка вертелось желание попросить его позволить ей свободно бродить и не запирать ее в комнате. Она не ослушалась бы его и не собиралась убегать.

Он протянул ей место, и она поблагодарила его за это. Она скользнула под стол, и через несколько минут им подали еду.

— Тебе понравился сегодняшний день? — спросил он, когда они снова остались одни.

— Да, – она съела немного еды. — Я не собираюсь бежать.

— Что?

— Я не убегу от тебя. Я не нарушу своего обещания. Я твоя игрушка до тех пор, пока ты хочешь меня, но мне было интересно.

— Что тебе интересно?

— Если бы я могла… быть свободной. Знаешь, приходить и выходить из своей комнаты без охраны. Клянусь тебе, я не буду бежать и пытаться обратиться в полицию. Я твоя. Я отдала себя тебе и хочу, чтобы ты мог доверять мне так же, как я доверяю тебе.

Он сидел, пережевывая еду и наблюдая за ней.

— И откуда мне знать, что ты мне доверяешь?

— Я не собираюсь пытаться связаться с отцом. Я поверила твоему слову, что ты не причинил ему вреда, и я знаю, что ты не причинишь вреда мне. Я все еще здесь и не пыталась бежать. Сегодня я могла устроить сцену с доктором…

— Это не принесет тебе никакой пользы.

— Но в любом случае тебе пришлось бы устранять повреждения. Пока я примеряла платья, все было хорошо, – ей было странно думать о себе как о хорошей. Он улыбнулся.

— Видишь, я не собираюсь бежать. Я не собираюсь делать ничего, что подорвало бы твое доверие ко мне. Я обещаю. Я буду здесь.

Он продолжал наблюдать за ней, не говоря ни слова. Его взгляд был настолько пристальным, что она занервничала.

— Действительно?

— Да. Я обещаю тебе.

Он откинулся на спинку сиденья, провел пальцем по губе, обдумывая ее просьбу, или, по крайней мере, она на это надеялась. Зная, как ей повезло, он думал совершенно о другом.

— Все в порядке.

— Это значит, что я могу ходить?

— Ты можешь ходить, ты можешь выходить. Дом и сад доступны для тебя. Если ты попытаешься бежать, попытаешься убежать, тебе будет больно.

— Обещаю, не буду.

Она почувствовала головокружение. Остальная часть еды пролетела очень быстро. Она была так взволнована, но когда она поняла, что наступила ночь, у нее не было никаких шансов на исследование.

— Я собираюсь поплавать, — сказал Джино, вставая на ноги. — Приглашаю тебя присоединиться ко мне.

Она смотрела, как он уходит, и быстро вскочила на ноги, чтобы последовать за ним. Она давно не плавала, и ей очень хотелось бы иметь такую возможность. Однако у нее не было купальника, и она сказала ему об этом, когда они вошли в его комнату, где у него был большой бассейн. Вдоль окон от пола до потолка росли пальмы. Это выглядело так красиво, поскольку над головой висело ночное небо.

— О, вау, это красиво.

— Для плавания не нужен купальник, — сказал Джино, раздеваясь донага.

— Я не...

Он подмигнул ей и нырнул в бассейн. Она смотрела, как он делает круг в бассейне. Он не остановился, чтобы дать ей какие-либо инструкции. Раздеваясь, она подошла к лестнице и залезла в бассейн, когда его руки схватили ее, помогая войти.

— Спасибо.

— Не благодари меня, – он поцеловал ее в плечо, притягивая ее спиной к себе. Она почувствовала, как твердое доказательство его возбуждения прижалось к ее заднице. — Ты чувствуешь, что делаешь со мной?

— Да.

— Ты сводишь меня с ума. Не могу поверить, что так долго ждал, чтобы трахнуть тебя.

— Ты еще будешь ждать?

— Нет. Твоей киске пора привыкнуть к моему члену внутри.

Его рука двинулась вверх, поглаживая и обхватывая ее грудь. Она застонала, откинув голову ему на плечо, а его другая рука двинулась между ее бедер, дразня и поглаживая.

Она была такая мокрая.

— Мне нравится, как ты отзывчива ко мне».

Он развернул ее, и она обвила руками его шею, а ногами - его талию. Кончик его члена дразнил ее сердцевину, и ей не пришлось ждать, пока он полностью скользнул в нее.

Джино обхватил ее задницу и начал поднимать ее вверх и вниз по своей длине. Она простонала его имя, когда он наполнил ее. Его член стучался внутри нее, и она не могла не чувствовать его губ на своих.

Они редко целовались, и когда она взяла его губы, он сначала отдернулся, выглядя немного испуганным.

Она смотрела в его голубые глаза, ожидая, что он причинит ей хоть какую-то боль, но он этого не сделал. Вместо этого он поцеловал ее в ответ. Запустив пальцы в его гладкие волосы, она углубила поцелуй, скользя языком по его губам и пробуя его на вкус. Он провел ими по воде, и когда она ударилась о край бассейна, он не оторвался от поцелуя, а продолжил трахать ее. Она была зависима от его прикосновений, жаждала этого, отчаянно нуждалась в большем количестве его бренда.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он.

— Пожалуйста, не останавливайся.

Она не хотела, чтобы он заканчивал, ведь ей было так приятно находиться в его объятиях. Ничто другое не могло быть настолько хорошим.

— Что ты сделала со мной? — спросил он, прерывая поцелуй, лизнув ее шею, чтобы пощупать пульс.

Когда его зубы укусили ее, острый укус заставил ее ахнуть, прежде чем застонать, когда он посасывал нежную плоть. Она хныкала, но удовольствие было таким сильным.

Отпустив его тело, она провела рукой по груди и начала поглаживать клитор. С каждым толчком его члена и прикосновением к себе она приближалась к оргазму. Она впилась зубами в губу, пытаясь сдержать крик удовольствия, но это не принесло никакой пользы. Она была так близко и, поглаживая себя, сильно кончила на его член.

— Бля, да.

Если Джино и мог сдерживаться, она не осознавала этого, пока он не отпустил ее и не использовал ее, трахая ее сильнее, чем когда-либо прежде, но ей это нравилось, она наслаждалась этим. Она взяла все, что он дал, и когда он кончил, она чувствовала каждый пульс его члена, пока он заполнял ее тело.

Хорошо, что она сегодня пошла к врачу. Она не принимала никаких противозачаточных средств, а учитывая, как быстро Джино трахал ее без презерватива, им нужна была защита.

Он не вырвался и не попытался уйти.

Подняв глаза, она увидела, как он нахмурился.

— Разве я не сделала это правильно? — спросила она, чувствуя себя охваченной смущением. Теперь она могла сказать, что занималась физическим сексом три раза. Вот и все.

Она подумала, что это потрясающе, но выражение его лица заставило ее усомниться в своем мастерстве.

— Ты сделала.

— Ой. Так, эм, что случилось? – спросила она.

— Ничего, абсолютно ничего.

Он поцеловал ее в губы.

— У меня есть кое-какие дела, которые мне нужно сделать.

Он вышел из ее тела, и она смотрела, как он уходит. Он не сказал больше ни слова, просто оставил ее в бассейне. Оглядев пустую комнату, ей вдруг стало так холодно. Почему он отстранился? Что она сделала не так?

Ничто больше не имело для нее никакого смысла.

Несколько минут она не двигалась.

Ей хотелось снова искупаться, но не было ни желания, ни страсти.

Она вылезла из бассейна, нашла кладовку, где лежали полотенца, и обернула одно из них вокруг себя. Она собрала свою одежду и вышла из комнаты, вернувшись в свою маленькую тюрьму.

Войдя в свою комнату, она увидела, что у двери нет охранника. Вокруг никого не было.

В ее комнате все еще был телевизор, а также большой выбор порно и секс-игрушек. Она проигнорировала это и пошла прямо в ванную, чтобы принять душ.

Когда это стало настолько сложным?

Она не понимала и не хотела.

* * *

К концу недели Джино снова взял ситуацию под контроль. Он навещал Эйвери каждую ночь, трахал ее и уходил. Он не задерживался в ее комнате; он играл с ней, как с игрушкой. Закончив, он положил ее обратно на полку и вернулся к работе. Для него это работало нормально, и ему это было нужно, чтобы сосредоточиться.

Он не знал, что, черт возьми, произошло между ними в бассейне, но что-то нашло на него, когда он посмотрел в ее карие глаза. Что-то острое, глубокое и полное…чувств.

Все, что ему нужно было сделать, это помнить, что она была не более чем игрушкой. Она отдалась ему, и он должен был помнить, что это было не более того.

Каждый день он имел дело с предстоящей угрозой Картеля, имея дело со своими людьми, которые продолжали пытаться продать свои наркотики. Ему надоела постоянная угроза, и он уже обратился с проблемой к боссу. Скоро будет назначено наказание. Он не мог ждать. Прошло слишком много времени с тех пор, как у него было настоящее кровопролитие.

Он посмотрел на свое отражение и улыбнулся. Костюм, который он носил, скрывал чернила, которые показывали миру, кем именно он был. Всегда ходили слухи и сплетни, но никто никогда не спрашивал его в лицо, был ли он частью мафии.

Никто никогда не приближался к такому уровню неуважения, кроме Эйвери. С ней ему было мило, и он относился к этому соответственно.

Эйвери, что он собирался с ней делать?

Ее отец никогда не собирался зарабатывать ему столько денег, сколько ему было нужно. Они больше ничего не могли предложить, но, зная это, он не хотел разрушать ее доверие к нему.

Насколько он был чертовски глуп? Он был человеком своего слова, и ее отец нарушил свою часть сделки.

Отложив проблему Эйвери в сторону, он направился к ее комнате и постучал.

Он не стал ждать ответа и просто открыл дверь. Какого черта он вообще постучал? Он владел этим домом. Эта комната и все в ней, включая женщину, принадлежали ему.

Эйвери вышла из ванной. Она провела руками по платью. На затылке у нее была роза. Раньше у него были косметологи, чтобы подготовить ее. Они уехали некоторое время назад.

Она выглядела потрясающе. Она выглядела не игрушкой, а утонченной женщиной, собирающейся на благотворительный вечер.

— Я хорошо выгляжу, да? – спросила она. Он протянул руки и покрутил её. Она улыбнулась ему, но он видел ее нервы.

Эйвери не умела скрывать свои чувства. Каждую ночь, когда он покидал ее, он видел, что ей было еще немного больнее. Он ненавидел причинять ей боль, и именно поэтому ему пришлось уйти.

Она не была той, о ком он мог бы заботиться.

Он использовал ее в своих целях.

— Ты прекрасно выглядишь.

Он не собирался лгать ей сегодня вечером. Она действительно выглядела потрясающе.

Улыбка, которую она ему подарила, растопила его чертовое сердце.

Ему пришлось держаться на расстоянии, иначе он потеряет себя.

— Я готова идти. Нужен ли мне кошелек? – спросила она.

— Ты держишься за меня. Это все, что тебе нужно сделать.

— Конечно, – она закатила глаза и подошла к нему, взявшись за его руку. — Так?

— Да.

Они вышли из комнаты и направились к ожидающему их лимузину. Его люди будут там, смешавшись с другими охранниками.

Он помог Эйвери сесть на заднее сиденье лимузина.

— Думаешь, сегодня вечером ты будешь в опасности?

— Я не знаю. Время покажет. Никогда не знаешь, когда произойдет нападение. Лучше всего к этому подготовиться и надеяться на лучшее.

Он продолжал держать ее за руку. Ему не понравился внезапный всплеск эмоций, нахлынувший на него. Мысль о том, что с ней случится что-то плохое, наполнила его страхом.

Страх, который он помнил давным-давно, когда был маленьким мальчиком.

Он не хотел ее терять.

Сжав ее руку, он отпустил ее и вытащил свой мобильный телефон.

Всю неделю он ожидал, что она его разочарует, сбежит и сделает что-нибудь, что будет означать наказание. Она сдержала данное ему слово, и теперь он не знал, что делать дальше.

Всю оставшуюся часть пути Эйвери не пыталась вести светскую беседу и он приветствовал ее молчание, пока работал над мобильным телефоном.

Угроза со стороны Картеля была серьезной. Были замечены и другие их люди, и он обратился с просьбой о помощи к некоторым солдатам босса. В ближайшие пару дней прибудут еще люди. Вот так они все работали. Все они защищали друг друга, и тем самым сохраняли силу как единого целого.

Когда они прибыли на благотворительный вечер, он спрятал свой мобильный телефон в карман и ждал своей очереди, чтобы его выдали.

— Подожди. Здесь есть пресса? — спросил Эйвери.

— Да. Я предприниматель. Я жертвую много на благотворительность.

— А что насчет меня?

— Ты дочь одного из мужчин, который у меня работает. Для них это мог быть бурный роман. Или как бы они это ни крутили, мне все равно.

Его дверь открылась.

— Не забывай улыбаться, – он вылез из машины, застегнул костюм и улыбнулся мигающим камерам. Он всегда ненавидел эту часть своей работы, но это было необходимо. Он не только занимался незаконным бизнесом, связанным с наркотиками, сексом и деньгами, но также владел несколькими компаниями и корпорациями. Он был богат, и ему больше не нужно было работать, но в его мире богатство не означало, что он мог быть ленивым.

Камеры пришли в ярость, когда Эйвери вылезла из машины. Платье, которое он для нее выбрал, было создано для того, чтобы вызвать такую реакцию.

Она была красива, но не готова демонстрировать свое тело перед камерами. Взяв ее за руку, он убедился, что они ее получили, показывая свое владение.

Был шанс, что его враги используют это против него, но он тоже использовал ее. Настоящей связи не было, но если бы это также помогло использовать ее как приманку, чтобы привлечь к себе врагов, он бы это сделал.

Войдя на гала-концерт, он почувствовал, как ее трясет, но не отпустил. Вокруг были стервятники, готовые наброситься. Была пара женщин, с которыми он спал. Кто-то, кто чего-то хотел от него и пытался заставить его подчиниться своей воле.

Ночь с ним не заставила его сгибаться. Они всегда давали ему боеприпасы, чтобы он мог их повесить. Он всегда был самой большой акулой в этом океане монстров.

Он заметил мэра, как только тот вошел в главную комнату. Там было очень много бизнесменов, а также актеров, актрис, моделей.

— Это действительно роскошный гала-концерт, — сказала она шепотом. — Итак, каков план? Ты убиваешь кого-то сегодня вечером?

Он посмеялся.

— Ты очаровательна.

— Я могу помочь. Я имею в виду, что я не могу никого убить, но я могу отвлечь внимание. Ты когда-нибудь пробовал ходить на этих каблуках?

— Я не могу сказать, что у меня есть опыт.

— Однако мое отвлечение не пойдет на пользу тебе. Твое свидание будет выглядеть огромным недоумком.

— Я рискну.

Она одарила его широкой улыбкой.

— Хорошо.

— Сегодня вечером тебе не нужно ничего отвлекать, – он взял у официанта бокал шампанского. — Наслаждайся ночью, – он отпил жидкость и протянул ей.

— Мы отдыхаем?

— Сегодня вечером, да.

Они останавливались и разговаривали, проходя мимо множества людей. Ему было так скучно, но именно это и значило заниматься бизнесом.

Некоторые мужчины интересовались Эйвери. Она была свежим мясом, и некоторым нравилось ее невинное очарование. Он знал, что она была кем угодно, но, по крайней мере, к тому времени, когда он с ней покончит, в ее теле не останется ни одной невинной косточки.

Если мужчины пытались с ней флиртовать, Эйвери явно этого не заметила, поскольку не ответила. Она ни с кем не грубила, просто подарила им свою улыбку, не флиртуя в ответ. Он заметил, что ей не нравилось, когда ее брали за руку и целовали костяшки пальцев. Ему не нравилось видеть ее в ярости.

Через некоторое время он протягивал руку, чтобы кто-нибудь мог пожать ее всякий раз, когда кто-то пытался прикоснуться к ней.

В конце концов, она принадлежала ему, и никто не собирался мешать его свиданию. Она ни разу не выпустила его руку, и вместо того, чтобы злиться на ее внимание, ему скорее нравилось быть опорой, в которой она нуждалась.

Включи свою чертову голову в игру, Джино.

Она не была той, к кому он должен был испытывать чувства, и ему пришлось перестать думать о ней как о ком-то, кого он испытывает.

Глава 9

Эйвери оставалась рядом с Джино весь вечер. Мужчины и женщины не доставляли ей утешения. Не все из них, некоторые были действительно милыми и казались искренними. Ей быстро надоело целовать руки. Их губы на ее пальцах ничего для нее не сделали, и ей пришлось задаться вопросом, кого они целовали заранее или что.

К тому времени, как они добрались до мэра, она почувствовала, насколько напряжен Джино.

Именно по этой причине им пришлось прийти на гала-концерт.

— Ах, мистер Мацца, как всегда, рад видеть вас здесь. Как всегда, вы один из наших крупнейших жертвователей.

Благотворительная сторона Джино была чем-то, что ее немного… шокировало. Он не показался ей человеком, готовым жертвовать деньги на благотворительность, но он это сделал.

Мобильный телефон мэра зазвонил.

— На твоем месте я бы это принял, — сказал Джино.

— На таком мероприятии довольно грубо отвечать на звонок или писать сообщение.

— Если ты не посмотришь на это в ближайшие пять минут, все, что там есть, увидит весь мир.

Эйвери взглянула на Джино. Сегодня вечером в нем не было мягкости. Ему было холодно, он ждал. Это был бизнесмен, с которым она имела дело.

Мэр был в его дерьмовом списке.

Мужчина перед ней выглядел так, будто хотел причинить Джино вред. Это было бы напрасной тратой усилий. Никто не мог причинить вред Джино. Он был непобедим.

Он посмотрел на свой мобильный телефон, и Эйвери увидела, как краска исчезла с его лица, и он выглядел как смерть.

Она была немного озадачена его внезапной переменой.

— Что это значит?

— Мэр или нет, титул или нет, ты должен мне денег. Мои люди придут забрать сегодня вечером. Если ты не заплатишь, это обойдет каждую новостную сеть в течение десяти минут. Твоя жизнь, твоя карьера — все будет кончено.

— У меня есть компромат на тебя, Мацца, — сказал он.

Эйвери вздрогнула.

— Нет, ты не знаешь. Если бы ты это сделал, ты бы уже использовал его. Я предупредил тебя о последствиях вмешательства. Теперь тебе решать, как с ними справиться, – Джино развернулся и пошел прочь.

— Я не собираюсь лгать, я думаю, что то, что ты только что сделал, было невероятно горячо, — сказала она.

— Тебе нравится, что я шантажирую людей?

Она не спросила, уходят ли они, поскольку направилась к входной двери. У нее не было причин оставаться здесь.

— Ну, не шантаж. Я вообще никогда не голосовала за этого парня. Для меня он всегда выглядел слишком потрепанным. Что ты ему послал? – спросила она.

— Видео, где он трахает мужчин и женщин, которые не были его женой.

Она ахнула.

— Действительно?

— Ага. Подобные кадры его погубят.

— Я знала, что он потрепанный, – она хихикнула.

Их лимузин уже ждал их. Она забралась на заднее сиденье, пока Джино держал дверь открытой. В тот момент, когда он сел рядом с ней, она решила сделать что-нибудь глупое. Она села ему на колени.

Его руки скользнули по ее спине, обхватив ее задницу.

— Ты возбуждена?

— Так сильно, – она откинула платье, взяла его руку и прижала ее к своему влажному месту. — Это то, что ты делаешь со мной.

— Мне кажется, я превратил тебя в сексуального наркомана.

— Ты превратил меня во что-то, и я не могу насытиться тобой, – она прижалась всем телом к его члену, чувствуя, как он напрягся к ней.

Она напала на его штаны, высвободив его член. Он уже был твердым, и из кончика вытекала предэякуляция. Таким образом, она была ответственной за перемены.

Всю неделю он трахал ее, доводил до умопомрачительных оргазмов, а потом уходил. Каждый раз, когда она видела, как он уходит, а дверь закрывается за ним, маленькая часть ее умирала. Она ненавидела смотреть, как он уходит. Ей это казалось неправильным, и ее чувства, связанные с этим мужчиной, пугали ее.

Кончик его члена направился к другому входу, и она опустилась вниз, пока он не наполнил ее. Он грубо схватил ее за бедра и швырнул вниз, поднимая вверх, только для того, чтобы снова потянуть вниз. Она выкрикнула его имя, жаждущая и отчаянно нуждающаяся в большем.

— Если ты собираешься меня трахнуть, Эйвери, сделай это как следует.

Он взял верх, и она схватила его за плечи, целуя, заставляя сделать то же самое. Он не оторвался от поцелуя. Всю неделю он пытался отказать ей, и сегодня вечером она ему не позволила.

Его хватка на ее заднице усилилась, и она вскрикнула. Она быстро пристрастилась к удовольствиям и боли, которые он мог вызвать в ее теле.

— Ты такая чертовски узкая. Неважно, сколько раз я трахаю эту киску, ты не перестанешь быть тугой.

Она держалась за него, пока он отпускал ее, его пальцы перемещались между ее ног, дразня и поглаживая ее клитор.

Это было так приятно, и она застонала, позволяя каждому радостному крику наполнять машину.

Когда она кончила, Джино последовал за ней, снова наполняя ее своей спермой.

После этого она не двигалась. Держа его член глубоко внутри себя, она откинулась назад и посмотрела ему в глаза.

— Мне понравился сегодняшний вечер.

— Посмотрим, сработало ли это.

— Какая благотворительная организация тебе больше всего нравится делать пожертвования? – спросила она.

Он нахмурился.

— Зачем тебе?

— Мне любопытно, – чем больше она знала о Джино, тем больше он ей нравился. Его было трудно узнать. Он разыгрывал свои карты скрытно и отказывался что-либо давать, не взяв ничего взамен.

Она никогда не ожидала от него чего-то меньшего.

Он был человеком, привыкшим получать то, что хочет. Она задавалась вопросом, есть ли хоть малейший шанс, что он захочет ее, хотя бы немного.

— Дети и животные.

— Это те две причины, по которым тебе нравится делать пожертвования?

— Это две причины, по которым у меня нет проблем с тем, чтобы дать деньги. Для меня они самые важные.

— Тебе нравятся животные?

— Да.

— Дети?

— Я надеюсь, что когда-нибудь у меня будут свои.

Она вспомнила их предыдущий разговор.

— Каким благотворительным организациям ты делал пожертвования? – спросил он.

Он дал ей два чека. Она могла пожертвовать кому угодно. Сумма ее шокировала.

— Дети и животные.

Он выглядел удивленным.

— Мы сделали то же самое. Каковы твои причины? – спросил он.

— Просто. Детям нужна помощь, несмотря ни на что. Животные, им тоже нужна помощь. У них нет голоса, и они нуждаются в защите.

Она взъерошила волосы на его затылке. Она почувствовала, как его сперма начала выливаться из нее, даже несмотря на то, что его член, который теперь был вялым, все еще находился внутри нее.

— Кажется, я испортила это платье.

— Я куплю тебе еще одно.

— Почему ты продолжаешь меня покидать? – спросила она. Ей хотелось прикрыть рот и проклясть собственную глупость. Это был единственный вопрос, который она действительно не хотела задавать, а теперь она это сделала, она чувствовала себя такой глупой. Она пообещала себе, что не будет спрашивать его, хотя это и расстроило ее, постоянно смотреть, как он уходит.

Он вздохнул.

— Эйвери, не принимай это ни за что, кроме траха. Ты и я, из нас ничего не получится.

— Но?

— Нет, но. Ты предложила себя мне. Ты моя игрушка. Тебе было бы полезно помнить об этом и не думать, что это нечто большее. Мы с тобой никогда этого не сделаем.

Его голос был таким строгим.

Она кивнула и, чувствуя себя униженной из-за того, что так унизилась, слезла с его колен.

Дорога обратно домой прошла спокойно. Она держала слезы и боль внутри. Она не знала, когда и как это произошло, но Джино ей нравился. В глубине души она знала, что не должна этого делать. Он был монстром, но он был прав. Это был не брак по любви. Сегодня вечером она забыла об этом и на какое-то время подумала, что они могут быть чем-то большим, чем-то особенным. Это была ошибка, которую она больше не повторит. Когда они вернулись домой, она извинилась.

Исчезнув в спальню, она пошла прямо в ванную и сняла платье. Она вырвала шпильки из своих волос и быстро плеснула себе в лицо водой. Часть ее макияжа начала стекать, и, глядя теперь на свое отражение, она ненавидела то, каким разбитым горем она выглядела. Это был кошмар. Она не могла поверить, что попросила или даже позволила себе поверить в то, чего никогда не произойдет.

Они с Джино никогда не будут вместе.

Первые рыдания вырвались у нее.

Вторая разбила ее душу.

И в-третьих, она просто не могла остановиться.

Мужчина, который забрал ее, использовал как игрушку, был мужчиной, в которого она влюбилась, и это ее опустошило. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Пожалуйста, папа, поторопись и заплати свой долг. Я не знаю, сколько еще я смогу выдержать.

* * *

Неделю спустя Джино ждал в своей спальне. Он послал одного из своих охранников забрать Эйвери оттуда, где она работала в его саду. Она уже нашла его библиотеку и была либо там, либо снаружи. Она не вернулась в бассейн, и не то чтобы он ее винил.

В дверь постучали, и ему захотелось отослать ее, но он не смог этого сделать.

Только в эту ночь перед тем, как он столкнулся с чем-то другим.

Он подошел к двери и увидел Эйвери, выглядевшую нервной.

— Ты хотел меня увидеть?

Джино придержал дверь открытой, позволяя ей войти.

— Вау, — сказала она.

— Вау, действительно?

— Я не знаю, что сказать.

Он усыпал кровать и пол лепестками роз. Самая лучшая бутылка вина охлаждалась в ведре со льдом. Он протянул ей стакан.

— Я хотел извиниться за свое поведение. Это было неправильно с моей стороны.

— Извинения приняты, – она сделала глоток вина. — Это вкусно.

— Только лучшее.

Она улыбнулась.

— Мне это нравится. Я действительно так не обижаюсь. Тебе не нужно было извиняться. Я поняла, что ты имел в виду. Я здесь в качестве платы, и ничего больше.

Он взял ее за руку, притягивая к себе.

— Ты больше, чем просто оплата, – он впился в ее губы своими.

Она ответила на поцелуй, и, когда он провел руками по ее спине, она попыталась прикоснуться к нему.

— Вино.

Он поставил стакан на один из шкафов, прежде чем придвинуть ее спиной к стене. Положив ее руки над головой, он провел кончиками пальцев по ее телу. Он развернул ее так, чтобы она оказалась к нему спиной, и расстегнул молнию ее платья. Прежде чем он успел снять платье, он расстегнул застежку ее бюстгальтера, услышав ее вздох.

Приподняв платье к ее бедрам, он снял с нее лифчик и поцеловал ее в плечи.

— Я думал о тебе весь день.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Что?

— Я тоже думала о тебе. Не останавливайся.

Он сдвинул платье мимо ее бедер, а затем опустился на колени позади нее, стягивая с нее трусики. Она вышла из них. Он не мог удержаться от укуса ее за ягодицы, когда она стонала.

Встав, он взял ее на руки и понес к кровати. Уложив ее на шелковые простыни, он быстро снял халат.

Он уже был тверд как камень, и, двигаясь между ее ног, он знал, что после сегодняшнего вечера он уже никогда не будет прежним. Просунув свой член между ее щели, он ударил ее по клитору, наблюдая, как она стонет. Ему нравилось, насколько она отзывчива. Что бы он ни делал и ни говорил ей, она всегда горела к нему.

Он прижал кончик своего члена к ее входу и ждал, пока она вскрикнет, схватив его за плечи.

Проникнув внутрь нее всего на пару дюймов, он схватил ее за бедра и скользнул глубже, жестко трахая ее. Он сделал это несколько раз, проникая внутрь нее, прежде чем замедлился, позволяя ей почувствовать каждый дюйм его тела.

Он держал ее руки, соединяя их пальцы и поднимая их над ее головой, удерживая их на месте, чтобы он мог поцеловать ее.

Она обвила его ногами, пытаясь проникнуть глубже, и ему это понравилось. Она поднялась вверх, а он толкнулся вниз, загоняя ее глубоко в кровать. Не отрываясь от поцелуя, он наполнял ее снова и снова, чувствуя, как ее тугая пизда обвивает его.

Когда он больше не мог этого терпеть, он прервал поцелуй, глядя в ее выразительные карие глаза. Он увидел в них что-то, что вселяло в него надежду, но в то же время чертовски пугало его. С того самого момента, как он увидел ее, Эйвери была занозой в его заднице, и теперь было чертовски страшно, как она заставила его себя чувствовать.

Она вытащила свою руку из-под его, и он позволил ей это сделать. Она положила руку ему на щеку, и он увидел все и ускорил свои толчки, наблюдая, как похоть снова вспыхивает на ее лице. Это было то, что он мог ей дать.

Все, что он мог ей дать.

Он трахнул ее жестко и глубоко, заставляя ее почувствовать все. Когда он кончил, он не мог отвести взгляд. Он был полностью захвачен ее взглядом.

Она взяла все, что он ей дал, выдаивая каждую каплю спермы, пока он кончал.

Рухнув на нее, он поцеловал ее грудь, положив голову между ними и обняв ее руками.

Он не вышел с неё. Он хотел остаться в настоящем моменте.

— Джино, что происходит?

— Ничего.

— Но...

— Наслаждайся этим, Эйвери. Не о чем думать и говорить.

Сегодняшний вечер был не о словах или разговорах. Это было все, что он мог ей дать, и независимо от того, чего он хотел, бывали моменты, когда ему приходилось учиться, некоторые вещи были не для него.

Она провела пальцами по волосам, и он не спешил уходить.

— Мне нужно в ванную, — сказала она.

Он усмехнулся. Поцеловав ее сиськи одну за другой, он взял ее в рот.

Джино вышел с неё и помог подняться с кровати. Следуя за ней в ванную, он включил душ, пока она пользовалась туалетом. Когда она закончила, он втянул ее внутрь. Ему нравились звуки ее хихиканья.

— У тебя сегодня странное настроение.

Он ничего не сказал, так как знал, что произойдет утром.

Прижав ее к плитке, он укусил ее за шею, прежде чем развернуть.

— Знаешь, мы не попробовали ни одной… дырки.

Он провел пальцем между трещинами ее задницы, дразня ее анус.

— Джино?

— Однажды ты сказала мне, что доверяешь мне. Я хочу трахнуть тебя сегодня вечером, Эйвери. Разрешишь?

Он ждал.

— Да.

Он раздвинул ягодицы ее задницы, глядя на ее анус. Ее девственный анус. Он возьмет это сегодня вечером.

В спешке получить то, что он хотел, он быстро вымыл их обоих, не нуждаясь ни в каком большем поощрении, кроме осознания того, что ему предстоит трахнуть задницу своей женщины.

Выключив душ, он обернул ее полотенцем и понес обратно в свою спальню.

Эйвери засмеялась, укладывая ее на край кровати. Он использовал подушку под ее животом, чтобы приподнять ее задницу, обнажая ее перед собой.

Он схватил небольшой тюбик со смазкой и вернулся к ней. Он убедился, что его член скользкий от смазки, прежде чем поработать вокруг и в ее заднице. Она напряглась, но он не торопился, позволяя ей привыкнуть к ощущению его пальцев и его прикосновений. Вскоре она уже прижималась к его члену, умоляя его не останавливаться.

Когда ее киска стала мокрой, он понял, что пришло время.

Держа свой член в руке, он приложил кончик к ее заднице и медленно начал прорабатывать тугое кольцо мышц.

Поначалу она была слишком тугой, удерживая его, но постепенно он прорвался, и она завладела каждым дюймом его члена.

Схватив ее за бедро, он поцеловал ее в шею.

— Поиграй со своим клитором. Я хочу услышать, как ты кричишь, пока я трахаю твою тугую задницу.

Она начала играть со своим клитором, и, поскольку она отвлеклась, он играл с ней, вытаскивая и задвигая обратно.

Он делал это несколько раз, привыкая к его длине, и трахал ее сильнее.

Она была так близко, и он почувствовал напряжение в ее заднице, когда она сжала его. Он наблюдал за своим членом, когда ее ягодицы раскрылись, принимая его.

Хотя он уже кончил, он был близок к тому, чтобы кончить снова. Он услышал стон в ее горле и то, как напряглось ее тело. Она кончила, и ее задница сжалась вокруг него. Он оставался совершенно неподвижным, позволяя ей чувствовать все, и, когда последние волны ее оргазма начали утихать, настал его черед.

Прижимая ее к кровати, он трахал ее задницу, чувствуя, как его собственный оргазм начинает нарастать. На этот раз он не стал сопротивляться.

Джино был по полной в ее заднице, когда кончил, наполняя ее своей спермой, отмечая ее как свою.

Мысль о том, чтобы отпустить ее… он просто не мог заставить себя обдумать это. Он снова обнял ее, удерживая, пытаясь убедить себя, что поступает правильно.

Он должен был поступать ради нее правильно.

Впервые в жизни он не собирался делать ничего эгоистичного.

— Джино?

— Нет.

— Джино?

— Я сказал нет. Заткнись и просто чувствуй.

Сегодня вечером он не смог ответить ни на один из ее вопросов или на ее опасения. Ей не понравился бы ответ, и сегодняшний вечер был не о боли; речь шла об удовольствии.

Глава 10

Две недели спустя.

Эйвери смотрела на продукты, все еще онемев. В такие моменты, когда они не были заняты, она думала о Джино и прошлой ночи, которую они провели вместе. Она считала, что в их отношениях произошел сдвиг, но на самом деле он провел с ней одну ночь.

На следующее утро она проснулась одна в его постели только для того, чтобы услышать, как один из его людей сказал ей, что она собралась. Ее долг перед Джино был выплачен, и ее задницу нужно было убрать из его дома.

Ей больше некуда было идти, кроме как вернуться к отцу со сломанными ногами. Она потеряла работу в медицинском центре. Они не могли удержать ее на работе после стольких дней отсутствия контактов или неявок. Не то чтобы она могла объяснить, где была.

— Ненавижу видеть тебя такой, — сказал ее отец.

Он сидел в инвалидной коляске за стойкой. Покупателей больше не было, и она наполнила корзину лимонами.

— Все в порядке, папа.

— Нет, это не так. С тех пор, как ты вернулась, ты стала другой. Мистер Мацца… сделал что-нибудь?

Трудно было не вздрогнуть, когда он произнес его имя.

— Нет, он не причинил мне вреда.

Слёзы упали. И они были не первыми за последние пару недель.

— Тогда в чем дело, Эйвери?

— Это ничего, ясно? Долг полностью выплачен, и нам не о чем беспокоиться.

— Эйвери, я не погасил этот долг. В первую неделю я даже не заработал достаточно, чтобы выйти на уровень безубыточности.

Она нахмурилась, повернувшись к отцу.

— Нет, ты должен был это сделать.

— Я не смог выплатить ему сумму, которую должен.

— Тогда как… – она не понимала. — Он только что аннулировал долг?

— Джино Мацца не просто списывает долг. Что ты сделала, Эйвери?

— Я ничего не делала. Я имею в виду, я думала, что мы хорошо ладим. Мы смеялись и разговаривали, – она облизнула губы. — Мне кажется, я влюбилась в него.

Джино подозревал?

Хотя он и предупреждал ее не влюбляться в него, это не помешало ей испытывать к нему чувства, действительно сильные чувства.

— Ты любишь его? – спросил ее отец.

— Это не имеет значения. Он хотел, чтобы я исчезла из его жизни.

— Эйвери, дорогая, перестань ходить вокруг. От тебя у меня болит голова, и поговори со мной.

— Не о чем говорить. Я влюбилась в мужчину, которого не могу иметь.

— Джино не погашает долг перед тем, кто ему безразличен.

— Что?

— У него не самая лучшая репутация. Он всегда получает свои деньги. Впервые я знаю, где он все счистил.

Сердце Эйвери начало колотиться.

— Как ты думаешь, может ли он испытывать ко мне чувства?

— Я не знаю, дорогая. Ты та, кто осталась с ним. Кому ты рассказываешь? Большинство из нас не думает, что у него есть сердце.

Она знала, что он это сделал. Она столько раз чувствовала, как его сердце колотится под кончиками ее пальцев.

— Мне нужно позвонить ему. У меня нет его номера. Знаешь, где я могу с ним связаться? Как ты заключил с ним эту сделку? — спросила она, закусив губу.

За последние две недели она не чувствовала ни малейшей надежды, а прямо сейчас почувствовала. Был шанс и у нее, и у Джино. Это был риск, на который она была готова пойти.

— У меня нет номера.

— Как ты взял деньги в долг? – спросила она.

— Я пошел в казино. Это лучшее место, куда ты можешь пойти, чтобы забрать его.

Она бросилась к его отцу и увидела страх в его глазах.

— Не волнуйся. Я счастлива. Я должна это сделать.

— Ты знаете, кто он? Что он делает? – спросил ее отец.

— Я знаю, и мне все равно.

Она выбежала из магазина и быстро поймала такси. Забравшись на заднее сиденье, она дала водителю указания, как добраться до казино Джино. Ее руки дрожали, и она могла придумать множество причин не делать этого.

С момента встречи с Джино ее жизнь перевернулась с ног на голову. Нахождение в этой комнате сводило ее с ума, но моменты с ним всегда заставляли ее чувствовать. Эти чувства к нему не угасли, когда он выгнал ее. Во всяком случае, изгнание ее из его жизни только помогло ей осознать, что она любит его.

Эйвери Финч, работница по уходу за детьми, была влюблена в Джино Маццу, капо города, убийцу и одного из самых опасных мужчин, которых она когда-либо встречала.

Она глубоко вздохнула, а затем почувствовала тошноту, когда такси остановилось прямо возле казино Джино.

Она заплатила водителю и поднялась по ступенькам. У нее больше не было с собой денег, и шанс, на который она пошла, был огромным. Никто не добился чего-либо в жизни, не рискуя.

Подойдя к стойке регистрации, она потребовала поговорить с Джино Мацца.

Женщина за стойкой выглядела испуганной.

— Боюсь, ты собираешься записаться на прием.

— Скажите ему, что мать его ребенка ждет его сейчас.

Почему ты это сказала?

Ты не беременна.

Что, черт возьми, ты делаешь?

Охранник возле лифта придвинулся ближе. Эйвери не узнала его, но, по крайней мере, смогла войти в лифт, поскольку мужчина предложил проводить ее в офис Джино.

Ты можешь сделать это.

Только не угрожай людям.

Ложь не помогает.

Неприятное чувство вернулось, когда двери открылись.

Охранников было больше. Все они держали руки на пистолетах, готовые выхватить оружие.

— Подожди, леди, — сказал парень. — Дальше ты не продвинешься. Руки наружу.

— Серьезно?

— Ты думаешь, что ты первый человек, утверждающий, что являешься матерью детей мистера Маццы? — спросил он и начал постукивать по ее телу.

— Мне показалось, что это довольно оригинально.

— Большинство женщин просто хотят денег.

— Ох, – сказала она. — Я не гонюсь за деньгами.

Мужчина встал.

— Что тебе нужно?

— У нас с Джино есть соглашение. Мой отец в долгу перед ним, и мне нужно с ним договориться.

Она подняла руки вверх.

— Я не собираюсь причинять ему боль. Я обещаю.

Неужели это говорили все опасные люди? Она не знала.

Мужчина кивнул в сторону коридора.

— Я могу идти? – спросила она.

— Постучи, прежде чем войти.

Она шла так медленно, как только могла, чтобы не было похоже, что она торопится. Это было оно. Через две недели она наконец собиралась увидеться с Джино. У нее даже не было возможности попрощаться. Даже если все закончится ужасно, у нее все равно будет такой шанс. Это было меньшее, что она могла иметь.

Если бы она смогла попрощаться, это могло бы дать ей какое-то завершение.

У двери она подняла руку и постучала.

— Заходите.

Ее сердце сильно колотилось. Она задавалась вопросом, мог ли это услышать кто-нибудь еще.

Толкнув дверь, она вошла в кабинет Джино. Она никогда не была здесь раньше, и, глядя на него сейчас, он выглядел очень могущественным человеком. Его голова была склонена над какими-то бумагами и он лихорадочно писал.

— Что бы это ни было, изложите свою просьбу и уходите, — сказал он.

Он не поднял головы. Он должен доверять своим людям и следить за тем, чтобы никто не принес пистолет, чтобы застрелить его.

Учитывая то, как он с ней обращался, она имела право застрелить его.

Она открыла рот и закрыла его. Сжав руки в кулаки, она знала, что должна быть сильной.

— Я влюблена в тебя, — сказала она.

Это заставило его поднять голову, и когда она посмотрела на него, она ахнула.

Его лицо было покрыто синяками, и теперь она увидела, что одна из его рук была забинтована.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? – она бросилась к нему, не заботясь о том, что он сказал.

Он повернулся к ней, когда она обогнула стол и коснулась его лица.

— Похоже, ты наткнулся на кулаки, их так много.

— Это не так уж и неправильно.

Она осторожно прикоснулась к его щеке и поморщилась.

— Допустим, у меня был плохой день в офисе.

— Кто это сделал?

— Работа сделала это. У меня была небольшая проблема, о которой мне нужно было позаботиться.

Он взял ее руки и положил их по бокам.

— Что ты здесь делаешь? – спросил Джино.

— Ты знаешь, почему я здесь, и я никуда не уйду.

— Эйвери, это не…

— Я влюблена в тебя. Мне плевать, какую жизнь ты ведешь. Ненавижу, что ты выгнал меня, но мне все равно. Я прощаю тебя. Ты можешь дать мне многократный оргазм. Я знаю, что у тебя тоже есть чувства ко мне. Видя тебя в таком состоянии, ты заставил меня уйти, не так ли?

Губы Джино сложились в строгую линию.

— Я не принимаю «нет» за ответ, мистер Мацца. Ты напугал меня один раз, но не более.

— Ты заноза в моей заднице.

— Но я та боль, которая тебе нравится. Теперь ответь на мой вопрос. Ты отослал меня из-за того, что тебе нужно было сделать?

* * *

Джино не ожидал снова увидеть Эйвери. Не тогда, когда он дал своим людям строгие инструкции выгнать ее из дома и позаботиться о том, чтобы он никогда больше ее не видел. Та последняя ночь — это все, что он собирался себе позволить. Ночь, когда он позволил своим действиям сказать этой женщине, что он любит ее, каждый ее раздражающий дюйм. Он не мог произнести эти слова, так как не знал, будет ли он рядом, чтобы рассказать ей, как много. Он получил информацию о нападении Картеля. Людей, которых послал к нему босс, будет недостаточно, и у него не было времени собрать ряды.

В доках он забрал своих людей, и это была бойня. Он потерял много людей и почти свою жизнь. Сломанное лицо и рука были ничем по сравнению с кровавой баней. Картели недооценили их, и им едва удалось выбраться живыми.

Перед нападением он опасался за жизнь Эйвери. Находясь с ним и поддерживая связь, она подвергала свою жизнь опасности. Отправив ее домой, спрятав, уничтожив все следы долга ее отца, он смог каким-то образом защитить ее.

Последние две недели были адом.

Он наконец понял, с чем столкнулся его отец, только Джино знал, что его женщина все еще жива. Он хотел пойти к ней снова и снова, но каждый раз останавливал себя.

С ним у нее не было большой жизни.

Без него она могла бы иметь все.

Он приложил ее щеку, видя слезы в ее глазах.

— Я не должен любить тебя, Эйвери. Твой отец занял деньги. Ты должна была быть для меня всего лишь игрушкой.

Она усмехнулась.

— Но я игрушка, которую ты любишь?

Он сжал губы.

— Ты можешь попытаться притвориться здесь большим человеком, но я тебя знаю. Я была с тобой, когда тебе не приходилось притворяться тем, кем ты не являешься. Не ври мне, Джино. Я знаю, что ты мне ничего не должен, что мы оба здесь равны, но я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что ненавижу находиться вдали от тебя.

Она взяла его за руки.

— Это причиняет столько боли, и мне все равно. Я тебя люблю. Только тебя. Я хочу быть с тобой всегда. Я выкладываю все, чтобы ты знал, когда я выйду из этой комнаты, частичка меня будет с тобой… всегда.

Она наклонилась, целуя его в губы.

Он ничего не сказал. Ни одного слова.

Она тихо ахнула, как будто ее сердце разрывалось слишком сильно.

Он не мог видеть, как она плачет.

— Думаю, я ошибалась, – она отошла, направляясь к двери, и он не выдержал.

— Ты лучшая игрушка, которую я когда-либо хотел, — сказал он.

Она повернулась к нему.

— Я влюбился в тебя, Эйвери Финч, и черт возьми, женщина, я не знаю, что, черт возьми, делать с этими чувствами.

Он поднялся на ноги, и Эйвери бросилась к нему. Она обвила руками его шею, и, несмотря на боль в его избитом теле, он прижал ее к себе.

Впервые в жизни его поставила на колени женщина. Он закрыл глаза, вдыхая ее, просто наслаждаясь всем, что было с Эйвери. Ее запах, ее ощущение, все, он не хотел, чтобы она уходила.

— Ты выйдешь за меня замуж, — сказал он. — Тебе больше не сделают прививку, и у нас будут дети.

Она отстранилась, смеясь.

— Тебе не кажется, что тебе следует сначала спросить меня об этом?

— Нет, я думаю, ты получаешь удовольствие, когда тебе говорят, что делать, – он провел рукой по ее телу, сжимая ее задницу.

Она вздохнула.

— Я скучал по этой заднице.

— Я скучал по тебе.

— Ты хочешь вернуться в свою башню? – спросил он.

— Нет, я думаю, мое место в твоей постели, – она поцеловала его. — Когда тебе станет лучше, ты получишь пощечину.

— Я, я?

— Да. За то, что оставил меня. Думая, что ты покончил со мной.

— Я закончил с тобой. Я просто не осознавал, что в процессе разобью себе чертово сердце.

Он поднял ее на свой стол. Откинув голову назад, она посмотрела ему в глаза.

— Когда я был маленьким, я держал труп своей мамы.

— Джино?

— Моя семья, мой отец был капо, и он, эм, он так сильно любил мою мать. За закрытыми дверями мы были как любая нормальная семья. Мы ели вместе каждый вечер. Она была любовью всей жизни моего отца. Она была чертовски крутой женщиной. Что бы ни случилось на ее пути, она всегда была рядом с ним. Всегда верна. Всегда любящая. Ты немного напоминаешь мне ее. В тот день, когда ее убили, мой отец изменился. Он стал монстром. Он правил этим городом, и всех, кто был хотя бы близко связан с мужчинами, убившими ее, он уничтожал. Когда я вступил во владение, я пообещал себе, что не позволю себе стать слабым.

— Я не делаю тебя слабым.

— Мне потребовалось все это время, чтобы понять, что моя мать не сделала моего отца слабым. Потеря ее сделала его слабым.

— Почему ты говоришь мне это? – спросила она.

— Ты просила разделить стол. Сидя всей семьей. Я не могу точно вспомнить, что это было, но я делал это постоянно, пока его у меня не забрали. Я хочу это снова. Я хочу семью, Эйвери. Не просто наследника, а семью.

Улыбка, которую она ему подарила, наполнила его надеждой.

— Тогда нам лучше начать.

Она обвила руками его шею, и он поднял подол ее платья. Ему нужно было оказаться внутри нее, сейчас, без малейшего промедления.

Пока он терал ее трусики, Эйвери атаковал его ремень, снимая штаны. Он схватил свой член, протер его через ее щель, ударив ее клитор, прежде чем скользнуть вниз, чтобы наполнить ее.

Они оба застонали, и он прижал ее так близко, как только мог, до самого основания, желая завладеть частью ее души.

— Я люблю тебя, Эйвери, чертовски сильно.

— Никогда больше не покидай меня. Мне все равно, что еще произойдет. Ты забрал мое тело, Джино, и теперь ты владеешь моим сердцем и душой.

Он крепко поцеловал ее, зная, что отдаст все, чтобы сохранить эту женщину. Она была всем его миром, и ему посчастливилось найти ее для себя.

Эпилог

Пять лет спустя.

— Дада. Дада.

Джино Мацца улыбнулся этому сыну.

— Его первые слова, — сказала Эйвери, хлопая в ладоши. — Ты такой умный мальчик.

Она поцеловала своего мальчика в макушку, пока её маленькая девочка ходила по комнате, пела и танцевала.

Отец Эйвери был на кухне и готовил воскресный обед, а Джино сидел на полу своего кабинета, отодвигая два дивана, чтобы освободить место для себя, Эйвери и их двоих детей.

Джоанна, названная в честь матери, продолжала танцевать и доставать книги с полок, просматривая их и качая головой. В три с половиной года она была маленькой петардой. Он все еще помнил долгие роды, которые ему пришлось пережить. Никогда в жизни он не боялся так, как когда Джоанна наконец появилась на свет.

Эйвери была такой сильной женщиной, но во время родов она кричала в агонии. После того, как у них родилась девочка, он держал жену на руках, благодаря всех, кто слушал, за то, что сохранили ей жизнь.

Во время той первой беременности он был частью каждого шага на этом пути, и даже беременность Бена он не пропустил бы ни за что на свете.

Они были женаты более четырех лет.

Сегодня пять лет, это была годовщина, когда Эйвери пришла к нему в офис и призналась ему в любви. Их четвертая годовщина свадьбы была пару месяцев назад, и пока ее отец присматривал за их детьми, он показал ей, как сильно он ее любит.

Она протянула руку, взяв его за руки.

— Что у тебя на уме?

— Вспоминаю твое признание в любви.

Она хихикнула.

— Мне нужно было что-то сделать, чтобы завоевать тебя. Я так боялась, что ты собираешься меня выгнать. Когда ты ничего не ответил, я помню, как с разбитым сердцем подошла к этой двери. Я думала, ты меня ненавидишь.

Он взял ее за руку, притянул к себе, чтобы поцеловать внутреннюю часть запястья, прежде чем прикоснуться губами к кольцам, которые связывали ее с ним.

Его жена.

Навсегда.

Он не мог отпустить ее, и теперь она действительно была матерью его ребенка.

— Ты сожалеешь об этом? – спросила она.

— Жениться на тебе?

— Да.

— Нет. Я не жалею ни об одном мгновении жизни с тобой. Встретиться с тобой, взять тебя как свою игрушку — это было лучшее решение, которое я когда-либо принимал.

— Мама, ты папина игрушка? — спросила Джоанна.

Эйвери рассмеялся.

— Не позволяй дедушке услышать это. Ему будет неловко.

– Твоя мать моя, Джоанна.

— Я хочу, чтобы кто-то оставил меня.

Джино усмехнулся.

— Ты найдешь кого-то и поймешь, что он особенный, потому что ты никогда не захочешь его отпустить.

Эйвери наклонился и поцеловал его в губы.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя.

Он нашел своего особенного человека. Семья, о которой он даже не подозревал, но без которой теперь не мог жить. Эйвери была его миром, его дети были всем, и он никогда не отпускал ее. С того момента, как она призналась ему в любви, он поклялся сделать ее счастливой, чтобы она никогда не сожалела о том, что влюбилась в него.

И он был более чем готов работать всю оставшуюся жизнь, чтобы она никогда не разлюбила его.

Конец

Notes

[

←1

]

Плах – помост, на котором совершалась казнь.